Косплей Сергея Юркина. Сакура-ян. (Часть вторая)

Лепесток десятый

Время действия: тринадцатое августа, вторая половина дня

Место действия: Токио, «Gizo Studio»

— ЮнМи — сама, очень хорошая новость для вас, даже две! — с чрезвычайно довольной интонацией сообщает некто рядом со мной голосом, похожим на директора агентства.

Выныриваю из задумчивости, в которой искал ответ на вопрос: «Так какая же композиция станет хитом всех времён и народов?», перевожу взгляд в направлении звука и действительно вижу своего японского «шефа», господина Масаки. При этом с удивлением понимаю, что наблюдаю его вверх ногами. Ах, да! Буквально только что «открутив» сорок пять минут «хорео» вместе с подтанцовкой, я перешёл в «фазу отдыха» — для начала походил по залу с целью остыть, а после улёгся спиною у стены, закинув на неё ноги, для оттока крови. Местные тоже так делают, причём совершенно не заморачиваются, располагаются прямо на полу. Но ЮнМи же у нас «прима — балерина», и подобная простота ей «невместна», поэтому я захватил мебель, дабы демонстрировать свой «уровень». Беззастенчивая и наглая «экспроприация имущества» была воспринята окружающими абсолютно нормально, как нечто само собой разумеющееся. Думаю, народ бы «недопонял», начни я валяться вместе со всеми.

— Один момент, Масаки–сан, — прошу я и, наклонив ноги вбок, спрыгиваю (ну или сваливаясь) со стола.

Начальству, пускай, возможно, и номинальному, нужно показывать уважение, да и разговаривать с человеком, старше тебя по возрасту, задрав при этом «копыта» в потолок, просто некультурно.

— Что за новости, господин директор? — с улыбкой интересуюсь я, приняв вертикальное положение.

— Первая, — тоже улыбаясь во весь рот, громко сообщает тот не только мне, но и, по — видимому, всем присутствующим, — размеры вашего японского фан — клуба, госпожа Агдан, превысили один миллион человек!

Девушки и прочий штат наёмных работников, находящийся в танцзале, услышав слова директора, разражаются аплодисментами, поздравлениями и возгласами одобрения в мой адрес. Я же немного «туплю», не понимая, как реагировать, но, вспомнив о местных традициях, действую по шаблону — начинаю совершать благодарственные поклоны.

— Это много? — осторожно интересуюсь я после окончания «ликования».

Миллион, понятное дело, цифра большая. Однако в Японии проживает 140 миллионов человек. Меньше одного процента получается… Краем глаза замечаю обращённый на меня взгляд Харуко — сан, в котором я читаю гордость. Вау, она мною гордится? Шикардос…

— Очень! — жизнерадостно восклицает Масаки–сан. — У знаменитых «Arash» число фанов составляет 1 010 000, а у вас сейчас — 1 025 000! И эта цифра продолжает увеличиваться!

Ещё раз благодарю директора, думая о том, что вновь вылезает моя старая проблема — «я и фанаты». Их уже миллион с лишним, а я, можно сказать, даже в глаза их ещё не видел. Калька с корейской ситуации. Надо что — то с этим делать. Хотя бы мерч продавать начать… Серёга, не будь таким меркантильным кью! Люди тебя любят просто так, а ты первое, о чём подумал, — как их монетизировать! Пфф… Ну ладно, проведу фан — митинг, после него начну продажи. Хотя пришедшие на мероприятие захотят приобрести памятную вещичку, а у меня ничего и нет… Как же трудно быть немеркантильным!

— И вторая новость! — объявляет директор, закидывая голову назад и вещая куда — то вверх, словно желая накрыть голосом «большую площадь», — Все билеты на оба ваших концерта в «Токио Доум» раскуплены! Распроданы за сорок две минуты!

— Охуу… — непроизвольно и абсолютно искренне выдыхаю я.

Вот это да! Сто десять тысяч билетов за сорок две минуты! Да офигеть…

Стою, приоткрыв рот, смотрю на «благого вестника», пытаясь воспринять услышанное в полной мере. Присутствующие снова аплодируют, кажется, даже громче, чем в первый раз, а возгласы звучат явно веселее (может, от понимания, что у них будет работа и зарплата?). Реакция окружающих, их восхищение помогают преодолеть внезапно возникший «ступор». Вновь благодарственно кланяюсь во все стороны. Пока это делаю, восстанавливаю контроль над эмоциями. Но, выпрямившись в последний раз, неожиданно обнаруживаю обращённые на меня взгляды, преисполненные ожидания, и тишину. Очевидно, настало время для чего — нибудь более серьёзного, чем поклоны. Например, для пафосной благодарственной речи.

— Искренне признательна за оказанное мне в Ниппон высокое доверие! — заявляю я, фактически транслируя свои чувства. — Это очень волнующе и безумно окрыляет! Обещаю приложить максимум сил и умений, чтобы его оправдать!

Мне снова аплодируют, вновь раскланиваюсь, и в этот момент меня накрывает яркой волной запоздалого осознания!

Я богат! У меня получилось! Я достиг своей цели! Буду жить, как хотел! Новая эра! С прокля́тым Хангук покончено навсегда!

— Господин Масаки, — обращаюсь я к директору, буквально кожей ощущая, как излучаю энергию, — скажите, можно ли изменить на сегодня моё расписание? Очень хочется сделать «запись»!

— «Запись»? — недоумённо смотрит в ответ тот.

— Да. Композиция « One Way Tucket», она пришла мне в голову ещё на пресс — конференции, но я до сих пор к ней не притронулась. Это плохо — к ней может пропасть интерес. Сейчас у меня энергии выше головы. Если всю её вложить в работу, то можно за сегодня её и закончить!

— «Сегодня»? — сильно сомневаясь, переспрашивает японец.

