школа для чудовищ

— Надеюсь, у тебя все получится, Самус, — серьезным тоном ответила Петра. — У тебя для этого есть больше возможностей, чем у меня.

— Мне кажется, или я слышу зависть в твоем голосе? — хмыкнул волк.

— Я не завидую тому, что тебе приходится крутиться, чтобы заработать денег. Скорее. — Петра замялась, не зная, как правильно выразить терзавшие ее мысли. Она пожевала кусочек фруктового салата из целого набора еды, который Самус купил, чтобы им было что перекусить. — Я завидую тому, что ты хищник.

— Что? Почему?

— Я раньше не задумывалась о том, насколько много значит принадлежность к хищникам или добыче в нашем обществе. Сначала было детство, в котором мы были просто малышами, и о чем-то таком даже речи не шло. Потом начальная и средняя школы, в которых охотиться запрещено. Я не сталкивалась с хищниками на охоте лицом к лицу.

Петра отхлебнула из кружки фруктовый сок.

— .пока не оказалась в Сакуре. Там началась по-настоящему взрослая жизнь. Там можно столкнуться с охотницей лицом к лицу в любой момент. Там приходится учиться выживать. В такой школе обучают элиту нашего общества во всех отношениях. И только в Сакуре я поняла, насколько слабым является мое положение. Я ведь никто, просто человек! Там хищные одноклассницы смотрят на меня, словно на кусок мяса, и я вынуждена терпеть эти взгляды и постоянно опасаться. Ходить только со стайкой девчачьих дурочек, оглядываться почаще, проверять, что в помещении никого нет. И это мне претит!

— Ты всегда была пацанкой, — согласился с девушкой оборотень. — Помню до сих пор, как ты еще совсем маленькая дралась с другими мальчишками за игрушки. Сопли, вопли, истерика, мамаши визжат, а ты дубасишь толстяка, который не хотел делиться машинкой.

— Ах-ха-ха-х! Да, примерно так.

— И что же?

— В какой-то момент я поняла, что хочу снова быть сильной. Я была сама себе на уме, бедная, но свободная, независимая ото всех. И вот впервые меня поставили на место. В классе полно девчонок-хищниц, каждая из которых может легко одолеть меня. Мне ПРИХОДИТСЯ становиться пугливой и осторожной ланью, держаться стайки таких же слабачек. Это очень обидно.

— Мда, нелегко.

— И в какой-то момент я поняла, что просто завидую хищницам. Что я хочу быть такой же, как они! Когда пропала одна девушка, и я думала о том, что с ней произошло, я на самом деле представляла не то, что она пережила, когда ее поймали и съели живьем. Нет, я думала о том, что пережила хищница, которая это сделала! Я хотела быть на месте хищницы! Ощутить силу и власть над беспомощной жертвой, испытать то удовольствие, которое испытывают они, хищницы!

На картонке лежала еще пригоршня ягод. Сам волк купил себе кусок сырого мяса, которое отложил на потом, когда они закончат разговаривать. Петра откинулась на кирпичную стенку, вкинула в рот пару ягод и принялась их пережевывать.

— Ну, — неуверенно сказал Самус, поняв, что рассказ окончен, жуткое признание завершено. — Тебя не смущает то, что это означает отбирать жизнь у другого человека?

Петра рассмеялась хрипловатым смехом.

— Все хищники делают это. Глупо хотеть почувствовать себя в шкуре одной из них и не понимать, что это означает.

— Тогда что тебя останавливает?

— То, что я не хищница, конечно же! — фыркнула девушка.

— Ну-у-у. — загадочно протянул Самус. — Есть варианты.

— Какие такие варианты? — удивилась Петра.

Самус шумно вздохнул, набираясь решительности.

— Как на счет сходить со мной погулять однажды вечером, и я все тебе покажу? Ты ведь достаточно доверяешь мне для этого?

— Доверяю, — тут же ответила Петра. — Но. что это за прогулку такую ты запланировал? Это будет просто как друзья или.?

— Или! — гаркнул Самус, его хвост метался из стороны в сторону, а сам волк изнывал от волнения.

— Вау, — потрясенно пробормотала Петра. — Просто вау. Но почему?

— Потому, что ты нравишься мне!

— И что? Я же лань, как ни крути. Ты же не можешь сделать меня своей парой. Если, конечно, ты мне не лапшу на уши вешаешь, чтобы перепихнуться со мной пару раз, — прищурилась Петра.

— Нет-нет, ни в коем случае! Все серьезно! Тем более разве не ты собиралась стать хищницей?

— Но я не смогу стать ею по-настоящему. В конце концов, это только фантазии, а в реальности все будет по-другому.

— Посмотрим, — уклончиво ответил оборотень. — Ну, так что? Рискнешь спутаться с хищником?

Петра задумалась на несколько секунд, затем по ее лицу расползлась лукавая улыбка.

— Рискну, — ответила девушка. — Хотя, если окажусь в итоге на тарелке, то буду только сама виновата, — добавила она тихо.

— Не окажешься! — твердо сказал Самус, который чуткими звериными ушами все расслышал. — Я даю тебе слово!

— Хорошо, убедил! — рассмеялась Петра.

— Да! — выкрикнул волк, вскинув вверх сжатый кулак в торжествующем жесте. — Ты не пожалеешь!

И, раз уж они решили стать друг к другу ближе, Самус осторожно, без резких движений, привстал и пересел так, чтобы оказаться рядом с Петрой. Протянув когтистую лапу, волк притянул ее к себе. Петра с кривой ухмылкой на лице позволила ему это сделать, не оттолкнула, не одернула словесно. Девушка зарылась щекой в шерсть у него на груди, а волк гладил ее по волосам, шумно вдыхая приятный аромат ее тела. Приятный не в том смысле, в котором это обычно подразумевается на Карвонне.

— Значит, решено, — прошептал он Петре на ухо. — В пятницу вечером после школы встречаемся и идем на свидание. И после того, что ты мне сегодня рассказала, я знаю идеальное место, в которое можно тебя сводить.

— И какое же?

— Это сюрприз! Подожди до пятницы, и увидишь. С тобой ничего плохого не случится, верь мне!

— Я верю, — буркнула Петра и плотнее прижалась к теперь уже своему парню. — Ты теплый.

И от этих простых слов Самусу стало хорошо, сердце забилось чаще, и если бы Петра могла чувствовать слабым человеческим носом феромоны, которые его тело интенсивно выпускало, то сразу бы все поняла.

Глава 59. День Рождения

София шла вместе со стайкой по коридору, направляясь на следующее занятие. Ничто не предвещало беды, по обе стороны от них двигались Клэр и Хисса, и к Зеленым девушкам хищницы не могли бы даже приблизиться. Поэтому девчонки чувствовали себя в безопасности и вели себя довольно расслаблено.

Из-за этого для Софии стало настоящим шоком, когда чьи-то крепкие руки схватили ее сзади и дернули назад. Ладонь одной руки зажала девушке рот, вторая рука крепко ухватила за талию. София испугалась, не понимая, что происходит. Все это творилось на глазах у стайки, но никто из девушек ничего не предпринимал, изумленно глядя на происходящее.

София повернула голову, что оказалось неожиданно легко сделать, и увидела, что держит ее Клэр!

— Ммм! — замычала девушка. — Мвтф?!

— Хех, расслабься, — хмыкнула Клэр. — Будет тебе уроком, что нужно оставаться настороже все время, даже когда вокруг все свои. А то мало ли что.

От стайки послышались вздохи облегчения. Клэр махнула им рукой, показывая продолжать движение.

— Идите в аудиторию! Нам с Софией нужно кое о чем перетереть. Мы подойдем позже.

— Да, Клэр! — послышался нестройный хор голосов, и студентки двинулись в аудиторию, устроив небольшое столпотворение в проеме двери.

— Итак, София, — сказала Клэр, отпуская девушку, но уверенным движением подвинув ее к ближайшей стене, — хочешь узнать секрет?

— К-какой? — слегка запнувшись, спросила София, еще не до конца отошедшая от внезапного испуга.

Она переводила глаза с одной наги на другую. Хисса оставалась спокойна, как и всегда, а Клэр лукаво улыбалась, явно собираясь рассказать что-то интересное.

— Секрет, дорогая София, заключается в том, что у Шаан завтра будет День Рождения!

— Правда?!

— Абсолютная! Поэтому мы решили предупредить тебя заранее, только так, чтобы никто лишний не знал. Шаан не любит публичность, знаешь ли.

— Это да-а-а.

— Так что, Софийка, если ты собираешься как-то поздравить свою соседку, наставницу и покровительницу, то у тебя времени в обрез. Поняла?

— Конечно! Я. придумаю для нее какой-нибудь подарок и открытку! Подойдет?

— Вполне. Шаан в таких случаях ценит внимание, а не стоимость подарка.

— Она бы получала больше внимания, если бы не скрывала дату своего Дня Рождения.

— Что поделать, она довольно скрытна, и на то есть причины. Ты же знаешь, кто она такая.

— Вообще, — вдруг вступила в разговор Хисса, — это на сссамом деле не сссекрет. Просссто Шаан не пришло в голову кому-либо эту информацию сссообщать. Ее никто не ссспрашивал, а сссама она не бегает по Сссакуре и не ссставит всссех в извессстносссть о сссвоей личной жизни и важных датах.

София терпеливо выслушала эту тираду, после чего согласно закивала головой.

— Я все поняла. И теперь вы хотите сделать ей сюрприз?

— Достаточно будет, если друзья не забудут поздравить ее и подарят какую-нибудь мелочь.

— Не переживайте об этом, я подойду к делу очень и очень ответственно! — сердечно пообещала София.

— Вот и молодец, — хмыкнула Клэр, окончательно отпуская девушку, — а теперь давайте двигать в аудиторию — следующая пара вот-вот начнется.

На следующий день Анна шла по улицам Датиана бодрым шагом. Часть ее работы проводилась не только на базе в джунглях, но и в представительстве Федерации в Посольском квартале, поэтому полковник регулярно приезжала в Датиан с каким-нибудь ночным караваном, обычно оставаясь на пару дней.

Она не только работала, но и находила возможность повидаться со своей напарницей. Кризис, как и всегда, оставалась веселой и жизнерадостной, резко контрастируя с угрюмой большую часть времени Анной. Вдвоем с блондинкой они сидели в кафешках, отдыхали в парках или гуляли по улицам. Все культурно, никакого экстрима. Анна любила такие моменты, потому что Кризис была рядом, и за нее можно было не волноваться, и потому, что сама Анна в такие дни чувствовала себя более живой. Ужасы выживания и постоянной войны хоть ненадолго отходили на второй план, позволяя представить себя простой женщиной, которой не угрожает регулярно опасность, и на плечах которой не лежит тяжелый груз ответственности за жизни бойцов и успех кампании.

И, конечно, она охотно помогала Кризис в писательской деятельности, взявшись однажды проверять и редактировать фанфики самой разной направленности, которые сыпались из весьма продуктивной в писательском плане блондинки как из рога изобилия.

Обычно ее писульки представляли собой различную графоманскую чушь, которую читали только три с половиной подписчика на ее профиль на сайте самиздата. Анна проверяла такие работы походя, проглядывая наискосок и неизменно отпуская ехидные шуточки про грамотность, Мэри Сью, прямой, как извилина авторши, сюжет. Писульки правились, возвращались Кризис на публикацию, выкладывались на сайт, собирали три лайка и благополучно забывались. Но последняя работа, которую презентовала на проверку блондинка, внезапно оказалась настолько хороша, что Анна к ней буквально прикипела, впервые за все время внимательно читая то, что родилось в воображении ее напарницы.

История на первый взгляд казалась банальнейшим женским фентези. Героиня по имени Руби поступила в магическую академию, чтобы разыскать в ней тайное знание, которое поможет победить злого Того-кого-нельзя-называть-потому-что-имя-автор-еще-не-придумала.

И, как водится, на пути героини встречались ухажеры , как Анна презрительно называла подобный тип персонажей. История собиралась выродиться в банальное клише женского фентези, наскучившее всем читателям еще в докосмическую эпоху. Героиня должна встретить своего прынца , с которым будет делать отношеньки . Читательницам таких книг положено вздыхать и волноваться о приключениях образовавшейся пары, и гневно шипеть на различных Плохих Парней, которые будут стремиться разрушить священный союз. В конце соперники и соперницы побеждены, героиня идет под венец с назначенным авторшей прынцем. Конец.

Однако сознательно или нет, Кризис отошла от устоявшегося канона. В ее истории на пути героини попались сразу ЧЕТЫРЕ прынца! Для краткости Анна назвала их Умник, Спортик, Мажор и Красавчик. Все они обладали на удивление проработанными и разнообразными характерами, способностями и поведением. Выбрать героиня могла только одного, однако общалась в равной степени со всеми, пока что не отдавая окончательного предпочтения ни одному из них. Повествование оказалось равномерно распределено между этими четырьмя сюжетными нитями. Парни ухаживали за героиней, помогали в решении различных проблем, а она относилась к каждому из них одинаково дружелюбно, пока что никого не выделяя. Анна не могла с уверенностью сказать, кого из четверых парней выберет героиня, если выберет вообще, а не уйдет в конце книги карать Зло (тм) за пределами академии.

Подобный непредсказуемый сюжет интриговал, Анна поймала себя на мысли, что впервые за долгое время с интересом читает что-то кроме технической документации на очередное вундерваффе, которое досталось их подразделению. Она стала требовать от Кризис писать быстрее, выдавать новые проды чаще, чтобы скорее узнать, чем же все закончилось. Кризис, вдохновленная таким вниманием своего строгого критика, не подводила, листы с продолжениями сюжета чуть ли не буквально сыпались из нее.

— Черт побери, — бормотала Анна, перечитывая очередную проду, — эту фигню не стыдно опубликовать!

Вот и сегодня Анна, прибыв в Датиан, первым делом направилась повидаться с напарницей. Однако на этот раз, они встречались не где-то в городе, как это происходило раньше. У Анны есть еще одно важное дело — отметить день рождения Шаан, согласно естественным путем образовавшейся традиции. Шаан, не особо любившая чрезмерную публичность, не стала организовывать шумную вечеринку на квартире. Вместо этого Шаан, Венди и Анна собирались вместе, чтобы завалиться в какое-нибудь злачное место, и там пропустить по стаканчику. Решили больше никого не звать — подопечные Шаан еще несовершеннолетние, Клэр и Хисса служили в Ауксилии Шаан совсем недавно, и особо панибратских отношений со своими подчиненными у Шаан не было. С сослуживцами Шаан попразднует в ближайшие выходные, когда приедет в очередной раз на базу Воргейт. Так что сегодня, в третий совместно проводимый день рождения анаконды, Анне, Венди и Шаан предстояло сообразить на троих .

