Прелюдия падшего Ангела

Однако слово «Ошибка!», молнией пронесшееся в моей голове, внезапно разбудило меня, заставив вздрогнуть и распахнуть глаза.

Повернув голову в сторону окна, убедилась по солнцу, которое ещё не показалось из-за толстых, темно-зеленых листьев пальм, что ещё довольно рано, и проспала я мало, снова прижалась к мужчине, с мыслью уснуть. Но, будто набат, слово «Ошибка» снова и снова мелькало в моей голове, и я задрожала. Даже в горячих объятиях Нуара, под тонким одеялом мне внезапно стало невыносимо холодно…

Аккуратно, чтобы не потревожить его сон, я немного отодвинулась. Поставив руку, приподнялась и убедилась, что мужчина крепко спит. И вид его расслабленного, умиротворенного лица заставил меня улыбнуться уголками губ. Нуаршан был прекрасен. Черные татуировки на мускулистом теле, сильные мышцы, накаченные руки, тонкие длинные пальцы с кольцами, красивое лицо… И белоснежные волосы, растрепавшиеся, ещё немного влажные, на темно-бордовой шелковой ткани — это было воистину волшебное зрелище. Хотелось прикоснуться к нему, провести пальцами по полным губам, погладить по шелковистым волосам, ощутить крепость его мышц под бархатистой, покрытой золотистым загаром кожей, забитой татуировками. Но… «Ошибка» — так мужчина сказал в отношении того, что он совершил. Да, не я ошибка, а только его решение переспать со мной было ошибкой. Но разве от этого могло мне стать легче? Нет.

Осторожно убрав руку Нуара со своего плеча, при этом замерев, когда он недовольно поморщился, я перекатилась на другой бок и всё также аккуратно доползла до края кровати, и спустила ноги на пушистый ковер.

Как бы не хотелось остаться, но я должна уйти. Именно сейчас. Чтобы не смотреть ему в глаза, когда он будет говорить, что его ошибка больше никогда не должна повториться… Все его прошлые пассии, судя по всему, проводили с ним только одну ночь… и, возможно, поэтому он и назвал это «ошибкой». Нет у нас будущего, а деловые отношения могут быть запросто разрушены. И сейчас, сегодня, я бы не хотела из уст Нуара это слышать.

Я бы хотела, чтобы эта прекрасная ночь и осталась такой же волшебной и чудесной. Навсегда. В моей памяти навечно сказочной. Поэтому мне надо уехать до того, как он проснется… А ещё я должна всё тщательно обдумать. Успокоиться. Чтобы принять любую правду. Я буду сильной. Даже если нам и не суждено больше будет провести вдвоем ночь подобно этой, я хочу и дальше быть рядом с ним. Пускай мне будет больно видеть его с другими, но у меня будет шанс, хотя бы мизерный, быть когда-нибудь вместе. Ведь без Нуара у меня уже нет будущего. Ну а если все мечты и чаяния так и останутся лишь моими фантазиями, и это единственная наша ночь, то я всё равно буду рядом с ним… пусть и как исполнительный работник.

Но для того, чтобы мне это было легче пережить, не расплакаться и с достоинством всё принять, сейчас я должна уйти…

Нехотя поднявшись, я на цыпочках обошла кровать, подобрала его футболку с пола и, надев её, подошла к тумбочке, на которой приметила, когда мы возвращались из ванной, ключи от своей машины.

Уже когда я, стараясь не греметь, подняла связку, краем глаза увидела, что на меня, не мигая, внимательно смотрит из-под полуопущенных ресниц Нуар.

Вздрогнув, я отшатнулась и нервно сглотнула. Как я его разбудила? Я ведь всё делала настолько тихо, что сама себя практически не слышала!

— И куда ты собралась? — спросонья его голос был таким же хриплым, как и во время занятий любовью, и я, сдержав судорожный вздох, прикусила губу.

— Мне… надо, — уклончиво ответила я, отводя взгляд. — Ты откроешь мне ворота?

— Надо? — его черная бровь взметнулась вверх, но больше ничего в выражении его лица не изменилось. Словно на нем застыла очередная маска.

— Да, — я кивнула и, обхватив себя руками, постаралась дышать более глубоко, размеренно, чтобы унять дрожь в теле.

— Объяснять, куда ты так спешишь и что тебе там срочно «надо», я полагаю, ты не собираешься?

Я отрицательно мотнула головой, так и не посмотрев на него.

— Извини… но мне правда надо! — отчаяние прозвучало в этот момент в моем голосе.

— Что ж, раз надо, — совсем безэмоциональным тоном ответил он на мой жест. — То не буду сейчас удерживать тебя и задерживать.

И я не выдержала и опрометью рванула к двери, которая должна была вести в коридор. Когда я её настежь распахнула, вдруг что-то пикнуло, и Нуаршан процедил:

— Ворота открыты.

— Спасибо, — прошептала я себе под нос…

И зачем-то обернулась. Мужчина уже поднялся и стоял рядом с кроватью, смотрел на меня.

В предрассветных лучах солнца он был ещё более загадочен и красив. Позади него было окно, и свет очерчивал его мощную фигуру, подчеркивал каждый её изгиб, а белоснежные волосы, через которые просвечивали лучи, переливались разными цветами. Он был словно самый настоящий ангел. Но взгляд его холодных, серебристых глаз, в которых не было сейчас и оттенка голубого, ясно давал понять: внутри этого ангела заключен настоящий дьявол. Падший ангел… вот, наверное, кто он такой.

Едва не ударившись об угол дверного косяка, я вылетела, как пробка, из его комнаты, чтобы больше не видеть его, не слышать.

Я так хотела остаться! Вернуться, броситься в его объятия… но смятение и паника подгоняли меня всё сильнее. Отчаяние и невообразимый страх руководили мной в тот момент, не разум и не мысли.

Забежав в свою комнату, я надела брюки, туфли, схватила сумочку и телефон, попутно отметив, что бокал, который я думала, разбился, спокойно стоит себе на перилах… «Интересно, и как он успел его подхватить, ничего не видя?» — была моя последняя мысль, когда я буквально убегала из дома мужчины…

Сев в машину, завела мотор и, не пристегиваясь, продолжая сжимать в руке телефон, рванула с места. Ну-у… рванула для моей «старушки» — это понятие относительное, особенно относительно дорогих автомобилей Нуара… Но поехала я на предельной скорости и, проехав ворота, резко ударила по тормозам…

«Я должна вернуться, объяснить ему всё!» — вопило и орало моё «сердце». «Ты не выдержишь, если он отвергнет тебя сегодня! Ты пока ещё слишком слаба!» — кричал в ответ разум…

Все были правы. А я, как обычно — нет. Но страх после Вити, его слов, всё ещё был силён, и он победил…

И уже не сдерживая слез, я убрала ногу с педали тормоза, и машина медленно покатилась с горки вниз к шоссе. В сторону дома. Снова я сбегаю от того, кого так сильно люблю…

Глава 38

До дома по практически пустым дорогам я долетела быстро и, припарковавшись, ещё минут десять сидела в тишине, утирая слезы.

