Сделка с навью

Глава 4

Лука нашел её по запаху. Пока церковники готовились к вечерней службе, он обратился в пса прошелся по полупустой улице, ловя на себе недоверчивые и испуганные взгляды горожан.

Большой черный пес наверняка казался им воплощением опасности.

Запах ведьмы он почуял в небольшой роще рядом с парком, взял след, увидел как Марьяна в красном платье стоит рядом с пустой лавкой, задумчиво смотрит на вечернее солнце, облокотившись на древесный ствол и его Луку не замечает.

Интересно, что будет, если подойти сейчас и предложить сделку?

Очевидно, отказ, ведьма испугается Луку даже в образе человека. Никому не охота вести дел с юродивыми.

От злости он заскреб землю лапой. В голове были разные планы действий, но ни один из них не внушал доверия.

Лука, не будучи глупцом, прекрасно понимал: ведьма согласится на сделку, только если условия будут соблазнительными или иного выхода не останется.

Он может предложить ей силу и власть. Интересно, у ведьмы есть амбиции?

А если прыгнуть на нее сейчас? Прижать лапами к земле, заставить, принудить.

Вспомнились слова из колдовской книги: «Согласие обоих». Нет, так не пойдет.

Он выдохнул то ли с обидой, то ли с разочарованием и лег на землю, чувствуя себя голодным лесным зверем, увидевшим вкусную птицу на небе, абсолютно не способным ее достать.

Ничего, Лука подождет, подумает, как к ней обратиться. Лука умеет ждать. Лука уже ждал долгие столетия. А стало быть, терпения ему не занимать.

Марьяна поежилась, к вечеру холодало, наверное, лучше пойти домой, но вернуться ей мешало странное упрямство.

– Нет, не хочу, – произнесла она вслух.

В голове было пусто и туманно. Может, к дождю?

Взгляд упал на купол храма, видневшийся из-за верхушек деревьев.

Марьяне отчего-то захотелось очутиться там под высокими сводами среди икон и свечей, почувствовать запах ладана и мирры, постоять немного, глядя на лики святых.

Она засунула руки в карманы и направилась к храму..

Когда сосны остались позади, Марьяне показалась, что из-за клумбы с магнолиями на нее смотрит большой черный пес.

Пришлось развернуться, но пса уже не было. Наверное, просто почудилось.

Рядом с храмом она перекрестилась и зашла внутрь, услышала заунывный голос монаха.

Службу вел не отец Афанасий.

Слова молитвы прекратились как раз, когда Марьяна подошла к иконе, где была изображена красивая женщина с большими добрыми глазами. Кажется, дева Мария.

«И зачем я сюда пришла?», – Марьяна неловко потопталась на месте.

Служба подошла к концу, прихожане начали расходится.

В углу храма виднелась узкая лестница. Она быстро забралась наверх, пока никто не видит. Ей всегда было интересно, что скрывается на втором этаже под куполами.

– Спасибо за службу, святой отец, – отдаленно доносились голоса горожан, пока Марьяна тихо шла мимо молитвенников и икон, чувствуя себя маленькой и глупой девочкой, нашедшей комнату с секретами.

Она вздохнула и взглянула в окошко: высоко.

На небе виднелись темные силуэты птиц, у храма толпились похожие на муравьев люди.

От запаха ладана Марьяна чихнула, а потом увидела на улице рядом с церковной лавкой высокую фигуру отца Афонасия. Он о чем-то оживленно беседовал с комиссарами из Питера, теми самыми, что совсем недавно допрашивали главу.

Странно. Что им нужно от монаха? На сердце стало неспокойно, но Марьяна продолжала как завороженная смотреть на три фигуры, стоявшие друг напротив друга: одна в черной рясе, две в костюмах с белыми рубашками.

Отец Афанасий размахивал руками и говорил, отчего походил на большого ворона.

Отец Афанасий злился. От одного вида незнакомых магов в груди росла паника.

– Зачем пожаловали? – Он грозно упер руки в бока.

– А ты, значит, непростой монах, – скучающим голосом ответил один из них, – экзорцист?

Афонасий кивнул.

– Так что нужно вам в храме божьем?

Маги переглянулись.

– У нас плохие новости, монах. Двор твой подозревали в заговоре против верховной,

но пока доказательств нет, может, и обойдется, – второй маг с улыбкой хлопнул его по плечу.

Затем они снова переглянулись:

– Проверь храм, людей там нет? Все вышли?

