Слепые отражения

Глава 4. Верните меня назад

В отражениях Вадим или все еще нет, разобраться он пока не мог. Все потому, что в глотке его так мерзко саднило, что ни о чем другом не думалось. И только когда он прокашлялся и открыл наконец глаза, очутился в мутной пелене. Его охватила паника: он почти ничего не видел. В отчаянии он бросил руки в стороны, ища стены, но без толку – рядом не во что было упереться.

– Где я? – суетливо просипел он. – Где, где, где?

Безумно трещало в затылке – копошилось там непонятно что, тыкало. Потом перекатывалось вперед и тут же наваливалось на виски. Когда же Вадим дотронулся до век, то попал в липкие ресницы, а на пальцах остался склизкий налет.

– Что же такое случилось? – сдавленно прохрипел он. – Ослеп? Но когда? И почему?..

В груди свистело при каждом вдохе и выдохе. Казалось, легкие отжали досуха, как дряхлую поролоновую губку. А он через боль снова хватал ртом воздух и тут же глотал его.

– Идти, идти… – твердил Вадим, еле передвигая ноги и спотыкаясь на каждом шагу. – Мне нужно идти… Или замерзну…

Он уперся руками во что-то скользкое – стекло, может. Почти ничего не видел, кроме плотной белесой завесы. Щурился, тер глаза в надежде, что зрение вернется, но нет, они только сильнее горели и слезились.

Хуже стало, когда, оступившись, он споткнулся, и невидимый железный брусок вдарил ему под ребра, выбив воздух – Вадим сдавленно прохрипел, корчась в немом вопле. Когда же мучительное пекло в точке солнечного сплетения немного утихло, и он снова вдохнул, то иззябшей пятерней нащупал обидчика – перила.

– Дойду, я дойду… И не сдамся, – почти без голоса повторял он. – Только нельзя останавливаться…

Еще стекло, и еще. В ладони его то и дело впивались острые с торца подоконники. Пару раз Вадим успевал отдернуть руки за мгновение до боли, а дальше опаздывал, и металлические пластины окон жестоко царапали его.

Люди, еще и еще люди… Он натыкался на них, а они в ответ шипели: «Накурятся неизвестно чего, и после шляются всюду». И брезгливо отпихивали его прочь. И он снова и снова бился о перила. Падал на асфальт, зарывался ладонями в опавшие листья, в месиво луж, в чавкающую грязь. Тяжко выл сквозь зубы, когда все больше промокал и промерзал, а о помощи просить не получалось – не было голоса. Когда же он в очередной раз с трудом поднялся и поплелся дальше, ему показалось, что кто-то словно ненавязчиво придерживал его под локоть. И за плечи осторожно направлял по нужному именно безмолвному невидимке маршруту.

Снова встретились холодные стекла. И вот ведь какое дело… Вадим почему-то больше совсем ничего не видел, даже прежней мути. Похоже, наступила ночь. Да и не холодно ему уже, а просто устал.

Разбираться в происходящем ему предстояло на ход. Если получиться, конечно, на ходу остаться… В чем он сильно засомневался, когда закончилась стена, и его рука провалилась в пустоту. Шагнув в неизвестность, он оказался окутан тишиной и сырым воздухом. А прижавшись спиной к корявой кладке, совсем расклеился и сполз по ней на асфальт, где сжался в комок и уткнулся носом в колени.

– Тепло, сейчас будет тепло, – успокаивал он самого себя. – И не больно ведь, правда? Правда…

Дыхание словно замирало. Почему он здесь?.. Где здесь? Надо встать, идти дальше. Отступать именно сейчас нельзя. Вот только есть проблема: почти не осталось сил. Растратился в поединках с перилами, с холодными хлюпающими лужами, с зябкими стеклами. Конечно, можно и нужно еще побороться за себя. Только с кем – с кем бороться?..

Но что же это?.. Его осторожно хлопали ладонями по щекам и в то же время затягивали на шее мягкую петлю. Душат?.. Даже если и так, сдаваться он не собирался. И потому завозился в чьих-то крепких руках, непослушными пальцами высвобождаясь из шерстяной удавки. Но ему не позволили выпутаться – еще круче затянули петлю.

Между тем сил, чтобы и дальше сопротивляться, у Вадима не осталось. И, хотя он по-прежнему не смирился с грядущей страшной участью, голова его заваливалась на бок. Однако ее подняли, и продолжили растирать ему лицо. А потом к его угасающему сознанию прорвался мужской голос:

– Давай, дружище, рано тебе умирать, слышишь! Просыпайся же! Сейчас поможем тебе, вытащим, отобьем. Ты только дыши. Дыши!

Наивно поверив в спасение, Вадим охотно подчинился невидимому собеседнику и часто задышал. Значит, не убивают, значит, ошибся, и не в кучу ненужности его пока, нет! Там другие пусть остаются, а ему к живым нужно, с живыми! И он, как смог, принялся цепляться за человека, которого не видел. Впивался скрюченными пальцами в его кожаную куртку и не отпускал, при этом ни на секунду не переставая кашлять. Рядом люди. Только бы не ушли и не оставили.

– Не бросайте меня одного! – вдруг закричал Вадим. – Только не бросайте меня здесь! Я не хочу…

Голос его надломился, тело обмякло и наполнилось тяжестью, глаза сами собой закрылись, под ухом оказалась стена, и на последнем выдохе он прохрипел:

– Остановите это… Выпустите… Отпустите… Верните… Верните меня назад…

– Вернись, Верес! Вернись к нам!

