Смертник

Глава 10 Заметание следов

С Топором разобралась Змея. Прыжок из проема куртки у меня на груди, инъекция предварительного закачанного яда — еще того, что она набрала в лаборатории Академии! — и все, потенциальное сырье для некроконструкта валится на прелую влажную землю. А вот дальше…

Их десяток (ладно, уже девять), Змея у меня одна. И жечь все подряд я не хочу. Не потому, что мне так уж жалко ослов — хотя что там, жалко. Хорошие, покладистые скотинки. (Люди, которые говорят об ослином упрямстве, обычно из того сорта, что пытаются заставить кого угодно вкалывать за гроши.) Опять же, денег стоят. Но оставаться опять с голым задом посреди леса? Нет уж!

Так что дальше пришлось попрыгать. Буквально.

Вскочив, я велел змее: «Атакуй!» — а сам прыгнул сразу к атаманше. Она показалась мне самой опасно. Белая Баба, несмотря на выпитое, успела среагировать и встретила меня на ногах, даже вскинула свой короткий меч — как раз, чтобы орудовать среди деревьев.

Но толку от того меча? Я просто кинул в нее струю огня с руки — максимально узкое, максимально мощное пламя!

Да, не файерболл, они у меня упорно не получались, и не у кого было спросить, возможно ли что-то такое вообще соорудить. А струя огня немало рассеивается с расстоянием, то есть я не мог поразить врага уж совсем издали. Но на короткой дистанции сработало, как надо: тетка даже заорать не успела, когда я сжег ей лицо. Грузное тело атаманши рухнуло прямо на меня, я еле отскочить успел — еще и дополнительно прожарил, потому что огонь вырубил не сразу.

Ни секунды на рефлексию: я спиной почувствовал опасность, развернулся — и успел ухайдокать еще одного из «старичков». Снова поджарил, причем (со страху, что ли? на адреналине?) еще апнул мощность, и голову мужику снесло напрочь. В смысле, спалило разом, вместе с костями черепа. Которые, вообще-то, самые прочные в организме. Эвон я как могу, оказывается.

— Маг огня! — заорал кто-то. — Ходу! Ходу!

О, голос разума.

Очень невовремя для меня он прозвучал: я не мог позволить себе оставить в живых ни одного члена банды, даже если бы этот гипотетический выживший целовал землю под моими ногами и клялся не причинить вреда — он ведь знает мою тайну!

Пока я убил всего троих, семеро оставалось. А, нет, четверых: вон, еще один валяется. Значит, Змея поработала. Яду у нее две дозы точно, может, и три — резервуар чуть побольше, чем у натуральных змей. Что, еще шестерых ловить по лесам? Нет уж.

Я сосредоточился, посылая широкий импульс магии жизни. Да, блин, двести метров — мой потолок, но так далеко по лесу отбежать еще не все успели. И не успеют: стена рванувшего в рост всего попало преградила им путь. Хорошо бы, конечно, прицельно вырастить колючий кустарник, но на это у меня не хватало времени, внимания и опыта — надо ведь еще почувствовать и распознать в земле нужные семена! А их может и не оказаться. Ничего, этой полосы препятствий хватило: минимум двое с воплем шарахнулись назад.

Еще двоих, кто оказался недостаточно расторопен, я приложил магией огня. Не до смерти: тут уж мощи не хватило. Но одному прижег спину, другому — ноги. Оба повалились с воплями, пытаясь сбить огонь с горящих шмоток.

Теперь так же ударами огня по тем двум, которых задержали растения. По ним — сразу в полную силу, по одному с левой руки, по другому с правой. Опаленные следы на деревьях — и два обугленных трупа.

А за последними двумя пришлось кинуться в погоню. Правда, они додумались разделиться. Но у меня-то была Змея!

Короче, одного я догнал и сжег сам, второго достала некрорептилия. Скоростное ползание — еще одна фишка, которой я пытался добиться. Некоторые змеи на коротких дистанциях развивают скорость до двадцати километров в час. На длинной дистанции человек, конечно, ее обгонит, но до длинной дистанции еще надо дожить… Я постарался внедрить в свою змеищу эти возможности — и вот, как видно по результату, преуспел. А мои собственные мышцы усилила магия Жизни. Ай да я.

