Сделка с навью

Глава 5

– Расскажи мне о себе.

Совсем рядом раздался нетерпеливый женский голос, и Афонасий вздрогнул. Сначала он подумал, что ему померещилось, что это навь снова играет с ним.

Но голос не умолкал, знакомый голос, принадлежавший Марьяне.

– Привычки, любимые блюда, откуда ты вообще взялся?

– Ты что мой наниматель? – В ответ прозвучал голос Луки, клятого демона, что схватил Марьяну в храме.

Афанасий напрягся, как зверь готовый к прыжку и прошептал:

– Лука. Отступник, нечисть, – доставая из рюкзака серебристый ствол пистолета.

Братья говорили, что демонам не место среди людей, и это святая истина, клятые сущности из Нави не приносят смертным ничего кроме выжженных полей, пролитой крови и тлена.

Марьяна зябко поежилась. В штанах и куртке было куда теплее чем в дурацком красном платье, но холод и туман все равно пробирались под кожу, заставляли стучать зубами.

Она не любила этот молчаливый и жуткий лес и с радостью бы из него вышла к людям, к нормальной жизни, но Лука говорил, что их наверняка ищут маги Мирославы, и к утру лес оцепят.

Марьяна думала о том, что колдуны из ее двора запросто найдут их след, но Лука качал головой и бормотал: «Навряд ли они сунутся к Бажене», а потом добавлял, что поможет ей спрятаться в Нави, благо граница с сумеречным миром в лесу тонкая.

Но спокойней не становилась. Лука – демон, может, ли человек верить демону?

Да и лесная Бажена, захочет ли помогать и встречать их как гостей?

На сердце становилось все тяжелее, еще и бесконечная тишина не давала покоя.

Лука разложил палатку на поляне, где они вместе разожгли костер, не говоря друг другу ни слова, будто боясь нарушить скорбное молчание.

Марьяна старалась не думать о маме, но мысли все равно лезли, вспоминались вспышки магии в их доме, слова: «Я их задержу».

Что сделает с ней глава за неподчинение? Признает ли отступницей?

Мирослава не была злой, но властью дорожила, старалась преумножить, стать сильнее, водила дружбу с другими дворами, за что чуть не поплатилась, когда приехали питерские комиссары и устроили допрос.

Очень хотелось верить в доброту главы, в то, что с мамой все будет в порядке, но мерзкая липкая тревога, окутавшая голову как змея, не давала покоя.

Марьяна села на бревно у костра напротив Луки, взглянула на него исподлобья: с виду красивый, молодой, светловолосый, глаза сине-зеленые, странные.

Сколько ему на самом деле лет? И почему для контракта он выбрал Марьяну?

– Почему я? – Вопрос прозвучал громко среди тихой ночи и треска огня.

Лука недовольно на нее взглянул:

– Потому что ты подходишь, а другие чародеи нет.

– А простые смертные?

– С простыми смертными ничего не выйдет, в них нет нави, – Лука сложил руки на груди, затем вздохнул и продолжил, будто знал, что она не отстанет, пока не узнает правду. – Ты пахнешь лучше остальных, а в колдовских книгах писали, у подходящего мага будет особенный запах. Поэтому я заключил сделку с тобой.

Лука рассказал о пленивших его черных братьях, о клейме, которое только что сошло.

Наверное, стоило его пожалеть, но Марьяна была слишком зла. Да, демон спас ее, но привязал к себе чарами и сделал желанной добычей для всех магов. Одно присутствие Луки раздражало, хотелось разорвать оковы колдовской связи, снова стать свободной и вернуться домой.

Где-то вдали заухала сова.

Про лес говорили разное, ходили слухи, что чародеям здесь находиться нельзя, что Бажена убивает любого колдуна, заплутавшего в ее обители, даже Мирослава ни разу не тревожила проклятую лютую ведьму.

«Но ведь мы еще живы, да?» – Марьяна зевнула и скучающим голосом продолжила:

– Расскажи мне о себе: привычки, любимые блюда, откуда ты вообще взялся.

