ГЛАВА 9

— Может, уже все-таки привал сделаем? — в сто первый раз заныла я.

Мы шли уже целый день, и за это время Рэй едва ли дал нам передохнуть. Нам так и не удалось найти воду, и от этого наше коллективное настроение портилось со скоростью лошадиной тройки. К тому же я успела десять раз пожалеть о том, что не пополнила свои запасы съестного в Зевске. Хлеб, который был в сумке Рэя, мы съели еще утром.

— Вода! — заорал Кузьмяк. — Я вижу воду!

— Где?

Рэй приставил ладонь ребром ко лбу, всматриваясь вдаль. Я же по-прежнему ничего не могла разглядеть, кроме кустов и деревьев.

— Вперед! — скомандовал наемник, и я послушно поплелась за ним. Можно подумать, у меня выбор был.

Наконец и я увидела лесной источник. До этого момента я была уверена, что ничто в этом мире не заставит меня побежать — так сильно я устала. Ничего, у жажды получилось. Мы втроем жадно припали к воде, словно стараясь напиться впрок. Удостоверившись, что смерть от обезвоживания нам больше не грозит, мы с котенком уставшие, но жутко довольные растянулись на траве. Двигаться совершенно не хотелось. Рэй же уселся возле дерева и принялся деловито начищать свой меч. И откуда у этого наемника только силы берутся?

— Здесь и заночуем, — объявил Рэй.

Я возликовала. Мысленно, разумеется, потому что проявлять бурную радость сил не осталось. Даже мой словоохотливый фамильяр оставил все без своих комментариев. Довольно муркнув, он удобно улегся на моем животе и задремал, иногда подергивая во сне лапками, словно охотясь за какой-то мелкой живностью. Ага. Как же. Станет этот бездельник себе сам пропитание добывать. Он скорее уж меня заставит этим заниматься.

Где-то через полчаса мы все-таки смогли подняться на ноги. Ехидно хмыкнув — месть сладка! — я спихнула с себя фамильяра. Тот кубарем скатился на землю и стал озираться по сторонам, сонно потирая лапками глаза. Наконец он смог сфокусировать свой взгляд на мне и, вложив в свой голос все возмущение, на которое только был способен, он завопил:

— Кира!!!

— Да, мой милый? — проворковала я, не чувствуя за собой ровно никакой вины.

Странно, но Кузьмяк не нашелся, что на это ответить. Видимо, еще не проснулся.

— Рэй, я есть хочу! — обратилась я к разминающему уставшие мышцы наемнику.

— И я! — подхватил кошак.

— Я тоже. Давай кота зажарим.

Фамильяр театрально хлопнулся в обморок, не забыв приложить лапку ко лбу. Я потыкала котенка носком сапога. Долго Кузьмяк притворяться не смог — желудок напомнил ему громким урчанием, что сейчас не самое подходящее время для представлений.

— Эй! Прекрати меня пинать! — заорал он. — На мою прекрасную шкурку, между прочим, покушаются!

— Больно надо.

— Я бедное несчастное животное, а надо мной издеваются всякие недоу… — Кузьмяк осекся, увидев, что Рэй многозначительно поглаживает острие своего меча. — Господин хороший, я невкусный. Честное кошачье! Да и шерсть облазить начала… Не ешьте меня, пожалуйста!

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться, но получилось только хуже — я начала похрюкивать. Через несколько секунд я хохотала уже в голос, и мне даже показалось, что у Рэя дернулся уголок губ.

— Ребята, — все еще немного дуясь, произнес котенок. — Я, конечно, понимаю, что смех продлевает жизнь и все такое, но и мясца отведать не помешало бы.

— Дело говоришь, блохастый.

— Сам ты блохастый, — тихонько буркнул фамильяр. — Наверное, сам уже месяц не мылся, а все туда же — обзываться.

— Что?

— Хвороста для костра, говорю, надо бы насобирать.

Рэй недоверчиво покосился на котенка, но промолчал.

— Мы с Кузьмяком займемся костром, а с тебя наш ужин, — озвучила я свое решение.

— Почему это с меня?

— А кто тут мужик?

— Это здесь причем?

