Косплей Сергея Юркина. Сакура-ян. (Часть вторая)

Лепесток пятый

Время действия: продолжение десятого августа. Вторая половина дня.

Место действия: Япония, Токио.

— Привет, принцесса! — раздаётся жизнерадостный голос Акиро в смартфоне, приложенном к моему уху. — Чем занимаешься?

— Работаю.

— Молодец! Ты уже знаешь новости?

— Какие?

— Император Акихиро подписал указ о награждении! СМИ уже об этом сообщили. Мы с тобою сейчас самые известные персоны Ниппон!

— Потрясающе! — с сарказмом отвечаю я.

— Недовольна? — уловив эмоцию в моём голосе, удивляется собеседник.

— У меня кое–что не получается с музыкой, — объясняю ему. — Поэтому. А так, конечно, довольна. Спасибо.

— Понятно. Что–то сложное?

— Нет, но никак не могу закончить. Стаф и подтанцовка тормозят, как только могут. Их больше интересует выяснение вопроса — химе я или одзё–сама, чем выполнение своих профессиональных обязанностей.

(«химе» — принцесса, «одзё» — «младшая принцесса», яп. прим. автора)

Акиро смеётся.

— И как правильно? — спрашивает он.

— Дзёо!

— «Королева»? Отличный выбор. Возраст только не совсем подходит.

— «Молодость — это недостаток, который быстро проходит», — отвечаю я чьей–то цитатой, вычитанной из интернета и интересуюсь: — Зачем звоните, Акиро–сан?

— Хотел сообщить тебе о новости, если ты вдруг её не знаешь, и поздравить с наградой.

— Поздравляйте, — милостиво разрешаю я.

— ЮнМи–сан, а знаешь, мне вдруг подумалось, что сделать это по телефону — как–то не соответствует уровню события. Это нужно делать исключительно в твоём присутствии. Давай встретимся?

— Мне работать надо.

— Вряд ли у тебя получится сегодня закончить. Уверен, в агентстве сейчас все просто ошеломлены изменением твоего статуса и ни о чём другом думать не в состоянии. Бесполезно от них чего–то требовать.

— Думаешь?

— Уверен. Дай им время до завтра на приведение мозгов в порядок. Потом продолжишь.

— Тогда я могу поработать сама. У меня с головой всё в порядке.

— У меня есть для тебя подарок. В память о сегодняшнем дне.

— Всё произошло неожиданно, и у меня нет сейчас для тебя подарка в память «о сегодняшнем дне». Мне будет неловко.

— ЮнМи, одно твоё присутствие рядом — лучший для меня подарок.

— Акиро, я тебе уже сказала, что думаю об отношениях. Поэтому, не делай меня настороженной.

— «Делать тебя настороженной»? Что это значит?

— Это значит — подозревать в тайных намерениях. Ты обещал.

— Но я хочу тебя увидеть! Разве это преступление?

— Я тоже чего–то хочу. Но для этого нужно работать, а не тратить впустую время на встречи!

— Ты строго относишься к себе, ЮнМи–сама. Хорошо, пусть это будет деловое свидание. В связи с изменившимися обстоятельствами нам нужно обсудить стоимость билетов на твой концерт. Это очень важно, потому что приближается момент начала их продаж, а окончательного решения по этому вопросу до сих пор нет. У меня есть несколько предложений, которые, уверен, тебе будет интересно услышать. Ты согласна встретиться?

Бли–ин… Акиро –хитрован бьёт в самое чувствительное место! Мне, действительно, архиинтересно! И этот «ошеломлённый стафф», «тормозящий» словно зомби. И в правду, скорее всего, ничего с него сегодня выжать не получится. Свалю сегодняшний простой на его не функциональность и поеду деньги считать. Приятно проведу время.

— Опять в ресторан? — спрашиваю я в телефон.

— А куда ты хочешь?

— На людей посмотреть. Что–нибудь увидеть.

— Хорошо, я понял. Когда ты будешь готова?

— В каком виде ты хочешь меня видеть?

— Я буду рад тебе любой.

— Акиро, не начинай. Иначе я останусь в агентстве.

— Понял. Когда тебя можно будет забрать?

— Через полчаса.

— О, ты очень быстра!

Чего тут «сиськи мять», особенно когда их нет? Оделся, да пошёл!

— Скажи, когда тебе будет удобно, — предлагаю я.

— Примерно… через час.

— Поняла. И давай договоримся — никаких подарков! Не хочу чувствовать себя неловко.

— Договорились! Жди меня через час.

— Жду!

«Так, — думаю я, разорвав соединение, — нужно сообщить начальству, что сегодня работ больше не будет, поскольку меня ждёт „очень важная встреча“. Если оно захочет, пусть само развлекает „прибалделый“ стафф на своё усмотрение. А мне — в душ и собираться. И этот Акиро… Ниппонец явно на волне эйфории, как я и предполагал. Опасно, однако. Может поверить, что круче его, — одна лишь Фудзияма и фиг разубедишь. Значит, Харуко–сан необходима. Однако следует с ней предварительно переговорить. Вдруг выяснится, что надёжи на неё никакой, и будет лучше мне остаться там, где я сейчас. Прикинуться перед Акиро мёртвым или больным. Но очень не хочется жертвовать разговором о ценах на билеты. Интересно, чего ниппонец ещё придумал? Чел в „теме“, может дельного посоветовать… Просто аж руки чешутся рассчитаться со всеми долгами, со всякими мудаками и, наконец начать жить в своё удовольствие! Мир большой, в нём много офигительных вещей, особенно для человека с деньгами, и если не пытаться „заглотить“ их все в один присест, то развлечений хватит до самой смерти. Это при условии, что я сейчас заработаю кучу бабла! Серёга, клювом не щёлкай! Всё идёт отлично, поэтому нужно быть особенно настороже!»

(несколько позже)

Уведя Харуко в место, в котором можно поговорить тет–а–тет, объясняю ей имеющуюся проблему, используя понятия и речевые обороты, присущие местным аборигенам.

— У меня есть миссия в этом мире… — говорю я своей внимательной слушательнице и вижу, как у неё шире распахиваются глаза.

«Ага, — удовлетворённо констатирую я, — идея добавить таинственности, но без конкретики, кажется, сработала. Девушка „клюнула“. Однако знай она, что „миссия“ — это про „разбогатеть и стать знаменитым“, наверное, не смотрела бы на меня с восхищением…»

— И Акиро–сан помогает её осуществить…

Ни слова ведь не соврал!

