Поймай заучку, дракон! Истинное невезение короля академии

Глава 34

К концу учебного дня, после последней пары, я нахожу Ферсона сердитым и всклокоченным в библиотеке. Он старательно переписывает с нескольких открытых фолиантов инструкции.

– Ты придумал противоядие от этого безобразия, которое поет мне каждый день серенады? – возмущённо нависаю над зельеваром.

– Нет, – вздыхает Ферсон, не поднимая головы.

– Тогда надо обратиться к твоему декану.

– Да меня не допустят до экзамена! – закипает Ферсон и поднимает на меня обречённый взгляд. – У меня ж выпускной и экзамены на носу! А тут такое!

– Без вмешательства декана и магистра зельеварения мы не справимся, просто прими это как данность, Ферсон.

– А нечего было угощать моим зельем драконов!

– А нечего было... – тут же огрызаюсь я, но замолкаю, не договорив.

Споры сейчас неконструктивны.

Буквально махнув рукой на зельевара, я тороплюсь покинуть библиотеку. Попутно снимаю очки, вспоминая, что у Селин сейчас факультатив по Контролю стихии.

Решаю, что у меня есть возможность разобраться хоть с одной проблемой самостоятельно.

Что ж, если верить Рензору, Селин может выпустить коготки. Но верить в этот абсурд мне просто не хочется. Лелею надежду, что О'Шарх просто ошибся.

Потому что если окажется, что Рензор прав, то...

То я его оклеветала. Обвинила совершенного невиновного человека. А чувство вины в мои планы не входит.

Но всё равно решаюсь проверить его слова. Надо только дать возможность встретить красивую версию меня. Благо Селин искренне уверена, что с проклятьем я навсегда стала дурнушкой, а очки мне нужны для того, чтобы не бродить на ощупь в стенах академии.

Брожу несколько долгих и скучных минут возле аудитории, где проходят занятия. Селин выходит в числе первых. Заметив меня, кривит губы и вздергивает подбородок.

Я мило ей улыбаюсь.

– Ну что, выскочка, урвала такого парня и рада, да? – язвит сводная, идя прямо на меня.

Теперь в ее голосе не слышно и толики беспечности, какой Селин пребывает всегда при мне.

Ого, вот это изменения!

– Ещё бы, – медово улыбаюсь в ответ, ощущая, как внутри нарастает тревога. – Богат, красив и при титуле.

Что там ещё этот самоуверенный ящер говорил о себе?

Селин подходит ко мне, затем быстро оглядывается и толкает меня в грудь, вынуждая прилипнуть к стене спиной.

– Се... – хочу назвать ее по имени, но осекаюсь. Мы ведь не знакомы. Вернее, она не знакома с красоткой Эсти. – Ты чего творишь?

– Ещё раз увижу тебя с ним, пеняй на себя, – шипит Селина. В ее глазах горит злость.

– И что ты сделаешь? – напрягаюсь тут же.

Неужели Рензор прав? Но какая связь между ее характером и тем, что произошло со мной в детстве?

– Поверь, я могу многое, – многозначительно произносит сестра и широко улыбается. – Поэтому очень жду новостей о вашем разрыве в ближайшие пару дней.

Селина разворачивается и, довольная собой, уходит в закат. Вернее, по коридору в сторону оранжереи.

– О, новости будут, – злюсь я ей вслед, прожигая ее спину взглядом.

– Ну чего? Угрожала тебе? – довольный голос Винсента позади меня вынуждает вздрогнуть.

– Да, немного. Ждёт новостей о разрыве, – обернувшись к Винсенту, хмыкаю.

Друг Рензора хрустит зелёным яблоком и с интересом смотрит в спину уходящей Селин.

– А ты чего тут забыл?

– Ренз велел присматривать за тобой, когда ты не в себе, – пожимает плечами. – Вернее, не в той себе. – Он отводит взгляд вверх и в сторону и бормочет: – Или в себе, но не в той? В настоящей себе? Значит ли это, что ты обычно не в себе, а сейчас, наоборот, в себе?