– Это еще зачем? – Отец Афонасий почувствовал, как по телу прошла волна страха.

– Ты проверь-проверь, – сказал второй, улыбчивый, – не гневи бога. Верховная велела храм ваш уничтожить, чтобы помнили в красном дворе, за ними пристально следят и могут покарать за проступки.

В глазах Афанасия потемнело. Какое святотатство! Нет им дело до храма божьего, нет в них веры и страха перед всевышнем! Как можно просто так разрушить древнюю святыню!

Сперва он хотел наброситься на них, ударить улыбчивого по черной макушке, а хмурого под ребра, но потом вспомнил, перед ним маги из Питера из самого серого двора, а там не церемонятся с отступниками.

Говорят, верховная жестока и карает всех непокорных.

Афанасий выругался, зашел в храм, ели сдерживая гнев, за ним следовали чародеи, один демонстративно зевал, другой брезгливо морщил нос.

Сначала он думал медленно обойти храмовый зал, потянуть время, а вдруг все решиться само, вдруг нежданных гостей покарает длань господня прямо сейчас.

Длани! Нет, так не пойдет, не стоит ждать чуда и гневить бога, к тому же соглядатаи навряд ли согласятся ждать, пока он неспешно пройдется. Поднимут его на смех, и все равно сожгут храм.

Афанасий, от злости скрипя зубами, использовал свой дар, закрыл глаза и постарался

душой своей нащупать тлеющий огонек жизни простых людей, которые могли остаться в храме. Никого. Пусто. Похоже, монахи разошлись по кельям, а прихожане пошли домой.

Затем он подумал о ведьмах и колдунах, перекатился с пятки на носок, деревенея от пульсирующей боли в висках, и усмехнулся.

Нет, не пойдут клятые чародеи в храм божий. Они способны лишь разрушать святыни. Можно даже силы на пустые поиски их темных душ не тратить.

– Чисто, – пробормотал сквозь зубы Афанасий.

Маги усмехнулись, улыбчивый хлопнул его по плечу.

– Не злись монах, мы бы и сами все проверили, но колдовать в ваших храмах тяжело, – он фыркнул и посмотрел на своего напарника.

Тот кивнул, окинул храм Афанасия вместе с пустым храмовым двором беглым взглядом, и чародеи синхронно приподняли руки, начали творить ворожбу. От их ладоней взметнулись вверх красно-белые искры.

Афанасий прикрыл глаза, не впервой ему было видеть, как разрушают святыню, громят место, где люди находят смирение и покой.

Еще со смутных времен в его память въелись горящие церкви и храмы, иконы, разрушенные и изуродованные теми, кто черпал колдовские силы из Нави.

И каждый раз сердце монаха болезненно сжималось, каждый раз он молил длани, чтобы безбожников покарали, и святое возмездие совершилось.

Но ничего не происходило. Впрочем, как и сейчас, ни святого знака свыше, ни чуда.

Только стена храма медленно, словно нехотя, занялась огнем.

Лука стоял у входа в храм, ловил песьими глазами недовольные взгляды редких прихожан и монахов.

Ведьма зашла внутрь, а ему придется стоять здесь, вилять хвостом, вдыхая ненавистный запах ладана и свечей из киоска с большим православным крестом на дверях.

– Хороший песик, – пробормотал один из проходящих мимо священников и улыбнулся пухлыми губами.

Захотелось укусить его за ногу, вот только кровь у церковников невкусная, от нее разит святой водой.

Лука долго думал, что будет дальше, если ведьму удастся сманить на свою сторону.

Неужели свобода? Он сможет сбежать от опостылевших куполов храма и навсегда забыть про них, колдовать как ему хочется, вот только…

Колдовской контракт довольно странная связь. Она делит силу и жизнь между теми, кто решился на ритуал.

Лука освободится от святош, но будет зависим от ведьмы, впрочем, как и она от него. Плохо. Он втянул носом воздух и поскреб лапой асфальт рядом с храмом, с недовольством услышал, как ребенок одного из прихожан кричит: «Папа! Смотри песик!!», затем лег на лапы, задумался.

В книгах писали: опытные колдуны могут подчинить демона, привязанного к ним контрактом, если знают подходящие чары, которые нужно сотворить, когда связь только-только возникла, еще некрепкая и податливая, как канат, что можно перетянуть на любую сторону.