— Он потрясающий, высокоранговый мужчина, с которым у меня сложились прекрасные отношения. Но вся проблема в слове «мужчина». Не нужно тебе рассказывать о способности противоположного пола вытворять разрушающие вещи, стоит лишь ему взять в голову мысль о конкретной женщине…

Понимание во взгляде «шпиёнки».

— … Не хочу, чтобы Акиро–сан пострадал, если он вдруг поведёт себя незрело. Случись подобное, наши с ним отношения будет невозможно восстановить. Поэтому прошу тебя о помощи. Сможешь?

— Конечно, ЮнМи–сама! — с энтузиазмом обещает Харуко. — Скажите только, что я должна сделать?

— Не оставляй меня с ним наедине. Даже если станет требовать, чтобы ты ушла, не подчиняйся. Будь всегда рядом. У тебя есть своё начальство, вот и прикрывайся его приказами. Твоё неповиновение пойдёт на пользу всем: мне, тебе, а больше всего — господину Акиро. Поняла?

Харуко с готовностью трясёт головою, соглашаясь.

— Поняла, поняла, госпожа, — повторяет она.

— Точно? — с подозрением глядя на неё, спрашиваю я. — Я могу надеяться на твою преданность?

— Конечно, ЮнМи–сама! Верьте в мою верность! Сделаю всё, как скажете!

Мне приходит мысль, что разговор смахивает на принесение клятвы. И требуется какой–то жест или символ для его завершения, ну как точка в конце предложения.

Наклоняюсь и легко прикасаюсь губами к щеке Харуко.

— Аригато годзаимас, — отстранившись, благодарю я. — Мне очень приятно, что могу на тебя положиться. Ты замечательная, Харуко.

В ответ девушка смущается и слегка краснеет, но молчит, возможно, не зная, что сказать. И я тоже не знаю, нужно ли ещё дальше трындеть?

— Всё, мне нужно в душ и одеваться, — говорю я и командую: — Пошли!

— Да, ЮнМи–сама, — наклоняет голову моя верная телохранительница.

Уж не знаю насколько, вскрытие, как говорится, покажет. Но в данный момент я сделал всё, что мог, для своей безопасности и теперь могу смело ехать, решать финансовые вопросы. «Долги раздам — и свобода нас примет радостно у входа»! Юх–хе!

(позже. Незадолго до появления Акиро)

— Харуко–сан! — восклицаю я, привлекая внимание девушки. — Скажи, как я выгляжу?

Но глядя через отражение в зеркале на всех присутствующих в комнате, можно было этого не делать. Все смотрят только на меня. А именно на то, во что превратилась ЮнМи–сан в новом прикиде. А превратилась она. Таддам! В мальчика. Внешне.

(участница группы ' Twice', госпожа Чонён)

Подумав о том, что нужно вновь для «выхода в город» делать макияж, укладывать волосы, подбирать туфли и аксессуары, а потом во всём этом аккуратно ходить, соответствуя образу… Столько впустую потраченного времени и напряга! И вспомнилось мне, как я на пару с ЧжуВоном, распугивал его невест.

«Почему бы и нет? — спросил я себя. — Акиро такой ещё ЮнМи не видел. Офигеет. А вдруг он — гомофоб? Насторожится моим внешним видом и откажется от своих сексуальных поползновений. Понимаю, что 'навсегда», в принципе, оно невозможно, но хотя бы на время, пока «угар удачи» не спадёт… Да и от взглядов обывателей будет проще скрыться. Никто не ожидает увидеть мяу–Каннон в столь радикально изменённом имидже. Пропустят, не заметят. Отличная возможность побродить по улицам на расслабоне.

— Я похожа на парня? — поворачиваюсь я к женщине–стилисту, одной из двух, помогавших мне создать «образ на один выход».

— Прошу прощения, ЮнМи–са ма, — кланяется та. — Очень похожи.

— Не нужно тогда извиняться. Работа сделана на отлично!

— Аригато годзаимас, госпожа, — кланяюсь я женщине и тоже самое делаю в отношении второй.

Выпрямившись, с улыбкой смотрю на так и не ответившую мне Харуко. Кажется, психологически устойчивая охранительница малость «подзависла». Эффект — положительный! Теперь интересно увидеть реакцию «потомка древнего рода». Очень даже.

(агентство «Gonzo Studio»)

— Hey, boy! How are you doing?

Акиро тихо и мирно ждавший появления ЮнМи, невольно вздрагивает от незнакомого громкого голоса, неожиданно раздавшегося за его спиною. Обернувшись на обращение, явно направленное в его адрес, он обнаруживает незнакомого парня хрупкого телосложения, вырядившегося в мешковато сидящий на нём тёмный пиджак, светлые брюки и белую рубаху, на расстёгнутом воротнике висит незатянутый галстук. Руки парень засунул в карманы брюк и смотрит на Акиро сквозь круглые стёкла тёмных очков, при этом воинственно выпятив челюсть.

(участница группы ' Twice', госпожа Чонён)

«Кто он такой? — озадаченно думает Акиро, разглядывая человека, лицо которого кажется смутно знакомым. — Мы встречались? Не помню. И почему он демонстрирует свой агрессивный настрой? Это бывший парень ЮнМи — ЧжуВон? Откуда он тут взялся?»

«Нет, не он, — присмотревшись, решает японец. — Не похож на того, которого я видел на фотографиях, и тот был крупнее. Тогда кто? Ещё один поклонник? Из Америки? ЮнМи там была. Поэтому он разговаривает на английском?»

— Very well. But have we met? — слегка напрягшись, Акиро строит фразу на английском.

— Оу–у, — выдаёт парень одобрительный звук и продолжает на том же английском: — Хорошее произношение. В тебе таится ещё много талантов, бой. Приятно это узнать.

«Кажется, мы где–то встречались, — делает вывод Акиро, — но где?»

— Не узнаёшь? — видимо догадавшись о его трудностях, с улыбкой спрашивает очкарик. — А обещал, что будешь рад любому моему виду…

Японец окончательно перестаёт понимать «контекст происходящего». Неожиданно переведя взгляд в сторону, он замечает Харуко, стоящую недалеко за спиною странного американца.

«Почему она тут? — не понимает он. — Она же всегда рядом с ЮнМи? А сейчас она привалилась к стене, и, кажется, готова расхохотаться. И две незнакомые женщины, дальше по коридору, выглядывают из двери. Вид у них — просто заговорщицкий!»

Бросив разглядывать людей в коридоре, Акиро буквально впивается взглядом в парня и… обнаруживает знакомой формы нос и губы!

— Юн…Ми…? — не веря глазам, осторожно произносит он.

— Ах–ха–ха! — восторженно хохочет «мальчик», вскидывая голову. — Догадался! А я уже думала, что придётся ещё раз знакомиться! Ха–ха–ха!