— Да. Музыка несложная, не оркестр, расписывать партию для пятидесяти инструментов не нужно. А под настроение работа просто летит. Уверена, всё получится быстро!

— Ну, если так, то, наверное, можно, — смотря на меня, осторожно даёт разрешение начальник, однако тут же подстраховывается. — Уточни расписание у менеджера, и пусть он согласует изменения.

— Обязательно, господин директор, — говорю я, параллельно уже думая над тем, как начну работу с композицией, и вежливо благодарю начальника: — аригато гозаимас.

Менеджер для меня не проблема! Как ему скажу, так и сделает. А то, что он будет это выполнять с печалью во взоре — так кому сейчас легко? Мне тоже непросто, но я же рук не заламываю? Вот кому легко, так это Акиро! Как пообещал, так и сделал! Что значит правильное воспитание и наличие мозгов. Мне бы так… Кстати… Акиро… Не будет ли архиправильным поблагодарить этого замечательного человека? Наверное, да! И как это сделать? Позвонить? Хм… Чем заканчиваются благодарности? Зачастую обещанием отдариться в ответ. И как будет выглядеть не знающая границ моя благодарность «в пределах разумного»? Песню ему написать? Нужна она ему, как рыбе зонтик… Ему от ЮнМи нужно нечто другое. И как быть? В принципе… В принципе, Акиро сам нехило поднялся рядом с ЮнМи. Вряд ли бы он так скоро заработал себе на орден одними лишь своими стараниями, не будь её рядом. Так что не нужно чувствовать себя по гроб обязанным. Совместный труд на благо обоих, причём даже не известно, чей взнос существеннее… Поэтому можно просто поблагодарить, без «целований в дёсна» и влезания в «долг». Как — нибудь скромненько, но со вкусом. Осталось только его найти, этот «вкус»…

Да, не принцессы мы, в голову ничего не приходит… Тогда по — простому — озорно, коротко и восторженно!

(несколько позже, СМС)

«Все билеты проданы!! Ты — супер!!!» — читает Акиро прилетевшее текстовое сообщение и хмыкает.

«Боже, какая она ещё школьница…» — с довольной улыбкой думает он, убирая смартфон. — «Интересно, она целоваться умеет? Если умеет — накажу!»

(чат, который не спит)

[*.*] — Нет, вы видели⁈ Билеты на концерт ЮнМи разлетелись словно листья сакуры в тайфун!! Продали за сорок минут!!!

[*.*] — За сорок две.

[*.*] — Две минуты — это принципиально?

[*.*] — Это точно.

[*.*] — Сдалась твоя точность! Билеты стоят по одному миллиону вон! Никогда не было таких дорогих билетов, и всё равно — всё продали!! Меньше чем за час!!!

[*.*] — Ну, наша реинкарнация, известная жадина. Все её скандалы были исключительно из — за денег.

[*.*] — Ничего подобного! Агдан нежадная. Слышали, как она объявила, что отныне на её концертах навсегда зарезервированы сорок четыре места для «Red Alert»?

[*.*] — «44»? «Двойная смерть»? Это намёк на нечто потустороннее?

[*.*] — Нет, это число фанатов «Red Alert», которые присутствовали на концерте, когда Агдан устраивали «Чёрный океан». Они единственные в зале не выключили свои лайстики, и в благодарность за это Агдан пообещала, что у неё теперь для них всегда есть сорок четыре места.

[*.*] — Я бы даже сказала, что Агдан сделала благородный жест. Вообще, смотрю, она постепенно превращается в культовую фигуру. «Чёрный океан» — впервые был придуман и проведён исключительно для неё.

[*.*] — Один «Чёрный океан» и всё? У «культовой фигуры» должно быть много подобных событий.

[*.*] — Достаточно одного случая, чтобы навсегда войти в историю. Открой сетевую энциклопедию, набери — «Чёрный океан» — и прочти, что это такое, почему и ради кого он был сделан. Добавь к этому первые в Хангук премии «Грэмми», «Хьюго» — и всё, это уже навсегда запечатлено.

[*.*] — А вы видели, какие на ЮнМи были украшения на пресс — конференции? Десятки миллионов долларов!!

[*.*] — Неверно. Посчитано, что на ней было всего, включая одежду, на три миллиона триста десять тысяч долларов.

[*.*] — «Всего»⁇ Откуда такие деньги⁇!!

[*.*] — Богатство японского клана, вывезенное из Хангук!

[*.*] — Ты это сейчас постарался пошутить⁇

[*.*] — К чему задавать глупые вопросы? Агдан нашла себе богатого мужчину и пользуется его возможностями. Чего здесь непонятного? А откуда японский красавчик берёт деньги — её и нас это не касается.

[*.*] — «Красавчик»? Реально считаешь его — «красавчиком»? По мне, крокодил какой — то!

[*.*] — Ой, да не надо! «Крокодил» потому что не твой. Принадлежи он тебе, со всеми его деньгами, ты бы здесь глаза всем повыцарапывала, защищая «рептилию». Скажешь не так?

[*.*] — Повезло девчуле, что говорить. Наглядный пример того, что работать — провальная стратегия. Нужно идти в агентства. Конечно, не всем там повезёт, но если «повезёт», то по — крупному.

[*.*] — Согласна. Я бы тоже пошла, но уже проскочила нужный возраст. Жаль…

[*.*] — Вот! Агдан говорила, что школа — это «отстой», а над ней тогда все смеялись! А теперь смеётся она.

[*.*] — Если все пойдут в агентства, то кто станет работать, чтобы иметь деньги для покупки билета на концерт «дарования»?

[*.*] — Очевидно, что «не дарования». В агентствах все не поместятся, там отбор очень строгий. Вот те, кто его не прошёл, и отправятся трудиться. На билеты и на остальное.

