Рождественская песнь Подземного Царства

Глава 1

Рэйвен

Если я чему-то и научилась с тех пор, как стала Королевой Ада, так это тому, что монстры не просто демоны и нежить. Они тоже люди.

Иногда люди бывают самыми ужасными монстрами.

Чем дольше я была Королевой Подземного мира, тем лучше понимала отвращение моего короля к людям. Они оскверняли все, включая смерть.

Особенно смерть.

До того, как меня похитил Владыка Костей, я была виновна в таких же грехах и пренебрегала святостью мертвых. Я грабила могилы, чтобы оплатить счета и выжить, но кража семейных реликвий была ничтожной по сравнению с преступлениями этих гнусных людей. В наш уголок Ада для суда попадало тревожное количество презренных душ, большинство из которых были мужчинами.

Насильники, убийцы, абьюзеры — худшие из худших проходили через наши врата.

Вначале я сомневалась, хватит ли мне сил на то, чтобы выносить им приговоры. В конце концов, я была не более чем расхитительницей могил, пока Владыка Костей не утащил меня в свое царство, чтобы наказать.

С тех пор я многому научилась. Я выросла. Мне понадобилось влюбиться в бога мертвых, чтобы не только оценить красоту смерти, но и начать почитать ее. И в своей новой роли, помогая Белиалу в его земных обязанностях, я стала хранительницей смерти.

Так я и оказалась сегодня вечером у похоронного бюро Кембриджа, глядя на кирпичную фасадную стену с темно-синим навесом над входной дверью. Ледяной зимний воздух пронзал мою обнаженную кожу, как крошечные ножи, отчего я плотнее закуталась в пальто.

Каким-то темным чудом я убедила своего демонического короля позволить мне прийти сегодня одной. Не то чтобы я не хотела его компании, каждая секунда его отсутствия прожигала в моей груди дыру, которую могло успокоить только его присутствие. Но как новоиспеченная Королева Ада, я хотела доказать свою самостоятельность.

Я сильная, могущественная и способная.

Я встречалась с самыми страшными ужасами Ада: костяными монстрами, плотоядным деревом, отвратительными демоническими владыками, гигантскими змеями и еще много с чем гораздо хуже. Разобраться с человеческими отбросами было бы проще простого, или, в данном случае, проще, чем прогуляться по моргу.

Я успокоила нервы глубоким вздохом. Не мужчина в моем сердце заставлял мой желудок сжиматься в узел, а секрет, который я скрывала от Белиала. Если бы он узнал, он был бы в ярости из-за того, что я настаивала на том, чтобы сделать это в одиночку. Даже спустя год гнев Владыки Костей все еще громом отзывался в моей душе.

Это мог быть мой последний шанс выполнить свои обязанности без него, и я не могла его упустить.

Я побрела к двери, схватилась за ручку и обнаружила, что она заперта. У меня были подозрения, что так и будет. Этот монстр занимался своими извращениями достаточно долго, чтобы к настоящему моменту его поймали, если бы он совершал простые ошибки, такие как оставить дверь не запертой.

Вынув заколку из своих длинных заплетенных волос, я опустилась на одно колено. Прошло уже немало времени с тех пор, как я в последний раз использовала навыки взлома замков. Удовлетворительный щелчок через несколько минут заставил меня улыбнуться.

«Все еще в форме», — подумала я, снова вставая и направляясь внутрь.

Вестибюль похоронного бюро оказался уютным и гостеприимным. Он представлял собой длинное узкое помещение с письменным столом в центре. Несколько столиков и стульев были расставлены по всей комнате, но я не смогла разглядеть их из-за множества украшений, освещавших ее.

Мой взгляд сразу же зацепился за высокую, сверкающую елку у дальней стены. Украшенная всеми оттенками красного и золотого, ее игрушки сияли в тусклом свете комнаты. Она была прекрасна, и к тому же, самой яркой и красочной вещью, которую я видела за долгое время. Мне было трудно отвести от нее глаза.

Уже наступило Рождество?

Я не смогла вспомнить, когда в последний раз нормально что-либо праздновала. Неужели это было в детстве, до смерти отца? Тогда я была настолько маленькой, что даже не смогла бы сейчас с уверенностью сказать, были ли мои воспоминания реальными или я их придумала.

Каким было бы незабываемое Рождество сейчас?

В груди появилось тяжелое чувство тоски, когда я любовалась праздничной елкой.

Если бы только можно было иметь свою собственную рождественскую елку в замке. Может быть, это сделало бы жизнь немного более оживленной, что было сложной задачей в стране мертвых.

