Попаданка прибыла!

— Не мешай ей, она лечит тебя, — пояснила она.

— Светлый Хорс! — выдохнул парень. — Это же волшебный камень богини Матери Сыры земли. Нельзя расходовать его на меня!

Савр попытался отползти и скинуть кошку вместе с камешком, но Мусе это не понравилось, и она когтями вцепилась в его грудь.

— Да как же это такую ценность на меня изводить, — взвыл парень. — Столько добра можно сделать с ним, а вы на меня его расходуете!

Ульяна слегка прижала его рукой к кровати, видя, что Муся начинает сердиться и шёрстка её набирает яркости. Вот-вот полыхнут искорками шерстинки, и загуляет огонёк по спинке! Но засветился зелёный кристалл, и Ульяна едва успела вернуть его на грудь Савру. Он замер, наблюдая за источающим зелёный свет камнем, и лицо его расслаблялось.

— Жарко в груди, — прошептал он, — и ощущение силы… хорошей силы.

— Жарко от Муси, — пояснила Ульяна, заодно мотая на ус слова о силе. — А что за Мать Сыра земля?

Из путанных объяснений Савра стало ясно, что в здешнем мире полным-полно богов. Боги дождя, ветра, тумана, рассвета, заката, сумерек и прочего. Но словно этого было мало, и появились боги-покровители животноводов, ткачей, поваров, кузнецов, собирателей, охотников… и нет этому предела. Храмов не строили, но уголок для своего бога создавали, и ритуалы по случаю проводили. К примеру, когда надо было отправляться в дальнюю дорогу, то целовали землю у дома или держались за угол стола. Начиная новое дело, вкапывали гвозди, жгли свечи с наговорами, одаряли бедных…

Савр рассказывал и рассказывал, вспоминая о своём детстве. В голове у Ульяны складывалась картинка княжества, сплошь состоявшего из суеверных людей, и старики имели там большую власть за счёт толкования примет, знания обрядов и наговоров.

Она слушала и вздыхала. Ещё недавно она сама была пожилой дамой и с уверенностью раздавала советы, знала, как надо жить потому, что позади остался огромный опыт. В ней жила твёрдая убеждённость собственный правоты.

А теперь она сама себе казалась закостенелой в той своей правоте. Ульяна ведь помнила, как представляла себя дамой передовых взглядов, а на самом деле она зациклилась на себе (собственное здоровье, свои деньги, свой досуг) и перестала чувствовать себя частью всего мира, как в молодости.

Плохо ли это? Да кто же знает!

А ведь было время, когда душа трепетала от оброненного парнями ласкового слова, и мечталось тогда о всяком легко и свободно.

Потом было время, когда ответственность стала во главе всего, и пришло осознание, что ты бьёшься со своими проблемами, как рыба об лёд, а миру до тебя нет дела. Было и прошло.

Наступило другое время, когда можно было вздохнуть полной грудью и оглядеться, сказать: «Боже, красота-то какая!» И в радость было поделиться новым взглядом на мир.

Ульяна вздохнула. Сразу так и не вспомнишь, как она менялась, и какой период можно считать наиболее подходящим, чтобы наставлять молодых. Ей стыдно было признавать сейчас, но у неё не хватило ума будучи в почтенном возрасте, помалкивать, и она своих родных учила-учила-учила… Может, дельное говорила, но осталась одна. Сама так решила и вроде оставалась довольна своим решением, но родные не уговаривали остаться и даже обрадовались. А это знаете ли…

Нет, не хочется ей вспоминать, какой она была в старости. И к старцам в княжестве заведомо отнеслась с предубеждением. Теперь-то она точно знала, что мудрость не начисляется автоматически к прожитым годам. Те же невестки оказались мудрее Ульяны по отношению к ней, хотя с воспитанием внуков накосячили, не так надо было… ну, да чего уже теперь.

— Мы с ребятами провели ритуал вызова Птицы - Вещуньи, и она показала нам, что есть земли, где родятся божественные кристаллы.

Ульяна очнулась от своих дум и уставилась на Савра. Признаться, она отвлеклась, когда он рассказывал о том, как ходили на гадания девушки, как парни баловались, подстраивая девчонкам смешные ответы. Было ещё что-то о возвращавшихся княжеских воинах с полюдья, которым пришлось обойти город и войти в другие ворота, потому что на столб прямо перед ними уселся ворон. Надо было спросить, чем ворон не угодил воинам, но Савр уже начал говорить о себе.

— Нас было пятеро! Мы решили добыть божественные кристаллы для нашего города! Но Ялика догнал отец и вернул его, а Крыж сам сбежал.

— Значит, вас во льды сунулись трое, — сочувственно смотря на парня, подытожила Ульяна.

«Боже, какие же они дураки!» — ввернулась от прошлой Ульяны Антоновны мысль, и не было в ней ничего лестного для Савра.

Но тут же она посмотрела на парня с уважением. Может, он и дурак, но герой! Давно она не встречала людей, готовых рисковать ради всеобщего блага. А юнцы взяли и поверили какой-то болтливой сороке, а потом взяли и отправились во льды.

Каково?!

И ведь Савр, паршивец такой, дошёл до божественных кристаллов! Чёрт возьми, дошёл же!

Он ещё не знает, что как раз сейчас возле купола растёт немерено кристаллов, как и то, что не каждый их может взять в руки. И кстати, не потому ли купол поставлен здесь? Это же явно магическая точка силы, раз только тут появляются волшебные камешки!

— На границе со льдами заболел Юраш, — не замечая оживившегося взгляда слушающей его женщины, продолжал Савр. — Мы с Митошем оставили его у охотников. Заплатили за еду и травы… отдали всё, что было… они обещали заботиться о нем.

Савр надолго замолчал. То ли ему трудно было вспоминать о том месте, где оставил друга, то ли дальнейший путь выдался таким, что запросто о нём не расскажешь. Ульяна промолчала о том, что обобравшим юнцов людям не стоило доверять на хранение даже дырявого ботинка. Слишком сопереживала Савру и не спешила указывать на сделанную глупость. Да и если подумать: а был ли выбор у ребят, кроме как вернуться домой? А в некоторых случаях отыграть всё назад уже смерти подобно.

Тут надо думать о том, что они не пожалели денег и отдали всё, что было, или о том, что остались верны Идее и продолжили путь. Им тяжело было идти по выстуженным затянувшейся зимой землям, а они пошли в самое сердце Зимы!

— Мы продвигались медленно… Митош заранее чувствовал опасность, и мы таились. Иногда окапывались и не двигались с места часами. Но даже чуйка Митоша не спасла нас от людей льдов. Они быстрые и… дикие.

Ульяна уже в который раз тяжело вздохнула.

— Дикие не дикие, а тебя не тронули, да ещё предсказание сделали, — не удержалась, вставила свои три копейки.

— Оставить одного среди льдов — это равно убийству! Они же забрали сани и воков!

— Воков? — уцепилась женщина за новое слово. — Что это за звери такие?

— Подарок людям от Велеса.