Оставляю Винсента продолжать философствовать и тихонько выскальзываю в главный холл, а затем и направляюсь к столовой. Пока он там не развил мысль о вселенском масштабе моего иллюзорного облика. Попутно надеваю очки вновь.

Свернув за угол, почти достигаю столовой, но меня тут же окружают мои преданные поклонники.

– О великий Арг, когда же Ферсон найдет решение? – почти стону в голос, шарахаясь от них к лестнице.

– О, любимая Эсти! – вопят дружно боевики и очкарик.

Не знаю, как он затесался в группу боевиков, ведь очевидно, что он с другого факультета и курса, но это придает их клубу вынужденных фанатов некого шарма.

– Да сколько это может продолжаться? – рявкает позади меня Рензор, возникший будто из ниоткуда.

Рявкает так, что даже мне хочется тихонько улизнуть. Собственно, что я и делаю. Но его шаловливые крепкие руки хватаю меня за мантию и дёргают на себя.

– А ты – стоять, – припечатывает О'Шарх, уже бережно обнимая меня.

Он, как свирепый ящер, смотрит на возмущенных одногруппников, пока те нехотя расходятся.

– Если тебя интересует решение проблемы с любовным зельем, то этим занимается Ферсон, – флегматично отвечаю, ощущая неимоверное умиротворение, когда этот строптивый дракон вот так меня обнимает за талию и прижимает к себе.

Оглядевшись, замечаю ошарашенные взгляды нескольких сотен адептов Аргарда, что минутами ранее увлеченно поглощали ужин.

И даже мне сложно определить, что именно их ввергло в шок и неверие. То ли дело в том, что король академии так нежно обнимает дурнушку-заучку. То ли их шокировало то, что у дурнушки-заучки есть поклонники. Целых девять накачанных красавцев и один дохляк-очкарик, как выразился Рензор недавно...

– Эсти, тебе не кажется, что ты накопила слишком много проблем на наши головы? – вздыхает Рензор, которому, кажется, вообще фиолетово на все эти взгляды.

– А тебе не кажется, что ты помолвлен с другой, а обнимаешь заучку? – прищуриваюсь я тут же.

– Мозг отключился внезапно при виде тебя, – ворчит Рензор. – Сейчас исправим.

И тут же, слегка оттолкнув меня, рявкает слишком драматично и пылко:

– Не пачкай меня своими руками, Брамс! Не для тебя мой дракон цвёл. Я помолвлен!

Гул женских разочарованных вздохов и откровенных рыданий, кажется, перекрывает весь неловкий момент произошедшего.

Надеюсь, когда-нибудь в Аргарде перестанут вообще чему-либо удивляться.

Я же, закатив глаза и цокнув языком, поправляю свою мантию и невозмутимо шагаю к линии раздачи.

О'Шарх вполне себе спокойно встаёт за мной в очередь и буднично произносит, почти дыша мне в макушку:

– Нормально вышло, как думаешь?

– Думаю, что твое заявление вогнало в депрессию не менее двух сотен женских сердец и завхоза, – ворчу я, разглядывая витрину, и продвигаюсь к кухарке Ириде.

Та, кстати, очень убедительно просила меня больше не приходить на отработку. Я пару дней всё равно приходила, пока она не выскочила с веником и не орала на всю столовую, что я порчу ей карму и студентов.

– А завхоз здесь при чем? – хмыкает О'Шарх.

– Потому что ему придется теперь не только старые сердечки и признания с парт сводить, но и новые проклятья в твой адрес.

Ну что за недогадливый ящер?

Рензор предпочитает отмолчаться внезапно.

Вообще, он как-то за последние дни подозрительно мило себя ведёт со мной.

Вечером, когда Селин ещё не вернулась в комнату, а Корнелия умчалась на свидание с Арсаланом, раздается стук в дверь.