Возможно, я только что совершила самую большую ошибку в своей жизни, решив фактически сбежать от Нуаршана. Вероятно, он не собирался ничего говорить плохого про ошибки, и что у нас нет будущего. Но страх… как же он мне надоел, этот проклятый страх! И ненавижу Витю, за то, что он только укрепил его во мне, удобрил, и тот превратился практически в постоянный кошмар. Быть брошенной, униженной… И если от мужа, которого, как я сейчас уже понимаю, я никогда и не любила по-настоящему, такое было слышать больно… То из уст Нуара это было бы окончательным приговором. Особенно сегодня после такой волшебной ночи!

Невидящим от слез взором я нашла сумочку, уложила в нее телефон и медленно побрела в свои пустые апартаменты.

Зайдя внутрь, я вспомнила, что хотела и даже обещала себе купить кровать, и грустно усмехнулась. Нет, кровать точно подождет. До лучших времен. Пока мне совсем не до этого.

Оставив сумочку с ключами на кухонном столе, зашла в ванную и, увидев себя в отражении, сразу отвела взгляд. Опухшие от поцелуев губы, засосы на шее и черная футболка Нуаршана, на которой был изображен жуткий клыкастый череп с красными глазами… Прямо как у меня сейчас от слез и недосыпа.

Скинув одежду, я забралась под ледяные струи и, натирая себя до красноты, старалась переосмыслить всё, что случилось сегодня ночью, и всё, что мужчина мне говорил.

То, что он переспал со мной, он назвал «ошибкой» — это факт. Но по какой причине он назвал это ошибкой? Потому, что это больше не повторится? И он не хотел, чтобы я что-то там себе придумывала, строила планы, а наши отношения и дальше оставались только деловыми? Может быть. Или, возможно, это было просто ошибкой, его мимолетной слабостью, желанием с кем-то переспать, а «под рукой» оказалась именно я. Это уже меньше похоже на правду, поскольку он с такой страстью говорил, что я сладко пахну… Так что остается пока только первый пункт. И от этого не менее больно, увы. Но даже в этом можно найти хорошее: пусть и останутся у нас только деловые отношения — я смогу видеть его, ощущать его запах, наслаждаться его красотой, хотя бы тайком…

Замерзнув окончательно до дрожи и синевы, я вылезла из ванной, на ходу чистя зубы одной рукой, а второй — стирая полотенцем капли с кожи. Она до сих пор вся горела, груди ныли, а между ног постоянно выступала влага. Мне везде чудился запах Нуара и его прикосновения. А ещё тонкий и, что удивительно, приятный запах его семени. У Вити был резкий, неприятный аромат, который хотелось сразу смыть и заглушить стойкими духами… А если я делала ему минет — почистить зубы и прополоскать их несколько раз жидкостью. А тут, наоборот, не хотелось, чтобы этот аромат исчезал, но он же и возвращал меня в эту волшебную ночь… И заставлял вспоминать фразы Нуаршана вновь и вновь: «Ты не забеременеешь от меня», и «Мы с тобой… слишком разные». Если первая подразумевала, что он бесплоден или сделал вазэктомию, то вторая звучала слишком странно. Что значит «слишком разные»? Он ведь человек! Или нет? Или все-таки — нет?! И те странные образы, все эти недомолвки, переглядывания и перешептывания Эла, Тира, Ники и Кея… всё это неспроста. Так же как и то, что слишком много странного, необъяснимого. Суперврачи, за один день способные поставить умирающего на ноги, загадочный язык, который я как-то выучила, и тот смутный образ Кейрана с рогами на фоне красно-черного неба…

Но Нуар ведь выглядит как самый обычный человек! Да, может, сильнее немного, глаза странные… имя тоже не простое. Но никаких рогов… Или? Почему он не позволил прикасаться к своим волосам?! Да нет… Я уже схожу с ума. Всему должно быть рациональное объяснение. Кейран и «красная планета» — образы под наркозом, там и не такое почудится и покажется. Суперврачи — обычным смертным, наверное, и не дозволено знать о таких технологиях. А язык — после того, что со мной случилось, что сделал Витя… странно, что я вообще с ума не сошла. Ну а насчет волос — некоторым же не нравится, когда к их волосам прикасаются. Вот тебе и ответ. Потому что нет там ничего! Я видела его голову так близко, что если бы и были там хоть крошечные рожки, я бы их точно разглядела.

Всё! Отставить мысли про демонов и ангелов! А то в голове уже полнейший сумбур, каламбур и хаос! Так и до психушки недалеко…

Побродив по комнате, просушивая волосы, добрела до холодильника и, открыв его, тут же снова закрыла. Вообще ноль. В шкафчике я обнаружила только кофе на донышке банки и, заварив его себе, уселась на стул лицом к окну, и замерла, глядя на то, как лучи солнца скользят по светлым жалюзи, которые были приоткрыты…

От первого же глотка горячего напитка у меня сильно скрутило живот, но я перетерпела это и, достав из сумочки таблетки, которые мне выдал Кей, покрутила их, прежде чем выпить. С виду обычная банка, только не оранжевая, а из белого пластика. И крышка отличается… Достав саму таблетку, не увидела никаких надписей, ничего. Самая обычная капсула, продолговатая, с серо-зелеными мелкими вкраплениями. Проглотив её, не запивая, я поводила чашкой по столешнице и, психанув, пошла, и вылила эту дрянь в раковину. Куплю себе кофеварку нормальную и хороший кофе, а не эту отраву! Надоело!

Сполоснув чашку, надела легкое платье, вернулась на свой стул и опять уставилась в окно…

Мысли внезапно все растворились, и я лишь смотрела ничего невидящим взором на краешек неба…

Резкий стук в дверь заставил меня очнуться от этого странного состояния и вздрогнуть. Нехотя спрыгнув с высокого стула, я подошла к двери и тусклым голосом спросила:

— Кто? — думая, что это или соседи, или управляющий. А кто ещё может в мою дверь стучаться…

— Я, — процедил холодным голосом Нуар из-за двери, и я отшатнулась.

Зачем он приехал? Неужели хочет сразу расставить для нас все точки над «i», и трусливый побег даровал мне лишь небольшую отсрочку?

— Хватит сопеть, — через секунду добавил он, — открывай, а то сам открою.

— К-как?

— Выломаю.

И я поверила его угрозе. Повернув замок, отошла в сторону, и дверь тут же распахнулась, а на пороге застыл мужчина. Сонный и… жутко недовольный.