Одобрил бы это Белиал? Он не относится к тем, кто соблюдает человеческие обычаи. Хотя…

Рождество могло бы стать идеальным моментом, чтобы поделиться с ним секретом, который я скрывала от него.

У меня в горле застрял комок эмоций, и я отбросила эти мысли. Сейчас нет времени задумываться об этом.

Не тогда, когда мне нужно убить монстра.

Стараясь не шуметь, я прошла через дверь в часовню. Здесь меня встретило еще больше украшений, обрамляющих ряды скамеек по обеим сторонам комнаты. Впереди прохода я разглядела большой золотой крест, висящий на стене. Над местом, где должен стоять гроб.

Мой взгляд скользил по комнате, а мысли блуждали. Было странно находиться здесь. Это место пропитано запахом смерти, но при этом в нем царит атмосфера церкви. Забавно видеть, как место, находящееся под юрисдикцией Ада, завалено крестами и Библиями. Что бы сказали эти люди, если бы знали, что бог, который над ними бдит, — это демон, который носит грех как дорогой костюм?

Я никогда в жизни не была в церкви. Ближе всего к религии я была тогда, когда стояла на коленях, умоляя о пощаде моего Владыку, и стонала, обхватив губами его член. В тот момент это казалось священной молитвой.

Но, наверное, это не считалось.

Я прошла вглубь похоронного бюро. В коридорах стояли одинаковые полированные двери, а в воздухе витал сильный запах формальдегида, неприятно щипавший легкие. Я знала, куда иду, не зная точно, куда идти. В подвале морга находилось чудовище.

Для всех остальных это место выглядело безобидным похоронным бюро. Простым, уютным и спокойным.

Но все это ложь.

Я знала о гнусном грехе, который таился внутри, о том, что скрывалось за этими кирпичами.

Поток прохладного воздуха обволок меня, когда я открыла дверь, ведущую в подвал. Я осторожно спустилась по лестнице, шагая легко и с твердой решимостью.

Черт возьми, я не собиралась терять элемент неожиданности перед этим ублюдком. Я хотела увидеть вспышку абсолютного ужаса в его глазах, когда он увидит меня, прямо перед тем, как встретит свою смерть. Эта мысль вызвала удовлетворенную улыбку на моих губах.

Когда я дошла до последней ступеньки, я замерла. Передо мной была еще одна дверь, на этот раз металлическая, с маленьким окошком, через которое можно было заглянуть в комнату. Однако меня остановил не столько вид двери, сколько звук, доносившийся из-за нее.

Мои уши пронзил низкий, ритмичный стук, глухой и равномерный, похожий на удары плоти о плоть.

У меня скрутило живот, и я приготовилась к тому, что ждало меня по ту сторону. Снова глубоко вздохнув, я потянулась к дверной ручке и толкнула ее. Металл заскрипел, будто предупреждая, и я с трудом сглотнула, когда комната за дверью открылась моему взору.

В отличие от уютных комнат наверху, здесь было холодно. Стерильно. Стены и пол были белоснежными, серебряное оборудование блестело в свете люминесцентных ламп.

В центре комнаты стоял стол для подготовки, на котором в данный момент лежала новая жительница похоронного бюро — Марлен Джейкобс, двадцатитрехлетняя студентка колледжа, погибшая в трагической автомобильной аварии.

Над ней, обнаженный по пояс, нависал тучный мистер Кристенсон, директор похоронного бюро. Он трахал ее бледные, стройные бедра, а его животные стоны сопровождали шлепки его мокрой кожи.

Почему все было таким… э-э… мокрым?

Желчь подступила к горлу, когда я заметила большую банку вазелина на тележке рядом со столом.

Чистое, неразбавленное отвращение скрутило мне живот, и на мгновение я подумала, что меня стошнит. Но затем оно сменилось яростью, овладевшей мной, как демон.

Я могла убить его в эту же секунду. Могла щелкнуть пальцами и раздробить ему череп или скрутить позвоночник, как крендель. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы удержать себя в руках.

Белиал научил меня быть расчетливой и целенаправленной в своих решениях.

Если я потрачу еще несколько секунд, чтобы обдумать свой следующий шаг, — это может означать для него еще больше боли, а для меня — еще большее удовольствия.

Марлен и все бедные души, которые были здесь до нее, заслуживали справедливости. Моя миссия заключалась в том, чтобы она ее получила.

Я заставлю этого ублюдка страдать.

Войдя в комнату, я прочистила горло, и мужчина остановился. Когда он посмотрел в мою сторону, вся кровь мгновенно отлила от его потного лица, и оно стало белым, как мел.

— Кто ты? — выпалил он в панике, спрыгивая со стола и шаря рукой по брюкам, которые лежали в нескольких футах от него.