Анна подошла к воротам Сакуры, и заглянула в будку, в которой сидел охранник школы.

— У меня пропуск! — гаркнула она, подавая человеку в окошке тонюсенькую книжечку. Этот пропуск, позволяющий Анне посещать Сакуру, не будучи студенткой, выбила в деканате Венди, чтобы Анна могла встретиться с ними сразу, а не договариваться о встрече где-то на улицах города.

Через несколько минут Анна уже подходила к общежитию. На ее груди красовался яркий оранжевый гостевой бейдж, чтобы студентки-хищницы не перепутали гостью с обычной ланью (хотя сделать это было бы проблематично).

— Анна!

— Привет, Кризис, — ухмыльнулась Анна.

Напарница встречала ее сразу на входе в квартиру Шаан, где уже находились и Венди, и другие наги.

— Анна, заходи! — крикнула Венди из зала. — Мы уже готовы и сейчас вот-вот пойдем.

Анна вошла в зал, и принялась с интересом оглядываться. Здесь она была впервые, даже во время родительского дня не выпало повода или возможности посетить место, где обитала Шаан с двумя соседками. Зал оказался обставлен примерно так, как Анна и предполагала — большой монитор на стене, на который выводились изображения с камер, натыканных по всему общежитию и по всему учебному корпусу, где проходила большая часть занятий. На стене висела винтовка, замотанная в непромокаемый чехол, который здесь скорее прятал оружие от любопытных взглядов кого не надо. По углам лежали сумки со снаряжением, каждая сумка была собрана под определенный тип задачи, при поступлении приказа наге оставалось только подхватить нужную и сразу отправляться в бой, или бегство, или поход, или скрытное проникновение, или диверсию, или что там предполагала текущая миссия.

Помимо Венди и Шаан в квартире находились Кризис, Клэр, Хисса и, понятное дело, София и Меррил.

— Так, девочки, — обратилась к ним Шаан, выйдя из ванной комнаты, — сегодня меня некоторое время не будет. Я, Венди и Анна пойдем немножко проветримся по городу. Небольшое, так сказать, дефиле.

— О. — слегка нахмурилась София. — А это надолго?

— Не то, чтобы очень, — Шаан поглядела на часы на экране смартфона. Занятия в Сакуре только-только закончились, и на улице еще было довольно светло, куча времени, чтобы прошвырнуться по городу и развеяться. — Ну, пару часов, наверное. Пока нас не будет, с вам посидит Кризис, а Клэр и Хисса будут в Берлоге. Хорошо?

— Да, Шаан, — покорно ответили София и Меррил.

— Вот и славно. Мы скоро вернемся, будьте умницами.

Женщины засобирались на выход. Они все были одеты в обычную повседневную одежду, и ничто не говорило, что эти трое собираются гулять и веселиться, или делать еще что-нибудь похожее. Софии хотелось поздравить Шаан сейчас, и подарить подарок, который она успела купить вчера, но девушка сдержалась. Ей хотелось, чтобы это было что-то особенное, а не просто двухминутное поздравление перед тем, как ее наставница пойдет с друзьями погулять.

Они скоро вернутся, и тогда будет больше времени, чтобы сделать все как нужно! — решила София. — Сядем все вместе, будем пить чай, кушать тортик и вручать Шаан подарки и открытки!

— Все, не скучайте тут, — сказала Шаан, последней покидая квартиру, — Мы скоро вернемся.

Дверь закрылась, и роллета опустилась. Клэр и Хисса отправились в Берлогу, вместо Шаан с девушками осталась сидеть Кризис.

— Ну, — весело сказала блондинка, потирая руки, — давайте и мы займемся чем-нибудь интересным? Будем смотреть телевизор, например.

— И можно даже те программы, которые Шаан не разрешает смотреть? — заискивающе уточнила Меррил.

— Ну, если там не совсем лютое порно, то можно! — согласилась наивная блондинка.

— Жаль, что мы не смогли пойти с Шаан, — погрустнела София.

— Не расстраивайся, вам двоим там все равно нечего делать, да и мне тоже. Девчата зависнут в какой-нибудь кафешке, будут пить алкоголь, общаться на такие темы, от которых у приличных девушек уши в трубку заворачиваются, Анна задымит все помещение своими сигаретами. Это чисто их традиционный междусобойчик, а празднование со всеми остальными будет проходить позже.

— Они будут пить алкоголь? — нахмурилась Меррил.

— Не переживай, их генетически модифицированные организмы с легкостью фильтруют даже смертоносные для обычного человека яды, поэтому от пары рюмок ничего им не сделается!

— Ага, ну, тогда ОК, идемте смотреть телевизор и есть вкусняшки.

— Только тортик не трогайте! — крикнула София вдогонку отправившейся на кухню Меррил. — Это на потом, чтобы всем вместе праздновать.

— Ну-с, девчонки, куда пойдем? — спросила Венди, разглядывая на экране смартфона карту Датиана.

— Можно выбрать какой-нибудь ресторан, или хорошее кафе в центре города, — предложила Шаан.

— Ни в коем случае! — запротестовала Анна. — Я ни в один из этих гадюшников ни ногой!

— Чего так? — удивилась Венди.

— Помнишь, я на встречу с Сэйджем ходила? Так вот тогда-то и выяснилось, что многие эти кафе принадлежат различным семьям хищников, и в них по согласованию с Защитниками могут действовать особые условия. Что-то вроде правил охоты в Сакуре, только порой еще хуже. В Золотом Драконе, например, Сэйдж имел право меня съесть, и мне пришлось бы вырываться на свободу с боем, если бы он попытался!

— Ох, бля! — удивилась Венди. — Я не знала.

— Теперь знаешь. В каждом таком кафе на входе должны висеть Правила, где указаны подобные нюансы. Нужно внимательно читать мелкий шрифт!

— Так и куда же нам идти тогда? — растерянным тоном спросила Шаан.

Троица шла по улице, уже покинув территорию Сакуры, и как раз настала пора выбрать, в какую сторону им отправиться. Солнце уже клонилось к закату, близилось время начинать веселье, если они хотели сегодня посидеть где-нибудь и при этом успеть вернуться домой вовремя.

— Это должно быть какое-то место на окраинах! — безапелляционно сказала Анна. — Не подпольное воре-кафе, понятное дело, куда нам вход заказан, а простое заведение для рабочего люда, куда ВИПы, что могли бы рискнуть напасть на нас, обычно не суются. Ну, и где Сэйдж меня не запалит, — добавила женщина мрачно.

— Дык, мы с тобой и там не будем в безопасности, — возразила Венди. — Такие кафе находятся в Серой Зоне, во всяких стремных районах. Хищники, которые там проживают в эти же заведения и захаживают. Они могут просто наброситься на нас в нарушение Закона.

— Но мы-то знаем, что делать в таком случае! — ухмыльнулась Анна и похлопала себя по кобуре скрытого ношения, в которой находился ее верный Ведомый. — Мы не попадем под гнев Защитников за то, что всеми доступными средствами защищали себя от незаконной охоты со стороны всякого антисоциального элемента.

— Ха! — фыркнула Шаан. — Я уже стала забывать, как с вами бывает интересно!

— Хорошо, Золотой Дракон вычеркиваем. — Венди принялась что-то нажимать пальцами на экране смартфона. — И все ему подобные элитные заведения тоже. Ну-ка, посмотрим, что у нас осталось.

Они подошли к заведению, спрятанному в углу одного из прилегающих к центру районов. Место было не так, чтобы совсем злачное, располагаясь как раз рядом с центральными кварталами, и неподалеку от Сакуры, чтобы не нужно было далеко возвращаться или вызывать такси, но и к категории элитных уже не относилось. Оно называлось Маленький грот и располагалось соответственно — в полуподвальном помещении, притаившись между двумя домами. От улицы к входу вела мощеная камнями дорожка, вдоль которой росли каштаны, чья листва частично скрывала и входную дверь и вывеску.

— Подходит, — решила Анна, оценив внешние атрибуты. Банды пьяных типов не тусовались на входе, не было видно хищников, присматривавших добычу, которую можно попробовать споить и увести с собой.

Свернув с тротуара на дорожку, девушки отправились посмотреть, что находится внутри.

— Ну, что, мои дорогие искательницы приключений на свои пятые точки? Эти самые приключения НАЧИНАЮТСЯ! — пафосно провозгласила Венди, толкнув дверь.

Но оказалось, что дверь следовало тянуть на себя, преодолевая сопротивление мощной пружины.

— Давай я, — сказала Шаан, берясь за ручку.

Сила анаконды позволила ей легко открыть стальную створку.

Внутри оказалось вполне себе уютно. Место оказалось не кафе, а чем-то вроде небольшого танцевального клуба, в котором играла музыка, а на танцполе уже двигались в музыкальный ритм парни и девушки. Стены были облицованы панелями под цвет базальтовой плитки, под потолком мигали многочисленные неоновые лампы, их неверный голубоватый свет с трудом освещал помещение, везде царил полумрак, а предметы отбрасывали длинные тени.

Пришлось заплатить за вход, после чего их смерил суровым взглядом хищник-вышибала — крепкий мускулистый волк, со строгим взглядом. При виде Шаан он ткнул пальцем в список правил на стене. Шаан пробежалась по ним глазами, особенно отметив тот пункт, который запрещал поглощение посетителей.

— О, зашибись! — прокомментировала она свое открытие.

Конечно, если кому-то очень захочется, то он и в этих правилах легко найдет обход. Но расчет был на то, что различная хищная публика либо идет в официальные кафе для монстров, у которых есть соответствующая лицензия, либо забирается подальше в криминальные районы.

Администратор усадил гостей за свободный столик, стоявший вплотную к стене. Там были не стулья, а диванчики, на которых можно было удобно рассесться, и Шаан могла расположиться так, чтобы не путаться нигде своим хвостом.

К ним сразу же подскочила бойкая официантка.

— Здравствуйте! Добро пожаловать! Что я могу вам принести?

— Жидкость, которая горит.

— Бензин? — не удержалась от подколки эта молодая девчонка.

— Понятно, — вздохнула Анна. — Что ж, пойдем традиционным путем. Девушка, дайте нам, пожалуйста, вашу винную карту.

— И меню, — добавила Шаан, вызвав у официантки удивленный взгляд.

— Праздник живота? — ухмыльнулась Венди.

— Ну, а как же без этого? Я большая девочка, и мне нужно много кушать.

Они выбрали из меню, кому что понравилось, Шаан, понятное дело, заказала больше всех. Официантка убежала выполнять заказ, а женщины остались дожидаться, слушая музыку.

Расслабившись, Анна курила, одним ухом рассеяно слушая, что говорят друг другу Венди и Шаан, пересказывая последние события в этой их чертовой школе, а вторым прислушиваясь к классической музыке, которая лилась из колонок заведения.

Сигарета мелькает во тьме,

Ветер пепел в лицо швырнул мне,

И обугленный фильтр на пальцах мне оставил ожог.

Клуб постепенно наполнялся посетителями, свободные столики быстро заканчивались, кроме тех, которые были зарезервированы заранее. Многих посетителей это не волновало, они топали к барной стойке, чтобы закинуться парой шотов чего-нибудь горячительного, и оттуда прямо на танцпол.

Танцующих людей и различных существ становилось все больше, их движения интенсивнее. Музыка ускорялась, подстраиваясь под настроение толпы, переходя с медленной лирики на быстрые танцевальные ритмы.

Толпа восторженно взвыла, вздымая вверх руки с горящими экранами смартфонов.

Официантка вернулась с кухни, неся в обеих руках по подносу, заставленному едой и напитками, которые принялась выставлять на стол. Здесь было полно всего — девчонки не стеснялись заказывать. Вина, коньяки, сок, чтобы все это запивать, кола, закуски, основные блюда. Больше всех заказала Шаан, которой даже чтобы просто перекусить требовалось больше еды, чем большинству людей на полноценном обеде.

Анна открыла одну из бутылок, принявшись разливать по фужерам ее

содержимое.

— С Днем Рождения тебя, Шаан! — сказала Венди, беря свой бокал. — Хорошо, что ты с нами. Ты настоящая подруга, верная, храбрая и сильная. Пусть у тебя в жизни будет все хорошо, пусть обойдут все беды, облетят вражьи пули, пусть подопечные твои будут в безопасности, здоровье крепким, финансовое положение стабильным. И пусть Кейн в постели окажется классным!

Венди лукаво подмигнула ухмыляющейся подруге.

— Кто такой еще, в гада душу, Кейн? — недовольно спросила Анна, которую в детали личной жизни наги посвятить забыли.

— Сейчас Шаан опрокинет пару бокальчиков, и сама все-все-все тебе расскажет!

— Ну, что, тогда погнали, епта?

— Вздрогнули, бля!

И девушки резким движением опрокинули бокалы.

— Ха-а-а-а! Хорошо пошло!

— Интересно, чтобы сказал Кейн, если бы увидел, как его цветочек бухает, как лошадь? — ехидно сказала Венди, глядя, как Шаан сразу же опрокидывает второй фужер.

— А плевать! Я щас подбухну, и забуду про него, про него забуду.

А я подбухну,

И забуду о тебе,

И забуду о тебе,

О тебе забуду.

— Съешь что-нибудь, ты вон красная уже вся!

— Я ем!

— Оставь ее, она, когда тяпнет, всегда красная.

— Давайте тяпнем еще по одной!

— Слышь, братик, братан, братишка. — Венди навалилась на пульт диджея, который приподнял с головы наушники, показывая этим, что внимательно слушает. — Тут такое дело. Моей подруге сегодня стукнуло тридцать долбаных лет! Ты понимаешь?

Диджей уверенно покивал. Конечно, он прекрасно понимал, что нужно делать в таких случаях. Вернув наушники на место, парень принялся ковыряться в своих плейлистах.

