Глава 3

– Чарльза надо заставить отказаться от работы над «Проектом Уэллс», – заявил Чак. – Я решил, что лучший способ сделать это – обратиться к тебе.

Мэгги отхлебнула напиток, ощущая согревающий удар текилы.

Все казалось каким-то нереальным. Она сидит здесь, за ресторанным столиком, с одним из самых привлекательных мужчин на свете и обсуждает с ним план изменения будущего. Чак вознамерился вмешаться в ход истории и собственной судьбы, чтобы предотвратить замысел агентов «Мастер-9» по свержению правительства США.

– Почему именно ко мне? – сделала еще глоток Мэгги.

– Потому что задача очень трудная, – ответил Чак. – Путешествия во времени всегда являлись для меня чем-то вроде навязчивой идеи. Все, что тебе надо сделать – уговорить Чарльза вернуться в университет и получить степень доктора медицины. Соблазнить его, – то есть меня, – заманчивыми перспективами в исследованиях СПИДа. Убедить покинуть «Технологии» и вообще уехать из Феникса. А заодно уничтожить все его – мои – исследования и разработки вояжей в прошлое.

– Все равно не понимаю, – отрицательно покачала головой Мэгги. – Зачем я-то нужна? Почему бы тебе самому просто не рассказать Чарльзу обо всем произошедшем и не сагитировать его переменить сферу деятельности?

Чак помолчал, потом негромко заговорил:

– Потому что помню, как пылко мечтал переместиться в прошлое. Потому что сомневаюсь, что лояльности по отношению к президенту, чье имя он никогда даже не слышал, будет достаточно, чтобы заставить Чарльза отказаться от проекта. Да, более сотни человек погибли от взрыва бомбы, но я знаю, что он скажет: «Подумай о тысячах, которых можно спасти, если «Проект Уэллс» удастся воплотить в реальность». Он никогда не встречал никого из «Мастер-9» и поэтому не сможет уяснить всей опасности.

Мэгги посмотрела Чаку в глаза и поняла, что тот не договаривает до конца. Существовало еще что-то, что он держал при себе.

– Но почему именно я? Почему только я в состоянии до него достучаться?

Чак ответил не сразу:

– Потому что нас тянет друг к другу, – наконец тихо произнес он. – Я чувствую это прямо сейчас. Я почувствовал это в первый раз, когда мы встретились. И Чарльз ощутит то же самое, когда во вторник познакомится с тобой на вечеринке «Новых технологий».

Влечение. Он говорит о тлеющем сексуальном влечении между ними. Хочет использовать этот магнит, чтобы стянуть свое прошлое с проторенной дорожки. Если Чак действительно рассчитывает на ее помощь, стало быть, испытывает чертовски мощное притяжение.

Мэгги порадовалась, что сидит, потому что колени слегка ослабли. Крайне неприятно признавать, что и ее тоже к нему влечет. Каждый раз, когда встречались их глаза. Каждый раз, когда не встречались их глаза. Вожделение окутывало обоих, покалывая кожу и потрескивая вокруг, как провод под напряжением.

А ведь провод под напряжением может и убить, если не соблюдать осторожность.

В чем все-таки Чак просит убедить Чарльза? Уехать из Феникса. Уволиться из «Новых технологий». Неужели он ждет, что и она тоже покинет и Феникс, и «Технологии»? Неужели ждет, что она выйдет за него замуж? Нет, не за него – за Чарльза.

Бред какой-то.

– Почему ты называешь его Чарльзом? – спросила Мэг. – В смысле, ведь он – это на самом деле ты, только моложе.

Чак заерзал на сиденье, в тысячный раз за вечер, являя тем самым один из множества способов проскальзывания его бурлящей энергии сквозь трещины в самообладании. Мэгги уже хорошо знала, – даже после немногих встреч, – что Чак Делиа Крок не обладает терпением. Не любит сидеть на месте, не любит медленно двигаться. Однако его сила пылала глубоко внутри, и он, казалось, с неослабным вниманием впитывал каждое сказанное ею слово, неотступно следил за каждым ее жестом и движением.

На самом деле, даже немного пугало – ощущать себя объектом столь пристального внимания.

Каково это – заниматься любовью с этим человеком, полностью завладеть его мыслями и в чисто сексуальном контексте? Картинка высушила горло, и Мэг пришлось сделать еще один глоток.

– До недавнего времени… я имею в виду текущий год, – пояснил Чак, – никто и никогда не называл меня иначе как Чарльзом, – улыбнулся он.