Нехотя плетусь, чтобы открыть. Стоило остаться наедине с самой собой, как мысли о возможной причастности Селины сами собой крутятся в голове. Я прекрасно поняла посыл Рензора о том, что это Селина отразила проклятье, добавив в него "огоньку".

Открыв дверь, с удивлением смотрю на О'Шарха, который стоит на пороге нашей комнаты. Опирается предплечьем о косяк двери и прожигает меня странным взглядом.

– Ты чего тут забыл? – настороженно произношу, разглядывая парня в ответ.

– Сам не знаю, – усмехается он, не отводя взгляда. – Просто решил тебя увидеть.

Сердце подпрыгивает в груди, и пульс моментально учащается. К щекам приливает предательский румянец смущения, а настороженность сменяется какой-то странной щенячьей радостью. Так, словно я влюбилась.

Махнув взглядом по коридору, цепляюсь пальцами в рубашку Рензора на груди и дёргаю на себя.

О'Шарх сам захлопывает, не глядя, дверь и его взгляд отчего-то темнеет.

От этого возникает ощущение, что в комнате резко повысили температуру. Становится жарко, а во рту пересыхает.

– Так, ящер, ещё немного, и я подумаю, что ты меня либо убьешь сейчас, либо съешь, – нервно облизываю губы, пятясь назад.

Рензор подается ко мне, и его губы растягиваются в хитрой ухмылке.

– Брамс, – хрипло произносит Рензор, упираясь своим лбом в мой, слегка бодает и усмехается: – Ну как можно быть такой невыносимой? После всех испытаний, через которые я прошел, я должен тебя ещё больше ненавидеть. Но вместо этого я прихожу сюда, просто чтобы посмотреть на тебя и убедиться, что ты в порядке. А ты...

– А я? – нетерпеливо отзываюсь тут же, ощущая, как в груди разливается тепло.

Ой, рептилия, так и до любви недалеко!

– А я тебя люблю, – вдруг ошарашивает меня О'Шарх и смотрит таким проникновенным взглядом.

И я тут же задумываюсь: выходит, мои мысли теперь уже материальны? Пожалуй, я воспользуюсь. Очень хочется все перевести в шутку. Потому что... Потому что это так непривычно – быть с тем, кто бесил с самого детства. Кого винила долгие десять лет. И так непривычно испытывать рядом с ним такое приятное волнение, смущение и ощущать удивительную теплоту к нему и восхищение.

– Сына назовем Рудольф! А если будет нечто среднее между человеком и драконом – Аритриэль! – широко улыбаюсь. – Просто напоминаю. Или лучше запиши в блокнот!

– А я думал, в честь твоего отца, – вдруг выдает Рензор абсолютно спокойно.

А у меня вдруг ком встаёт в горле.

Он просто меня обезоружил. Так нечестно!

– Чего? – сипло переспрашиваю, несколько раз моргая.

Вместо ответа Рензор наклоняется ко мне и целует в висок. Нежно, мягко. И это рождает усиленное копошение "бабочек " в животе.

– Эсти, завтра прибудут мои родители в академию, – переводит тему Рензор. – В обед будут здесь – ждать тебя в комнате встреч. Мать уже мечтает с тобой познакомиться.

– Я ещё не готова! Это так быстро, все эти знакомства... – Сглатываю, ощущая нахлынувшее волнение.

Ведь со мной приедет знакомиться не просто маг воды, а самый выдающийся маг воды столицы! Она лучшая и сильнейшая в своем деле! Это такая честь! А я... А я ее сына, возможно, оклеветала...

– Не беспокойся. Моя мать уже тебя обожает, – кривит губы в усмешке мой личный ящер. – Стоило только рассказать в двух словах о тебе и о том, как ты... кхм... украшаешь мою жизнь собой, она изъявила желание тут же увидеть тебя. Но это не самое худшее, Брамс. У нее для тебя есть подарок. Мы с отцом пытались ее отговорить, но...

– Такой страшный подарок? – зябко ежусь.