— Что с тобой случилось? — потрясённо спрашивает Акиро. — Что на тебе за одежда?

— Нравится? — с очень довольным видом вопрошает его собеседница и разводит руки в стороны для лучшего обзора. — Мой новый образ — «инкогнито»! В котором можно посещать людные места без опасения быть узнанной! Разработан только что.

— И ты в таком виде хочешь выйти на улицу⁈

— Почему нет? Сможем спокойно зайти в бар, сесть за стойку, и никто не станет кричать: «Мяу–Каннон»! Ловите её!'. Правда, хорошо придумано?

— Это невозможно!

— Почему?

— Император Ниппон только что наградил тебя высшей наградой страны, а ты собираешься изображать парня? Когда люди увидят тебя в таком виде, что они подумают? Точно решат, что ты дурочка, которая не понимает своего статуса! Глупо, очень глупо, ЮнМи!

Разработчица стиля «инкогнито», втягивает живот и распрямляется, смотря на разгневанного японца.

— Я актриса, — с ноткой гордости напоминает она, — и преображение, — моя повседневная деятельность.

— Когда ты ей успела стать? Сейчас ты певица! И даже если считаешь, что сценический образ даёт тебе право называться актрисой, то, пожалуйста! Но только на сцене, на съёмочной площадке, но не в обществе! В нём ты должна соответствовать своему уровню, а не вести себя словно наивная майко, которая думает только о том, как развлечь публику!

Выражение лица ЮнМи показывает, что сравнение с ученицей гейши её не обрадовало.

— Сама не знаешь — спроси! — продолжает ругаться разгневанный Акиро. — Кто тебе позволил надеть это на себя? Почему разрешили⁈

Японец стремительно разворачивается в сторону замершей «шпиёнки». Женщины–стилисты, всё это время выглядывавшие из двери в коридор, мгновенно прячутся.

— Харуко, немедленно иди сюда! — требует японец.

— Ты была рядом, ты что, не видела, что она делает? — напускается он на приблизившуюся девушку.

— Прошу прощения Акиро–сан, — кланяется японка. — Госпожа так захотела. Я не думала, что могу ей возражать.

— Мало ли чего она захотела! Твоя задача — обеспечивать безопасность ЮнМи–сан! Твоё молчание, разве, — это не прямое нарушение твоих обязанностей⁉ Завтра бы вся Ниппон смеялась, увидев её в таком виде! А что сказал бы император Акихиро⁈

— Прошу прощения, господин, это моя ошибка. — Харуко низко кланяется. — Простите меня.

Часто дыша, Акиро смотрит сверху на кланяющуюся девушку.

— Убирайся! — выдохнув, приказывает он ей.

— Прошу прощения, — ещё раз кланяется Харуко. — Но вы не мой господин, вы не можете отдавать мне приказы.

Выпрямившись, телохранительница складывает перед собою руки и, семеня ногами, перемещается к ЮнМи, чтобы встать сзади, за её плечом. Акиро провожает её недобрым взглядом. Несколько секунд посмотрев на то, как она стоит с опущенными руками и склонённой головой, он переводит взгляд на кореянку.

ЮнМи

— Ты! — грозно произносит он. — Идёшь и снимаешь с себя всё, во что вырядилась! Накрась лицо и думай над своим поведением! Встреча отменяется! Я — разочарован!

Взгляды ЮнМи и Акиро скрещиваются. Пауза, секунд на пять. Японец наклоняет голову, прижимая подбородок к груди. Его взгляд из–под бровей, направленный на ЮнМи, словно приглашает: «Ну давай, возрази, что–нибудь.» Видимо почувствовав, что её противник «готов к продолжению банкета» и даже ждёт этого, ЮнМи поджимает губы и, не произнеся ни слова, разворачивается и уходит. Акиро возмущённо смотрит ей в след.

«Ничего себе, сходил за хлебушком, — в лёгком офигевании думаю я, идя по пути, по которому направил меня Акиро. — Нарвался по дороге на взбешённого самурая. Хорошо они сейчас без мечей ходят, а то бы точно башку отрубил. Падла какая, оказывается, гневливая… Послал он меня, видите ли! „Господин“ чёртов… Не, ну допустим, идея была „не очень“. Но зачем психовать? Можно было спокойно объяснить, а не опускать мой авторитет в глазах всех присутствующих. Как я теперь с Харуко общаться буду? Серёга — „посыльный“… Пфф… Если бы не моя зависимость от этого чёртового японца, я бы ему показал, кто кого здесь посылать может! Рабовладелец хренов. Приказывает он мне, видите ли! Чё он так взбесился? Ну подумаешь, переоделся. Суть трагедии? В японском театре всех баб отродясь мужики играют и ничё, мир не рухнул. А наоборот, видите ли так нельзя. Идиотизм»…

А с ЧжуВоном тогда, никто не визжал, и в падучей не бился. Нормально всё было… Нужно всё же этому морпеху позвонить. Узнать, как у него дела, поздравить с окончанием службы. Он тоже порой придурок, но не настолько, как ЭТОТ…

«Безмозглая! — возмущённо думает Акиро, смотря вслед уходящей ЮнМи. — Вот, что значит — девушка из бедной семьи! Никакого воспитания, отсутствие понятия о приличиях. Она совершенно не подходит для моего уровня!!»

«Она потеряла память и вообще — иностранка! — вспоминает он об имеющихся обстоятельствах. — Но, всё равно, это не обязывает меня выглядеть жалко рядом с ней. Могла бы заняться самообразованием, если приехала в другую страну. Знает ведь, что корейцы второсортные люди, постаралась бы исправить своё происхождение знанием правил и этикета! Но нет, мы будем вместо этого развлекаться и делать глупости, чтобы надо мною смеялись!»

Дальше японец вспоминает, что у ЮнМи голубые глаза, уникальный голос, отличные внешние данные и она — мировая знаменитость, сочиняющая стихи, музыку и пишущая книги. И вообще, он собирался сделать её своей женой.

«Резко я с ней поступил, — раскаиваясь, решает Акиро. — Девочка слегка не от мира сего, и не следует от неё требовать, как от обычных людей. Но основные правила она же должна знать? Если ничего не делать, то я могу стать предметом насмешек лишь потому, что женился на глупой женщине. Пусть она будет „супер–мега звездой“, но отсутствие знаний, традиций и достойного поведения в обществе могут умалить любые её достижения. Будут говорить: „Ну и что, что она знаменита? Зато не знает элементарного. Значит, Агдан просто сумасшедшая!“. А я — муж сумасшедшей. Будет сложно держать высокий уровень, имея такую уязвимость».