— Оу, теперь всё стало ясно, — понимающе закивала она и широко раскрыв глаза, пояснила:

— Это такие большие, рогатые, с пятью хвостами вместо пропеллера. Они разбегаются, взлетают… и летя-я-т! Да?

Савр недоуменно смотрел на неё, а потом улыбнулся:

— Вы так шутите?

— Сладкоголосый, ты так здорово рассказываешь, что у меня разыгралась фантазия, — рассмеялась она. — Я подумала, что было бы здорово преодолеть путь надо льдами по воздуху, и раз воки — подарок бога, то почему бы им не летать?

Савр вздохнул, и на миг его выражение лица стало мечтательным. Ему понравилась идея о летающих воках, но требовалось объяснить его спасительнице, что за звери тащили сани:

— Воки похожи на волков, но послушны людям и легко привыкают к любым условиям, меняя свою внешность. В жару они теряют шерсть и уменьшаются в размере, а к холодам становятся крупнее. Когда же на наши земли пришла стужа, то воки увеличились вдвое, а шерсть их стала светлой и густой.

— Хм, пожалуй, интересный дар бога. Велес, да? Ему стоило бы сказать спасибо. А что было дальше?

— Дальше? А ничего… Я шёл… не помню, сколько и куда, а потом увидел свет и подумал, что это знак. Подойдя ближе, я понял, что вижу нечто необычное, похожее на купол, а потом… не помню. Я сильно замёрз и устал. Никогда так не уставал, хотя дядька в детстве гонял меня больше других мальцов, а когда пришла стужа, то работать приходилось до упаду.

— Верю, что устал, — мягко произнесла Ульяна, прекращая оправдания парня. — Смотри-ка, кристалл больше не светится. Я думаю, что он уже передал свои силы тебе. Мы с тобой ещё поговорим, а сейчас давай спать.

Начиная со следующего утра Савр начал помогать Ульяне по хозяйству. Ему многому пришлось учиться у неё, потому что в княжеском тереме приставленный дядька занимался только его физическим развитием, а когда отец начал приглашать учёных мужей для поучительных бесед, то как раз настали неспокойные времена. Княжич остался без должного образования, да и от княжества осталось только название.

У парня оказался живой ум, и Ульяне нравилось общаться с ним. Он старался не просто научиться новому, а допытывался до сути, задавая вопросы зачем, почему, как, варианты… Ульяна отвечала подробно, поясняла, что у неё ограничены возможности и ей приходится выкручиваться, а на самом деле в идеале должно быть по-другому и вновь объясняла. Вскоре Савр тоже начал что-то «изобретать» по хозяйству. И вроде бы с его появлением у Ульяны должно было стать меньше дел, но вышло всё наоборот, оба оказались постоянно чем-то заняты!

В разговорах с Савром Ульяна выяснила, что раньше на землях княжеств царило вечное лето. В какие-то месяцы было жарковато, в какие-то дождливо, но всегда было тепло. Иногда богатые жители княжества сменяли туфельки на лёгкие сапожки, поверх платья накидывали расшитые плащи, а дома растапливали камины, но большинство считало это баловством и терпеливо пережидало повышенную влажность и «холода», ничего не меняя в своём быту.

Ульяна подумало было, что природа в княжествах напоминала дебри Амазонки, но задавая вопросы, поняла, что ошиблась. Вечное лето было достигнуто волшебством! Почти как у неё, но купола над княжествами не стояло и не было никакой смены сезонов, даже намека на это не было.

— Жители строили дома, но они должны были защищать от духоты и проливных дождей, — эмоционально восклицал Савр, а Ульяна потихоньку выуживала подробности и понимала, что из-за страха, суеверия и крайней расслабленности людей жертв было намного больше, чем могло быть.

Оказывается, Великая стужа пришла не за один день, и у населения было время подготовиться, даже тем, кто забыл о первых вестях пророков. Савр красочно описал наступление осеннего периода и как люди вели себя.

Юноша рассказывал о тех временах эмоционально, заново переживая ужас тех лет. Для него период в несколько лет сливался в одну полосу. Он был княжичем, любимым ребёнком и наследником. Уважение к его семье в полной мере отражалось на нём, а потом изо дня в день всё стало меняться.

Ему говорили, что когда он вырастет, то должен будет заботиться о людях, но мальчишки передавали обидные слова, которые слышали на улице и княжичу заботиться о злых людях не хотелось. Дядька учил его быть лучшим воином, чтобы защищать свой народ, а слуги шептались по углам… и Савр стал задавать вопросы, на которые не было ответа ни у дядьки, ни у тогда ещё живого деда, ни тем более потом у потрясённого убийством родича отца.

А после пришла Стужа, и началось выживание. Если бы не отец… Он начал княжить в тяжёлое время и жёстко расправился с образовавшейся вольницей, но именно он поддерживал порядок и наладил поставку продовольствия из других государств. Именно князь ломал голову, придумывая, чем теперь княжество может торговать; именно княжьи воины охраняли караваны от грабежей людей князя-повелителя Синих холмов и собственных опустившихся подданных.

Ульяна слушала, как Савр защищает своего отца, боясь, что она осудит того за то, как он наводил порядок и сплачивал вокруг себя единомышленников. И совсем мало говорил о себе, о том, как решился идти во льды ради эфемерной надежды для всех.

— …Маленькие королевы погибли, и начался великий плач… в Корявом лесу больше невозможно стало добывать драгоценный сок деревьев…

— Да, я поняла, что привычная жизнь оборвалась, но ведь льды всегда существовали?

— Да.

— И во льдах всегда жили ледяные люди?

— Они живут возле льдов.

— Но у них всегда холодно?

— Это из-за близости льдов, — соглашался Савр.

— Я к чему веду, ведь можно было поучиться у них тому, как выживать в условиях вечной зимы.

— У них на границе с нами было тепло, — сопротивлялся Савр.

— Но сейчас у них нет тепла, а они живут, никуда не исчезают.

Парень засопел, но вынужден был признать, что не для всех стужа стала приговором, и что нет оправдания тем, кто выживает за счёт грабежей, убийств и каннибализма, не признав права князя на жесточайшую дисциплину. И оказалось, что Ульяна не только не осуждает отца, но считает, что его должны были все поддержать, и тогда не случилось бы стольких жертв.

— Савр, нельзя подходить к новым условиям жизни со старыми мерками. Вы выживаете, а значит, для вас время ускорилось, и каждый год надо подстраиваться под новые обстоятельства. Твоему отцу пришлось туго, но я думаю, что жесткий подход требовался только в первый год катастрофы, а потом все определились и заняли свои ниши. Сейчас наверняка появилась какая-то стабильность у тех, кто выжил.

Ульяна оказалась права. В княжестве осталась едва ли десятая часть жителей и те, кто остался с князем, жили в основном за счёт его усилий и казны.

Князь придумал возить за горы лёд и его меняли там на сено, зерно или грубую ткань. Княжьи охотники обнаружили в долине и лесу новых зверьков, стали охотиться за белоснежными шкурками. Эти шкурки меняли на целые обозы лесных даров. Искатели нашли в горах красивые камни, и часть из них оказалась интересна торговцам из дальних стран. Люди учились жить в новых условиях, и князь всячески поддерживал их.