Однако яду все-таки на третью дозу не хватило: последний разбойник еще вяло барахтался, пытаясь сорвать Змею с шеи, когда я к нему подошел. Пришлось помочь своему созданию прикончить врага — просто ножом в глаз. Причем я сделал это почти не задумываясь, словно варианты мысленно перебирал: так, огонь не подходит, потому что спалю змею, магия Жизни для этого не годится, но у меня нож на поясе — значит, ножом.

И, между прочим, ничего во мне не дернулось. Ни сейчас, ни тогда, когда я убивал Белую Бабу и остальных.

Точно так же, без лишних движений и метаний, я вернулся к кострищу и прикончил двоих обожженных — этих Огнем. Ножом все-таки сложно, они метались.

Потом я споро проверил Аллиса и второго новичка, не помню, как его звали. Не то чтобы я надеялся на непрофессионализм добытчиков, оказавшихся заодно душегубами, но я маг Жизни — вдруг да что-нибудь получится?

Нет, увы. Видно, битва с разбойниками заняла дольше, чем я думал, — Аллис был мертв уже слишком давно, минут десять. Хотя бы пять — и я бы попробовал вывести токсины некромантией и завести сердце магией Жизни. Надо было сразу вскакивать и бить, а не слушать, как треплются Топор и атаманша!

Второй мужик — точно так же.

Мразь. Мразь. Да что же это такое.

Да почему я опять никому не могу помочь — и никого не могу спасти⁈

Когда я уже перестану быть таким наивным придурком⁈ Сколько раз жизнь должна еще меня приложить…

Все это выло у меня в голове, пока я «наводил порядок» на месте нашей стоянки. Во-первых, обошел всех разбойников, собрал с тел все золотые перстни и тому подобное. Тело Аллиса и второго новичка оставил, как есть. Честно говоря, меч Аллиса вызвал у меня некоторые сомнения, но я подавил их. Да, дорогая вещь. Да, ему больше не пригодится. Но — не моя. И мне для выживания не нужна. Не умею я обращаться с мечом. Кроме того, ее может кто-то узнать. Я ведь собирался вернуться обратно в Королевский брод. Пусть мальчик покоится со своей игрушкой. К тому же, вроде бы, для кого-то из местных богов это важно — если ты погиб с мечом в руках. Не помню точно, я местной религией интересовался ровно до тех пор, пока не выяснил, что она тут сугубо прикладная. Ходи в храм со всеми, участвуй в ритуалах годичного цикла, подтверждая тем самым, что ты лояльный гражданин, — и никто тебе слова не скажет, если ты даже имена богов не вспомнишь, не то что их подвиги и функции.

Короче, я сжал пальцы парнишки на рукояти его оружия. Не думаю, что это кому-то как-то поможет, но мне стало чуть легче.

И вдруг понял такое, что чуть было не разрыдался снова, как тогда, в лодке.

На самом деле очень хорошо, что Аллис тоже безвозвратно мертв. Потому что оживи я его — как я бы ему это объяснил? Если уж на то пошло, как бы я объяснил ему свои способности, если бы не провафлил, и он остался бы жив? Ах, черт! Ведь тут какую клятву молчания ни возьми, как ни взывай к благодарности, все равно нельзя быть уверенным, что не разболтает, особенно по пьяни или перед девушкой! Особенно такой наивный болтун, каким был Аллис! Или — что не сдаст за деньги.

Хорошо, что он мертв. Потому что иначе я встал бы перед таким неприятным выбором, что сил нет даже об этом думать.

Наверное, я бы все же не смог его убить — хладнокровно-то. И что тогда? Скрываться в лесах?

Впрочем, я загнал эти переживания вглубь. Загнал, я сказал! Столько всего, столько жертв, чтобы остаться в живых — и что, я сейчас соплежуйством и переживаниями снова сокращу свои шансы⁈

Стараясь ничего не упустить в темноте, я провел ревизию тел. Итак, Топор и еще один «старик», кажется, его называли Грач, убиты укусом Змеи. Да один — кинжалом в глаз. Эти трупы ничего, можно поднять. Хотя тот, который с кинжалом в глазу, хлопотно — управляющие центры мозга могут быть повреждены, придется «заращивать», и результат может быть тупее, чем обычный наскоро сделанный некроконструкт.