Я тоже застыла, не в силах сдвинуться с места и не пропуская его внутрь.

Оглядев меня с ног до головы, Нуар легко, но аккуратно, подвинул меня одной рукой в сторону и прошел внутрь. Обошел всё, внимательно оглядел, недовольно поморщился, глядя на мою «кровать», заглянул зачем-то в холодильник, прорычал зло что-то себе под нос и также молча прошел мимо меня, и, выйдя, захлопнул дверь за собой…

Только минут через пять я смогла снова отмереть.

Это что вообще такое было?! Зачем он приходил? Что искал?! Мужа моего бывшего? Другого мужчину? Но так почему в ванную не зашел? Зачем в холодильник заглядывал? Или он в холодильнике мужика искал? Черт! Что за бред я несу?! Но что это тогда за демонстративный осмотр был, и для чего он был нужен?! Я у него ничего не брала, кроме футболки, не из-за неё же он приехал! Да если уж на то пошло, он бы в сумочке первым делом посмотрел, если бы подумал, что я что-то у него украла. А он в холодильник полез.

Позвонить, что ли, узнать?

Взяв телефон в руку, я села на стул, да так и зависла, смотря на черный экран. А как у него спросить-то? Что ты искал? Эх-х… лучше не звонить, наверное… Мысль свою я сейчас вряд ли нормально и понятно смогу сформулировать.

…Вернулся Нуаршан минут через тридцать, может чуть больше.

Поскольку дверь я так и не соизволила закрыть, он просто вошел, открыв её чуть ли не с пинка, держа во рту какую-то белую тонкую палочку, издалека похожую на женскую сигарету.

Тонкой кожаной куртки на нем уже не было, только майка по-модному рваная и в черно-красных разводах, из той же «рваной» коллекции темные облегающие джинсы с низкой талией и широким ремнем. Даже ни одной цепочки не было, браслета… Только неизменная черная серьга в виде перевернутого креста покачивалась в такт его широким, стремительным шагам.

Поставив пакет на стол, он потянул за белую «палочку», которая оказалась от конфеты фиолетового оттенка, наподобие чупа-чупса, и, помахав ей в воздухе, выдал:

— В детстве они мне казались намного вкуснее… — а пока я молча, с открытым ртом сидела и смотрела на все это, ничего не понимая, он буквально воткнул в меня эту конфету.

Правильно, не фиг сидеть с открытым ртом-то!

— Сиди и молчи! — пригрозив мне грозным, на самом деле, голосом, он ещё помахал указательным пальцем в воздухе. И, размяв шею, вытряхнул содержимое бумажного пакета с каким-то лейблом на стол.

Яблоки, клубника, ежевика, голубика в упаковках, ещё какие-то фрукты, но, поскольку они утонули под другими, разобрать что там — было невозможно. Ещё пачка йогурта, который я обычно себе всегда покупала… причем любимого вкуса лесных ягод, овощи, тоже упакованные… Значит, Нуаршан ездил в тот дорогой супермаркет, где все уже красиво складывают и не надо ничего взвешивать… И купил он только то, что я когда-нибудь ела при нем.

Быстро дойдя до холодильника, мужчина покидал все это в хаотичном порядке в его недра. После открыл все шкафчики, ещё раз что-то пробурчал себе под нос, обреченно махнул головой, отчего волосы, уложенные в его «фирменном» стиле, растрепались ещё больше.

Вернувшись ко мне, так и сидевшей на стуле с леденцом в зубах и телефоном в руках, встал напротив, вытянул карамельку и, перед тем как запихнуть её обратно в свой рот, приказал(!):

— Надевай туфли! Мигом! Минута на сборы! Не успеешь — пеняй на себя!

Я только успела опустить ноги на пол, как он меня уже шлепнул по попе, подстегивая к действиям, и, перетянув стул, уселся на него.

— Что стоишь? — прошепелявил Нуаршан, задвинув конфетку за правую щеку. — Время уже тикает, крошка!

— Т-только туфли? — потирая пятую точку, пробормотала я.

И моё платье тут же самым бесстыдным образом задрали чуть ли не до ушей.

— Белье тоже. Хотя если тебе нравится без него, я вовсе не против.

— А… куда мы? Что…

— Осталось двадцать секунд, Мила. Пойдешь и без белья, и без туфель. Гарантирую!

И я, уже не спрашивая ничего, просто побежала. Голос у него был серьезный несмотря на карамельку, немного мешавшую разговаривать.

Добежав до встроенного шкафа, выудила босоножки и, на ходу подпрыгивая, поскакала к другому, в котором хранилась одежда, но я только успела схватить комплект с вешалки, как Нуар схватил меня и закинул к себе на плечо.

— Я тебя предупреждал, — поведя немного плечом, устраивая меня «поудобнее», он прошел мимо стола, взял мою сумочку, телефон и решительно направился на выход…

Глава 39

Всю дорогу, что Нуаршан нес меня до машины, я стойко молчала, пытаясь переварить то, что сейчас происходит. Но логичного в голову ничего не приходило. Всё было слишком нелогично! И мне оставалось лишь хвататься за подол платья, чтобы он не задрался, а мой голый зад не осветил всю округу.

Только когда мужчина, открыв пассажирскую дверь, усадил меня в кресло и пристегнул, я робко поинтересовалась:

— А мы куда едем?

— Будешь отрабатывать то, что я не выспался, — хмуро процедил он и, достав из кармана брюк мой телефон, бросил его ко мне на колени, где уже лежала моя сумочка и кружевное белье.

— Н-на работу едем?

На этот вопрос Нуар уже не ответил. Захлопнув дверь, он обошел машину, уселся на водительское кресло и, заведя мотор, резко стартанул с места.

— Работу? — спустя пару минут, не меньше, произнес он, после того как уже раз в пятый широко зевнул. — Ну уж нет. Сегодня, завтра и послезавтра я отдыхаю. И пытаюсь хорошенько выспаться! — он бросил на меня хмурый взгляд, потом посмотрел в зеркало заднего вида и резко крутанул рулем, и автомобиль, взвизгнув покрышками, перестроился сразу через два ряда.

— А… хм-м, как я отрабатывать буду и где? — спросила я, стараясь не смотреть в его сторону. — И почему я в этом виновата? Я ведь…

— Да-да, ты не просила меня приезжать, — перебил Нуар меня. — И ты не будила меня, — он всё сильнее нажимал на педаль газа, и машина уже пулей неслась по трассе, ловко обгоняя другие автомобили и лавируя из ряда в ряд. — Ты лишь попросила открыть ворота и сбежала!

— Уехала, — я тихо поправила его и вздохнула, признавая правоту его слов. Это действительно был побег. — Мне…

— Да-да! Тебе надо было. Кстати, ты со своим «надо» успела разобраться, я надеюсь?