Солнце осветило горизонт

Утро оборвало мой сладкий сон

Я проснулся, я был поражён

Ощутил годам урон

Словно в первый раз я увидел свет

Словно в первый раз я был им согрет

Годы ощутил, хоть я и не дед

Мне сегодня тридцать лет!

В этот день родили меня на свет

В этот день с иголочки я одет

Мне сегодня тридцать лет!

В этот день скажу юности: Привет

В этот день я в зрелость возьму билет

В этот день и водка не во вред

Мне сегодня тридцать лет!

— Давайте еще по одной?

— А у нас еще осталось чо?

— Так еще закажем!

— Шаан, на занятия завтра.

— Ай, катись оно.!

Там не дымят машины,

Пивной ручей течет,

Там зреют апельсины,

И солнце круглый год.

Там Кризис не достанет,

Инфляция не съест.

— Кризис не достанет? Ха-ха-ха-ха! — засмеялась Анна. — Она порой кого хочешь достанет!

.мы будем жить с друзьями

В прекраснейшем из мест!

И как сказал Омар Хаям —

Катись оно к хуям!

— Го на танцпол!

— Все сразу? А за столиком следить надо еще.

— Тогда будем меняться! Двое танцуют, одна отдыхает!

— Вы первые идите тогда, — сказала Анна, закуривая, — а я еще чутка расслаблюсь.

Танцуй для меня, танцуй для меня, танцуй для меня, о-о-о

Я никогда не видел, чтобы кто-то делал то, что делаешь ты

Двигайся для меня, двигайся для меня, двигайся для меня, ай-ай-ай

А когда закончишь, я заставлю тебя повторить все это снова!

Людям на танцполе пришлось подвинуться и уплотниться, чтобы могла поместиться огромная зеленая анаконда. Прикрыв глаза, Шаан самозабвенно танцевала, отдавшись древнему змеиному инстинкту, покачиваясь из стороны в сторону, словно змея, зачарованная заклинателем.

Вдвоем, они с Венди отплясывали рядом друг с другом под бешено веселые ритмы безбашенной клубной вечеринки.

Натанцевавшись, Шаан вернулась за столик, уступив танцпол Анне. Суровая полковник с удовольствием пританцовывала под следующую песню: четкий басовитый бит, ритмично сотрясавший все пространство клуба.

Это был тот момент, когда она могла оторваться по полной, ради чего все и затевалось. Анна двигалась четко, резко, уверенно, ее танец иногда напоминал работу прецизионного станка.

Время текло незаметно, здесь оно было неважно. Танцы — отдых, перекур — следующий шот.

Время от времени они прерывались, чтобы как следует передохнуть и подкрепиться. В это время девушки рассказывали друг другу интересные истории или обсуждали насущные вопросы, обычно такими словами, которые на трезвую голову не употребляли.

Приходилось кричать, чтобы слышать друг друга сквозь бушующую музыку.

Если ты любишь вечеринки, то вечеринка в вашем месте! Бум, басы, я потрясу ими тебе в лицо! Да, я люблю вечеринки, и я люблю устраивать денежный дождь! Бум, взрывы, можешь не сомневаться! Дум-дум-дум-дум, Ди-дум-дум-дум, Ди-дум-дум-дум, смотри, как барабаны стучат! Ди-дум-дум-дум, Ди-дум-дум-дум, Ди-дум-дум-дум, смотри, как барабаны стучат!

— Чем, говорите, вы занимаетесь?

— Мы с дружбаном ищем, где перепихнуться с невиданными расами!

— В джунглях!

— Под водой!

— В пустыне!

— Это лучшая работа в мире!

— Да, лучшая работа в мире!

— Ах-ха-ха-ха! — Венди толкнула в бок Анну, которая равнодушно курила, не обращая внимания на подсевших за их столик двух молодых парней. — Слышишь, как заливают? Прям высший класс по съему телочек в клубах! Я считаю, надо дать.

Анна подняла на парней помутневший от алкоголя взгляд, от которого душа могла уйти в пятки.

— Пиздюлей.

Тут из дамской комнаты вернулась Шаан. Возвышаясь над столиком на добрых два метра, она смерила незнакомых ребят таким взглядом, от которого они окончательно поникли.

— Так, а ну нахер пошли отсюда оба двое!

Вы меня все за.

Я хочу на Бали,

Там море тус.

Увезите меня на Дип-Хаус,

Я здесь усну и там проснусь!

Вы меня все за.

Я хочу на Бали,

Рекой алкоголь.

Увезите меня на Дип-Хаус,

Не везите меня домой!

— Новый плейлист! — вскинулась Венди, махнув в сторону танцпола, где толпа восторженным ревом приветствовала новые песни.

— Го!

На этот раз Венди плясала одна, Анна и Шаан остались за столиком, лениво потягивая из бокалов и чего-то рассказывая друг дружке.

Эй, детка, что ты делаешь, кто ты трахаешься, что ты пьешь, что ты думаешь Эй, детка, кричи мое имя, играй в свою игру, хочешь меня, хочешь меня трахнуть, я твой питомец, сделай меня мокрым.

Венди медленно двигалась в ритме музыки, руки плавно скользили над головой, тело изгибалось из стороны в сторону. Глаза девушки были прикрыты, и она позабыла об окружающих, полностью отдавшись только музыке.

Эй, детка, не смотри, мне все равно Хочешь развлечься, заставь меня кончить Продолжай, потому что идет снег Эй, детка, свяжи меня, прижми меня Переверни меня вверх ногами, заставь меня издать этот чертов звук.

Внезапно чьи-то руки легли на талию, сзади прижалось чье-то тело, а на плечо лег подбородок. Венди лениво приоткрыла глаза, слегка повернув голову. Ее обхватил какой-то молодчик, который, заметив, что она смотрит, расплылся в нахальной улыбке.

Венди спокойно вытянула руку вперед, затем резко отвела ее назад, впечатав локоть ему в бок. Охнув, парень отпустил девушку и, схватившись за ушибленное место, повалился на бликающие неоновым светом плитки танцпола. Люди вокруг испуганно отпрянули, а Венди продолжала танцевать, как ни в чем не бывало, снова погрузившись в музыкальный транс и игнорируя всех вокруг.

Когда эротичная музыка закончилась, Венди уже надоело танцевать, поэтому она вернулась за столик.

А помнишь наш вечер и белый снег,

Ложился на плечи тебе и мне,

Шёл первый и тёплый снег декабря,

Тогда я не знал, какая ты дрянь.

— Фига, красавчик, какой у тебя большой бицепс! — Венди с гаденькой ухмылкой пощупала с готовностью выставленную накачанную руку хищника.

Анна и Шаан угрюмо наблюдали за происходящим. Молодой сильный тигр и двое его друзей вовсе не смущались их присутствия и продолжали клеиться к Венди. Они были хищниками, их уже грозными взглядами не испугаешь.

Скользит по клиентам туманный взгляд,

И дым сигарет источает яд.

Ну что ж, оставайся, а я пойду,

Мне не отвести от тебя беду.

— У меня вообще все большое, — с гордостью заявил этот наглый самец. — Хочешь, покажу?

— Извини, милый, без вариантов.

А помнишь наш вечер и белый снег,

Ложился на плечи тебе и мне,

Шёл первый и тёплый снег декабря,

Тогда я не знал, какая ты ДРЯНЬ.

— Кто шлюха? Я шлюха?! Мать твоя шлюха, понял?! Н-на в табло!

А помнишь наш вечер и белый снег,

Когда поцелуй подарила мне,

Сказала что любишь ты в первый раз,

А снег на земле превращался в ГРЯЗЬ.

— И валите отсюда нахер!

Волк-вышибала яростно швырнул в девушку ее поясную сумку, сорванную в драке. Венди, даже угашенная в сопли, отреагировала моментально, поймав летящий предмет резким четким движением руки.

— Сдачу давайте со счета!

— Это за разбитый бокал и на чаевые! — гаркнул волк в ответ и с силой захлопнул дверь заведения.

— В гробу я видела вашу обрыгаловку, волчара позорный!

— Идемте домой, ну их нахер всех!

Огнями реклам,

Неоновых ламп,

Бьет город мне в спину, торопит меня.

А я не спешу,

Я этим дышу,

И то, что мое, ему не отнять.

Минуту еще, мой ветер не стих.

Мне нравится здесь, в Королевстве Кривых.

Пьяные, но веселые девушки плелись обратно по темным улицам, освещенным лишь уличными фонарями, да окнами жилых домов. Пока они тусили, наступил глубокий вечер, с улиц практически исчезли машины и пешеходы, заканчивал ходить городской транспорт. В смартфоне Венди играла меланхолическая музыка, соответствовавшая настроению троицы, когда веселье внезапно оборвалось, и осталась только жгучая пустота и дискомфорт нагруженных алкоголем и жирной едой организмов.

Здесь деньги не ждут,

Когда их сожгут.

В их власти дать счастье и счастье отнять.

Но только не мне,

Я сам по себе,

И темные улицы манят меня.

Минуту еще, мой ветер не стих.

Мне нравится здесь, в Королевстве Кривых.

Анна шла, словно робот, прямо и целеустремленно, хотя было понятно, что подобный подвиг дается ей с заметным трудом. Борьба с собственным вестибулярным аппаратом сейчас занимала все ее внимание. Стоит только отвлечься на секунду, и отравленный ударной дозой алкоголя мозг не справится на автопилоте, и тогда произойдет крушение на асфальт.

Он занят игрой,

И каждый второй,

Да каждый второй замедляет свой шаг.

Но только не я,

Я весел и пьян,

Я только сейчас начинаю дышать.

Минуту еще, мой ветер не стих

Мне нравится здесь в Королевстве Кривых.

— Шаан, пожалуйста, прекрати раскачиваться, меня сейчас стошнит! Голова кружится.

— Я не могу по-другому! Я так двигаюсь!

— Бля.

— Мы пришли!

София, которая волновалась, когда выяснилось, что все трое выключили телефоны, вскочила с дивана и вылетела в коридор чуть ли не быстрее Кризис.

Анаконда стояла в коридоре, гордо выпрямившись и покачиваясь из стороны в сторону.

Анна неуверенной походкой прошла в зал.

— Кри-и-изи-и-ис. Мне нужно прилечь.

— Вот видишь! — язвительным тоном сказала Шаан. — Все в порядке, ты зря волновалась! И-ик!

— Шаан, — ответила блондинка упавшим голосом, — а где Венди?

—.

Мгновенно развернувшись, нага кинулась в коридор, зацепившись при этом за косяк. Хлопнула дверь, оставляя Кризис, Софию и Меррил разбираться с Анной.

— Мне пло-о-охо.

Кризис не теряла времени. Она деловито опрокинула Анну на живот поперек кровати так, чтобы голова свешивалась через край. И тут же ловко подсунула тазик. Если Анну стошнит, то она не рискует захлебнуться, и не запачкает квартиру.

— Последи, — шепотом попросила Меррил блондинка, — а я пока лекарство приготовлю.

Меррил кивнула, и Кризис умчалась на кухню, схватив аптечку. София приведенная увиденным в состояние тихой паники, последовала за ней. На кухне Кризис деловито потрошила аптечку, вытряхивая из нее нужные препараты.

— Как же так, Кризис? — потрясенно спросила София. — Что же это, а?

— Все нормально, — сдавленным голосом ответила блондинка, — просто девочки немного выпили.

— Ты же говорила, что им ничего не будет! Что у них организм легко расщепляет яды и алкоголь, едва только они попадают в желудок! Как могло такое получиться от какого-нибудь вина или коньяка?

— Они, небось, выпили его ведро. Каждая, — пробормотала Кризис, поставив ковшик с водой на плиту кипятиться.

— Ох, Богиня.

Бля, бля, бля, бля!

Шаан неслась, не разбирая дороги, пытаясь понять, где именно от них отстала Венди. Потерять на Охотничьих Угодьях Сакуры пьяную в сопли однокурсницу, это просто верх идиотизма. Если только кто-то из хищниц увидит.

Убью! Убью всех до единой! Зарежу, как свиней! — подстегнутая алкоголем ярость начала захлестывать остатки сознания.

Конечно, вероятность того, что кто-то из них будет на улице сейчас, уже чуть ли не посреди ночи, была околонулевой, но опасность все равно сохранялась, и найти Венди следовало как можно скорее.

На Угодьях девушки не оказалось, и Шаан помчалась обратно по улице, возвращаясь по тому маршруту, которым они шли сюда от клуба.

И за поворотом, наконец, увидела Венди. Землянка сидела возле стены дома, поникнув головой, а рядом стоял полицейский патруль.

Ма-а-ать твою.

— Добрый вечер, офицер!

Полицейские отреагировали на появление наги настороженно. Хотя они сами были хищниками, Закон требовал, чтобы они пресекали незаконную охоту, и потому они с недоверием выслушали объяснение Шаан, что она хочет забрать человеческую девушку с собой на Охотничьи Угодья Сакуры.

—.и тогда вы решили употребить?

— Нет-нет-нет, ребята! Не употребить! Нажраться в сракатень вабще. В дубля! Чтобы обнулиться, ваще, чтоб печень встала и сказала: Браво, ребята!

— Мисс, я правильно понимаю, — сказал старший по званию оборотень в погонах лейтенанта, — вы утверждаете, что проживаете вместе с этой девушкой в общежитиях Сакуры?

— Н-не совсем. Проживаю я с другой девушкой, но Венди наша подруга, и потому вам не о чем волноваться — я совершенно не собираюсь ее есть!

— Я обычно не склонен верить голословным утверждениям мисс.

— Ша-а-ани! — раздался голос Венди. Человеческая девушка отлепилась кое-как о стены и плюхнулась наге на хвост, обхватив его руками и ногами. — Ша-а-ани, а подвези меня домой пожалуйста? А то я, почему-то, сама идти не могу.

Оборотень и двое его подчиненных с удивлением смотрели на это зрелище.

— Так, ладно, — решил лейтенант, — можете ее забрать, но мы пойдем в Сакуру с вами.

— Ой, право, не стоит.

— Мы пойдем, — отчеканил полицейский. — Я считаю, надлежит доложить преподавателям о вашем поведении.

— Там ночью все равно никого нет!

— Есть ночные сторожа, с которыми мы можем передать протокол.

— Да что мы такое сделали?!