— Положено так.

— Я не согласен.

— Твое согласие и не требуется.

— Это еще почему?

До меня дошли обрывки его мыслей. Если я ничего не перепутала, то наш невозмутимый наемник всего-навсего не умеет готовить и попросту боится, что я заставлю его это делать.

— Ребята!!! — отчаянно завыл Кузьмяк. — Прекращайте спорить! Еда сама себя не принесет!

Мы уставились на валяющегося в картинном обмороке фамильяра и дружно пожали плечами. Не хотелось этого признавать, но котенок был прав.

— Готовишь ты.

— Договорились.

Рэй без дальнейших споров направился вглубь за предполагаемой добычей. Я очень надеялась, что он лучший охотник, чем я, которая может полдня потратить на беготню за зайцем, а потом отпустить пушистую зверушку, потому что у нее слишком милые глазки да ушки.

— Кира, — прервал мои размышления Кузьмяк. — Ты ничего не забыла?

— А?

— Хворост.

— Точно.

Сбор сухих веток выглядел приблизительно так: я ползала по земле в поисках пригодного для растопки материала, а мой так называемый помощник возлежал в своей корзинке и, мурлыча какую-то незнакомую мне мелодию, вылизывался. В ответ на мои замечания, что мог бы немного и подсобить, он начинал громко распевать портовые песни. Уму не приложу, где он их мог наслушаться. Даже я, исходив на своих двоих весь Амарант, никогда не слышала подобной пахабщины. Благо здесь не было слабонервных кисейных барышень, а я к ним никогда не относилась, поэтому просто дала котенку символическую затрещину, и его творческий поток мгновенно иссяк, оставив на своем месте лишь недовольное ворчание. Тихое, чтобы я ненароком не разобрала, что именно фамильяр считает недостойным в моем поведении. Зря это он. Я и так все знала. Позже займусь его воспитанием, не до него сейчас, а иначе останемся без еды — мне пока удалось найти всего несколько подходящих веточек. По крайней мере, уже не с пустыми руками. Главное — положить начало.

Когда было собрано достаточно, вернулся и Рэй, неся уже выпотрошенные заячьи тушки. За это я была ему искренне благодарна — сама бы я с этим вряд ли бы справилась.

— Почему костер еще не горит?

Я глянула на нежащегося на мягких подушках котенка, и с трудом разогнула затекшую от долгого ползания на коленях спину.

— Ужин я принес, так что с тебя огонь, — сказал наемник, помогая мне выпрямиться.

Я только фыркнула.

— Так, когда костер будет?

Мне пришлось отвести глаза, а вредина-фамильяр зашелся хохотом, держась одной лапкой за живот, а другой, указывая на меня:

— О-она… а-ха-ха… не умеет!

— Как это? — Рэй согнулся в три погибели, чтобы заглянуть в мое пылающее лицо. — В прошлый раз все нормально было…

— Это не я, — пробормотала я, отпихивая от себя друга. — Это был Илай.

— Илай?

— Угу.

— Ты не умеешь с огнивом обращаться?

Кивок. Рэй покачал головой, а затем предложил:

— Давай научу.

— А может, не надо? — на всякий случай заикнулась я.

— Не бойся. Все получится.

Уже успев понять, что Рэя очень сложно переубедить, если он что-то решил, я обреченно вздохнула. А котенка накрыл новый приступ хохота.

Через час бесплодных попыток Рэй все-таки сдался и разжег костер сам. Я же занялась приготовлением ужина. Когда мясо было хорошо сдобрено приправами, я понесла его к вертелу, так вовремя оказавшемуся в моем вещь-мешке.

— Кира, дай коту сырого…

Ни я ответить не успела, ни Рэй окончит свою фразу, потому что вмешался Кузьмяк, состроив оскорбленную мордочку:

— Фи! Как можно! Я не ем сырое мясо! Только вкусно приготовленное!

Котенок с преисполненным достоинства видом от нас отвернулся и свернулся калачиком в корзинке. А Рэй не мигая посмотрел на меня:

— Ты где эту помесь кошки и дряхлого аристократа выкопала?

— Лучше и не спрашивай.