Честно говоря, это был только намек на улыбку – легкая гримаса уголком рта, и все равно он стал выглядеть еще более красивым. Слава Богу, что Чак не одарил ее полноформатной улыбкой, обаяние которой, наверное, сразило бы Мэгги наповал.

– Но когда мы познакомились на той вечеринке, – продолжил Чак, – ты тут же решила, что Чарльз – это слишком официально, и стала звать меня Чаком.

– Подожди минуту… Я?

– Да. Ты оказала довольно сильное влияние на мою жизнь, хотя мы встречались всего несколько раз.

– Мы встречались? – подалась вперед Мэгги.

– После знакомства на приеме «Технологий», да, пару раз ходили на свидание.

– Всего… Один или два раза?

– В то время я решил, что мы не подходим друг другу, – невнятно пробормотал Чак, – поэтому не стал развивать отношения дальше дружбы.

Мэгги призадумалась.

– Но тогда ты был Чарльзом, ведь так? – с недоумением спросила она. – Я имею в виду, тогда в тебе было больше от Чарльза, чем сейчас, спустя семь лет. Раз тогда ты решил, что мы несовместимы, то с какой стати во вторник Чарльз станет думать по-другому? И чего конкретно ты от меня добиваешься? Эти разговоры о совместимости заставляют немного нервничать.

– Все, чего я хочу – чтобы ты встретилась с ним… со мной… с Чарльзом на вечеринке «Технологий» и пусть все идет своим чередом. Только на этот раз не уходи так быстро.

– Не уходить? – моргнула Мэгги.

Чак снова забарабанил пальцами по столу, и она ясно увидела, как он вдруг услышал нервическую дробь и заставил себя замереть.

– Да, – сказал он. – Именно ты прекратила наши отношения.

Мэгги засмеялась. Полный абсурд.

– Так… Теперь мы обсуждаем по-настоящему невероятные события. Путешествие во времени... кажется, я начинаю тебе верить, но это… О-хо-хо… Ты утверждаешь, что это я тебя бросила. Умопомрачение какое-то. С какой стати? Ты бесподобный, необычайно привлекательный, вежливый… выглядишь социально адаптированным, не слишком эксцентричный, если не считать того, что предсказываешь преступления и постукиваешь пальцами. Конечно, над твоим чувством юмора следует немного поработать, но ты и без меня это знаешь. Скрытный, но выглядишь достаточно уверенным. А, ладно, может, тебе стоит постараться и стать чуть-чуть дружелюбнее… может, попрактиковаться растягивать губы в улыбке перед зеркалом по несколько раз в день. И, кстати, о зеркале, ты давно в него смотрел? Ты великолепен, Чак. Двадцать баллов по десятибалльной шкале. Короче – ты само совершенство, но я тебя бросила. Что-то не вяжется, парень.

– Но это правда.

– С твоей точки зрения, – продолжила Мэгги. – А вот я думаю по-другому. Я из тех, кто всегда цепляется за отношения, до последнего надеясь на счастливый конец. И... ох, прошу тебя, посмотри на меня чуть внимательнее. Может, здесь темновато? Ты постоянно намекаешь на мгновенно вспыхнувшую животную страсть, на это дерьмо о любви с первого взгляда, но – поверь, я точно знаю, – я не тот тип, в которого влюбляются с первого взгляда. Посмотри на меня. Я просто… не такая.

– Извини, но ты неправа, – холодно возразил Чак. – Сама-то давно смотрелась в зеркало? Ты редкостная красавица, Mэг. На этот раз я, черт возьми, заставлю тебя в это поверить.

– О, я тебя умоляю, – закатила глаза Мэгги.

Чак наклонился вперед, искры в его глазах разгорелись ярче:

– Да одного только вожделения хватило бы, чтобы держать нас вместе в течение многих лет, но ты не согласилась.

– Ты точно ни с кем меня не перепутал? – упиралась Мэг. – Потому что это звучит совершенно неправдоподобно.

– Я помню, что ты тогда сказала.

Чак откинулся на спинку стула и принялся перемешивать лед в стакане, язык тела вдруг продемонстрировал отчужденность и замкнутость. Он взглянул на собеседницу мельком, по большей части не сводя глаз с содержимого своего бокала.

– После нескольких свиданий, ты заявила… Как бы точнее передать? Что не заинтересована в физической близости с эмоционально закрытым мужчиной, с человеком, который даже не заикнется о каждодневных жизненных проблемах, не говоря уж о своих чувствах.

