Повелитель Рун. Том 9

Глава 9

С трудом пробираясь по болоту, я вспомнил кое-что важное.

Быть слабым чертовски неприятно.

Доставшийся мне сосуд не был раненым или истощённым. С его здоровьем был полный порядок, он был крепким и тренированным. И всё же он был слаб.

Не зря говорится, что к хорошему быстро привыкаешь. Может быть, моё Ложное Вознесение и было лишь номинальным, но меня всё равно можно считать богом среди людей. Вспоминая, как мне приходилось мучиться с запасами маны на ранних порах, можно сказать, что текущие резервуары энергии были целым океаном на фоне жалкой лужи.

И такая же жалкая лужа была доступна мне прямо сейчас. Ману приходилось сжимать по старинке, полузабытый навык, которым я не пользовался очень давно. И не стоило даже упоминать, что бывший владелец тела развивался лишь в одном направлении. Серьёзное укрепление тела вообще не пользовалось популярностью в Карне. Не сказать, что таких магов не было совсем, просто большинство из них было сконцентрировано в крупных семьях и кланах. Что до остальных… То большинство развивало только ману. В некоторых аспектах даже у магов Восточного Королевства было преимущество.

Если уж говорить по справедливости, в академии Элонара хватало талантливых ребят. Группа, с которой я покорил Бастион, была полна самородков, и в определённых условиях каждый из них может засиять. И даже такие тыловики, как Нейт и Летиция, выбравшие путь формаций, не пренебрегали физическим укреплением полностью.

Да, тело сосуда было крепким и тренированным, но только по сравнению с обычным человеком. В то время как на своей третьей звезде я мог поднять случайный камешек с земли и раскрошить его в мелкий порошок, сжав в кулаке.

Ещё отчётливее разница проявилась во время первого сражения.

Метровая тварь с широкой пастью, полной тонких и острых зубов, атаковала внезапно. Чёрное и гладкое склизкое тело с мощными перепончатыми лапами, напоминавшее уродливую жабу, выстрелило из воды, словно тяжёлое ядро, и едва не закончило моё испытание за один удар.

Я даже не успел удивиться на то, что струны маны не смогли вовремя обнаружить хищника, как без задней мысли сотворил первое заклинание. Ледяное копьё рвануло вперёд, прямо в открытую пасть монстра.

Чудовище умерло мгновенно, но тяжёлая туша по инерции продолжила лететь в мою сторону.

Да уж, быть слабым не просто неприятно, это к тому же легко может стоить тебе жизни.

Когда я не смог увернуться и мёртвое тело всё же сбило меня с ног, я понял, что «болотное приключение» с каждой секундой нравится мне всё меньше. Уже в воде мои струны всё-таки смогли обнаружить местную живность. Жаль только, что это было немного поздно.

Оказалось, что гостей вокруг меня до одурения много. Трудно понять, то ли это моя удача, то ли сознательный шаг инструкторов, но я почти мгновенно понял, что мне не победить.

Первое чудовище еще не ушло на дно, её мертвая пасть была раскрыта до предела, а черная кровь мутными вязкими пятнами расплывалась вокруг меня. Я попытался снова разогнать магию по венам — и едва не застонал: после одной-единственной атаки резервуар заметно опустел. Я даже засомневался на секунду, действительно ли мне досталось тело на третьей ступени. Сосуд оказался настолько ущербен, что даже простейшие заклинания приходилось выжимать из себя с болью.

В этот момент на воде, в паре метров от меня, что-то резко вздыбилось. Я метнул туда взгляд — и едва не отшатнулся: новый противник был больше похож на сгусток кишащих черных щупалец, чем на какое-либо животное. Существо напоминало раздувшийся пузырь, беспорядочный сгусток водорослей, утыканный короткими зазубренными шипами. Тонкие ложноножки с хрустом раздвигали грязь и бодро толкали живую кочку в мою сторону.

Я метнул еще один ледяной шип, целясь в центр. Шип скользнул по поверхности — как по жирной плёнке, не зацепив ни одной уязвимой точки, и ушел в воду. Чудовище дёрнулось, и следом раздался хлопок — из болота вырвалась целая туча мелких, визжащих созданий. Бесформенные тридцатисантиметровые амёбы с глазами по всему телу выглядели мерзко. Словно прилипнув к водной плёнке, они большими группами растекались по поверхности, окружая меня со всех сторон.

— Серьёзно?.. — всё, что мне оставалось, это напитать струны энергией и готовится к тяжелому бою.

