Пышка и Герцог

Глава 30

Эмилия

Промозглым туманным утром, таким же мрачным, как и мое настроение, я входила в наш столичный дом. Лара осталась на улице командовать разгрузкой сундуков.

В прихожей меня встретил камердинер отца:

— Леди Вудс, Его Сиятельство ожидают вас в кабинете. Просили зайти незамедлительно.

Скинув плащ на руки лакею, я пробежалась руками по пуговичкам на груди наглухо застегнутого платья и с покорностью осужденного направилась в кабинет. Вошла и с усилием подняла на отца взгляд. За свои поступки нужно отвечать, а от ответственности я никогда не бегала.

Отец сидел за столом. При виде меня он отложил бумаги и поднялся навстречу. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, а потом я, всхлипнув, бросилась ему на грудь. Все так долго сдерживаемые эмоции вырвались бурным потоком слез. Я что-то бессвязно бормотала, увлажняя домашний стеганый халат отца. Отец же молча поглаживал меня по спине.

Когда соленый поток иссяк, я обессилено упала на кресло, будто из меня вытащили позвоночник. Отец сел напротив, сложил руки домиком и приподнял бровь, предлагая мне начать рассказ. Я не видела смысла юлить. У нас с отцом всегда были доверительные отношения и ничего менять мне не хотелось.

— Герцог Сварский меня скомпрометировал, но все происходило с моего разрешения. Я отдавала отчет в своих действиях. Как честный человек герцог предложил выйти за него замуж. А я… я не знаю. Мне нужен ваш совет.

Последнюю фразу я произнесла с мольбой. Отец кивнул, встал, заложил руки за спину и стал ходить по кабинету. Я напряженно ждала, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Наконец он остановился у стола, резко развернулся и пытливо посмотрел на меня:

— Эми, герцог тебе нравится?

Вопрос ударил под дых. Да. Именно это и я бы в первую очередь спросила у своего ребенка. У своего ребенка… От этих слов меня одновременно бросило в ужас и омыло восторгом.

— Нравится, — тихо ответила я. — Но мой дар, как быть с ним?

— Не знаю, — отец устало опустился в кресло. — Вчера герцог Сварский оповестил меня о желании встретиться. И причину написал.

Отец уставился на меня, я же опустила голову.

— Простите, что не написала сама, — тихо проговорила, глядя на свои руки. — Я малодушно тянула время.

— Мы встретились с ним, — ровно продолжил отец, будто приняв мои извинения. — Он показался мне достойным мужчиной. Я дал ему свое согласие, но только при условии, что согласна ты.

Услышав его слова, я резко подняла голову и впилась взглядом в родное лицо. Заметила горькие складки возле губ и потухший взгляд. Отец переживал за меня, но себе не изменил. В нашем обществе последнее слово было за главой рода и то, что он дал право решать мне самой, говорило о многом. Щемящая нежность накрыла лавиной. На ресницах вновь повисли слезинки.

— Ну-ну, давай не будем опять сырость разводить, — криво улыбнулся граф. — Я обещал твоей матери, что не буду настаивать на твоем замужестве. Я сдержал свое обещание и доверяю твоей рассудительности. Но в этой ситуации ты несешь ответственность не только за свою жизнь.

— Но и за жизнь сестер, — медленно проговорила я. — Если я не соглашусь выйти замуж, то грязное пятно ляжет на всю нашу семью. Ни Ивенна, ни Ада не смогут составить достойную партию.

— Ты все понимаешь, — отец говорил со мной на равных. — Конечно, мужей я им найду и в наших краях…

— Но это будут желающие наживы или те, за которых нормальную девушку никогда бы не выдали, — я продолжила за него.

Граф Лоуни хмуро отвернулся, избегая смотреть мне в глаза. На чаше весов стояло счастье его дочерей, и он не хотел делать выбор, чье счастье для него важнее. Этот выбор должна была сделать я, тем более что и вина была на мне.

Если бы не мой проклятый дар, я бы не раздумывала. Муж-гуляка — это больно, но смириться можно, наверное. Даже собственной жизнью я готова была пожертвовать. Но ребенок? Что будет, если мой дар передастся дочери? Она всю жизнь будет прятаться и, как и я, бояться передать проклятье своим детям. А я буду умирать от страха за ее жизнь.

Я до боли впилась ногтями в ладонь. Опозорить семью и лишить сестер будущего с достойными избранниками или опасность для собственной жизни и жизни ребенка, которого еще нет?

— Это невыносимо! — глухо простонала я и закрыла лицо руками.

— Быть может, тебе не стоит принимать это решение одной? Когда-то твоя мама доверилась мне и не прогадала. Герцог показался мне человеком чести. Он может, если не придумать как исправить ситуацию, так хотя бы обезопасить тебя и ваших детей, сделав церемонию непубличной, — проговорил отец и отвел взгляд.

Он был прав. В конце концов в моих руках были собственное счастье и покой, а я упустила их. И за мой проступок не должны расплачиваться сестры. Герцог Сварский прекрасная партия, между нами есть притяжение, а с моей стороны и нечто большее. Так почему я боюсь поверить, что все не так плохо? Может, отец прав, и стоит выпустить контроль из собственных рук, доверившись судьбе?

— Я поговорю с герцогом, — решила я. — Мой ребенок будет и его ребенком тоже. А если Сварскому понадобится моя сила, то, надеюсь, на благо и защиту государства. За такое и погибнуть не зазорно. Жена хранителя границ — звучит гордо.

— Что бы ты не решила, я поддержу тебя, — надтреснутым голосом сказал отец.

Я грустно усмехнулась. Принятое решение холодным компрессом успокоило разбередившиеся нервы. Я поступлю, как велит долг, а дальше все в руках Богини.

Уходя, я обернулась на отца, граф сидел неподвижно за столом, уронив на руки седую голову.