— Я… Я не знаю, — честно ответила я и снова вздохнула. — Так в чем же я тогда провинилась?

— Я дал тебе уехать, не стал задерживать и дал время подумать над своим «надо». И я прекрасно догадываюсь, о чем тебе «надо» было подумать… — он ненадолго замолчал, вытащил карамельку, что всё ещё была у него за щекой, и, помахав ею в воздухе, продолжил: — Я сказал, что это было «ошибкой», а времени объяснить тебе свои слова у меня не было, как ты помнишь, — мужчина снова посмотрел на меня, и я зарделась, — не до этого как-то мне было тогда. Да и тебе тоже.

— А-а… — хотела я уточнить у него, какой же смысл он вложил в свою фразу, но вместо этого мне в рот опять «прилетела» карамелька.

— Лучше помолчи, — Нуар махнул головой после очередного зевка, видимо, желая «стряхнуть» сонливость. — Я дал тебе пару часов подумать. И теперь дай мне спокойно договорить. Это действительно ошибка, что мы переспали, потому, что теперь ты от меня так просто не отделаешься, крошка. Но будущего у нас с тобой нет и не может быть. Мы… слишком разные. Однажды тебе захочется нормальную семью, детей — этого я не могу тебе дать. Никогда. Но это так, просто сведения тебе к размышлению. И когда-нибудь мы с тобой разойдемся. Может как друзья, а может и как враги. Возможно, когда-нибудь я расскажу тебе правду о себе, о том, кто я на самом деле, и ты решишь уйти сама… Допускаю и такое. Но не сегодня и не завтра, или через месяц, я никогда не покажу тебе на дверь лишь потому, что ты мне, Мила, надоела. Да, я долгие годы спал с разными девушками, проводил с ними одну ночь и исчезал, даже не узнав их имени и не сказав своего. Потому что мне было не интересно с ними, и продолжать отношения не было смысла… — ещё немного подумав, он продолжил: — И я никогда не приводил никого из них в свой дом. А пока мы едем ко мне, подумай хорошенько о том, что я тебе только что сказал…

И мужчина, замолчав, включил громко рок-музыку, явно давая мне понять, что разговаривать и обсуждать что-то мы сейчас с ним не будем. До того, как приедем к нему.

Ну а я, задумчиво глядя в окно и догрызая выданную мне карамельку, послушно размышляла о том, что Нуар мне только что сказал. И подумать действительно было о чём. О том, что девушек было много, но ему было с ними не интересно, и их он никогда к себе не приводил. Ну что в дом в Беверли-Хиллз не приводил — это наверняка. И, думаю, врать мне сейчас об этом ему нет никакого смысла. Это грело мне душу. Возможно, что у него, судя по его словам, на меня более серьезные планы. Но они не касаются семьи и детей, потому что мы «разные». Однако, скажу честно, я даже об этом и не думала. Мне просто хотелось быть с Нуаршаном. Здесь и сейчас. Замуж я больше не собираюсь. Уже была там, насмотрелась. А насчет детей: во-первых, нужна семья, во-вторых, ребенка хочется заводить с тем, кого любишь, и кто этого тоже хочет, в-третьих, нужны средства, чтобы обеспечить ребенка всем необходимым. И последнее — вероятно, после того, что сделал со мной Витя, я уже и не смогу иметь детей… Я всё хотела поинтересоваться у Кейрана насчет этого, но было стыдно. И я, просто чтобы узнать, собиралась съездить к врачу в обычную клинику, но всё пока времени не было. Так что слова Нуара… Мне было приятно слышать их. Осознавать, что у нас это не на одну ночь, и пусть хоть в чем-то я особенная и отличаюсь от всех предыдущих его пассий…

Страх, что сидел внутри меня всё это время, окончательно отступил, и я, расслабившись, ехала дальше счастливая — слушала музыку и смотрела то в окно, то краем глаза на мужчину.

Когда же мы буквально влетели на территорию его особняка, и он, потирая одной рукой глаза, заглушил двигатель, и музыка выключилась, я сразу по-деловому у него спросила:

— Так в чем я провинилась, и как должна отрабатывать?

Переведя на меня сонный взгляд, мужчина коварно… очень коварно ухмыльнулся, и его глаза опасно блеснули.

— Сейчас всё увидишь, крошка… — и, открыв мне дверь, он залез в багажник и достал ещё два пакета, аналогичных тому, который он разбирал у меня на кухне. — Завтрак-завтрак… еда-еда… — напевал он, заходя в дом с блаженной улыбкой.

И я, смотря на него, тоже не смогла сдержать улыбки. Такой спокойный, довольный.

Пройдя с ним до кухни, я, когда Нуар поставил пакеты на стол, уточнила:

— А что готовить-то?

— Еду! — отодвинув меня немного в сторону бедром, он разорвал бумажный пакет и начал споро всё доставать. — Это, — Нуар показал на яйца, потом на ветчину и бекон, — и это, — подумав ещё немного, распотрошил второй пакет и показал на овощи. — В общем, как ты в прошлый раз готовила. Мне понравилось!

И, подмигнув, мужчина, довольно насвистывая, «усвистал» в гостиную.

Интересно, это и есть моя отработка? Как-то… на что-то более горячее я рассчитывала. Хотя о чем это я? Я сейчас могла, вообще, сидеть у себя и продолжать грустить. А раз Нуар хочет есть, так что же я с огромным удовольствием его накормлю!

Через пару минут, когда я намыла уже овощи, поставила сковороду на плиту и включила огонь, он вернулся с телефоном в руках и, присев рядом со мной, стал взглядом пожирать ветчину, которую я начала резать.

Сжалившись, отрезала огромный ломоть, положила на кусок хлеба и, когда кофеварка известила меня о том, что напиток готов, я пододвинула кружку с кофе и бутерброд с ветчиной и овощами мужчине.

— Никогда бы не подумал, что это так ф-фкусно, — вгрызаясь в закуску, прорычал мужчина.

— Сэндвич?

— Нет, домашняя еда. До того, как Ника с Кеем стала жить, я давно домашнюю еду не ел… И уже и забыл, что она настолько вкусная.

— Лучше, чем в ресторане? — я быстро закинула мясные деликатесы и овощи на сковороду и, помешивая всё лопаткой, чтобы не подгорело, посмотрела на мужчину.

— Смысл не в том, что лучше… — он задумался. — Вкуснее — не значит, что это лучше приготовлено. А в том, что готовилось именно для тебя. Не для того чувака за пятым столиком, а именно для тебя. Вот как ты сейчас — для меня.

— Аа-а! Поняла. Да, думаю, ты прав. Никогда не задумывалась об этом. Хотя… я и в ресторанах-то особо и не питалась. Когда я маленькая была — мама готовила, потом… иногда бабушка. А затем уже всё сама.