— Как что? Несовершеннолетние студентки напились до невменяемого состояния.

— Мы все взрослые! У меня день рождения сегодня — тридцать лет, между прочим!

— Тридцать лет? — удивился оборотень. — А разве в таком возрасте учатся в школе?

— А почему бы нет? Разве есть правило, которое ограничивает возраст поступления в учебное заведение для получения образования?

Офицер задумался.

— Ну, вроде бы нет. Но куда смотрит руководство школы? Как они относятся к тому, что среди детей будет охотиться взрослая и наверняка опытная хищница?

— У нас полное взаимопонимание по этому вопросу — я НЕ ОХОЧУСЬ в школе!

— Скорее, вас просто ни разу не засветили, мисс, потому что вы используете свой опыт, чтобы избегать раскрытия и занесения в списки действующих хищниц.

— Я вам даю СЛОВО, что я этого не делаю!

— Ша-а-ани. — Венди спросонья заворочалась, пытаясь поудобнее обхватить руками змеиный хвост. — Покатай меня, большая нага.

Шаан многозначительно указала на эту сцену рукой.

— Ладно. — оборотень потер лоб, — но мы все равно доложим о вашем поведении. Совершеннолетние вы или нет, я уверен, что в Сакуре в любом случае есть пункт правил, запрещающий учащимся распитие алкоголя, и дисциплинарное взыскание за его нарушение.

— Пожалуйста, офицер, а можно не надо взыскание?!

— Марш!

Утром Венди проснулась со страшной головной болью. Она попыталась было встать с постели, но комната закружилась вертолетом у нее перед глазами, и девушка плюхнулась обратно на кровать.

— О-о-ох.

Голова раскалывалась, и теперь еще и начало тошнить.

— Ненавижу дни рождения.

А, собственно, где она находится? С трудом сфокусировав взгляд, Венди огляделась. Оказалось, это квартира Шаан в общежитии. Она лежала на одной из двух кроватей в вытянутой словно пенал спальне. Вероятно это та кровать, которую когда-то занимала София, до того, как добровольно принялась работать Шаан теплой грелкой.

Дверь в комнату распахнулась, и зеленая нага появилась на пороге, держа в руках кружку с отваром. Сама она уже пропила лекарство детоксикатор, которое помогло ее перегруженному организму вывести остатки алкогольного яда, и теперь чувствовала себя вполне сносно.

— Проснулась? На вот, выпей.

— Спасибо. Я в шоке, что мы добрались домой, и что я не проснулась в какой-нибудь канаве!

— В Датиане просыпаются не в канавах, а в местах, куда более тесных, влажных и неприятных.

— Ну, в любом случае, у нас обошлось.

— Ага, только зайдем к мисс Кроуфорд, протокол подпишем.

— Какой такой протокол?!

— Полицейский протокол.

— Бля-я-ять.

— Пей лекарство.

Оставив Венди поправлять здоровье, Шаан вышла в зал, где уже проснулась София.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Шаан.

— Прости, я вчера поздно вернулась, и не смогла поучаствовать в чаепитии с тортиком, что ты затеяла.

— Ничего страшного, ты все равно была не в состоянии, — грустно ответила ее подопечная. — Я просто хотела сделать тебе подарок.

— Почему бы не сделать его сейчас?

София смутилась, затем полезла в тумбочку, достала оттуда подарок в упаковке.

— Вот.

Шаан развязала ленточку и развернула хрустящую фольгу. Внутри оказался красивый зеленый шарф, теплый и пушистый на ощупь. Анаконда потрясенно рассматривала его, потом подняла на Софию полный восхищения взгляд.

— Это. для меня?

— Да, — София смутилась еще больше. — Если вдруг меня не будет рядом, чтобы у тебя было что-то, что могло бы греть тебя вместо меня, и чтобы оно напоминало тебе, что где-то у тебя есть твое теплышко, которое тебя бесконечно любит. Я теперь понимаю, какие отношения между Анной и Кризис.

— София, — растроганно пробормотала Шаан, — это самый чудесный подарок из всех, которые я получала. за последние много лет!

— П-правда?

— Абсолютная! — Шаан наклонилась, и обняла девушку, крепко прижав к себе. Ее дыхание обдавало Софию терпким перегаром. — Тортик ведь есть еще? — София кивнула. — Тогда давай сегодня соберем в Берлоге всех наших и попразднуем, как культурные люди? Тортик, пирожные, чаечек. Что скажешь?

— Я была бы счастливее всех на свете! — вскричала София, чуть не плача.

— Сколько, сколько у Шаан Предупреждений? — Кейн не мог поверить своим ушам.

— Теперь уже четыре! — злорадно ответила Умбра. — Еще одна выходка, и Шаан вылетит из Сакуры!

— Вот черт. — парень схватился за голову, не зная, что и думать. — Но откуда у нее столько?

— За драку, — принялась перечислять Умбра, — за повреждение школьного имущества, за буллинг и травлю, и теперь еще и за распитие спиртных напитков.

— Невероятно, — пробормотал Кейн. — Не могу в это поверить. Шаан сделала все это?

— Братик! — с чувством сказала Умбра. — Ты не должен с ней встречаться! Она же чудовище!

— Разве мы не все такие? — спокойно ответил молодой наг. — Спроси любую лань в своей школе.

— Бра-а-атик. — в отчаянии простонала нага.

Если бы он знал. Если бы он только знал. Умбру охватывал страх каждый раз при мысли, что ее любимый старший братик встречается с этой психопаткой.

Еще Хелен предупреждала о ней всю их группу. Ее полные угрюмой мрачности предсказания оказывались верными снова и снова. Они с Шаан гнались за какой-то одной целью, и все время, пока Хелен была в Сакуре и общалась с хищницами, она постоянно твердила, насколько опасна и безжалостна эта зеленая анаконда. Убийца, которая не остановится ни перед чем, и готова растоптать кого угодно.

А потом, уже почти месяц назад, сгорела библиотека, одновременно с крупным пожаром на другом конце города. И на следующий день Умбра лично трясущимися руками доставала вещи Хелен из корзинки для досрочного выпуска. Это была первая в ее жизни лань, чья судьба привела Черную Мамбу в ужас.

Все было ясно, как божий день. Хелен и Шаан хотели пробраться в библиотеку вперед друг друга. Они встретились в ту ночь, и библиотека оказалась сожжена. Шаан хладнокровно устранила Хелен самым очевидным способом, хотя ланям в Сакуре клялась в том, что никогда не съест разумное существо. Она сожрала соперницу, и вкинула ее вещи в корзинку на другом конце Сакуры, чтобы замести следы.

С тех пор Умбра панически боялась Шаан. Не за себя, она готова была драться с анакондой насмерть, если потребуется. Боялась, что Кейн тоже, случайно или нет, перейдет дорогу этой сумасшедшей, и она его убьет.

Умбра готова была отдать или сделать что угодно, лишь бы только Шаан сгинула куда-нибудь, желательно на тот свет. Она чуть не плясала тогда в кабинете мисс Кроуфорд, когда преподаватель строгим голосом зачитывала пыхающей при каждом выдохе атомным перегаром Шаан очередное Предупреждение. Осталось совсем чуть-чуть, и Сакура избавится от самой большой опасности, с которой сталкивалась за все время существования. Всего одно Предупреждение. Умбра была готова подтолкнуть события в нужном направлении, если это поможет делу. Именно тогда к ней подошла Амелия.

А Кейн, не замечая полных тревоги взглядов сестры, невидящим взглядом смотрел перед собой, пытаясь понять, как же так получилось. Все эти Предупреждения. все страшные вещи, про которые рассказала Умбра. неужели это все сделала Шаан?

Тогда я не знал, какая ты дрянь.

Глава 60. Дипломатия драконов 2 - 1

Броневик резко затормозил, и некоторые из ехавших в нем новобранцев чуть было не полетели на пол. Отделение заполнилось ругательствами, но порядок все же сохранился. Кейну удалось удержаться на месте — он обмотал хвостом поручень, и потому резкая остановка почти не сдвинула его с места.

В рациях бойцов раздались резкие команды, которые отдавал инструктор, сержант Хайнц. Задняя дверца резко распахнулась, освобождая выход, и первая двойка тут же прыгнула на землю, вскидывая оружие и расходясь в разные стороны. За ней последовала следующая пара, затем еще одна.

Место Кейна находилось в самом конце порядка отделения, чтобы громоздким змеиным хвостом не мешать товарищам десантироваться. Когда подошел его черед, наг грузно вывалился на землю, с трудом сползая через край проема десантного люка. Все же вся техника иномирян, которую поставляли в Датиан, и которой теперь учились пользоваться новобранцы, была приспособлена для использования человеком, или хотя бы кем-то, у кого есть все аналогичные конечности, например, ноги.

Оружие, винтовку с рычажковым затвором, которую ему теперь полагалось использовать в должности снайпера отделения, Кейн держал в одной руке, второй ухватившись за ручку на открытой двери отсека. Оказавшись снаружи, он первым делом перехватил оружие в обе руки, в готовность к стрельбе, как предписывал устав пехотинца, который новобранцев заставляли заучивать наизусть.

Вокруг него отделение рассеивалось веером в высокой, по пояс, траве. Грохотали выстрелы, тяжелые раскаты орудий и длинные очереди стрелковки. Перед отделением Кейна стояла задача занять позицию, находившуюся в ста метрах по курсу движения их колонны, с ходу вступившей в бой. Броневик прикрывал продвижение бойцов, от стандартной экспортной безоружной модели он отличался добавленной пулеметной башенкой, которая очень удобно встала в круглый люк на крыше (где ей изначально и полагалось быть).

Рация проревела следующий приказ, и пехотинцы двинулись вперед, разбившись на две огневые группы и охватив броневик с двух сторон. Мотопехотное отделение вело наступление фронтом около пятидесяти метров, поддерживаемое огнем башенного пулемета. Солдаты Датиана тоже вели беглый огонь на подавление , сковывая действия противника, не давая ему возможности безнаказанно высовываться из своего окопа и обстреливать атакующих.

Приблизившись к позиции противника на расстояние двадцати метров, датианцы уже могли составить более четкую картину — вот блиндаж, вход в который перекрыт бревнами и замаскирован ветками, в три стороны от него расходятся траншеи. В некоторых местах оборудованы замаскированные огневые точки.

Зачистка позиции началась. Хищники весело продвигались вперед, забрасывая гранатами любую щель, в которой мог прятаться противник, и расстреливая обнаруженные мишени. На это понадобилось около получаса, после чего командир отделения, кобольд по имени Гальт, воткнул в одном месте флаг Датиана, обозначая таким образом, что задание выполнено и позиция теперь захвачена союзными силами.

На других позициях наступающих ждал такой же оглушительный успех. Одна за другой они переходили в руки датианцев, условный противник оказывался уничтоженным.

Кейн вздохнул, когда стрельба прекратилась, ползать по жесткой земле, заваленной камнями, мусором, и стрелянными гильзами, ему порядком надоело.

Ближе к вечеру, когда учения на сегодня завершились, батальон расположился на ночлег — командование решило, что сегодняшние упражнения будут проходить в условиях, максимально приближенных к боевым. Взводы и их отделения располагались на довольно большом отдалении друг от друга, равно как и приданная им техника — чтобы противник одним артиллерийским ударом не смог вывести из строя много солдат или сразу несколько боевых машин. Кейн хорошо запомнил демонстрацию такого удара, которую провели для них имперские союзники — залп двух десятков снарядов перепахал посадку в полукилометре от них так, что не осталось целых деревьев. Нага пробирала дрожь при мысли, что могло бы случиться с теми, кому не повезло бы оказаться целью подобной атаки.

— Видите, каков результат? — сказал тогда сержант Хайнц, — В живых остались бы только те, кто хорошо закопался на дне самой глубокой траншеи! Вот почему лопата — лучший друг солдата! Так копайте же, вашу мать! — и за этим эмоциональным воззванием последовало очередное многочасовое упражнение по рытью окопов и оборудованию оборонительной позиции.

Но то было давно, на сегодняшних учениях отрытые их бойцами траншеи штурмовало какое-то другое отделение, а теперь, после всего, они располагались возле захваченного блиндажа. Несколько человек готовили пищу на всех сразу, остальные занимались различными бытовыми делами.

Кейн в очередной раз перебирал оружие, которому сегодня один раз нашлось применение — поразить мишень, специально выставленную для отработки снайпером на значительном удалении от места учебного боя. Помимо базового курса пехотинца, Кейн дополнительно учился в группе марксманов, которым преподавали тонкости их науки два имперских снайпера.

Все обучение происходило на самом северном краю земель Датиана, практически впритык к Диким Землям, а некоторые маневры проходили уже в самих джунглях. Территории эти были слабо освоены, поселений рядом практически не было, и никто не знал, какие масштабы приняло обучение датианских новобранцев новым методам ведения войны. Теперь каждый солдат умел обращаться с новым страшным оружием, которым воевали люди из других миров. Сомневающихся в его эффективности больше не осталось — регулярные стрельбы вновь и вновь показывали, что мечи, луки или копья ничего не могут противопоставить страшным машинкам смерти, которые могли скосить строй копейщиков за полминуты. Новая война, в которой им предстояло сражаться, защищая Датиан от вторжения врага, не обращает внимания на то, насколько силен хищник, насколько плотная у него чешуя или хитин, как остры его зубы или когти, как быстро он может передвигаться. Теперь важно только то, насколько хорошо он освоил наставления пехотинца, научился стрелять из своего нового оружия, взаимодействовать с другими союзными элементами на поле современного общевойскового боя.

— Заколебали, — Гальт бухнулся на землю рядом с Кейном, его хвост недовольно подергивался. Кобольд только что получил разнос от Хайнца и Умгала за то, что его отделение пропустило одну ячейку окопа, не забросало ее гранатами и не расстреляло спрятанную в ячейке мишень. В реальном бою у них за спиной оказался бы автоматчик противника, который мог бы уложить выстрелами в спину половину бойцов. Еще один такой залет, и Гальт больше не будет командовать отделением.

— Есть будешь? — спросил Кейн, передавая Гальту ожидавшую его миску с едой.