Знает ли об этом ведьма? Навряд ли, она не прошла даже посвящение и сейчас похожа на белый лист бумаги, бери чернила да рисуй.

А значит, у него получится управлять ведьминой душой, и делать все, что вздумается.

После этой мысли возникла другая. А что собственно он хочет? Как планирует жить дальше свободным?

Лука с обидой зарычал. Сотни лет к нему не приходили такие мысли, сотни лет, когда главной задачей было выжить, продолжать влачить жалкое существование, не попасться на крючок магов и экзорцистов, а клеймо черных братьев над лопаткой каждый день безумно чесалось.

Совсем рядом раздался запах гари. Лука встрепенулся, посмотрел впереди и не поверил своим глазам.

Храм занялся снизу, горели двери, огонь быстро шел вверх, исполнял свой дикий танец у окон на первом этаже, покрытых толстым стеклом и испариной.

Лука по собачьи поджал хвост, хотелось выть, ведь в храме была ведьма, а вдруг ей не удалось выйти через черный ход?

Он подошел к входу в храмовый зал, принюхался, сквозь запахи дыма, гари, свечей и ладана различил знакомый запах девчонки.

Внутри. Она точно внутри! Что же делать?

Оглянувшись, Лука увидел фигуру святоши Афанасия рядом с двумя магами в черных пиджаках, тыкнулся носом ему в руку. Бесполезно.

Монах застыл, словно окаменел и только пересохшими губами тихо читал молитву.

Вот же, забери его навь!

Незнакомые маги смотрели куда-то в сторону.

Лука быстро зашел за церковную лавку и обратился в птицу, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Ведьма внутри горящего храма. Ведьма! Его шанс на свободу!

Марьяна нашла на заваленном церковными книгами столе икону, присмотрелась, пытаясь, понять, что чувствует отец Афанасий, глядя на лики святых.

Тревога на сердце никуда не исчезла.

За окном виднелся красноватый диск солнца, который уходил вдаль за горизонт к пурпурным облакам. На первом этаже раздавались тихие шаги и чьи-то голоса, а потом и они стихли.

Марьяна чувствовала себя неловко в этом большом странном здании, она собралась уже выйти наружу, но передумала, села на стул и прикрыла глаза от света ветхим листом, исписанным чернилами, от которого пахло древностью и пылью.

Сон накрыл ее тонкой незримой паутиной. Во сне она видела папу, с которым каталась по Неве на небольшой яхте и изучала взглядом закат. А потом внезапно стало жарко и тяжело дышать. Горло сдавило.

Марьяна проснулась и поняла, что храм горит.

Снизу раздавался противный треск, словно сотни насекомых рвались вверх под купол где она сидела на ветхом стуле, вытянув ноги и растеряно моргая.

– Черт!

Пришлось быстро подняться, добежать до узкой лестницы, ведущей вниз.

Лестница уже занялась, от нее валил серыми клубами дым.

Она закашлялась, закрыла лицо рукавом платья и медленно начала отходить назад, глядя, как огонь поднимается к ней, тянет свои мерзкие пропитанные жаром щупальца.

Казалось, что ожил её ночной кошмар. Всего пара секунд и ветхий шкаф рядом тоже загорелся. Быстро и беспощадно.

Марьяна оцепенела, представила, как Динка стояла также в заброшенном доме, окружённая яркими огнями, маленькая, беззащитная, а пламя тянулось к ней голодными жуткими руками мертвеца.

Комната быстро наполнялась дымом, и Марьяна снова закашлялась, запоздало подумала о том, что надо идти к окну и звать на помощь.

Кто-то схватил ее за плечи. Кто-то не такой горячий как бушующее пламя, а потом все померкло.

Марьяна открыла глаза, сидя на стуле у подоконника, рядом с ней по-собачьи склонившись и согнув одно колено, стоял юродивый помощник отца Афанасия.

От жара путались мысли.

– Лука? – Она протянула к нему руку, и Лука крепко схватил ее ладонь. – Ты что здесь делаешь? Как ты попал в горящий храм?

– Через окно, – спокойно произнес Лука, – обернулся в птицу и прилетел.

Только сейчас ей стало заметно, что юродивый не улыбается, смотрит внимательно, серьезно, и глаза у него умные и злые. Не будь повсюду огня и дыма, Марьяна попыталась бы уйти от этого странного незнакомца.

– Я демон из нави, – продолжил он, не дожидаясь вопросов, – предлагаю тебе сделку, ведьма, заключи со мной контракт и раздели кровь, тогда помогу тебе спастись.