Остальные семеро убиты огнем, причем так, что объяснить это обычными средствами сложно. Хотя ладно, у безголового шею можно дочекрыжить, и тогда получится, что ему просто голову отрубили. Правда, где тогда сама голова?.. Ладно, неважно, тоже сожгу.

Да, я сжег остальные семь трупов, стараясь, чтобы пламя не поднялось до небес. Все равно с них толку не было: даже не подымешь, потому что мозги выкипели. Затем — поднял два из трех оставшихся тел, тех, что были убиты змеиным ядом. С получившим кинжал в глазницу возиться все-таки не стал, решил, что хватит информации и без него.

Обошелся без консервирующих составов: готовить долго и не в чем, разве что котелок, в котором варили еду, для этого приспособить! Но качество будет хромать: плохонькое железо котелка для алхимии противопоказано. Когда я уходил из Люскайнена, у меня с собой был хороший стальной котелок, маленький, походный. Влетел он мне в кругленькую сумму! Теперь и этого нет. Впрочем, даже если бы я как следует очистил котелок Огнем от следов кухонного использования и наплевал на ухудшение качества итогового продукта, все равно продолжительность варки не позволяла прибегнуть к этому варианту. Да и незачем особо: эти некроконструкты нужны были мне ненадолго. Погода не то чтобы жаркая, да и магия Смерти сама по себе приостанавливает процессы разложения: подобие жизни после анимации проявляется не только в способности мышц сокращаться. Живые ткани сопротивляются бактериям — мертвым анимированные отчасти тоже сохраняют эту функцию.

Пришлось довольно долго держать руки на каждом из убитых разбойников. Руния справилась бы без касания, а Бьеру даже не потребовалось бы подходить близко — разница в пропускной способности. Но по большому счету мой наставник был прав, для некроманта это действительно почти не имеет значения. Главное, что в итоге оба мертвеца поднялись и уставились на меня пустым взглядом.

И я начал допрос, что потребовало от меня некоторой изобретательности. Но справился — не зря все-таки учили.

А потом сказал Топору:

— Понятно. И как далеко тайник отсюда?

Молчание. Ах да, это же примитивное поднятие, нужно же верно сформулировать вопрос!

— За сколько туда можно дойти?

— Примерно за час быстрой ходьбы.

— Тогда веди меня.

Странный получился поход: по ночному лесу следом за мертвецом, подсвечивая себе дорогу огоньком на ладони. Летние ночи короткие, но мне казалось, что эта все длилась и длилась.

Разбойничий тайник оказался глубоко утопленной в землю и прикрытой дерном землянкой. Зеленая крыша почти сливалась с лесной подстилкой. Дверь была подперта тяжелым бревном снаружи — от диких зверей, как я надеялся. Они что-то говорили, что собираются меня запереть в этом тайнике! Неужели там прямо сейчас кто-то заперт⁈

Я спросил об этом умертвие, бывшее при жизни Топором, но то все отрицало.

Тогда я велел ему отвалить бревно и войти внутрь первым.

В самой землянке оказалось пусто, если не считать «охотничьего набора»: огниво, соль в тряпочке и сухари в промасленном мешочке. Негусто, но по здешним меркам — впору плакать от счастья. Видать, эти разбойники замаскировались под обычную лесную заимку. Потому что основной тайник оказался под землей, и туда вел люк снаружи землянки.

И вот подземная ухоронка, отлично вырытая, сухая, с вентиляцией и рядами деревянных полок, действительно впечатляла. Кто-то выкопал и облагородил ее со знанием дела, явно рассчитывая, что прослужит она не один год. Я прикинул, что, пожалуй, благодаря вентиляции здесь даже лабораторию можно устроить — но мысль была короткая и тут же улетучилась.

А вот содержимое этих полок меня разочаровало. Немного золотых и серебряных вещей — действительно, немного. Мешочек сиреневых камушков — очевидно, аметистов, не знаю, не разбираюсь я в них. Богато украшенная сабля в ножнах. Вообще не знаю, сколько это стоит. Все. Конечно, расчета на пещеру Али-бабы у меня не было, но это как-то совсем негусто!