– Для репутации нашей фамилии – да. С одной стороны... А с другой... – Рензор говорит уклончиво, и это бесит. – Завтра она сама тебе всё расскажет.

Краем зрения замечаю, что стрелки на часах подходят к тому времени, когда Селин должна вернуться в общежитие. И отчего-то не хочется, чтобы она тут видела Рензора.

Поэтому я намекаю Рензору на возвращение сводной, и мы прощаемся. Как-то нехотя, долго и с нежеланием прерывая вдруг случившийся поцелуй... Такой желанный, горячий и отчего-то очень нужный обоим.

Когда Селин возвращается, замечаю, что она явно на взводе.

– Всё нормально? – старательно проявляю доброжелательность.

– Рензор О'Шарх женится! – возмущается Селина, моментально вспыхивая. – На какой-то выскочке! Она даже не из нашей академии! Наверняка приехала по обмену и вот уже собирается замуж за Рензора! Но ничего, как собралась, так и отменит всё скоро. – Селина загадочно улыбается.

– Почему ты так думаешь? – осторожно спрашиваю, а у самой сбивается дыхание.

– Ну... – тут же тушуется Селин, явно понимая, что сболтнула лишнего. – Предчувствие. Знаешь, женская интуиция – очень хорошая штука.

Хмурюсь, всматриваясь в лицо Селин. Что же ты скрываешь, сестрёнка?

И тут же в голову приходит сумасшедшая мысль. Ферсон! Мне нужен этот безумный зельевар и его жажда к экспериментам!

Я выскакиваю из комнаты и с азартной улыбкой мчусь по коридору в мужское крыло общежития. Встречаемые на пути адепты шарахаются в сторону. Кто-то даже крестится.

Через пару минут уже нетерпеливо барабаню в дверь комнаты зельевара.

– Чего тебе, расхитительница чужих проектов? – бормочет Ферсон, исподлобья смотря на меня.

– Зелье правды! – выпаливаю тут же радостно и заталкиваю зельевара в его комнату.

– Тише, Брамс! – шипит тут же зельевар, трусливо оглядываясь. – О таком даже говорить запрещено! Я не варю запрещенку!

– Ферсон, сделай это своим предэкзаменационным проектом! – цокаю я языком. – Если это будет легально приготовлено и отдано на оценку магистрам, то тебе за это ничего не будет.

Брови зельевара ползут вверх. Он задумчиво чешет затылок и рассматривает мое лицо, словно увидел говорящую жабу.

– Меня ректор исключит за такое...

– С ректором я договорюсь, – доверительно сообщаю, хотя представления не имею, возможно ли это. Но у меня же в Истинных сам Рензор О'Шарх!

– Брамс, я всё понимаю, Истинность кружит голову...

– Нет, Ферсон, да что там ректор... Я даже с самим министром маг-образования договорюсь, – вкладываю всю свою решимость в голос.

Ферсон вздыхает и неловко улыбается.

– Ясно, Брамс. У тебя уехала крыша.

Да, министра я зря упомянула. Но я уверена, что господин Ржевский не откажет!

– Ферсон, иначе я очень скоро сделаю всё, чтобы боевики бегали не за мной, а за тобой, – привожу последний аргумент.

Ферсон бледнеет и поднимает руки вверх:

– Ладно, Брамс, ладно. Не надо горячиться только! Ты только скажи, сколько варить? Кто-то ещё в курсе? Ты только не сдавай меня, откуда зелье взяла.

– Ты дурной, Ферсон, – качаю головой. – Ты сдашь как проект. Просто семь капель отольешь в свободный флакон и передашь мне. Никто даже не заметит.

И никто не должен заметить, что заучка Эстерия Брамс переступает закон! Жажда разобраться с прошлым слишком сильна.

– И ещё, Ферсон, – улыбаюсь я загадочно, – сделай это зелье самым лучшим. Таким, чтобы после выпуска из академии ты стал лучшим и знаменитым зельеваром империи!

Ферсон, видимо представив живо себе шикарное будущее, понимающе улыбается и кивает.