Первая из мелких тварей дернулась ко мне, как шустрая водомерка, и почти одновременно её тело разрезало напополам почти без сопротивления — идеальная работа «алмазной» нити. Но там, где должна была быть кровь, забулькала густая слизь, и обе половинки продолжили ползти по трясине.

Громкое бульканье. Еще одно тело вылетело из воды в двадцати метрах позади — но разглядеть его я уже не успевал. Новые гости один за другим присоединялись к веселью: у одной твари вместо глаз были длинные, двигающиеся по сторонам антенны, другая — почти полупрозрачная полуметровая медуза со странными желтыми огоньками в брюхе.

Я отпрыгиваю назад, почти проваливаюсь по пояс в мерзкую жижу. Удерживать себя на поверхности и швырять боевые заклинания во все стороны тяжело. Кипит магия, но в голове только одно: сколько вообще я собираюсь протянуть? Что не так с этим местом?

Укреплённые струны не останавливаются ни на секунду, я режу лапы, шеи, уродливые щупальца. На короткое мгновение поверхность воды замирает, и кажется, что я победил, но нет — со всех сторон слышится новое хлюпанье, приближаются новые твари.

— Пошли вы… — я формирую в воздухе заряд молнии, сжимаю его в трёхгранное копьё и кидаю в самую крупную тварь. Вспышка, дикий вопль. Но остатка маны хватает лишь на пару таких трюков.

Дальше — хуже. По воде несётся что-то плоское и скользкое, напоминающее то ли плоского червя, то ли пиявку. Её тело в некоторых местах покрыто каменными пластинами, и когда я пытаюсь срезать её струной, нить скользит, высекая искры. В ответ из живота твари выстреливает острый костяной шип, чуть не зацепив моё бедро. Только за счет магии гравитации удаётся увернуться, меня подбрасывает в воздух, на несколько мгновений я почти в безопасности, но внизу десятки голодных тварей уже скалят свои пасти и ждут, когда я рухну вниз.

В панике я выбрасываю в грязь мощный поток огня широкой волной. Всё вокруг на секунду светлеет. Кто-то успевает нырнуть, другие почти мгновенно умирают, назойливая кочка копошащихся водорослей тоже полыхает, но третьи, наплевав на собственную жизнь, продолжают лезть сквозь огонь, издавая гортанные звуки, и в неконтролируемой ярости пытаются до меня дотянуться. Болото кипит во всех смыслах.

Пламя рассеивается, и я падаю вниз. Вода совершенно чёрная от крови монстров, повсюду вспыхивают яростные стычки, болотные твари теперь атакуют не только меня, но и друг друга. Но мне от этого не легче.

Усталость нарастает, и моё яростное нападение тоже начинает выдыхаться. Струны маны слабеют, а резервуар почти пуст.

Попытки использовать другие знакомые заклинания терпят крах: чужое тело не позволяет использовать изменчивые руны на ходу, а в остальном мой арсенал всегда был рассчитан на ближний бой. Я привык сражаться с оружием в руках и сейчас чувствовал себя совсем не в своей тарелке.

Зубастые пасти щелкают всё ближе. Интуиция отчётливо подсказывает, что всего одна ошибка — и всё закончится.

В этот момент я решаюсь: раз не хватает собственной силы — придётся использовать чужую.

Всё же, наверное, практически каждый мистик — огромный лицемер.

Сколько раз я заявлял о недопустимости магии душ? О границах, которые не следует переступать? И вот, посмотрите на меня, стоит запахнуть жареным, как я тут же отбрасываю все запреты.

Души монстров слабы, но это всё равно столь необходимая мне энергия. И раз уж это тело не моё…

Магия крови тоже может быть эффективной. Уж я-то знаю. Та жизнь, которую я провел в качестве кровавого раба матриарха клана вампиров, многому меня научила. Пусть тогда я и не мог использовать магию, я всё равно запоминал. И учился.

Многочисленные твари, словно в замедленной съемке, наперегонки старались откусить от меня кусок пожирнее.

Просто сдохните.

Я сплетаю жуткое заклинание, на ходу перекраивая его под чужое тело. Выхватываю ближайшую жижу из мёртвого чудовища, и притягиваю к себе — чувствую, как противная, зловонная энергия проникает в пальцы, течёт по венам, встречает мою волю и… не сопротивляется, а будто благодарит за то, что я позволил ей стать моей частью.

Первое ощущение — тошнота. Второе — вспышка сил.