[*.*] — Как же всё тоскливо… Такое чувство, словно для одних жизнь заранее приготовила всё самое лучшее, а другим — ничего. И что ты не делай, «ничего» так и останется ничем…

[*.*] — И не говори. Агдан просто тварь…

[*.*] — Она тоже страдала! И в тюрьме, и так — её постоянно хейтили!

[*.*] — И каждый раз после провала она взлетала всё выше и выше! Я вот не заметил, что она хоть раз была печальна или грустна. Даже когда устроила бунт в Анян. У неё синяк в пол лица после драки, но она не плакала, а была зла! Вот как надо — надо быть злым!

[*.*] — На людей?

[*.*] — И на них тоже, но в первую очередь — на жизнь!

[*.*] — Я не смогу…

[*.*] — Тогда иди работай…

[*.*] — АйЮ сегодня утром заметили в аэропорту Инчхон, а вечером — в аэропорту Ханеда, на рейсе в Хангук!

[*.*] — И что?

[*.*] — Она летала на встречу с Агдан!

[*.*] — С чего такой вывод?

[*.*] — Для чего ей ездить на один день в соседнюю страну? Только для переговоров!

[*.*] — Ну, обоснование, скажем, так себе, но, допустим. И что?

[*.*] — Зря наша «милашка» в это ввязалась. В любом случае она будет виновата. Агдан непредсказуема, потому что ненормальная.

[*.*] — Заголовок в «SportStep» — « Встреча АйЮ и Агдан закончилась провалом!»

[*.*] — Ну, всё. У «сестрёнки» новый скандал. Зачем ей это нужно было?

[*.*] — Наверное, её «попросили».

[*.*] — Что значит — «попросили»?

[*.*] — Ты видишь кавычки вокруг слова? То и значит!!

[*.*] — Задолбали! Все такие умные, а по — человечески объяснить словами не могут!

[*.*] — АйЮ — гордость нации. Отказать такому авторитету, как она, — это оскорбление не только её, но и всей Хангук!! Агдан нужно «отменять»!

[*.*] — Да подождите вы сразу агриться! Ещё ничего не известно — что вы тут же призываете? АйЮ объяснила причину поездки?

[*.*] — Нет. Кажется, её ещё никто об этом не спрашивал.

[*.*] — Зачем вы тогда хейт начинаете? Нужно подождать её слов, а потом уже действовать! Вы что — ненормальные?

[*.*] — Если АйЮ не смогла убедить Агдан, — тогда какая она «авторитет»⁇

[*.*] — Остановитесь! Что вы делаете⁈

[*.*] — Получается, если Агдан осталась в Японии, то это вина АйЮ⁈

[*.*] — Боже, дай этим идиотам хоть каплю разума!!

[*.*] — Значит, будем «отменять» АйЮ? Правильно?

(вечер 13 — го числа. ЮнМи возвращается из агентства домой)

— Публикации корейских информационных агентств, посвящённые вашей пресс — конференции, госпожа, отличаются крайней неоднородностью взглядов, — с безупречной официальностью докладывает Харуко — сан.

«Она что, их всех прочла?» — удивляюсь я. — «Если так, то бедная она девочка… Не нужно больше ей поручать столь жестоких заданий…»

— … основной фокус авторов — реконструкция хронологии событий и оценка их последствий…

«Какая же она хорошенькая!» — в который раз убеждаюсь я, глядя на японку, шпарящую на адовом канцелярите. — «С таким серьёзным видом вещает. Утю–путю, милашка плюшевая! Так бы и зацеловал!»

— … в политически ориентированных изданиях высказываются опасения, что подтверждение фактов грубых нарушений, допущенных государственными структурами в отношении вашей личности, может спровоцировать политический кризис в Хангук…

«Серёга, выдыхай!» — командую себе и, сделав усилие, отвожу глаза от губ собеседницы. — «Не травмируй девушку бессмысленными приставаниями! Держи себя в руках, походи на принцессу, соответствуй!».

— Вряд ли, — отвечаю я Харуко, достигшей окончания своего доклада и, имея в виду «гипотетический корейский кризис». — Пусть я не так уж много пожила в Хангук, однако в достаточной мере успела узнать тамошние повадки. Сейчас их правительство очнётся, консолидирует подконтрольные ресурсы, устроит скандал с АйЮ и пока её будут хейтить, закрутит всё в другую сторону. Позвоночником чувствую, что виноватой в итоге окажусь я и все хангук– сарам дружно кинутся от АйЮ топтать уже меня.

— Как вы можете стать «виноватой»? — удивляется моя собеседница.

— А у них всегда одно и то же получается. Почему — не знаю. Может, волшебство или магия места…

— Проклятие? — предлагают мне великолепную идею.

«Она неглупа», — думаю я, с одобрением смотря на японку. — «Умна и с блестящими коленками. Термоядерная смесь… Однако, с штуками вроде „проклятия“ лучше не играться. Корейцы — нация технически продвинутая, но на голову слабая. Верят, словно дети, во всякое сказочное. Начнёшь приплетать оккультные силы, сожгут на костре нафиг, мяукнуть не успеешь. Мракобесы…»

— Возможно, — уклончиво отвечаю я, как–бы допуская возможность существования подобной интерпретации, однако тут же выказываю сомнение во вмешательстве «потустороннего». — Но, скорее всего, причина гораздо банальнее — психология. ЮнМи одна, их много. А правда жизни такова — толпою валят даже льва. К тому же, поскольку я не стану с ними связываться, то они воспримут это как слабость и пустятся во все тяжкие, обвинив во всех грехах.

— Почему вы не станете «связываться»?

— По той же причине, по которой решила не судиться с «FAN Entertainment», а просто швырнуть в них деньги, чтобы они от меня отстали. У меня не написаны тысячи невероятных песен и книг, а я буду тратить время на идиотов? Пусть подавятся, может, лопнут…

— Но ведь ваша репутация в этом случае пострадает?