Жаркое получилось превосходным, и от двух тушек вскоре не осталось и следа. Рэй, как самый крупный среди нас съел целого зайца, а второго поделили мы с Кузьмяком. И, как мне кажется, котенку досталось больше. Но когда я об этом заикнулась, он посмотрел на меня такими честными и невинными глазками, что я засомневалась. Только после того, как фамильяр стащил последний кусочек из моей тарелки, я поняла, что была не так уж неправа.

Когда с ужином было покончено, мы начали готовиться к ночлегу. Рэй достал из своей сумки тонкое покрывало и расстелил его на земле, я же вытащила спальный мешок, а Кузьмяк… А Кузьмяк давно уже спал без задних лап, вытянувшись в своей корзинке. На его довольной мордочке было белым по черному написано, что Его Фамильярское Величество изволит видеть десятый сон.

— Можно я его пну? — шепнул Рэй.

Прищурившись, я посмотрела на мужчину. Мне очень хотелось дать ему положительный ответ, но Кодекс колдунов, ведьм и гадалок выбора мне не оставлял. Поэтому я лишь отрицательно помотала головой, хоть соблазн был и велик.

Солнце давно уже отправилось в Долину снов, чего и нам желало. Костер почти догорел, и его мягкий свет гипнотизировал, убаюкивая. Долго сопротивляться ему у меня не получилось, и я сдалась на милость победителя, очутившись в пушистых объятиях Сна. Как обычно сновидений не было, и спустя два часа я открыла глаза. Мне почудилось, будто кто-то тихонько стонет, хотя это могла быть и моя галлюцинация. Такое со мной иногда случалось после сильных переживаний. В таких случаях я видела картинки прошлого и будущего даже с открытыми глазами. Никому бы такого не пожелала, потому что не понимаешь, где видения, а где реальность. Так недолго и сойти с ума.

Я выползла из спального мешка и тряхнула головой, но стоны не прекратились. Тогда я поднялась на ноги и достала заговоренную свечу, чтобы хоть как-то осветить себе дорогу — костер давно догорел, а луна укуталась одеялом из облаков. Вот только под ноги смотреть я так и не научилась. Споткнувшись о сумку Рэя, я растянулась возле него самого, чудом себе ничего не сломав. На этот раз, кажется, даже без синяков обойдется. Но об этом я узнаю только завтра.

Поднеся свечу к лицу Рэя, я увидела, что он мечется во сне. Его лоб покрывала испарина, а на лице застыла гримаса боли. Я дотронулась до руки друга, чтобы его успокоить, и в этот момент меня словно пронзила молния. Мне было больно. Мне было страшно. Мне было одиноко. Картинки сменяли друг друга с такой скоростью, что я не могла рассмотреть ни одну из них. «Больно», «не надо», «нет!» — эти слова вспышками возникали в моей голове.

Я в ужасе отпрянула от Рэя. Мое сердце бешено колотилось, и я судорожно глотала воздух. Что же произошло? Что могло вызвать такую невыносимую боль? Но эти вопросы так и остались без ответа, потому что мне так и не удалось разобраться в увиденном.

— Рэй, — тихо позвала я. — Проснись.

Мужчина издал еще один мучительный стон и успокоился.

— Рэй?

— Мм?

— А? — спросил он, открыв глаза. Увидев мое обеспокоенное лицо перед собой, наемник подскочил, а я, не удержавшись, приземлилась рядом. — Кира?

— А кто ж еще? — проворчала я, потирая ушибленную гордость. — Тебе кошмар приснился.

Рэй сглотнул и отвел глаза. Я скорее это почувствовала, нежели увидела.

— Не помню.

Настаивать я пока не стала, наблюдая, как Рэй усаживается возле дерева, опершись спиной о его ствол. Если захочет — сам расскажет. Я села на колени возле Рэя и положила свою ладонь ему на лоб. Мужчина не сопротивлялся. Я все еще ощущала отголоски его былой боли. Не раздумывая, я убрала руку и припала губами к виску Рэя. Наемник вздрогнул и попытался отстраниться, но я не позволила, прижавшись крепче. Я мысленно произносила заговор, надеясь, что у меня получится. Боль Рэя прошла сквозь меня и растворилась в ночном воздухе.