— Ну, точно не Санта-Клаус, — я вынудила себя язвительно улыбнуться. Достав из заднего кармана кусок пергамента, список опасных человеческих душ, которые должны предстать перед Судом, прежде чем их жизненный срок истечет, я взмахнула им. — Но ты в моем списке непослушных, и тебе грозит нечто большее, чем уголь.

— Это не то, чем кажется… Тебя… тебя не должно здесь быть!

— А тебя не должно быть там, — я кивнула подбородком в сторону мертвой женщины на столе. Теперь, когда он с нее слез, её тело выглядело еще меньше, и гораздо более хрупким. Уязвимым, беззащитным.

Даже после смерти женщины не могли избежать того, чтобы с ними обращались как с вещами.

Кислота обжигала мой язык, когда я выплюнула:

— Что ты можешь сказать в свое оправдание, жалкая свинья?

Мои глаза сузились до смертоносных щелей, когда я медленно приблизилась к проклятой душе. Мягкий стук моих боевых ботинок по плитке эхом разнесся по моргу, а мистер Кристенсон натянул штаны и отступил еще дальше.

— Ты вторглась в чужую собственность, — пролепетал он. — Если сейчас же не уйдешь, я вызову полицию!

Я запрокинула голову и громко рассмеялась, от чего нас окружило эхо.

— Давай. Уверена, правоохранительным органам будет интересно услышать, почему мисс Джейкобс вся в вазелине и сперме.

— Ты не можешь… Я не… — после этого последовала череда неразборчивых слов, а я остановилась рядом с подготовительным столом и провела пальцами по его поверхности.

Мой взгляд упал на лицо женщины с зашитым ртом и склеенными глазами. Она должна была выглядеть как спящая, но ее напряженное выражение лица говорило о чем-то менее мирном. Тело не могло реагировать на боль, по крайней мере, в человеческом мире. Но что-то мне подсказывало, что ее душа страдает.

— Не волнуйся, — прошептала я, утешительно поглаживая ее по плечу. — Он больше никогда не причинит вреда ни тебе, ни кому-либо еще. Обещаю.

Движение в углу глаза привлекло мое внимание, и я оторвала взгляд от тела как раз вовремя, чтобы увидеть, как мистер Кристенсон бежит на меня с электрической пилой. Она не была включена, но лезвие все равно угрожающе блестело в свете.

Конечно, он попытается убить меня, чтобы спасти себя.

Я ожидала этого. И скажу больше: даже надеялась на это.

Поднимая руку с вытянутыми пальцами, я сосредоточилась на магии, бурлящей в моих венах. Дар, пришедший вместе с ролью Королевы Ада, был для меня в новинку, и я все еще не до конца его освоила. Однако, я взмахнула запястьем, и директор похоронного бюро резко остановился, а пила упала на пол.

Его руки мгновенно потянулись к горлу, как будто он пытался оттолкнуть невидимые пальцы, намеревавшиеся перекрыть ему доступ к воздуху.

— Ты жалкий, отвратительный ублюдок. Какое бы наказание ни ждало тебя внизу, его не будет достаточно, чтобы искупить твои преступления, — мои черные волосы выбились из косы под действием магии, бурлящей вокруг нас, и начали хаотично биться о мои щеки. Инструменты на столах попадали, а дверцы шкафов загремели. — Но я сделаю все, что в моих силах. У нас есть целая вечность, чтобы заставить тебя за них заплатить.

Я сделала паузу, наслаждаясь его жалкими хныканьями. Он рухнул на колени, бессмысленно умоляя о пощаде.

— О, а еще, я заберу твою рождественскую елку, извращенец, — резко сказала я.

В мгновение ока я сжала руку в кулак, устремив на него взгляд, пока его череп не разлетелся на куски, а мозг не запачкал все вокруг. Как безумная рождественская хлопушка.

Как уместно.

Его пухлый труп рухнул на землю и приземлился с отвратительным, но удовлетворительным хрустом.

— В добрый путь.

Я извлекла душу из каждого тела. С особой осторожностью обращаясь с душой Марлен, а вот с похоронным агентом мне пришлось сдерживаться, чтобы не размозжить ему голову на месте.

В последний раз бросив презрительный взгляд на заляпанный внутренностями морг, я развернулась на каблуках и пошла обратно в вестибюль похоронного бюро, решив ограбить его, забрав все украшения. Я собиралась отнести их в замок и повесить там. Белиал, вероятно, будет меня отчитывать, поскольку — технически — это было ограблением мертвых, и мы уже обсуждали это, но мне было все равно.

Я так или иначе устрою себе гребаное Рождество.