Попаданка прибыла!

«Ура, товарищи!» — не удержалась Ульяна, когда Радомил взял паузу.

Люди возликовали. Князь дождался, когда все успокоились и начал раздавать указания. Хоронить было некого. Не потому что никто не погиб, а потому что трупов не было — тьма поглощала тела без остатка. А вот раненые были, и всех их разбирали по домам родственники или несли в княжий терем, так что Ульяна отослала подростков с Грихом по правильному адресу.

Народ засуетился, пришёл в движение и растёкся по улицам, чтобы вновь собраться возле княжьего терема. Начало светать, и огненная иллюминация пошла на спад.

Ульяну засыпали вопросами, суть которых сводилось к тому, что делать с кристаллами?

— Со всем почтением вернуть в печь, а у кого оказался лишний, то можете брать его в дорогу, только обязательно придумайте, каким образом будете поддерживать его в активном состоянии. Если же он вам не нужен, то отдайте тем, кому пригодится. Не жадничайте.

Ульяну спрашивали об одном и том же, только разными словами и она опять вынуждена была баять байки. Ну откуда ей знать, как долго кристалл может лежать без дела? Наверное, недолго, потому что горение — это для него жизнь. Лучше не рисковать и не прятать камешек для потомков в сундук, но люди подкидывали всё больше вопросов:

«А можно ли распилить кристалл? И если да, то насколько частей?»

«А если сытно кормить его, то вырастет ли новый кристаллик?»

«А что будет, если окропить камень кровью? Ну-у, не специально, а случайно?»

«А если случайно проглотить его?»

Ульяна под конец с ужасом смотрела на людей, но ей повезло, что к народу вышел князь.

— У нас два десятка защитников находится между жизнью и смертью, — объявил он. — Мои слуги будут заботиться о них, но все вы знаете, что лечения нет.

— Так может, их того… — предложил кто-то, и это вызвало волнение.

— А если бы на их месте был ты?

— Так они всё равно того этого…

— Действительно, как поддерживать их жизнь? Они же без чувств лежат!

— Предлагаю подождать, — оборвал набирающий спор Радомил. — Мы будем выносить их на улицу, когда на небе явит лик Хорс. Всем известно, что он первый враг тьме и холоду.

— А когда он появится? Не балует нас больше Хорс.

— Появится! Не бросил нас батюшка Хорс, пробивается к нам сквозь стылую завесу, — вновь заспорили люди, но князь вновь их прервал:

— Надо установить дежурство знахарей, чтобы поддерживать тела примученных тварями воинов. Если кто-то не может содержать в доме пострадавших родных, приносите их в мой терем. Я окажу помощь, пока она будет нужна. А дальше… посмотрим, как сложится.

Люди низко склонились, одобряя волю князя.

Ульяна думала, что теперь все разойдутся. Ночка выдалась тяжёлой и страшной, но расталкивая людей, пробилась какая-то женщина в богатой шубе и рухнула на колени перед Радомилом.

— Смилуйся, князь! — возопила она. — Смилуйся! — стараясь ткнуться лицом в княжьи сапоги, при этом крепко зацепившись за них руками, без конца молила несчастная.

Арт создан для этой книги Алисой Декабрь

Глава 22

Такого самоуничижения и одновременно манипулирования Ульяне никогда в жизни не доводилось видеть — и слава богу! Неприятно.

Довольно молодая (по земным меркам, конечно) женщина ползала на коленях и причитала, не столько прося милости, сколько беря измором попытками вцепиться в княжьи сапоги, обслюнявить их и не упасть, наступая коленями на длинные полы богатой шубы. Во всяком случае, так показалось Ульяне, и от этого зрелище было ещё более гадким.

Но люди искренне дивились демонстрируемой покорности ползающей сударыни и сочувствовали. Когда же Ульяна поняла, кто именно изображает земного червя у ног Радомила, то тоже удивилась.

Мать лебеди - Таяны из семейства Бобровичей! Каково?

— Смилуйся, прости её, глупую… — на разный манер повторяла женщина, умалчивая о сути дела, раздражая недоговорками. И князь сдался.

Ульяна давно заметила, что многие сударыни пользуются нелюбовью Радомила к пустословию. Они изнуряют его мольбами, зная, что он уступит, чтобы только избавиться от них. Вообще взаимоотношения между мужчинами и женщинами здесь было урегулировано многими правилами: с одной стороны, царил полный патриархат с плёткой в руке; а с другой считалось позором не уважать женщину, особенно в доме.

В общем, мужчина одновременно был царём и подкаблучником, а женщина бесправным неразумным дитём и владычицей мужчин. И как-то всё это совмещалось.

— Милость моя у тебя есть, говори дальше! — раздражённо рявкнул Радомил, с трудом скрывающий дрожь в правой руке от испытанного в бою напряжения и полное онемение в левой.

Ульяна встала рядом с ним, увидев, как тяжело ему даётся стояние перед народом и атака обезумевшей (или делающей вид, что обезумела) женщины.

Не верила Уля настолько показным чувствам! И подтверждением её мыслей стояли горожане, потерявшие сегодняшней ночью своих близких. Они были раздавлены горем и плохо соображали, куда идут, что делают. Их тащили за собой соседи, не давая выпасть из общего дела, но сами они были оглушены своей потерей. Их безмолвная боль сжимала сердце Ульяны, а канючащая милость князя сударыня вызывала раздражение. И все же, женщина была не в себе и Уля напомнила себе, что не вправе поверхностно судить других.

Мать Таяны вспыхнула злостью, увидев приблизившуюся к князю Ульяну, но сразу же подавила в себе гнев и уже смотрела только на Радомила.

— Моя девочка, моя умница и красавица всего лишь хотела быть первой, — сбивчиво начала говорить просительница. — Она достойна стоять на вершине и принимать поклонение.

Люди зароптали. Чрезмерное славословие матери покоробило только что сочувствующих ей людей. Красота Таяны у многих вызывала прекрасные чувства, но поклоняться ей желали лишь молодые парни.

— Ты отнимаешь моё время, — нетерпеливо прорычал князь, чувствуя, как взмокшая в бою спина остыла, и холод добрался до костей.

— Ты прав! — к коленопреклонённой женщине неожиданно ринулся глава семьи Бобровичей! Он схватил её за плечи, начал тянуть назад. — Она сошла с ума и больше не помешает тебе, — сердито пыхтел он, оттаскивая от князя сопротивляющуюся невестку.

— Отпусти! Не смей! Не трогай меня! Это ты во всем виноват! — взбеленилась просительница, и теперь в её глазах плескалось безумие. — Это ты внушил моим детям, что они избранные и имеют право на власть! Ты вплёл в их сердца неоправданные чаяния и тем самым отравил их жизнь!

— Замолчи, пока я не вырвал тебе язык! — прошипел свёкор женщины.

— Не заткнёшь! — подскочила она. — Не буду молчать! Мои дети в опасности, и всё из-за тебя.

Радомил дал знак воинам подойти и тихо велел:

— В подвал их.

— Нет!!! — вновь кинулась к ногам женщина. — Таяна и Смел выкрали у него, — тут она махнула рукой на главу семьи, — тёмный артефакт и окропили своей кровью.

Она замолчала, пытаясь отдышаться, а может, подумать, чуя, что нельзя всё говорить.

— Дальше! — потребовал князь.

— Молчи, дура, — процедил свёкор, но его слова только подстегнули женщину.

— Этот тёмный артефакт — наследие их семьи, — небрежно мотнув головой, выплюнула она.

«Высокие отношения!» — мысленно охарактеризовала Ульяна объёмной и знаменитой на Земле фразой семью Бобровичей.

— Артефакт призывает на охоту разных тварей, — уже тише продолжила женщина, — но если они не получают достаточно жертв, то начинают преследовать тех, чья кровь пролилась на артефакт.

— Ты говоришь недостаточно, чтобы я тебя понял, — Радомил поднял руку, чтобы помассировать виски, но тут же опустил, поняв, что пальцы не сгибаются и сначала надо разминать ладонь. — Таяна и Смеян призвали в город тварей, но зачем?

— Им надо было уйти, а он, — она вновь указала на свёкра, — не пускал их.

— Куда уйти? — раздражённо спросил князь и меняясь в лице прохрипел: — Зачем?

Ульяна застыла, догадываясь о том, о чем подумал Радомил. Она бы схватилась за голову, но руки отяжели и бессильно повисли. Их махинация с липовым предложением жениться сработала. Вот только никто из них не мог предположить, чем это обернётся.

— Повелитель Синих холмов покорен красотой моей дочери и мечтает бросить всё, что имеет, к её ногам! — гордо сообщила женщина. — Моя девочка должна править миром, как и предрекал мой свёкор, вот только он же и запретил ей идти навстречу своей судьбе.

— Дура! — застонал старший Бобрович. — И дети твои такие же скудоумные! Сгубили наш род за дарёную безделку и красное словцо! Из-за гордыни подставили своих дядьёв и двоюродных братьев под тёмных тварей, а ты сейчас замарала всю семью, рассказывая о совершенной подлости никчёмной дочери и бестолкового сына.

Не все люди понимали, в чём призналась женщина, и в чём упрекал её свекор. Многие были далеки от творимых свар возле князя, а другим не верилось в то, что они услышали. Но нашлись те, кто стал объяснять, что твари, оказывается, напали на город не просто так…

Радомил смотрел на того, кто много лет подтачивал его власть, держась вблизи — и не чувствовал ничего кроме пустоты.

Он разглядывал старого Бобровича, ища в нём черты того, кто в древности захотел единой власти, а почувствовав приход смерти, разрушил волшебство — Радомил буквально недавно рассказывал Ульяне об этом маге.

И вот древняя легенда в лице Бобровичей ожила. Потому что только тому проклятому магу были подвластны артефакты тьмы. Он сам создавал их для борьбы с другими магами. И только его потомки могли оживить их своей кровью.

Тут, как сказала бы Уля, в одном флаконе права и обязанности. Ничья другая кровь не заставит действовать тёмный артефакт, и никто другой не будет отвечать за невыполненные обязательства перед тёмными существами.

Можно только догадываться, как на протяжении тысячелетий сохранялся род великого разрушителя, но глядя на Бобровича ясно одно: память и жажда власти передавалась из поколения в поколения.

— Сколько жертв должен был собрать артефакт, раз ты боишься расправы над своими детьми? — обратился Радомил к женщине.

— Много… без счёта… они всегда голодные, так написано в манускрипте, — выдохнула она.

— Без счёта! — ахнула толпа, и княжьим воинам пришлось удерживать людей от немедленной расправы.

Князь потемнел лицом, да и Бобрович сгорбился.

— Ты понимаешь, — тихо начал князь, — что твои дети обрекли не только жителей города, но и всю вашу семью, да и тебя саму?

— Они надеялись на то, что мы закроемся в доме, — тихо пролепетала женщина, прижимая унизанные перстнями руки к груди.

— Твари рвались к вашему дому, — задумчиво произнёс князь.

— Они рвались к артефакту, — зло выплюнул Бобрович. — Таянка со Смелом залили его своей кровью и бежали.

— Им хотелось, чтобы нападение на город отвлекло тебя и его, — кивая в сторону свекра, влезла с пояснения женщина, — от погони за ними.

— Да кому они нужны? — зароптали воины.

Люди смотрели на старого Бобровича с разными эмоциями.

Они знали, что он сватал Таяну в княжескую семью, но никто не мог понять, почему из-за такой ерунды целый город подвергся нападению! Какая-то девчонка ради своей прихоти обрекла знакомых ей с детства горожан на смерть! Они же её знали вот такусенькую!

— Расходитесь, — громко велел князь. — Нам всем требуется отдых.

— А мои дети? Ты спасёшь их, князь? — закричала женщина.

— Они сами выбрали свою судьбу.

— Спаси их! Твари же ринулись искать их, чтобы сожрать! У тебя есть живой огонь, пошли воинов, защити их, умоляю!

Видя, что князь глух к её мольбам, она бросилась к Ульяне:

— Спаси моих детушек, век буду благодарить тебя!

Ульяна отпрыгнула и приготовилась защищаться, приговаривая:

— Не надо мне никаких благодарностей, и за стену я ни ногой! Тебе надо — бери огонь и иди сама!

Дальше к её облегчению женщину подхватили под руки и увели. Судя по прервавшемуся крику, заткнули рот. Бобрович же развернулся к окружающим его людям и, стянув с себя шапку, встал на колени, склонив голову.

Ульяна думала, что его сейчас забьют, но самых сердитых успокоили словами:

— Не трогай. Твари пятерых в его семье поглотили, а ещё трое лежат бесчувственными, считай тоже покойники.

Потрясённые всем случившимся люди начали расходиться.

Ульяне казалось, что на её плечах лежит неподъёмная плита. Она винила себя за дурную фантазию. Если бы она знала, что за сомнительный успех в отстранении Таяны заплатят жизнями другие, то искала бы другие способы. Если бы знала! Если бы она только знала!!!

Но где гарантия того, что не случилось бы другой беды, если бы вражда продолжилась?

И что же, теперь бояться перенимать инициативу, подозревая, что могут найтись скрытые обстоятельства вроде тех, что семья Бобровичей оказалась наследниками древнего мага завоевателя и разрушителя? И кто бы в здравом уме предположил, что побег скроют, используя такое страшный по своей сути древний артефакт? И ведь не князя Таяна боялась, а деда! О чем она вообще думала, обрекая целый город на корм тварям?

А о чём думал старый Бобрович, открывая внукам тайны о наследии и об имеющемся в семье артефакте?

Всё-таки не так уж неправ был князь, опасаясь говорить об артефакте «Вечное лето» Савру, когда тот был пацаном. Такие вещи словно бы тянут к себе внимание, искушают, провоцируют на действия, не желая находиться в статичном состоянии.

С такими размышлениями она вернулась в дом, желая побыть в тишине и покое. Вскоре заскочила Фроша.

— А я думаю — дай, зайду, — принялась оправдываться помощница. — Ночка выдалась тяжелёхонькой…

Ульяна вяло кивнула, подтверждая её слова.

— Княжий летописец опрос людей проводит…

— У князя есть летописец?