Зима для двоих подружившихся людей пролетела незаметно и как-то вдруг под куполом появились головки первоцветов. Котята Остроухой и Ррурка подросли, и Ульяна начала выпускать их вместе родителями за купол, чтобы они привыкали ко льдам. Неугомонный Ррурк ещё до конца зимы возобновил охоту и снабжал всех свежим мясом. Остроухая ругалась, предупреждала об опасности, но Ррурк не мог усидеть на месте. Его лапы просили нагрузки и он готов был мерзнуть, рисковать, только бы двигаться.

Ульяна мечтала о рыбке, но мурры (барсы) говорили, что до неё идти слишком далеко и надо дождаться прайда, чтобы потом вместе идти к диким людям и заставлять их рубить лёд.

А что толку ей ждать прайд? Она не сможет далеко с ними идти и вообще, семья Остроухой вновь вольётся в прайд и Ульяна на следующий год останется без мяса, и скорее всего, без соли. Повторить свой поход за солью она больше не решится.

С каждым прошедшим днём женщина понимала, что оставаться жить под куполом — это тупиковый путь. Может, её в этом мире не ждали в отличие от Муси, но она своей любовью к саду получила возможность брать в руки зелёные кристаллы, растить их и активировать. Это хорошая особенность и она поможет выжить среди людей. А если добавить Мусеньку, то Ульяна нигде не замёрзнет и вообще может рассчитывать на минимальный комфорт.

Вот только боязно было решиться покинуть обустроенное место и лишиться привычных цивилизованному человеку удобств. Если даже княжич не имел понятия о канализации; удивлялся качеству стёкол; чуть не начал сражаться со своим отражением в зеркале и часами мог смотреть на работающую стиральную машину, то закрадывалось желание остаться жить под куполом и надеяться на то, что как-то всё сложится, и в будущем будет не хуже, чем сейчас.

Но ведь можно же что-то придумать! К примеру, пообещать Савру кристаллы в обмен на продукты и ткани. Пусть он отправляется домой, организовывает караван и возвращается.

Уля думала о будущем постоянно и никак не могла решить для себя, чего же она хочет. Получалось, что ей равно не хотелось как оставаться под куполом, так и уходить. Перебрав все «за» и «против», она в конце концов поняла, что теперь не сможет жить одна, как раньше — и это главная проблема.

Одиночество перестало быть привлекательным. Общение ли с Савром, или Ульяна вновь пережила какой-то этап самопознания, но её потянуло к людям, и с этим надо было смириться.

Глава 10.

Савр привык к барсам, но не слышал их, как Ульяна. Он часто и с удовольствием возился с котятами, научился угадывать их настроение, носил на руках, почёсывая за ушком. Ульяна очень надеялась, что когда котята подрастут, то будут не столь категоричны, как родители, и посадят своих двуногих нянек себе на спину. Иначе им с Савром никогда не выбраться за пределы ледяной пустыни. Конечно, можно было рискнуть выйти на лыжах, но надо быть чёртовыми везунчиками, чтобы без потерь преодолеть льды.

Савр въехал на эту землю на санях с запасом еды, а после шёл через льды налегке, и пёр, как лось! Сильный тренированный парень после однодневного перехода по льдам долго восстанавливался, а на что надеяться Ульяне? Вот то-то же!

— Знакомься Савр, это кристаллы! Кристаллы, представляю вам княжича Савра! — торжественно объявила Ульяна, выведя парня за пределы купола. Внутри купола уже проклюнулись первоцветы, а снаружи зима доживала последние дни, и хоть ещё стояли лютые морозы, но настроение у Ульяны было отличное. Насыщенный магией воздух пьянил, и хотелось шалить, радоваться и смеяться без повода.

Сбитый с толку Савр поклонился льдинам с кристаллами и Ульяна захохотала.

— Ты ещё поцелуй их! — всхлипывая от смеха, предложила она.

— Э, зачем?

— Ну, вдруг эти кристаллы девочки? А к девочкам надо проявлять вежливость!

— А если мальчики? — улыбнулся Савр, поняв, что женщина его разыгрывает.

Она вообще-то частенько подшучивала над ним и любила посмеяться. Это было странно и не сочеталось, по его мнению, с теми огромными знаниями, что она обладала. Мудрые жены никогда не позволяли себе хохотать до хрюканья, держась за живот! Речь их звучала медленно и содержательно, жесты были плавными и выверенными, походка чинной.

Впрочем, Ульяна, по мнению Савра, была слишком молода, чтобы считаться по правилам княжества мудрой женой. И она не ведала ни одного заговора, не знала, как совершать обряды, так что никак не могла считаться мудрой, а всё ж таки Савру казалось, что она поумнее знакомых ему женщин. А то, что смешливая, ну и пусть.

— Ну, что же ты оробел, коснись их, не бойся, — перестав смеяться, предложила она.

Савр и, правда, оробел: за всё время ему ни разу не довелось прогуляться до купола. Сначала нежная кожица на ногах ограничивала прогулки, потом затянули хлопоты по дому. Рядом с княжичем было столько всего интересного, что на время он позабыл о куполе, а ко льдам у него интереса не было.

Вокруг купола встопорщились большие и малые льдины, а по их кромкам густо сидели разноцветные камешки. Все они располагались только со стороны купола, а с обратной льдины казались обычными.

Волнуясь, он подошёл ближе и попытался погладить наиболее крупный кристалл, но палец прошёл сквозь него. Недоумевая, он оглянулся на Ульяну. Уголки её губ печально опустились вниз, но она с надеждой предложила потрогать разные цвета, и он касался каждого, проводил рукой по всем им сразу. Результат всегда был один. Тогда женщина тоже подошла к льдине и погладила её. Ладонь Ульяны остановилась только в тот момент, когда она дошла до зелёного камешка.

— Мне доступен только этот цвет, — вздохнув, пояснила она уже очевидное. — А Мусенька у нас — огненная кошка, и любит спать на красных кристаллах. Мы с ней уже определили, что красные превращаются в огонёк, которому требуется минимум питания. Ну, ты же видел у меня в печке его?

Савр согласно кивнул.

— Зелёные дают силу растениям, и ими же я подлечивала тебя, хотя мне кажется, что они не предназначены для целительства. У меня такое чувство, что я тебя грубо накачала скопленной в них силой, а твой организм сам боролся с ранами и болезнью.

Савр вновь кивнул. Он ещё во время болезни был потрясён, сколько кристаллов на него израсходовала Ульяна. Птичка Вещунья говорила, что одного целительского божественного камня хватает на излечение десятка людей при смерти.

— Зелёные возрождают природу; красные — огонь; сиреневые помогают узнать мысли других; синие — сдвигать горы; серебряные зовут воду; золотые лечат; оранжевые служат роду; чёрные избавляют от проклятий…

Парень замолчал, вспоминая назначение других кристаллов. Остались розовые, голубые, желтенькие, бело-прозрачные, серые…

— Не помню, — помотал он головой. — Птица говорила быстро, а мы не догадались записывать.

Но Ульяна была поражена. Это ж надо же, какие богатства рядом с ней хранились! Знала бы раньше о них…

Она опустилась прямо на снег.