Марьяна открыла рот и закрыла снова. От дыма начинали слезиться глаза. Спасительное окно было близко. Вот только прыгать слишком высоко.

– Ч-что от меня нужно? – Спросила она непривычным хриплым голосом. а потом, прокашлявшись, продолжила. – Демон? Контракт? Ты ведь не заставишь меня служить тебе?

Лука качнул головой, затем оттянул футболку, показал черное клеймо с крестом над лопаткой.

– Я стану свободным, ты выживешь, сделка, выгодная нам обоим, никто никому не служит. Ну, – он нахмурился, – согласна?

В этот миг раздался грохот, горящий шкаф развалился и одна из досок упала прямо у ног Марьяны, заставив сжаться от страха. Не было у нее времени на сомнения и раздумья. Жаль.

– Согласна, – прошептала она и снова почти отключилась, наблюдая как Лука берет ее за руку, делает тонким лезвием карманного ножа надрез, затем кладет ее ладонь в свою окровавленную и что-то шепчет.

Дым щипал глаза, а воздуха в легких совсем не осталось.

Последним что Марьяна видела, было лицо Динки, стоявшей посреди огня, бледное торжественное. Она смотрела на Марьяну и укоризненно качала головой.

Лука схватил ведьму и прыгнул из окна, на миг ему показалось, что в сумрачном небе падает звезда, оставляя за слабый призрачно белый хвост.

Когда ноги коснулись земли, он почувствовал странную слабость, под лопаткой предательски зудело и жгло, словно кто-то невидимый сдирал под плечом кожу. Похоже, клеймо сходило.

Он выдохнул, взглянул на обмякшее тело девчонки в своих руках, затем убедился, что та дышит, а значит, все в порядке.

Где-то далеко и высоко загрохотал гром, и словно в противовес ему совсем рядом раздался голос:

– Ты кто такой?

Лука обернулся и увидел двух магов в пиджаках, тех самых, что еще недавно спорили с Афанасием. Наверняка им удалось заметить, как он спрыгнул из высокого церковного окошка вниз.

Лицо обдало жаром от горящего храма, и Лука сделал шаг назад.

– Ты кто такой?! – Громче спросил второй маг и добавил. – Отвечай!

Думать было тяжело, после ритуала усталость сжимала виски тисками: «Ну вот, опять попался, прямо как в тот день, когда толкько-только вышел из нави и встретил клятых черных братьев».

Вспомнилась безумная радость, чувство свободы, растекавшееся по телу, когда он нашел путь из сумрачного мира в мир людей, очутился на большой кривой дороге среди бурьяна под дождем рядом с белой церковью, и тут же услышал мерзкий низкий голос черного брата:

– Ты кто такой? Человек или колдун? Чую в тебе нечистое, значит демон.

Руки брата схватили его за плечи, а на запястьях Луки тут же оказались наручники из освященного серебра.

Нет, он не попадется дважды.

Забарабанил дождь. Один из магов подошёл ближе, Лука понял, что после контракта с ведьмой оставленное братьями клеймо сошло, и теперь клятым чароплетам видна его демоническая сущность.

– Де…. – Договорить маг не успел, Лука не стал медлить, произнес заклинание, выученное по колдовской книге, ладонь его окутало белое сияние, которое взметнулось вверх и задело руку колдуна.

Время будто остановилось. Вспышка света, маг охнул и начал медленно падать прямо в руки напарника.

Лука ринулся вперед, быстро перепрыгнув через забор к аллее из деревьев местного парка, туда, где можно спрятаться, запутать следы и спокойно дождаться ночи.

Ночью легче сбежать из города. Он бы обратился в пса, слился с черными тенями деревьев, но ведьма в его руках мешала.

Марьяна лежала ни живая, ни мертвая и только тяжело дышала. От этого на сердце стало тоскливо, а вдруг она умрет, не переживет ритуал?

Все-таки заклинание рассчитано на инициированную ведьму.

Что будет с ним тогда? Вернется ли клеймо?

Где-то вдали завыла собака, Луке захотелось завыть в ответ, долго и протяжно.

Он добежал до древесных зарослей, опустил ведьму на траву, спиной прислонил к дереву. Прислушался: тихо, так тихо, словно перед ним не парк, а кладбище, словно все вокруг застыло, и даже свет луны исчез за облаками. Единственным ярким пятном был догоравший вдали храм.