— А как же?! — всплеснула руками Фроша. — Все наши тяжкие годы описал. Я когда читала, то обрыдалась. Какие мы бедные и… героические!

Ульяна слабо улыбнулась, а помощница затараторила пуще прежнего:

— А теперь летописцу предстоит описать, как мы сражались и как божественный зверь, восхищённый нашей отвагой, пришёл нам на помощь!

Фроша ещё долго рассказывала, как народ видит случившееся ночное нападение, и не знала, что ответить, когда Ульяна спросила:

— А что говорят о любви повелителя Синих холмов к Таяне?

— Откуда любовь-то? — изумилась Фроша. — Дед раскрасавицы нашей сразу просёк, что выдумки это, а гордая Таянка решила, что одного слуха о ней достаточно, чтобы кто-то влюбился в неё.

— А брат? Он же поверил, что повелитель влюбился?

— Брат её славен красотой, а не умом, — фыркнула Фроша. — А вообще, люди думают, что это интрига старой княгини Белолики.

Помощница нахмурила брови и, вспоминая дело давно минувших дней, осуждающе покачав головой, подытожила своё мнение о сбежавшей княгине:

— Это ж надо: бросила мужа, сына, да и мать! А ещё говорят, княжескую казну ограбила.

Ульяна цинично подумала, что у Белолики не было шанса убежать с сыном, а мать оказалась не родной и, похоже, всячески давала это понять, пока девочка находилась в её власти. И что, как всегда, не бывает чисто чёрного или белого. Но сочувствия к сбежавшей княгине Ульяна не испытывала. Если бы дамочка не трогала артефакт «Вечного лета», то её можно было бы понять, но она устроила Армагеддон для огромного количества людей, и это уже ни в какие ворота не лезло.

Фроша ещё долго болтала о том, что думают люди, а Ульяна ждала Радомила. Ей было неспокойно из-за того, что её задумка обмануть Таяну обернулась бедой. Не в силах более оставаться дома, она собралась и отправилась в терем.

Там её встретил Лель и, заглянув в глаза, покачал головой:

— Ты, никак, чувствуешь себя виноватой? Зря.

Ульяна опустила глаза. Она и предположить не могла, что сомнения отражаются на её лице, но Лель не желал помолчать и проявить тактичность. Он отвёл её в сторону и неожиданно жёстко дал отповедь:

— Хочешь душевной чистоты — живи отшельницей; а хочешь быть подле князя — умей бороться за себя и за тех, кто доверился тебе. Да и вины на тебе никакой нет. Иногда нас ведут боги.

— И куда же они привели нас этой ночью? — резко спросила Ульяна.

— Мы видели божественного зверя. Нашему княжеству дарована волшебная защита. Этого не случалось с древних времен. Ты понимаешь, что это значит?

— Э, не так чтобы очень… — замялась Ульяна.

— Как минимум с прошедшей ночи мы можем начинать новое исчисление веков.

— Даже так?

— Магия возвращается в жизнь людей, и если кто-то ещё не понял этого, когда услышал о тебе, то огненный зверь очень демонстративно возвестил людям волю нашего мира.

Ульяна набрала полные щёки воздуха и шумно выдохнула. Лель огорошил её, но не пронял. Огненный зверь навсегда останется Мусечкой, а возвращение магии… это всё как-то несерьёзно.

Ну, в чём перемены-то? Магические существа не пропадали в этом мире и волшебные артефакты работали, а то, что Муся встала на защиту — так это же Муся!

Гораздо важнее, если подтвердится, что на территории бывшего вечного лета нормализуется погода и на смену стуже придут сезоны. А вообще Ульяна измучилась, и ей до чёртиков в глазах хотелось прижаться к Радомилу. Пусть он сожмёт её в своих объятиях и скажет, что всё будет хорошо. Она ему поверит, и успокоившись, продолжит жить.

— Пойду, навещу раненых, — вопреки своим мыслям, произнесла Ульяна.

— Сходи, может, придумаешь, как им помочь.

— Это вряд ли, — пробормотала она, но Леля уже отвлекли, и он отправился по делам.

Ульяна же направила свои стопы в покои, где рядком положили пострадавших. Она расспросила у находящихся при них девушек об уходе и узнала, что какое-то время пострадавших будут обтирать, так как функции опорожнения у них ещё действуют, а потом их тела словно бы застынут.

— Говорят, что сердце будет едва-едва биться, но во всем остальном не отличить от мёртвых, — со слезами рассказывали девушки. — И заканчивается тем, что тела иссыхают до смерти.

Ульяна рассказала всё, что знает об уходе за людьми, впавшими в кому. Она надеялась, что «примучивание» похоже именно на кому. И хоть её знаний было мало, но это было чуть больше, чем только обтирания.

— Попробуем ухаживать за ними, сударыня, — согласились приглашённые знахарки и княжьи девушки-служанки. — Лишь бы Хорс не оставлял нас и являл свой лик чаще.

— Да, — согласилась Ульяна, видя, что никто не верит в успех.

Господи, она тоже не верит, но если есть возможность организовать уход, то нельзя отказываться от этого, потому что выигранное время может подарить шанс, которого нет сегодня.

Она посмотрела на одну из знахарок, бормочущую что-то речитативом себе под нос и пробующую напоить молодого парня, как только что объясняла посланница.

— Хорошо, очень хорошо, — тихо похвалила она женщину и отправилась на поиски князя.

Он ей нужен. Люди слушаются её, верят каждому слову, а она щедро сыплет советами. А вдруг это приведёт к ещё худшим последствиям, чем сегодня? Как же страшно, когда тебе так верят!

Едва завидев Радомила, она подбежала к нему и остановилась, не сделав последнего шага подумав, что мешает. Он выглядел страшно и покачивался от усталости. Ему бы отдохнуть, а она лезет к нему…

— Уля! Как я рад, что ты здесь! Иди ко мне, а то без тебя я не выдюжу.

Слёзы радости заблестели на глазах, но князь их не видел. Ульяна вжалась в него, обнимая за талию, и что-то пыталась сказать ему, уткнувшись в грудь, но всё это было неважно. Они нашлись и теперь справятся со всем.

Автор арта Алиса Декабрь!

Глава 23.

— Зима отступает, — однажды констатировала Ульяна, выйдя на крыльцо и вдохнув полной грудью.

— С чего ты взяла? — удивился Радомил, с любопытством поглядывая на прикрывшую от удовольствия глаза Улю.

— Воздух другой, — на выдохе произнесла она и рассмеялась, когда князь стал принюхиваться.

— И грачи прилетели, — отсмеявшись, добавила, показывая на деревце, которое оккупировали птицы.

— Это же вОроны, — недоуменно поправил её Радомил. — Они никуда не улетали. Как появились у нас вслед за стужей, так и живут тут.

— Любый мой, грачи мельче воронов, и они верные вестники весны.

Радомил не отнёсся серьёзно к словам любимой, посчитав, что она замечталась. Чмокнул в нос — и в отличном настроении помчался княжить. А Ульяна решила побыть сегодня дома.

Ей хотелось самой навести порядок в пристройке к дому и расставить заказанную мебель. Все другие дела уже сделаны и если не завтра, так крайний срок послезавтра надо обязательно ехать ко льдам. Жаль, что звезду, о которой говорили мурры, она не увидела. Может что-то неправильно поняла? Возможно, зима во льдах заканчивается чуть позже, но вместе с уходом зимы перестают сверкать кристаллы, так что запаздывать нельзя.

Ульяна зашла в пристройку и наткнулась на ящики с мылом. Варка мыла оказалась довольно сложным делом, несмотря на имеющиеся подробные записи и требовала учёта многих нюансов. На Земле Ульяне больше нравилось работать с готовой основой для мыла и выбирать бутылочки с маслами, да пакетики с красителями. Ещё сладким моментом была упаковка изготовленного в подарок мыла. В общем, Ульяне нравилась творческая составляющая, а не утомительная варка мыла с азов. Но эту ношу взяла на себя Фроша, увидев мучения своей хозяйки. Она буквально чувствовала нужные температуры, сроки и саму субстанцию.

— Всё же очень просто, — любила говорить она, когда Ульяна чертыхалась и вместо мыла получала какую-то дурно пахнущую жидкую ерунду. — Княгинюшка, ты не следуешь своим же ре-ко-мен-да-ци-ям! — причмокивая от удовольствия пользования сложным словом, наставляла Фроша.

Да, Радомил закатил пир и объявил Ульяну своей княгиней. Народ ел, пил и радовался. Всё как положено, вот только чужеземных гостей не было — у них там захватнические войны в самом разгаре. И что удивительно, образовался ручеёк беженцев оттуда в княжество. Кое-кто из отчаявшихся решил, что стужа и голод предпочтительнее войны.

Ульяна удивлялась развитой чуйке этих беженцев, так как она не сомневалась, что княжество ещё поднимется с колен, но люди не могли этого знать, тем более чужаки.

— Фроша! Я же тебе говорила, переправь ящики в терем! Князь обещал мыло на продажу отправить, а оно у нас тут валяется.

— Да-к я уже!

— Как же уже? А это что? — рассердилась Ульяна.

— Это новое, — подбоченясь, заявила Фроша.

— Как новое? Откуда? Когда ты успела?

— Так посиделки были — и вот, — Фроша широким жестом показала на результат девичьих посиделок.

Ульяна схватилась за голову. Секрет мыловарения разошёлся по секрету на посиделках! Ну как тут делать бизнес? Князю деньги нужны, чтобы зерно закупать, а денег нет! Слава богу, с появлением теплиц голод уже не душит, но в животах всё ещё пустовато.

— Фроша, я же тебе объясняла важность секретов мыловарения! Их надо держать при себе!

— Так я же своим, — развела руками помощница и уже обиженно добавила: — Все купцы знают, как мыло варить. Это мы тут сидели и ничего не умели, а они знают. И что получается?

Ульяна возмущённо посмотрела на помощницу. Привозное мыло было дорогим, и купцы говорили, что его изготовление — это величайший секрет, поэтому она взялась за это дело. У неё этот секрет расписан с мельчайшими подробностями. Но, возможно, торговцы говорили так ради красного словца?

«Ай, ладно! Мыло всё равно нужно», — решила Ульяна и, поддаваясь напору Фроши, спросила, что же там, по её мнению, получается?

— Чужие знают, а свои нет! — обвинительно возопила она.

— Тьфу на тебя! Уйди с глаз долой! И ящики не забудь, я прибираться буду.

— Сама что ли?

Ульяна зарычала. Вот посмотришь на местных: люди как люди, да только в мозгах у них не извилинки, а какие-то другие фигуры!

— Ты ещё тут?

— Я помочь остаюсь, — заявила помощница, уперев руки в боки. — Негоже белы рученьки в грязи возюкать.

— Тут чисто.

Фроша подозрительно прищурилась и, крепко прикрывая дверь, спросила:

— А чего тогда прибираться?

Ульяна прижалась лбом к стене и несколько раз постучалась им.

— Я тебя уволю, — потирая лоб, простонала она.

— А я не уволюсь! — нагло заявила помощница, и она знала, о чём говорит.

Княгиня увольняла её уже раз десять, но когда Фроша вновь появлялась, то молча принимала её и бормотала что-то про взваленный на её плечи крест.

Но по правде, без Фроши княгинюшка пропала бы. Целый день её дёргают по разным делам и всё срочным.

Вот, скажем, возникла надобность посчитать расходы на еду для детишек-сиротинушек, а то что-то там неладно. Сударыня Красава ручки на груди сложила и заявила, что уж больно эта задумка обременительна для князя. Так княгинюшка всё посчитала и пообещала, что детки по мере своих сил отработают еду. И это правильно, а то не во всех семьях детей так сытно кормили, как сирот. Их, конечно, жалко, но родных жальче.

Княгинюшка выслушала всех, задумалась и стала искать людей, готовых учить чужих мальцов тому, что она скажет. Поручения детям давала несложные, но ведь все равно пригляд нужен. А она разное просила сделать: то фитильки нарезать для мастерской, то железки отполировать, то в княжеской оранжерее помочь… И вроде бы пустяк — придумать детям несложную работу, но время занимает.

А ещё княгинюшка к дядьке Колашу стала бегать на гору. Он там не один год дурью маялся, стекло пытался сделать не хуже заграничного. Кто-то из богов его по голове тюкнул, а знания вложить забыл, вот он и страдал сердечный, пока посланницу к нему не привели пути-дорожки.

Уж сколько обрядов его родные провели, чтобы, значит, либо вернуть Колаша к прежней жизни, либо чтобы боги помогли ему. Дошли мольбы!

Княгинюшка сама нашла страдальца, и секреты прозрачного стекла ему открывать стала. И тоже дело оказалось не одного дня. Видно, пожалела его, не вложила знания разом, чтобы голова у Колаша не лопнула.

Да добавьте к хлопотам посланницы контроль по уходу за пострадавшими, обеспечение дополнительной работой сидящих там знахарок. Ведь в тёплом тереме их кормят-поят, а целыми днями их заботы несчастным не требуется. Нелегко с ними пришлось избраннице князя, но стреножила строптивиц, а кое-кого прогнала. Зато оставшиеся мудрые жёнки с детьми помогли.

И строительство памятника Огненному зверю поручили княгинюшке. Ох, набегалась она, придумывая, каким этот памятник делать, и тогда же заявила, что семь бед — один ответ, и затеяла на своём участке пристройку ставить. Расширяться решила, и то правильно. Князь-то от неё никуда, а домик тесноват.

А потом к ней с вопросами пошли насчёт организации каравана во льды. Люди боятся туда идти, сопротивляются сборам, а она уговаривает, разъясняет...

В общем, носится она целыми днями, просит Фрошу передать важные слова то одному, то другому, а кого и тряпкой приголубить, чтобы с глупостями не лезли.

Так что никак не обойтись княгинюшке без Фроши! Да и не всяк её поймёт. Грамотная очень! Иногда так слово использует, что не поймёшь, куда бежать, что делать, а Фроша догадливая.