'Что делать? — переходит Акиро к основной части своих умозаключений, вопросу всех времён и народов.

«Нужно заняться образованием ЮнМи! — приходит ему в голову простая в своей гениальности мысль. — Она выучит всё, что должна знать японская женщина, и мне не придётся за неё извиняться. Прямо сейчас и займусь этим вопросом.»

Найдя выход из возникшей ситуации и подобрев, Акиро начинает тасовать в мозгу различные варианты организации учебного процесса для ЮнМи.

— Простите госпожа, я вас подвела, — тихо произносит Харуко, как только мы остались одни.

Стилистки, сняв с меня «негодные одежды», понесли их сдавать на склад агентства, и мы с телохранительницей остались одни. Пока они мелькали во время моего переодевания, мы со «шпионкой» молчали, даже не смотрели друг на друга.

«Вот как? — думаю я, поворачиваясь к девушке. — Значит, то, что этот арбузер топал ногами и орал на меня, не нанесло ущерба моему „лицу“? Позор не в счёт, и флаги наши быстры? Или то, что мужик орёт словно сел на ежа, — в Японии нормальное явление? Вроде фаз Луны, которые просто меняются, и ничего нельзя с ними поделать, нужно просто ждать нужную? Тогда ладно, продолжаем разговор!»

— Простите меня… — глядя в пол, просит моя телохранительница.

Вскидываю голову вверх, к потолку, ища камеры. Ничего не нахожу, но они могут быть маленькие, не факт, что их нет. Но в примерочной сих девайсов точно быть не может. Не вуайеристы же тут работают?

— Харуко–сан, посмотри, что я тебе покажу… — говорю я, страхуясь на случай звукозаписи и, взяв её за запястье, увлекаю в примерочную.

Оказавшись за занавеской, притягиваю девушку к себе и нежно целую в губы. Харуко–сан не сопротивляется, замирает, опустив веки. Остановившись, отстраняюсь и не выпуская из объятий, смотрю ей в лицо. Харуко открывает глаза, желая узнать причину возникшей паузы.

— Прощение, — сообщаю я и снова припадаю к её губам долгим поцелуем.

Настолько долгим, что в меня упираются руками, намекая, — мол, харе! С трудом отлипаю и отваливаюсь в сторону.

— Пойдём допишем вместе новую песню! — предлагаю, глядя в прекрасные глаза. — Очень хочется сделать что–нибудь для человечества!

Не, почему бы и нет? «Зависнуть» в кабинке для переодевания — архиглупо. Вернутся тётки–стилистки, «заметут». А настроение у меня сейчас очень творческое!

Харуко удивляемо моргает в ответ на предложение.

Время действия: продолжение десятого августа. Вечер

Место действия: Корея, дом семьи ЧжуВона

— Добрый вечер мама, — произносит ДонВук, входя в комнату.

— Добрый вечер, сынок! — радостно улыбаясь, приветствует сына МуРан, встаёт и идёт к нему, чтобы обнять.

— Как прошёл день? — спрашивает она. — Ты не голоден?

— Всё в порядке, мама. Поужинаем чуть попозже. Ты слышала новость о том, что в Ниппон наградили высшим орденом бывшую подружку нашего ЧжуВона?

— Да, да, — кивает головою МуРан. — Очень подвижная девочка.

— И это всё, что ты хочешь сказать?

— А что ещё ты хочешь услышать? У неё очень сильная покровительница. Только приехала в новую страну и сразу получила такой важный орден.

Сын с подозрением смотрит на мать.

— Хм–м… — мычит он, затрудняясь с формулировкой фразы. — Я подумал… может, моё решение запретить общение с ней было не до конца… продуманным? Пак ЮнМи теперь вхожа к Императору. Говорят, она почти принцесса.

— Твоё решение было правильным, — успокаивает сына МуРан. — ЧжуВону этого не нужно. Ты знаешь, как она получила этот орден. Или нет?

— Послушал только краткие новости. Не было времени на аналитику.

— Я уже успела посмотреть все комментарии. ЮнМи поменяла пол ещё нерождённого ребёнка принцессы Айко. У неё должна была родиться девочка, а теперь, после того как она поговорила с ЮнМи, — будет мальчик!

— Разве такое может быть? — озадаченно спрашивает ДонВук.

— Не может. Поэтому, император Акихиро и сделал из неё принцессу.

— Да, ну! Это какой–то фейк.

— Может. Сам подумай, разве станут награждать такими наградами за обычные вещи? Император Нипонн хоть и стар, но из ума не выжил.

— А награждать за колдовство — признак ясного ума?

— Сын, не нужно быть таким скептическим. Мир вокруг тебя велик и очень древний. Если ты не видишь чего–нибудь своими глазами, — это совсем не означает, что оно не существует.

— Ну, в общем… да, — несколько смущается ДонВук. — Просто я подумал, — раз у ЮнМи такая сильная судьба, как ты говоришь, то почему бы нашему ЧжуВону не оказаться бы где–нибудь с нею рядом? Ниппон — большая и богатая страна. Мой сын может начать строить в ней бизнес.

— Сынок, ты не понимаешь о чём говоришь, — мягко произносит МуРан. — Для тех чудес, которые творит ЮнМи, требуются колоссальные силы. А они очень своенравны и не любят быть в узде. Катастрофа может случится в любой момент. И она погубит всех, оказавшихся рядом. Меня удивляет, почему Акихиро этого не понимает и держит ЮнМи рядом с собой? Если сам не знает, то у него должны быть толковые советники для таких случаев. Почему они не подскажут?

Пфф… — выдыхает ДонВук, поняв, что мать оседлала любимую в последнее время тему о потустороннем и запредельном.

— Мне кажется, ты наделяешь случайности не существующим смыслом, — говорит он.

К его удивлению, МуРан спокойно улыбается в ответ и не бросается доказывать свою правоту, как это она обычно делала, когда возникал разговор о мистике.

— Ты просто ещё не дорос до понимания. Твоё время не наступило.

— ДонВук, ты сделал то, о чём я просила? — спрашивает она, меняя тему. — ЧжуВон задержится в армии?

— Хм… Видишь ли, с этим есть трудности… Я отдал указание выяснить ситуацию, и сегодня мне представили предварительный результат. Приказ об увольнении в запас подписывает президент страны, и не выполнить его невозможно. Есть только два исключения. Первое, если военнослужащий выполняет свой долг за пределами страны и не может вернуться к указанному сроку, а второе, если военнослужащий находится на излечении в военном госпитале. Пока он не выздоровеет и его не выпишут, демобилизовать его нельзя. Никаких других вариантов, вроде «необходимости передачи опыта», закон не предусматривает.