Кобольд скривился, но покорно взял еду. Режим тренировок был настолько интенсивным, что требовал очень большой выносливости. Еды постоянно не хватало, а ловить добычу было категорически запрещено — новобранцев тренировали обходиться без охоты во время боевых действий, когда единственная добыча поблизости это солдаты противника. Голод стал постоянным спутником новобранцев, он утихал только на краткое время непосредственно после приема пищи, затем вспыхивал снова. В таких условиях брезговать харчами не приходилось, и новобранцы приучались есть ту противную на вкус протеиновую кашу, которая подходила к метаболизму почти каждого существа кислородных миров — ее могли употреблять даже те датианские хищники, которым обычно нельзя было употреблять ничего кроме мяса.

Сначала от вязкой белесой субстанции новобранцев тошнило, но потом голод приучил их глотать свои порции за несколько минут, не обращая внимание на вкус. Если снабжение не нарушалось, к каше полагались галеты и довольно большие куски вяленого мяса — имперцы понимали, что их подопечные хищники не проживут долго на одной каше. А если снабжение нарушалось, то у начальников снабжения происходил жаркий секс с командованием — союзники из Империи не только муштровали солдат, но и обучали датианских офицеров четко выполнять возложенные на них новые обязанности.

— Ты сегодня был хорош, — сообщил Гальт, с трудом проглатывая полусъедобную кашу, годную только для собак и пехоты. С его морды капали белые капли. — Красиво снял свою мишень.

— Ага, — Кейн ухмыльнулся.

Он действительно хорошо отработал свою часть. Еще до того, как отделение приблизилось к линии траншей, Кейн зорким взглядом отыскал замаскированную мишень, правильно оценив расположение огневых точек на позиции. Обнаружив цель, наг уверенно вскинул винтовку и прицелился. Он задержал дыхание, сердцебиение замедлилось, тело застыло в нужном положении, словно каменное изваяние. Через две секунды грохнул выстрел, и на мишени загорелась крошечная красная лампочка — поражена.

Парню тогда пришлось открывать огонь дважды, а остальную работу делали штурмовики — крепкие, сильные хищники, которых природа наделила большой выносливостью и физической силой. Именно из таких формировали отряды штурмовиков, оставляя бойцов, относящихся к менее внушительным видам, управлять боевыми машинами и участвовать в бою опосредовано.

— Заколебало уже, — пожаловался Гальт, — думал, хоть домой вернемся сегодня, но нет! С ночевкой будем тут торчать! Эта их современная война с каждым днем все сложнее, изнурительнее и БЕССМЫСЛЕННЕЕ!

Тут нельзя было не согласиться. Учения длились все дольше и становились все интенсивнее. Кроме того полевые маневры перенесли далеко на север, впритык к Диким Землям, или даже уже на них. Для перемещения новобранцев расчистили дорогу, по которой их возили туда и назад автобусами. Призывники по-прежнему жили в городе, и большей частью вели обычную жизнь. Но им было строго настрого — под угрозой трибунала — запрещено рассказывать кому бы то ни было о том, чем они занимаются в полях . Среди призывников бытовало мнение, что командование хочет скрыть от кого-то проводимое масштабное обучение новых солдат. Возможно, враги уже среди граждан Датиана, проникли под личиной иномирян, разведывают, слушают, высматривают, ищут слабину, в которую можно ударить, чтобы гарантировано уничтожить город.

Кейна очень беспокоила сложившаяся обстановка. Их обучали все интенсивнее, подгоняли криками. Казалось, командиры и инструкторы боятся не успеть к нужному сроку. Почти каждый день молодой наг сразу после Метеора прибывал в расположение части, откуда автобусы везли его и остальных новобранцев на эти секретные полигоны.

Невзирая на то, что дорогу постарались быстро, но качественно подлатать, поездка в один конец занимала до двух часов. Поэтому Кейн проводил четыре часа только в дороге, и еще несколько часов длилось изнурительное обучение. Наг возвращался домой затемно, когда родители и сестра уже спали. Подобный режим сказывался на его физическом состоянии — он сделался сильней и выносливей, привыкнув к физическому труду с лопатой, но его постоянно мучал голод, а установленный с началом учений запрет на охоту не позволял удовлетворить его привычным способом. Второй проблемой стали недосыпание и нехватка времени — некогда было нормально отдыхать, учиться, делать домашние задания. Его успеваемость в Метеоре начала падать, но дирекция школы была поставлена в известность о том, что студенты мобилизованы для выполнения важной работы и потому не делала замечаний и не выносила Предупреждений за опоздания или засыпание на лекциях.

— Как я тебя понимаю, брат, — вздохнул Кейн в ответ на жалобы кобольда. — Сам бы с удовольствием всего этого не делал, или хотя бы сбавил темпы. Но командиры волнуются из-за чего-то, про что нам не говорят. И я теперь тоже волнуюсь.

— Правильно волнуешься, боец, — раздался голос сверху.

Кейн и Гальт подняли головы и увидели, что Умгал стоит на краю траншеи, глядя на них сверху вниз. Капитан довольно долго разговаривал с Хайнцем, и теперь имперский инструктор пошел дальше — проверять, как расположились на позициях остальные отряды. — Они скоро нападут, и тогда все, что мы изучаем, нам очень пригодится.

— Кто нападет? — с интересом спросил Гальт. — Вы их видели? Демонов?

— Видел. и они не демоны.

— А кто же?! — воскликнули кобольд и наг одновременно.

— Люди. Иномиряне, — неохотно буркнул Умгал.

— Тогда зачем мы изучаем все эти приблуды? С людьми, я считаю, мы могли бы справиться и так.

— Нет, не могли бы, — отрезал капитан рейнджеров. — Они перебили весь мой прошлый отряд! Их оружие оказалось слишком сильно для нас. Хайнц правильно все показывал. Время зубов и когтей прошло. В той охоте, которая нам предстоит, не придется выслеживать или нападать из засады — там будут рулить корректируемая артиллерия и подавляющий огонь. Поэтому изучайте все, чему он нас учит. Учите, мать вашу! Битва, которая предстоит, будет тяжелой и кровавой!

Сказав это, капитан отправился к другим ячейкам. Он хотел лично проследить, как рота устраивается на ночь, не отдавать ничего случаю. Помогали ему в этом два лично им отобранных лейтенанта, из бывших гвардейцев, имевшие уже как боевой опыт, так и опыт командования.

Кейн и Гальт облегченно вздохнули, когда начальство удалилось, и принялись устраиваться в своей ячейке на ночлег. Наг раскатал большой спальный мешок, и принялся натягивать его себе на хвост. Поскольку он частично относился к земноводным, то ему требовалось тепло, чтобы нормально функционировать, и спальный мешок с толстыми стенками и пуховой набивкой должен был в этом помочь. Рядом Гальт, имевший похожие особенности, устраивал себе спальное место аналогичным образом.

Справившись с хвостом, Кейн натянул край мешка до самого подбородка, не забыв упрятать в него же личное оружие. Здесь, на краю Угодий Датина уже действовали законы Диких Земель. От смерти путника обычно отделяло только то, насколько правильно он выбрал место для ночлега, и насколько хорошо замаскировался. Группы воинов могли передвигаться с достаточной степенью уверенности. Многие хищники не рисковали нападать на них, можно было развести костер, выставить часовых. Одиночкам приходилось искать подходящее укрытие, чтобы не стать чьей-нибудь добычей в этом плотоядном мире, где практически все живое хочет тебя сожрать. Залезать на деревья было небезопасно — летающие твари могли сдернуть жертву прямо с ветки — оставаться на земле тоже. Можно было зарыться в землю, если представлялась возможность, но большинству приходилось искать подходящий угол, загораживать подходы импровизированными препятствиями и спать очень чутко, в надежде заметить подкрадывающуюся опасность.

Кейн порадовался, что его пока подобные вопросы практически не волновали — большой отряд с современным оружием легко может справиться с мелкими хищниками. Тем более, что по всей позиции были расставлены часовые, которым надлежало зорко следить за появлением опасности всю ночь, сменяясь через определенные промежутки времени.

Укутавшись поплотнее, изнуренный дневной суетой молодой наг сразу же заснул, и ему приснилась его любимая девушка, ради счастья с которой он готов терпеть все эти лишения и насмерть биться с врагом, что пришел на их землю.

Кейн проснулся среди ночи от чувства тревоги. Он не понимал, с чем оно может быть связано, но каждый хищник Карвонны с детства приучался доверять своим инстинктам — опыт поколений в твоей крови, Наследие, часто предчувствует опасность еще до того, как ты сумеешь ее увидеть и осознать.

Часовые молчали.

Кейн выбрался из спального мешка, перехватил винтовку, и прислушался. Обычно в дозоре всегда было несколько волков, которые время от времени выли, сообщая друг другу только на им самим понятном волчьем языке о том, что вокруг все спокойно.

Иногда, конечно, они могли часами выть на луну, поддаваясь странной тоске, что порой охватывала представителей их вида. Но, во-первых, это считалось недостойным культурного хищника поведением, а во-вторых, до полнолуния было еще очень далеко, и на небе висел лишь тонкий полумесяц. Рядом с ним зашевелился Гальт, разбуженный шорохом и теперь также встревоженно прислушивавшийся, принюхивавшийся и смотревший в темноту.

Кейн пошарил глазами по ближайшим точкам, на которых капитан Умгал расставил часовых, и с помощью инфракрасного зрения нашел силуэт дозорного. Тот был жив, и прильнул к земле, вглядываясь куда-то в темноту, за пределы видимости из траншеи.

Наг выбрался из траншеи там, где ее склон оказался наиболее пологим (чтобы бойцы могли без труда спускаться или подниматься), с трудом подтянув свое тело руками. Чертыхаясь про себя, он подумал, что понимает теперь, для чего Шаан нужны такие сильные руки, с ее-то весом.

Волк-часовой лишь на секунду оглянулся, увидел, что сзади подходит один из своих, и снова отвернулся в сторону стены джунглей вдали.

— Что там? — рискнул спросить Кейн, прошептав как можно тише.

— Монстры! — процедил часовой.

Хищники замерли, вслушиваясь в темноту. Казалось, даже ночные сверчки замолкли, чтобы дать воинам возможность услышать врага. И в этой гробовой тишине Кейн, у которого мороз побежал по коже, расслышал далекое мерное топ-топ-топ — что-то тяжеловесное двигалось сквозь чащу.

— Осьминог! — потрясенно пробормотал часовой, — Матерый, чтоб его, осьминог! И он приближается!

Кейн похолодел. Их траншеи на открытой местности! Хищников много, но взрослый осьминог практически неуязвим для кого-либо рангом ниже Красных! Если оружие иномирян не поможет, как обещано, то в живых останутся только те, кто сумеет разбежаться в разные стороны и бежать настолько быстро, чтобы обогнать проклятую тварь и добраться до линии деревьев, среди которых можно скрыться. А сделать это практически невозможно, с ее-то восемью мощными когтистыми лапами, одинаково хорошо приспособленными как для сокрушительных ударов в драке, так и для преследования убегающей добычи.

— Может быть, пронесет? — с надеждой спросил подобравшийся к ним Гальт.

— Где твоя винтовка, придурок?! — раздраженно зашипел на него Кейн.

Зрачки кобольда расширились от испуга, когда он понял, какую глупость совершил. Бросил оружие! У многих новобранцев проявлялась подобная забывчивость, которая буквально выводила инструкторов из себя. Что поделать, хищники привыкли полагаться на свои природные способности, многие не сразу привыкали к тому, что теперь нужно таскать с собой предмет, который сильнее их природных зубов и когтей.

Зато Кейн — умный парень — хорошо осознал и запомнил эти заповеди, которые вдалбливали в него сержант Хайнц, капитан Умгал, и инструкторы по снайперской подготовке.

Оружие — это твоя жизнь!

Не пронесло.

Пока Кейн сверлил взглядом Гальта, ночные джунгли озарило ослепительным светом — в небо взлетела осветительная ракета. Раздался рев монстра, зацепившего растяжку, в нем смешались удивление и слепая первобытная ярость существа, которому все равно, куда направить свою агрессию.

— Нам труба. — выдохнул часовой.

Чудовище ломилось через джунгли в их сторону, и через секунду вырвалось на открытое пространство, сокрушив деревья и кусты на своем пути. Разбуженные новобранцы с криками вскочили на ноги. Кто-то хватал оружие, кто-то куда-то бежал, кто-то ничего не понимал, и просто стоял на месте, недоуменно озираясь. Получилось замешательство, которое грозило перерасти в панику.

— Их двое! — взвизгнул часовой, и тут же сорвался на бег в сторону траншей, оставив позицию.

Гальт тоже кинулся обратно, в сторону их спального места, за оружием.

Кейну хватило одного взгляда, чтобы убедиться, что через пролом в растительности появился второй монстр, ничуть не меньше первого размерами. Дело принимало скверный оборот.

Наконец, загрохотали первые выстрелы. Новобранцы очнулись, и попытались сделать то, чему их так упорно учили — уничтожить врага. Вспышки выстрелов мелькали в разных точках траншеи, которую занимала рота Умгала. Трассера уносились в сторону темных силуэтов чудовищ, большая часть пуль бессильно рикошетила от их чешуи, которая была такой толщины, что ее не пробивал ни арбалетный болт, ни копье, ни удар алебарды. Взрослые осьминоги были практически неуязвимы, и могли причинить ужасающие разрушения.

Сержант Хайнц, который вместе с другими инструкторами и командиром роты спал в блиндаже, вскочил на ноги, едва только взлетела ракета. Когда через несколько секунд началась стрельба, он уже прильнул к экрану монитора, на который выводилась картинка с патрульного дрона.

За то время, что имперцы провели на Карвонне, они уже полностью осознали хищную и беспощадную природу этого мира. Чудовища разных форм и размеров, по-одиночке или целыми стаями, могли появиться в любой момент, набросившись на зазевавшуюся жертву, утащить и проглотить, или проглотить и утащить — без разницы. Джунгли любого мира были суровым опасным местом, но на Карвонне это приобретало совсем уже гротескные пропорции, когда сожрать человека могло (и пыталось) буквально любое живое существо. Позиции, которые доводилось возводить в джунглях, или даже около них, охранялись очень плотно — вооруженные часовые, растяжки, сигнальные ракеты, патрульные дроны. Если бы была возможность, Хайнц обложил бы позицию минами, чтобы точно никто не подобрался, но побоялся, что местные бараны, из которых он пытался сделать солдат, на них наступят.