И ещё не любит свет Ульянушка обрядовые словеса и из-за этого не может спокойно общаться с уважаемыми жёнами. Так и тут без Фроши не обойтись. Она объяснит, что не надо трижды скороговорить про дальние воды и запирающий камень, а достаточно по столу три раза постучать костяшками пальцев — и зло будет отведено. Или поплевать через плечо достаточно, чтобы удача не отвернулась. А ещё можно монетку под пятку положить… В общем, права княгинюшка, когда злится на долгий бубнёж чванливых зазнаек и обзывает их дремучей темнотой. В конце концов, она — посланница богини, и ей виднее, что надо делать, чтобы отогнать зло и приветить добро.

Фроша строго посмотрела на возмущённую хозяйку и заявила:

— Мне помощница нужна и лучше две. Одну мы в доме оставим на хозяйстве, а другую за теплицей поставим смотреть.

Ульяна набрала воздуха в грудь, чтобы возразить и… сдулась. И дело не в том, что дом стал больше и поддерживать порядок хлопотнее.

Начнём с того, что нет водопровода, и это сразу всё усложняет. А ведь есть ещё такие мелочи, как взбивание и проветривание перины, догляд за печкой, светильниками, туалетом. Поддержание в чистоте княжеской одежды и просушка обуви. И вроде всё по мелочи, но чтобы не зарасти грязью, требуется ежедневный догляд.

Так что права Фроша, нужны помощницы, как в дом, так и в теплицу. Да ещё надо бы отдельно кухарку брать, а то вечером приходит ужинать Лель, Савр и обязательно кто-нибудь ещё по приглашению Радомила. А Савр уже не раз спрашивал, предусмотрены ли для него покои в пристройке. Не хочет парень жить в тереме.

— Хорошо, подбирай помощниц, — дала своё согласие Ульяна и грозно постучала по ящикам с мылом, показывая, что им тут не место. И кстати, ящики в княжестве стоили дорого. Корявый лес не годился на древесину, а в долине отродясь не было деревьев. Единственное, что было доступно жителям княжества, так это кустарник вблизи холодных земель, правда, сейчас его там не осталось.

Ульяна очень надеялась, что в этом году стужа отступит, но что люди увидят? Оживёт ли земля после долгой зимы? Взойдут ли травы? Очнутся ли от заморозков хотя бы семена сорняков? Дадут ли новые ростки корни погибших кустарников? А корявый лес? Он давал много какой-то особенной смолы, которую продавали в другие страны, но что осталось от него? Придется расчищать территорию и сажать новый лес. А какой? Подумать надо.

— Так я мигом! — радостно встрепенулась Фроша в ответ на разрешение брать помощниц.

А Ульяна передумала посвящать день домашним хлопотам. Надо напомнить Радомилу, что пора выезжать ко льдам и заодно пристрожить ухаживающих за пострадавшими людьми в роковую ночь. Поначалу многие помогали с рвением, а потом только знахарки остались.

Страдальцы исхудали, едва живы, но живы. Никто не верил, что они долго продержатся, но видимо правильный уход и зелёные кристаллы помогли.

Уля о своих камешках вспомнила на следующий день после трагедии. Их оставалось немного, но надо было попробовать вернуть людей к жизни. В тереме все затаив дыхание смотрели, как вспыхивают кристаллы, а тела несчастных впитывают свет, но исцеления не случилось. И всё же, Ульяна продолжала приносить кристаллы и класть их на грудь, голову или другие части тела, дожидалась вспышки и вздыхая, уходила.

Вскоре все поняли, что природная магия помогает сохранять тела, напитывая их силой, но чтобы изгнать тьму требовалось что-то другое. Люди с уверенностью говорили, что свет Хорса исцеляет. Ульяна не очень верила в ультрафиолет или другие лучи солнца, но зато она верила в целительские кристаллы. Уж если её зелёненькие творят чудеса, то целительские просто обязаны справляться со всеми бедами. А для этого требовалось найти потенциального целителя и ехать во льды.

Поэтому она с волнением смотрела на перелётных птиц. Теперь у пострадавших есть шанс: или Хорс своим светом поможет, или Ульяна всё-таки раздобудет целительские кристаллы. Время неопределённости подошло к концу.

Она отобрала около сотни разных людей, которых намеревается вести в место роста кристаллов, и кто-нибудь обязательно сможет взять их в руки. Не может быть, что она не права!

Облачившись в привычную одежду, она поспешила к терему. Там Уля надеялась застать Радомила или узнать, куда он отправился. Фроша пошла вместе с ней, сказав, что приметила для постоянной работы в теплице девчонку из сирот.

— С дороги! Посторонись! — заорал позади них погонщик.

Фроша потянула за рукав княгинюшку, чтобы пропустить упряжку воков.

— Целый обоз, — недовольно проворчала она, вытягивая шею, чтобы разглядеть хозяина почти десятка саней. — Это кто ж собрался в чужие земли? Не князь ли?

— Не болтай глупости, — шикнула на Фрошу Ульяна.

— И то верно, когда князь куда собирается, то все об этом знают.

Закутанная в меха фигура в санях привстала, ткнула палкой в погонщика, и сани остановились как раз возле Ульяны с Фрошей.

— Светлого дня тебе княгиня! — насмешливо поприветствовала фигура женским голосом и, скинув огромную дорожную шубу, с превосходством посмотрела на остановившихся у обочины женщин.

— И тебе светлого дня, — узнав в сударыне мать Таяны, ответила Ульяна.

С той самой ночи о ней ничего не было слышно. Говорили, что глава семьи запер её и не выпускал со двора, но были и те, кто баял, что она сама заперлась и не желала ни с кем общаться. И то не диво было, ведь дети её набедокурили и сгинули. А тут вот куда-то собралась, да с вещами!

Женщина смотрела с высоты саней, и видно было, что её распирает от самодовольства. Ульяна непонимающе переглянулась с Фрошей и та недоуменно пожала плечами. Все Бобровичи сидели тише воды ниже травы, а эта вылезла на свет божий и сияет. Тут вдруг на небе проглянул Хорс и осветил улочку тёплыми лучами.

— Вот!!! — неожиданно возопила Бобровичиха, подняв руку вверх. — Это знак, что у моей доченьки всё сложится!

«Да она никак умом тронулась», — подумала Ульяна.

— Жива она! Жива!

— Не может быть! — живо отреагировала Фроша. — Ты ж сама кричала, что сгинут кровиночки твои!

— Сына я потеряла, — тень скорби легла на лицо женщины, но она тут же согнала её, воскликнув: — Таянка послание передала. Нашла она повелителя и предстала перед ним, — громко, чтобы все слышали, объявила женщина. — Он был поражён её красотой и смелостью. Не всякая девица решится отвергнуть своего князя ради любви к другому. Повелитель приблизил мою дочь к себе. Теперь кровиночке моей нужны красивые одежды. Вот я и собрала ей вещи.

— Так вроде повелитель выбрал Белолику? — косясь на Ульяну, возразила Фроша.

— Пф, — засмеялась мать Таяны. — Старой клуше не тягаться с моей дочерью! — а потом она звонко рассмеялась и громко крикнула погонщику: — Гони! Опротивело мне тут!

Ульяна смотрела вслед саням и переваривала новости. Она никак не ожидала, что ловушка с повелителем будет иметь продолжение.

— Белолику старой клушей обозвала, а сама старше её лет на пять, — фыркнула Фроша. — И повелитель тот не молод. Как бы не в дедушки годился Таянке.

— Так может, она претендует на сына повелителя?

— Малы у него сыны. Старшие в боях сгинули, не успев даже внуков наплодить, а младшие ещё под стол пешком ходят.

Ульяна лишь брови приподняла, выражая своё удивление. Ей было непонятно, откуда Фрошка всё знает. Уже не в первый раз она слышала от помощницы заграничные новости житейского плана, но не относилась к ним с должным вниманием, а ведь наверняка и о ней болтают?

— Фроша, а обо мне что люди говорят?

— Да разное, — пожала она плечами. — В основном доброе говорят.

— А плохое говорят?

— Ну, не то чтобы плохое. Люди спорят, останется ли Савр наследником, коли у князя народится новый сынок.

— Конечно, останется! Мы с князем ждём внуков от Савра.

— А своих детишек?

— Вот они и будут своими, — отрезала Ульяна.

Этот вопрос она уже обговорила с Радомилом. Они оба немолоды, и это исчисляется даже не годами, а пережитым.

Радомил не будет возиться с младенцем, хотя сделает вид, что рад новому дитяти. А Ульяна уже проходила через материнство, и не один раз. Она себя уже реализовала как мать и даже побыла бабушкой. Вот статус бабушки ей понравился больше, и она теперь сделала бы всё по-другому.

А сейчас у них с Радомилом в качестве младенца целое княжество. Его надо возрождать и растить. Ну, как-то так. И это всё не объяснишь людям, тем более здешним.

Надувшаяся Фроша молча проводила Ульяну до терема, а там уже не до обид стало. Оказалось, что часть горняков, ранее добывавших уголь для отопления домов, искали всё это время новый заработок себе и обнаружили хорошую железную руду. Во всяком случае, так сказал один из знатоков, и люди пришли к князю, чтобы узнать, нужна ли ему железная руда и в каких количествах.

Ульяна знала, что руда нужна, но в городе всего два кузнеца и они появились недавно. Может, приживутся, а может, уедут. Текущей работы для них немного. И что делать? У Ульяны есть записи о старых примитивных печах, но они неэффективны, а более практичные ей непонятны и здесь никого нет, чтобы помог разобраться.

Многие её записи, казавшиеся полезными, не могли быть внедрены в жизнь с наскока. Требовался специалист, да ещё энтузиаст вроде дядьки Колаши, чтобы вникнуть в даденые советы и приспособить к имеющимся условиям. И вот вновь получилась ситуация, когда она могла бы помочь, но некому подарить бесценные знания. А ведь можно было бы получить хорошее железо, чугун и даже сталь.

— Уля! — отвлёк её голос князя. — Ты здесь, я рад. Проверь во дворе, всё ли собрали для нашего каравана, а я пока тут разберусь.

Ульяна кивнула и поспешила с проверкой. Шутка ли, доставить сотню людей к границе холодных земель, провести отбор при помощи мурров и разделить караван на тех, кто продолжит путь и тех, кто возвратится. При этом надо иметь в виду, что возможно большинство продолжит путь и их надо кормить, а вместе с ними кормить десятки, если не сотни, воков.

— Сударыня, — Ульяна первая приветственно кивнула Красаве, с недовольством посматривающей на сцепившихся животных. Погонщики оставили их слишком близко друг к другу и теперь никак не могли разнять.

— Княгиня, не дело держать здесь животных, — начала говорить сударыня Красава, но Ульяна не дала ей продолжить.

— Сейчас их уведут к стене и там они останутся на ночь.

— Хорошо, — вздохнула с облегчением бывшая тёща Радомила.

Ульяна с ней поладила. Она не мешала Красаве управлять теремными людьми и даже повысила её статус, переведя терем в статус государственного учреждения. Теперь тут не было мужских и женских половин, как и многочисленных спаленок. Путём небольших переделок в тереме появились кабинеты для князя и его ближайших сподвижников, для писарей, счетоводов, а так же были созданы помещения для чрезвычайных ситуаций вроде тех, когда приняли лежачих больных; или большие покои для ребят, выполняющих работу для князя.

Целыми днями в тереме сновали разные люди, и требовалось следить за порядком. Вот сударыня Красава и возглавила всё это с одобрения Ульяны. И уверенность в завтрашнем дне вместе с новой должностью благоприятно сказалась на характере женщины.

Ульяна проверила собранные припасы, поговорила ещё раз с воинами, напомнив им, что единственной защитой во льдах станут мурры.

— Да всё мы понимаем, — соглашались с ней мужчины. — Звери завсегда раньше нас чуют опасность.

— Мурры не просто звери. Они разумны. Это народ, и вы должны понимать, что мы для них двуногие зверушки. Происходит это из-за того, что тела у нас разные, и мы не понимаем речь друг друга.

Воины улыбались, переглядывались и кивали. Им смешно было слышать о том, что какие-то мурры считают людей зверушками. Княгинюшка, конечно, жёнка большого ума, но частенько смешит народ своими речами.

— Ладно, — Ульяна устала «расширять горизонты» воякам. Вроде вдолбила им в голову, что мурры святы и без них всем будет капец, а остальное поймут по ходу дела.

— Улюшка! — услышала она голос Радомила. — Савр разглядел на небе нужную тебе звезду. Пора. Завтра выходим.

— Ну, завтра, так завтра, — а сердце сжалось. Наконец-то!

Глава 24

Сани собрали чуть ли не со всего города! Караван растянулся уже при выезде, и с каждым часом расстояние между санями всё больше увеличивалось. То кому-то надо было срочно остановиться и справить нужду, то кто-то затевал обгонялки и опрокидывал сани в снег, то чей-то вок ранил лапу…

Радомил злился, и на первой же стоянке устроил взбучку. Народ отнёсся к княжескому гневу по-разному: многих Ульяна еле уговорила отправиться во льды и теперь они недовольно сопели, кое-кто пригрозил вернуться в город. У них там семья, дела, дети… В общем, всё как в демократическом обществе, только дьявольской толерантности нет и всё, что думают, высказывают в лицо.

Ульяне пришлось успокаивать князя и смутьянов.

— Зачем ты с ними возишься? — устроившись на ночёвку и прижимая её поближе к себе, чтобы не замёрзла, шёпотом спросил Радомил.

— Они могут оказаться теми, кто сможет взять в руки кристалл, я же тебе говорила.

— А ты не подумала о том, что если сейчас они кобенятся, то получив в руки кристаллы, станут неуправляемыми?

Ульяна напряглась. Она после своих неудач с внедрением передовых технологий в отсталый мир успокоила себя мыслью о том, что её широкоформатный взгляд на цивилизацию поможет использовать магию со стопроцентной отдачей. Эта идея очень воодушевила её, и всю дорогу она составляла планы, а тут князь высказал вполне разумное предостережение.

— Лапушка, я же знаю этих людей с детства, и многие из них поддержали тех, кто бунтовал против моего отца.

— Но почему ты мне раньше не сказал? Я бы не стала их уговаривать и тащить вместе с нами.

— Не знаю… они каялись, говорили, что тёмные силы затуманили им головы, а может, побоялся оставлять их в городе.