— Закон — это закон, — понимающе кивает МуРан. — Но он не для всех.

— Мама, — с интонацией в голосе произносит сын. — Единственная возможность «тормознуть» увольнение твоего внука — это засунуть его в госпиталь. Ты с ним разговаривала? Он согласиться на такое? Все его друзья по армии отправятся по домам, а он нет? Непонятно зачем и почему?

––– Ничего страшного, — упрямится МуРан. — Можно это как–то сделать. Я поговорю с внуком.

— Мама! Агдан наградили высшим орденом Нипонн! Она — его бывшая девушка! Они были помолвлены. Вообще непонятно, за что её наградили. Какие–то ещё не рождённые младенцы, духи, сбрендивший император! Эти… самоубийства, которые прекратились! Легенда о том, что она реинкарнация самой Мён СонХва! Это же… настоящая информационная бомба! Гарантирован месяц внимания СМИ только на Агдан! Думаешь, никто не поинтересуется, где там и что с твоим внуком? Не принимал ли он участия в смене пола младенцу? А где он? А он в госпитале! А что с ним? А он по подложному диагнозу там прячется! Ты вообще представляешь, какой может быть скандал⁈ Напишут, что ты управляешь призывом, а не президент! Да любой главный врач тут же выкинет Ч жуВона на улицу, едва на пороге его кабинета появится журналист!

— Успокойся, — недовольным тоном просит МуРан. — Не злись, тебе вредно. Что, действительно, ничего нельзя сделать?

— Я просто не представляю — «как»? Причём, главная проблема — это ЧжуВон! Как всё это с ним делать, если он этого не хочет?

— Пообещай ему, что вернёшь в семью.

ДонВук делает недовольное лицо и, помолчав, цокает языком.

— Да, надо, — соглашается он. — Этот придурок должен где–то быть, когда демобилизуется! Но не прощать же его по такому поводу?

— Прости его, сынок, — просит МуРан. — В молодости многие совершают ошибки. Он отслужил, поумнел. Будет слушать, что говорят старшие…

— Да? — с сильным сомнением в голосе произносит ДонВук. — Как–то сильно сомневаюсь в возрастании его умственных способностей! А насчёт «слушать», так он и раньше это не делал. Только в одно у него ухо влетало, а из другого тут же выскакивало! Вообще не уверен, есть ли там у него мозг⁈

— Успокойся. Я поговорю с ЧжуВоном, всё ему объясню, а ты отправишь его работать в зарубежный офис. В Америку.

— Да, в Европе он уже был. Сколько долгов по кредиткам он из неё привёз, а? Может быть тогда ты и мне объяснишь, зачем оно вот это вот всё, чем я сейчас занимаюсь? В данный момент моё понимание — тебе «показалось» и ты «решила»! Можно и мне подробностей?

— Я объясняла, — спокойным голосом отвечает МуРан. — Меня беспокоит, что Ч жуВон тут же помчится выяснять отношения с ЮнМи. У неё сейчас новый мужчина, наследник сильного клана. Могут быть неприятности. Не хочу, чтобы мой внук пострадал. Ты, наверное, забыл.

— Значит, никаких духов, колдовства и остального прочего о чём пишут в СМИ? Замечательно! Твои слова я помню, просто сейчас подумал, что услышу, что–нибудь ещё, к ним в добавок. Только если мой сын сделает, как ты боишься, то значит, у него на самом деле нет мозгов! Если девчонка ходит с другим — чего он у неё хочет узнать? Погоду на месяц вперёд? Если такое сильное желание поунижаться, пусть возьмёт телефон и наберёт её номер! Она ему в пять секунд всё объяснит. И мне не нужно будет устраивать этот идиотизм с госпиталем и прятками!

— У тебя лицо покраснело, — встревоженно говорит МуРан, глядя на сына. — Ты слишком много работаешь. Тебе нужно срочно заняться своим здоровьем. Моя невестка совсем не следит за твоим самочувствием. О чём она только думает? Хватит ругать свою мать, ДонВук. Она виновата только в том, что зажилась на этом свете и у неё нет другого занятия как беспокоиться о своей семье. Иди, умойся холодной водой, успокойся и пойдём поедим. Я принесу тебе чистое полотенце.

— Мама, прости, — глубоко вдохнув и выдохнув, извиняется ДонВук. — Сегодня был сложный день, и я просто…

— У тебя накопилась усталость, — говорит МуРан и, взяв сына под локоть, тянет его к двери. — Тебе нужно больше отдыхать. Пойдём. Мама позаботится о тебе.

Время действия: продолжение десятого августа. Совсем вечер

Место действия: Корея, съёмная квартира семьи ЮнМи

— СунОк! — встревоженно кричит мама, войдя в квартиру и торопливо разуваясь в маленькой прихожей. — Дочка, ты где? Почему ты полдня не отвечаешь на звонки? Я так волновалась! СунОк!

Не став надевать на себя домашние тапки, так, прямо в носках, мама торопливо заходит в комнату и поражённая замирает на пороге. У маленького стола, заставленного бутылками соджу, банками с пивом и небольшими мисками с закусками, на полу лежит СунОк. Вокруг неё в художественном беспорядке валяются пустые бутылки, сплющенные пивные банки. В воздухе стоит запах пива, кимчи и сивухи.

— Доченька! — мама бросается к неподвижному телу. — Ты в порядке? Что случилось?

Начав тормошить дочь, она буквально сразу добивается результата.

— О, мамочка… — произносит СунОк,открыв глаза. — Родная…

— Что случилось? Что за свинарник? — спрашивает мать.

— А вот… — отвечает дочь, с трудом делая рукою жест в неопределённом направлении.

— Ты одна столько выпила⁉ Ты с ума сошла!

— А со мной никто не хочет… пить… ЮнМи уже принцесса… А мне не с кем даже выпить, пф…есдставляешь? Я всегда одна…. Мама, выпьешь со мною? Ну пожалуйста…

Мама недовольно поджимает губы.

— Что, не хочешь? — пьяно удивляется СунОк, по–своему расценив её реакцию на предложение. — Ты тоже меня не любишь?

— Ты зачем опять напилась⁈ — ДжеМин встряхивает дочь, взяв её за плечи. — Ты же знаешь, что тебе нельзя⁈

— Ой, мамочка… — жалобно хнычет СунОк жалуясь и даже не делая попытки сесть. — У неё всё есть… всё–всё… Мужики, деньги, слава. Теперь она — принцесса… а ко мне, на моё единственное день рождение, которое бывает раз в жизни, никто не придёт… Я никому не нужна, мама… Мне плохо, я хочу умереть… а–ааа!