— Что, кроме родственников никто для тебя не готовил?

— Нет, — я мотнула головой. — А кто? Витя? Он… — сделав вид, что отвлеклась на яйца, я перевела дыхание и только спустя минуту договорила: — Он никогда мне не готовил, даже кофе не варил… — и сразу перевела тему: — А зачем ты мне продукты привез? Я и…

— Да-да… Ты и сама всё можешь. Я помню. Пускай лежат. Чтобы, если у тебя опять наступит внезапное «надо», и ты неожиданно уедешь с свою пустую квартиру, у тебя было хоть что-то поесть. А не как сегодня. Ты вообще там живешь? Как был один матрац и стул, так ничего и не изменилось.

— Спасибо! — искренне выдохнула я. Он обо мне снова подумал, побеспокоился. От этого на душе стало так тепло… И было просто безумно приятно! — Живу. А много ли мне одной надо-то? Пришла с работы, душ приняла, и спать практически сразу легла…

Выключив огонь под сковородкой, я, опершись о стол, задумалась над тем, почему я ничего не могу себе купить. Именно «не могу», а не «не хочу»! Вот только стоит задуматься об этом — сразу внутренний ступор какой-то.

Внезапно Нуар обхватил руками мою талию, а его подбородок лег мне на плечо.

— Я готовить не умею. От слова совсем. Но, если хочешь, могу попробовать под твоим чутким руководством сегодня тебе что-нибудь приготовить. Сможешь оценить разницу…

И, договорив это совсем низким, хриплым голосом, он развернул меня и, подсадив на кухонный стол, прижал к себе, и впился в губы наполненным адским желанием и страстью поцелуем…

Лишь через несколько минут, когда мы ненадолго оторвались друг от друга, чтобы перевести сбившееся дыхание, я смогла вспомнить про его предложение и, прошептав:

— Да, хочу, — сама поцеловала его.

Яичница была надолго забыта. Её мы ели уже холодную спустя пару часов, и из одежды на нас двоих была только одна футболка Нуара, причем на мне. Опустив ноги в прохладную воду бассейна, мы молча ели завтрак и запивали его обжигающе-горячим кофе.

И так было хорошо, так вкусно есть рядом с тем, кого ты любишь, после безумного и оглушительно-невероятного секса. Смакуя каждый кусочек, который был верхом блаженства…

Поставив тарелку на плитку, мужчина потянулся и неожиданно скользнул в прозрачную воду. Обернувшись, молча поманил меня к себе с загадочной улыбкой.

Обнаженный, прекрасный. И сейчас он только мой!

Внутри меня снова всё перевернулось, и, так и не доев, я, стащив футболку, спрыгнула в бассейн, где меня тут же обняли и, прижав к бортику, страстно поцеловали…

Глава 40

Вечером того же дня, когда мы сидели с Нуаром в гостиной на диване: он играл на гитаре, переписывая немного песню, и записывал ноты на листках бумаги, а я, положив голову ему на плечо, просто сидела и наслаждалась моментом — состоялся наш первый серьезный разговор…

— Ты бы хотела оставить наши отношения в тайне, или не против, если и другие узнают о них? — сделав пару пометок на листке, он снова сыграл аккорд, перечеркнул заметку и, покачав головой, записал что-то сверху.

— Ты о ребятах?

— Да.

— Я… — задумавшись ненадолго, ответила: — Думаю, что лучше в тайне. Если мы…

— Я понял тебя. Если вдруг что-то произойдет, чтобы это максимально не повлияло на нашу работу.

— Да, — думать о плохом не хотелось, и, прижавшись к нему сильнее, я отринула весь негатив.

— Кстати, — спустя ещё минуту произнес он, — когда я встречаюсь с кем-то, то не сплю с другими, запомни это, и я рассчитываю на то же и с твоей стороны.

— Я бы никогда так не поступила! — разнеслось по гостиной моё возмущенное восклицание.

— Верю. Но в этой жизни бывает всякое, — он аккуратно, едва заметно пожал плечами, чтобы не тревожить меня. — Лучше сразу очертить границы и обсудить некоторые пункты, дабы потом не было недопонимания.

— Хорошо. Но я и не собиралась с кем-то встречаться, — я послушно кивнула. — Кстати, а какие у тебя были самые длительные отношения?

Тут мужчина надолго задумался и даже перестал наигрывать мелодию.

— Думаю, что где-то полтора-два месяца, может, чуть больше. Но это было так давно, лет, думаю, больше соро…

Резко замолчав, он взял свои бумажки и тут же отложил их обратно.

— В общем, так давно это было, что я толком уже и не помню.

Сделав вид, что я не услышала его странную оговорку и не заметила, как он изображал «кипучую» деятельность, я уточнила:

— И это были самые длительные?

— Да. Чаще всего это были отношения на неделю-полторы, ну две… А в последние годы так и вообще — на одну ночь.

— И тебя это устраивало? Не хотелось чего-то более… серьезного?

— Знаешь, до некоторого момента меня всё более чем устраивало, и я даже не задумывался, что может быть как-то по-другому, или мне это нужно, — отложив и ручку в сторону, он поудобнее перехватил гитару с белым, глянцевым корпусом и медленно провел пальцами по струнам, и по гостиной разнесся приятный, мелодичный аккорд.

— И что же тебя заставило задуматься?

— Отношения Кея и Ники, — не раздумывая ответил он, и очередной аккорд поплыл, увлекая в загадочную мелодию. — Хотя даже, скорее, именно Ника.

Прикусив губу, вспомнив о всех своих подозрениях, я немного подумала, перефразируя вопрос, который крутился на языке, чтобы он прозвучал как можно более нейтрально и непринужденно:

— Она тебе нравилась?

— Как девушка? — Нуаршан задумчиво посмотрел на меня, и я кивнула. — Не скажу, что не нравилась. Она мне и сейчас нравится. Ника милая, добрая, красивая. Мы с ней об этом даже любим частенько шутить. Но в роли своей девушки я её никогда не видел.

— Тогда почему именно она заставила тебя задуматься? — мужчина, хмыкнув, отложил гитару в сторону и, обняв меня одной рукой, второй закинул мои ноги себе на колени.

— Потому, что я вспомнил кое о чем и увидел, как бывает. Что можно возвращаться домой, и там тебя будет ждать не пустота и тишина, а тот… кто ждет только тебя. И Ника, которая всегда радостно встречает Кея… или меня, как друга, заставила посмотреть на свою жизнь немного под другим углом.

— Ты почувствовал своё одиночество, — прошептала я.