– Это на меня похоже, – признала Мэгги.

Вдруг все это правда? Чак соблазнительный, умный, чертовски сексуальный, но уж точно не слишком сердечный, явно не «белый и пушистый». Даже уровень доверия, необходимый для этого разговора, явно тяготил его… Мэгги ясно видела это по тому, как он старался не встречаться с ней глазами.

– Есть еще кое-что, что заставляет меня сомневаться, сумею ли я все сделать правильно, – тихо сказал Чак. – И все же прошу тебя на этот раз быть снисходительнее.

Потом заставил себя улыбнуться:

– После семи лет дружбы я очень хорошо знаю тебя, Мэг. Знаю, что ты меня не хочешь. Если бы я смог придумать другой способ остановить самого себя, не прибегая к твоей помощи… – печально покачал головой он.

Я очень хорошо знаю тебя, Mэг.

Мэгги была потрясена. Сидит и разговаривает с человеком, который знает ее гораздо лучше, чем она его. Насколько лучше? Пришлось подкрепиться глотком спиртного.

– Так, – выпалила она, сделав глубокий вдох. – Скажи мне честно. Я когда-нибудь спала с тобой… в будущем или прошлом?

И закатила глаза:

– Вау, прям как в «Сумеречной зоне»[3].

– Нет, мы никогда не занимались любовью, – серьезно и спокойно ответил Чак.

Но он желал ее. И слова не нужны – вожделение явно сверкало в глазах. Его все еще тянуло к ней.

– Мне пора домой, – поставила точку Мэгги. – Думаю, мои мозги впитали столько странностей, что всю ночь придется переваривать.

Она встала, но потом остановилась и взглянула на Чака:

– У тебя ведь есть где переночевать сегодня ночью?

– Вряд ли это приглашение, – одарил ее Чак одной из своих фирменных полуулыбок.

– Даже не мечтай, – почти истерично засмеялась Мэгги. – Но если тебе нужны деньги, чтобы снять номер в мотеле…

– Все в порядке. Я знаю, где Чарльз хранит еще одну банковскую карточку, так что легко получу наличные.

Потом нерешительно спросил:

– Можно зайти к тебе домой?

– Лучше не надо.

– А позвонить завтра?

– Ладно. Позвони.

И Мэгги поспешила прочь.


* * * * *

Сроки сдачи трех разных проспектов приближались с космической скоростью, но Мэг никак не могла сосредоточиться.

Не могла перестать думать о Чаке.

Его россказни – полный бред. Путешествия во времени. Секретное агентство со своими планами по свержению правительства. Чушь собачья.

И все-таки Мэгги осознавала, что верит небылицам.

Понимала, что, сидя перед компьютером, уплывает прочь от неотложной работы, размышляя вовсе не о брошюрах, а о молящих глазах. О том, как Чак смотрел на нее, словно она стакан с водой, а он умирает от жажды.

Влечение к этому субъекту – полное безумие. Если все рассказанное Чаком правда, то он из будущего, а значит, не принадлежит этому времени. Здесь присутствует только какая-то его часть. Если он не сможет вернуться в свое время, – а именно этого он и опасается, – вероятно, ему придется искать себе место в этой жизни и… А если все рассказанное ложь, если все это какая-то гигантская афера или мошенничество, что ж, значит, она дважды дура.

Нет, надо придержать эмоции. Друзья. Мэгги твердо вознамерилась приложить все усилия, чтобы они остались только друзьями.

Она крепко зажмурилась, пытаясь изгнать картину, как совершенно голый Чак стоит в ее дворе.

Еще труднее забыть глубину манящих карих глаз.

Не сумев написать ни единого внятного предложения, Мэгги схватила сумочку и ключи от машины и направилась в «Новые технологии». Надо собрать нужные материалы, и раз уж сочинительство забуксовало, можно сделать это прямо сейчас.

Что конечно же не имеет ничего общего с желанием еще разок взглянуть на человека, которого Чак назвал Чарльзом. Мэгги вовсе не собиралась совершить такую глупость, как шпионить за молодым Чаком.

Повернув на парковку «Технологий», Мэгги сразу увидела его. Чарльза Делиа Крока. Тот сидел за рулем блестящей белой «Хонды», нацепив на нос солнечные очки, и как раз притормозил перед выездом со стоянки.

Когда он взял вправо и направился в сторону Скотсдейла, Мэгги быстро развернулась, взвизгнув шинами на разогретом асфальте, и последовала за ним.

Сумасшествие. Уж точно не «сбор документов».