— А какой вариант? Бессмысленно растрачивать силы на людей, которым я на самом деле не нужна? Им всё равно ничего не объяснить. Потраченную впустую энергию разумнее направить на созидание. Оно оставляет след в мире, а нелепые конфликты — просто рассеиваются, не оставляя следов…

Не, ну а чего? Даже если припереть оппонентов к стенке абсолютно неопровержимыми доказательствами, то они им просто не поверят! Кто же согласится с тем, что он не только «предельная посредственность и ничтожная бездарность», но ещё и «феерическая идиотина по жизни», ввиду своей умственной отсталости мешающая жить нормальным людям? Никогда и никого вы в этом не убедите. Здесь, как говорится, — «Проще пристрелить!» Но я же не Пол Пот какой — то, а харизматическая творческая личность, которой претят кровавые расправы. Поэтому делаю тэнкан(шаг в сторону) и жду, когда выдуманный мир хангук–сарам пролетит мимо меня и с разгона вмажется в реальность. До этого момента не так уж и далеко. Не дальше концерта в «Токио Доум», после которого факты затмят собою солнечный свет и отрицать их просто не получится. Не скажу, что прямо — таки с нетерпением жду сего момента, но, интерес есть, поскольку хочется увидеть, как оппоненты станут выкручиваться. Надеюсь, моё злорадное хихиканье в час краха национального мифа, принесёт корейцам страдания не меньше, чем «ломка» от запрещённых веществ…

— Они потом будут локти кусать, когда поймут, чего лишились, — добавляю я небольшую ремарку, подумав, что собеседница может счесть меня «мягкотелым» за «пацифистскую» позицию в отношении врагов. — Но будет уже фантастически поздно!

— Хай! — уважительно наклонив голову, отвечает работница «тайных служб». — Вы молоды, но очень мудры, ЮнМи — сама.

— Да, я такая, — скромно соглашаюсь с её мнением и, окрылённый похвалой, делаю встречный комплимент: — Харуко — сан, а вы сегодня просто убийственно красивы…

Тайная зазноба строго смотрит в ответ. Вот чёрт, клялся же себе держать язык за зубами! И ей обещал. Пфф…

— У меня сегодня замечательное настроение, и я хочу творить добро по всей Земле! — громко, вслух, «легендирую» свои слова на случай, если в машину вдруг установили микрофоны. — Харуко — сан, скажите, не сочтёте вы невежливым, если я сделаю вам подарок в память об этом чудесном дне?

— Я очень признательна госпоже за её внимательное и доброе отношение ко мне и рада, что у неё сегодня прекрасное настроение, — строгим голосом сообщают мне в ответ. — Я с благодарностью приму ваш подарок, ЮнМи — сама, но прошу не смущать меня его высокой ценой.

Харуко вежливо наклоняет голову.

— Сложно найти недорогой, но достойный красоты Харуко — сан подарок, — задумчиво говорю я, словно разговаривая сам с собою. — Это сложное для выполнения задание.

Японка улыбается в ответ и, кажется, скорее «личной», чем «протокольной» улыбкой. Неужели я начинаю различать нюансы японской мимики? Не может такого быть!

— Чтобы не затруднять жизнь ЮнМи — сама, может, это будет нечто невещественное? — предлагает моя телохранительница, — Например, новая песня. Госпожа не потратит много времени и ей нравится заниматься творчеством.

Я слышу в её словах «намёк» на мою сегодняшнюю работу в студии? Ну да, да… На волне энтузиазма процесс занял ещё меньше времени, чем ожидалось. Можно сказать — «пролетел со свистом», но по самой «высокой траектории». Что совсем неудивительно, имея укомплектованную студию, вменяемых «студийцев», собственные «прямые руки» и зашкаливающую мощь таланта исполнителя.

Однако очевидное, и поэтому неудивительное для меня, невероятно для других, например, для той же Харуко, внимательно следившей за моей работой. Я не стремился специально произвести на неё впечатление, но, краем глаза, иногда подмечал её неподдельный интерес. В общем, мой уровень восхитил её ещё раз.

Оценивающее смотрю на «провокаторшу», одновременно размышляя о композиции, которую мог бы посвятить несравненной «шпиёнке» и последствиях для неё от огласки такого «посвящения». С песнями проблем нет, «на вскидку» могу сразу предложить пару вариантов, один из них даже уже с ней обсуждал, но… Вот не чувствую правильности подобного действа! Не поймутс — сс… Загрызут. Достаточно вспомнить судьбу Гу Хары моего мира… Кстати! Не пришло ли время узнать, как там поживает здешняя? А то я несколько «выпал»…

— Может быть, — с сожалением произношу я и, отвернувшись от Харуко, смотрю в окно машины.

(где–то в это время. Небоскрёб, принадлежащий клану Такаси. В дорого обставленном кабинете беседуют отец и сын)

— Акиро, сын, наслышан о твоих успехах. Рад за тебя.

— Спасибо, отец. Я прикладываю много сил.

— И это приносит прекрасные плоды. Когда ты приведёшь её в семью?

— Отец, есть несколько моментов, на которые придётся потратить дополнительное время…

— И что же собой они представляют?

— Во — первых, ЮнМи, не обычная девушка…

— Вот в чём дело! Когда мужчина произносит «необычная девушка», это означает, что он выделяет её из остальных и имеет на неё гораздо большие планы. Ты в неё влюблён?

— Отец, это непросто…

— Понимаю. Не всегда легко однозначно ответить на подобный вопрос. Но, в данный момент у тебя нет времени на сердечные переживания! Твоему брату Хидэо нужна помощь!

— «Хидэо»? А какие у него проблемы?