— Как?

— Ш-ш, — я приложила палец к его губам. — Все хорошо. Ложись.

Мы удобно устроились возле дерева: я прислонилась к стволу, а Рэй улегся на покрывало, положив голову мне на колени. Я гладила его по волосам, пока он, наконец, не задышал ровно. Тогда я рискнула спросить:

— Рэй, что с тобой произошло?

Я не особо рассчитывала на успех, и потому не удивилась, когда мужчина ответил:

— Ничего.

Мне очень хотелось бы, чтобы мой друг сам все мне рассказал, но он этого явно делать не собирался. Я и не думала использовать свои способности, чтобы все выяснить. Однако информация сама полилась ко мне. Возможно, это случилось из-за того, что в глубине души Рэй хотел выговориться.

Когда ему было двадцать лет, он сбежал из отчего дома, взяв с собой только своего любимого скакуна. И подался в наемники. Это была веселая неведомая ему доселе жизнь. Только его верный конь пал на одном из заданий. Он решил, что отныне у него не будет личной лошади — в память о его добром друге. Через год, вдоволь нагулявшись на свободе, он вернулся в отчий дом. Только вот никакого дома больше не было. Не было больше ничего и никого. Все, что он знал и любил, исчезло. Все. Осталась только голая выжженная земля.

Рэй не знал, как это произошло. Было известно только лишь, что все случилось за одну ночь.

Поток информации иссяк. А вот мое любопытство нет, я все пыталась вспомнить, почему мне так знакомо все, что я сейчас узнала. Нет, этого не может быть! Или все же…

— Рэй?

— Да?

— А как тебя зовут? Твое полное имя?

— Имя? Рэйдрик.

Я мысленно застонала. Единственный сын и наследник герцога Оттанского. Ну почему это случилось со мной? В чем я провинилась в прошлой жизни перед Высшими Силами? Это же надо было через столько времени встретиться со своим же женихом!

Я рискнула задать вопрос:

— Рэй, почему ты стал наемником?

— Меня хотели женить. Пришлось бежать из дома.

— Тебе так не понравилась невеста?

— Я ее не видел.

— Тогда почему сбежал?

— А ты подумай, как можно женить двадцатилетнего парня на прыщавой тринадцатилетней девчонке?

Что?! Да у меня отродясь ни одного прыщика не было. Зря я. что ли травоведение изучала.

— Никак, наверное… — стиснув зубы, ответила я. Одно дело, когда ты сама пытаешься сбежать от ненавистного жениха, и совсем другое, когда тебя считают неподходящей кандидатурой в невесты.

Мне еще нужно было переварить всю информацию, а Рэю прийти в себя после ночного кошмара, поэтому мы замолчали, каждый думая о своем. Рядом с наемником, хоть я на него и обиделась, мне было хорошо и уютно, спокойно и тихо. Тихо… Было слишком тихо!

— Рэй!

— Да?

— Кузьмяк пропал!!!

Мы вскочили, озираясь по сторонам, но в ночной мгле ничего не было видно. За деревом я нашла свою заговоренную свечу, подняла ее и подошла к тому месту, где до этого спал мой котенок. Корзинка была на месте, но пуста.

Отчаяние накрыло меня с головой подобно сырому тяжелому одеялу. Ну что я за хозяйка такая! Как можно было потерять своего спутника! Ведь я же должна была его защищать!

Я костерила себя на чем свет стоит и даже не заметила, как на мои глаза выступили слезы.

— Кузьмяк, мальчик мой, ты где?

Ответа не последовало. Куда же он мог деться? Он никогда от меня далеко не отходил.

— Кузьмяк!

— Блохастый!

— Рэй!!!

— Ладно, прости. Кузьмяк!

Котенок так и не отозвался. Я всхлипнула, и Рэй обнял меня, крепко прижав к себе. Уткнувшись носом в его грудь, я пыталась сообразить, где искать фамильяра. В голову ничего путного не приходило. И почему я не могу рассуждать здраво, когда дело касается лично меня?!

— Тише. Мы его найдем.

И я ему поверила.