— Наверное, так. Особенно в последнее время я его хорошо прочувствовал на своей шкуре. Кей — мой единственный настоящий друг, постоянно занят на работе, которая теперь больше не связана с музыкой. А для меня мысли о выступлениях без него в составе группы не вызывали никакого восторга. Плюс ещё то, что он теперь не шляется со мной по всяким злачным местам… В общем, я остался один. Я мог бы и, как Тир с Элом, влиться с состав другой группы или снова организовать свою… Но я ждал возвращения Кея и маялся от скуки, безделья и одиночества.

— А сейчас?

— Сейчас я снова увидел смысл в музыке, мне захотелось выступать, играть на сцене перед толпой. Записывать песни. Кей однажды вернется, и я буду рад его возвращению, но ждать его больше нет смысла, желания и времени. Так что мы должны сосредоточиться на главном и сделать так, чтобы группа «DARK.NET» стала не менее популярной. Верно, крошка?

— Боюсь, что от меня мало что зависит…

— О, Мила, боюсь, что от тебя о-очень многое зависит, — прорычал Нуаршан, опрокинув меня на диван, а сам навис сверху. — О-очень многое…

— И что же? — когда он начал внезапно щекотать меня, я расхохоталась и попыталась вырваться, но куда там вырваться из сильных рук мужчины.

— Чтобы я вместе с остальными не сдох от переутомления и голода, — начал насмешливо перечислять Нуар. — Ездить с нами с концертами. Говорить постоянно о том, как у нас всё клево получается…

— Это я могу, хоть сейчас. У вас действительно получается всё сногсшибательно! А кормить тебя…

— Кормить подождет, — он отмахнулся и, перевернув меня кверху другим местом, задрал край футболки, и нежно погладил по ягодицам, — сейчас нам нужно вот о чем подумать.

— О чем? — хрипло и уже возбужденно от такой нехитрой ласки пробормотала я.

— О, нет. Это бесспорно чудесно, — он как-то сразу догадался о том, что я имела в виду, — но нужно как-то немного разнообразить в эти пару дней наш отдых. Иначе мы с таким рвением, как сегодня, сотрем себе всё, причем напрочь, и будем потом вместе грустить. Сильно грустить.

— А что, с тобой такое уже бывало? Это, вообще, возможно?!

— Когда я был молод… что-то подобное один раз со мной было. Это, признаюсь тебе, крайне неприятно. Но не суть. Вернемся к нашей теме. Итак, чем бы нам дополнить наш досуг?

— Я думала, что ты будешь песнями заниматься…

— Что… все два дня?! Я больной, что ли? Нет, нужно что-то другое, чем можно было бы заняться вдвоем… Ну сходим в ресторан, ну, может, в клуб… А ещё? Я как-то не силен в познаниях о том, куда все ходят, чем обычно занимаются. Был бы я один — вставал, собирался, ехал на работу, к примеру…

— Даже в выходной?

— В последний год я только так и делал, — Нуаршан задумчиво постучал по моим округлостям пальцами, отбивая странный ритм. — После работы ехал к знакомым, друзьям или просто на обед. После — опять на работу и уже потом в клуб. Цеплял там… в общем-то, и всё на этом. Нет, бывало ещё выбирался с кем-нибудь на разные мероприятия, тусовки. Смотрели фильмы, путешествовали, посещали выступления молодых «талантов», — последнее слово он произнес с нескрываемым презрением. — Но сейчас-то есть всего два дня. А так бы мы с тобой слетали куда-нибудь. Хотя… — он снова задумался.

— А может, тоже кино посмотрим? — предложила я, пока Нуар размышлял.

— Кино? Не-е, в кино не хочу…

— Да не в кино, а кино, фильм. Правда, я у тебя телевизора не видела, — я сразу приуныла от этой мысли. А так было бы хорошо лежать с ним, в его объятиях и смотреть что-нибудь. Только Нуаршан и я.

— А это мысль! Долго, что ли, купить? Но кино — это так… Фильм в день, больше я точно не осилю…

— Можно…

— А! Я придумал! Всё, решено! — подскочив, попутно беря меня на руки, мужчина стремительным шагом чуть ли не добежал до кухни, где на столе он оставил свой телефон, и, опустив меня на стул, разблокировал экран.

— Так что ты придумал-то? — я привстала, чтобы разглядеть, что он там ищет, но ничего было не разобрать — он с такой скоростью листал поисковик, что для меня все сливалось в одну кучу.

— Давненько, когда я был… — он поморщился. — Что-то сегодня день ностальгии по молодости у меня, не к добру это. Старею, что ли?.. Ладно, не важно. Так вот, когда-то давно я любил играть в игры на приставке. Я знаю, что это до сих пор популярно не только у нас, но и у вас…

— У нас? У вас?

— Забудь! — он развернул телефон в мою сторону. — Вот эту хреновину возьмем и… кое-кто тряхнет стариной!

— Я не против, — я рассмеялась, глядя на его довольное лицо.

— Хорошо, что не против. Ведь ты будешь со мной играть. Одному — скучно.

— Я не умею!

— А я что, умею, думаешь? Я лет… даже не знаю сколько, в руки джойстик не брал. Да и что там такого сложного? — он нажал на какую-то ссылку и приблизил ещё ко мне телефон, а сам извернулся так, чтобы и ему было видно, что там на экране. — Видишь — всего-то несколько кнопок.

Белоснежные шелковистые волосы скользнули по моей щеке, и я не смогла удержаться. Моя рука сама потянулась к голове Нуаршана, в желании прикоснуться к ним…

Но мужчина, заметив это, нахмурился и перехватил мою ладонь. Вмиг слетела с него вся веселость, а глаза снова опасно сверкнули.

— Не стоит, Мила.

— Тебе не нравится, когда к твоим волосам прикасаются? — высказала я своё предположение.

— Не в этом дело. Но лучше больше не спрашивай в чем причина. Я в отличие от Кея умею отлично врать, но делать этого не люблю. Так что, чтобы не пришлось тебе лгать, просто считай, что не нравится.

— Что же ты скрываешь? — прошептала я и, когда он отпустил ладонь, нежно прикоснулась к его щеке.

— То, что тебе лучше никогда не знать, — мужчина стал вдруг таким, каким я уже привыкла его видеть. С саркастично изогнутыми губами, холодным взглядом и абсолютно серьезным.

— Хорошо. Я не буду спрашивать. Но, если вдруг тебе самому захочется поделиться, я с радостью тебя выслушаю, — второй рукой обхватила его лицо, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Вот только тебе то, что я расскажу, точно не понравится, крошка. Так что надейся, что такого глупого порыва у меня никогда не будет. Иначе наши отношения по твоему желанию, а не моему, сразу и прекратятся.

— Ты так уверен в том, что я испугаюсь твоих тайн и секретов?

— Я абсолютно в этом уверен, — он не шутил, он говорил это всерьез. Но я уже сейчас знала, какова бы не была его тайна, чтобы он не скрывал — я, узнав это, по своей воле его никогда не покину. А то, что он захочет оттолкнуть меня — вот это очень даже возможно.