Между ними вклинились две машины. Отлично. Опасаясь, как бы Чарльз не заметил слежку, Мэгги слегка приотстала, когда он сделал еще один правый поворот и въехал в исторический центр Скотсдейла, заполненный магазинчиками, кафешками и четырехзвездочными ресторанами.

Современные Феникс и Скотсдейл были застроены огромными торговыми центрами, внутри которых покупатели ограждены от раскаленного пекла жгучего солнца при переходе из магазина в магазин. Но и древняя часть города, идя в ногу со временем, обзавелась кондиционерами, как любой маленький американский городок. Тротуары, невзирая на жару, заполнены туристами и обычными в обеденное время толпами деловых мужчин и женщин.

Чарльз припарковался на улице, Мэгги сделала то же самое, поставив машину на некотором расстоянии. Он пешком направился к лавочкам и ресторанам, Мэгги побежала, чтобы не отстать, когда он исчез за углом здания.

Полуденное солнце палило не по сезону, и даже короткая пробежка превратила ее рубашку в липкий сковывающий кокон. Свернув за угол, Мэгги с облегчением углядела Чарльза, черноволосая голова которого на добрых четыре дюйма возвышалась над толпой. Он пересек улицу и вошел внутрь модного на вид маленького ресторанчика под названием «Забегаловка папы Джона», потом уселся за столик возле окна.

Мэгги старалась не глазеть слишком явно, поэтому изобразила заинтересованное изучение витрины с бижутерией и искусными изделиями коренных американцев, время от времени оглядываясь через плечо на ресторан.

Потом увидела, как к Чарльзу подошел официант и вручил беспроводной телефон. Чарльз поговорил, потом передал трубку обратно с явно недовольным лицом. Что-то сказал официанту, показывая на свой стол, тот кивнул и удалился с лишним столовым серебром и фужерами. Не надо обладать детективными способностями Шерлока Холмса, чтобы понять, что по телефону Чарльзу сообщили об отмене встречи за обедом.

Мэгги наблюдала, как Чарльз взглянул в меню и быстро сделал заказ, казалось, без особого внимания к тому, что собирается съесть.

Мэг перешла улицу, желая подобраться поближе и при возможности исследовать объект. В конце концов, она никогда не видела Чака и Чарльза в одном месте и в одно время. Вполне вероятно, что оба – это одно и то же лицо.

Потом импульсивно потянула дверь ресторанчика и вошла внутрь.

Чарльз сидел за столом, не обращая внимания на суету вокруг, и что-то писал в маленьком блокноте.

Отмахнувшись от поспешившего к ней официанта, Мэгги глубоко вздохнула и направилась прямиком к Чарльзу, рассчитывая на то, что придумает правдивое оправдание, когда придет время открыть рот.

– Привет, Чак, – сказала она, скользнув на стул рядом.

Он изумленно вздернул голову.

В глубине души Мэгги все еще надеялась, что все это один огромный дурацкий розыгрыш. Сейчас он взглянет на нее, застенчиво улыбнется и признается, что Кэти, соседка Мэг по комнате в колледже, принудила его сыграть эту глупую шутку.

Но в глазах Чарльза не мелькнуло абсолютно никакого узнавания. Ни малейшего.

Господь Всемогущий, это Чак… и не Чак. Те же манящие карие глаза, тот же скульптурный нос. Только волосы короче и морщинки вокруг глаз и рта не так четко выражены. И выглядит моложе. Примерно на семь лет моложе, дошло до Мэгги. Ровно на семь лет моложе...

– Простите, – произнес Чарльз.

Такой же голос… глубокий сексуальный баритон с роскошным тембром.

– Не думаю, что мы... Мы знакомы?

Шрам. Тонкая линия, пометившая левую скулу прямо под глазом. Ее не было. Вернее, – что более точно, – отметина еще не появилась.

– Вообще-то, нет, – призналась Мэг.

Чарльз смотрел на нее с опаской, словно подозревая, что она немного не в себе, и на мгновение Мэгги почувствовала, что это вполне может быть правдой. Сидеть здесь, как ни в чем не бывало, разговаривать с ним, как ни в чем не бывало... Они ведь познакомились совсем не так. Чак рассказывал, что они впервые встретились на вечеринке «Новых технологий». Скорее всего, она все запутала и испортила, но теперь, оказавшись здесь, лицом к лицу с Чарльзом, Мэгги решила не уходить.

Мужчина ее очаровал. Это Чак сидел напротив. Но молодой Чак, без мрачно сжатого рта, без крепко стиснутых челюстей, без усталого отчаяния в глазах.