И вот теперь я задумался. что делать дальше.

Нет, был вариант: схватить все золото и отправиться в какой-нибудь город. Попытаться купить там вступительный взнос в гильдию Алхимиков, например. Но я не мог ничего о себе рассказать — кто я, откуда, у кого учился, откуда у меня деньги. Я буду подозрительным типом, торчащем, как гвоздь посреди бревна. И если я не изменю внешность, то некроманты меня рано или поздно найдут. Разошлют ведь они ориентировки повсюду! Я бы разослал, уж на что я плохо знаком с сыскной работой. А Глерви с ней знакома хорошо. Бьер же просто дотошный, уж я его знаю. Даже если поверил, что я мертв, все равно будет чисто из аккуратности и чувства долга «идти по методичке»!

А изменить внешность нельзя быстро, минимум требований я уже прикидывал: зеркала, время, инструменты. И то… Честно говоря, чем больше я об этом думаю, тем больше меня начинают брать сомнения, что вообще хоть что-то получится. Ладно, лицо, похожее на картошку — обидно, но, ничего, переживу, не баба. А вот если нервы себе ухайдокаю как-нибудь необратимо, что магия Жизни не спасет? Или спасет, но нервное волокно регенерирует медленно, медленнее, чем кости — каково будет на пару лет остаться без чувствительности губ, например?

Короче, как ни крути, выходило, что на фронтире мне пока безопаснее всего — по крайней мере, года два-три, а то и пять, пока некроманты не убедятся в моей смерти окончательно и не ослабят бдительность. Тут не спрашивают дипломов и не доискиваются, откуда ты такой интересный взялся.

Значит, лучше всего попробовать легализоваться в деревне. В качестве травника или алхимика было бы идеально, но не выйдет — попробовать хотя бы «одиноким охотником». К отряду больше примыкать не хочу, пошли они все. Попробую смастерить себе две-три химеры попроще, плюс Змея — должно хватить.

Нет, можно, конечно, поискать другую деревню, фронтир большой, но — долго, хлопотно и рискованно. Сперва нужно еще раз попытать счастья здесь.

А раз так, нужно как-то объяснить мое возвращение в одиночку, когда весь отряд погиб. Внезапное нападение эльфов? Допустим. А почему я выжил? Скажем, спрятался, случайно пропустили. Так, а почему выжили ослы? Может, я как раз с ослами спрятался? Не-ет, эльфы бы такую большую группу живых существ обнаружили… Неужто придется все-таки прикончить животин?

От необходимости еще и ни в чем не повинных зверей убивать, как не вписавшихся в мою гениальную задумку, меня почти затошнило. Не хочу! Задолбало! Как хотите, но с убийствами я на сегодня покончил.

…Если, конечно, сейчас эльф-другой из леса не выскочит.

Короче, я прикидывал в голове то так, то эдак, и в итоге у меня родился план. Не скажу, что надежный, как швейцарские часы, но, по-моему, годный. Самое главное, он использовал элементы реальности для создания правдоподобного впечатления.

— Иди обратно, — велел я Топору.

Дальше было довольно много довольно бестолковой движухи. В смысле, что эти походы можно было сэкономить, если бы я хорошенько подумал и сделал бы все верно с первого раза. А так, вернувшись на место нашего лагеря, я перегрузил всю нашу добычу и все золото, снятое с разбойников, на ослов, второму зомбаку дал в руки фергилис — все еще живой, атаманша его с куском дерева ободрала — и погнал их обратно к землянке. К этому времени уже рассвело, в лесу торжествовал рассветный птичий хор, но меня это трогало мало — я прикидывал, как бы все половчее сделать, чтобы не оставить улик. Ведь наверняка среди местных крестьян или других отрядов добытчиков найдутся следопыты!

У землянке я руками умертвий перегрузил все ценное в землянку. Часть трав, что быстро увядали, тут же на месте законсервировал нежизнью и подсушил Огнем, чтобы подольше хранились, часть сразу выбросил — не долежат. А некоторые грибы просто потому выбросил, что связываться с подобной гадостью я не собираюсь.