Дрон находился в воздухе постоянно, одна летающая машинка сменялась на другую, когда садилась батарея. И сейчас тепловизионная камера бесстрастно показывала, какой внизу творился кошмар — огромные белые пятна крупных монстров ворвались в россыпь крошечных точек солдат Датиана, с легкостью преодолев беспорядочный заградительный огонь, что пытался выставить против них отряд неопытных новобранцев.

— К пулеметам! — рявкнул Хайнц второму инструктору, который находился у него в подчинении. И сам, схватив оружие, выскочил из блиндажа.

Кейн скользил на хвосте вперед со всей скоростью, на которую был способен, но кобольд все равно широкими прыжками обгонял его, и первым спрыгнул в траншею. Тварь нагоняла, наг уже слышал за спиной ее тяжелое дыхание, а от грузного топота сотрясалась земля.

В последний миг, когда монстр, не замедляя бега, уже занес одну из своих лап для удара, парень достиг спасительного окопа. Кейн скатился в него как раз вовремя — взмах гигантских когтей, которые разрезали бы его на кружочки, словно колбасу, прошел над самой головой.

Шлепнувшись на дно окопа, Кейн крутанулся, перекатываясь на спину и вскидывая оружие.

Огромная тварь нависла над траншеей, перекинув все левые лапы на другую сторону. Оскаленная пасть опускалась к Кейну, с длинных клыков капала слюна. Маленькие злобные глазки сфокусировались на добыче. Гальт с визгом уползал на брюхе в сторону по дну траншеи, волоча за ремень свое оружие.

У Кейна не оставалось выбора, в отчаянии он выставил ствол винтовки, и нажал на спусковой крючок. Прогремел выстрел, тяжелая крупнокалиберная пуля попала нависавшему над траншеей чудовищу в брюхо — его единственное относительно слабое место, не покрытое толстой роговитой чешуей. Тварь заревела от боли и отпрыгнула от окопа, чем молодой наг тут же воспользовался, бросившись догонять Гальта.

Второй осьминог громил другой конец траншеи, по другую сторону от блиндажа. Раздавались крики разбегавшихся солдат, но спастись удастся не всем. На глазах у Умгала чудовище ловким движением шеи опустило голову, и его пасть сомкнулась на одном из бегущих прочь бойцов. Раздался отчаянный крик, который тут же перекрыл хруст костей. Несчастный был мгновенно искалечен, раздавленный мощными челюстями. Тварь не стала сжимать их до конца — как и большинство существ на Карвонне, она предпочитала поглощать еще живую добычу. Запрокинув голову, осьминог медленно, с усилием проглотил безвольно обмякшее тело. Едва различимый в темноте комок спустился по длинной шее в громадное брюхо, которое могло вместить до десятка человек.

— Гр-р-р! — глухо зарычал рассвирепевший Умгал.

Оборотень перехватил противотанковый гранатомет, который вытащил из ящика на дне окопа, и прицелился в осьминога, озиравшегося в поисках следующей жертвы.

Выстрелить Умгал не успел, откуда-то слева загрохотал башенный пулемет броневика, в осьминога прилетела длинная очередь ярких желтых трассеров.

Радио: Уводи бойцов, капитан! — раздалось в наушнике.

— Есть!

Чудовище заревело от боли — крупнокалиберные пули все же пробивали его чешую, нанося незначительный, но чувствительный урон. Ослепленный яростью монстр бросился на источник угрозы. Не обращая внимания на ливень раскаленного свинца, он ринулся вперед, на броневик, в котором находился Хайнц.

Радио: Твою ма-а-ать!

Сцепив зубы, инструктор вдавил обе гашетки, оружие грохотало без остановки, гильзы звонко сыпались в поддон под ногами, но проклятая тварь не замедлялась — покрытый россыпью ран, осьминог с упорством тупорога ломился вперед, не делая попыток свернуть с пути. Водителя, чтобы увести машину в сторону от угрозы, в броневике не было, и у Хайнца был лишь один шанс выжить — завалить врага до того, как он доберется до пулеметчика.

Осьминог с разбегу врезался в десятитонный мрап, опрокинув его на бок, и последние трассеры пулемета россыпью ушли в ночное небо. Машина со скрежетом перекатилась, и замерла, а стрельба прекратилась. Хайнц треснулся головой о стенку и сейчас пытался прийти в себя. Но монстр не успокоился на этом. Ревя от бешенства, он ударил когтистой лапой по машине. Длинные острые когти одним взмахом оторвали переднее колесо и часть крыла, сминая бронированные листы, словно фольгу. Отбросив оторванный кусок в сторону, осьминог замахнулся для второго удара.

Когда Кейн добрался до поворота траншеи, перед его глазами предстала жуткая картина — чудовище, которое чуть не убило его, переключилось на его товарищей. Часть из них уже была мертва, остальные либо разбегались, либо, забившись в перекрытые щели, пытались отстреливаться из легкого стрелкового оружия. Монстр добрался до входа в соседний блиндаж, и теперь пытался разрыть вход, методично работая двумя передними парами лап. А на переднем плане, прямо перед Кейном, трясущийся от страха Гальт съежился за бруствером окопа, прижимая к себе винтовку, и не смея даже выглянуть из-за насыпи. Кейн ощутил жалость, кобольд был неплохим парнем, достаточно смелым, без безрассудства или какой-то особой трусости. Но к такому жизнь не готовила, выходить против осьминогов его никто не учил. Первый в жизни настоящий бой обернулся кошмаром, и нервы у новобранца сдали.

Радио: Я третий, я третий! Кто-нибудь может оказать нам поддержку?! — разрывалась рация, сдавленный страхом голос одного из товарищей Кейна звал на помощь.

Наг метнулся к насыпи, оказавшись рядом с Гальтом, с разбегу врезавшись плечом в плотный земляной вал. Выждав секунду, и убедившись, что чудовище не отвлеклось, он рискнул осторожно выглянуть из-за укрытия.

— Не надо, Кейн! — в ужасе зашептал Гальт, — Не надо!

— Заткнись!

Он высунулся ровно настолько, чтобы оценить обстановку. Чудовище продолжало увлечено раскапывать вход, и уже было сунуло внутрь свою пасть, но бревно, лежавшее на крыше блиндажа, просело, потеряв опору, и больно стукнуло тварь по макушке. Раздалось раздраженное рычание.

Схватив бревно зубами, осьминог отшвырнул его в сторону, и снова обратил внимание на блиндаж. Но на этот раз он вел себя куда осторожнее, и просто приблизил морду к проему, пытаясь разглядеть, что там внутри. Замешательство длилось всего несколько секунд, которых хватило Кейну, чтобы вскинуть тридцатку и тщательно прицелиться в блестевший в лунном свете глаз существа. Перекрестие прицела ровно наложилось на нужную точку, и парень задержал дыхание, как и полагалось делать, выполняя такой выстрел.

Выкуси!

Тридцатка выстрелила, и Кейн ощутил ее тяжелую отдачу. Пуля попала осьминогу в глаз, и тварь взревела, встав на дыбы и молотя лапами в воздухе.

Наполовину ослепленный, осьминог заметался, впав в смешанный с яростью ужас. Он шарахался по позиции, врезаясь в брустверы, в проем блиндажа, спотыкался о траншеи.

Радио: Он ранен! Добьем его! — радостно завопила рация. Увидев, что поразить противника можно, товарищи Кейна воспрянули духом. — Огонь!

Услышав команду, многие из бойцов рискнули высунуться из укрытий. Снова раздались выстрелы, штурмовые винтовки поливали ослепшего врага, все еще причиняя мало вреда, но вызывая у существа еще большую панику. Даже Гальт преодолел страх, и навалился грудью на бруствер, направив оружие на мечущуюся тушу.

— Сдохни, сука-а-а-а! — завопил он, открывая огонь.

Винтовка забилась у кобольда в руках, пламя вспыхивало на конце ствола, трассирующие пули летели в цель, стреляные гильзы беспрерывно выбрасывались из экстрактора. Через три секунды магазин опустел, и кобольд снова присел за бруствером, чтобы его заменить. Ствол оружия дымился после такой длинной очереди.

Кейн в это время был занят другим делом. Скорострельной винтовки у него не имелось, а ковырять огромную тушу тридцаткой контрпродуктивно. Вместо этого наг подтащил к себе ящик с гранатами, обнаруженный в ближайшей пустой ячейке. Торопливо напихав несколько гранат в подсумок, он поскорее вернулся к брустверу.

Осьминог все еще продолжал метаться, поливаемый пулями со всех сторон. Твердая чешуя по-прежнему предохраняла его от большинства ранений, но все же у существа имелось уязвимое место, про которое Кейн знал — живот. Более эластичный, чтобы вмещать большую съеденную живьем добычу, он не был покрыт чешуей, только мягкой желтоватой кожей.

Выдернув чеку из первой гранаты, Кейн бросил ее в сторону врага, стараясь закатить между ног. Взрыв! Не добросил! Стиснув зубы, наг примерился к броску более тщательно, развернув корпус левым плечом вперед и отведя назад правое предплечье и руку с зажатой в ней гранатой. Определив нужное расстояние, он выдернул чеку и сразу же метнул смертоносный снаряд в цель.

Граната разорвалась прямо под брюхом у монстра, разлетающиеся осколки попали ему в живот. Взревев, осьминог повалился на бок, засучив сразу всеми лапами. Из рваной раны на животе хлестала черная кровь.

Радио: Есть! Он почти готов! Все, кто слышит, — огонь!

Кейн и Гальт схватились за оружие. Кобольд как раз загнал новый магазин и хлопнул по кнопке, отпускающей затворную задержку. Кейн передернул рычаг затвора тридцатки , выбросив стреляную гильзу и дослав в ствол новый патрон. Через миг они присоединились к остальным бойцам, с торжествующим ревом расстреливавшим ослабевшего и дезориентированного противника. Многие осмелели, высунувшись из ячеек, или даже выбравшись из окопа. Раненый монстр уже вовсе не казался таким грозным, как всего минутой раньше.

— Цельтесь в живот!

Пули хлестали по брюху завалившейся на бок твари, и сил закрыться или перевернуться у осьминога уже не был. Его рев превратился в болезненный скулеж, который постепенно затихал, движения становились все более медленными, и, наконец, огромная туша полностью замерла. Противник был мертв, из множества ран в животе вытекала кровь, образовав липкую широкую лужу.

Умгал отдавал приказы на другом краю траншеи, его командный рык приводил в чувство паникующих новобранцев. Их удалось заставить подчиняться командам, хищники перестали бегать и, подчиняясь отданному приказу, перебрались в соседнюю траншею, укрывшись от озверевшего монстра, который продолжал разрывать броневик в припадке ярости.

— Следи, чтобы отряд не разбежался! — рявкнул капитан, сдав подопечных на руки лейтенанту.

— Да, сэр!

Подтянув к себе гранатомет, Умгал побежал обратно. Где-то там, в бронированной капсуле опрокинутого мрапа все еще прячется Хайнц. Люди, такие, как он, на Карвонне самая лакомая добыча, но для Умгала он сейчас не просто человек, а боевой товарищ, командир и инструктор для бойцов. Долг требовал сражаться, а не бежать, как трус.

Вскарабкавшись на насыпь, Умгал прицелился в противника из гранатомета. Это было легко — осьминог увлеченно продолжал полосовать опрокинутую машину. Стрельба Хайнца не принесла особой пользы, но отвлекла чудовище, выиграв Умгалу время на то, чтобы перегруппировать их силы. Оборотень произвел выстрел, и реактивная граната с шипением понеслась в цель, оставляя за собой дымный след. Раздался грохот взрыва и ночную тьму озарила вспышка. Осьминог ревел от боли — две задние лапы оторвало и они отлетели в сторону, задняя часть тела оказалась разворочена. Монстр тяжело плюхнулся на брюхо.

Раздалось рычание двигателя — это второй броневик добрался, наконец, с противоположного конца позиции. Его вел второй инструктор, помощник Хайнца. С того места, где стояла вторая машина, обстрелять противников не было возможности, поэтому имперец сел за руль. Ему пришлось объехать отрытые траншеи, и спустя минуту, которую длилась скоротечная схватка, второй броневик уже оказался тут.

Увидев раненного противника, водитель вдавил педаль газа, и мрап понесся вперед, набирая скорость, и промчался мимо Умгала, который все еще сжимал дымящийся гранатомет. Рев двигателя нарастал, свет фар машины ослепил осьминога, который все еще силился подняться. Через мгновение мрап с разгону врезался во врага, кенгурятником вминая его голову в днище первого броневика.

Хайнц, который вместе с пулеметом выбрался через верхний люк за секунду до удара, обошел броневик. Осьминог был все еще жив, с оторванными ногами, сломанными челюстями, харкающий кровью. Он в бессильной злобе уставился на человека. Хайнц поднял громоздкий станковый пулемет, и упер его ствол чудовищу в морду.

— Танкуй-ка вот это!

И нажал на гашетку.

После победы на позиции царило ликование. Новобранцы радовались тому, что завалили двух таких опасных хищников. Обычно, трудно было даже помыслить о том, чтобы победить двух взрослых осьминогов без участия в бою каких-то высших хищников, обладающих серьезными боевыми способностями или мощной магией. То, что с помощью иномирного оружия удалось сделать это, окончательно убедило датианцев в его полезности. В штаб группировки имперцев уже пересылалась видеозапись боя, снятая с камеры дрона. Уже завтра она окажется на компьютере Тамиты, и ее драконов, чтобы они могли оценить результаты.

Радовались, правда, не все — Умгал, Хайнц и другие командиры мрачно подсчитывали потери и нанесенный ущерб. Чудовища успели задрать несколько солдат, распотрошили броневик. Осталось несколько раненых, включая тех, кто в суматохе боя умудрился подстрелить себя сам или попасть под дружественный огонь. Кто-то сбежал с позиции в лес, рассчитывая укрыться в нем, ведь обычно громоздкому осьминогу трудно вести преследование в густой чаще. Трое беглецов до сих пор не вернулись, и второй дрон отправили на их поиски.

В окопах теперь никто не спал. Рядовые бойцы собрались рядом с Кейном, очевидным героем сегодняшней схватки. Криво ухмыляясь, наг принимал поздравления, все еще держа при себе винтовку, закинув ее на плечо.