Мы несколько раз обошли наш маленький лагерь и его окрестности, но котенка нигде не было. Я совсем отчаялась. Уже на рассвете, когда у меня почти не осталось надежды, я вдруг услышала такой знакомый и родной голос:

— Кира? Тебе опять не спится?

— Кузьмяк!

— Ну я. А что стряслось-то?

Я подбежала к лежащему в своей корзинке фамильяру. Схватив котенка за шкирку, я подняла его вверх и начала трясти.

— Не. Смей. Больше. Убегать. Я так волновалась! Еще раз так сделаешь, и я на месяц посажу тебя на гречневую диету! Нет! На два месяца!

— Кир-ра! — котенок изо всех сил пытался выбраться из моего захвата. — Я ж никуда не убегал. Я все время спал. Здесь. В своей кроватке.

— А? Не было тебя здесь.

— Был.

— Не был.

— Был!

— Не был!

Внезапно я обратила внимание, что на подушке в корзинке Кузьмяка что-то лежит. Опустив извивающегося фамильяра на землю, я подошла поближе, чтобы рассмотреть, что же это такое. Неизвестной вещицей оказался простенький деревянный браслет. У меня такого не было.

— Кузьмяк!!!

— Ась? — котенок вытянулся по стойке смирно.

— Ты где это взял?

— Что — это?

— Браслет.

— Понятия не имею. Впервые вижу.

Если бы я не знала своего фамильяра, то без промедления бы ему поверила. Но я его знала. Хорошо знала. А значит, правдой могло оказаться все, что угодно.

— О! Блохастый!

— Сам блохастый, — промямлил Кузьмяк, исподлобья глянув на подошедшего Рэя.

— Что?

— Завтракать пора, говорю.

— Молодец. Правильно.

Котенок фыркнул и снова забрался в корзинку.

После завтрака мы свернули наш лагерь и отправились в путь. Оказалось, что до Горников было всего два часа неспешного шага. Если честно, то у меня бы язык не повернулся назвать эти четыре домика селом. Но я могла понять, почему сын Нарциссы предпочитал такую уединенность.

— Кира, — шепнул мне Рэй, когда Зэлав (так звали получателя драгоценной посылки) пригласил нас в свой дом. — А ему точно пятьдесят с хвостиком?

— Точно.

Не удивительно, что мой друг так удивился. Не каждый ведь день встретишь полукровку. Союз человека и эльфа был под запретом в обоих государствах. Эмеральд всегда строго следил за тем, чтобы благородная эльфийская кровь никогда не была разбавлена. Тем не менее, иногда все же случались межрасовые браки, но они были так редки и никогда не длились долго — уж Эмеральд и Амарант об этом хорошо заботились. Никогда не могла понять эти предрассудки. Разве чистота чувств зависит от разреза глаз, густоты волос, цвета кожи или остроты ушей? Как истинная гадалка, я всегда была и буду за Настоящую Любовь. И я всегда буду скорбеть о тех, кто пал жертвой всеобщей глупости.

— Все равно не понимаю. Ему же не больше двадцати.

— Это только на вид, — теперь я могла говорить громче, потому что хозяин оставил нас ненадолго одних, чтобы проверить, как там его жена — у нее начались схватки, и он очень за нее волновался. — Мужчины-полукровки получают вечную молодость и красоту, а женщины какой-либо магический дар.

— Та женщина, от которой ты посылку несешь… того… с эльфом?

— Да. Ты что-то имеешь против?

— Нет. Просто необычно.

Знал бы он, что сейчас находится в доме настоящего наследника престолов Амаранта и Эмеральда. Но я поклялась сохранить эту тайну. Поэтому только улыбнулась.

— Давно что-то блохастого не слышно. Опять убежал?

— Тише. Не спугни. Спит он.

— А я все слышу. Кира, попроси, пожалуйста, своего невоспитанного друга не обзываться. Я, быть может, моюсь почаще некоторых, с дурной компанией не вожусь, в грязи не валяюсь.

— Можно я его свяжу?

— Не поможет, — хмыкнула я, а Кузьмяк полностью выбрался из корзинки.

