Поймай заучку, дракон! Истинное невезение короля академии

Глава 37

День спустя...

Ферсон в длинной черной мантии с высоким воротом, в широкой черной шляпе и затемнённых очках стоит под деревом во внутреннем дворике Аргарда.

Чем привлекает большое внимание к себе.

– Просто мастер маскировки, – ворчу я, шагая к Ферсону.

Стоит приблизиться к зельевару в жаркий полдень воскресенья, как он с подозрением смотрит на меня. Его взгляд оценивающе скользит по мне, и зельевар, понизив тон, игриво предлагает:

– Свежие зелья интересуют? Для красоток скидки.

– Это я, Ферсон, – флегматично отвечаю. – Эстерия Брамс.

– Тьфу ты! Заучка! Тебя теперь заучкой сложно назвать. Ты напугала меня! Ты теперь вот такая и будешь? – Он играет бровями.

– Такая и буду. Вообще-то это моя настоящая внешность, Ферсон.

Ферсон тут же распахивает мантию и, оглядевшись, заговорщически спрашивает:

– Принесла?

– Что я должна была принести? – Ему удаётся меня удивить.

– Что-нибудь в обмен на то, что я принес тебе, – недовольно бормочет зельевар.

– Принесла совет по маскировке только. В следующий раз нарядись в самого себя. – Протягиваю ладонь и требую: – Давай сюда капли.

Ферсон вздыхает и протягивает мне флакон.

– Ты правда поговоришь с ректором? – с надеждой спрашивает он.

– Лучше, Ферсон. Я поговорю с самим министром, – улыбаюсь тут же.

– Ага, – хмыкает тот недоверчиво. – А я с самим императором тогда, чего уж там. В другом флаконе с розовым перламутром противоядие к любовному залью. Отловишь своих воздыхателей и напоишь их этим.

Я оборачиваюсь на грустных парней с транспарантами, стоящих возле фонтана.

Дурнушку Эстерию Брамс они больше не увидят.

Вчера мы с Рензором сломали мои очки как символ того, что с прошлым покончено.

Почти... Осталось только вывести Селин на признание.

И я поймала себя на мысли ещё вчера, что безоговорочно верю Рензору. Это не было его виной. Это было не его проклятье. И от этого становится ещё печальнее. Но вначале я проверну с Селин одно дело. Семи капель мало для того, чтобы диагностика целителей при необходимости показала наличие зелья в крови. Семь капель запрещеного зелья лишь позволят Селине охотнее делиться со мной секретами.

Рензор приходит ко мне в комнату и застаёт меня за подготовкой чая для Селин.

– Эсти, – мягко произносит Рензор, забирая у меня из руки флакон. – Это сделаю я. Чтобы тебя потом не грызла совесть и дознаватели, – хмыкает он.

– Ну, технически план-то мой...

– Но исполнение мое, – непреклонно заявляет Рензор.

Он откручивает крышку и уверенно добавляет капли в чай.

Об этом плане я ему рассказала сразу после ритуала, вернувшего мне мое магическое зрение. До сих пор это кажется чем-то хрупким, и я боюсь, что следующим утром оно вновь исчезнет. Но, кажется, родители Рензора всё провели правильно.

– Спрячешься в мой шкаф? – Прикусываю губу и с мольбой смотрю на Рензора. Отчего-то его присутствие рядом меня сильно успокаивает.

– В лучших любовных традициях, – играет бровями ящер, а я закатываю глаза.

Его игривость и расслабленность передается и мне. Кто бы мог подумать, что Рензор способен быть таким, когда не пребывает в перманентной злости и ворчании. Как будто подменили!

– Нет, серьезно, Эсти, не всё же тебя с твоим альтер эго в шкафах находить. Пускай и меня разок, – издает смешок этот невыносимый и ставший вдруг таким очаровательным ящер.

Флакон Рензор прячет в кармане своей мантии.

Я себя успокаиваю, что всё делаю ради благого дела. Даже если окажется, что Рензор прав, я не хочу наказывать Селин. Да и за давностью инцидента это уже будет нелепо.

Рензор прячется в шкаф и скучает там не меньше четверти часа. Когда Селин наконец возвращается в комнату после пар, я воодушевляюсь.

– Привет, – улыбаюсь невинно сводной сестре.

– Опять ты, выскочка! – вскидывается Селина, фыркая. – Ты что здесь делаешь? И я так и не услышала новость о расторжении помолвки.

– Я пришла подружиться. Твоя сестра – Эстерия – была так любезна и приготовила мне твой любимый чай. – Демонстративно беру чашку и вдыхаю вкусный аромат.

Если я хорошо знаю свою сводную, то она присвоит себе даже эту чашку. А я хорошо знаю Селин!

– Это моя комната и мой чай! – рявкает сводная сестра, выдергивая у меня из рук чашку, и демонстративно выпивает залпом горячий чай.

Эх, хорошо быть огневиком, не обожжешься.