Лука легко ударил ладонью ведьму по щеке и прошептал:

– Открой глаза.

И та открыла, судорожно вдохнув прохладный воздух. Пришлось закрыть ей ладонью рот, а то вдруг закричит, и клятые маги снова появятся за спиной.

Но она молча смотрела на него, в глазах девчонки стояли слезы.

Ведьма жестом попросила Луку убрать ладонь, он нехотя подчинился.

– Ты демон, да? Я заключила сделку с демоном? – Никаких и укоров, и долгих прелюдий о том, зачем он, сатанинское отродье, принудил ее к ритуалу, сотворил темные чары и поделил жизнь на до и после.

Лука кивнул. Ведьма- лишь устало сказала:

– Отведи меня к маме, домой.

Лука нахмурился и качнул головой:

– Не могу, нас с тобой видели маги, они не отпустят…

Марьяна ударила его кулаком по плечу:

– Отведи меня домой, быстро! Мама никому ничего не скажет, или я сотворю с собой что-нибудь и придется тебе искать другую глупую девчонку!

Они уставились друг на друга, Лука думал и хмурился, ведьма злилась, он чувствовал ее злость и страх, обиду, тоску. Неужели – последствия контракта? Как непривычно и странно, Луке хватало собственной злости и досады.

Слухи средь колдовских дворов разносились быстро, наверняка через пол часа глава красных соберёт шабаш, к утру его будут искать все вплоть до местных псов.

– Хорошо. Но за твоим домом могут следить. Многие колдуны и ведьмы хотят заключить со мной сделку, и ты для них сейчас помеха.

Марьяна в ответ лишь мотнула головой. Упрямая и упертая как деревенская коза! И все же лучше не ссориться с ней сейчас, пока связь хрупкая, как фарфоровая чашка.

Лука схватил Марьяну за руку, помог подняться и обратился в ворона, отдал ей свою куртку с капюшоном. Пусть все в округе думают, что девчонка вышла прогуляться одна по парку.

Если бы Лука верил в бога, то прочитал бы молитву, но он не верил, лишь хищно смотрел на одиноко бредущую ведьму неудобными птичьими глазами и указывал ей дорогу, облетая окрестности, проверяя, нет ли где клятых колдунов.

Идти Марьяне пришлось окольными путями, пробираться к дому в частном секторе через заросли деревьев, сквозь колючие листья малины.

Наконец, они дошли до скромного деревянного забора, спрятались за большим кустом и стали наблюдать за скромным домом: всего один этаж, окно горело только на кухне, и там виднелся женский силуэт,

Лука подлетел к окну, послушал.

Тихо. Хозяйка лишь всхлипывала.

Ему удалось обнаружить пару колдунов совсем рядом у проселочной дороги, но они о чем-то оживленно спорили и не обращали на него внимания.

Марьяна постучала в дверь, не дожидаясь сигнала Луки. Вот же дурная ведьма! Не понимает опасности, не думает о том, что теперь маги с радостью её убьют, лишь бы получить себе демона.

– Мама!

– Марьяночка!

Лука залетел в окно, сел на стул и обратился в человека. От умильной сцены обнимавшихся ведьм хотелось закатить глаза. У него самого не было родственников, за всю долгую жизнь Лука помнил лишь навь, где бродили другие демоны, нечистые духи и призраки, мечтавшие его убить, черных братьев с их острыми кольями и крестами, опостылевшие церковные своды в мире людей.

А больше ничего и не было. Он появился в нави с клинком в руках, понял, что выглядит как человек, вокруг него клубился густой плотный туман, да мерцали глаза бестелесных призраков. Что было до этого? Неизвестно. Никто в мире людей не знал, откуда появляются демоны.

Лука брел вперед, не разбирая дороги, когда испытывал голод убивал других демонов или мавок, благо сил в нем много.

А сейчас он как последний дурак наблюдал, как одна ведьма сжимает в объятиях другую с такой силой будто хочет задушить. Тьфу, противно!

– Марьяночка, живая! Мне сказали, что тебя спас из пожара демон, что тебя ждет на беседу глава, и я должна сообщить дозорным магам, если ты придешь.

– Не говори никому, мам, – тихо шептала Марьяна, – мне пришлось вступить в сделку с демоном.