Ничего бы не изменилось, если бы она знала о предназначении каждого цвета. Зачем ей читать чужие мысли, когда со своими не знаешь, что делать! Двигать горы, звать воду, возиться с чужими болячками… это не мечта её жизни. Права здешняя магия , дав ей карт-бланш в выращивании цветочков. Конечно, это тоже не дело всей её жизни, но как хобби имеет место быть.

— Ульяна, вы можете набрать зелёных кристаллов для людей? Отец выкупит их у вас , и даст хорошую цену, не сомневайтесь!

— Савр, я наберу, но дело в том, что их надо ещё дорастить. Я это так называю. Сейчас от этих крошек мало толка. Мне надо какое-то время носить их при себе и как можно чаще бывать здесь, а не под защитой купола.

Княжич посмотрел в сторону и увидел небольшую горку из красных кристаллов, на которой устроилась Муся Петровна. Он потёр глаза, думая, что ему показалось, что кошка стала крупнее и ярче, но Ульяна кивнула, давая понять, что зрение не подводит его.

— И ещё, Савр, если я отправлюсь с тобой, то поможешь ли ты мне найти кров и еду? А если я не приживусь среди ваших людей, то посодействуешь ли вернуться или уйти с караваном в другие земли? В твоих ли силах обещать мне такое?

Парень явно обрадовался и стал уверять, что отец будет рад принять её, а если с князем у неё что-то не заладится, то у Савра есть свои возможности устроить Ульяну. В крайнем случае, он объявит её своей невестой — и на всех плевать! Дальше она узнала, что вообще-то Савра уже хотели женить, так как ему давно уже пора было продолжить род. Двадцатый годок, как-никак! Зрелый муж!

— Нет у неё полёта мыслей! — запальчиво восклицал он о выбранной для него невесте. — Ничего дальше своего носа не видит! А я по ейному разумению дурачина, потому что думаю обо всех! Она не понимает, что я княжий наследник, и моя обязанность думать за всех! Я прав или не прав?

— Прав, — улыбалась Ульяна и думала о своём.

Савр, конечно, хороший парень, честный и ответственный, но что будет, если его отцу не понравится её прибытие? Скользкий момент, но придётся рискнуть.

— Но мне называться твоей невестой глупо, да и никто не поверит, — мягко возразила Ульяна, имея в виду свой относительно молодой возраст.

— В тереме сохранились красивые наряды, и если вас приодеть, то вы станете не хуже наших девиц, — заупрямился Савр.

— Эк ты меня приласкал, — обалдела Ульяна. — Вроде как облагодетельствовал нарядами и похвалил тут же, а всё едино, как из дерьма предложил конфетку сделать.

— Я не…

— Да, ладно, я поняла, что ты не со зла. Ты только запомни совет: никто тебя не заругает, если ты даже старушку с лицом в виде сморщенного яблочка назовёшь дивной красотулей.

— Я бы не посмел…

— Вот и зря не посмел бы. Надо сметь! А невестой я не могу тебе быть не из-за платьев, а по возрасту.

— Да вы совсем немного старше меня. Вам же, наверное, ещё двадцати пяти даже нет, — не особо уверенно предположил парень.

Ульяна ответила ему дома, метнувшись к зеркалу и присмотревшись к порозовевшему лицу:

— Двадцать шесть!.. — закокетничала Ульяна, но совесть не позволила так откровенно врать. — Двадцать семь, нет, двадцать восемь или скорее двадцать девять! — решила она. — Да, мне двадцать девять… если у меня хорошее настроение.

— А если плохое?

— То все тридцать, — нахмурилась женщина и решительно взяла в руки пинцет, чтобы подправить разросшиеся брови.

Это ж разжиревшие гусеницы какие-то, а не брови! Она уж и не помнила, когда носила эдаких тяжеловесов. В её молодости была мода на брови-ниточки, потом на средней толщины загогулины, а когда дело дошло до брежневских бровок, то на лице Ульяны Антоновны брови давно уже поредели и выцвели. Вот такая вселенская несправедливость. А теперь вот, пожалуйста, разрослись кусты и красуются!

После значимого для обоих разговора Ульяна и Савр начали сборы. Они договорились, что будут продолжать выполнять всю работу по хозяйству, пока не будет ясности с тем, как они выберутся отсюда.

Конечно, закрадывались сомнения, что они делают напрасную работу и если покинут землю под куполом, то все посадки погибнут, но постепенно родилась идея о том, что можно и нужно организовать возвращение. К примеру, неплохо было бы вывезти из-под купола книги, посуду, корешки редких цветов, семена…

А потом Ульяна подумала, что можно поселить какого-нибудь добровольца под куполом! А что? Для кого-то жизнь в оранжерейных условиях покажется раем. Думать о том, сохранится ли купол в принципе, если Ульяна с Мусей покинут его, не хотелось.

В общем, будущее земли под куполом складывалось неопределённо и могло повернуться так и сяк, но Савр с Ульяной ответственно провели все весенние работы по посадкам. На фоне садовых хлопот Савр сколачивал сани из того, что было, придумывал и изготавливал нужного размера короба для вещей, продолжал играть с сильно подросшими после выхода во льды котятами.

Растущие на льдинах кристаллы исчезли буквально на следующий день после того, как их увидел Савр. С уходом зимы они вновь спрятались, и оставалось надеяться, что появятся в следующем году, как говорили мурры. У Ульяны их было набрано немало, но в тот день она собрала всё, что смогла и в последующие дни часами пролёживала вместе с Мусей на морозе, выполняя этап доращивания.

И если кошка просто дремала, то женщина листала старые журналы в поисках полезной информации по ведению хозяйства и альтернативных источников энергии. Очень уж ей хотелось удивить этот мир, но пока ничего подходящего не попадалось.

Время шло. Под куполом уже заколосились зерновые, а грядки радовали жирной ботвой овощей, когда один из молодых барсов случайно толкнул дверь в куполе. Остроухая и Ррурк с уходом зимы всё время проводили снаружи, и только их выросшие котятки по старой памяти просились под купол, чтобы побегать по зазеленевшему лесу, поваляться на травке и выпросить угощение у Ульяны.

Савр с каждым прошедшим днём становился всё мрачнее, понимая, что его общение с муррами не приводит к желаемому результату. Иногда юные мурры позволяли ему сесть им на спину, но родители резко реагировали на это, заставляя подростков покорно прижимать животы ко льду, а Савра отходить подальше.

И вот чуть не случилась беда. Самый неугомонный котёнок Хитрец разыгрался и отпрыгнул прямо на купол. Остроухая чуть не умерла со страху за своего малыша, но шельмец всего лишь распахнул дверь своим весом и кубарем вкатился в зелёный лес. Оказалось, что молодые барсы могут беспрепятственно входить на закрытую территорию и выходить по праву рождения в заповедном месте. И тогда уже Ульяна вступила в переговоры с четой барсов.

— К старой жизни можно вернуться в любой момент! — уверяла она после того, как озвучила интересное предложение. — Нет речи о том, чтобы все мурры меняли свои привычки и перебирались жить под купол. Вы рождены для жизни во льдах, и этого не отменить, но некоторые самки могут рожать под защитой купола и ставить на лапы котят в безопасности.