– За мной следят, – выпалила Мэгги пришедшую на ум отговорку, моля Бога простить ее за ложь, – какой-то совершенно жуткий парень… стоило мне обернуться, как я обнаруживала его прямо за спиной. Он разговаривал сам с собой, бормотал всякие странные вещи. Я увидела, как вы сидите здесь в полном одиночестве, и подумала, что возможно согласитесь мне помочь, притворившись, будто мы знакомы, или вы моя вторая половинка, или еще что-нибудь, чтобы этот псих оставил меня в покое раз и навсегда...

Чарльз слегка настороженно покосился в окно на многолюдную улицу под ярким солнцем.

– Он все еще там?

Мэгги повернулась и взглянула наружу.

– Я... не знаю.

Мэг всегда ненавидела вранье, и поразилась, что смогла так быстро сочинить трогательную историю, встревожившую серьезные карие глаза, смотревшие прямо на нее. Но нет никакой возможности поведать ему правду.

– Ну, на всякий случай, если он все еще следит…

Чарльз наклонился и легко поцеловал ее.

Поцеловал.

В губы.

Тпыми и мягкими губами, вкусными, как лимонад.

Мэгги была поймана врасплох, поэтому сумела только засмеяться.

Чарльз тоже хохотнул.

Его улыбка была невероятной, и Мэгги поняла, что никогда не видела, как Чак улыбается по-настоящему. Конечно, он старался – кривил губы в тщетной попытке изобразить улыбку, но ничего не получалось. Что-то случилось за последние семь лет, что заставило Чака забыть, как это делается.

– Может, стоит повторить, – предложил Чарльз, просияв. – Чтобы удостовериться, что тот парень, кем бы он ни был, наверняка получил недвусмысленное послание.

Чарльз еще раз начал наклоняться вперед, и Мэгги не дано было узнать, он просто дразнил или нет, потому что ее охватило временное помешательство, и она тоже подалась навстречу, сокращая расстояние между ними.

А потом он снова ее поцеловал. Не с той легкой нежной лаской, как в первый раз, а основательно и глубоко. Мэгги вздрогнула от потрясения, когда его язык ворвался в ее рот. Она была ошеломлена не самим поцелуем, а собственной реакцией: тем ликованием, с которым она отвечала, и, самое главное, тем, что хотелось целовать его снова, снова и снова…

Вечно.

«Должно быть, я спятила… никогда не вытворяла ничего подобного, никогда первой не целовала незнакомца, я точно сошла с ума». Но ведь он не чужой. Он так похож на Чака. На Чака, который еще не разучился улыбаться и смеяться.

– Ну, – выдохнул Чарльз, отпрянув, и посмотрел ей в глаза. – Да уж. Чертовски интимно. Наверняка следивший за тобой псих удостоверился, что ты не одна... Ты ведь одна, а?

Его глаза пылали расплавленной лавой. Мэгги видела следы того же огня во взгляде Чака, но тот постоянно старался скрыть эмоции, в то время как Чарльз, ничуть не смущаясь, демонстрировал свои чувства.

Мэгги откашлялась, выпрямилась и спокойно высвободилась из его рук.

– Угу, – подтвердила она, с трудом восстанавливая дыхание. – Вроде как. Одна.

Чак ведь рассказывал, что при первой же встрече между ними мгновенно вспыхнуло физическое влечение. Не обманул.

Чарльз зацепился за уклончивую формулировку:

– Вроде как?

Невозможно объяснить, что последние сутки – даже чуть дольше – она сражалась с безумным желанием завести роман с человеком, которым Чарльз станет через семь лет. К счастью, Чак позволил ей уйти.

– Как тебя зовут? – спросил мужчина.

– Мэгги.

– Мэгги, – ласково повторил Чарльз.

– Уинтроп, – уточнила она, увлажняя внезапно пересохшие губы кончиком языка. – Мэгги Уинтроп.

Чарльз протянул руку:

– Рад познакомиться, Мэгги Уинтроп.

Кисть у него была большая и теплая, с длинными изящными пальцами. Вместо того чтобы ограничится пожатием, как она ожидала, он поднес ее пальцы к губам и поцеловал тыльную сторону ладошки.

Мэг снова засмеялась, ведь уже зная в какого мрачного и опасного человека он превратится, никак не могла предположить, что Чарльз способен быть до такой степени галантным. И нежным. Настолько нежным, словно обладал огромным практическим опытом в использовании своей невероятно соблазнительной внешности, силу воздействия которой чертовски хорошо осознавал. Он снова улыбнулся, не выпуская ее руку.