Открыв рот и выглядя безобразно, СунОк рыдает, пуская вопли, слюни и газы. Мама в ужасе смотрит на неё.

— Мама, что мне делать… Это не справедливо… Я была хорошей сестрой, а она не хочет меня видеть… Почему так?

— Тихо, родная, тихо, — обняв и прижав дочь к себе, пытается успокоить её мама. — Всё будет хорошо…

— У неё есть всё, о чём я мечтала, а у меня ничего нет… ничего… Даже вот столечко нет… Я тоже хочу парня и денег… И путешествовать… Мама, разве я много хочу?

— Всё будет хорошо, — прижимая к себе дочь обещает мама, голосом, полным оптимизма.

— Не будет… Она меня даже защищать не стала, когда Акиро выгнал меня из Японии, представляешь?

— Когда он тебя выгнал?

— Когда я домой приехала… Он ей дороже, чем я… Всё бесполезно… Моя родная сестра меня предала… Я такое дно… Мне нужно напиться и умереть…

— Что ты говоришь, негодница!

Выпустив дочь из объятий и слегка отодвинувшись, ДжеМин от души отвешивает СунОк смачную оплеуху.

— Ай! — взвизгивает та и начинает вопить: — Зачем ты меня опять бьёшь? Ты всегда одну меня бьёшь! А ЮнМи ты любишь, пальцем не трогаешь! А меня ты не любишь…

— Прекрати нести чушь! — возмущённо кричит мать. — Я вас обеих люблю!

— Да, а её больше….

— Замолчи! — требует мама. — Замолчи! Иначе я не знаю, что с тобой сделаю!

Беее…

СунОк издаёт рыгатетельный звук, вываливая на маму смесь недавно съеденной кимчи, закусок и выпитых пива и соджу.

Беее…!

Время действия: одиннадцатое августа, первая половина дня

Место действия: Корея, Сеул, агентство «SM Entertainment»

— АйЮ, рад тебя видеть! — вставая из–за стола и направляясь к дверям, энергично произносит СуМан. — Извини, что пришлось отвлечь тебя от работы, но возник вопрос, который невозможно решить без твоего участия…

— Прошу вас, познакомьтесь, — просит он, сопроводив АйЮ к столу, за которым сидит незнакомый ей мужчина.

— Господин Пак МинЁк, — с готовностью вскочив на ноги, называет себя аджосии средних лет, и, соблюдая этикет знакомства, протягивает свою визитку и называет свою должность — сотрудник аппарата президента по особым поручениям.

— Госпожа Ли ЧжиЫн, певица, — несколько растерянно отвечает АйЮ и извиняется: — Простите, МинЁк–сии, у меня нет сейчас с собой визитки. Когда СуМан–сии попросил зайти к нему для разговора, я не ожидала, что она мне понадобится. Но я предупрежу своего менеджера, и она её принесёт.

— О, буду вам очень признателен! Получить визитку из рук такой знаменитости как вы — это такая удача! Память, которую можно хранить долгие годы. Прошу прошения, но как вы хотите, чтобы я к вам обращался? По вашему настоящему или сценическому имени?

— Лучше АйЮ. Я уже привыкла к своему второму имени.

— Благодарю вас, АйЮ–сии. Очень приятно.

Под руководством хозяина кабинета все рассаживаются на указанные им места, за длинным, «для переговоров», столом.

— АйЮ, у господина Пак МинЁк, есть для тебя неожиданное предложение, — говорит СуМан, — дать ответ на которое можешь только ты. Сейчас он тебе о нём расскажет. Просьба — внимательно выслушать и хорошо подумать, прежде чем принять решение. Прошу вас, господин Пак.

— Спасибо СуМан–сии, — кивает неожиданный посетитель. Я сейчас объясню, в чём дело. Но, прежде чем это сделаю, предупреждаю, что всё, о чём услышат здесь присутствующие, является конфиденциальным. Информация, которая станет вам доступной, не нарушает государственные, военные или экономические тайны, а, относится, скажем так, к вопросам общего порядка. Но, тем не менее, будет очень хорошо, если никто больше о ней не узнает. Вы можете это пообещать?

Представители агентства подтверждают, что болтать не станут.

— Хорошо, — одобрительно произносит МинЁк. — Тогда приступим. АйЮ–сии, вполне возможно вы ещё не знаете, но вчера, император Ниппон, Акихиро–сан наградил вашу старую знакомую, госпожу Пак ЮнМи, «Орденом драгоценной короны первой степени». Вам что–нибудь известно об этом ордене?

АйЮ в растерянности, отрицательно мотает головой.

— Нет, господин, — отвечает она. — Ничего.

— Это высший орден «Страны восходящего солнца», которым награждаются только женщины. Первой степени удостаиваются исключительно члены правящей императорской семьи. Дочери императора получают его в день своего совершеннолетия. Таким образом, из факта награждения следует несложный логический вывод: император Акихиро возвёл госпожу Пак ЮнМи в ранг японской принцессы…

АйЮ, в изумлении округлив глаза, неверяще смотрит на сделавшего паузу «рассказчика», а после, повернув голову, переводит взгляд на СуМана. Тот кивает в ответ, подтверждает: «так всё и было. Я тебе потом расскажу».

— Далее, собственно и возникает проблема, — глубоко вздохнув, продолжает «сотрудник аппарата президента». — Без преувеличения можно утверждать, что кореянка Агдан отлично выступила, получив высшую награду иностранного государства. Наверняка, вам известно, что при взаимодействии государства придерживаются гласных и негласных протоколов. Один из них работает следующим образом — гражданин, получивший правительственную награду в иностранном государстве, на родине тоже представляется к награде. Как ответная благодарность, вроде: «Вы его отметили, мы подтверждаем, что он достойный человек и тоже награждаем». Если же государство не реагирует, то тем самым оно показывает, что данный индивид для него безразличен вместе со страной, которая его приняла, или он находится в «чёрных списках». Какой–нибудь диссидент, преступник или активный участник нежелательного сообщества. А полученная им награда в этом случае рассматривается как факт повышения уровня конфронтации между сторонами…

… — Отношения Ниппон и Хангук всегда были непростыми, мне не нужно вам об этом рассказывать. Но в данный момент правительство Республики Корея не видит необходимости обострять отношения с соседом. Поэтому, госпожа Пак ЮнМи будет представлена к медали «За развитие международных отношений». Однако существует серьёзное опасение, что она откажется от её получения. Или прокомментирует ситуацию в уничижительной форме, негативно повлияв на международный престиж Хангук. Ранее она уже была замечена в резких высказываниях о своей родине и заявлениях о своём желании, никогда больше в неё не возвращаться…

АйЮ и СуМан, оба, приоткрыв глаза больше обычного, с большим интересом, внимательнейше слушают свежую историю с «дипломатической кухни», к которой им в жизни не доводилось касаться.