— Но ты хочешь, чтобы мы служили людям!

— Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Мне не жалко для вас зелёной земли, но она погибнет без людей. Ты же видела, как я сажаю семена и выращиваю овощи, которые тебе понравились. И ты должна понимать, что кусочек земли под куполом — это волшебство, и я уверена, что присутствие человека там обязательно.

— Но почему мы должны возить других людей к куполу и обратно? Пусть будет один хранитель и никого другого не надо! — негодовал самец Остроухой.

— Ррурк, люди не могут долго жить в одиночестве, как и мурры. Ты же знаешь, что ни один мурр не захочет долго торчать рядом с куполом?

— Это скучно.

— Люди тоже могут заскучать. Тому, кто решит стать хранителем этого места, нужна связь с другими людьми, а кто лучше присмотрит за чужаками во льдах кроме вас?

— Про других людей понятно, а ты хочешь уехать и вернуться, чтобы потом вновь уехать? — задумчиво уточнила Остроухая.

— Я хочу уехать и время от времени возвращаться сюда за кристаллами. Мне придётся тут гостить какое-то время, чтобы подрастить камни.

— А если хранитель будет слишком глуп и не сохранит добытое нами мясо во время лютой стужи? — волновался Ррурк, хотя не так давно заявлял, что больше не будет зимовать, сидя в одном месте. Ему больше нравится уходить от лютой стужи, не останавливаясь подолгу на одном месте.

— Я научу вас делать холодную яму, а вы покажете это тем муррам, кто останется здесь. Но думаю, что это не пригодится, потому что хранителем должен стать тот, кто услышит вас и он сам сумеет сохранить в надлежащем виде добычу.

С этого дня у Савра с Ульяной появилась надежда преодолеть льды живыми. Ежедневно Уля беседовала с барсами, о том, как она видит их сотрудничество с людьми. Она говорила изо дня в день об одном и том же, приучая их к новым мыслям.

Ей приходилось описывать разные ситуации и то, как люди могли бы помогать барсам, но только в том случае, если барсы сумеют сберечь людей. Ведь белоснежные жители льдов видят, что у людей короткие лапы, и они не могут быстро передвигаться по льдам, а ещё у людей мелкие зубы и они не способны защитить себя от коварных существ пустыни. И нюх не такой, как у великолепных мурров, и чувство опасности не развито… Эти разговоры выматывали Ульяну, но она понимала, что для барсов подобное долговременное сотрудничество с другим видом внове, и им надо хотя бы мысленно научиться этому.

А однажды вернулся прайд, и состоялось его знакомство с Савром, а после обсуждение сотрудничества вспыхнуло с новой силой. Остроухая с Ррурком подолгу мурлыкали со старейшими членами прайда, а потом вдруг всё закрутилось-завертелось. Так как беременных самок больше не было, то на новом месте решила остаться самая старая пара и двое подростков Остроухой и Ррурка. При помощи юных мурров старые могли входить под купол и выходить. Старые же мурры обязались учить молодняк всему, что знали.

Ульяна с Савром рьяно взялись копать погреб для запасов барсов и носить туда лёд. Они ведь уже потеряли надежду покинуть купол в этом году! Савр ходил мрачный, и всё чаще примерял лыжи, поглядывая на льды. Пожалуй, его останавливала только невозможность взять с собой кристаллы, а позволить себе вернуться без них он не мог.

Наконец, настал тот день, когда весь прайд вышел в дорогу, чтобы проводить людей до границы льдов.

Глава 11.

Всё чуть не сорвалось из-за Муси.

«Огненная кошка остаётся. Это её место», — пояснила Остроухая взволнованной Ульяне поведение Муси, когда человечка уже в третий раз отлавливала свою любимицу, сажала в утеплённую корзину, а та убегала.

— Мусенька, как же так? — Ульяна не могла поверить. — Маленькая моя, идём со мной, — уговаривала она её. — Как же я без тебя? Как ты без меня? Солнышко моё, что тебе здесь делать? Кто позаботится о тебе?

«Огненной кошке рано уходить отсюда», — подтвердили другие мурры и сочувственно посмотрели на запаниковавшую Ульяну.

А дальше всё было для неё как в тумане. Отъезд, долгий переход.

Самки прайда по очереди тащили сани, обменивались новыми впечатлениями, сожалели, что не догадались таким образом привезти в хорошее место повредившего лапу товарища. Самцы же бежали рядом, охраняя путников.

Барсы бежали с такой скоростью, что Ульяне и Савру пришлось полностью замотаться в одеяла, чтобы защититься от холодного ветра и молиться богам, чтобы самодельные сани не развалились, наезжая на твёрдые льдины. На границе ледяной пустыни кошки остановились, чтобы показать место, где оставшиеся под куполом мурры будут ждать Ульяну, обещавшую привезти следующего хранителя защищённой земли.

«Они придут сюда, когда на небе появится самая яркая звезда. Только её можно увидеть сквозь облачную завесу. Эта звезда зажжётся как раз по окончании зимы, и если Вкусному цветку нужны кристаллы, то она успеет и соберёт самые крупные, если не прозевает звезду».

Ульяна заволновалась, не понимая, как ей отследить нужную звезду, но пересказав наставления мурров Савру, услышала, что беспокоиться не о чем. Он знал эту звезду, но сразу предупредил, что её видно всего лишь в короткий период раз в году.

Прайд устроил ночёвку на границе льдов и земли, где живут дикие люди, а утром барсы провели человечку и её друга через дикие земли и оставили их там, где отчётливо пахло другими людьми и животными. Это стало неожиданным и дорогим подарком для Ульяны и княжича.

Савр всю дорогу был возбуждён и нетерпеливо поглядывал вперёд, а Ульяна никак не могла прийти в себя из-за расставания с кошкой. Она не могла поверить, что такое случилось, и корила себя за то, что позволила себе увлечься идеей переезда и не осталась с Мусей.

— Впрягаемся? — услышала она бодрый голос Савра, примеряющегося к саням. Как только барсы оставили их, парень развёл бурную деятельность.

Вяло кивнув, Ульяна слезла с саней, схватилась за лямку и встала в пару к княжичу. Стронуть тяжело гружёные сани оказалось непросто, но чем сильнее разгонялись, тем легче было идти. Они шли и шли.

Раскрасневшиеся, запарившиеся, они всё с большим сомнением смотрели на окружающий их чахлый лесок и ту полосу, что приняли за дорогу. Повсюду виднелся слежавшийся снег, который выдерживал их сани, и легко можно было сбиться, приняв его за дорогу. Никаких следов, которые могли бы подсказать путь, не было видно.

— Смотри, рогатое деревце! Я помню его! — вдруг обрадовался Савр и поднажал. — Я сюда в детстве ездил на полюдье с отцом! Наши места. Тут жили охотники и собиратели.

Парень чуть ли не бежал, так ему хотелось поскорее увидеть людей. Ульяна же разволновалась и настороженно тянула шею, стараясь увидеть дымы от очагов. Иногда ей казалось, что столь тихое место не может быть заселено, но барсы сказали, что чувствуют запах людей.