— Красавчик, Кейн! Ты просто красавчик! — радостно вопил Гальт, пришедший в хорошее расположение духа и постаравшийся забыть о минутах своей слабости в ответственный момент. — Откуда ты знал, что его можно забросать этими. гранатами?!

— Умгал рассказывал, — скромно ответил молодой наг, — он служил в рейнджерах, а они регулярно сталкивались с этими тварями в походах и глубоких патрулях. Вот я и вспомнил так вовремя.

Бурный рев восторга выразил полное одобрение и хорошей памяти нага, и его смелости, и меткой руке. Кейн радовался, в груди теплилась гордость за свой успех. Он заслужил уважение товарищей, и его высоко оценят командиры. Да и девушки любят таких героев.

Жаль, что обо всем, что случилось сегодня, ему нельзя рассказать Шаан.

Глава 60. Дипломатия драконов 2 - 2

Едва закончились лекции, которые она вела, мисс Кроуфорд торопливо сложила в папку учебные материалы, и заторопилась к выходу из аудитории, буркнув на прощание Умбре и Ванессе распоряжение следить за порядком, и чтобы группа организованно проследовала на следующую пару.

Обе наги вытянулись по стойке смирно и шутливо взяли под козырек . Выйдя в коридор, мисс Кроуфорд недовольно поморщилась — этот жест в Сакуре некоторые стали перенимать от банды Шаан, где его порой использовали. Чаще всего так делали Клэр или Хисса, когда Шаан говорила им сделать что-либо.

Шаан, Шаан, Шаан. Казалось, вся Сакура теперь вертится вокруг этой наги. Угрюмая, замкнутая, со своим ограниченным кругом таких же странных друзей, зеленая анаконда оказалась грозной, решительной, целеустремленной. Она была безусловным лидером вместе с маленькой и менее заметной девушкой по имени Венди, которая хоть и не отличилась попаданием в какую-либо неприятную историю, однако вела себя очень самостоятельно и независимо. В ее поведении проявлялись повадки никак не свойственные простой лани, пусть даже ее и прикрывает сильная хищница. Вдвоем, эти девушки держали в страхе и подчинении всю школу. Кроме группы из Церемониального клуба, собравшего самых успешных охотниц Сакуры, никто больше не смел противостоять их напору.

Но с некоторого времени преподаватель стала решительно настроена покончить с этим царством террора и липкого удушающего страха, который внушает группа Шаан остальным студенткам. На этот раз она не одна против грозной силы безумной от жажды власти и ненависти к собственной природе анаконды. Ситуация привлекла внимание Защитников! Дракон Арэт Спокойный лично прибыл в Сакуру под личиной стороннего аудитора. Власти были настроены разобраться в том, что происходило, и единственное, чего мисс Кроуфорд не понимала, это почему все делается скрытно. Неужели у Шаан действительно настолько серьезные покровители, что даже Защитники Датиана вынуждены действовать с осторожностью?

Достигнув кабинета в тупиковом коридоре, куда не приходил никто, кроме преподавателей, мисс Кроуфорд, предварительно оглядевшись, открыла дверь личным дубликатом ключа. Сидевший за столом человек лишь небрежно мазнул взглядом по входящей фигуре, но пантаур невольно поежилась. Спрятанный под личиной Годвина Кертиса дракон чувствовал себя хозяином положения и не боялся в Сакуре никого и ничего. Защитник Красного ранга равнодушно относился к тому, что ему приходилось скрываться от посторонних глаз. Охота не всегда ведется с помощью грубой силы. Каждый хищник должен знать, как выслеживать добычу, оставаясь скрытным, так, чтобы жертва даже не подозревала о том, что ей угрожает опасность. Потом, когда настанет подходящий момент, охотник должен нанести молниеносный и сокрушительный удар.

— Мои занятия закончились, господин, — дрожащим голосом сообщила ему мисс Кроуфорд. — Я могу чем-то помочь вам.

— Чуть позже, — ровным хрипловатым голосом, выдающим его истинную сущность, ответил замаскированный дракон, — пока что я продолжаю изучать новые данные, которые наша подозреваемая сама нам предоставила.

— Это какие же?

— Когда вы выносили ей Предупреждение за тот алкогольный дебош, что она устроила, я сначала тоже не сразу понял. А потом спросил себя — а как студентки Сакуры, несовершеннолетние, попали в клуб? Они должны были показать удостоверения личности на входе или что-то такое!

— Шаан вполне могла сойти за взрослую, господин. Она постоянно выглядит хмурой, а большой рост мог бы обмануть администрацию клуба. Я не думаю, что они пошли бы на риск, впуская к себе несовершеннолетних.

— Предположим. А как вторая девочка? Эта Венди выглядит как типичный подросток, она-то точно не смогла бы обмануть охрану.

— Я не знаю, господин.

— А я позвонил в полицейское управление Датиана, и попросил срочно провести расследование. Один из их офицеров сходил в клуб и провел опрос, в качестве предлога сославшись на составленный полицейским патрулем протокол.

Арэт наклонился ближе к мисс Кроуфорд, которая взволновано смотрела на него, ожидая услышать сейчас что-то ужасное.

— Выяснилось, — веско процедил дракон, — что они обе показали удостоверения личности на входе. Понимаете? У них есть документы, они взрослые, а не подростки.

Мисс Кроуфорд почувствовала, что ее начинает бить мелкая дрожь от этих спокойно сказанных слов.

— А это значит, — безжалостно продолжал Арэт, — что у них поддельные документы. Или у них фальшивые удостоверения личности, или они подделали бумаги для поступления в Сакуру.

— И какой же из вариантов фальшивый?

— Оба. Я уверен, что в их документах, в их словах, историях жизни, аттестатах средней школы и прочей информации нет ни слова правды. Это легенды, маски, личины, под которыми они скрывались от взора Защитников, чтобы проникнуть в наш город, в наше общество, и в эту школу.

Аудитор шлепнул перед мисс Кроуфорд кипу бумаг, которые изучал.

— Теперь я убежден, что эта Шаан не просто трудный подросток с тяжелым характером, и необычными, но все же объяснимыми заскоками. Нет, она вражеский агент, и мы должны действовать скрытно и осторожно, чтобы вычислить другие ячейки, как здесь, в Сакуре, так и за ее пределами. Полагаю, она получает указания извне, и я потребовал, чтобы полицейское управление города помогало мне проверять данные, которые удастся узнать в ходе нашего расследования. Чтобы подорвать возможности Шаан, мы должны собрать о ней как можно больше информации. Вы пригласили мисс Мерильду?

— Да, господин, она должна ожидать сейчас моего звонка.

— Звоните! Пусть подойдет, пора послушать, о чем наша зеленая противница беседовала со школьным психологом на тех сеансах, что вы ей назначили.

Мисс Кроуфорд взяла в руки смартфон, и принялась прокручивать список контактов.

Через десять минут после ее звонка раздался стук в дверь.

— Войдите!

— Мисс Кроуфорд, вы вызывали? — спросила школьный психолог, войдя в комнату.

Женщина с удивлением отметила присутствие аудитора, уже некоторое время посещавшего школу. Она нахмурилась, судорожно соображая, что в ее работе могло привлечь внимание.

— Присаживайтесь, мисс Мерильда, — вкрадчивым тоном начала куратор первокурсниц. Психолог сделала несколько шагов и села на стул для посетителей. — Вы помните, некоторое время назад я направляла к вам на сеансы одну из студенток, у которой были проблемы. с самоидентификацией? Зеленая анаконда по имени Шаан?

— Я помню, — еще сильнее нахмурилась мисс Мерильда, — тяжелый был случай.

— Спустя несколько сеансов вы прекратили встречаться с ней, и посоветовали мне пойти Шаан навстречу в ее желаниях, обещали, что так будет лучше.

— Действительно, было дело, — кивнула психолог. — Я рада, что вы решили прислушаться ко мне и оставили ее в покое. Девочка — бунтарка, и доставляла бы проблемы каждый раз, как кто-то переходил бы ей дорогу.

— Все правильно, но дело в том, что про Шаан открылись новые обстоятельства. В общем, нам с мистером Кертисом нужно, чтобы вы рассказали, о чем беседовали с ней на этих встречах.

— Это, вообще-то, нарушение врачебной тайны, — нахмурилась мисс Мерильда. — Каждый пациент имеет право на сохранение его или ее секретов, получает обещание, что их не раскроют посторонним. Иначе большинство людей не доверяло бы психологам, или было бы не до конца искренними с ними. Это же азы нашей работы, и вы тоже наверняка их знаете и понимаете. Что за обстоятельства такие могли возникнуть, чтобы от меня требовалось пойти на столь серьезное нарушение.

— После того, как я провел в этом заведении несколько дней, — подал голос мистер Кертис, — выяснилось, к сожалению, что здесь происходят практически сплошные нарушения. Тем не менее вопрос, который нам нужно решить, касается непосредственно безопасности Датиана. Поэтому нам и нужно, чтобы вы раскрыли материалы ее дела!

— Зачем? Разве может простая школьница угрожать безопасности нашего города?

— Она не простая школьница. Она взрослый вражеский воин, а ее учеба здесь всего лишь прикрытие!

— Воин, который притворяется школьницей? Это смешно! Зачем кому-то делать это?

— Значит, на то были причины, очевидно же! — буркнул мистер Кертис, начиная терять терпение.

— Все равно такое требование может выдвинуть только кто-то из Защитников, — заупрямилась мисс Мерильда, чувствуя, что сейчас летит к чертям ее карьера, и что происходит что-то непонятное, и потому опасное и страшное.

Нахмурившись, мистер Кертис встал из-за стола, очертания его лица и тела исказились, появился неверный желтоватый свет, после чего человек исчез, сначала расплывшись, словно клякса, затем превратившись в дракона. Арэт! Мисс Мерильда, как и остальные граждане Датиана, прекрасно его знала, хотя живьем никогда не видела.

Даже в антропоморфной форме Арэт возвышался на добрых два с половиной метра, и он попросту навис над съежившейся на стуле мисс Мерильдой. Мисс Кроуфорд, замерла на своем месте, нервно сцепив руки, а на лице ее отражалось сочувствие.

— Я подойду в качестве Защитника? — с легкой издевкой спросил Арэт. — Молчание? Значит, да. Поэтому сейчас же предоставьте нам нужные материалы!

Он слегка наклонился к мисс Мерильде, расплывшись в жуткой, полной острейших зубов улыбке.

— Пожа-а-алуйста! — в этой просьбе железным набатом прозвучал отчетливый приказ.

— Да, господин, конечно! — торопливо забормотала женщина. Шутки кончились, следовало делать, что говорят, тем более, что это не просто прихоть, а, похоже, случилось что-то действительно важное. — Сейчас все принесу.

Арэт хмуро изучал полученные данные. Увиденное могло повергнуть в шок. Шаан оказалась жестокой, безумной психопаткой, ненавидевшей собственный вид, и добровольно помогавшей противнику. Так, во всяком случае решил Арэт, хотя он и понимал, что впечатление может оказаться ошибочным.

Несмотря на свою природу, хищники не обязательно были жестокими друг с другом и Зелеными. Они, можно сказать, цивилизовались, и не проявляли беспричинной ненависти или насилия. Но эта Шаан плевала на любые правила, она шла к цели напролом, не останавливаясь ни перед чем, и мисс Кроуфорд правильно сделала, что решила убраться с ее пути.

— Нет никаких тайных групп или спящих агентов, — вынес дракон свой вердикт, закончив изучать полученные записи.

— В-вы уверены? — осторожно осведомилась мисс Кроуфорд. Ставить под сомнение слова Красного хищника могло быть чревато, но ситуация требовала.

— Из записей Мерильды понятно, как они действуют. Они — сила! У них нет ни нужды, ни желания скрываться. Они поступают так только, чтобы добиться кратковременного преимущества, а потом нанести удар! Им ни к чему делать спящие ячейки, польза от которых будет когда-нибудь потом. Есть проблема, которую нужно решить СЕЙЧАС, а у них есть сила. Они эту силу используют для решения проблемы. Легенды прикрытия держатся некоторое время, пока действия группы не станут слишком очевидными сторонним наблюдателям, тогда они уходят в тень. Если же задание еще не завершено, то слетают с катушек, и применяют еще больше насилия, чтобы выполнить поставленную задачу до того, как раскрывший их противник организует адекватные контрмеры.

— И что же нам делать?

— Я не хочу допустить ни того, ни другого варианта. Поэтому мы проведем переговоры, выложим перед ними карты на стол, и попробуем договориться.

— А если они не захотят? Если перейдут к насилию сразу же, как только мы их раскроем?

— Тогда мы их уничтожим.

Деятельность миссии прогрессоров в замке Таронна набирала обороты с каждым днем. Сам хозяин замка не спешил принимать у себя высоких гостей, на что изначально рассчитывал генерал Дрейк Паркерсон. Но это вполне устроило доктора Квинн, которая посоветовала не спешить с деликатным начинанием.

— Дайте мне время, чтобы продемонстрировать товар лицом, чтобы местные могли вкусить прелести нашей цивилизации, и осознать, что они появляются благодаря определенному установленному общественному порядку.

Дрейк согласился, и доктор Квинн принялась за работу. Это оказалось несложно — Мика и Каррас, которых назначили контактировать с пришельцами, оказались молодыми, умными и энергичными представителями нового поколения. Они выросли уже в тот период, когда торговля с другими мирами перешла из стадии редких контактов в стабильные деловые отношения. Конечно, Замок Таронна находился на южной окраине региона Датиана, и сюда доходило не все и не сразу, но и то немногое, что попадало к подданым дракона, производило впечатление и заново формировало мировоззрение нового поколения. И вот теперь, целый фонтан иномирных красот забил у них в городе! Мика, Каррас и некоторые другие представители молодежи, любопытные и жадные до новых впечатлений, регулярно посещали представительство.

— О-о-о! — Мика во все глаза смотрела на экран, на котором многочасовым калейдоскопом вращались всевозможные развлекательные и научные фильмы и передачи. Дарлин Квинн, улыбаясь, стояла рядом, сплетя пальцы рук перед собой.