Ульяна скептически отнеслась к отговорке, что смутьянов черт попутал. Попутал один раз — попутает другой. Но вырвавшееся признание, что Радомил побоялся оставить этих людей в городе, насторожило её.

— Но там же Лель и Савр?

— Подумал, что лучше пусть будут на глазах у меня, но сейчас вижу, что слишком они будоражат остальных.

— Ох, Радомил, как всё сложно! Я же думала, что твой враг — Бобровичи, а оказывается, есть ещё разные люди, и они таятся, ждут твоих ошибок. Неужели они не понимают, что надо держаться вместе?

— Всё они понимают, но им кажется, что они или другие лучше меня правили бы. Только у того же Бобровича были силы, чтобы потягаться со мной, а эти сильны брюзжанием, да выжиданием момента, чтобы вылить на мир своё недовольство.

— Знаешь, а люди всё-таки уважают Бобровичей. Они же тоже пострадали из-за Таяны и её брата. И я тоже по-другому посмотрела на главу семьи, когда он просил прощения у людей за внуков.

— Сильный человек, но своё место я ему не уступлю.

— Не надо. В любом случае тебе есть, кому передать княжество, а ему нет, так что борьба за княжество изначально была для него бесперспективной.

— Интересные у тебя мысли. А скажи-ка мне, сударыня, почему это Бобровичу некому передавать наследство? У него ещё сыновья есть и внуки.

— Жидковаты у него наследнички! Нет в них того же духа, что в нём самом, и я думаю, что после поступка Смела и Таяны он это понял.

— А Савра ты считаешь достойным наследником?

— Да. Ты вырастил хорошего сына и воспитываешь сильного князя.

— Спасибо, радость моя, но я пока не готов передавать свою долю никому.

— И не надо. Савру ещё предстоит многому учиться, и мы поможем ему окрепнуть, а дальше видно будет. В конце концов земли Тысячи озёр остались без князя и неизвестно, что творится в Ясных полянах. Да и за горами идёт война. Кто знает, чем для нас она обернётся? Может, тебе или Савру придётся стать полководцем. Не смотри на него, как на соперника.

— Не смотрю, но иногда понимаю, что мы соперничаем. Он хочет превзойти меня, а я хочу сохранить его уважение и быть сильным в его глазах. Если бы не ты, то мы бы ссорились.

— Он очень любит тебя.

— Я знаю, душа моя, и я его люблю, а ещё горжусь им. Давай спать, а утром скажи мне, что, по-твоему, делать с недовольными в нашем караване.

— Спокойной ночи.

На следующий день караван в полном составе продолжил путь и совсем немного не дошёл до границы со льдами. Караван опять растянулся, и вновь все переругались.

Ульяна прислушивалась к разговорам людей, приглядывалась к взаимоотношениям между ними и делала выводы. В городе все казались довольно милыми, а вот в дороге уже было не так гладко. Пришлось остановиться на ещё одну ночёвку.

— Радомил, я подумала о том, что ты сказал, и думаю, что надо всё-таки довести всех людей до границы, встретить мурров и узнать, кто способен их понимать. А уже после этого решать, как поступать.

— Хм, как скажешь, так и сделаем. А если неподходящие люди окажутся одарены способностью слышать зверей земли льдов?

— Мы узнаем об этом, и станет ясно, насколько это редкая особенность. Вот тогда и решим, как быть дальше. В конце концов, у всех этих людей есть дети, и они могут оказаться так же одарены.

— У всех ягод одного куста схожий вкус, ( яблочко от яблони недалеко падает ) — покачал головой князь.

— Дитятко — что тесто; что замесил — то получил! — отбрила Ульяна и предложила в будущем юных одарённых воспитывать самому, чтобы они с детства понимали, что с тех, кому много дано много спросится.

Караван вновь растянулся, но занятые интересным спором об обучении детей Ульяна с Радомилом ничего не замечали.

— Ух, до чего же пронзительный ветер! — в который раз поправляя шарф и растирая щеки, пожаловалась Ульяна, а князь с удивлением огляделся.

— Я вижу ледяные торосы. Мы на месте.

Ульяна приподнялась и показала нужное направление рукой.

— Нам надо проехать туда.

Воины подождали отстающих и направили первые сани в ту сторону, куда указала княгиня, но, не проехав и половины пути, все остановились, увидев огромных белоснежных зверей. Они походили на огненную кошку, но в них было больше необузданной животной силы, в то время как огненный зверь источал волшебство.

— Убрать оружие! — громко крикнул князь, хотя сам был готов в любую минуту вступить в схватку.

— Помоги-ка мне, я застряла, — Ульяна с трудом выползла из-под груды шкур, которыми прикрыл её Радомил и, кряхтя, спрыгнула с саней.

Стараясь не обращать внимания на затёкшие ноги, она пошла навстречу четырем муррам. Котята Остроухой и Ррурка набрали веса и могли посоперничать с самыми крупными самцами своего прайда, а старая пара мурров поменяла белоснежный цвет шкуры на серебристый. Но все они были рады видеть свою человечку и, окружив её, тыкались мордами, щекоча длинными усами.

Люди стояли с открытыми ртами и боялись моргать, чтобы не пропустить ни мгновения из общения княгини с великолепными зверями. Они с завистью смотрели, как её руки погружаются в их шерсть, как звери толкаются, норовя урвать больше ласки, и слушали, как чудно они тарахтят.

А Ульяна гладила, чесала и переговаривалась. Мурры жаловались на то, как трудно им дался переход. Зима ещё не ушла, и слишком много тварей прячется за льдинами, а студёный ветер нарочно отгоняет запахи и прикрывает слуг владычицы зимы. Но муррам понравилось зимовать под куполом и они помнят, что тёплой земле для процветания нужны люди, потому они здесь. Но всех людей муррам не провести к заветному месту из-за хитрых и злых существ зимы.

— А всех и не надо. Мы возьмём только тех, кто услышит вас, — объяснила Ульяна.

Старички рыкнули молодым, чтобы они пошли и отобрали подходящих двуногих, а сами полностью завладели вниманием Ульяны. Ей пришлось почистить от льдинок не только лапы, но даже ушки барсов, а потом долго разминать им замерзшую холку. А молодые мурры сновали меж людей, задерживаясь возле некоторых, но после, нервно дёргая хвостом, продолжали свой поиск.

Радомил внимательно следил за происходящим и после того, как мурры вернулись к Ульяне, велел отойти в сторону всем тем, кто удостоился более пристального внимания зверей.

Неожиданно старый мурр фыркнул и вальяжной походкой подошёл к князю. Радомил напряженно замер, следя за зверем и искоса поглядывая на Ульяну, как бы спрашивая, что ему делать. Но мурр недовольно переместился, перекрывая ему обзор, и уставился в глаза, вынуждая сделать то же самое князя.

Ульяна не видела, что происходит, но старая кошка милостиво пояснила ей:

— Твой самец силен, но слишком суетлив. Крраг хочет понять его. Не бойся. Когда Крраг был молодым, то его звали Чутким. Не за хороший нюх или слух, а за умение общаться с разными тварями.

Ульяна отпихнула морду одного из молодых мурров, лезущего ей под руки, чтобы не упустить из вида Радомила. Тут послышались возбуждённые восклицания людей, и она побежала к князю.

— Радомил! Что случилось? — оббежав старого мурра, она увидела изумлённого мужа.

Он с растерянностью и восторгом смотрел на разлёгшегося рядом с ним Кррага и, не веря себе, повторял:

— Я видел охоту... видел льды... мне показалось, что я бегу изо всех лап и счастлив…

— Радомил, это тебе Крраг показал кое-что из своей жизни, — облегчённо выдохнула Ульяна. — Ты услышал его, милый! Ты одарённый!

— Но я мало что понял…

— Это всего лишь настройка… Крраг пробился к тебе с наиболее яркими своими образами, но потом ты будешь понимать его всё лучше и не заметишь, как образы сложатся для тебя в привычную форму общения.

— Да, я помню, что ты рассказывала, но не думал, что сам испытаю это на себе, — он подхватил Ульяну на руки и закружил, хохоча: — У меня были лапы и хвост! Я ужасно гордился своим хвостом! Ха-ха…

Ничего не понимающие люди тоже стали посмеиваться, но, когда серебристый мурр стал осматривать тех, кого выделили в отдельную группу, замолчали и с любопытством ждали, что же будет дальше.

Молодые мурры отобрали около трёх десятков человек, и Крраг останавливался возле каждого из них, но только пятеро как-то отреагировали на взгляд старого мурра. И когда он повернулся к Ульяне, то всё уже было понятно.

— Других не надо вести к сильному и хорошему месту, — дал понять ей и князю Крраг.

Ульяна, чуть колеблясь, бросила взгляд на тех, кого выбрали молодые барсы, но не прошли отбор у Чуткого Кррага и вопросительно взглянула на Радомила.

— Согласен с выбором мудрого Кррага, — коротко ответил он, и тогда она тоже кивнула.

Старый кот выделил всего четырёх человек из сотни отобранных ею талантливых людей и одного из погонщиков, а ведь впереди ещё один отбор! Ульяна надеялась, что приведёт к кристаллам хотя бы два-три десятка человек. А теперь вся её теория о том, что талантливые люди таят в себе волшебство, подверглась сомнению. Впрочем, в дальнейшем можно набирать в караван случайных людей, и посмотреть скольких из них отберёт Крраг. А пока пусть будет, как будет. У князя с друзьями вообще никаких теорий не было по сбору участников каравана.

Радомил подозвал старшего охраны и велел:

— Возвращайтесь. Ты в ответе за караван.

— А ты, княже?

— Меня ждать здесь через десять-пятнадцать дней.

Но люди не торопились расставаться с князем. Им было интересно проводить его.

— Уля, мы уместимся на двух санях, но хватит ли их нам на обратном пути?

— Не хватит, — покачала головой она. — Книги, одежда, посуда, саженцы, инструмент… и я ещё не упомянула о швейной машинке или ёлочных игрушках в коробках. Ты удивишься, насколько я богата! — бодро закончила она.

Радомил проследил, чтобы для него освободили трое саней, переговорил с отобранными людьми и выбрал одного из них, чтобы поставить на место погонщика, пояснив Ульяне, что своего коня он оставляет и сам займёт место третьего возчика.

Приготовления заняли немного времени и после того, как малая и большая группа людей раскланялись, мурры, князь с княгиней и пятеро избранников пустились в дальнейший путь.

Мурры торопились. Выехали поздновато, а достичь купола надо было успеть до темноты. Воки, погоняемые людьми держали заданный темп. Казалось, что всё хорошо, если не считать обжигающий мороз.

— Какая гладкая дорога! — не удержавшись от восхищения, крикнул князь.

Ульяна чуть приоткрыла, замотанное шарфом лицо и осмотрелась. Действительно, льды словно расступились перед ними и мурры не петляют в поисках тропы. Наверное, поэтому удалось развить такую скорость, что от воков даже пар идёт.

Ульяна вытянулась, чтобы посмотреть назад и оценить, как далеко осталась полоска мёртвого кустарника и обомлела. Чистая дорога на её глазах закрывалась встопорщенными льдинами. Обратного пути не было.

— Крраг! — закричала она, заодно мысленно посылая всем муррам тревогу и картинку увиденного.

В ответ же получила одно ото всех:

«Мы бежим!!!»

И тут только до неё дошло, что они не весело несутся по ледяным просторам, а уносят лапы от опасности, следующей по пятам!

А следующей мыслью было, что их всех ведут куда-то, и оттого столь гладка и чиста дорога!

Радомил наслаждался скоростью. Он давно бы обогнал первые сани, но возглавляющий их маленький караван профессиональный погонщик отчего-то держался строго рядом с сопровождающими их гигантскими зверьми. Конечно, тот был прав, но душа звенела и просила чего-то запредельного.

Эх, он бы сейчас… Князь и сам не знал, чтобы он сейчас сделал, но ощущение силы, ловкости распирали его. Здесь сам воздух был удивительно вкусен и свеж, если так можно сказать. Тревожный вскрик жены обеспокоил, но все продолжали путь и он не посмел обернуться. Всё-таки воки бежали на удивление быстро, и отвлекись он хоть на миг, сани могли перевернуться.

Воки! Как же он сразу не заметил, что эти зверушки начали меняться. Они теперь похожи на огромные меховые шары и надо бы ослабить ремешки!

Это последнее, о чём успел подумать князь, прежде чем заметил, что дороги больше нет.

Ледяной забор вырос прямо перед носом, и молодые мурры даже не успели затормозить, что уж говорить о несущихся санях. Ужас охватил Радомила. Он успевал соскочить, а вот Ульяне перевернувшиеся сани сломают шею!

Умнички воки заложили крутой вираж, вслед за первыми санями и этим немного затормозили скольжение. Седоки в санях вывалились в момент наклона при резком повороте и, получив синяки, остались живы. Воки сделали круг и остановились.

Князь побежал к Ульяне, понимая, что она осталась жива только благодаря опыту возглавлявшего караван погонщику. Если бы он не ввёл их в круговой бег, то Радомил и следовавший за ним горожанин дали бы команду тормозить, а сами спрыгнули бы. Радомил попробовал бы в прыжке скинуть Ульяну, но скорее всего они оба погибли бы, как и другие седоки.

Он подбежал к своей ладушке и испугался так, как никогда в жизни не боялся. Её лицо было залито кровью, а сама она не шевелилась.

— Любая моя, — позвал он, осторожно вытирая кровь и приподнимая ей голову, — открой глазки, посмотри на меня, — просил он, не замечая того, что начало твориться вокруг.

Ему ни до чего не было дела. Всю сознательную жизнь он держал себя в тисках ответственности, помня о своём народе. Иногда эта ноша казалась неподъёмной и ненавистной, а иногда она же спасала от слома. Сколько было потерь, а он перебарывал себя и показывал людям, что остаётся с ними и думает о завтрашнем дне. Но сейчас он не мог потерять ту, что разделила с ним все тяготы и радости жизни! Не мог!