Мать Марьяны сдавленно охнула, немного помолчала, тяжело дыша и глядя в одну точку потом тихо сказала:

– Не скажу, я ведь не дура, – и хмуро уставилась на Луку, поспешно отпустив дочь, будто стесняясь их близости. В глазах женщины промелькнул недобрый огонек, ее рот скривился, будто в маленькой комнате стоял огнедышащий змей:

– Ты…Из нави пришел? Выглядишь как человек. Давно в нашем мире?

Лука пожал плечами:

– Больше двухсот лет.

Она тяжело вздохнула, нервно теребя край блузки и проворчала:

– Демоны питаются кровью, такие слухи ходят, – и снова пристально на него взглянула

Ему пришлось натянуть улыбку, поднять ладони вверх в примирительном жесте:

– Я не планирую убивать и есть вашу дочь, мы связаны контрактом, – Лука показал ладонь, на которой в месте пореза виднелся небольшой ровный шрам в виде полумесяца, точно такой же был на руке Марьяны.

На несколько мгновений повисла тишина, мать Марьяны подошла к нему с недобрым блеском в глазах, похожая в синей домашней юбке на разгневанную русалку.

– Знаю, что такое колдовской контракт. – Она втянула носом воздух и схватила его за руку, будто на что-то решившись. – Обещай… Обещай что защитишь мою дочь! Ее жизнь теперь от тебя зависит! Ты привел в наш дом беду, ты…Поклянись!

Лука стиснул зубы. Будь его воля, схватил бы девчонку и покинул бы чужой дом навсегда, но там за кирпичными стенами наверняка ждут маги красного двора, которые объявили охоту на демона. Мать Марьяны может помочь, он понимал это шестым чувством.

Возможно у старшей ведьмы в шкафах припрятано несколько сюрпризов для нежданных гостей.

– Клянусь, – он протянул руку и взглянул исподлобья, почувствовал, как его пальцев касается теплая женская ладонь, и запястье обвивают полупрозрачные красноватые нити колдовской клятвы.

Ведьма кивнула и снова посмотрела на дочь с тоской и грустью, словно на что-то решившись:

– Помнишь, Марьяночка, говорила я тебе, что бабка твоя водила дружбу с Баженой из лютого двора, той самой изгнанной колдуньей, наказанной верховной и запертой в нашем лесу, как в тюрьме. – Она подошла к маленькому настенному шкафу и достала оттуда медальон, отливавший золотым в свете лампы, затем надела его на шею дочери.

Медальон звякнул. Марьяна побледнела и кивнула. Выглядела она неважно: испуганная и взъерошенная, похожая на жертву урагана.

– Помню, зачем ты дала мне эту штуку?

Мать дотронулась ладонью до ее щеки:

– Бажена ценила твою бабку и поклялась помочь любому чародею из нашего рода, если будет нужда, принять в свой дом и встретить как гостя. Она подарила медальон в знак колдовской клятвы, что передается из поколения в поколение и ждет своего часа.

Раньше мы не ходили к ней в гости, боялись гнева Миросалавы, а сейчас, когда глава для тебя стала угрозой, терять нечего

Марьяна отпрянула и вжалась в стену.

– Ну что ты говоришь, я не пойду в лес! Это же смешно! С магами красного двора мы договоримся. Если им нужен демон, пусть забирают, зачем мне этот долбанный контракт!

Лука поймал ее злой взгляд и отвел глаза. В груди закипала злость: «Вот дура! Неужели не понимает, что ее жизнь сейчас висит на волоске! Демоны сильны и живучи, а девица из ведьминого рода похожа на росток полевой травы, любой может оторвать да растоптать».

Мать Марьяны обреченно отвела взгляд, всхлипнула:

– Пойми, доченька, чтобы разорвать вашу связь, надо убить или тебя, или демона – это самый верный способ. Демон нужен главе нашей, не зря она ищет с тобой встречи. Мирослава давно мечтает заполучить демона в слуги.

Где-то за окном раздался шорох. Лука вздрогнул, покосился в сторону раскинувшихся в ночи ветвей яблони. Сколько у них осталось времени на глупые сантименты?

Он старался не злиться, мысленно повторяя: «Ничего, что девчонка глупая и вздорная, зато ей можно управлять, гораздо хуже опытная ведьма или чароплет, которые быстро превратят своего демона в раба и удобное оружие.

А вдруг он не подходит главе красных Мирославе? Да кого это остановит, клятая колдунья найдет способ привязать демона к себе, подчинить и снова лишить воли».

– Хочешь сказать, меня убьют из-за него? – Марьяна пальцем указала на Луку и покачнувшись села на стул.

