Парамон был прав. Втроем работа спорилась быстрее. Да и с лошадкой, тянущей повозку веселее, чем тащить на себе маленькие санки. А уж, когда дело дошло до колки дров, к нам присоединилось еще пара мужчин. Ведь баней пользуются все.
Пока мужчины были заняты делом, пришла та самая Матрена.
– Ну, айда, посмотрим твою рогатую, – сходу бросила тучная женщина и направилась в сарай, поставив принесенную прялку рядом с дверью дома.
– Ай хороша! И шерсть-то у нее гладкая, густая. А какая белая! – нахваливала женщина, без опаски входя в стойло.
Маруська сначала напряглась, но услышав ласковый голос женщины, довольно «мекнула» и попыталась встать на ноги. И как ни странно, у нее это получилось. Теперь уже напряглась я.
– А если тебя причесать, совсем красавицей будешь, – подойдя ближе к козе, Матрена провела одной рукой по шерсти, а потом второй, с зажатым в нем гребнем. Маруська даже глаза от удовольствия прикрыла.
– Жарно тебе ужо с такой-то шубкой. Ну, ниче, пострижем, будет легче. А ты молодец, девка, все правильно с ногами сделала, – не меняя тона, произнесла женщина, взглядом указав на шины.
– Глядишь и останется краса белоснежная с тобой. Животина-то любовь и заботу ой как уважает. А стричь будем, как только ноги заживут. Сейчас никак нельзя, – оставив Маруську, женщина вышла из стойла.
– А уж молока у нее сколь будет! Вымя-то какое! Дай только немного освоится.
– А ее уже можно доить? – робко спросила, кивнув на объемное вымя.
– А то ж! Козочкам уже поди месяца два…– прищурив глаза Матрена оглядела детенышей Маруськи, – Токмо вот дастся ли?
– Козочек? Они девочки? – я как-то даже не обратила на это внимания.
– Де-е-е-вки…– довольно произнесла женщина.
– Спасибо, что пришли, – выйдя из сарая, произнесла я, заметив добрую улыбку Матрены.
– Да, что уж там, – махнула рукой женщина, – Соскучилась я уж больно по животинке-то. Дюже не хватает моих «бекалок». Вот, в город поеду да прикуплю ягняток. Зря, что ли, с мужиками все свои запасы на продажу-то отправила.
– Матрена, а у кого можно заказать спицы для вязания? – хоть до него еще далеко, но я понятия не имею, сколько нужно время на их изготовление.
– Рукастая значит? – довольно улыбнулась женщина, – Так у меня есть, и спицы, и крючок. Умеешь крючком-то? – я уверенно кивнула.
– А если чего не так, то тебе в город надобно. Наш-то Ранька в лесу пропал, это он мне те спицы справил. Хороший был древодел. Знал, что, из какого дерева лучше сделать. Зоська-то тоже головастый, да он в основном по строительству, – качнула головой в сторону одного из мужчин Матрена, – Его Вилько помощником определил, пока сам-то в отъезде.
– Да я просто поинтересовалась… У меня еще даже шерсти нет, не говоря уж о пряже, – раз древодел, значит спицы из дерева. Правда, я и такими пользовалась в своем мире, но металлическими мне было удобнее.
– А ну, идем-ка в дом, – произнесла Матрена, подхватив у двери прялку.
Я удивленно брела следом за ней. Не то, чтобы я была недовольно такому поведению женщины, но все же теперь у дома есть хозяйка. И вот так просто, заходить без разрешения в чужое жилье, для меня это было не правильным что ли…
– Сундук гляжу не открывала, – это был даже не вопрос, а утверждение.
Я так и не смогла заглянуть в него. Не люблю копаться в чужих вещах, пусть даже хозяйки уже давно нет в живых. А вот Матрена оказалась не такой щепетильной.
– …здесь было… Елька, наверное, уж нос свой сюда сунула… Ага… нет, не оно…
Пока женщина доставала из сундука, какие-то вещи, я пошла к печи. Подбросив в нее сухих дров, тех, что принес мне Парамон, выложила на стол последние пару лепешек, которые были завернуты во влажную ткань, по совету Матиши. Из кладовки достала соленую рыбу и кусочек вяленого мяса. Сама я его никогда не съем. Не нравится мне оно и все. Голод, конечно, не тетка… но мясо я вполне могу заменить рыбой. Во всяком случае, не такой уж я мясоед.
– Ана, пойди-ка сюды, – из-за шторки раздался громкий голос Матрены.
– Гляди-ка, не добралась все ж таки Елька до Олькиных запасов, – протягивая мне плетеную корзинку с пряжей и воткнутыми спицами, произнесла женщина.
– Не сказала ей видно знахарка-то наша, про двойное дно сундучка-то ейного, – усмехнулась, демонстрируя мне, как открывается скрытый тайник.
Не сказать, что я была сильно удивлена. Может, задайся я целью, что-то найти, догадалась бы, и сама про двойное дно. Но я даже не открывала этот сундук. Но находка Матрены меня очень порадовала.
– Ты не гляди, что вещи не новые. Олька во всем порядок любила. Рубахи все чистые. Тряпицы свежие. Это, коль тебе надо для женских-то дней. Олька то старая уж была. Ей такое ни к чему. Но все отрезочки собирала, стирала, да складывала. На мешочки под травы, вот и копила. Ну там много всего. Сама погляди, а я пойду, – женщина отошла от сундука и откинув рукой шторку, вышла из дома.
Постояв рядом с сундуком, аккуратно переложила вещи обратно. За одно и рассмотрела все свое «наследство». Подогрев овощное рагу, быстро накрыла на стол. Одной то мне столько не нужно, но людей, которые помогали с дровами, да топили баню, стоит покормить.
– Ана, держи, – в дом вошли Матрена и Матиша.
Женщины принесли соленья, круглый пирог, небольшие печеные пирожки и пузатую бутыль с чем-то мутным. Самогон что ли?
– Это от Линки. Дранке все одно пить сейчас нельзя, а мужикам с устатку пойдет, – произнесла Матрена, водружая бутыль на середину стола.
Вот тебе и банный день!
Хотя, вспоминая свое детство в деревни у бабушки, могу сказать, что местные обычаи мало чем отличаются от наших деревенских. Эх… Веселое было время…