— Император, возвысил ЮнМи. Но сделал это, нарушив стандартный порядок, через голову собрания, поставив парламент перед свершившимся фактом. Парламентарии расценили подобные действия как неуважение и хотят использовать ситуацию для изменения расстановки сил. Фракции консолидируются в союзы. Есть мнение, что в случае правительственного кризиса, нынешний премьер — министр может потерять своё место. Твоя ЮнМи вмешалась в высокую политику. Поздравляю, сын. Ты нашёл для себя действительно необычную девушку!

— Ээ… Она не вмешивалась в политику. — с толикой недовольства в голосе отвечает Акиро, — Просто нашлись желающие воспользоваться ситуацией.

— И, тем не менее, всё происходит если не с прямым её участием, то с её косвенным присутствием. Так вот, Хидэо решил возглавить собственный союз. Считает, что его шанс стать премьер — министром весьма высок…

— У него? — удивляется Акиро, — Действительно?

— Я тоже отчасти озадачен, но это так. Я внимательно изучил отчёты аналитиков. Но для союза требуется объединяющая идея. Хидэо считает, что если предложить участникам некую долю или процент от налоговых льгот твоей невесты, то это станет тем самым скрепляющим фактором.

— Мадзи дэ⁈ — поражается Акиро, — Он пальцем не пошевелил, чтобы что — нибудь сделать, а теперь просто решил воспользоваться результатом моих усилий⁈ Здорово!

— Если ты успокоишься и подумаешь, то поймёшь, что твой старший брат ничего и не должен был делать. Или ты хотел конкурировать с ним за ЮнМи?

Пфф… — выдыхает Акиро и напоминает, — У него есть семья.

— Да, — соглашается отец, поняв, что его аргумент оказался неудачным и уводит разговор в другую плоскость. — Неужели ты действительно хотел распоряжаться императорской милостью исключительно самостоятельно?

— Почему бы и нет? — заявляет Акиро, решив проявить здоровую наглость.

Отец выражением лица демонстрирует недовольство.

— Получить, — да, — нравоучительно произносит он, — но вот единолично владеть вряд ли. — Ты ведь прекрасно знаешь, что одиночки не выживают. Вообще, что за проблемы у тебя с ЮнМи?

— Никаких проблем, отец.

— Почему она тогда не хочет выйти за тебя замуж?

— Комплекс причин. Прежде всего, она из бедной семьи. Её мечта — стать богатой. И она к ней идёт.

— Разве она её не осуществит, став твоей женой?

— Это ещё одна причина. Она рано потеряла отца и, её мать, обучила своих дочерей, что они могут рассчитывать только на себя, ну, или только друг на друга. ЮнМи намерена осуществить свою мечту «сама».

Отец, понимающе качает головой.

— Она самостоятельная девушка с сильным характером, — добавляет Акиро ещё один штрих к психологическому портрету ЮнМи. — Поэтому простым путём к ней не пройти. Нужно не забывать, что ко всему она творческая личность, возможно, гений. Ещё одна цель, которую она хочет достичь параллельно с обретением богатства, — «мировое музыкальное господство», она так это называет. Понятно, что замужество и дети в исполнении замысла, являются для ЮнМи угрозой собственной красоте и ограничением самостоятельности. Ещё следует добавить к этому низкий интерес к мужчинам. То ли она ещё слишком молода для подобного, то ли вся её энергия уходит в творчество — я до сих пор не разобрался. Плюс есть ещё её вторая ипостась — «Мяу Каннон». Не уверен, насколько это соответствует действительности, но игнорировать такую возможность тоже было бы неразумно.

Отец кивает с задумчивым выражением на лице.

— Действительно, она отнюдь не простушка, — соглашается он с сыном. — Но тебе именно такая и подходит. А семье — Хидэо в роли премьер — министра. Поэтому ЮнМи, подобно драгоценному камню, не может позволить себе блуждать по жизни, опираясь лишь на собственные представления о ней. Артистической натуре, такой, как она, особенно необходима твёрдая, направляющая мужская рука. Такие женщины — как редкие бриллианты: их не только нужно беречь, но и охранять. Сам понимаешь — вокруг всегда найдутся охотники подобрать подобное сокровище даром, особенно когда оно уже получило столь безупречную огранку.

— Хай! — кивает Акиро.

— Будь настойчивым, — продолжает развивать свою мысль отец, — Это пойдёт во благо вам обоим. Нужно, чтобы на тенёк дзюбин объявили о вашей помолвке.

Вопросительно приподняв брови, Акиро, смотрит в ответ.

— Ты говорил с ней о брачном контракте? — спрашивает отец.

— Да, я сказал, что существует такая возможность. Она её… не вдохновила.

— Какие конкретные пункты её не устроили?

— Ну… Собственно, их ещё нет. Я объяснил на словах, что может быть в договоре и какие преимущества он даёт. Это вызвало восхищение моими возможностями, но… Желания их использования, у ЮнМи не возникло.

— Ты пришёл на переговоры с пустыми руками, без оформленного документа, прекрасно зная о наличии шанса подписать его в момент возникновения положительной эмоциональной реакции?

— Да, отец.

— Почему?

— Во — первых, мне всё же хотелось бы, чтобы ЮнМи согласилась не только из — за денег…

— Ага, стало быть, из — за чувств?

— Не только. Во — вторых, во время нашей беседы я понял: моё предложение для неё — не нечто из ряда вон выходящего. Да, она девушка из семьи со скромным достатком и поначалу восхищается тем, что раньше было ей недоступно. Но при этом она мыслит крайне прагматично и твёрдо стоит на ногах. Она чётко осознаёт: лет через пять — семь сама выйдет на тот уровень, который я предлагаю сейчас. И ей больше ничего не нужно.