– Я Чарльз…

– Делиа Крок, – закончила Мэгги. – Я знаю.

– Вот как? – на миг замер он.

– Ты работаешь в «Новых технологиях», – пояснила Мэг. – Я тоже. Вроде как.

– Что значит «вроде как»? – отпустил ее руку Чарльз.

– Я внештатный сочинитель. Только что подписала контракт с «Технологиями» на пару проектов, включая годовой отчет. Так что буду трудиться в компании в течение предстоящих нескольких месяцев, пока все не закончу.

Чарльз уселся на свое место, воззрившись на нее проницательным острым взглядом с легкой подозрительностью.

– Но у меня нет ничего общего с годовым отчетом. Так откуда ты меня знаешь?

– Видела тебя в офисе. Да еще и сплетни возле кофемашины...

Мэгги снова солгала. Хотя, скорее всего, на этот раз не так уж сильно. К гадалке не ходи – наверняка этого красавца постоянно обсуждают женщины за чашечкой утреннего кофе.

– Сплетни вряд ли правдивы, – засмеялся Чарльз, по-прежнему не сводя с нее глаз.

И хотя во взоре теплилось дружелюбие, Мэг поражали его хладнокровие и сдержанность. Потрясающе. С одной стороны, во взгляде явно пылало вожделение и сексуальный интерес, с другой – мужчина держался отрешенно, сохраняя эмоциональную дистанцию.

Мэгги вспомнила, что наблюдала подобную, хотя и не столь выраженную отчужденность у Чака, которую тот прятал под кипящей яростью, гораздо более слабой по сравнению с отчаянной потребностью все уладить.

Выплескивая нервную энергию, Чарльз – в точности, как Чак – забарабанил пальцами по столу, потом заставил себя прекратить. Этот жест присущ и Чаку, потому что Чарльз – это Чак. Или, вернее, некогда Чак был Чарльзом.

– Ты назвала меня Чаком, – вдруг вспомнил он. – Когда подошла ко мне.

– Я же знаю, что тебя зовут Чарльз, поэтому предположила, что уменьшительное будет Чак.

– Так меня никто и никогда не называл, только Чарльзом.

– Даже в детстве?

Что-то изменилось в его глазах, словно поднялся подъемный мост и с металлическим лязгом захлопнул внешние стены неприступного замка личного пространства.

– Да, – подтвердил он. – Даже когда был ребенком.

– Хм, никаких прозвищ? Вообще? – спросила она. – Да ладно тебе. Такого быть не может.

Очень хотелось расшатать фундамент этой крепости.

– А как же тебя называют женщины, когда вы в постели?

На короткий миг оборона ослабла, и Мэгги успела заметить искренние эмоции в его глазах – изумление и настоящее удовольствие от вызова. Затем верх взяло вожделение.

– Не помню, – пророкотал он. – Хочешь поэкспериментировать и выяснить?

«Я ступила на крайне опасную территорию».

Тем не менее, Мэгги не могла забыть сказанного Чаком – она встречалась с этим безумно сексуальным мужчиной, и, если бы он не решил ограничиться только физической близостью, сохранила бы с ним очень близкие отношения.

Мэг по-прежнему хотела от него большего.

– Могу я пригласить тебя пообедать со мной? – спросил Чарльз.

Мэгги отрицательно покачала головой, поглядывая на часы:

– Мне пора. В час у меня встреча.

Но вместо того чтобы встать, наклонилась вперед:

– Чарльз, расскажи о себе что-нибудь особенное, что-то такое, чего никогда и никому не говорил.

Он колебался так долго, так Мэгги уже решила, что ответа не дождется. Но ошиблась.

– Ненавижу морковный пирог, – признался Чарльз.

– Отвращение к морковному пирогу – твой глубоко личный секрет? – хихикнула она, чтобы скрыть разочарование.

– На самом деле, да, это так.

Мэгги, вставая, пожала плечами:

– Спасибо, что помог…

Он поднялся на ноги, и она в очередной раз поразилась высокому росту.

– Подожди…

– Мне действительно пора, – решительно направилась к выходу Мэг.

– Не оставишь мне номер телефона? Мне бы хотелось еще раз встретиться с тобой, Мэгги.

Она обернулась и посмотрела на Чарльза Делиа Крока.

– О, мы обязательно увидимся, – заверила она. – Даже не сомневайся.


Загрузка...