Поняв, что тема слишком «тяжелая», и не доставляет мужчине никакого удовольствия, я попыталась перевести разговор на другую:

— Слушай. У тебя чёрные брови, а волосы — белые. Но я никогда не видела у тебя темных корней. Ты их так часто подкрашиваешь, или они действительно белые?

— Нет. На самом деле они чёрные, — по какой-то причине и этот вопрос оказался ему неприятен, и я нахмурилась, не понимая, что с ним происходит. Или это я так умудряюсь попасть прямиком в «неудобные» темы? — Я покрасил их только один раз. Есть специальная краска…

Нуар провел ладонью по своим волосам, о чем-то то ли думая, то ли вспоминая, и его лицо исказилось от сильной затаенной боли. После чего он, резко отвернувшись, уже нейтральным голосом спросил:

— Ну что мы с тобой готовить-то будем? Мясо обязательно, а к нему?..

Эпилог. Мила

Я видела, что Нуаршана сейчас что-то сильно тревожит. И, видимо, это воспоминания о прошлом. Его тайны, секреты, которые, как он думает, заставят меня отвернуться от него. И я, соскользнув со стула, подошла к нему. Обняв за талию, спросила как можно более веселым и непринужденным тоном:

— Ты что, собираешься мне помогать?

— Конечно! Я ведь обещал что-нибудь тебе приготовить, чтобы ты тоже почувствовала разницу.

Нуаршан, повернувшись ко мне, широко улыбнулся, и я бы поверила, что он уже обо всем забыл, вот только его глаза сейчас не могли меня обмануть. Словно взгляд человека, который совершил что-то настолько ужасное, что это буквально терзает его на части.

А ещё я поняла, что должна сделать всё возможное, чтобы помочь ему забыть обо всём плохом. Не потому, что обязана этому удивительному мужчине многим, даже жизнью… Нет. Потому, что люблю его. Нуаршана необходимо спасти. Дать надежду, показать путь к светлому будущему. Я уверена, что Нуар его заслуживает. Возможно, когда-то он действительно совершил нечто ужасное, но он достоин прощения и ещё одного шанса… Я постараюсь сделать так, чтобы он смог сбросить свои маски и быть самим собой. Если он даст мне время, и наши отношения не закончатся так же внезапно, как и начались…

— Звучит крайне заманчиво, — я, скрывая выступившие капельки слез, прижалась к его груди, чтобы они впитались в ткань его футболки. — Тогда мясо я оставлю на тебя…

— Нет-нет! Мясо — это самое вкусное! Если я запорю его… я что, одни овощи буду вынужден жевать, как травоядное? — мужчина наигранно испугался. — Нет, если я испорчу овощи, будет намного лучше. Так что мясо на тебе, а я буду издеваться над помидорами… Или что у нас там будет. А потом, после ужина, у нас будет вкусный десерт…

Я, отойдя от него, открыла холодильник и, быстро оглядев все полки, задумчиво пробормотала:

— Вкусный десерт? — выискивая сладость, я даже нагнулась, чтобы внимательно осмотреть всё ещё раз, но ничего похожего на десерт так и не заметила.

— Конечно, — подойдя ко мне сзади, он крепко схватил меня за бедра и прижал к напряженному члену, жар от которого я ощущала даже через ткани своей футболки и его брюк. — Самый вкусный… Безумно сладкий… Ты, Мила…

И его хриплый, бархатный голос окутал всю меня, заставив забыть на время о плохом, о страхах и о том, что нас ждет в будущем. Выпрямившись, я откинулась на его грудь, отдаваясь целиком эмоциям и чувствам…

Сейчас были только Нуар и я. А потом я обязательно спасу своего падшего ангела….

Внутри него тьма и невыносимая боль.

Мой ангел-хранитель…

Мой любимый падший ангел, я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы ты однажды снова смог взмыть в небеса… И, надеюсь, ты возьмешь и меня с собой…

Эпилог. Нуаршан

…Только первый день как мы, как бы сказали люди, начали встречаться, и Мила сразу задала несколько вопросов, которые мне были неприятны… Нет, она в этом, естественно, не виновата. И я видел, что она сама переживает о том, что задала их, увидев мою непроизвольную реакцию… Однако это только начало: чем дольше мы будем вместе, тем больше будет таких вот случайных вопросов. И мне придется врать ей. Но как же мне этого не хочется делать!

…Когда Ника привела ко мне Милу, и я, увидев её, вспомнил ту девчонку, что рассмешила меня вчера, и которая сейчас с таким искренним и неподдельным восторгом и желанием смотрела на меня, я сразу понял, что это плохо кончится. И, несмотря на недовольство Ники и всё, что она мне сказала, я решил сразу уволить девушку. Нежная, домашняя… я бы точно не удержался и рано или поздно затащил её в свою постель. И испортил бы её или сделал бы больно.

Только спустя несколько дней, когда Ника оттаяла, я решил снова к ним с Кеем заехать и узнать чуть больше о девушке, которую невольно иногда вспоминал. И выяснил, причем от Кея, а не от Ники, что Мила находится в довольно удручающем положении. Муж — наркоман, загоняет её в долги, и в ближайшее время, когда правда вскроется и для самой девушки, вряд ли её ждет что-то хорошее…

И я решил ей помочь. Нет, не искупить хотя бы часть своих грехов таким образом. Это было просто невозможно. Просто хоть как-то ей помочь. Дать работу. Возможность заработать.

Я старался всегда держать дистанцию, пусть и видел её восторженный взгляд, ощущал её непередаваемый сладкий запах, из-за которого мне всегда хотелось овладеть ею: сжать её мягкое тело, крепко прижать к себе и войти во влажную, податливую плоть… Эти мысли сводили меня с ума, и не с одной из женщин, что я цеплял в клубах или барах, да где угодно, я не мог нормально кончить. Постоянно лицо Милы мелькали перед глазами…

Но я держался. Знал, что ей плохо, и просто помогал, как… хороший начальник. Друг.

Потом муж Милы едва её не убил, и внутри меня снова, с новой силой вспыхнула затаенная боль, отчаяние… По какой-то причине я боялся потерять эту девушку. И, естественно, я обратился за помощью к Кею — ведь только он смог бы вытащить её буквально с того света.

Окровавленная, потерянная, со слезами на глазах… Мне было так жаль её из-за того, через что ей пришлось пройти… И снова я почувствовал свою вину. Ведь я мог всё это предотвратить! Я мог бы рассказать ей о том, что знаю о её муже, запросто устроить его передоз, сломать самому ему шею, или даже подстроить аварию с летальным исходом. Да что угодно! Но я лишь говорил ей, чтобы она в случае чего всегда обращалась ко мне… Однако Мила попыталась справиться со всем сама. «Сама-сама» — её излюбленная фраза. Как же она меня бесила, эта фраза! Но кто я этой девушке? Лишь начальник… С чего ей было открывать передо мной душу… И так и должно было оставаться!