После того, как обрёл цельность невозможно вернуться к половинчатому состоянию. Любовь ли это или эгоистичное самолюбование, когда вдруг заново почувствовал в себе силы жить, стремление сделать окружающий мир лучшим, он не знал. Но возвращаться к прошлому не хотел, а без неё нет для него будущего. И пусть простит его сын, но даже дышать без неё нет смысла. Он знает, что без Ули вернётся усталость от жизни, а преодолевать её больше не будет воли. И, наверное, это всё же никакая не любовь к женщине, а блажь и дурь, но ему все равно.

— Ты обещала быть всегда со мной, — рыча, укорил он, крепко сжимая её голову, — я велю тебе посмотреть на меня! Слышишь, Уленька! Ты обещала!!!

— Слышу… не тряси меня… а то добьёшь!

Глава 25.

— Живая, — выдохнул Радомил и жадно прильнул к её губам, не обращая внимания на вялое сопротивление, на кровь и протестующий стон. — Ты полежи тут, я сейчас разберусь… — князь огляделся, воинственно оскалился, но прежде чем ринутся в бой, подтащил перевёрнутые сани и накрыл ими лежащую Ульяну.

— Зачем? — недовольно простонала она, но кто бы слушал. — Да чтоб тебя! — ругнулась она, когда на неё попадали шкуры с сидения. И так тошно, теперь ещё дышать нечем стало, а спину все равно холодит. — Ну всё, в санях не сдохла, так муженёк добил, — проворчала она, пытаясь гусеницей выскользнуть из-под саней и шкур.

По саням сверху что-то чиркнуло, потом ещё и ещё, а дальше бамкнуло, и сани улетели, оставив Ульяну в груде шкур.

Вот теперь она видела, какая битва разгорелась и с удовольствием оказалась бы в укрытии, даже таком ненадёжном, как перевёрнутые сани. Улетевшие за санями привязанные к ним воки скулили, но ничего поделать не могли. Они запутались в ремнях, как и их сородичи, впряжённые в третьи сани. А вот профессиональный погонщик успел освободить своих четвероногих подопечных, и они помогали в битве, яростно наскакивая на снежные комья, отлетавшие от лап мурров и не давая им вновь собраться в ужасные плоские блины с острыми зубьями по краям.

Когда Ульяна увидела, как налетают эти ледяные пилы на вставших стеной барсов, то ужаснулась, но кошки сбивали их на лету лапами, ударяя об лёд, а крошево растаптывали или грызли воки. Потом она увидела, что Радомил встал рядом с муррами и брал на меч летящие смертоносные блины. Но никто ничего не мог сделать с тем вихрем, что бушевал за их спинами на площадке. Именно этот вихрь подхватил сани Ульяны, поднял в воздух и швырнул на острые пики льдин.

«Что происходит?» — крутилось у неё в голове.

Стерев кусочком шкуры застывшую на лице кровь, она поднялась, и поняв, что руки-ноги целы, а кровь натекла из рассечённой брови, поплелась к князю, огибая крутившийся вихрь. Подходить близко она не собиралась, но посмотреть, откуда летят ледяные циркулярные пилы, она должна была.

Против них «танцевала» ледяная старуха. Она кружилась, размахивая широкими снежными рукавами, хохотала и стягивала к себе позёмку, чтобы сотворить из неё боевые снаряды. Ульяне доводилось видеть это существо, но под защитой купола и издалека. Мурры называли это создание старой ледяной самкой и обходили её стороной.

Однако, если она оказывалась на пути прайда, то мурры прогоняли её своим рыком. Было ли рычание всего прайда каким-то особенным или ледяная тварь, мешая барсам кочевать, нарушала какие-то негласные правила существования обитателей льдов, Уля не смогла понять. Но ясно было, что ледяная старуха относится к разумным созданиям и настало время Ульяне вспомнить свою работу администратора. Именно администраторы первыми встают на пути инспекторов, дебоширов, скандалистов, правдолюбцев или толпы возмущённых руководителями работников.

— Уважаемая владычица! — закричала Ульяна, не имея никакого плана, но понимая, что надо отвлечь здешнюю нечисть, заговорить её, вырвать передышку, а там вдруг и умные мысли появятся. — Просим милости твоей! Чем мы обидели тебя?

— Обидели, — неожиданно завыл ветер.

— Обидели, — вторили скрипом льдины.

— Хо-о-дят и ходят, а почтение не выказываю-ю-т… — загудел северный ветер и сбил с ног Ульяну, подталкивая к крутящемуся вихрю. Ей пришлось живенько действовать, чтобы увернуться от него.

— Подарочек владычице не подарила! — пронзительно завизжали новые посланные снежные снаряды, кои Радомил едва успел отбить.

Он поначалу рассердился на жену, досадуя, что она вылезла и подвергла себя опасности, но разбушевавшаяся колдовская стихия ей ответила, а значит, возможны переговоры! И он болван, раз не догадался сам вступить в них, но не поздно поддержать любимую.

— Хозяюшка, благодарю за науку! — крикнул он. — Знатно ты поучила нас уму-разуму!

Ветер резко стих, старуха замерла, и князь тут же продолжил, боясь упустить инициативу в проигрываемом людьми бое:

— Не сочти за дерзость, подскажи какой дар тебе… понравится! — Радомил чуть было не ляпнул «какой дар тебе придётся по сердцу»! А какое сердце может быть у ледяной сущности?

— Камушки… камушки хочу! — заскрипела старуха. — И того, кто сумеет их удержать!

— Э, камушки? Прости, не посмел дарить тебе красные или зелёные камушки, — громко посетовал Радомил и уже готов был обговорить количество, а потом убавить аппетиты нечисти насчёт второго пожелания, но старуха возмутилась:

— Нет!!! Мне мои камушки, что как звёзды горят и холодным светом людишек обжигают!

— Видела я такие, — вступила Ульяна. — Редкие кристаллы, но не даются они мне в руки!

— Тогда никому не позволю ходить по моим землям! — завыла старуха, и князь вынужден был предложить:

— Однажды мы найдем того, кто сможет взять для тебя камни-звезды, если ты разрешишь водить караваны к заветному месту и проверять там людей.

Чем дольше ледяная старуха стояла неподвижной, тем чётче обрисовывалась её фигура и страшнее она делалась. Горящие голубым светом глаза слепили так же, как при взгляде на солнце. И сейчас эти глаза уставились на Радомила.

— Мы с почтением, — крикнула Ульяна, заставляя старуху отвлечься от мужа, — передадим тебе нужный камЕНЬ!

Ульяна начала торговлю, поняв, что не стоит даже на словах разбрасываться неподсчитанным количеством кристаллов, похожих на бриллианты.

— Но отдать человека, способного взять в руки столь ценный кристалл обещать не можем. Это убьёт его! Люди слабы, и не могут выжить рядом с тобой!

— Я подарю бессмертие тому, кто принесёт мне мои камешкИ!

— Не для всех бессмертие — великий дар, — осторожно возразила Ульяна и заслужила удивлённый взгляд не только мужа, но и прислушивающихся избранных.

А старуха захохотала, подняв небольшую метель, заодно перехватывая управление бестолково крутящимся на площадке вихрем, и приблизилась, заставляя мурров вжиматься животами в лёд и шипеть.

— У-ум-на-а-я, — протянула она. — Ну, так придумай, как быть! — и угрожающе взметнула вверх груду снега, который успела собрать вокруг себя.

Ульяна сглотнула, понимая, что тварь в любой миг может погрести их всех под этой массой.

— Короткая служба, а дальше по договору, — выпалила она.

В конце концов ещё неизвестно, найдётся ли такой человек, что сможет взять в руки кристаллы льда, а если найдётся, то это скорее всего будет маг холода, и он лучше Ульяны сумеет договориться с ледяной старухой.

— И никакого вреда для здоровья избранного! — всё же сочла нужным добавить Ульяна, придавленная совестью.

— Хорошо, — недовольно проскрипела сущность. — Сто лет отслужит и отпущу!

— Люди столько не живут! — воскликнув, покачала головой Ульяна, а когда снежная масса угрожающе зависла над головой, спешно добавила: — Служба не может длиться больше одного сезона, да и то я не уверена, что твой избранник выживет. Мы очень хрупкие!

Старуха оглядела всех людей, и что-то уяснив для себя, согласилась, а Ульяна поняла, что нечисть плохо ориентируется во временных понятиях и вряд ли раньше часто имела дело с людьми. Но возможный маг холода старухе нужен позарез! И следующие слова подтвердили это:

— Договор! Я не трону вас, но если обманете, то пожалеете! — угрожающе, но довольно пространно обозначила свою позицию существо.

— Один камень и служба на один сезон того, кто окажется избранником холода! — громко и как можно уверенней начала озвучивать условия Ульяна, а старуха удивлённо посмотрела на неё. Похоже тварь думала, что достаточно выразить своё согласие и угрозу, чтобы получить требуемое.

— Если ты примешь камень и навредишь избраннику, — быстро продолжала говорить Ульяна, — то договор считается порушенным и магия накажет тебя! Если ты не отпустишь избранника в срок, то договор недействителен по твоей вине! Если ты нападёшь на караван, следующий к заветному месту, то это тоже нарушение нашего договора. И раз ты выступила инициатором этого договора, то на тебе и большая ответственность за него и карой за нарушение будет твоя слабость против людей!

Ульяна говорила четко, но быстро, подражая радио, когда скороговоркой зачитывают номера лицензии в рекламных роликах. Старуха растеряно застыла, но Уля грозно потребовала повторения согласия.

Поняла ли ледяная сущность условия договора или её проняла напористость Ульяны, но местная властительница повторила своё согласие, ничего не меняя, и зависшая снежная масса рассеялась.

К удивлению, обеих сторон в тот же миг лучи Хорса миг пробились сквозь завесу облаков и во множестве отразились во льдинах тысячью световыми зайчиками.

Старуха исчезла, а вместе с нею большая часть льдин, и стала видна настоящая тропа. Люди и мурры заворожено смотрели на небо. И если мурров больше удивила своевременность появления жёлтого светила, то люди плакали. Для них это был явный знак благоволения и надежды.

Но долго стоять и благоговеть было нельзя. Избранные начали поднимать уцелевшие сани и перетаскивать их через льды к той тропе, откуда увела их старуха. А несколько обескураженные всем произошедшим мурры молча патрулировали окрестности. А вот воков пришлось внепланово подкормить, а многих укладывать на сани, так как они повредили себе лапы.

— Двое наших саней разбиты и вряд ли выдержат дальнейшую дорогу, — предупредил погонщик, с болью смотря на уложенных на поломанные сани питомцев и тех воков, коим придётся тащить изо всех сил эти сани.

Князь кивнул. А что он мог сказать? Времени на починку нет, а оставлять сломанные сани — значит оставлять и раненых воков. Превратив сломанные сани в волокуши, решили продолжать путь.

Гигантские мурры упорно делали вид, что не понимают возникшей проблемы у людей. Единственную уступку сделал один молодой мурр, взяв Ульяну себе на спину, тем самым снизив нагрузку на первые сани. Остальные избранные по очереди бежали рядом с уцелевшими санями, прыгая в них только чтобы отдышаться.

Поехали потихоньку-помаленьку, и худо-бедно успели к куполу до темноты. Всё же когда мурры в начале пути бежали со всех лап, то выиграли время, которое пригодилось. Воки, тащившие сани, выдыхались и бежали на чистом упрямстве. Людям было не легче.

Ульяна, прижавшись к меху барса, всю дорогу переживала встречу с ледяной старухой и обдумывала заключённый договор.

Ледяная тварь — инакомыслящее существо, и женщине удалось воспользоваться этим и смягчить условия договора, к тому же она невзначай выторговала более-менее безопасный проход к куполу на неопределённый срок, но не прогадала ли она в целом? Кто знает, чем обернётся усиление старухи кристаллами и магом холода? Не станет ли расплатой за спасение горстки людей благополучие целого мира? А с другой стороны, ведь в договоре речь шла об одном кристалле! И кто знает, когда это случится и каковы к тому времени будут возможности людей?

— Уля, никогда не видел столь дивной красоты! — вырвал из тяжёлых дум Радомил, показывая на мерцающие разноцветными кристаллами льдины. Он выглядел усталым, но не сломленным и, пожалуй, мог ещё пробежать не один километр.

— А купол… он же огромный! Я не думал, что он способен укрыть целый город!

— И вовсе не город, — мягко улыбнулась Ульяна и вскрикнула, когда её барс помчался со всех лап к куполу. Воки тоже прибавили ходу, поняв, что отдых близок.

Скатившись со спины барса, Ульяна принялась разминаться, краем глаза замечая, что старые и молодые мурры поспешили укрыться за защитной стенкой. Всё-таки и для них есть предел мороза, а сегодня им ещё пришлось противостоять одной из самых сильных сущностей холода.

Подбежавшие воки издавали радостное тявканье, а князь с избранными (погонщик, знахарка и трое мужчин, работающих в горах) не в силах были сдвинуться с места, переводя очарованный взгляд со льдин на купол и обратно.

Посланница богини многое рассказывала горожанам, ещё больше ходило слухов о её россказнях, и все вроде верили ей, но как бы и не верили. А теперь они увидели всё своими глазами — и теперь не верили себе. Точнее, боялись поверить, но ведь Хорс уже дал знак и поселил в их сердца надежду, так может, и правда появился шанс на лучшую жизнь?

Более того, у всех с того момента, как они въехали на территорию льдов, голова шла кругом. И не так, что буквально кружилась, а всё ж таки, словно чужой она стала.

Когда битва шла, то все новые самоощущения притупились, но потом вернулась странная лёгкость и внутренняя сила, перемешанная со жгучим желанием взяться за те самые дела, что были когда-то отложены из-за того, что не являлись первой необходимостью. Если бы избранные рассказали о своих ощущениях Ульяне, то она объяснила, что во льдах воздух напитан магией и он будоражит тот самый огонёк в душах людей, что ранее побуждал их к творчеству.

Впрочем, вряд ли они поняли бы её. Они просто жили, а Уля разглядела в них этот огонёк. И если бы она поставила им в пример дядьку Колаша, то они открестились бы от схожести с ним и посмеялись бы над ней.

Кстати, стекловара она звала в караван в первую очередь, но мужчина не смог оторваться от работы. Впервые у него стало получаться прозрачное стекло, и он был завален заказами.