Самое ценное и скоропортящееся отобрал, чтобы взять с собой. Но немного, мешок где-то. А фергилис на его куске древесины прирастил некромантией к гниющему бревну, валяющемуся позади землянки. Если найдет кто — значит, найдет, ладно. Я все равно не знаю, кому его сбыть за полную цену. Нет у меня выходов на князей и королей. Ну а если дождется меня эта редкость, может, через год-два уже все разведаю и смогу ее загнать, кому надо.

После чего уже порожняком погнал зомбей и ослов обратно к лагерю — это четвертая ходка уже получалась, блин! Пять или шесть часов на эти прогулки убил, утро хорошо так вступило в свои права. Но зато мы протоптали по лесу неплохую тропинку, без всякого проводника не запутаешься!..

…Тропинку. Мля.

Короче, назад я шел последним, магией Жизни «заправляя» тропинку за собой. Хорошо, что вовремя сообразил!

И так же вовремя сообразил прибраться в лагере. Во-первых, уничтожил аномальное кольцо растительности, что помешало бегству части разбойников. Не так-то просто, как может показаться: пришлось это добро аккуратно поджигать, потом заращивать так, чтобы лесная подстилка выглядела неотличимо от соседних участков. Огляделся вокруг. Ну, теперь-то все?

Нет! Еще подпалины на коре!

А с ними что делать — вообще непонятно!

В итоге я эти подпалины просто пообдирал. Ободранная кора может объясняться много чем, да хоть визитом тех же эльфийских зверюг, которые вздумали когти поточить — ну, мало ли. А вот подпалины моя история объяснить не могла никак. Упарился я с этим, сил нет.

После этого еще скомандовал зомбям погрузить на ослов тела Аллиса, второго новичка и бандита с ножом в глазу. Затем подумал еще немного и велел каждому из оставшихся нанести другому по ножевой ране.

К моему удивлению, кровь из них хлынула фонтаном — вот так-так!

Слишком поздно я сообразил, что ведь поднял их чистой магией, без консервации — следовательно, кровь не загустела. Магия Смерти временно препятствует свертыванию. «Но это на самом деле даже к лучшему, — мелькнула у меня мысль, — а то было бы видно, что их уже по трупам порезали! А так и одежда в крови будет, отлично, как по-настоящему подрались!»

Да, не выйдет из меня Мориарти.

Что ж, я велел окровавленным умертвиям тоже погрузиться на ослов, после чего «отпустил» их. То бишь снял воздействие энергии Смерти. Трупешники сразу же обмякли, и я остался один на один с недовольными, нервничающими животными, которым совершенно не нравился их кровавый груз. Хорошо, что я маг Жизни, могу их подлечить и успокоить.

Ну что, в путь.

…— В общем, показалось мне, что я увидал, где в лесу может мохоягода еще расти. Я ведь господину Айкену уже рассказывал: умею я ее хорошо находить. Думаю, на привал только становятся, пойду пока погляжу… Ну и поглядел — такого нагляделся!

Я хмуро отставил кружку с пивом, уставился в столешницу мрачным взглядом.

— Нашел мохоягоду-то? — спросил у меня Улиас Айкен, местный алхимик.

Напротив меня за столом кроме алхимика сидели Рейнард Маахс, владелец корчмы, и деревенский староста Эрик Блиб — тезка, однако! Ну так я и выбрал имя «Эрик» как раз потому, что оно самое распространенное здесь. Эрик Ше́лки, с ударением на первый слог. Причем псевдоним «Шелки» взял, поскольку до этого дважды встречал людей с такой же фамилией — в Люскайнене и в Руниале. Подумал, мол, что где два раза, там и третий.

— Нашел, — сказал я тоскливо. — Только не помню уже, со мной она или обронил… Иду, короче, назад. Слышу, лязг оружия, вой! Испугался, подбираюсь осторожно. А мимо меня кто-то сквозь кусты ломится, треск, брань! Слышу, а это Белая Баба! Ругается, говорит, ладно, пусть рванье взбунтовалось, но зато с ним теперь делиться не придется. А ей другой поддакивает, вроде, Рогач, но тут не уверен. Тут я совсем перепугался. Думаю, увидят — убьют. Долго в кустах еще сидел, потом слышу — ослы орут на поляне. Вышел туда. А там побоище! Двое, вон, у одного нож в печени, у другого под ребрами, рядышком лежат, кажись, друг друга поубивали. Еще у одного в глазу кинжал торчал. У Аллиса и второго бедняги-новичка, не помню, как его звали, вообще глотки перерезаны! Аллис, похоже, только и успел, что за меч схватиться, а второй вообще подвоха не ожидал.