Неужели Артем?.. Да, это был именно он. И хотя верить собственному слуху в отражениях Вадим опасался, сейчас он хотел только одного, чтобы говорил с ним из реальности именно Артем. Ведь не сбежит же он и не бросит друга корчиться посреди города в жуткой ломке выхода из отражений? Не сбежит же, правда?..

Артем сбегать не собирался. И на этот раз даже не растерялся. Он, пусть еще и неумело, зато решительно возвращал Вадима и, вытаскивая из отражений, тряс его за плечи. Правда пока без особого толку.

– Отражения… Это отражения… – метался в бреду Вадим. – Я в отражениях… Мне нужно прямо сейчас выйти или…

Ну вот же, вот Арофьев напротив, сильно так по лицу хлещет… Осталось просто зацепиться, да хоть за боль, но получалось у Вадима плохо. Еще хлопок щеке, и еще…

– Почему не могу выйти… – твердил Вадим, так до конца и не понимая, где именно он находится. – Почему же?..

– Тема, остановись! Вадиму больно! Посмотри, его лихорадит, – взбунтовалась где-то совсем рядом Алиса. – Может… может, по-другому как?

Услышав голос Алисы и вспомнив ее теплые ладони, сжимающие его, Вадим так резко дернул головой назад, надеясь увидеть девушку, что налетел затылком на кирпичный выступ и, зашипев от боли, очнулся.

Плохо, конечно, что он сидел прямо на холодном асфальте в углу полутемной подворотни. Хуже, что ноги его оказались раскинуты в стороны, руки онемели и все тело горело. Ну а уж то, что грудь сотрясали тяжелые, обрывистые вздохи, и вовсе беда – так и до инфаркта какого не далеко в его-то почти двадцать… Такого он не ожидал. Что-то новенькое.

Над ним нависал встревоженный Артем, а рядом на коленях стояла Алиса. Глаза ее были воспаленные какие-то. Ревела что ли? Это она зря. Ведь он уже вернулся. Все закончилось, и Вадим, конечно, остался жив. И вообще, это вовсе не он умирал в отражении. Правда, прочувствовал, как себя, но то лишь рабочий момент, так сказать.

И только пару минут спустя он наконец собрался с силами, с большим трудом выдавил подобие улыбки и объяснил:

– По-другому меня никак не вытащить из отражений, Алис. Никак не…

Однако Алиса не дослушала, не дала договорить. Она бросилась к нему, притянула за плечи к себе, обняла и закрыла его голову руками. В волосы его стала быстро-быстро целовать, в лоб, в шею. Он же обнял ее в ответ только когда совсем пришел в себя. Не целовал, нет – молчал.

Поднялся он еще минут через двадцать. На людей, которые брели мимо и кидали брезгливые взгляды на молодежь, притаившуюся в темном углу, Вадим внимания не обращал. И без их осуждения знобило так, что хоть скорую вызывай. Пусть думают, что хотят. Их мнение Вадима не волновал. Зато волновало, что слишком долго кашлял и как-то жутковато свистяще дышал, но и с этим он справился. И хотя все то, что он через себя пропустил, произошло не с ним, – отражения помогли ему, показали, что просил, только изнутри того самого Кирилла, которого он целый день искал, – психике Вадима выдержать подобную встряску удалось с большим трудом.

– За что вы так со мной? – недобро ухмыльнувшись, процедил он, искоса глянув на лужу у входа в арку. – За что так больно сегодня?

Ну а когда отражения совсем отпустили, Вадим, даже не пытаясь привести себя в порядок, вырвался из злополучной подворотни во двор пятиэтажных домов. Он не шел – бежал, не оглядываясь, пока не иссяк ложный запал сил. Потом присел на лавочку рядом с пустующей детской площадкой, уперся лбом в металлическую перекладину решетчатого ограждения и закрыл глаза. Просто говорить, и то было для него нелегко, но когда увидел растерянную Алису, пусть с трудом и хрипло произнес:

– Нормально все, Алис.

– Нормально? – воскликнул за спиной Артем, и Вадим еле отлепился от железной трубы и обернулся. – Да ты, Верес, с первого дня нашего знакомства не казался мне нормальным! А уж после увиденного сегодня, я вообще сильно сомневаюсь в твоей вменяемости. У тебя помешательство. Причем, не тихое. Мы думали, ты задохнешься у нас на глазах без видимых на то причин. Ты напугал нас. Я никогда такого не видел и не знал, чем помочь. И до сих пор не знаю. Ты хоть предупреждай в следующий раз! И инструкцию оставь, как тебя при случае вытащить.

– Предупрежу, – с трудом отбивался от нападок друга Вадим. – Оставлю, вытащишь еще, и возможно, не один раз.

Артем промолчал. Недовольно посопев, кинул рюкзак на мокрое ярко-оранжевое сиденье карусели крутилки и достал воды. Вадим подался вперед, перехватил бутылку и с жадностью осушил ее. И только после откинулся на спинку скамейки. Алискины руки тут же оказались на его плечах. Так уютно стало и тепло, словно домой приехал, где ему всегда рады, и любят просто так, даже когда он психует. Захотелось продлить это странное пустое мгновение. Однако вместо этого Вадим потер ладони и, самодовольно улыбнувшись, заявил:

– Темыч, доставай ноутбук, открывай сайт школы. Для начала смотрим личные данные одноклассников Кирилла. Нам нужны фамилии тех, кто живет поблизости. Беглец был здесь. И чуть не погиб, но ему вовремя помогли. То есть я на это надеюсь. Осталось вычислить кто помог, и мы у цели.

– Не открывай, а вскрывай, Верес, – цепко сощурившись, поправил Артем.

Вадим дернулся к нему всем корпусом, наклонился и заговорщически прошипел на ухо:

– Вскрывай, Арофьев!