Проклятие египетского жреца

5

Штанов у жреца не оказалось. Такие вещи почему-то не клали в гробницы, а зря. Я бы рекомендовала местным пересмотреть список вещей для погребения, а то глупо как-то получается: золотой подсвечник может пригодиться в загробной жизни, а штаны — нет.

Увидев, как я расстроилась из-за отсутствия штанов, жрец уже хотел было снять их с кого-то из разбойников, но я его остановила.

— Может, есть какие-то ткани? — с надеждой спросила я.

— Есть-есть! — Амир так усиленно закивал головой, что я побоялась, как бы она не отвалилась. — В моей гробнице полно дорогих тканей.

В гробнице…

Я посмотрела в сторону места, где во тьме обитало таинственное жуткое существо. Идти туда совсем не улыбалось, но поменять грязные джинсы со слипшимся в буквальном смысле задним местом отчаянно хотелось.

Тяжело посопев, я, наконец, приняла решение.

— Веди меня к своим тряпкам, — заявила я. — И оберегай от чудища!

— Сохранность твоей жизни у меня в приоритете, о, прекрасная госпожа иномирянка.

Меня так и тянуло выдать шутейку типа «моя жизнь у тебя в приоритете, потому что свою прошляпил?», но, разумеется, я удержалась. Жрец вроде бы вполне адекватный, но вдруг он черного юмора не понимает. Обидится еще и не станет меня возвращать домой. Или откажется от безобидных ночей и начнет приставать с непотребствами. Брр!

Оставив разбойников отдыхать у озера, мы с Амиром зашли в гробницу. К моему удивлению внутри было вовсе не мрачно и не жутко. Вернее, сначала было капец как мрачно и жутко, а потом жрец щелкнул пальцами, и появился свет. Висящие на стенах факелы вспыхнули огнем. Тени от пламени красиво заплясали по гробнице.

— Прошу в мое временное пристанище, — Амир сделал приглашающий жест рукой.

Я шагнула в помещение, которое совсем не было похоже на гробницу. Просторная комната с высоким потолком, который, сужаясь, уходил вверх. На каменном полу — ковры, а на потрескавшихся желтых стенах — гобелены и изящные росписи. Посередине стоял длинный стол, а вокруг него несколько стульев. Чуть поодаль — удобная на вид софа. Ближе к дальней стене стояла широкая кровать с балдахином.

— А ты неплохо устроился в загробной жизни, — присвистнула я.

— Ну, я не совсем в загробной жизни. — Амир подошел к одному из массивных сундуков, стоящих вдоль стены с росписями. — Сейчас я завис в двух мирах одновременно, и от тебя зависит, куда именно я сделаю шаг.

Жрец открыл сундук и недовольно поджал губы. В нем оказалась не ткань, а куча золота. Какое разочарование, ей богу!

— Знаешь, это чувство, когда чья-то жизнь в твоих руках… — задумчиво произнесла я, подойдя ближе к Амиру.

Жрец вопросительно посмотрел на меня.

— Оно так… возбуждает…

Прежде чем поняла, что сморозила, я увидела, как на лице Амира появляется нахальная улыбка.

— В смысле, будоражит! — исправилась я. — Будоражит меня это чувство. Не возбуждает, нет! Я просто слова попутала.

— Я так и понял.

Жрец не преставал нахально улыбаться, и, черт возьми, ему просто капец как шла эта улыбка! Я даже на какое-то время забыла, что передо мной мертвая тушка в процессе иссушения.

С явным трудом отведя от меня свои замутнённые глаза, Амир открыл следующий сундук. В нем, слава богу, были ткани.

— И зачем мужику столько тряпок? — пробормотала я, глядя на все это великолепие, что заполняло сундук. — Пусть и в загробной жизни.

— Не знаю, — пожал плечами Амир. — Я использую их как покрывала.

— Что, по ночам косточки мерзнут? — не удержалась я от того, чтобы поддеть мертвяка.

— Просто неуютно лежать, не укрывшись. Спать я, конечно, уже не могу, но по привычке все еще ложусь ночью в кровать… — В голосе жреца я уловила смущение. Как и в его взгляде, который он быстро отвел в сторону.

— Скучаешь по временам, когда был живым? — сочувственно поинтересовалась я.

— Конечно. Мне хорошо жилось, несмотря на постоянные покушения и занятость. У меня был богатый дом, много слуг, изобилие всевозможных яств, реки дорогого вина и каждый день новые женщины.

— Ну да, неплохо так жил, — хмыкнула я, почему-то с некоторым недовольством думая о женщинах, которых Амир менял каждый день.

В момент, когда между нами повисла неловкая тишина, в соседнем помещения, где не горел свет, послышался цокот каблуков. Причем очень быстрый, будто обладательница этих самых каблуков очень спешила.

— Говоришь, было много женщин? — Я выразительно посмотрела на Амира. — И скольких из них отправили в загробную жизнь вместе с тобой?

— Ни одной, — тут же ответил Амир. На его лице застыла тревога. — Это…

Не успел он договорить, как к цокоту каблуков прибавился еще и пугающий звук, похожий на быстрый и резкий храп. Будто бешенные волшебные каблуки несли к нам кого-то тревожно спящего.

Жуткий звук усилился, и, когда я уже готова была заорать и кинуться на руки к жрецу, из темного проема появился… маленький розовый и ужасно милый поросенок.