Размяв затёкшее от неудобной позы тело, Ульяна хотела было начать раздавать указания, чтобы выпрягли рабочих воков, а раненых животных перенесли под купол, но увидела ходящего между льдинами Радомила. Он с интересом водил рукой, а потом вдруг схватил ярко малиновый кристалл и поднял высоко над головой. Камень разгорелся и впитался в руку.

— Радомил! — предостерегающе крикнула Ульяна.

— Всё хорошо, родная! — отозвался он. — Знаешь, я чувствую себя полным сил и теперь уверен, что смогу тебя защитить.

Не успела она что-либо ответить, как увидела, что посеревший от усталости погонщик держит в руках горсть дымчатых кристаллов. Он с любопытством их разглядывал, а потом подошёл к раненым поскуливающим вокам и СКОРМИЛ кристаллики им. Радостно повизгивая, воки подскочили и принялись лизать ему руки, лицо…

Обалдевшая Ульяна обернулась к Радомилу, чтобы показать ему, что делает погонщик, но он обратил её внимание на троих горняков. Один из них стоял и улыбался, а тёмно-зелёные камешки с фиолетовыми разводами сами слетались к нему и падали к ногам. Другой мужчина ласково гладил льдины с закрытыми глазами, и там появлялись совершенно новые кристаллы с новым сочетанием цветов.

— Я не знала… я такого раньше не видела, — прошептала изумлённая происходящим Ульяна.

— Значит, каждому своё! — решительно произнёс князь и потянул жену принять участие в сборе камней. — Ты говорила, что вместе с уходом зимы кристаллы исчезнут.

— У нас ещё есть завтрашний день, — вздохнула Ульяна.

— А если зима отступит раньше?

Ульяна с сомнением посмотрела на князя: мороз стоял лютый, но ветер вроде бы не беспокоил. Это пока они ехали, то ветер бил в лицо, а сейчас затишье. А вдруг Радомил прав?

— Но люди валятся с ног от усталости, — возразила она.

— У нас будет время отдохнуть.

Они посмотрели, как третий их спутник начал собирать камни и перевели взгляды на знахарку. Она стояла, закутавшись в шкуры, и с восторгом смотрела на купол, а не на льдины. Увидев, что князь с княгиней смотрят на неё, призналась:

— Устала, и мне кажется, что вокруг всё ненастоящее, а я сплю.

Ульяна на всякий случай быстро набила карманы самыми крупными зелёными кристаллами, а потом подошла к знахарке и, взяв её под руку, повела под защиту купола. Женщину жалели и частенько подсаживали в сани, но и ей пришлось побегать.

— Радомил, ты как хочешь, но нам необходима передышка. Все немного в себе. Да и я ног не чувствую от холода, а это опасно, и кажется, я отморозила нос.

Князь нехотя кивнул и скомандовал следовать за княгиней. Сани оставили, а подкормленных кристаллами воков повели вместе с собой под купол. Ульяна помогла всем пройти внутрь и счастливо выдохнула. Она соскучилась по зелёным соснам и даже по жухлой траве.

Сняв накинутую поверх пуховика тяжёлую шубу, она обернулась к своим гостям. Они почувствовали, что здесь теплее, но недоуменно смотрели на деревья без листьев, на тёмные мхи и разнообразной расцветки полёгшую траву, ковёр из осыпавшихся листьев. Всё это было им в диковинку.

— Давайте животных мы оставим здесь, а нам надо пройти подальше, — предложила Ульяна и присела на упавшее дерево, наблюдая, как погонщик очерчивает территорию для каждой своры, что-то бормоча под нос. Для человека создаваемая им преграда не ощутима, но одомашненные воки почему-то не могут пересечь невидимую линию.

— Ну что ж, следуйте за мной, — беря под руку еле передвигающую ноги знахарку, скомандовала Ульяна, с благодарностью передавая князю снятую тяжеленную шубу.

Глава 26.

Шальные взгляды избранных и самого князя очень польстили Ульяне. Она уже было начала оправдываться, что лес вокруг них не больной, а просто спит, как все увидели дома — и деревья без листьев были позабыты.

Дома, построенные из дерева! И почти все двухэтажные, да здоровенные по меркам княжества! А окна таких размеров, какие невозможно даже представить.

— Богатство-то какое! — качали головами мужчины, показывая на часть забора из досок и вроде как осуждали эдакое безумное расточительство.

«И это они ещё не знают, что я топила печь дровами», — мысленно позабавилась Ульяна, но обо всем забыла, увидев бегущую к ней кошку. Задрав хвост трубой, Муся быстро-быстро переставляла лапки и, мяукая, неслась навстречу.

— Ах ты моя хорошая! — заворковала Ульяна, подхватывая её на руки и выбирая из шерсти любимицы сухие травинки и лёгкие птичьи пёрышки. Видно, охотилась на выпущенных на волю перепёлочек.

— Как ты тут поживала? А я тебе сыра привезла и сметанки!

Неся кошку на руках, она подошла к самому маленькому дому и, открыв его, пригласила знахарку войти. Мужчины остались у порога, но не обиделись. Они рассматривали деревяные стены, застеклённую террасу, чугунный козырёк над входной дверью.

— Светана, вот тебе кристалл, чтобы печь затопить, — Ульяна взяла с полки красный камешек и передала его знахарке. Ещё перед отъездом она в каждом доме оставила по горстке красных и зеленых кристаллов. Без всяких мыслей, просто чтобы было и вот, пригодилось.

Пока знахарка разглядывала небольшую печь с плитой, проверила, работает ли электричество и включила насос для разгона жидкости в батареях, соединённых с печью. Потом включила насос для воды, постояла, подождала, когда водичка побежит и проверила, как работает туалет. Морозов под куполом не бывает, и технике ничего не угрожает, если время от времени ею пользоваться. Ульяна пользовалась. Она регулярно протапливала дома, подсоединяла шланги к кранам для полива и если было настроение, то делала уборку.

Как только система жизнеобеспечения домика была запущена, Ульяна объяснила знахарке, как пользоваться туалетом и, немного подумав, всё-таки включила той бойлер для подачи горячей воды.

— Бельё для постели дам завтра, — устало пообещала она, смотря на голый матрас. — Дом всё равно не сразу прогреется и ты, наверное, ляжешь спать не раздеваясь?

Светана согласно кивнула. Она уже спала и всё происходящее походило на сон. Лютый мороз, выбивающий слезы из глаз ветер, масса других впечатлений… организм требовал отдыха. Ульяне пришлось самой засунуть в топку несколько полешек и положить туда огненный кристалл. Этого хватит на всю ночь, а дальше уже знахарка оклемается, разберётся, что к чему.

Оставив женщину одну, Ульяна проводила горняков и погонщика в дом побольше и заставила каждого покрутить краны, спустить воду в туалете, даже показала куда уходят отходы и объяснила, что раньше приезжала телега с золотарем. После ей пришлось показать скважину и пояснить, что там стоит волшебный насос, а под землёй проложены трубы и что, войдя в дом, она запустила всю систему. А вопросы сыпались и сыпались, и даже князь не спас её от мужского любопытства.

В отличие от знахарки, мужчины очень стеснительно выслушали информацию о туалете, но в остальные подробности вцепились клещами, сразу стараясь понять, как всё устроено.

— Поддерживайте чистоту, — вяло велела Ульяна напоследок, сожалея, что не поселила мужчин в домик поменьше и попроще, но переигрывать сейчас было уже неудобно.

— Радомил, пора и нам устраиваться? — устало улыбнувшись и, вновь взяв на руки Мусю, которая до этого вместе со всеми осматривала комнаты, повела князя к себе домой.

Дом Ульяны немного отличался от соседних домов, так как изначально строился для круглогодичного проживания и больше напоминал городское жильё. У неё стояла хорошая современная мебель и были куплены новые диваны и кровати. Ульяна собиралась доживать свой век в комфорте и в ногу со временем. И, признаться, она тайно гордилась обстановкой перед своими подружками и, чего уж таиться, радовалась, когда невестки говорили, что глядя на неё, затеяли ремонт в своих квартирах, чтобы не отставать от жизни.

Да, да, всё это мелко, но отчего бы не собрать хорошее по крупицам и не лелеять их, если других радостей было всего-то с ноготок. Это сейчас энергия бьёт ключом, а рядом мужчина, зависимый от твоей ласки и доброго слова, и некогда кичиться лампочкой Ильича в макси размере, повешенной у входа. Скандинавский дизайн, мать его итить!

— Необычно, — выдохнул Радомил, — и очень светло!

— Сейчас протопим и будет ещё тепло, — довольно улыбнулась Ульяна. Она бы сейчас с удовольствием залезла в душ и погрелась бы под струями воды, но надо ждать, когда в бойлер наберётся вода и нагреется. А пока:

— Радомил, давай посмотрим, выжило ли что в моих теплицах? Дом ещё холодный…

— Посмотрим, — он обнял её и прошептал в ухо: — Я подозревал, что ты жила как царевна, но теперь полагаю, что ты сама богиня! — и укусил её за мочку.

Она взвизгнула, отпрыгивая, а он довольно расхохотался и зарычав, бросился ловить. Позабыв об усталости, они добежали до первой теплицы и целуясь, ввалились в неё.

С лимонами и апельсиновым саженцем ничего не случилось даже без полива, наоборот, деревца были увешаны плодами, а вот зимующие цветочки в горшках и помидорки с перцами погибли. Кофейное деревце тоже сбросило листики, но когда Ульяна сломала веточку, то увидела, что она живая. Видимо, растение испытало стресс, когда его из дома перенесли в прохладную теплицу. Так что есть шанс, что при заботливом уходе деревце оживёт и даст достаточно зёрен, если не для кофейного напитка, то для ароматизации некоторых сладостей.

Радомил с интересом осматривался, касался листьев незнакомых ему растений, потрогал лимон и не ожидал, что тот упадёт ему прямо в руки. Довольно усмехаясь, он посмотрел на Ульяну долгим взглядом и томно укусил лимон. Лимон не хрустнул, как яблоко, но князь не отступил, поднажал, тем более любимая смотрела на него с затаённым восторгом и предвкушением.

— А-а, что это?! — сок лимона и горечь кожуры попали в рот, и князюшку перекосило, зато его душа Улечка громко расхохоталась и бросилась бежать.

— Злодейка! — взревел он и догонялки продолжились.

Обоим стало жарко и весело посмеиваясь, они сбегали за коробом с продуктами, что остался на санях за куполом. Пошли из-за Муси, которая тёрлась о ноги, не давая шагу ступить, требуя подарков.

Пока носились, дом немного прогрелся, и из кранов пошла тёпленькая водичка. Князь был в восторге от этого и замучил Ульяну расспросами. Уже глубоко за полночь они перекусили и завалились спать, прижавшись друг к другу и к Муське, улёгшейся поверх них.

Новый день для всех начался рано. Народ пережил свалившиеся на них приключения, проголодался и подтянулся к дому Ульяны. Уля со Светаной приготовили на скорую руку завтрак из овощей, хранившихся в погребе, и сушёных грибов. Не торопясь, все подкрепились, попили горячего травяного отвару, попробовали лимон. Знахарке это диво оказалось знакомым, и она бережно собрала корки, сказав, что подсушит их и будет давать жевать излишне бледным девицам, чтобы улучшить их вялую кровь. Уля согласно покивала. Нет ни одного растения, которое не было бы хоть чем-то полезно, но на Земле кожура лимона не популярна из-за того, что её обрабатывают химией, а тут другое дело. Потом Ульяна посмотрит в справочнике лекарственных растений о пользе и вреде кожуры, вдруг Светане пригодится.

После завтрака более медлить никто не хотел, и одевшись потеплее, все отправились за кристаллами. Только Светана всё тянула и мыла, да перемывала посуду, смахивала крошки, перекладывала с места на место продукты, а после плелась позади всех, опустив глаза и нервно сжимая кулаки.

— Ты чего? — тихо спросила Ульяна.

— Боюсь.

— Возле купола всегда спокойно и если что случится, то мы успеем вбежать под защиту. К тому же рядом мурры и воки, а они издалека почуют опасность.

Женщина помотала головой и призналась:

— Я не этого боюсь, — выдавила из себя Светана, и как в омут с головой, выпалила: — Я ничего не увидела, понимаешь? Все что-то собирали, а я ничего не видела!

— Но… — Ульяна нахмурилась, — мне показалось, что ты вместе со всеми была восхищена кристаллами.

Знахарка закрыла лицо руками и повторила:

— Я не видела никаких кристаллов. Я бесполезна. Мне жаль.

— Но… — потрясённая признанием знахарки, осеклась Ульяна и просто ободряюще пожала руку женщине.

Вообще-то она не рассчитывала, что все приведённые к куполу смогут взять в руки кристалл, а четверо из пятерых — это уже удача. А если добавить князя, то пятеро признанных магией и выходит.

Но до чего же жаль!

Ульяна как раз именно в Светане была уверена — эта женщина казалась ей прирождённым целителем по духу, по тяге к знаниям, по милосердному отношению к окружающим. С каким интересом она слушала дилетантские наставления Ули по уходу за лежачими больными, а потом тщательно исполняла и фиксировала состояние пациентов. С каким терпением объясняла сиротам основы своего искусства! Это же не человек, а человечище!

— Ты вообще не видела кристаллы? — влез в тихий разговор князь, заставив жену и знахарку вздрогнуть от неожиданности.

— Как ты услышал? —удивилась Ульяна.

— А я теперь при желании слышу даже как бьётся твоё сердце, — прихвастнул Радомил, а позже Ульяна узнала, что князь стал намного лучше видеть и вообще он стал крепче физически после того, как поглотил малиновый кристалл. Таких вроде бы в Древней Греции на Земле называли героями.

— Так что же ты видела, Светана? — настойчиво повторил князь.

— Я видела огромный светящийся особым светом купол, а вокруг него много золотого свечения. Смотреть на него невозможно.

Знахарка замолчала. Она ведь поверила княгине и всей душой стремилась получить волшебные кристаллы для лечения. Не для себя, а для тех, кто безвольно лежал в княжьем тереме, страдая душой. А есть ещё те, кто в разное время пострадал на охоте и её мастерства не хватило, чтобы поставить их на ноги. Она знает, что многим спасла жизнь, но до чего же больно говорить спасённым, что теперь они калеки.