Вообще она была благодарна им, что вопреки договору они помогли миновать территорию дикарей и довезли её с Савром до княжеского поселения. Оставь они сани возле указанного места будущей встречи, то Ульяне с Савром пришлось бы тащить сани самим и не единожды ночевать посреди снега. И опять же, не забываем про диких, которые жили по каким-то своим правилам, и неизвестно, как отнеслись бы к чужакам.

Правда, предупреди мурры заранее, что готовы домчать их до цивилизации, то можно было взять ещё по мешку с зерном и овощами, вместо еды в дорогу и одеял.

— Вон дом! — махнул рукой Савр. — Там живут…

Как ни вглядывалась Ульяна, но до последнего не видела дома, где живут люди. Оказалось, что весь дом засыпало снегом, а дымок был прозрачным, и она не сразу приметила его.

Встречали их недружелюбно. Савр забыл предупредить Ульяну, что здешние жители после прихода Стужи вышли из-под княжеской власти и решили жить своим умом. Их даже можно было бы уже причислять к диким, если бы они не хранили память о прошлых временах.

— Я княжич Савр! Я возвращаюсь с доброй вестью для всех людей! — громко заявил парень, и Ульяна впервые по-новому смотрела на него. Она бы так не смогла. Он ведь приосанился, встал в позу и нисколечко не стесняясь, принялся орать:

— Люди, выходите, послушайте весть! Я княжич… добрая весть… посланница Матери Сыры Земли…

«Чего?» — Ульяна отвлеклась от своего замёрзшего носа, из которого, не прекращая, текла вода и отшатнулась от тычущей ей в лицо руки Савра.

— …наша надежда! — надрывался он.

— Чего-то больная она какая-то, надежда наша, — раздался глумливый голос из дома. — Шли бы вы… дальше, пока живы, а сани можете оставить.

Не успела Ульяна оглянуться, как словно бы из-под снега начали выбираться разные личности и окружать их.

— Да как вы смеете не верить мне? — взревел Савр.

Ульяна очнулась и, поняв, что запахло жаренным, полезла в сани за банкой с живым огоньком, который забрала из печи.

— Меняю живой огонёк на воков! — заорала она, поднимая вверх банку.

В санях ещё лежали бенгальские огни для психической атаки, связанные между собой для пущего эффекта, но это на крайний случай. Тогда пришлось бы поджигать огни, наводить панику и воровать воков. План так себе, но без плана было бы ещё хуже.

— Что за живой огонёк? — удивившись, люди подались вперёд.

Многие из них заворожено смотрели на саму банку. Ульяна с Савром для перевоза живых огоньков понизу просверлили дырки, чтобы к пламени поступал воздух, а сверху закрывали крышкой с отверстиями.

— Не жирно ли воков за болотную искру? — подозрительно проскрипел чей-то голос.

—Это не обманка! — взъярился Савр, пока Ульяна пыталась сообразить, что за болотная искра. — Не видишь, какой он яркий?

Но народец отчего-то зароптал, стал сжимать круг и лица у них были, мягко говоря, не дружелюбными.

— Граждане, воки нам нужны всего лишь в аренду, чтобы добраться до города, — шмыгнув носом, закричала Ульяна. — У нас действительно есть новости, и они хорошие.

— Кем это она нас обозвала? — заволновались некоторые и уставились на неё с подозрением.

— Что за новости? — перекричал всех кто-то горластый.

— Боги дали подсказки князю! — ответил Савр. — Если он узнает их, то тепло вернётся на наши земли.

— Мы будем жить по-старому? — загудели люди, среди которых появились и женщины.

— Вы забыли, как она нас обозвала? — настаивал кто-то, но большинство волновала надежда.

Ещё под куполом, сидя за столом, Ульяна с Савром много говорили о том, что могло случиться с княжествами десять лет тому назад. Думали о катаклизме, о проклятии, о воле богов. Сошлись только на том, что существовавшее до стужи «Вечное лето» в нескольких княжествах было продуктом магии. Было — и не стало.

Закончился ли срок действия сам по себе? Или, может, кто-то специально повредил систему Вечного лета, Савр не знал, да и неважно.

Вряд ли ныне живущие любители суеверий смогут восстановить порушенное при помощи обрядового закапывания гвоздей, яиц или выдёргивая перья у пташек. Так что Вечного лета больше не будет, а вот природа восстановиться может и должна. В последнем Ульяна почти была уверена.

Вопрос только в сроках. Женщине казалось, что десятилетнего периода холода более чем достаточно. В конце концов, территория княжеств не такая уж большая, чтобы планета не могла справиться с последствиями искусственной погоды на отдельно взятом клочке земли.

Кстати, о клочке земли! Когда Ульяна узнала, что у отца Савра было самое большое княжество и в лучшие времена оно составляло около десяти тысяч мужских голов, то вежливо и чуточку растеряно округлила глаза. Это должно было показать некоторую степень восторга и заочного уважения к княжескому роду Савра.

До этой новости она гадала, как миллионы людей могут заниматься исключительно сбором соков деревьев в Корявом лесу и ухаживать за маленькими королевами, а оказывается, княжество было сказочных размеров!

Но прямо сейчас численность княжества не имела значения, так как пары десятков жителей (без разделения на мужские и женские головы) хватит, чтобы доставить Ульяне с Савром неприятности.

— Слушайте меня, люди! Как прежде уже не будет! — рубил правду-матку княжич. — Но Вечная зима — это неправильно! Мать Сыра Земля страдает от холода и хочет заживить рану.

— Так что же это, льды причиняют нашей земельке боль?

— Льды находятся на своём месте, — отмахнулся Савр, — а вот у нас не должно быть Вечной зимы!

— А почему это льды на своём месте?

— Да заткнись ты! Что ты привязался? Дай послушать княжича!

— Так интересно же… прокляты льды или нет? И твари тамошние прокляты или нет?

— Говори про нашу землю! Зачем богиня Мать прислала посланницу?

— Посланница должна передать князю послание!

— А где ты её нашёл? А вдруг она из проклятых льдов? Вдруг она не посланница, а одна из проклятых тварей?

— Идиот, чего ты боишься, если ты и твоя земля уже прокляты? — взревел Савр, бросая ораторство. — Живо запрягайте воков!

— Так, а живой огонёк отдашь нам?

Ульяна выступила вперёд и начала давать наставления по уходу за огоньком. После того, как княжич пел соловьём о том, что она посланница богини, наставления приобрели сказочный окрас.

Уля фантазировала, отвлекая людей от Савра и какого-то мужичонки, с которым они отошли к лежащим на снегу вокам.

А народ слушал посланницу, раскрыв рты. С её слов получалось, что она одаривает жителей невиданным благословением, и если они будут достойны, то маленький огонек вырастет в заботливого домашнего духа, станет верным помощником в кузне и защитником всего поселения. Но для этого мало подкидывать в очаг дрова, необходимо разговаривать с огоньком, посвящать ему хорошие дела.