Затем эйфория.

Грязная энергия душ таким же непрерывным потоком вливается в меня, наполняя опустевший резервуар энергией. Я не успеваю задуматься, насколько мерзко мне будет потом. Ведь сейчас я чувствую себя восхитительно. Не зря адепты магии душ и тем более магии крови почти всегда страдают от высшей формой зависимости. Такая сила, полученная за бесценок, опьяняет быстрее любого самого крепкого алкоголя.

Да уж, та вампирша, наверное, прямо сейчас очень бы мной гордилась. На секунду я и сам ощущаю себя подобной кровососущей тварью — высшим хищником, который будет стоять на вершине любой пищевой цепочки. Слепо, по-животному, направляю полученную энергию обратно в бой. Ведь прямо сейчас я и впрямь не совсем человек.

Я — монстр.

Магия крови, даже в чужом теле, даётся удивительно легко. Кто бы мог подумать, оказывается, у меня удивительный талант. Огромное пятно подо мной тут же трансформируется — и я кидаю первый сгусток в атаку. Полуобгоревшие щупальца мёртвой кочки внезапно судорожно дёргаются, растягиваются и превращаются в дрожащие алые плети, что начинают яростно атаковать вокруг себя. Ещё несколько неподвижных до этого момента туш так же приходят в движение и бесстрашно бросаются на мою защиту. Псевдожизнь наполняет одно чудовище за другим, и моя маленькая армия плотным строем начинает методично зачищать периметр. С каждой секундой эти грязные куски живого болота теряют форму, рассыпаются. Монстры сражаются друг с другом, пожирают друг друга. Их сила вливается в меня — болезненно, но я продолжаю жадно поглощать её и швырять во все стороны одно заклинание за другим.

Новая жаба бросается прямо мне в грудь. Я чувствую её жар, её энергию, её страх, но на этот раз она бросается ко мне скорее от отчаяния, ведь вокруг творится настоящий ад.

Её атаке не суждено достичь успеха — я не задумываясь запускаю ей в глотку тончайшую струну алого окраса. Вспарываю её изнутри, вырываю клубок силы и сразу вплетаю его в следующее заклинание.

Излишки силы трачу на себя, и моё тело укрепляется, а мышцы тугими канатами скручиваются под кожей. Тонкая алая броня покрывает тело, а на руках вырастают длинные когти. Бросаюсь вперёд.

И вправду монстр.

Вода рядом буквально взрывается, взметнув кучи жижи и грязи, когда я направляю заимствованную силу вниз — в подводную пиявку. Мой кулак пронзает плоть слишком легко. На мгновение болото затихает, но тут же раздаётся новый визг, и вся жижа вокруг начинает бурлить ещё яростнее. Но мне уже всё равно.

Я больше не использую струны, зачем, когда у меня есть куда более мощные когти?

Наконец-то у меня получается схватиться с этими ничтожными тварями в ближнем бою. Перед смертью я заставлю их отчётливо осознать, что они вовсе не охотники. Они — всего лишь корм.

— Ну же… ещё! — я кричу, даже не осознавая, что говорю вслух.

Мои когти продолжают разрывать врагов на части. Кровавые слуги, псевдоживые существа надёжно защищают меня с тыла. Жестокое сражение быстро превращается в бойню.

Я падаю, но тут же встаю, уничтожаю одну тварь за другой. Кровавые копья, водяная могила, паровой взрыв, использовать заклинания получается на одних инстинктах. Тяжело дышу, из пальцев по-прежнему сочится кровь. Не моя — чужая. Каждая дополнительная секунда сражения истощает меня, но каждая победа, каждое вырванное сердце даёт больше силы. И пока существует этот хрупкий баланс, я не остановлюсь.

Сражение продолжается. Его невозможно остановить.

Но в какой-то момент неизбежное все же наступает. Болото замирает. Одна, последняя огромная жаба, с гигантским гребнем на спине и глазами, светящимися ядовито-синим светом, медленно ползёт ко мне, раздувая горло, как воздушный пузырь.

— Давай, — рычу я, в моих руках из крови формируется двуручный меч. С безумным криком бросаюсь вперёд.

Ведь монстры не ведают страха.

Мои кровавые слуги ползли по болоту в хаотичном строю — уже не армия, а лишь разрозненная стая изуродованных теней, чья жизнь держится только за счет моей воли. Практически каждая марионетка была в ужасном состоянии, лишённые конечностей и целых частей тела, с каждым мгновением они двигались всё медленнее: сила, вытянутая из мёртвых чудовищ, быстро убывала, а новых жертв не осталось — болото внезапно и совершенно неожиданно полностью вымерло. Всё, что могло умереть, было безжалостно уничтожено в невероятной резне.

Я ощущал, как энергия, только что переполнявшая сосуд, истончалась — теперь каждый вдох давался с трудом, и я чувствовал пустоту в резервуаре почти физически. Но я не переставал кричать. Да и останавливаться было поздно: последняя жаба явно не питала ко мне большой любви. Не знаю, чувствовала ли она что-нибудь из-за того, что я перебил всю её стаю, но в её взгляде читалась не тупая звериная агрессия, а почти сознательная, незамутненная ненависть.

Я направил марионеток в последнюю атаку, атаковав уродливую амфибию с двух сторон. Жаба не стала отступать: она встретила их лобовой атакой, прыгнув вперёд с неожиданной для своей массы скоростью. Один кровавый слуга растворился в воздухе, второй успел вцепиться в бок твари и тут же был раздавлен тяжёлой лапой, как гнилая ветка.

Я тоже не терял времени — ворвался в ближний бой сразу за своими марионетками, пользуясь их последними секундами жизни как прикрытием. С алым клинком в руках я оказался прямо перед монстром.

Жаба резво развернулась и обрушила мне на голову мощный удар передней лапой, от чего вода под ногами пошла волной, и я на секунду потерял равновесие.

Уклоняюсь — не идеально, чувствую, как гребень её спины цепляет плечо, раздирая кожу. Боль пронзает мозг, но я отбрасываю её, отвечая серией коротких ударов. Мощный взмах двуручника с резким шагом в сторону, и я режу ей левую переднюю лапу — но попадаю в нарост, меч скользит, не задевая сухожилий, но мне всё же удаётся разорвать тонкую перепонку между пальцами. Жаба движется за мной, кажется, что рана её не слишком заботит, и я с удивлением понимаю — она начинает учиться моим движениям, и её атаки становятся всё точнее.

Безудержная ярость утихает вместе с остатками тающей энергии. Вернувшееся здравомыслие подсказывает: моя жизнь подвешена буквально на волоске.

Следующий выпад — жаба прыгает, и тяжёлая пасть захлопывается там, где только что была моя голова. Брызги грязи и смрада, я едва успеваю прокатиться по кромке болота, оставляя за собой кровавый след. Теперь уже я дышу хрипло — резервуар снова почти пуст, в руках отчётливо ощущается предательская дрожь.

В этот момент один из последних кровавых слуг всё-таки вонзается в бок твари — но силы в нём так мало, что он даже не ранит, а лишь сбивает с толку на полсекунды. Мне хватает этого мгновения, чтобы сократить дистанцию. Магия, что удерживала меня на поверхности, слабеет, и я погружаюсь в воду. Оказываюсь прямо под её брюхом. Направляю алый клинок вверх, и он со всей возможной силой вонзается в мягкую ткань между роговыми пластинами.

Огромная туша опрокидывается, пытается достать меня лапами, но я выбрал слишком удачное место для атаки. Жаба корчится, но не может меня сбросить, я цепляюсь за её кожу, как обезумевший, и вбиваю клинок ещё глубже. В последний момент всё же получаю удар боковой лапой в рёбра — хруст, темнеет в глазах, я едва не теряю хватку, но тут же направляю потоки пламени сквозь меч, как следует прожаривая гигантскую жабу изнутри.

Монстр поднимается почти вертикально, в последней агонии пытается скинуть меня в воду, но я из последних сил с затуманенным разумом уклоняюсь от его массивных лап и каким-то чудом оказываюсь у амфибии на спине. Решение приходит мгновенно: я скольжу ниже, ухватываюсь свободной рукой за нарост, а второй бью, снова и снова, пока в руках не остаётся только кровавый обрубок вместо меча. Последняя магия рассеивается — тело больше меня не слушается.

Но большего и не требуется.

Жаба издаёт предсмертный рёв, замирает на секунду — и тяжело падает на бок, взметая грязь и мёртвую воду.

Оказавшись сверху на зловонной неподвижной туше, я слышу, как болото погружается в полную тишину.

Наверное, если бы поблизости оказалась даже самая слабая глазастая амеба, она легко смогла бы лишить меня жизни в этот момент. Но поблизости никого нет. Лишь сотни изуродованных тел плавают на поверхности воды, а под ними медленно расползается чёрное озеро…