Мы сидели за небольшим столиком и наслаждались прохладным пенным напитком. Я его раньше никогда не пробовала. Приятный горьковатый привкус и манящий аромат. Надо будет у Зэлава обязательно спросить рецепт. Айри точно оценит. Тем более что здесь отчетливо чувствуется хмель.

— Госпожа гадалка! — в комнату, запыхавшись, влетел хозяин дома. На его лице читалось отчаяние. — Спасите мою жену! Умоляю Вас!

— Что случилось? — подскочили мы с Рэем, а фамильяр запрыгнул ко мне на плечо.

— Я не знаю. Все шло хорошо, а потом она потеряла сознание. Я не могу привести ее в чувство.

— Но я не знахарка…

— Умоляю!

— Кира…

— Ладно! Веди меня к ней.

В комнате, которая служила хозяевам спальней, на широкой кровати лежала молодая женщина в одной легкой сорочке. Ее влажные от пота волосы разметались по подушке, мертвенно бледное лицо покрывала испарина. Казалось, что она не дышит.

— А где повитуха?

— Роды раньше времени начались. Сосед за ней в ближайшее село поехал. Да только не успел…

— Ясно, — я закатала рукава. — Принеси мне горячую воду и чистую простынь. А потом все вон. Все!

— И я тоже? — подал голос Кузьмяк.

— И ты тоже.

— Но…

— Молчать. Быстрее!

Вскоре у меня было все необходимое, и я приступила к делу. Мне сейчас бы не помешала помощь фамильяра, но при родах, когда должно родиться дитя полукровки не должны присутствовать мужчины. Котов это тоже касается. Собственно, поэтому жене Зэлава и стало плохо.

В первую очередь, я очертила круг вокруг постели роженицы. Затем рассыпала по углам комнаты порошок из фенхеля — чтобы отогнать злых духов, а в изголовье положила лавровый лист — он притупляет боль во время родов. Добавив в воду заговоренный порошок из смеси целебных трав, я подошла к роженице и прильнула губами к ее лбу. Боль прошла сквозь меня и растворилась. По крайней мере, ненадолго жене Зэлава станет легче.

— Очнись! — приказала я, и женщина мгновенно открыла глаза.

— Кто… Вы?

— Тише. Я тебе помогу. Доверься мне.

Через четыре часа и двадцать две минуты (как позже сообщил мне Кузьмяк) раздался пронзительный крик, возвещающий о начале новой жизни. Счастливый отец, не без помощи Рэя, отправился смотреть на своих чад. Кто бы мог подумать, что такая хрупкая женщина смогла выносить тройню. Молодые родители пообещали назвать одного мальчика в честь Рэя, а девочку в честь меня. От великодушного предложения фамильяра дать третьему мальчугану имя Кузьмяк они благоразумно отказались.

Когда я передала Зэлаву прощальный подарок матери, мне показалось, что он больше обрадовался письму, лежавшему в ларце, нежели сокровищу. По красивому лицу мужчины градом текли слезы. Когда он успокоился, то пригласил нас на обед. Очень кстати.

Вдоволь наевшись, мы развалились на лавках, сыто улыбаясь. Мирима, жена хозяина и их трое малышей отдыхали в своей комнате.

— Вот, — сказал Зэлав, протягивая мне что-то. — В письме мама дала наказ отдать этот камень девушке, которая принесет ларец.

— Что?

— Теперь он Ваш. Так мама велела.

Я взяла в руки небольшой ромбовидный камень цвета свежего липового меда. Раньше я таких не видела, хотя его форма мне что-то напоминала. Но что? Точно! Я достала из вещь-мешка серебряную плиту, которую мне дал Ахтарыч. Вот оно. Я вставила камень в центральное углубление. Идеально. Обратно достать его у меня не получилось — он приклеился намертво.

— Что это? — спросил Рэй, внимательно наблюдая за моими действиями.

— Пока не знаю. Но обязательно выясню.

— Как?

Лучше всего было бы обратиться к Вэру. Однако если он лично не пожелает меня видеть, то я его сама ни за что не смогу найти. Значит, остается только одно. И оно мне категорически не нравилось.

— Мы идем в Университетский город.

Загрузка...