Лука закатил глаза и фыркнул. Похоже, он был явно не в восторге, ну да какая ей разница.

– Ты что мой наниматель? – Затем прикрыл глаза, будто уговаривая себя не злиться.

– Я пришел из Нави, и кроме нави ничего не знаю, из привычек: люблю выть на луну, когда обращаюсь в собаку, любимых блюд нет, – он усмехнулся и неожиданно весело на нее взглянул, – а ем я кровь, вот так.

По спине Марьяны пробежали мурашки. Ну да, демон может насытиться только кровью, так говорили знакомые ведьмы. Чтобы скрыть страх, она огрызнулась в ответ:

– Ты еще и кровопийца, просто отлично.

На мгновение повисла тишина, Марьяна тяжело вздохнула и принялась рисовать тонкой веткой по земле.

– А я люблю миндальный латте, сейчас бы не отказалась от него или хотя бы от кружки какао.

Медальон холодил шею, а луна освещала дурацкий рисунок на земле – ведьмин домик из детских сказок, избушка на курьих ножках.

Марьяна не знала, что делать, куда бежать и как скоро им удастся найти Бажену.

Ей хотелось есть и спать, протеиновые батончики, положенные в рюкзак мамой скоро закончатся, и что тогда?

В голову пришла внезапная мысль:

«Магия! Контракт с нечистым усиливает магию чародея, поэтому за демонами так любят охотитЬся, значит совсем скоро ее колдовские силы начнут расти».

Марьяна не любила колдовство и хотела жить как обычный человек, но если стать сильной чародейкой – единственный способ спастись, у нее нет выбора.

За спиной хрустнула ветка, что-то щелкнуло, она резко развернулась, рядом раздался знакомый голос:

– Руки за голову, демон.

Марьяна уставилась на Луку и на того, кто держал у его головы пистолет, и тихо спросила:

– Отец Афонасий?

Священник начал взволнованно ее рассматривать:

– Ты цела? Демон держит тебя насильно? Сейчас мы его быстро в Навь отправим!

Марьяна качнула головой, услышала сбивчивый голос Луки:

– Святой отец, мы связаны с ней контрактом, вы не сможете отправить меня в навь и не навредить ведьме.

– Заткнись, – процедил Афонасий, звякнули наручники, и вот Лука уже оказался связанным, он злобно смотрел вбок и бормотал:

– Не твори глупости, монах!

Марьяна не знала, что делать. С одной стороны, если плененного демона отправить обратно в Навь, то скатертью дорога, с другой, а не последует ли она вслед за ним?

Насколько прочна их связь?

– Отец Афанасий, – она подняла кисти рук вверх в примирительном жесте, – я здесь по доброй воле.

Священник хмуро на нее взглянул, но пистолет не убрал. Пришлось показать ладонь, где после контракта возник странный знак похожий на полумесяц.

Марьяне казалось, что в темноте он святился зловещим золотым сиянием, от этого на сердце становилось еще тревожней

– Мы связаны колдовским…

– Ничего-ничего, – Афанасий не дал ей договорить, вместо этого достал из дорожного рюкзака белые веревки и принялся связывать ими Луку, продолжая бормотать, – нечистого лучше полностью обездвижить, наручников из освящённого серебра будет недостаточно, понадобится еще веревки с волосом невинной девы.

Лука сидел, понуро склонив голову, не пытаясь вырваться, будто знал, что спорить с Афанасием бесполезно.

Туго натянутые путы впивались в его руки и оплетали плечи.

На миг Марьяна почувствовала жгучую боль, словно ее тоже обездвижили, связали и даже поднять руку теперь стало невозможно.

Лука поймал ее взгляд, будто говоря: «Видишь, это последствия контракта, а теперь представь, что с тобой станет, если меня отправят в Навь».

– Отец Афанасий! Не стоит его так сильно связывать.

Упертый священник посмотрел на нее так, как смотрят на неразумных детей: