Глава 6. Проблемы на балу

Легко было булгаковскому Бегемоту утверждать: мол, не скажи, Фагот, бал имеет свою прелесть и размах…

Ему-то не приходилось втискиваться в корсет. И присланные местным придурковатым принцем сапфиры в свою прическу пристраивать не приходилось. Ну, то есть, конечно, нам для такого дела выделили слуг, но я же помнила — что местные слуги могут сделать с обедом. Поэтому что они могут сделать с причёской решила не проверять и обошлась своими силами. Спасибо курсам парикмахеров, на которые меня подруга затащила пару лет назад (утверждала при этом, что все равно нормального стихийника из меня не выйдет, так хоть стрижки делать буду).

Наших почему-то не было. Выходило так, что я явилась на бал первой из всей Дружины, и первый натиск придворных приходилось выдерживать тоже мне.

— Вы так прекрасны сегодня! — слышалось отовсюду вперемешку с именами, титулами и названиями клинков.

— Я в восхищении, — отвечала я, не в силах слезть с ассоциации, хотя местные и не могли оценить такого ответа. Правда, в нем был свой прок: убедившись в том, что дальше этой фразы я заходить не намерена, меня сочли чем-то вроде дружинной дурочки и оставили в покое.

После этого я худо-бедно оценить, так сказать, обстановку.

Спору нет, простора в зале было с избытком, — или было бы, если бы в нем не толпилось такое количество народа. Казалось, что людей вдвойне больше, из-за нарядов и украшений дам и кавалеров. Все до одного придерживались того мнения, что чем ярче одежда и чем больше на ней драгоценностей — тем лучше. Это было мнение и мужчин в том числе, так что приходилось смотреть или в высокий потолок — там висело несколько огромных канделябров, но они хоть не двигались — или на столы с угощением, которые выстроились вдоль стен. Там тоже пока было поспокойнее.

Еще одна проблема была в том, что зал был спроектирован и украшен по тому же принципу яркости, но несочетаемости. В стенах преобладали голубые тона, в потолке — желтые, пол был нежно-розовым…может, все-таки разумнее будет смотреть на лица?

Но одного взгляда на физиономии местной элиты хватило, чтобы поменять решение. Лучше смотреть себе под ноги, потому что если кто-нибудь из этих типчиков, которые мнят себя благородными, или их жен, заговорит со мной — мне понадобится серьезное лечение. А уж подумать о том, что кто-то из них тебя может пригласить…

— Разрешите вас пригласить? — в тон моим мыслям раздалось над правым ухом.

Вздрогнув и повернувшись, я наткнулась взглядом на неимоверно расфуфыренного вельможу, в котором, поколебавшись, определила Эдмуса. Спирит был набелен и нарумянен, его голову венчал парик, который делал его вдвойне похожим на самого себя (на шута), а одежда резала глаз даже больше, чем убранство здешних дам.

— Вот еще, — это было первое, что я выдавила, когда потрясение перестало сжимать горло.

— Жаль, ведь как раз сегодня ты прекрасна, — сделал мне спирит сомнительный комплимент, но тут же утешился. — Впрочем, сегодня я — из знати, а если мне еще надуть щеки вот этак — наверняка на меня накинутся все мало-мальски приличные герцогини да баронессы. Ну и что, что я горбатый? Зато важный какой!

И он многозначительно кивнул назад, на свои крылья, которые выпирали из-под камзола.

— Что это тебе вздумалось? — я невольно зажмурилась, стоило мне только взглянуть на все банты и кружева, которые он нацепил на себя.

— Здесь такой выбор платья! — закатил глаза Эдмус. Глаза у него были прежние, с вертикальными зрачками. — А я страсть как люблю принарядиться да повеселиться: увидишь, здесь мы отдохнем, посмотри только на походки, а лица, лица?

— Которые смахивают на птичьи или которые поближе к млекопитающим? — поинтересовался мрачный голос над моим левым ухом. Обернувшись вторично, я увидела Веслава, который кого-то высматривал в толпе и с виду составлял стопроцентный контраст Эдмусу.

Алхимик попросту не поменял в своей внешности ничего. Правда, пальто он держал перекинутым через руку, но ветровка его выглядела ничуть не лучше. Он недовольно щурился от яркого света.

— А ближе ко мне тут не видно никого? — поинтересовался Эдмус, поднимаясь на цыпочки.

— Извини, ты у нас уникум. Остальных не было?

Я покашляла, чтобы напомнить о себе, алхимик повернулся:

— Дамочка, вам что-нибудь от каш… — и через какое-то время в глазах у него появилось узнавание. — А, это ты.

Он смотрел так пристально, что у меня запылало лицо. Я готова была попросить алхимика опять отвернуться, когда он все же выдал:

— Подделка.

— Что?!

— Сапфиры у тебя в волосах. Искусная, но подделка.

Эдмус приглушенно всхрюкнул, прикрыв рот рукой. От обмена язвительными репликами с Веславом меня спасло появление Йехара и Бо.

— Ольга! — Йехар, как всегда, был благороден и галантен по самое «не могу». — Я не думал, что возможно как-то оттенить твою красоту, но сегодня она заиграла новыми гранями.

Эдмус обиженно наблюдал, как Йехар целует мне руку. Потом повернулся к Бо и высунул наружу пятнадцать сантиметров языка.

— А можно я тебе сделаю комплимент по традициям спиритов?

— Пф! — презрительно ответила блондинка, которая отлично помнила, что традиции спиритов не признают комплиментов. Взгляд Бо говорил, что сегодня она будет ловить рыбешку покрупнее женатых шутов-полководцев. Ее ярко-розовый наряд, таинственно приоткрывавший «наживку» — ножки и декольте, красноречиво это подтверждал.

Виоле все-таки повезло с явлением «альтер-эго», хоть блондинка и вылезла за четыре часа до бала и учинила по поводу малого времени для приготовлений конкретную истерику. Но выглядела она все равно ослепительно — в смысле, что при первом взгляде на нее хотелось прикрыть глаза.

Йехар же в простом белом камзоле, на котором кое-где виднелась серебристая вышивка, смотрелся рядом с Бо несколько тускло, но по сравнению с тем Йехаром, которого мы знали — который не снимает кольчужной рубахи и ночью, который на привалах кутается в пропыленный плащ — приобрел кое-какие привлекательные черты. Не ошибусь, если скажу, что на этом балу он будет самым заметным мужчиной. Кроме Эдмуса и Веслава, понятно, но с этими — несколько другие причины.

По залу пронесся легкий восхищенный вздох, и на всеобщее обозрение явилась Даллара. На мой взгляд, восхищение тут было чистой лестью: в светло-серебристом платье без всяких намеков на пышности, с высоким воротником, который только больше оттенял бледность лица, доминесса казалась такой больной и несчастной, что немедленно хотелось уложить ее в стационар и начать курс интенсивной терапии. Ксахар, метавший вокруг себя несколько пристыженные взгляды, почти нес ее на руках и тут же позеленел, когда наткнулся взглядом на Йехара. На фоне рыцаря жених невесты смотрелся не очень выгодно, хоть и нацепил на себя лучшие одежды. Потом взгляд его перебежал дальше, на Веслава, и зеленый цвет стал очевидным. Веслав сделал над собой мужественное усилие и растянулся в приветственной улыбке, от которой Ксахар попятился, отдавил ногу какой-то фрейлине и едва не упал.

В ту же минуту вперед из-за толпы гостей протолкался домин, оглядел всех, ругательски ругая расточительность казначея, бросил пару слов о том, что тут война очередная на носу, а нам бы только танцульки, но в принципе ладно, веселитесь, пока есть повод, повод же все помнят? Убедившись, что причины нынешнего празднетства никто не забыл, домин Олл прихватил с бокового стола кусок рыбы и ушел, бессовестно чавкая. Придворные льстиво аплодировали ему вслед. Я по наивности своей тут же решила, что бал безнадежно испорчен в самом начале, ан нет. Именно это и оказалось сигналом к этому самому началу.

Музыка была вполне приличной. Понятное дело, ничего общего с нашими общими студенческими вечеринками, где за звук отвечали стихийники воздуха, а за освещение — огня. Но музыканты своих легких не жалели, жгли напалмом что-то вальсовое, так что после множества умилительных вздохов по поводу «ах, до какой же степени это всё божественно» народ начал делиться по парам.

И дамы приглашали кавалеров чуть ли не чаще, чем кавалеры дам! Местная эмансипация?

К Йехару тут же наперегонки рванулось с два десятка фрейлин, и он не стал дожидаться победительницы забега.

— Ольга, вы не окажете мне честь…?

Еще никогда в жизни меня не приглашали с такой паникой в глазах. Я согласилась — просто чтобы спасти Йехара. У рыцаря был не слишком жизнерадостный вид, он пожирал глазами Даллару, а та, конечно, только что вышла танцевать со своим женихом — со страдальческим видом и под гул всеобщего одобрения.

Фрейлина, которая финишировала первой, с досады пригласила Эдмуса — к великой радости последнего. Та, что оказалась на втором месте, попыталась посягнуть на Веслава, но тот покушение на свою персону пресек одной фразой:

— Не танцую на балах.

— Отплясывает исключительно на нервах окружающих, — едко пояснила я фрейлине, проходя мимо нее.

Мой танец с Йехаром разнообразился тем, что спиной я все время чувствовала горящий взгляд алхимика.

— Хорошо, что он не огненный маг, — рассудительно произнес рыцарь, умело ведя меня в танце.

Мне не хотелось даже представлять, что со мной случилось бы, будь Веслав магом огня.

— С меня хватает его любимой профессии.

Рыцарь уныло вздохнул — мол, и не говори.

Танцевал он замечательно и только ласково улыбался, когда я в очередной раз оттаптывала ему ноги, показывая свою неприспособленность к светской жизни. Я мысленно поклялась, что не приму больше ни единого приглашения за вечер — просто чтобы не опозориться. Мимо проплыли сначала Стэхар с той самой веселой подружкой Даллары, — у Тилкиды в волосах сверкали рубины, а наследничек многозначительно подмигнул мне — потом Эдмус с его дамой. Дама недавно заглянула спириту в глаза и обнаружила вертикальные зрачки. Но кричать не стала, потому что была настоящей аристократкой. Просто слегка обмякла в руках у спирита. Тот попытался ободрить ее улыбкой, но даме стало только хуже.

После первого танца Йехар галопом рванул приглашать Даллару, оставив меня на произвол судьбы, а передо мной как из-под земли вырос Стэхар. Плотоядному выражению лица наследничка могла позавидовать третья сущность Виолы. И кстати, как партнера для танца я скорее пантеру бы и предпочла.

— Прекрасная незнакомка из чужих миров не откажет мне в любезности принять мое приглашение на этот танец?

Мамочки! Стиль-то какой! Ну, кто будет спасать бедную девушку от танца с этим галантным чудовищем?

Я огляделась и поняла, что спасителей нужно ждать очень долго. Йехар наконец танцевал с Далларой, вид у него был такой, словно он готовился к немедленному реактивному взлету. От счастья в небеса, причем, едва ли странника остановил бы потолок. Веслав стоял на самом освещенном месте зала и усиленно делал вид, что загорает. Вокруг Бо собралась половина мужчин зала, и подтягивались все новые.

Раз так, бедная девушка спасла себя сама. Я незаметно сжала кулак, и на ближайшем столике с громким «бдзынь!» взорвалась бутылка вина. При этом почти все совершенно нечаянно попало на наследного принца. «Алкогольный юноша» непонимающе захлопал глазами, слизывая капающее с носа вино. Я как можно сильнее вытаращила глаза и как можно четче воспроизвела тон Бо.

— Ой, какой ужас! Но мы же с вами пойдем танцевать, да?

Раздосадованный домиций слинял переодеваться, а я решила составить компанию Веславу.

Конечно, не без оснований. Иного бы он сам не потерпел.

— У тебя с собой успокаивающего нет?

Алхимик остро следил за танцующими Йехаром и Далларой и расслышал меня не сразу.

— А что, нервный срыв на фоне местных кавалеров?

— Не для меня. Для партнерши Эдмуса.

Спирит продолжал невозмутимо топтаться со своей парой в том, что считал танцем, при этом не замечая, что его фрейлина просто висит у него на руках с закрытыми глазами. Или не желая замечать. Алхимик вгляделся в это зрелище и хмыкнул.

— За каким чернобыльником ей успокаивающее? По-моему, она не дышит.

— Да нет, посмотри, ногами-то она по полу сучит?

— Сучит. Так он ее и без меня замечательно успокоил!

Понятно. Жадность одолела нашего алхимика. Болезнь Гобсека. Скоро начнет свой плащ под подушку прятать, а там пойдет-поедет…

— Что ты вообще тут делаешь? И почему стоишь на свету?

— Потому что здесь нет темных углов. Только полутень.

Он опять смотрел на Даллару и Йехара (они танцевали с такими нарочито отстраненными лицами и так держались друг за друга, что все было понятно без слов), и чем дальше, тем больше мне не нравился его взгляд. По чести говоря, алхимик чем-то начал напоминать Ксахара, и вслух я не озвучила это только потому, что рядом нарисовалась счастливая Бо.

— Прикольный вечер? — она захихикала. — Мне назначили шестнадцать свиданий и два раза позвали замуж. Гляньте, как на меня мужчины смотрят!

— Ты лучше глянь, как на тебя женщины смотрят, — мне с чего-то передалось мрачное настроение алхимика. — И как кое-кто амулеты свои разогревает. «Темная» тебе после этого бала обеспечена.

— Йехар меня спасет, — не очень уверено сказала Бо. Потом оценила взгляды женской части зала, заметила счастливое и отсутствующее выражение на лице Йехара и добавила с надеждой. — Ну, или вдруг я возьму и превращусь… ой, гляньте, как на меня смотрит вон тот, во всем сереньком! Ну тот, из свиты, у которого лицо кирпичиком.

Да нет, не просто кирпичиком. Лицо этого типа казалось небрежно выдавленным на упаковке с цементом. Квадратная челюсть, прямой нос, холодные щелочки глаз — в общем, один к одному — творение «Кибердайн Системс», с поправкой на больший возраст и меньшее количество мускулов. Ах, да. Еще неприятное ощущение равнодушия, которое волнами распространяется от местного киборга по комнате.

И еще он не думал смотреть на Бо.

— Веслав, или здесь какая-то ошибка, или его интересуешь ты…

И отнюдь не с той точки зрения, про которую так разочарованно только что фыркнула Бо. Глазки придворного сверлили Веслава безразличным, но в общем, ощутимо недоброжелательным взглядом. И еще в них было что-то вроде… презрения? Превосходства?

— Алхимик, — процедил Веслав, косо глянув в ту сторону. — Наверное, тот самый Зелхес, о котором говорила Даллара.

Я мысленно отметила, что доминессу он назвал по имени.

— Откуда ты знаешь?

— Да по лицу видно!

Я посмотрела на эту, извиняюсь, «пачку», перевела взгляд на нервное, худое лицо Веслава и не заметила ни малейшего сходства.

— Вы с ним прямо братья-близнецы, — включился Эдмус, который только что сгрузил свою даму на руки какому-то вельможе. — Особенно глаза и губы — ну, прямо не отличишь. Да, и мимика.

— Просто вы с настоящими алхимиками не встречались, — пробормотал Веслав. Он нервничал и начинал разминать длинные пальцы — дурной знак. — Они все как этот чурбан. А уж наша Коалиция… посмесь пингвинов с бабуинами!

— Веселые и по деревьям лазают? — удивилась я.

— Да приматы отмороженные. Первое в смысле мышления, второе в смысле эмоций, и по выражению лица этого экземпляра я могу заключить, что это не ученик.

— Мастер? — я тут же приготовилась к худшему.

— Профессор.

Худшее, как всегда, меня обскакало. Бо же отреагировала единственным доступным ей способом:

— А его можно охмурить?

— Можно… попробовать.

Никто не стал уточнять, чем может кончиться такая попытка, но у Бо была привычка: если фраза состояла из двух слов, после первого она не слушала. Блондинка тут же нарисовалась возле бесстрастного алхимика и начала строить ему глазки с отчаянным энтузиазмом. После очередного особенно сложного зигзага ресницами алхимик переместил на нее леденистый взгляд. Бо отреагировала улыбкой, способной превратить глыбу льда в горку розового мороженого.

— А он ее… не отравит? — осторожно спросила я. Бо нарезала круги вокруг своего избранника, постепенно превращаясь в моих глазах во что-то, похожее на розовое кольцо Сатурна, и вместо Сатурна был профессор алхимии. Даже не хочу представлять, что творилось у него перед глазами!

— А тебе жалко? — тут же в один голос ответили Эдмус и Веслав. Последний тут же добавил решительно:

— Тем более, что если она еще минут десять помаячит — я это сделаю сам.

— Брось, — ответил Эдмус. Он подавлял зевок. — Это хоть немного разбавило бы скуку бала, на котором женщины не способны оценить действительно оригинальную внешность, — он покосился на свою недавнюю партнершу, которая спряталась за своим веером и вздрагивала, если к ней пытался приблизиться кто-то из мужчин. — Можешь себе вообразить: местный профессор алхимии, пуская слюни, гоняется по бальному залу за нашей блондинкой, его преследуют орды поклонников Бо, которых, я гляжу, она себе успела приобрести…

— А за ними гонятся их вторые половинки, — подхватила я.

— А в разгар веселья Бо перекидывается в пантеру, и вся процессия разворачивается.

Мы с надеждой посмотрели на Бо и Зелхеса, но там все было по-прежнему. Алхимик упрямо вдавливал Веслава в пол взглядом. «Щенок! — сигнализировали его глаза. — Бактерия прыгучая! Ты чего сюда приперся?»

И по кругу. Я не ментальный маг, но мне казалось, что в эпитетах, которыми местный алхимик наделял нашего, он не был слишком разнообразен.

Увлёкшись разглядыванием профессора алхимии, мы прозевали шумок от двери и не сразу заметили, как зал неторопливо вплыла новая гостья. Или… гость? Во всяком случае, она была в платье, закутана вуалью, но ростом — выше Йехара, и даже шире его в плечах! При этом она ещё и двигалась очень плавно — просто-таки плыла над полом. Возможно, конечно, просто очень-очень мелко семенила ногами, как в русском народном танце…

Ну, или у нее там ролики, под подолом.

— Ка-акая грация! — загорелся спирит. — Может, пригласить?

Йехар грацию расценил иначе. Как только гостья вплыла в зал, он вздрогнул, будто что-то почувствовал, и развернулся, загораживая собою Даллару, а в руке сжимая клинок.

И откуда его вытащил, Силы Гармонии?! Ведь он же на балу, танцевал… хотя не мог же он прийти без Глэриона. Видать, призвал, как в тот раз, со змеями.

Пламя полыхнуло угрожающе и как-то неестественно ярко, рыцарь сделал плавное, почти незаметное движение навстречу незнакомке — и рассек ее пополам. Вместе с платьем.

— Может, так она будет еще грациознее? — но до конца высказать свою надежду Эдмус не успел.

Зал вздрогнул от визгливого, злобного хохота. Из одной половинки платья высунулась голова на непомерно длинной, в несколько раз перекрученной шее. В горле, пониже подбородка, торчал кинжал.

— Где она, где она, где? — закурлыкала голова, пока шея все поднималась и поднималась, как кобра под действием дудочки заклинателя. Только когда произошло столкновение высохшей макушки и высокого потолка, из платья выскочило туловище — такое же высохшее и морщинистое.

Из второй половинки платья выплыл еще один подобный экземпляр — с нормальной шеей, но с раздувшимся, посиневшим лицом. Тоже женщина. И все то же курлыканье:

— Где она, где она, где?

И — как припев:

— Наша миленькая! Наша сла-аденькая. Наша слааааабенькая…

Даллара цеплялась за Йехара из последних сил, чтобы не упасть. Вторая тварь скользнула невидящим взглядом по рыцарю и облизала фиолетовые губы распухшим, черным языком.

А из платья уже выскользнули третья и четвертая. Одна небрежно подбрасывала на ладони глаз, вторая щеголяла следами удушения. Обе тут же взвились под потолок и заворковали, оглядывая замерших зрителей:

— Где она, где она, где?

А потом самая первая, длинношеяя, испустила пронзительный вопль:

— Ви-и-ижу! Ви-и-и-ижу!!

И тут все как догадались: а зачем это при таких форс-мажорных обстоятельствах соблюдать тишину? Давайте все вместе что-нибудь скажем, а еще лучше — закричим!

Даллара в этом отношении была самой тихой.

— О, Высшие Силы, — прошептала она, смирно падая там, где стояла, счастье, что Йехар успел крутануться и ее поймать. Но теперь он сам оказался в невыгодном положении: в одной руке меч, во второй — Дама!

А вокруг понемногу начинался хаос звуков.

— Во-от она! Во-от она! — хищно вопили все четверо НЖО (неопознанных женских объекта), нацеливаясь на Даллару и на Йехара. Нацелиться основательно им мешали гости в зале.

— Бешеные няньки! — голосили эти самые гости. — Бежим!

Вот она — энергия без вектора… «Бежим», а куда — непонятно, поэтому стражники и фрейлины, и прочие гости просто метались во все стороны, натыкаясь на стены и друг на друга. «Бешеных нянек», видимо, боялись.

— Призраки! Призраки!! — вопила та самая дамочка, с которой танцевал Эдмус, вдвойне нервная после танца. Она хотя бы квалифицировала тех, с кем мы имеем дело, но сделала это как-то некачественно. Это выяснилось, когда одна из «призраков» вальяжно сгребла с блюда десяток пирожных и запустила в визгучую фрейлину. Одно пирожное попало той точно в рот, и звуков в зале сразу стало на порядок меньше.

— Ксахар! — кричал наш Поводырь. — Уведи ее отсюда! Уведи!

Сказать по правде, Даллару скорее нужно было уносить, но ситуация была не такая, чтобы подбирать слова. К тому же Ксахар вовсе не слушал: он решил проявить чудеса геройства и с бутылкой наперевес (меча-то у него не было) полез спасать свою невесту от материальных призраков.

— Прочь, злобные демоны!

И конечно, этой же бутылкой он и получил по голове. Йехар, несмотря на трудность своего положения, только глаза возвел на миг к потолку — мол, кого я просил, ну, как же…

И тут всех оглушил еще один вопль, тоже давящий на уши, но зато полный самой неподдельной радости:

— О-о, наконец-то стало весело!!

Спирит, который наконец справился с застежками своего камзола, стремительно стартовал с пола. В полете он не переставал тарахтеть:

— Я хотел танцевать, вот и потанцую! И хотел, чтобы дам побольше — аж целых четыре, а еще я люблю длинные шеи, ах, какой у вас цвет лица, а можно ваш кинжальчик, я подарю его одному моему знакомому рыцарю… Ничего, если я тут посуду поразбиваю?

Он на лету заарканил языком брошенное в него пирожное и пока жевал, сделал рукой жест, который обозначал: «Это веселье я ни с кем делить не намерен. Все в сад!»

— К двери! — удивительно правильно понял кто-то.

И вот тут мы поняли, почему никто не выбежал наружу, а все только выписывали хаотичные графики движения по залу.

Дверь, оказывается, была заперта. Неизвестно, почему, но с десяток дам тут же отпраздновали такое открытие томными обмороками (и только два кавалера догадались своих дам подхватить). Все, кто не упал, начали метаться вдвое интенсивнее, так что впору было забывать об опасности призраков: да ведь нас тут просто раздавят!

И огненный клинок в таком случае — едва ли в помощь.

Нас с Веславом не разнесло в первые минуты только потому, что он в меня вцепился намертво. Как алхимик стоял на ногах и держал еще меня — я не знала и не хотела знать: мы оказались в эпицентре давки с самого начала и не могли ничем помочь ни Йехару, ни Эдмусу (хотя, по-моему, спасать как раз нужно было «бешеных нянек»), ни самим себе. Но как только давка стала сильнее и обнаружилось, что дверь закрыта, я услышала голос алхимика:

— Нам нужно к выходу.

То же самое могу сказать почти обо всех в зале. И здесь нет фонтана — жалость-то какая…

Зато выпивки предостаточно. Не зря стихийников воды еще алконавтами называют, подразумевая при этом, что вино-водочные изделия — все же тоже из жидкости.

Помоги мне!

Десятки бокалов и бутылок треснули одновременно. Вся влага, которая в них была, устремилась ко мне, в мои протянутые ладони, легла впереди меня роем острых мелких сосулек-осколков — и толпа, увидев это, расступилась перед нами. Кто-то еще упал, но я уже шла вперед. Веслав не отставал. У двери он меня обогнал — мне пришлось скорректировать ледяной рой, который нас окружал — и коснулся створок дверей разрыв-травой.

И дальше мы с ним не пошли, а побежали — потому что когда обнаружилось, что дверь открыта…

Вообразите себе сотню Золушек, которые разом заметили, что сейчас не просто полночь, а половина первого. Потом вообразите себе примерно такое же количество принцев, ломанувшихся в погоню за своей судьбой. Помножьте то, что вообразили, на панику и жажду жизни, разделите на одну дверь — и картина будет готова.

Перспектива того, что сейчас по нам пробегутся сотни каблуков, пришла нам в голову одновременно, и мы с Веславом показали такие чудеса скорости… Чтобы затоптать, толпе как минимум нас нужно было догнать, но, когда махающие руками, галдящие дамы и кавалеры соединенными усилиями вывалились во двор, я и алхимик уже были вне досягаемости.

В этой истории больше нас повезло только Эдмусу, который в бальном зале позади нас чуть ли не рыдал от счастья.

Загрузка...