Однако я не смог удержаться. Всё-таки не смог. Идиот.

Кею пришлось отправить Милу на Энадарар, в свою лабораторию, чтобы вылечить… И она оправилась. Опять же благодаря моему другу. Он смог успокоить её разум, сделать так, чтобы воспоминания хоть и остались, но были лишь бледным отголоском. Я бы так не сумел, хотя я отчаянно хотел ей помочь. Мой дар слишком силен, и я никогда им прежде так не пользовался. Хотя назвать это даром язык никак не повернется — это настоящее проклятье для меня и окружающих.

И я продолжил заботиться о ней, аккуратно, якобы невзначай. Наблюдал за ней. И только поняв, что она уже готова с кем-то общаться, после звонка мужчины на её телефон, решил, поддавшись импульсу, не сдержавшись, сделать первый шаг. В тот день в клубе я усадил её к себе на колени… и, осознав, что она не протестует против моих объятий, сдерживая себя из последних сил, нежно, практически не касаясь её кожи, позволил себе что-то чуть более откровенное… Это было даже немного подобно тому, как юноша пытается покорить первую девушку, которая ему приглянулась. И совсем непохоже на меня. Я даже будучи юным всегда нахрапом брал своё.

Её желание, её тотчас изменившийся запах… Я едва не овладел ею там же, в клубе… Но она, испугавшись чего-то, убежала. И я решил, что это правильно. Для неё так будет лучше, и я буду держаться от неё ещё дальше… Эта нежная, добрая и ласковая девушка заслуживает лучшего мужчину, чем я… и намного больше, чем я смогу когда-либо ей дать… Я даже подцепил очередную девчонку, буквально через час, как исчезла Мила, успокаивая себя тем, что всё идет как надо, и я такой, какой есть. Вот только ту женщину я смог проводить только до автомобиля, и, даже не попрощавшись, просто развернулся и уехал домой… И, несмотря на так и неутоленное желание, которое доводило до скрежета зубов, я радовался тому, что Мила ушла. А я не совершил ошибку.

Однако, когда девушка, после того как узнала, что её муж при смерти, позвонила мне, я, бросив всё, без раздумий сразу помчался к ней… Да, теперь я всегда знал, где она находится: специально попросил Кея вживить в ногу Миле, пока она была без сознания, специальный чип, подобный тому, который есть и у Ники. Я должен был всегда знать, где она находится. Сначала я убеждал себя, что это только ради её безопасности. Но это была неправда. Я хотел знать, где она! Будто Мила была моей собственностью…

Увидев её заплаканную, отчаявшуюся, я снова испытал чувство вины. Я подумал, что нужно было не наказывать её мужа, а убить тайно, скрыть его труп… Дабы все считали его пропавшим без вести. И Мила тоже. И чтобы она больше никогда о нем не слышала. Но именно из-за неё я так и не мог поступить. Порой, ещё до вчерашнего вечера, я уже почему-то иногда думал, что однажды мы будем вместе, и я признаюсь ей во всем содеянном, и она не простит меня и уйдет. Хотя и без убийства её мужа я совершил так много… «другого», такого, что она никогда не сможет принять…

И я снова забрал Милу к себе, не желая отвозить её в пустые апартаменты, которые она так и не смогла обставить. Видимо, до сих пор так и не сумела до конца оправиться от произошедшего. Я был добр, отзывчив, я старался… я был практически самим собой с ней и в то же время стремился быть лучше! И я практически смог сдержаться…

Однако её чарующий запах, вид её полуобнаженного тела вчерашним вечером всё-таки довели меня до безумия.

Я взял её, овладел её телом, и впервые, даже не за долгое время, а в жизни, испытал такой кайф от секса, что даже внутри всё буквально горело. А когда она начала шептать моё имя, тáя от желания, с её непередаваемым акцентом, я и сам поддался этому жару. Отдался целиком эмоциям, сгорая дотла. И довольно быстро кончил…

Смешная маленькая домашняя девочка, человечка, смогла очаровать меня. Она снова разожгла во мне огонь. Не только в сексе — она вновь пробудила во мне страсть к музыке, жизни… Мила смогла сделать то, что я думал уже невозможно.

Сладкая Мила. Пусть у нас будет всего месяц… может год, но так просто я не отпущу тебя. Однажды ты сама уйдешь от меня, крошка, ведь мне придется либо рассказать тебе правду, либо она сама откроется тебе. Ну а если правда обо мне, моём темном прошлом и настоящем, всё ещё не разобьет твою любовь и твоё сердце… То тогда это сделаю я сам. Ради тебя самой мне придется уйти, забыть о тебе… Чтобы у тебя была семья, жизнь, которой ты достойна. И дети. Ведь ты их обязательно захочешь.

Я не буду привязывать тебя к себе навсегда, как это сделал Кей. Он любит Нику и не смог бы её отпустить. Я же не позволю себе любить тебя. Ради тебя самой…

— Ну что мы с тобой готовить-то будем? Мясо обязательно, а к нему?.. — произнес я, справившись немного со своими чувствами, и отвернулся, чтобы Мила не увидела моих глаз в этот момент, в которых была затаенная надежда, смешанная с бесконечной болью, тоской и пониманием, что у меня нет и не может быть будущего…

Я постараюсь, крошка, чтобы о наших отношениях у тебя остались только приятные воспоминания. Ранить такую, как ты, не смогу, не посмею даже я…

Мила ответила не сразу. Сначала девушка тихонько подошла ко мне и обняла. Крепко. И моя боль, мои тоска и отчаяние сразу начали отступать… Слишком хорошо, чтобы это длилось вечно. И чтобы было правдой…

…Мой маленький, нежный ангел, Мила… Я — архидемон.

Мы не должны были встретиться. Мы не должны быть вместе. Вот самая главная правда, что я скрываю и буду скрывать. Но я так хочу испытать хоть немного счастья, насладиться твоей любовью, которой ты словно окутываешь всего меня, заставляя чувствовать себя таким живым, настоящим.

Позволь мне хоть краткий миг побыть рядом с тобой…

— Ты что, собираешься мне помогать? — с искренним удивлением спросила она.

— Конечно! Я ведь обещал что-нибудь тебе приготовить, чтобы ты тоже почувствовала разницу…

Да, ты не пожалеешь об этих моментах, но будешь сожалеть, что любила меня… Потом, но не сейчас. Сейчас есть только ты и я… Но однажды я соскользну с края, на котором давно балансирую. И тогда я рухну вниз, в самую бездну. Один…

Конец первой книги