Ульяна размахивала банкой перед лицами слушателей, как заправская гипнотизерша, удивляясь податливости людей. Однажды на Земле её точно так же заворожили потоком слов в метро и оставили с пустым кошельком. И кто бы знал, что когда-то ей придётся делать нечто подобное в другом мире, чтобы принудительно арендовать ездовых собак (простите, воков)!

— Берегите его! — всучив банку в руки особо внимающей ей женщине, она вскарабкалась в сани к Савру, а местный мужичонка устроился на приступочке и громко гикнул запряжённым вокам.

— Чок! Чок! Ррра!

Воки рванули, и гости покинули хозяев по-английски. Поговорить в дороге не получилось. Ульяна и Савр были слишком взволнованы, к тому же воки бежали намного быстрее мурров. Оно и понятно: на пути не было льдин, лишь плотный бескрайний снег.

Следующее поселение показалось часа через два и Савр с Улей устроили точно такое же представление, как в предыдущем. Отпустили мужичка с выложившимися в беге воками, подрядили нового и помчались дальше.

Весь день они неслись по заснеженным дорогам от одного поселения к другому. Савр пояснил, что они делают крюк и заезжают только туда, где он точно знает, что можно сменить воков. О том, что на особицу живущие люди не особо лояльны князю, она видела и сама. Ещё живя под куполом, Савр рассказывал о сложной обстановке в обезлюдившем княжестве.

В общем, преодолевали дорогу так, как будто за ними гнались тысячи чертей, но Ульяна не возражала. Ей не хотелось оставаться на ночёвку в тесных домишках местных, а без мурров она не решилась бы оставаться под открытым небом, и женщина ехала бы ночью, если бы на горизонте не появились бы городские ворота.

— Столица, — объявил погонщик воков из последней деревни и просительно посмотрел на посланницу богини.

— Держи, — она протянула ему завёрнутый в фольгу красный кристаллик. Это была персональная плата за сопровождение, а иначе никто бы не сорвался с места и не гнал воков. — Как только развернёшь и положишь в очаг с дровами, он оживёт.

— Точно оживёт? — облизывая иссушенные ветром губы, уточнил мужик.

Ульяна чуть приоткрыла фольгу и показала мерцающий красным камешек:

— Живой, — прошептала она. — Держи его за пазухой, — строго велела она, — никому не показывай, а то украдут.

— Сберегу, матушка, не сомневайся, — благоговейно зашептал он, принимая вновь завёрнутый в тоненькое податливое серебро кристалл.

— И помни: хоть ему много дров не требуется, но голодать не заставляй, а то умрёт — и больше в твоём доме никогда не поселится живой огонь!

— Буду помнить и детям завещаю, матушка, не волнуйся. Живой огонёк, он же не только для тепла, а защита от тёмных тварей! Я слышал, как ты объясняла людям. Это ж сколько жизней поможет сберечь…

Ульяна смущённо покосилась на Савра, но тот лишь хмыкнул. Они оба оказались теми ещё краснобаями, но ведь не погибать же, когда самая опасная часть пути осталась позади?

— Кто такие? — закричали поверх ворот. — Почему поздно? Я вот не открою, и останетесь ночников кормить!

— Это я, дядька Зобр, княжич Савр! — гаркнул парень, а Уля лишний раз подивилась мощи его голосовых связок.

— Тревога! Тени в город рвутся! — завопил дядька Зобр и на сани полетели десятки зажжённых факелов.

— Охренели, — возмутилась Ульяна и свалилась с саней от резкого рывка напуганных воков. — Безмозглые кретины! Тупоголовые идиоты! — прихрамывая, она подскочила к воротам и несколько раз пнула их ногой.

— Тень ворота ломает! — раздался крик — и теперь уже в Ульяну полетели факелы. Она отпрыгивала от горящих дубинок, как вошь от скипидара, а Савр с сопровождающим пытались успокоить воков и вернуть их к воротам.

— Придурки! — погрозила им кулаком Ульяна. — Зовите князя, пока не угробили посланницу великой богини!

— Это ты ж, что ли, посланница?

— А ты что ли, первый, кому я бороду по волосинке повыдёргиваю? — огрызнулась она.

Ульяна развернулась спиной к воротам и начала бить в них пяткой, но поскользнувшись, упала. Наверху заржали. Десяток свесившихся голов следили за ней, благо, что вокруг её фигурки валялось много горящих факелов.

— Видали, как раскорячилась? Верная примета, что завтра будет ясная погода!

— Ах вы, поганцы, — пробормотала Ульяна и начала поднимать факелы и пытаться швырять их в сторожей. Большая часть из них не долетала, падала обратно, но некоторые удалось закинуть за стену и даже кому-то нерасторопному в лоб попало.

— Шальная баба! Одета чудно и руку на достойного мужа поднимает! — начал возмущаться кто-то наверху.

— Так решите уже в своём скворечнике — тень я или баба!

Тем временем Савру удалось подвести сани к воротам и встать под свет догорающих факелов.

— Кажись, княжич!

— Точно княжич, только отожравшийся! Вон харю себе отъел! Это ж где так кормят?

— Может, всё-таки он тень княжича?

Сопровождающий Ульяну и Савра мужик теперь с подозрением смотрел на своих седоков.

— А воки тогда как подпустили его к себе?

— Так воки приучены и слушаются карачуна! Вон он сидит, сгорбившись.

Тут сопровождающий в изумлении посмотрел на городских стражей, открыв рот, и его кто-то признал.

— Так это ж Щепка из соседней деревни! Я его знаю!

И неизвестно, как дальше развивались бы события, если бы над воротами не показался князь.

— Кто тут назвался моим сыном?

— Я, отец! Я здесь… я вернулся! — дрогнул голос княжича.

— Савр?!

Голова князя сразу же исчезла и через пару мгновений заскрипели ворота. Князь не стал дожидаться, выбежал, едва только появилась щель между створками. Полушубок, накинутый на его плечи, упал, но мужчина этого не заметил.

— Сын?!

— Я здесь…

Дальше — слёзы окружающих и счастливая встреча с тысячью вопросов.

— А это кто?

— Это посланница богини.

— Слезливая какая-то…

Ульяна с укором посмотрела на князя:

— Вы, между прочим, тоже плакали… Я видела, так что не надо мне тут, — буркнула она.

— Так сын же… — смутился князь.

— А я вместе со всеми и вообще… есть повод. Добрались!

Князь согласно кивнул и снова обнял Савра. Ему подвели коня и, вскочив на него, князь подождал, пока сын сядет позади — и вместе поскакали в терем. Ульяна взобралась на сани и велела погонщику ехать за князем.

— Давай-давай, а то на улице останемся, — торопила она Щепку. — Князь сейчас юркнет в тепло, а нам куда?

Ошалевший от всего, возничий влетел на санях во двор вслед за князьями.

— Всё нести ко мне в покои! — велела Ульяна высыпавшим во двор людям и в упор посмотрела на отца Савра. Тот согласно кивнул и даже крикнул по имени какую-то девушку, веля ей лично прислуживать гостье.