— … Президент Пак ГынХе хочет представить Агдан к награде, рассматривая это как выражение уважения к императору Акихиро, но опасается, что это, в общем–то, простое действие, обернётся скандалом, который ничего не принесёт кроме обид и недопонимания. Попытки выйти на контакт с госпожой Пак ни к чему не привели. Она категорически отказывается от разговора с официальными лицами, почему–то считая себя незаслуженно обиженной…

АйЮ зябко поводит плечами, вспомнив синяк на лице ЮнМи, полученный после удара полицейской дубинкой.

— Исходя из ситуации, в министерстве иностранных дел нашей странны возникла идея: выйти на Агдан по «неофициальным каналам». Для этого найти и привлечь людей, имеющих для неё авторитет, с целью склонить к переговорам. АйЮ–сии, есть мнение, что вы как раз можете быть таким человеком. Вы достаточно долго состояли в дружеских отношениях с ЮнМи. Да, известно о вашем расставании. Но, может быть, не всё окончательно потеряно? Возможно вы сможете, пускай отчасти, восстановить взаимодействие?

На лице АйЮ — выражение растерянности. СуМан, задумчиво поднявший глаза к потолку, кажется, что–то «прикидывает».

— Очень неожиданное предложение, господин МинЁк, — помолчав, признаётся АйЮ. — Но вы знаете, наверное, из этого ничего не выйдет. Наше расставание с ЮнМи–сии было… Грубым. Не думаю, что смогу снова с ней сблизиться.

— Моё руководство отдаёт себе отчёт в том, что просит от вас многого, — понимающе кивнув, произносит МинЁк. — Восстанавливать разрушенные отношения и возрождать чувства — самые сложные занятия в жизни. Но сейчас существует государственная необходимость, которой вы, как гражданка Хангук, можете посодействовать. Мне поручено сообщить, что в случае удачи вашей миссии вы будете награждены орденом «За заслуги в области культуры первой степени»,« Кумгван».

— «Кумгван»? – искренне растерявшись, переспрашивает АйЮ.

— Да. И, как это предусмотрено законом, к нему будет прилагаться либо стипендия, либо возможность участия в специальных государственных проектах или финансовая поддержка для дальнейших культурных инициатив. На ваш выбор. Я человек совсем из другой области, и мне трудно представить желания творческой личности… Но, уверен, господин СуМан поможет определиться в этом вопросе, своим советом…

МинЁк и АйЮ, повернув головы, смотрят на владельца одного из самых успешных музыкальных агентств страны. Тот, ничуть не смущаясь внимания, делает глубокомысленное лицо и кивает: «Да мол, не сомневайтесь, это я сумею, можете рассчитывать».

— Но разве у меня достаточно достижений для «Кумгвана»? — спрашивает АйЮ, которую слегка отпустила «искренняя растерянность», перейдя в «недоверие».

— У обладательницы национального титула «Любовь нации», снискавшей чувство полного восхищения и уважения всего Хангук? — вопросом на вопрос отвечает МинЁк и тут же с уверенностью: — В этом нет никакого сомнения! По моему мнению, вы должны были его давно уже получить!

АйЮ теперь уже с подозрением смотрит на мужчину, пытаясь увидеть на его лице признаки сарказма. Но тот абсолютно серьёзен, и выглядит человеком, верящим в то, что он говорит.

— Тогда почему я его получу только, если смогу договориться с ЮнМи? — выказывая наличие у себя критического мышления, спрашивает она. — Выходит, это важнее всех моих заслуг?

— ЧжиЫн, — мягко произносит СуМан, заметив, что аджосии–искуситель затрудняется с ответом. — Награда, а именно, момент её вручения — это непросто. Ты изучала историю музыки и прекрасно знаешь, что справедливости в этом вопросе нет. Некоторые, совершенно достойные люди, ждали её всю жизнь, но так и не дождались. Удостоились высокой общественной оценки лишь после своей смерти, когда им было уже не нужно. Никто точно не определит, когда наступит миг твоего признания. Он просто придёт или нет. Вполне возможно, что сейчас он близок к тебе как никогда ранее. Я совершенно согласен с господином МинЁком, в том, что ты достойна «Кумгвана». И люди тоже это подтвердят, госпожа «Младшая сестра нации». Не зря же они проголосовали за присуждение тебе этого титула?

АйЮ, засмущавшись под взглядом улыбающегося СуМана, скромно опускает глаза.

— Уверен, ЮнМи прислушается к твоим словам, — продолжает тот.

— Почему вы так думаете, СуМан–сии? — спрашивает АйЮ.

— Вы работаете с ней в одной области. Она девушка умная и уважает тебя как профессионала. Она тебя выслушает, не сомневайся.

«Любовь нации» задумывается.

— Всё будет зависеть от тех слов, которые ты ей скажешь, — говорит ей владелец агентства и поворачивается к «специальному представителю». — МинЁк–сии, можем ли мы обдумать ваше предложение? Когда вам нужен ответ?

— Время есть до завтрашнего утра, — отвечает тот. — До десяти часов мне нужно знать о принятом вами решении.

— Отлично! — восклицает СуМан. — Вы его получите в это время. У вас остались какие–нибудь ещё вопросы или предложения, требующие обсуждения?

— Только два. Первое, сообщаю, что, если АйЮ–сии примет решение участвовать, получит всеобъемлющую поддержку дипломатического корпуса Хангук здесь и в Ниппон, во всех организационных и интеллектуальных вопросах. И второе, просьба. АйЮ–сии, можете подарить ваше фото с автографом для моей дочери?

— Что за «интеллектуальные вопросы»? — спрашивает СуМан.

— Психотип Агдан, выстраивание правильной переговорной позиции с участием специалистов соответствующего профиля, ну всё подобное.

— М–мм, понятно. А с вашей просьбой, о фото, никаких проблем. Может вы хотите получить небольшое короткое видео, в котором АйЮ–сии передаст привет вашей дочери? Или поздравит с праздником? Отправите шотс прямо на телефон дочери. Когда у неё день рождения?

АйЮ

(позже, в том же агентстве. Только что, проводив МинЁка)

— Ты огорчена? — интересуется СуМан, бросив взгляд на АйЮ и мгновенно определив настроение «примы» своего агентства.

Та молча смотрит на него некоторое время.