Ульяна и Радомил переглянулись. Они поверить не могли, что Светана не видела торчком стоящие угловатые льдины, усыпанные разноцветными каменьями, но её слова о слепящем золотом свете совсем уж выходили за рамки разумения. Никакого золотого свечения не было…

Так все вместе они добрались до отдыхающих воков, подождали, пока погонщик пообщается с ними, и выбрались наружу.

Ульяна расстелила на снегу скатерти для крупных кристаллов и салфетки для мелких. Камни ещё предстояло доращивать, а так как для этого было мало времени, то лучше всего, если они будут выложены одним слоем.

У кого-то дело быстро стало ладиться, у кого-то помедленней. Знахарка стояла возле дверей и щурилась. Ульяна огляделась, но снег не искрил, да и от льдин бликов не было. Значит, Светану слепит видимый только ею золотой свет.

— Не смотри, закрой глаза, — предложила Ульяна и поставила на снег садовую скамеечку. — Садись и попробуй впитать в себя этот свет или искупаться в нём, а может, себя представить светом… Не знаю, что ещё тебе посоветовать, но явно, что этот свет предназначен только для тебя. Почувствуй родство, покачайся на волнах…

Светана с вымученной улыбкой кивнула и застыла. Ульяна постояла рядом, не зная, что ещё может предложить, но ей надо было собрать свои кристаллы, потом вместе с кошкой красные. К ней, в отличие от одного из горняков, кристаллы не подлетают сами.

Собирали долго. Отдыхали, грели пальцы, сами грелись под защитой купола, и заново выходили собирать самоцветы. Набрали много. Под конец увидели, как на льдинах зарождались новенькие маленькие кристаллы больше похожие на бисер и собирать их было трудно, да и потерялись бы они среди уже собранных камешков.

— Нет смысла продолжать, — наконец произнесла Ульяна, и все устало опустились прямо на снег. — В следующие дни будем приходить сюда и лежать на собранных кристалликах. Не знаю, как будет у вас, но мы с кошкой таким образом заметно подращиваем наши.

— А в городе этого сделать нельзя?

— Нет. Даже под куполом чего-то не хватает для роста, а в городе и подавно. Здесь место силы, и камни растут сами по себе, но после того, как их собрать, то между владельцем и кристаллами что-то происходит. Я могу только догадываться, но мне кажется, что камешки словно бы получают частичку нас самих и становятся уже только нашими.

Ульяна взволнованно вздохнула и обвела взглядом избранных. Понимают ли они её? Не испугаются ли её слов? Не решат ли, что кристаллы высасывают душу из-за того, что она не нашла слов, чтобы объяснить некое зарождающееся локальное волшебство между одарённым человеком и магическим камешком?

— Только в этом месте мы, магия — Ульяна обвела вокруг себя рукой, имея в виду магию мира, — и кристаллы словно бы объединяемся и понимаем друг друга. Я это осознала, когда увидела, что мои кристаллы действуют в не строго определённых правилах, а захватывают несколько иные области. Я уверена, что только из-за моего сильного желания и беспокойства зелёные кристаллы передали силу княжичу Савру и это помогло ему бороться с серьёзными ранами.

Ульяна не стала вдаваться в подробности и уточнять, что эти мысли пришли к ней намного позже, а именно, когда кристаллы отдали свои силы Радомилу. А до этого она считала, что ничего необычного не происходит. Но чем чаще она использовала кристаллы, тем больше понимала, что они именно благодаря ей могут делать чуть больше, чем заложено в них.

Да и сейчас, видя, как кристаллы попадают в руки других одарённых, она убеждалась в том, что каждая связь между будущим магом и кристаллом будет уникальной. Но как донести свои мысли, которые созрели не единым днём до новеньких? Тут многое надо прочувствовать, а словами не объяснишь.

— Княгинюшка, ты не переживай, — пробасил один из горняков. — Раз на льду надо растить камни, значит, так и поступим.

Ульяна благодарно улыбнулась мужчине и отошла в сторонку.

— Светана, ты как? — коснулась плеча посапывающей знахарки Уля. Та, пока другие собирали камешки, поначалу вставала, прохаживалась, но потом как села, так и сидела.

— Хорошо, — сладко потягиваясь, пробормотала знахарка.

— Как можно уснуть в такой позе? — фыркнули мужчины, потирая замёрзшие носы.

Светана открыла глаза и небрежно пожала плечами, а все остальные замерли. Глаза у знахарки были ярко - золотого цвета.

— Э, ты хорошо видишь? — растеряно спросила Ульяна.

Знахарка захлопала глазами и с удивлением стала оглядываться.

— Какие-то вы все странные, — неуверенно произнесла она. — В общем-то красивые, яркие, но есть тёмные пятна, которые мне хочется исправить, — и она потянулась руками к ближайшему горняку. Он охнул, схватился за ногу, потом за живот и бросив сердитый взгляд на знахарку, полусогнувшись, скрылся за льдинами. Оттуда донеслись характерные звуки и все отошли подальше.

— С ним всё будет хорошо, но лучше бы зад здесь не морозить, а то ещё кое-что заморозит! — весело крикнула она и потянулась к следующему.

От неё все шарахнулись, и тогда Светана уставилась с укором почему-то на Ульяну.

— Что? — заволновалась она.

— Зачем пьёшь настойку, губящую семя мужа? Ты могла бы родить десяток-полтора детишек. У тебя идеальное здоровье!

— С ума сошла… десяток! — чуть на задохнулась от возмущения княгиня.

— И всё же… — нахмурилась знахарка или кто она теперь?

— Мало родить, надо ещё воспитать, а на это у меня сил не хватит. Я знаю, о чём говорю, — твёрдо ответила Ульяна и, не давая больше Светане ничего сказать на эту тему, отрезала:

— Моя ответственность сейчас — князь и княжество. Всё!

Светана тяжело вздохнула и признала:

— Твой выбор, но тогда лучше князю пить настойку.

— Поговори с ним, — согласилась Ульяна.

В конце концов они могут пить её по очереди, чтобы не было вреда здоровью, а то вдруг когда-нибудь передумают и захотят родить себе маленького. Сдаётся Ульяне, что теперь их срок жизни увеличится, и заранее загадывать ни о чём не стоит.

Взбудораженная новыми возможностями знахарки вся компания вернулась под купол. Время обеда они пропустили, но зато на ужин побаловали себя яичницей с овощами, а к следующему дню смололи и просеяли муку, так что будут блины, а может хлеб или пирожки. Всё в зависимости от того, как станет хозяйничать золотоглазая Светана. Всем, кроме неё, предстоит завтра мёрзнуть вне купола, подращивая кристаллы, а ей доведётся готовить на всех.

Глава 27.

Светана с удовольствием осталась на хозяйстве. Как только все ушли, она с большим интересом осмотрела дом княгини. Она даже позволила себе помечтать, поглаживая тонкими пальцами особо понравившиеся предметы.

Ей сложно было оторваться от больших и прозрачных окон, украшенных полотнами дивной ткани; не отвести взгляда от ярких светильников, поражавших не только силой света, но и красотой. А ещё сердце Светаны покорила красивая посуда. Она была сделана из разных материалов, но даже привычная глиняная утварь выглядела по-княжески и её не хотелось выпускать из рук.

Будучи хорошей знахаркой Светана не бедствовала и могла себе позволить многое, но здесь каждая тарелочка, ложечка, миска, были идеальной формы и одно это уже виделось ей совершенством. С трудом оторвавшись от разглядывания отдельных предметов, Светана обвела взглядом комнату, где стоял большой стол и необычные мягкие скамьи со спинками, потом зашла на кухню.

Повернув краник, как учила княгиня, она подставила ладонь под воду и долго смотрела, как струя разбивается на брызги и уходит в слив. Если бы у неё дома было устроено так же, то насколько легче стало бы ухаживать за лежачими больными!

Вспомнилось, как в особо студёную пору мужчины разбивали лёд в колодце, а женщины носили его домой и топили в котлах на очаге. Тогда каждая капелька была на счету.

От грустных воспоминаний отвлекла засветившаяся золотым сиянием рука. Ладонь свело от холода и дарованная богами сила проснулась. Светана повернула второй кран, чтобы сделать воду тёплой, а потом вдруг счастливо рассмеялась. Боги даровали ей силу! Это ли не чудо?

Ей надо научиться думать по-другому, потому что теперь её пациентам не придётся неделями лежать беспомощными кульками. И отныне она больше не позволит никому умереть от ран и болезней! А ещё она верит, что князь с княгиней будут править мудро и люди научатся делать такие же замечательные вещи, какие она видит здесь. Если каждый одарённый богами исполнит свой долг, то в мире больше не будет плохого. Только бы стужа убралась подальше!

Подумав о стуже, Светана встрепенулась, вспомнив, что её товарищи мёрзнут сейчас за куполом и занялась разбором продуктов. Сейчас её долг заключается в том, чтобы накормить своего князя с княгиней и избранных.

— Милая, тебе не холодно? — заботливо спросил князь у Ульяны, скрывая смех.

Уля укоризненно посмотрела на него снизу вверх и тяжело вздохнула. Радомил уместил все свои кристаллы в карманах и бегал, изучая льдины, а остальным пришлось одеваться теплее и лежать на собранных богатствах, время от времени подгребая под себя выкатившиеся камешки. Этим важным делом была занята даже Муся, но, похоже, только её не тяготило столь странное времяпровождение.

— Мне не холодно, но скучно, — пожаловалась Ульяна и воодушевившись, предложила: — Давай поиграем во что-нибудь?

— Э, можно вспомнить самые смешные обрядовые скороговорки, — не уверено предложил князь и обиженно замолчал, наблюдая, как фыркает жена, а потом хохочет. Правда, смеялась она заразительно, и его губы сами собой растянулись в улыбке.

— Придумала! Крестики-нолики! — выпалила она и начала чертить на снегу сетку.

Объяснения не заняли много времени, разве что слово «нолики» заменили «кругляшами». Увлеклись все лежебоки и пару часов весело состязались, выводя линии из крестиков или кругляшей.

Потом решили передохнуть, тем более мурры принесли с охоты мясо, и его надо было разделать. Зима во льдах закончилась, и молодые коты сразу же умчались побегать всласть. Вместе с лютыми холодами и агрессивными ветрами исчезли кристаллы. Пропали даже те, что вчера едва народились. Льдины остались, но теперь они были обыкновенными, и так будет до прихода следующей зимы.

Княжья чета с избранными набрали вдоволь волшебных камней, и теперь им предстояло выяснить, какими свойствами эти камешки обладают в руках своих владельцев. Всех одолевало любопытство, но князь решил действовать последовательно и сейчас все занялись подращиванием кристаллов. К тому же эксперименты стоило проводить на своей земле, а не под куполом и не во льдах. Вот уж доберутся до дома и там при всем честном народе сотворят волшебство!

Лежебоки подготовили для хозяйствующей Светаны мясо, погрелись, перекусили и вновь отправились «высиживать» камешки. Ульяна прихватила из дома домино, и время до обеда пролетело незаметно. Но хоть зима и ушла, мороз никуда не делся и вторую половину дня решили провести под защитой купола.

Улучив момент, Уля переговорила с барсами и узнала, что для них милее всех остальных погонщик, и если он останется на хозяйстве, то они поладят с ним. Дружелюбный настрой мурров был важен, поскольку остающемуся на хозяйстве человеку требовался проводник, чтобы выходить за пределы купола. На сегодняшний день проводником могла быть либо Ульяна, либо Муся, либо один из молодых мурров, рождённых под куполом.

— Его зовут Третьяк, — услышав, что коты между собой прозвали погонщика воков Ласковым, сказала Уля.

— Лапы у него нежные и чуткие, — со смущением пояснила старая самка, которой Третьяк уже оказал помощь, когда её заднюю лапу свела судорога.

Ульяна понимала выбор старых мурров: старички нуждались в заботе, и Третьяк готов был оказать её, тем более сейчас у него появились большие возможности для этого. Чуткий же со своей подругой вряд ли пережили бы зиму, если бы не остались под куполом, а так поживут ещё под присмотром человека! К тому же чем дольше проживут старые мурры, тем крепче установятся связи и правила сосуществования человека с барсами. Но каким хозяином Третьяк окажется на земле?

После лежания на протяжении нескольких часов за пределами купола, все с удовольствием включились в хозяйственную работу. Люди соскучились по земле, и хотя под куполом она оказалась совершенно иной, чем они помнили, всё равно испытывали радость, взрыхляя почву, сжимая её в кулаке и показывая друг другу, что она мягкая, а не кусок льда. А появившийся раньше весенней травы сорняк вызывал у них умиление своей стойкостью и тихой борьбой против пониженной температуры.

— Дёргайте его, не жалейте! Это же розетка пастушьей сумки, — в который раз повторяла Ульяна своим гиперактивным помощникам, —выдёргиваем, чтобы сорняк не загораживал свет полезному растению и не забирал у него питание. Я же ещё в городе рассказывала: для того, чтобы получить урожай, надо удобрять землю и убирать сорняки!

— Не злись, милая, — шепнул князь.

— Но они совершенно не понимают, что делать и как! Я язык до попы стесала, когда ещё в городе обходила дома с теплицами и рассказывала об уходе за растениями!

— За растениями в теплице приглядывают дети, — разумно возразил ей Радомил.

Но худо-бедно справились с насущными делами, а там уже Светана порадовала всех свежим хлебом и пирогами с капустой, после чего все разошлись по своим временным домам и завалились спать сытыми и довольными. Утром после завтрака вновь утеплились и пошли растить свои кристаллы, а князь, отойдя в сторону, начал проверять свои возросшие физические возможности и тем самым немало развлёк лежебок.

Во второй половине дня, когда Ульяна раздала всем работу по уходу за садом, Радомир стал выспрашивать у неё, как сражаются боги.

— Я не богиня, — округлив глаза, возразила она, но муж лишь довольно улыбнулся, и промурлыкав, что для него она самая что ни на есть богиня, а значит, и остальным можно так думать, вновь принялся за расспросы.

