Принцесса на час (СИ)

Глава 15

Любопытство оказалось во мне сильнее благоразумия, и я приготовилась слушать. Мы сели на лавочку, но на разные концы ее — теперь я уже ни за что на свете не позволила бы месье Бризьену прикоснуться к себе.

— Быть может, вы подумали, что я связан брачным обещанием? Нет, это не так, хотя я и был уже единожды женат. Но есть женщина, с которой я связан узами, куда более сильными, чем подпись в брачном договоре.

Каждое его слово отнюдь не проясняло ситуацию, а запутывало ее еще больше. Но я не торопила его и не задавала вопросов.

— Наверно, это покажется вам немыслимым, но я связан с женщиной, даже имени которой я не знаю. Эта история берет свое начало в глубине веков. Представители нашего рода всегда славились верностью тем, с кем связала их судьба. Провидение всегда указывало нам тех, с кем единственно мы могли быть счастливыми. Семейная магия связывала супругов накрепко, оставляя знак и на теле, и в сердце.

Он сказал о знаке, и я вздрогнула. Я была не очень сведуща в вопросах магии, но, должно быть, то, о чём говорил Теодор, было и в роду Керанеров. Я невольно посмотрела на свое плечо, где, прикрываясь тканью платья, притаилась змея. И то, что наши с месье Брьизьеном судьбы оказались столь похожи, поразило меня.

— Лишь однажды, несколько сотен лет назад, один из моих предков нарушил предначертание и изменил той, с кем был соединен. Это закончилось тем, что он потерял власть, которой обладал, и вынужден был доживать свой век на чужбине. Только его внук сумел вернуть то, что некогда нам принадлежало. И никогда с тех пор никто не решался повторить нечто подобное. Да в этом и не было необходимости — ни одному мужчине из нашего рода не приходилось сожалеть о собственном супружестве. Рядом с нами всегда оказывались именно те женщины, которые были нам нужны. И моих дедушку с бабушкой, и моих родителей всегда связывали не только брачные узы и магия, но и подлинная любовь. И я всегда был уверен, что обрету такое же семейное счастье.

— Что же случилось с вашей женой? — не выдержала я. — Вы, кажется, сказали, что уже были женаты?

Он ответил не сразу.

— А это — именно то, о чём мне больно говорить. Такое случилось впервые в нашей семье, и я до сих пор не знаю, как это могло произойти. Так получилось, что брачный договор я заключил с одной женщиной, а магией оказался связан совсем с другой. И нет, это случилось не по моей вине. Моя жена меня обманула.

И снова я содрогнулась. Могли ли случиться две истории, столь похожих друг на друга? Теперь я смотрела на Теодора пристально, не отводя взгляд. Но как я могла бы узнать того, кого никогда не видела при свете дня?

— Простите, что докучаю вам рассказом о традициях своей семьи, но без этого я ничего не смог бы объяснить. Свадебная церемония у нас проходит в два дня. В первый день жених с невестой ставят подписи в брачном договоре, а потом проводят вместе ночь. И после того, как магия нашего рода признает девушку, уже на следующий день совершается обряд, который связывает новобрачных на всю жизнь.

— А если магия не признает ее? — выдохнула я.

— Такого никогда еще не случалось, — ответил он. — Как я уже говорил, мы женимся именно на тех женщинах, которые нам предназначены. И прежде мне казалось, что ошибка вовсе исключена. Но случилось то, что случилось. Когда на следующее утро после нашей первой ночи я пришел к своей жене, то у нее на плече не было того знака, который должен был появиться.

— Знака? — переспросила я с волнением. — Какого знака?

— Знака змеи, — его ответ разрушил все мои сомнения. — Змея — символ нашего рода. Именно она изображена на нашем гербе.

Змея на гербе Керанеров! Неужели передо мной был его высочество принц Эмиль? Но это было невозможно! Ведь он назвался Теодором. И зачем бы было представителю королевской семьи приезжать сюда в столь скромном сопровождении лишь одного слуги?

— Значит, ваша магия не приняла вашу жену? — пролепетала я.

— О, нет, дело было не в этом! — он гневно сжал кулаки. — Хотя сначала я сам подумал именно так. Но нет, когда я поцеловал ее тем утром, я понял, что ночью рядом со мной была совсем другая женщина! Я почувствовал это, едва коснулся ее.