Она не стремится в высшее общество, не гонится за статусом или положением в нём. Её цель — стать мировой музыкальной звездой, и шансы у неё на это очень высоки. Какой бы щадящий брачный контракт мы ни подписали, семья для неё в итоге станет лишь помехой…

Акиро замолкает, пристально смотря на отца, чьи брови нахмурены — тот размышляет о том, что его мечта о голубоглазых внучках, возможно, так и останется красивой иллюзией.

— А ей неинтересна финансовая и интеллектуальная поддержка? — уточняет глава семьи. — Или, может, связи?

— С её талантом, внешностью и владением языками всё это она получит в любом уголке мира — будь то Азия, Европа или Америка. И без обязательств перед семьёй. Моё предложение для неё — не уникальная возможность, а один из многих вариантов.

— Теперь я яснее вижу суть сложности, — признаёт отец, ещё раз взвешивая всё сказанное. — У тебя есть решение?

— Мне нужно предложить ей нечто большее, чем сейчас, — отвечает Акиро. — Если она становится мировой звездой, то и я должен соответствовать её масштабу. Просто богатый, успешный бизнесмен из уважаемого рода — этого уже недостаточно. Ей нужен статус, равный или превосходящий её собственный.

Отец молча смотрит на сына, явно ожидая продолжения. Тот делает глубокий вдох, как бы собираясь с решимостью, и чётко произносит:

— Уверен, ЮнМи — сама без колебаний согласится выйти замуж за первого наследника корпорации Такаси!

Глава семьи не проявляет ни удивления, ни эмоций — будто давно ждал именно этого поворота в разговоре.

— Ты в этом совершенно уверен? — спрашивает он после паузы.

— Абсолютно.

— Значит, ты хочешь стать первым наследником?

— Хочу, отец!

— И не страшно тебе будет вступить в борьбу со старшими братьями?

— Нисколько!

— Почему?

— Уверен, мы найдём общий язык.

— Любопытно, как именно?

— Я позволю им воспользоваться налоговой льготой, положенной моей жене.

Глава корпорации медленно кивает — он всё понял.

— Разве не слишком много уже желающих поживиться императорской милостью? — спрашивает он.

— Уникальный шанс — никто не откажется.

— Не так — то просто… Первый наследник — это не только состояние, но и реальная власть. Среди твоих братьев найдутся те, кто готов ради этого драться.

— В таком случае, — спокойно отвечает Акиро, — у меня больше нет идей, как заинтересовать ЮнМи.

Отец пристально смотрит на него, словно взвешивая каждое слово.

— Хорошо, — наконец произносит он, и несколько секунд молчания кажутся вечностью для сына, — но я хочу убедиться, что ты справишься. Мои условия таковы: публичная помолвка, затем свадьба — и только после этого я официально назову тебя своим наследником.

— Спасибо, отец! Вы не пожалеете!

— Я буду доволен — в тот самый момент, когда состоится твоя свадьба с ЮнМи. Если этого не случится, наследником ты не станешь. Понял меня, сын?

— Хай!

— Тогда жду результата.

— Хай!

— Ступай. Расскажешь потом, как всё прошло.

— Хай!

(некоторое время спустя)

«Получилось!» — восторженно думает Акиро, спеша к своей машине. — «Моё предположение о том, что ценность ЮнМи в глазах отца стала очень высокой, оказалось стопроцентно верным! И я — единственный, кто может привести её в семью! Просто сумасшествие! За такое короткое время — орден, приближение ко двору императора, одобрение семьи! А теперь отец согласился сделать меня своим наследником! Словно само небо обратило на меня внимание! Благодарю тебя, о солнцеликая Аматэрасу–о–миками, за твоё божественное покровительство! Осталось лишь получить согласие ЮнМи — и я окажусь на вершине! А она согласится, конечно, согласится! Кто же откажется от такого шанса — стать женой первого наследника дзайбацу Такаси⁈ Она будет в восторге от моего предложения! Нужно скорее сообщить ей об этом!»

Акиро прибавляет ходу, нетерпеливо устремляясь вперёд.

«Но сначала я прикажу водителю отвезти меня в „Кофе Хайди“, где неспешно, вслушиваясь в каждую ноту напитка, выпью чашку кофе, глядя на город с высоты небоскрёба и думая о ЮнМи», — звучит у него голове спокойный и холодный голос в тот самый момент, когда он усаживается на заднее сиденье автомобиля. — «Ставка очень высока. Спешить и суетиться нельзя. Подобный шанс выпадает в жизни лишь раз — и действовать нужно предельно осторожно, чтобы не упустить его…»

Водитель плавно трогает машину с места. Японец откидывается на спинку сиденья и неожиданно вспоминает щиколотки ЮнМи — аристократически узкие, словно созданные для шёлковых лент, тонких золотых браслетов и прикосновения мужских рук.

«Я уже совсем близко к тому, чтобы стать их владельцем», — с удовольствием думает Акиро, глядя сквозь боковое стекло на проплывающую улицу.

Время действия: тринадцатое августа, вечер

Место действия: Токио, квартира

«А я милого узнаю по походке…» — констатирую я, думая о хангук– сарам.

Сидел, никого не трогал, смотрел японское телевидение — а там по всем каналам: «про меня, ещё про меня и снова — про меня!». И тут звонит директор «DC Media» — с жалобой на бесчинства моих (совсем скоро уже бывших) соотечественников.

Корейцы, как всегда, в своём репертуаре. Не имея возможности добраться до меня напрямую, они принялись «бить по площадям» — хейтить всех, до кого могут дотянуться. Всех, кто имел счастье работать со мной. Против «КАРА» запустили кампанию «отмены»: сдают билеты, пишут в сетях гадости, угрожают организаторам пустыми залами, если те осмелятся пригласить группу, «работавшую с предательницей Хангук!».

По голосу ИнХона чётко слышно: директор встревожен. Точнее — напуган. И, возможно, растерян.