– Да, доченька, – старшая ведьма всплеснула руками и принялась метаться по комнате, доставая вещи из шкафов, – но ничего, все будет славно, я все продумала, благо что есть Бажена в лесу, спрячетесь там.

В рюкзак полетела теплая одежда, кружка и термос.

– Мирослава не пойдет в лютый двор, они с Баженой враги, а у тебя есть колдовская клятва от лесной ведьмы, данная моей матери. Вас встретят как гостей, будете жить, не зная горя, пока ты, Марьяночка, не окрепнешь.

– Мама… – в глазах Марьяны стояли слезы

– Я положила в рюкзак все, что нужно.Ну, не плачь! Или лучше плач, доченька- Мать подошла к ней и обняла за плечи.

– Мама, пошли с нами.

В тот же миг кто-то заколотил в дверь. Ведьмы вздрогнули. Старшая сунула дочери рюкзак и расправила плечи, потускневшим голосом сказала:

– Демон, бери Марью и бегите в лес, я задержу магов.

Второй раз повторять не пришлось. Лука схватил девчонку, на ходу обращаясь в волка и выпрыгнул в окно

– Мама…Мама, – бормотала она, вцепившись в рюкзак.

Лука толкнул ее в плечо и процедил:

– Садись на меня и крепко держись за шею, назад не оглядывайся.

Она оказалась не совсем глупой и покорно села, сжала пальцы на волчей шее, так что стало больно.

Дом озарился вспышками света, раздались голоса, запахло магией.

– Мама!

– Держись! – Проревел он и ринулся прочь, привязав девчонку к себе простым колдовством из чародейской книги.

Лука бежал вперед за ограду, потом по большой дороге с раскисшей после дождя грязью, мимо участков с домами и завывавшими в будках псами, мимо кустов с невкусной малиной навстречу похожей на серп луне.

Внезапно в памяти всплыли слова песни:

Лети-лети в небо цвета студеной воды

Лети в ночь прочь от мирской суеты.

За ними гнались клятые маги, мечтавшие заполучить Луку в слуги, он чувствовал это -

отголоски враждебной магии.

«Не дождетесь!»

И он бежал, почти летел, пересекал улицы и серые каменные постройки, пыльную дорогу с деревьями по бокам, спешил к черной речке, за которой темнели верхушки осин и сосен, к лютой ведьме, что должна встретить их как гостей, подальше от церквей с золотыми куполами и прошлой постылой жизни.

Он был почти свободен и беспечно рад этому новому чувству.

Ведьма на спине притихла и только прерывисто дышала.

«Свободен!» – С этой мыслью Лука забежал в лес, прошелся мимо деревьев по колючей траве и нашел небольшую узкую тропинку.

– Стой, я слезу, – пробормотала Марьяна и ослабила хватку.

В тот же миг среди ночной тишины и извилистых веток у него возникло странное чувство. Лес словно закрылся за ними, деревья зашелестели на ветру, казалось, что колючие кустарники перекрыли дорогу назад, и в чаще раздались заунывные порывы ветра:

– Фьюююю

Марьяна вздрогнула, чихнула.

– Стремный лес, никогда не думала, что снова окажусь здесь.

Лука обернулся в человека и пожал плечами. Лес ему тоже не нравился, было тишине деревьев нечто зловещее и колдовское. Это был ведьмин лес, окутанный вековыми чарами пленницы, живущей здесь как в тюрьме.

– Отвернись, я переоденусь, – Марьяна одернула подол легкого платья, зашла за дерево и со злостью кинула на траву рюкзак. Звук отддался эхом Лука повернулся к колючему кустарнику, который в ночной темноте выглядел почти черным, цвета потускневшего малахита, которым украшали дорогие иконы.

Он вздохнул. Девчонка не разревелась, не стала корить Луку и совершать глупости. Хороший знак.

Если выбирать между церковными куполами и лесом, между рабским клеймом и относительной свободой, то Лука определенно выбирал второе, вот только высокие деревья, обступившие узкую тропинку, сейчас казались ему молчаливыми стражами в темнице.

Он надеялся, что не совершил глупость и не променял одну тюрьму на другую.

– Длани, – шептал отец Афанасий и крестился, – святые длани!

Он шел по колючему бурьяну к черной речке, сжимая в руках рюкзак, одетый как обычный путник в удобные штаны, свитер и куртку. Ни привычной монашеской рясы, ни библии в руках – лес не простит неудобных одежд, кусты крапивы и репей превратят монашескую рясу в кусок рваной ткани.