Сила, ловкость, скорость, кружили ему голову, и меч в руках стал казаться лишним. У князя чесались кулаки, но среди знати считалось неприличным сражаться без использования оружия. И Радомил был уверен, что Улюшка обязательно что-то подскажет или наведёт его на умные мысли.

— Ох, какой же ты, — смеялась Уля, ведя его в кабинет и отбиваясь от щекотки и чрезмерной любвеобильности, которая вдруг напала на мужа. Посадила за доставшийся от внука ноутбук и включила уроки айкидо, которые когда-то внучок записывал для себя. Ничего другого на военную тематику у неё не было. А айкидо она сама думала заняться, когда-нибудь.

Увидев ошеломлённое лицо Радомила, Уля расхохоталась, надавала ему по рукам, чтобы он не пытался схватить руками движущихся человечков на экране, разъяснила, как останавливать картинку или проматывать взад-вперёд, и ушла.

Ещё не поздно было затопить баньку, чтобы вечерком там погреть косточки. Бегая с мелкими хлопотами и отвлекаясь на других избранных, забыла о князе, но он сам попал в поле её зрения.

С удивлением она увидела, как Радомил со зверским выражением лица требует напасть на него одного из горняков. И не то чтобы горняк боялся двинуть князю кулаком, но тот так рычал, так пучил глаза, что было смешно.

— Княгинюшка, заступись, — бросился мужчина к Ульяне, а князь разочарованно сплюнул.

— Радомил, ты чего разошёлся? С чего озверел?

Князь показал жестом горняку, чтобы проваливал, а Ульяне шепнул:

— Там у тебя показали, что перед схваткой надо запугать противника криком или состроить угрожающую гримасу.

Ульяна приоткрыла рот, чтобы спросить где он рассмотрел эту чушь, и захлопнула. Точно! Была там между уроками рекламка с отдыхом на каких-то тропических островах, где мускулистые туземцы в травяных юбках, строили зверские рожи и орали, изображая древний танец воинов. Но Радомилу она ничего объяснять не стала, наоборот, состроила серьёзное лицо и озабочено посоветовала:

— Тогда тебе надо сделать воинственный раскрас.

Князь согласно кивнул. Лица людей на картинках были раскрашены полосами и ему понравилось, как это смотрится.

— Он (раскрас) наделяет удачей и убойной силой, — продолжала Ульяна.

— Убойной? Ты уверена? Я не хочу сейчас никого убивать… просто интересно было бы попробовать… — Радомил, подражая туземным воинам, зарычал, а потом принял стойку из айкидо и изобразил что-то руками.

По его глазам было видно, что ему хочется произвести такое же впечатление на своих людей, какое на него произвели шумные туземцы.

Ульяна восхищённо поцокала языком и важно заявила, что одно другому не мешает. Радомил расцвёл и начал повторять то, что запомнил, а она побежала за косметичкой и пулей вернулась назад.

— Сейчас-сейчас, пара мазков — и ты почувствуешь, как враги загибаются, даже не успев дойти до тебя, МОЙ МОГУЧИЙ ВОИН!!! — с придыханием закончила она, проводя по его лицу кисточкой с краской.

— Вот! Зови на бой! — отойдя, она удовлетворённо посмотрела на лицо воинствующего мужа и присела на скамеечку возле дома.

Радомил приосанился и взревел:

— А ну подь сюды, у кого кишка не тонка! — заорал он, и Уля сразу поняла, в кого голосище у Савра.

Первым появился Третьяк, но, увидев князя, остолбенел, приоткрыл рот, а когда князь махнул рукой, требуя помериться силушкой, сбежал. Следующими подошли горняки, но и с ними при виде князя сотворилось что-то неладное, а Ульяна уже сидела в компании со знахаркой и обе они давились хохотом.

Заподозрив неладное, князь обернулся к Уле, но подхрюкивающая злыдня дара дёру, и он понял, в чём дело, только когда поймал её, а она подвела его к зеркалу. На князя из зеркала смотрел кто-то, раскрашенный в очаровательно-умилительного кота. Всего несколькими штрихами жена обозначила длиннющие ресницы, элегантные загибающиеся усики и закрашенный кончик носа — а эффект котика полный!

— Это чего такое? — обиженно спросил он, но нахалка приластилась и проворковала:

— Ты был таким важным-преважным, грозным-прегрозным, а мне хотелось, чтобы ты улыбнулся.

— Но улыбалась ты! Ты смеялась, а не я!

— Милый, это же одно и то же, не придирайся, — поцеловала и потянула в баню: — Пойдём, я тебя попарю! Пройдусь веничком по тебе!

— Ты сегодня настроена обижать меня, — возмутился Радомил, предвкушая о том, какую контрибуцию возьмёт с жены.

— Вовсе нет, я хочу порадовать твоё тело, идём.

Незаметно пролетела неделя. Кристаллы под неусыпным надзором быстро набирали вес, молодые мурры резвились и охотились, Светана увлечённо осваивала новые способы заготовок и потихоньку подлечивала других избранных. А Ульяна, зная что мурры выбрали в хранители земли под куполом Третьяка, загружала его по вечерам профилактическим осмотром домов. Они вместе ходили, смотрели печи, водопровод, электричество… что-то чистили, в одном месте даже устранили протекание, щелкали кнопками в электрощитке.

Для профилактики безопасности Ульяна специально слегка ужалила электричеством Третьяка, чтобы он чётко уяснил об опасности лезть в эту сферу. Потом она показывала имеющийся рабочий инструмент и учила пользоваться им. Погонщик оказался рукастым мужичком, и Ульяна была уверена, что он не пропадёт даже в случае проблем с электричеством.

Во всяком случае он частенько забывал включать свет, считая, что естественного освещения при больших окнах достаточно. Вот только Третьяк благоговел перед водопроводом. К удивлению всей компании, он оказался фанатом душа и залезал под горячие струи воды не один раз в день, тратя на себя всю горячую воду в бойлере.

Кое-что для Третьяка посеяли в теплицах, но пока ещё было слишком холодно, и ему придётся полагаться на записи, составленные Светаной по просьбе Ульяны. Женщины подробно расписали что, когда и куда сажать. А сажать ему придётся много, так как любые излишки пойдут на вывоз.

Делая записи для Третьяка, Уля попросила целительницу записать слово в слово договор с ледяной старухой, а потом Светана под диктовку записала как получили свои кристаллы горняки, погонщик и она сама. Потом Уля всё переписала для себя на русском. Пригодятся ли когда-нибудь кому-нибудь эти записи, она не знала, но пусть лучше будут.

А Радомил потребовал у Третьяка посадить лимонный и апельсиновый сад и на все возражения жены говорил с убеждённостью матерого садовода:

— Здесь нет ветров и морозов! Твои лимоны и апельсины спокойно перенесли зиму в неотапливаемой теплице, так что вырастут и без неё.

В общем, дороже было спорить с ним. Посадили семечки в горшки и пока оставили в доме. Когда они прорастут, то Третьяку надо будет всё рассадить их и поторопить рост зелёными кристаллами, которые оставила Ульяна. А князь обещал в следующий раз привезти Третьяку разной живности и невесту, которую он выберет на свой вкус. Уля заикнулась было об ответственности выбора, но Радомил лишь ухмыльнулся.

— Знаю я, на кого положил глаз наш хранитель!

— На кого?

— На дочку теремной поварихи.

— Это такая… крупная деваха? — Ульяна обрисовала объёмные формы и с сомнением покачала головой.

Во-первых, дочь поварихи была примечательна тем, что, обладая весьма развитой фигурой, на лицо оставалась сущим ребёнком. Во-вторых, погонщик Третьяк был на полголовы ниже девушки и телосложением уступал чуть ли не втрое. Эдакий живчик-шустрик! Но князь на сомнение Ули лишь усмехнулся и сказал, что из этих двоих получится отличная пара.

Пора было собираться, и Ульяна жалела, что не дождалась прихода прайда. Для спокойствия ей хотелось убедиться, что прошлые договорённости в силе, но Радомила тревожило оставленное без присмотра княжество.

— Третьяк сумеет договориться с белыми гигантами, а нам пора домой, — в начале второй недели обронил князь и все согласно закивали головами.

За это время под куполом зазеленела травка, пробились первоцветы и это всех сильно взбудоражило. Посланница богини постоянно твердила людям, что когда стужа отступит, то у них не настанет вечное лето, а будет смена сезонов.

Об этом судили по-разному, больше полагаясь на россказни купцов, но теперь избранные увидели своими глазами, как оживает земля, и хотели поскорее поделиться с другими своими впечатлениями.

Ульяна начала собираться. Она заполняла чемоданы и сумки, а потом разбирала, понимая, что нет смысла забирать какие-то вещи в княжество. А что тогда брать? Ну не ортопедический же матрас! А почему бы и нет? Сколько ночей она жалела о том, что его нет! Посуду? Книги? Да, пусть это всё будет её приданым.

А вот ноутбук и электроинструменты придётся оставить, как бы не было жаль. Все равно ей не придумать, чем заменить в княжестве электричество.

И вообще, это магический мир и надо как-то больше развивать магию. Взять, к примеру, внедрённые в обиход светильные лампы! Она думала, что придётся экспериментировать, подбирая аналог керосина, а люди сразу же разобрали у знахарок на расплод бродильные водоросли и заливали в лампы горянку, а некоторые в горючую жидкость положили живой огонёк, получая свет соразмерный средней мощности лампы накаливания. И всё это произошло без её советов и поучений. Теперь в княжестве образовалась острая нехватка красных кристаллов мелкого размера.

Повздыхав над собственным неумением применить знания Земли в здешнем мире, Ульяна собрала любимые книги, красочные журналы, кое-что из кухонных приборов и по швейному делу. Конечно, положила зеркала и даже заглянула во времянку одного из соседних домов, где хранились старые деревянные рамы со стёклами. Соседи как раз перед Улиным попаданием меняли старые окна на современные пластиковые.

По указанию Ульяны её спутники набрали несколько мешков овощей, зерна, а взамен оставили Третьяку привезённую соль. Она рассказала новому хранителю о своём походе за солью вместе с муррами и настоятельно посоветовала приручать молодняк.

Вскоре настал день отъезда. Вещи и кристаллы собраны, сани починены, воки набрались сил, масса ценных указаний озвучена. Родной дом законсервирован до следующего года.

Ульяна ходила мрачная, предполагая расставание со своей кошкой, но та как устроилась на руках у своей хозяйки, так и не слезла, когда двинулись сани. Не пошевелилась, когда они уехали далеко, и Уля счастливо уткнулась лицом в тёплое шерстяное тельце.

— Давно бы так! — проворчала она, правда теперь было страшно за оставшегося Третьяка.

Будет ли работать купол без землян (кошки и Ули)? А впрочем, если там место силы, то почему нет? Конечно, защитные свойства купола как-то связаны с Ульяной и Мусей, но ведь образовались и новые связи! И пример тому рождённые под куполом котята мурров! Они ведь получили привязку, и защита настроена на них.

Сомнения беспокоили Ульяну, но приходилось полагаться на получаемый опыт. С каждым годом его будет всё больше и больше, а пока она всё равно ничего изменить не может. Инструкцию по использованию купола никто не дал.

Ехали с ветерком! В стороне иногда появлялись мелкие жители льдов, но сопровождающие мурры отпугивали их своим рыком или быстро уводили маленький караван подальше. Если бы сани не были перегружены, то доехали бы до границы ещё засветло, а так запоздали. Но жители местной деревеньки ждали князя и предоставили дом для ночёвки, правда, сначала замучили расспросами.

Им интересно было знать, что князь думает о будущем, к чему им готовиться и если всё так сладко и гладко, то не примет ли он их обратно себе под руку? А то что же получается: ведь не враждуют, и даже вот любимому князюшке помогли, а в княжеские города их не пускают, так как подати они не платят.

— Приезжайте, поговорим, — милостиво разрешил Радомил, — у нас есть, чем удивить вас.

Спали сидя, прижавшись друг к другу. Скорее даже дремали, пережидая ночь. Сердобольная Светана слегка подлечила хозяев, заметив старые болезни, но те похоже даже не поняли какой дар она им сделала.

Утром князь с княгиней поблагодарили хозяев за гостеприимство мешком с овощами и отправились домой. Как ни гнали воков, но без отдыха животные не могли долго бежать, так что пришлось ещё раз переночевать. А Ульяна вспомнила, как они с Савром лихо меняли животных в разных деревнях, рассказывая сказки о чудесах. Правда, тогда им требовалось впрягать одну свору, а сейчас минимум три.

— У нас теплее стало, княже! — ликовал глава небольшой общины, давшей приют на вторую ночь. — Всеми богами клянусь, что теплее, а ещё снег смотри какой! — мужчина схватил снег в горсть и сжал в комок в руке. — Во! — радостно заорал он и, махнув в сторону добавил: — А там вода под снегом! Ручей! Бабы больше снег не топят! — радостно орал он, а улыбающиеся люди стали пояснять князю:

— Тут давеча Хорс несколько часов так светил, что у многих наших глаза разболелись. Отвыкли мы. Но как же хорошо, когда он являет нам свой лик!

Радомил даже прослезился от такой новости, а Ульяна смотрела на всех с видом победительницы. Она же говорила, что эта стужа не может быть вечной!

Глава 28.

— А возле благодетельницы нашей снег вовсе растаял! — захлёбываясь от новостей, рассказывала Фроша и, всплеснув руками, лезла к Мусе, воркуя, что кошечка теперь всеобщая любимица и стоит она в камне посередь города.

— А сударыня Светана коснулась груди страдальцев, что в тереме лежат, и они восстали! — с восторгом продолжала помощница по хозяйству, поводя рукой и скосив на неё глаза будто ожидая, что та засветится и явит волшебство.

— Я знаю, — вздохнула Ульяна, — я там была.

— Это чудо!

— Угу, — согласилась она и недовольно покосилась на Фрошку.

Та замолкать не собиралась, а ей подумать надо. Радомила чуть удар не хватил, когда она на следующий день по приезду проявила разумную активность. И ведь хотела как лучше, а получилось черте что.

Всё началось с того, что после чудотворчества Светаны горнякам тоже захотелось вкусить славы. Они собрались активировать свои кристаллы и увидев Ульяну, ответственно предупредили об этом.