— Как Белая Баба меч-то у него оставила! — вслух подивился староста Блиб. — Неужели совесть проснулась, пацана грабить?

— Суеверие, должно быть, — возразил Рейнард. — Если воин с мечом в руке погиб, а другой этот меч украдет — семь лет удачи не видать. И потом, если она даже ослов бросила, значит, далеко бежать решила, налегке шла, только с самым ценным. Меч я тот видел. Неплох, но у самой Белой Бабы лучше был.

— Да-а… — протянул староста. — Давно я подозревал, что у нее нечисто в отряде-то. С проста́глотки друг другу резать не принимаются.

Они замолчали.

— Ослы-то мои вообще-то, — сказал Рейнард. — Белая Баба их у меня в аренду брала. Спасибо, что вернул…

— Но-но, — нахмурился староста. — Давай-ка по-честному, Рей. Твоих ослов из пятерки трое. Двоих она у тебя насовсем купила, просто на постой ставила. Раз она их бросила, значит, господин Шелки — наследник, по нашему лесному обычаю. Так что хочешь зверюг — выкупай по-честному. И за тех, арендованных, тоже по справедливости должен что-то господину Шелки положить.

— Так само собой, я это и имел в виду, — покивал ушлый трактирщик.

— А вот подворье Белой мы вам, господин, уж извините, не оставим, — староста поглядел на меня. — Его деревня строила, так Белая Баба с нами до сих пор не расплатилась. Все тянула-тянула… И теперь неизвестно, явится ли, должок отдать! Ох вряд ли. Так что… Но если хотите что оттуда забрать — куриц, например…

— Не хочу, — мотнул я головой. — Деревни так деревни.

Староста повел себя со мной более чем по-божески, мелочиться не буду.

— И вот еще что, — продолжал Блиб. — Вы, господин Шелки, слышал, к Улиасу в ученики просились? И травы ему хорошие принесли?

— Вроде того.

Староста многозначительно поглядел на алхимика. Тот хмыкнул.

— Вот еще, буду я ученика с улицы набирать, когда мне через три года парня из Гильдии пришлют на обучение?

— Через три года — это через три года, — покачал головой староста. — А сейчас ты на сто миль окрест — один алхимик. И заказ для Госпожи Метелицы у тебя лежит — что с ним делать будешь? Если в срок не выполнишь, на кого стихийная магичка разозлится — не только ведь на тебя, так? Или отрабатывать заставит, или… ну, это ты сам знаешь, — веско закончил он.

Я аж уши навострил. Стихийная магичка? Здесь, в этой глуши? Кто это, какой стихии? Точно не магесса Огня — как я уже знал, маг Огня в этом мире один, глава Круга, и он мужчина. Но стихийные маги — огромная редкость ведь. Просто так они по фронтиру не шляются!

— Господин Айкен, — попросил я. — Правда, возьмите меня в ученики! Ведь Гильдия число учеников не ограничивает!

Тот хмыкнул.

— А ученические взносы в Гильдию ты тоже платить сам будешь?

— Заплачу. Честное слово.

— Да тебе, голодранцу, десять лет придется для этого на хлебе и воде сидеть!

— Значит, буду сидеть десять лет на хлебе и воде, — твердо пообещал я.

Айкен хмыкнул еще раз, скорее даже фыркнул, почти презрительно. Явно открыл рот, чтобы отказать — но наткнулся на предостерегающий взгляд старосты. С ним ему ссориться явно не хотелось, потому что алхимик как-то сразу сдулся, вздохнул и произнес:

— Ладно, паря. Так и быть. На испытательный срок — на год! Но смотри, испортишь мне хоть один эликсир — выгоню с голым задом, хоть даже на снег!

Ну, с голым задом на снег — это мы уже проходили.