Самое время напомнить, как он меня уговаривал, уверяя, что «всё обойдётся», и бросить классическое: «А я предупреждала!» Но есть один аспект… Ким ХаРа. Которой было обещано: «Всё будет хорошо».

— Какое настроение у девочек? — спрашиваю я, вместо того чтобы копаться в прошлом.

— Очень огорчены и растеряны, — признаётся ИнХон.

Ну ещё бы! С одной стороны — директор, обещавший «перевести через майдан», а на деле заведший лишь на край минного поля. С другой — стая сородичей, демонстрирующих звериные повадки в духе «слабого толкни, ближнего сожри». Здесь не порадуешься. Негде.

— Как дела у Ким ХаРа?

— О, у неё всё в порядке! — уверяют меня. — Здоровье и настроение на высоком уровне. Очень хочет работать.

Все хотят работать… В том числе и вы, господин директор, особенно если вспомнить о ваших долгах. Намёк понят.

— Хорошо, — говорю я. — Ситуация неприятная, но не безнадёжная. Господин ИнХон, узнав, что по счастливой случайности лучшая гёрлз — группа Хангук имеет свободное окно в расписании, со всем уважением приглашаю «КАРА» выступить в качестве гостей на моей сольной программе. Первый концерт состоится 27 октября сего года на стадионе «Токио Дом» в Токио.

— «Лучшую группу Хангук»? — озадаченно переспрашивает директор агентства, явно растерявшись.

— Несомненно, — с самой серьёзной интонацией подтверждаю я. — После моего отъезда в «Стране утренней свежести» вы не найдёте ничего великолепнее «КАРА». В Ниппон от неё потребуется два выступления: «Mister» и «Nobody» — естественно, с соответствующей оплатой. Сейчася вижу это как процент от сборов, размер которого мы с вами обсудим. Жадничать не намерена. (В Корее лопнут от негодования, когда узнают!)

— На текущий момент чётко определены два концертных дня, с возможностью увеличения их до четырёх. До 27 октября — мощное промо «КАРА» в Японии с моим участием для взрывного роста интереса к группе. Организацию и расходы на продвижение я беру на себя. Поэтому «КАРА» должна прибыть в Ниппон как можно скорее — чем больше времени на раскрутку, тем громче будет взрыв. Президент ИнХон, вы принимаете моё предложение?

— Очень неожиданно, госпожа ЮнМи… — слышу в ответ растерянное признание. — Но, кроме «Сладкой мелодии», в моём агентстве есть и другие группы…

— Понимаю, о чём речь. Но «Боливар двоих не вывезет».

— О чём вы говорите?

— О том, что поняла намёк, но работать с другими группами отказываюсь. У хангук–сарам есть претензии к вашим остальным коллективам?

— Пока нет. Но если «КАРА» уедет в Ниппон — уверен, появятся.

— Насколько эти группы успешны в заработке по сравнению с «КАРА»?

— Сейчас примерно на одном уровне.

— Тогда выбор за вами, господин ИнХон. Но сегодня это единственное понятное решение проблемы, которое у меня есть. Остальные — «непонятные».

— Например, какие? Расскажите, если возможно.

— Закрыть агентство, объявить себя банкротом и дальше жить, как все простые люди — без ежечасного решения кризисов.

— Понял вас, ЮнМи–сии. Думаю, мне понадобится два — три дня на сборы. Вы хотите, чтобы я прилетел вместе с группой — я правильно понял?

— Именно так. Сообщите заранее дату рейса для организации встречи.

— Большое спасибо, госпожа, за вашу неоценимую помощь. Сразу же сообщу.

— Талантам нужно помогать. И это не благотворительность, а работа, которую, я надеюсь, ваш коллектив выполнит на высшем уровне.

— Не сомневайтесь, ЮнМи–сии! Я предупрежу девочек, что на них возлагаются большие надежды.

— Только не запугайте до смерти — чтобы от страха не впали в ступор.

— Уверен, до этого не дойдёт. Все участницы — профессионалы.

— Тогда прошу вас уже сегодня подготовить ориентировочную смету поездки, с отдельной строкой — сумма, которую ваше агентство желает получить за участие. Завтра с утра я жду документы. Если договоримся по деньгам — подписываем предварительное соглашение и двигаемся дальше по стандартной схеме.

— Понял, ЮнМи–сии. Расчёт будет у вас в самом начале дня.

«Нужно как можно скорее вывозить маму и онни из этого корейского гадюшника, — думаю я, положив трубку. — Вообще оборзели! Чуть что — сразу „отмена!“ Кто вы такие, чтобы это решать? Вы себя в зеркало видели? Посредственность посредственностью погоняет, но хлебом не корми, дай только чужую жизнь поломать! „Отменяльщики“ хреновы…»

Ещё раз прокручиваю в голове идею пригласить «КАРА» на концерт. Как и в первый раз, не вижу непреодолимых препятствий. Только своих денег нет. Придётся снова лезть в карточку Акиро…

Вообще — то, можно поднять вопрос о самостоятельном финансировании — пусть ИнХон раскошелится на своё «светлое будущее». Однако я даже не подозреваю, а с вероятностью в девяносто девять процентов уверен, что тот станет ныть за отсутствие средств и просить в долг, ибо уже закредитован «по самое не балуйся», а верящих в него банкиров в мире не осталось.

В принципе, человека понять можно. Внезапно «метнуться» и за пару дней организовать выезд группы со стаффом в другую страну на пару — тройку месяцев — это совсем не хухры– мухры. Для этого нужно быть кем — то вроде « SM», иметь толстую «финансовую подушку». « DC Media» точно не из таких агентств.

Кстати, нужно их предупредить — пусть команду сопровождающих «отгружают» по минимуму: менеджер, хореограф и… Всё, пожалуй! Даже хореограф, возможно, не нужен — здесь найдутся не хуже. Иначе у меня никакого бабла не хватит прокормить сей «табор» целых три месяца!