– А Эстерия слишком скромная, чтобы выставить выскочку из комнаты! – шипит Селин.

Спустя несколько минут обмена любезностями мне удается спровоцировать Селин.

Все эти скучные заверения о том, что Рензор просто пока не замечает своего счастья в виде Селин, которая вот она, под боком почти ходит.

– ...да чтоб ты знала, выскочка! – прищуривается огневичка. – Я из тех, кому нельзя переходить дорогу! Я могу сделать так, что ты навсегда лишишься своей красивой внешности и уже не будешь нужна Рензору. Хоть ты и Истинная его, он мигом разорвет помолвку. Уж поверь мне, у меня хороший опыт в этом. И мне даже за это ничего не будет!

– Правда? Какой?

– О, в детстве я видела, как моя сводная смотрит на сына господина О'Шарха!

«Ничего подобного! Я просто смотрела, как обычно смотрят на красивого мальчишку. И все», – тут же возмущаюсь мысленно.

– …я видела, какой взгляд тогда бросил Рензор на Эсти! Всё потому, что она была уже тогда красивая! Я дождалась, когда она захочет проведать отца, и шла за ней...

Интересно, а как тогда на меня смотрел Рензор? Он что, действительно смотрел на меня? На дочку обычного мага земли, работающего в резиденции по соседству?!

Почему меня вообще волнует, как смотрел на меня тогда Рензор? Я что, ему нравилась в детстве? Ну подумаешь, пару раз виделись мельком на расстоянии. Интересно, каким был его взгляд? А мысли?

За своими размышлениями пропускаю всю исповедь Селин. На мгновение даже расстраиваюсь, но вспоминаю, что Рензор всё это тоже слышит. А ещё записывающий артефакт, который я так и ношу с собой.

– ...и никто так и не узнал! К счастью, моя сводная не отличалась умом и сообразительностью тогда и подумала на Рензора. Жаль, что его потом сослали неизвестно куда. Я так старалась мелькать перед его носом чаще, – вздыхает Селин. Кажется, даже всхлипывает.

– Ясно, – протягиваю я задумчиво.

– Убирайся отсюда! – рявкает Селин. – А то я вижу тебя и завидую тебе. И меня это злит.

– Это и моя комната тоже, Сел, – вздыхаю я и, пройдя к своей кровати, сажусь на ту.

– Кровать моей сестры, не испачкайся, – фыркает Селин.

– Я и есть твоя сестра, – флегматично произношу, смотря прямо на Селин. – Спасибо, что рассказала. Зря я винила Рензора во всех бедах.

– Чего? – дёргает бровями сводная и разражается смехом. – Спятила? Моя сестра – настоящая дурнушка.

– Уже нет, – растягиваю губы в улыбке.

Да, доказать Селин, кто я, будет непросто.

Я вывожу в воздухе излюбленный символ стихии воздуха и накладываю на него свою магическую подпись.

Селин знает ее.

Она смотрит на меня недоверчиво. Но ее взгляд плавно меняется на ошарашенный. Моргает несколько раз.

– Эстерия?

Тут же в дверь раздается стук, и из коридора вопит Ферсон:

– Эсти, открывай! У меня получилось! Теперь никакой толпы боевиков не будет!

– Да не может быть! – рявкает вдруг Рензор, вываливаясь из шкафа. На ходу отряхивается от прилипших к его плечам моих бюстиков.

Селин, явно сбитая с толку, смотрит теперь на Рензора как на десятый континент. С учётом того, что их у нас всего пять.

– Эсти! Ты тут? – ноет Ферсон под дверью.

Рензор распахивает дверь в коридор и требует:

– Давай сюда свое противоядие. Я сам отловлю невинно влюбленных и заставлю их выпить эту дрянь. Молись Аргу, чтоб подействовало.

Ферсон бледнеет и, выдавив слабую улыбку, неуверенно вкладывает в раскрытую ладонь Рензора флакон.

– Эсти, скажи своему дракону, чтобы он меня больше не пугал так, – ворчит Ферсон, машет мне рукой и удаляется.

Селин продолжает сидеть и смотреть в одну точку – на шкаф, из которого вывалился Рензор.

Я на всякий случай машу рукой перед ее лицом, но решаю, что лучше ей переварить всё в одиночестве. Как ни странно, злости я не испытываю к Селин. Только разочарование.

– Записывающий артефакт с тобой? – спрашивает Рензор, обнимая меня за талию, когда мы идём по коридору ловить несчастных влюбленных.

– Да. Знаешь, мне даже жаль ее. Давай не будем наказывать? – предлагаю я, прижимаясь к Рензору.

– То есть невинного меня ты так яростно мечтала наказать, а вот действительно виноватую Селин ты жалеешь? – вскидывается тут же Рензор. – Женщины, где ваша логика?

Я пожимаю плечами. Хотела бы я сама знать...

Наверное, ощутив теплоту и любовь к Рензору, мне хочется просто обнимать весь мир.