— У меня нет желания заниматься этим, — наконец признаётся она.

— Не хочешь получить орден? — вполне искренне удивляется СуМан.

— За что? За уговоры, а не за свой талант?

— Ну, что поделать? — с философическими нотками в голосе произносит мужчина, подняв голову и смотря в потолок. — Прежде чем получить что–нибудь, приходится вначале выполнить желания тех, кто может дать нужное. Так устроен мир.

АйЮ недовольно зыркает в ответ.

— Просто, в качестве признания моего труда и таланта этого сделать нельзя?

— Вполне вероятно те, о которых ты сейчас думаешь, и, в самом деле, не разбираются в музыке. Они просто не помнят о твоём существовании. Ты и они живёте в непересекающихся мирах. Узнать или вспомнить о тебе они могут лишь в момент, когда требуется человек, способный сделать определённую работу, на которую ты вдруг подходишь…

АйЮ вновь отвечает пронзительным взглядом улыбающемуся аджосии.

— Если бы правительство состояло из музыкантов, ты давно бы уже получила «Кумгвана» и все остальные награды, которые только есть. И я это знаю, и ты это знаешь, и миллионы любящих и восхищающихся тобою поклонников знают. Поэтому, даже не сомневайся. А вот возраст у тебя, — совсем не тот, чтобы уподобляться школьнице, жалующейся на несправедливость мира. Как он устроен, тебе уже давно известно. Но ты сердишься. Почему?

Уведя взгляд в сторону и глядя на что–то за спиной собеседника, АйЮ молчит, не спеша признаваться.

— Попробуй коротко выразить причину своих чувств, — предлагает СуМан. — В психотерапии такой приём облегчает душевное состояние.

Ещё чутка помолчав, АйЮ глубоко вздыхает, и наконец говорит: Раз меня посылают к ней, получается, — Агдан выше меня?

— Хочешь тоже капризничать, чтобы тебя уговаривали так же, как и её?

— Нет, но… просто…

— Люди не любят, когда им приходится принижать себя, умоляя других. При случае, они обязательно попытаются отыграться…

АйЮ поворачивает голову и встречается взглядом со взглядом мужчины. Некоторое время они молча смотрят друг другу в глаза.

— Поступи, как захочешь, — предлагает СуМан. — Не стану ничего советовать. Но будь я на твоём месте, то воспользовался бы случаем. Действуя с холодной головой, ты всегда будешь «выше», кто бы как не считал.

— Просто не знаю, как начать… — растерянно признаётся АйЮ.

— Ты же слышала, что будет оказана поддержка. А «начать» можно с самого простого — с родственников. Ты же общалась с её онни? Позвони, скажи, что хочешь поздравить её тонсэн, спроси, как можно это сделать, пожалуйся, что у тебя нет контактов ЮнМи.

АйЮ, вспомнив, не очень, скажем так, воодушевляющие моменты своего общения с СунОк, поджимает губы.

«Это будет непросто», — понимает она.

— Самчонин, — обращается к владельцу агентства, — вы случайно не знаете, а за что именно наградили ЮнМи?

— «За особые заслуги перед Ниппон», — улыбаясь, сообщает ей тот.

— Она спасла императора, закрыв его своим телом от пули убийцы? — помолчав, но не придумав никакого другого объяснения столь высокой награде, спрашивает АйЮ.

— Да, «спасла», — смеясь, отвечает ей СуМан. — Только не Акихиро, а весь его род, которому около двух с половиной тысяч лет. Говорят, Агдан поменяла пол младенцу, которого вынашивает принцесса Айко. Если раньше она была беременна девочкой, то последние медицинские исследования установили, что у неё будет мальчик. Наследник хризантемового трона, которого в Японии все так долго ждали.

— Самчонин, вы шутите⁈ Как такое может быть⁈

— Судя по ордену первой степени, шутка имеет под собой нечто реальное и весьма осязаемое. А как «такое может быть»? СМИ сообщают, что причиной могла стать медицинская ошибка из–за ранних сроков обследования беременности. Что случилось на самом деле, ты можешь узнать у ЮнМи сама.

— Я⁇

— Ну ты ведь поедешь к ней?

— Да я к ней близко теперь не подойду!

— Почему⁈

— Чтобы она меня прокляла⁈ Чего захотели! Пусть они сами к ней едут! Сами с ней поругались, сами пусть и мирятся!

Резко развернувшись, «прима агентства» очень невежливо поворачивается спиною к очень уважаемому человеку и мощно «рвёт» к двери, демонстрируя порывистостью своих движений крайнюю степень разгневанности.

Слегка обалдевший СуМан, смотря ей вслед, неожиданно вспоминает о предсказаниях ЮнМи сделанных о друзьях АйЮ.

«Странно всё, — решает он, — почему АйЮ стала кандидатом на переговоры? В „Голубом доме“ не могли не знать о двух похоронах, но, всё равно, прислали сотрудника с предложением. Любопытно. ЮнМи ведь не только с ней общалась. Неужели все отказались? А родственники? Впрочем, наверняка Агдан из них верёвки вьёт. Нетрудно об этом догадаться, увидев, как ей позволяют творить всё, что угодно. Мать и сестра для неё не авторитет. Кто ещё может на неё повлиять? ДжонХван? Ну, не знаю… Аджосии в возрасте, да и здоровье у него сильно пошатнулось в последнее время. Не дай бог умрёт, во время „миссии“. Скандал будет огромный, и во всём опять обвинят ЮнМи. Результат получится совсем противоположный нужному. Это тоже не вариант. Бывший жених? Он сейчас служит. А „бывших“ никто не слушает, скорее сделают вопреки, чтобы досадить…»

«Главный мыслитель агентства» заканчивает провожать взглядом «любовь нации» до момента, пока за ней не закрывается дверь.

«У ЧжиЫн не окончательное решение, — думает он, переключаясь мыслями на АйЮ. — Она должна была убежать раньше, едва МинЁк закончил объяснять, с чем он пришёл. Кажется, возможность получить 'Кумгвана» не дала ей сказать «последнее нет». Или она, как женщина, просто хочет, чтобы её уговорили. Избавили от мучений выбора, сняли ответственность… Следует ли ей потакать? Если нет, то вполне возможно, в будущем, она обвинит меня в том, что я этого не сделал. Девочка, с ними не угадаешь. Поэтому, чтобы не чувствовать себя глупо, нужно зарабатывать. Зарабатывать на всём, на чём можно. Пусть МинЁк называет конкретные цифры, а я уж решу, сколько к ним прибавить за уговоры АйЮ…

Вторая ветка сакуры потеряла пятый лепесток…