— Возможно, вы ошиблись, — я уже знала, что он не ошибся, но продолжала протестовать.

— К сожалению, нет. Я не почувствовал к своей жене и малой толики того, что чувствовал к совсем незнакомой женщине, с которой, сам не того не понимая, провел ту ночь. Но если это кажется вам недостаточно убедительным, то добавлю, что, когда я потребовал ответа от своей жены, она испугалась и во всём призналась. Оказалось, что она потеряла невинность еще до встречи со мной и потому ужасно боялась первой брачной ночи. Не знаю, сама ли она придумала это, или кто-то надоумил ее, но только она решилась привести в нашу спальню другую девушку, понадеявшись, что в темноте я не замечу подмены. Стыдно признаться, но так оно и случилось.

— И кем же была та девушка? — я едва заставила себя произнести эти слова. — И почему вы решили, что связаны с ней с тех пор? Вполне возможно, что магия вашей семьи ее не приняла

Вместо ответа он вдруг сбросил камзол и, дернув с силой ткань на рукаве своей белоснежной рубашки, обнажил плечо. Я охнула — на его коже была точно такая же змейка, как и на моей.

— Простите, я, должно быть, шокировал вас, — он уже торопливо надевал камзол, от волнения не сразу попав в рукава. — Но зато вы убедились, что я вам ни в чём не соврал. Я оказался связан с женщиной, о которой не знаю совсем ничего! Эльвира — моя бывшая жена — тоже знала о ней не больше моего. Ее отец встретил ее на одной из площадей Алузы и заплатил ей за то, что она проведет со мной ночь.

Теперь уже не было никаких сомнений в том, что я разговаривала с принцем Эмилем. Значит, Эльвира не сказала ему всей правды. Она не решилась ему признаться, что заменила себя на единокровную сестру. Быть может, еще надеялась спасти свой построенный на лжи брак. Решила, что если его высочество будет думать, что найти ту девушку невозможно, то предпочтет обойтись без скандала и станет поддерживать хотя бы видимость отношений со своей женой.

Глава 16

Я не знала, что должна была сказать в такой ситуации, и предпочла промолчать, хотя и видела, что месье Бризьен ждал от меня хоть какого-то отклика. Ах, я всё еще продолжала называть его месье Бризьеном, хотя уже знала его настоящее имя. Но думать о нём как о его высочестве мне отчего-то совсем не хотелось. И хотя теперь история моего падения приобрела даже некий благородный оттенок, сам факт того, что я участвовала в обмане человека, который стал мне небезразличен, пробудила во мне прежние муки совести.

— Что же случилось потом? — спросила я, когда молчание стало совсем невыносимым.

— Мы развелись с Эльвирой в тот же день. Конечно, сказать правду было невозможно, и официальной причиной развода стало несовпадение наших магий.

— Должно быть, вы ненавидите их — и вашу бывшую жену, и ту, с которой оказались связаны не по своей воле, — я произнесла это так тихо, что сама едва услышала свой голос.

— Ненавижу? — Теодор, кажется, удивился. — Вовсе нет. Я презираю Эльвиру за то, что она решила построить семейное счастье на столь зыбком фундаменте, как обман — особенно зная, как трепетно я относился к браку. Но она еще очень молода и, возможно, приняла такое решение не в одиночку — должно быть, ее семья так сильно хотела породниться с нашей, что посчитала возможным сделать это столь дурным способом. А что касается девушки, которая невольно стала моей истинной парой, то на нее я вовсе не сержусь. Да, она продала свою счесть, но кто знает, что толкнуло ее на это? Наверно, ей нужны были деньги. А может, отец Эльвиры запугал ее и заставил прийти в мою спальню. Но если так, то, думаю, бедняжка еще сильнее испугалась, когда наутро увидела знак змеи на своем плече.

Он готов был простить нищенку с площади, которая голодала и нуждалась в деньгах. Он полагал, что та не знала, кого ей предстояло обмануть. Но захочет ли он простить меня, когда узнает, что я пошла на это осознанно? Конечно, нет.

Должна ли я во всём ему признаться? Если та единственная ночь связала нас магическими узами, то значит, мы уже не сможем быть счастливыми друг без друга. И быть может, наша нынешняя встреча отнюдь не случайна?