– Длани, – ноги ступили на шаткий мост, который тут же скрипнул.

Афанасий нахмурился, но все же продолжил путь.

Он наконец-то решился зайти в клятый лес, дождаться, когда ночью граница с навью станет совсем тонкой и пересечь ее, еще раз попытаться найти тех, кто дорог.

Холодный ветер ударил в лицо, защекотал ноздри.

Говорили, что лес опасен, что ведьма, живущая в нем, давно сошла с ума, и Афанасий боялся нечистого леса вплоть до этого клятого вечера, когда маги сожгли храм, когда он увидел, как Лука летит из храмового окна вниз, а на руках у него Марьяна.

Неужели это то самое знамение?

Не святое откровение, а темные колдовской знак в виде демона и ведьмы, которую Афанасий чуть не приговорил быть сожжённой из-за собственной безалаберности.

–Длани!

Нужно переключиться, не думать о бедной Марьяне, лучше о Луке, безбожнике, претворявшимся блаженным, скрывавшим свою бесовскую природу.

Афанасий сжал лямку рюкзака.

Внутри лежали осиновые колья, серебряные пули с пистолетом, тонкие путы с волосами невинной девы – все, что поможет ему отпугнуть нечисть.

Он дошел до середины моста и прикрыл глаза, мост качался, голова кружилась, хотелось поскорее оказаться на заросшей травой земле.

Шаг, другой, и вот его ноги уже ступили на рыхлую холодную почву.

Остаток пути Афанасий прошел чуть ли не бегом, не оглядываясь, не вспоминая длани.

Остановился он только за высокими осинами, ведущими к узкой тропинке, оглянулся, реки больше не было видно

– Ну вот я и в лесу.

Стало тихо, неуютно и слишком прохладно, деревья окутал туман, и монах зябко поежился.

«Сейчас бы за стол, да выпить чаю».

Вспомнилось, как давно чуть ли не в прошлой жизни он сидел за вытянутым накрытым белой скатертью столом.

Рядом суетились братья, одни смеялись, шутили, говорили, что устроили свое тайное вечере, другие ставили на скатерть баранки да варенье. На улице смеркалось, а на душе было так уютно.

Отец Матфей скромно поставил кувшин с красным вином – «кровь господню», как говорилось в библии.

– Завтра держим путь в Новгород, – он с улыбкой хлопнул Афанасия по плечу, ты готов?

– Конечно, – Афанасий сдержано улыбнулся. Его молодое сердце два года назад познало веру, и он всей душой стремился подарить это благодатное чувство всем неразумным русским людям, показать, что единый бог – истинный, а их уродливые статуи Перуна и Сварога надлежит сжечь, очистить землю святостью.

Отец Михаил сел рядом, за ним последовали остальные, и чаепитие под лучами заходящего солнца в уютном тереме, где приютил их Псковский князь началось.

Это действительно стало их тайным вечерем, рядом с Новгородом братьев ждала ловушка, змеиное логово, из которого выбраться не удалось.

Афанасий вздрогнул, вспомнился глухой голос Матфея, его слова: «Трусость – худший из грехов».

И на душе стало горько, словно все беды и горести навалились на него разом, и даже святая вера не смогла бы исцелить почти окаменевшее сердце.

– Полно брат,

Услышав знакомый голос, он резко поднял голову и увидел в лесной чаще полупрозрачного Матфея. Матфей улыбался и смотрел на него, как смотрят взрослые на неразумных детей.

– Матфей, – Афанасий пошел за ним вперед, – Матфей! – но образ образ исчез, растворился среди тумана надвигавшейся ночи.

Осталась только узкая тропинка да деревья, похожие на безмолвных стражей, охранявших путь, одинокое карканье вороны да запах сырости.

– Длани, – монах пнул камень и сжал лямки рюкзака, подумал: «Граница с навью здесь совсем тонкая. Не зря говорят, лес проклят и давно стал одним из мест, где навь с ее нечистой силой видны почти как на ладони».

Афанасий не заметил, как лес стал совсем темным и беспросветным, он искал место для привала. В планах был поход в навь следующей ночью, когда настанет полнолуние, а после…после надо будет выйти из леса и заняться поисками нового пристанища, нового храма, если удастся найти Луку и расквитаться с ним, освободить мир от нечистого.