— Как у вас все интересно! — продолжила молодая ламия, не отрывая взгляда от экрана, чтобы чего-нибудь не пропустить. Дарлин не стала напоминать ей, что в записи есть возможность перемотки, чтобы в голову девушки не закрадывалась мысль о том, что просмотр можно отложить, и продолжить когда-нибудь потом. Новизна ощущений бывает только раз и ксенопсихолог собиралась использовать ее на полную.

— В Мультивселенной очень много всевозможных миров, Мика, — ласково сказала она.

— Мне бы очень хотелось побывать на них всех! — возбужденно объявила ламия.

— Оу, солнце, к сожалению, хищникам по ту сторону порталов путь закрыт.

Мика погрустнела, горько вздохнув. Красочные картинки породили в воображении молодой ламии образы удивительных мест и городов, в которых она хотела бы побывать, но жестокая реальность вдребезги разбила эту иллюзию.

— Вроде как можно отправиться через портал Датиана в один из миров Содружества? — спросил сидевший в кресле Каррас.

— Можно, в теории, — согласилась Дарлин, — но для этого понадобится оформить тысячу и одно разрешение, и даже там далеко не отпустят от маршрута к заявленной цели посещения, и всегда будут сопровождающие, которые следят, чтобы ничего такого не произошло. Никакой свободы гулять где хочешь, короче.

— Это очень печально, — вздохнула Мика. — Жаль, что мне никогда не увидеть других миров из-за предвзятости их жителей к нам, жителям Карвонны.

— К жителям Карвонны? — Дарлин невинно захлопала глазами. — Дорогая моя, жители Карвонны могут свободно перемещаться через портал при одном крошечном условии, что они НЕ хищники.

— Но я же хищница! — воскликнула ламия.

— Только потому, что ты сама так хочешь. Так сложилось, что дружба и сотрудничество дают больше хороших вещей для общества, чем вражда и борьба друг с другом. И, понятное дело, хищники, которые стремятся съесть других членов общества, обычно из него изгоняются. Печально, но такова жизнь. Все эти красоты, что ты видишь на моем экране, созданы людьми различных видов и рас. Но ни в одной из них не разрешена практика поедания разумных существ. Это всегда преступление, которое строго наказывается! Тебе достаточно измениться и перестать быть хищницей, и ты смогла бы посетить все эти удивительные миры, и увидеть их красоты собственными глазами.

— Как я могу перестать быть хищницей? — нахмурилась Мика. — Если я не буду поглощать добычу, то я ослабну, утрачу здоровье и умру!

— Уверяю тебя, это решаемая проблема, было бы желание. Наука других миров, основанная на их кооперации друг с другом, давно уже может творить чудеса наподобие магии, только лучше!

— Почему наука лучше, чем магия? — задал Каррас очевидный и ожидаемый вопрос.

— Потому, что магией могут пользоваться только маги, а плодами науки может пользоваться каждый. Не нужно быть особого происхождения или вида для того, чтобы нажимать на нужную кнопку. Любой может освоить любую профессию, пользоваться всеми благами цивилизации. Так наши цивилизации делаются сильнее, обгоняют и превосходят тех соперников, где есть разделение на классы, неравенство и дискриминация, порождающие конфликт, который подрывает основы общества.

— Сложно! — фыркнул Каррас.

— Да, нелегко. Зато какой эффект! Представь себе жизнь в обществе, где никто тебя не пытается сожрать. Люди не боятся тебя и не скрываются, если вдруг встречаются с тобой во время работы в поле. Тебя не потащат в кафе за неуплату налогов, или еще за что-нибудь. Каждый может быть свободен и способен реализовать свои мечты!

— Вряд ли такое положение дел нравится большинству правителей. Они бы предпочли, чтобы от них все зависели и боялись.

— Разумеется! Вот почему конфликт свободы и тирании — один из экзистенциальных в любой цивилизации. Люди, как и другие существа, разумные или нет, бывают эгоистичны. Каждому хочется сделать хорошо только для себя, если нужно, то за счет других. Порой даже когда в этом нет необходимости: у кого-то есть все, но он хочет еще больше! И выжимает нужные ресурсы из других членов своего же общества. Это что-то вроде социального хищничества . И в то же время у общества есть потребность в сотрудничестве между его членами. Чем теснее эта кооперация, тем сильнее общество — более развито, более безопасно. И каждая из цивилизаций, которую можно встретить во многих мирах, ищет баланс между этими двумя состояниями — равновесие между эгоизмом и альтруизмом. И те понятия, которые выбиваются из этого равновесия, считаются аморальными, как хищничество. Трудно построить процветающую цивилизацию, если ее члены постоянно едят друг друга.

— А что нам мешает? Хищники могут договориться между собой и создать то самое общество, а мнения Добычи никто спрашивать и не будет.

— В теории. Вот только что делать, если, например, какой-нибудь кролик вдруг окажется гением, полезным для общества, но не сможет реализовать свой потенциал из-за того, что ему предназначено определенное место в пищевой цепи? Что если хищник-правитель окажется невменяемым, подрывающим общество своими действиями, и убрать его будет невозможно, потому что нет социальных механизмов, которые позволяли бы это сделать? Кроме того, угнетенное положение Зеленых порождало бы постоянный конфликт, купирование которого вытягивало бы из цивилизации драгоценные ресурсы.

— Все равно можно создать такие механизмы МЕЖДУ хищниками, — возразил Каррас, — а Зеленых оставить на месте и достаточно длительное время справляться с их недовольством, как на Карвонне происходит уже столетиями. Я понимаю, что вы очень хотите продать мне идею о том, что можно всем жить в мире и кушать травку, и получать плюшки от развития. Но вам предстоит заключать договор с Повелителем Таронном, а с ним придется стараться лучше, и находить более сильные аргументы. Зачем ему рисковать, инициируя социальные изменения в обмен на туманные обещания процветания ? У него в жизни и так все хорошо, смысла что-либо менять нет!

— Хмм. Хороший вопрос! — посерьезнела Дарлин. — Давайте посмотрим еще пару хороших фильмов, а я пока придумаю на него ответ.

— Давайте! — обрадовалась Мика.

Коварно улыбнувшись, Дарлин включила очередное кино, где по сюжету, герой — дракон-полукровка, шел по дороге приключений, помогая людям и борясь со злом (но не съедая его). Ламия глядела на красочные пейзажи и напряженные битвы с восхищением пятилетнего ребенка, движущиеся картинки вызывали у нее восторженный визг. Подобные фильмы в Датиане показывали лишь иногда, и только те, которые прошли суровую и непредсказуемую цензуру Защитников, а сюда, в замок Таронна, культура попадала еще реже. Даже скептически настроенный по отношению к иномирянам Каррас с интересом следил за приключениями главного героя, так на него похожего, а этого Дарлин и добивалась.

Потягивая сок через трубочку, и спокойно отвечая на многочисленные вопросы, возникавшие по ходу фильма, Дарлин чувствовала себя, как мистер Ферст, который привез ковбоям кинематограф. Окучивать местных следовало медленно, но осторожно, подбрасывая им продукты другой цивилизации в выгодном свете, чтобы сравнение своего образа жизни с иным казалось уже не в пользу коренного. Разумные существа стремятся туда, где лучше, или охотнее копируют более успешные социальные системы. Те Безопасные Зоны на Карвонне, которые торговали с другими мирами через порталы и активно развивались, давно уже зашли в тупик. Средневековое общество просто не могло существовать так, как прежде. Появились новые потребности, и новые возможности для их реализации. Подрастало новое поколение, которое уже не застало прежних времен , которое отвыкло прятаться по кустам в саванне, джунглях или лесу, выслеживая кроликов, гнаться за ними через колючки и рытвины, рискуя нарваться в драке на удар отравленным копьем. Общество менялось, оставалось лишь только принести вместе с новым образом жизни и новую мораль.

Конечно, взрослые хищники, такие, как Таронн или Тамита, не готовы отказаться от прежних порядков. Они видят в них угрозу своей абсолютной власти над жизнями и душами тех, кто ниже по рангу, и не хотят делиться даже толикой этой власти с кем бы то ни было. Именно в том, чтобы убедить их, объяснить, посулить огромную выгоду, гарантировать неприкосновенность их позиции, состояла основная, и самая трудная задача.

Разумеется, изменения будут проходить медленно, старые порядки будут отступать, цепляясь за периферийные поселения, будет цвести коррупция, подпольные кафе, кроличьи фермы, торговля живым товаром, и прочие страшные преступления. Но кропотливая прополка этих грядок однажды даст результаты, и постепенно облик этого дикого и важного мира-перекрестка начнет меняться в лучшую сторону. А если нет. генерал Дрейк, похоже, уже созрел выложить на стол последний весомый аргумент — войну. Дарлин как никогда осознавала важность своей миссии: успех будет означать мир и развитие для Датиана, всех его жителей, включая хищников. Провал означает войну, смерти и разрушения, неизбежные, когда новые порядки насаждаются силой.

Вот почему доктор Квинн недоедала и недосыпала, стремясь как можно больше времени проводить со своими подопечными, постепенно меняя их мировоззрение. Мика и Каррас общались с ней охотно. В общественной иерархии хищников они и сами находились не очень-то высоко, поэтому не испытывали предрассудков, навязанных воспитанием и вековыми обычаями. Дело особенно хорошо пошло с Микой, когда выяснилось, что ламия испытывает жалость к тем, кого поедает.

— Мне было так стыдно показаться тогда перед вами в первый раз, — запинаясь, сообщила она в одном из интервью Дарлин. — Казалось, все смотрят и осуждают, я как будто раздетая пришла, понимаете?

Девушка встревоженно посмотрела на иномирянку. Дарлин важно кивнула, соглашаясь.

— Я бы не хотела ходить раздетой, моя дорогая, я прекрасно тебя понимаю!

— Раньше это вроде никого не заботило. Наши предки не лезли в дела Зеленых, обращали на них внимание только когда приходила пора очередного съедения. А сейчас мы контактируем практически постоянно! Многие городские должности или посты заняты представителями Зеленых. Они стали получать образование и чаще заниматься такой работой, на которой их нельзя было даже вообразить раньше. И к неудовольствию Повелителя, все твердят, что отказаться от этого теперь невозможно — владения и их потребности разрослись настолько, что хищников просто не хватит, чтобы выполнять все обязанности по управлению городом и его экономикой.

— Ни Датиан, ни ваш город уже никогда не вернется к прежним порядкам, Мика, — подтвердила Дарлин. — Прошлое осталось в прошлом. Продолжай.

— Ну, и теперь мы постоянно общаемся с теми, кого раньше просто ели. Но мы и теперь их едим! А они продолжают боятся нас, но теперь это вызывает у меня неприятные чувства. Ведь это больше не какие-то безликие и безымянные кролики, а те, кого я знаю по именам, с кем строю отношения каждый день. В основном деловые, но я не против и дружеских!

— И как ведут себя жертвы, которых тебе присылают?

— Ну-у-у, некоторые плачут или упрашивают, некоторые переносят это стойко, иногда пытаются убегать или драться. Хотя пару раз я встречала тех, кто был, в общем-то, даже не против! Но в основном это ужасно! Мне потом всегда бывает стыдно.

— Тебе достаточно перестать их есть, и громко объявить об этом, и увидишь, что люди сразу к тебе потянутся! А тебе не придется испытывать негативные эмоции, делая вещи, которые тебе не нравятся.

— Но я точно могу это сделать? Перестать есть?

— Конечно! Как я уже говорила, чудеса науки позволяют тебе сделать многое. Смотри!

Дарлин включила парочку записей, из тех, что ей передал Дрейк. У Мики отвисла челюсть, когда она их увидела.

На первой же записи большая зеленая нага вальяжно развалилась на диване в уютно обустроенной квартире, свободно раскинув длинный хвост почти на полкомнаты. Рядом с ней сидели девчонки в простой домашней одежде. Человеческие девушки и хищница весело общались, смотрели телевизор, ели домашнюю еду. У девушек не было и следа враждебности или опасения, для них анаконда была хорошей подругой, и на записи это было отчетливо видно.

— Ты тоже так можешь, — шептала Дарлин тоном змея-искусителя, прокручивая картины из жизни незнакомых людей, которые дружили и общались друг с другом без страха, невзирая на вид или ранги. — И тебя будут уважать за твою личность и твои дела, а не просто потому, что ты можешь кого-то проглотить.

— Я понимаю.

Увещевания Дарлин продолжались в таком духе довольно долго, и параллельно она обхаживала Карраса. Молодые ребята разворачивались к ней, учились принимать ее аргументы, обсуждать их, думать и сравнивать. Дарлин знала, что лучший способ не задуривать им голову обманом, а помочь самостоятельно разобраться в происходящем и оценить перспективы, что открываются перед ними. Это работало, и в завоевании сердец молодежи доктор ксенопсихологии была уверена. Чего она действительно страшилась, так это переговоров с Таронном, древним, мудрым, упрямым и жестоким драконом, которого дешевыми трюками не проймешь.

Но и тут у них с Дрейком была дополнительная ставка. Террадайн, сын Таронна и наследник престола Замка, тоже не пропускал ни одного дня без посещения представительства иномирцев. Но его цель была совсем другой. С Дарлин и другими людьми он по-прежнему общался через губу, делая это лишь для того, чтобы был шанс снова увидеться с Роксаной.

Этот момент Дарлин просекла сразу. И теперь манипулировала Террадайном, по своему усмотрению ограничивая возможность доступа к драконице. Не напрямую, конечно, а то измаявшийся горе-любовник мог бы ее и прихлопнуть. Просто госпожа Роксана регулярна была занята , в отлучке , выполняла задания чрезвычайной важности . Но если Террадайн хорошо себя вел (что обычно заключалось в уныло-покорном просмотре демонстрационных материалов прогрессоров Содружества), то у госпожи Роксаны находилось время для того, чтобы посетить Замок и поприсутствовать на этих демонстрациях. Пока она всегда появлялась вместе с Дрейком, однако рано или поздно, ей придется остаться с Террадайном одной, и тут-то и начинались непредсказуемые нюансы. Дарлин плела сети интриг, как опытный паук, пытаясь запутать в нее всех местных мух, и старалась, чтобы ни одна из ее собственных жертв не очнулась от транса, в который прогрессор стремилась их погрузить, и не разорвала плетение мощным рывком. Эта игра была опасна, и чувство тревоги не отпускало женщину, но в то же время интересна, а результат обещал окупить все понесенные риски.