Но едва подумав об этом, я сразу возразила самой себе. Разве сын короля Керландии сможет жениться на дочери простого шевалье? И то, что я была незаконнорожденной дочерью герцога, отнюдь не добавляло мне достоинств.

— Что вы намерены делать дальше?

Он пожал плечами:

— Не знаю, Луиза. День после нашей свадьбы с Эльвирой стал для меня кошмаром. Я был в таком отчаянии, что осмелился бросить упрек Святому, что покровительствовал нашему роду. Мне показалось, он отвернулся от нас. Теперь я горько сожалею о своих словах, но исправить уже ничего нельзя.

— Именно тогда вы лишились зрения?

— Да. И сразу же после этого я покинул Алузу. Я подумал, что будет лучше, если никто не узнает, что со мной случилось. Было слишком тяжело признать, что единственный наследник рода, известного всей стране, оказался немощным калекой. Еще была надежда, что мне поможет поезда к Тулен, и я ухватился за нее как за соломинку. Нет, я не сожалею, что приехал сюда. Здесь я встретил вас, дорогая Луиза, и впервые почувствовал то, что, как я всегда полагал, должен был чувствовать только к своей истинной паре. Если бы я мог позвать вас с собой, в Керландию, то был бы счастлив. Но теперь вы понимаете, что это невозможно. Я совершенно запутался. В нашей семье такого еще не случалось. Мои предки всегда знали, кто предназначен им в жены, и никогда не делали неправильного выбора.

— Но почему вы женились именно на Эльвире? — задала я вопрос, который хотела задать, едва поняла, кто был передо мной. — Разве вы не чувствовали к ней ничего особенного?

— Не чувствовал, в том-то и дело! — с горечью признал он. — Мне и самому казалось это странным. Но я решил, что влечение придет после свадьбы, когда магия соединит нас.

Но я по-прежнему ничего не понимала.

— Но с чего вы взяли, что вам была предназначена именно она?

— О, — усмехнулся он, — в этом не было никаких сомнений. Я увидел ее во сне. Это был вещий сон, Луиза. Да-да, не смейтесь, но именно так я тогда и думал. Тогда мы еще не были с ней знакомы, но потом, когда мы встретились на балу, сразу вспомнил ее и довольно быстро сделал ей предложение, ни секунды не сомневаясь, что поступаю правильно. Да, это был всего лишь сон, но я не мог ошибиться. Уже во сне я влюбился в неё — такую славную, такую милую, такую трогательную в старомодно-смешном чепце.

— В чепце? — переспросила я.

Он улыбнулся:

— Да-да, на ней был такой забавный чепец с оборками из голубой в цветочек ткани. Вот видите — я запомнил даже ткань, из которой он был сшит.

Глава 17

Голубой чепец из ткани в цветочек? Вряд ли моя сестра когда-нибудь надевала что-то подобное — ей были привычнее шелка и дорогое кружево.

Так неужели его высочество видел во сне меня?

От этой мысли у меня закружилась голова, и я ухватилась за скамейку.

Должна ли я открыть ему, кто я такая? Признаться во всём — в том числе и в том, за что мне было мучительно стыдно?

Если именно я — его истинная пара, то умолчать об этом значило бы обречь его на одиночество. С подобной перспективой для себя я уже смирилась, но он, в одночасье ставший для меня столь дорогим человеком, заслуживал лучшего.

Вот только поверит ли он мне? Он не может меня увидеть и убедиться, что мы с Эльвирой похожи.

И всё-таки я решила сказать ему правду — даже если за эту правду он меня возненавидит. Мне надоело лгать. Единственное, о чём я его попрошу — чтобы эту правду никогда не узнала матушка.

Я, набираясь смелости, поднялась со скамейки и снова подошла к мраморному парапету, отделявшему прогулочную зону от водопада. Его высочество, различив звук моих шагов, пошел следом.

— Я люблю вас, Луиза, — вдруг сказал он и снял свои темные очки.

У него были небесно-голубые глаза, и они были обращены в мою сторону. Но они не видели меня. И в этот момент его высочество, несмотря на свои титул и богатство, показался мне таким беззащитным, что я всхлипнула — не самый лучший ответ от девушки, которой только что объяснились в любви.