Кстати, о деньгах! Билеты — то уже проданы! И я, согласно подписанному договору с японцами, имею право на «получение аванса в размере трёх процентов денежных средств от суммы проданных билетов». Прикинем… Три процента от ста миллионов — это три миллиона, а три процента от десяти — триста тысяч. В общем итоге имеем три миллиона триста тысяч баксов… Мало!

Так бы можно было сразу рассчитаться, с прости, господи (не к ночи будь помянута), ведьмой Ли ЫнДжу и спать спокойно. Но наличествует лишь возможность вернуть долг Акиро, добить ему на карточку до первоначальной суммы — и всё. А то, что останется, уйдёт на покупку дома на Хоккайдо, начало ремонта (если приобрету!) и обеспечение достойного существования себе и «КАРА» до момента, когда та отработает гастроли и вернёт долг.

Что ж? И на том спасибо, как говорится…

Задумываюсь над фактом, что большие деньги, оказавшись в моих руках, исчезают так же быстро, как и меньшие суммы. Но что тут поделаешь? Не вижу путей. Вполне возможно, это и есть основное свойство денег — над которым никто не властен…

Ладно, завязываем впустую тратить время! Нужно посмотреть файлы, полученные от Харуко. Иначе, если меня вдруг окружат AKB48 и начнут терзать вопросами: «Каких японских исполнителей вы знаете?», выход у меня будет только один: умереть под пытками, но не выдать тайну, что я дуб дубом.

Обязательно переговорить с Акиро… — одновременно с установкой диска в лоток привода делаю себе мысленную заметку на завтрашний день. — Узнать, будут ли продавать билеты ещё на пару концертов, обсудить вопрос о размещении «КАРА» и изменения из — за неё в порядке следования выступлений. Пусть лучше он смотрит в глаза концертному директору… Он авторитетнее…

Так! И что у нас здесь? Каталог… Файлы названий групп, никак не отзывающиеся в памяти… Ну и ладно. Начнём с того, что ближе к курсору на экране… « C–ute» — или « Кьюто», если по — японски.

( видео можно глянуть тут:

https://drive.google.com/file/d/1pUP5AjT2aA5YltQcoNDn0ERWDuAN-HQv/view?usp=sharing

'Бодренько! — решаю я, досмотрев до конца. — Девчонки на видео красивые, на фото выглядят куда хуже. И дизайн костюмов понравился. Всё остальное — хореография, музыка и вокал — ну… на среднем уровне, может, даже ниже.

Особое недоумение вызывает выбор локации для клипа. На кой было тащить симпотяшек на заброшенный завод или что-то в этом роде? Возможно, причина финансовая — меньше платить за разрешение на съёмки (на помойке, поди, совсем дёшево!). Но я бы не стал… При всей своей любви к разумной трате средств «КАРУ» бы в свинарник не поволок.

Сэкономили три копейки, а в результате — никакого вида, всё на смарку: и мейкап, и усилия дизайнера, и труд самих участниц…'

… следующее… SALT5!

Угу… тоже весьма бодро, но «фактура» явно хуже. К тому же — «Мы сильные, мы сексуальные, мы самостоятельные!» Если оно так, зачем показывать, как вы с трудом отжимаетесь хоть раз?

Куда режиссёр смотрел? Наверное, в сценарий, в котором совпадение видео и текста песни даже не предусматривалось…

С этим «шедевром» тоже всё ясно. Ну-ка, на что теперь ткнуть?

Время действия: четырнадцатое августа, раннее утро

Место действия: Токио, квартира

Сонная Юн Ми, расслабленная, непричёсанная, шаркает тапочками по полу, направляется в сторону ванны, умываться. Но сегодняшний её, ставшим привычным утренний, маршрут отличается от предыдущих дней — почему-то он проложен по коридору рядом со столовой. За спящей на ходу хозяйкой, с видом вышедшего на охоту хищника, бодро трусит Мульча, явно не испытывающая проблем со сном.

Дойдя до помещения, где завтракает, ЮнМи останавливается в дверях, наклоняется вперёд и заглядывает внутрь, используя для этого лишь один глаз — второй до сих пор ещё спит. Замерев, сосредоточенно смотрит на центр стола, где среди пока ещё пустой посуды стоят две розовые картонные коробочки.

Одна — высокая. Внутри, за прозрачной плёнкой, в ней виден цветок с фиолетовыми лепестками (цвет Императорского рода и аристократии).

Вторая — низкая и квадратная, плотно закрытая со всех сторон, к ней прислонён конверт.

Девушка некоторое время сосредоточенно изучает композицию, затем открывает второй глаз и переводит взгляд на невысокую коробку — цветок и значение, которое он несёт, её совсем не интересует.

Помедлив, ЮнМи выпрямляется и скептически сжав губы, решительно направляется к столу. Берёт конверт, распечатывает, вынимает послание.

«Доброе утро, принцесса!» — читает она приветствие, искусно выписанное узкой чёрной кисточкой на дорогой белой бумаге. — «Сегодня будет удивительный день!»

«Принцесса» хмыкает с интонацией: «Кто бы в этом сомневался!» — и переключает своё внимание с иероглифов на запакованную коробочку.

Пристально и оценивающе рассматривает, не прикасаясь. Наконец, приняв решение, кладёт письмо на стол, разворачивается и, уже не так шаркая подошвами, как в начале, идёт прочь. Однако, сделав шаг в коридор, внезапно замирает.

В одно мгновение — сна как не бывало! ЮнМи стремительно разворачивается, бросается к столу и, ухватив маленькую коробку одной рукой, мчится прочь. Кошатина, метнувшаяся в сторону из-под ног хозяйки в момент внезапной эволюции направления, задрав хвост, вприпрыжку устремляется вслед.

Вторая ветка сакуры потеряла десятый лепесток…