Теодор (хотя мне давно уже хотя бы в мыслях следовало называть его Эмилем!) истолковал это по-своему.

— Я понимаю, моя дорогая Луиза, что после того, что я вам рассказал, это признание не имеет смысла. Но я не смог уехать, не сделав его. Простите, если мои слова вас огорчили. Человек эгоистичен по натуре, и я не исключение. Но если бы я мог…

Сильный порыв ветра едва не сорвал шляпку с моей головы и обрушил на нас столько брызг с водопада, что я содрогнулась — на сей раз от холода. Платье на спине промокло насквозь. И из-за собственных переживаний я не сразу поняла, что в этот момент случилось кое-что еще — гораздо более важное.

И только когда его высочество воскликнул: «Но этого не может быть! Эльвира???», я посмотрела на него и ахнула. Потому что он тоже смотрел на меня — но на сей раз взгляд его был цепким, пристальным.

Его лицо было мокрым — равно как и камзол спереди, и жабо рубашки. Но он будто не заметил этого, потому что весь был охвачен теми ощущениями, которые вернулись к нему после стольких месяцев отсутствия. Он, кажется, снова видел мир! И меня, меня он тоже видел!

Он потряс головой и подошел ко мне вплотную. Его правая рука сдвинула назад мою шляпку, чьи широкие поля не давали ему возможности рассмотреть как следует мое лицо.

— Как такое возможно, Луиза?

В его взгляде были непонимание, смятение и даже затаенная боль. Молчать и дальше было бы слишком жестоко.

— Я не Эльвира, ваше высочество. Я ее незаконнорожденная сестра.

Вот так вот — долой притворство! Маски сброшены.

Его ладонь коснулась моей щеки, смахнув с нее то ли капельку воды, прилетевшую с водопада, то ли одну из моих слезинок. Его высочеству будто недостаточно было того, что он видел, и он хотел потрогать то, что было в пределах его досягаемости.

— Ведь это вы были в моём сне, правда? — взволнованно спросил он.

Я не смогла не улыбнуться.

— Не знаю, ваше высочество. Но точно могу сказать, что это я была в вашей спальне в вашу первую брачную ночь.

Я ожидала расспросов и долгого разговора, а он, схватив меня в объятия, просто сказал:

— Какое счастье, что это были вы!

А еще через мгновение заявил, что ему решительно необходимо поговорить с моей матушкой и попросить у нее моей руки. И решительно повернул в сторону нашего дома. Правда, вынужден был остановиться уже через несколько шагов.

Он посмотрел на меня смущенно и вздохнул:

— Простите, Луиза, но я не знаю, куда идти. Меня всегда приводили сюда вы или Шарль.

Я загородила ему дорогу и строго сказала:

— Послушайте, ваше высочество, моя матушка не знает ничего о том, что со мной случилось в Алузе, и если вы хотя бы словом обмолвитесь об этом, я никогда вам этого не прощу.

Он послушно кивнул:

— Обещаю вам, я не сделаю ничего подобного. Но, надеюсь, она не будет возражать против возвращения в Керландию? Если она не захочет остаться в Алузе, я подарю ей свою загородную резиденцию — там чудесный дом и красивый сад.

Я рассердилась:

— Не вздумайте ее подкупать. Я и без того боюсь, что она придет в ужас, когда узнает, кто вы такой. И советую вам еще раз хорошенько подумать, точно ли вы хотите жениться на мне. Я — незаконнорожденная, вы помните это?

Он отмахнулся:

— Луиза, это не имеет никакого значения!

— Официально я — дочь простого шевалье. А вы — принц королевской крови.

— И что же? — удивился он. — Если вы думаете, что у принцев — кровь голубого цвета, то уверяю вас, что это не так. А мой прадедушка, да будет вам известно, и вовсе женился на дочери мельника — потому что именно она оказалась его истинной парой. И поверьте — он ни разу об этом не пожалел. Куда важнее другое — вы любите меня, Луиза?

Он взял меня за руку, и я не отдернула ее. Я долго не могла решиться произнести это вслух, но всё-таки выдохнула:

— Да!

В конце концов, после того, что между нами было, такое признание уже не было вопиюще неприличным.

А вот от поцелуя, который за ним последовал, нам всё-таки стоило бы воздержаться.