Ульяна не спешила следовать за подбежавшей девушкой. Она дождалась, когда слуги похватают короба с мешками и, перебив появившуюся местную распорядительницу, велела нести их не куда-то, а следовать за ней. Дожидавшаяся Ульяну девушка, пугливо бросила взгляд на мадам экономку, но гостья нетерпеливо скомандовала ей:

— Веди нас!

Это, конечно же, не понравилось распорядительнице, и Ульяна намеревалась в ближайшее же время задобрить её, но сейчас она падала с ног от усталости и не могла выпустить из виду свои сокровища. Слишком ценны были кристаллы и взятые в дорогу вещи, чтобы не беречь их.

По словам девушки, недовольно косящейся на заносящих короба слуг, гостье выделили просторную горницу. Может, и просторная, но слуги бестолково заставили всю комнатку, и места не осталось. Да и простора было тут максимум на десять квадратных метров!

— Где можно ополоснуться с дороги? — спросила Ульяна.

— Поздно уже, — попробовала отговориться от новых хлопот девушка.

— Я не спрашиваю тебя, поздно или нет, — рассердилась Ульяна, чувствуя, как тело начинает знобить. Она береглась от холода, но двое суток на морозе и в напряжении — это стресс!

И честно говорят, она ожидала радостной суеты — ведь княжич вернулся, — а увидела недовольные лица из-за несвоевременного беспокойства. Кажется, только князь был счастлив возвращению сына.

— Правитель переоценил тебя, — осуждающе покачала головой Ульяна, — и я завтра же скажу ему, как в его доме встречают важных и долгожданных гостей!

— Сейчас скажу, чтобы принесли воды, — подскочила девушка и, выглянув в коридор, начала раздавать указания. Уля нахмурилась, понимая, что девчонке было лень всего-то отдать распоряжения.

Женщина освободилась от верхней одежды и, увидев вернувшуюся помощницу, спросила, как устроили деревенского мужика.

— Спит он уже, — с укором бросила та, сложив руки на груди.

Ульяна холодно улыбнулась и, несмотря на недовольство некоторых, ополоснулась с дороги, заставила протереть намоченный пол, потребовала грелки в кровать, и только после этого угомонилась, подпёрла стулом дверь и упала без сил.

«Приснись жених невесте на новом месте!» — пробормотала она.

Глава 12.

Снилась Мусенька. Во сне её тёплое тельце прижималось к Ульяне, и от этого было удивительно покойно.

— Солнышко моё, — ворковала женщина, — как я по тебе скучала!

А кошка мурчала и устраивалась поудобнее.

Когда Ульяна открыла глаза и поняла, что это всё сон, расстроилась и еле удержалась от слез. Ощущение присутствия кошки было настолько сильным, что она поверила, будто находится до сих пор у себя в доме и всё вокруг по-прежнему.

— Я просто устала, — пробормотала она. — Надо подойти к зеркалу и поступить согласно советам психологов. А именно улыбнуться себе и убедительно произнести, что всё хорошо, а будет ещё лучше.

Лениво оглянувшись, Ульяна хмыкнула. Никаких зеркал в горнице не было.

— Ах, ну конечно, — вздохнула она, — что-то я многого хочу от княжеского терема.

Дальше было хуже: пользование ночным горшком, вода в кувшине вместо водопровода и глиняный тазик взамен слива. Самое ужасное, что для осуществления названных удобств требовалась помощь посторонних людей.

Непривычная к предлагаемому образу жизни, Ульяна сидела на кровати в парадно-выходной пижаме и смотрела, как какие-то люди приносят-выносят воду, вытирают пол, бегают узнать, не надо ли чего ещё и бесцеремонно таращатся на неё.

Ульяне хотелось всех разогнать, но она чувствовала, что если вспылит, то княжья девушка с ловкостью фокусника вывернет ситуацию в свою пользу. В конце концов именно Ульяна не сумела изначально правильно расставить приоритеты и случилось паломничество в то время, когда она в неглиже глупо сидела. А теперь всех разгонять поздно. Ну не будет же она после скандала бродить по огромному терему в поисках общего отхожего места и места для помывки?

«Не заладилось», — подвела гостья итог о ситуации в общем.

Наконец её оставили в покое, и Ульяна разобрала свои вещи. Она приметила, что девушка, вытиравшая пол, носила штаны, и никто не кидал на неё осуждающих взглядов. Но княжья девица и чопорная экономка были одеты в длинные платья и, кажется, не одно. Красоты ли ради или тепла пока было не ясно. В горнице было жарко, но из коридора веяло прохладой.

Ульяна разложила на кровати свои вещи и задумалась. Она взяла с собой одно нарядное платье, сохранившееся со времён молодости. Выбор пал на него из-за длины до пят. Однажды её пригласили на новогоднее мероприятие городского значения, обозначив вечернюю форму одежды. Туда приезжало телевидение и оператор снял, как она танцует вальс с директором завода.

Ах, как они хорошо смотрелись! Она была счастлива и искренне радовалась празднику, а он смотрел на неё, как человек, давно разучившийся радоваться — и вдруг прикоснувшийся к чужим эмоциям.

Всего один танец.

А потом супруга директора поломала Ульяне карьеру и ещё долго преследовала её. Ульяна даже не догадывалась, из-за чего ей приходится переходить с одного предприятия на другое.

Наверное, для Ульяны стало к лучшему, когда времена изменились, иначе бы она продолжала биться в закрытые двери. А так она становилась администратором то в одном офисе, то в другом, а те как грибы появлялись и исчезали. В перерывах между поисками работы она пекла вафельные трубочки и продавала их на улице, шила передники и относила на продажу в ближайший магазин, а ещё как-то довелось петь в ресторане по вечерам. Чего только не было в те тяжёлые годы!

А потом жизнь наладилась, и можно было бы расправить плечи, но навалился возраст, и Ульяна держалась за административную работу в частных клиниках, в салонах красоты, пока не подсиживали более молодые.

Вот такой неспокойной была жизнь Ульяны. А ведь когда она шила это чудесное нарядное платье, то была уверена, что всю жизнь проработает на одном месте, поднимаясь по карьерной лестнице. Получала второе высшее, чтобы продвинуться, что-то там пыталась модернизировать на производственных линиях… Святая наивность!

Ульяна разложила платье на коробах, чтобы расправились складки, и решительно отбросила накатившую грусть. Прошлое надо оставлять в прошлом.

Посомневавшись в выборе одежды, Уля надела брюки и свободный свитер крупной вязки. Если надо будет выходить из терема, то переоденется в уличные утеплённые штаны. Оставалось решить вопрос с доступом в комнату. Ей не выдали ни замка, ни ключей, а ведь княжич знает о людском любопытстве и привезённых ценностях. Это в его интересах хранить интригу до последнего!

— Ульяна! Доброго утра! Как вам спалось? — поприветствовал её Савр.

— Доброе, — улыбнулась она. — Я как раз о тебе… о вас сейчас думала.

— Простите, что задержался, — смутился княжич. — Вас поселили на женской половине, и я тайком сюда пробрался.

— Ох, — Ульяна отступила, впуская в комнату Савра.

— Тесновато у вас, — почесал он затылок, оглядываясь. — Я думал, бабушка выделит вам покои из нескольких горниц…

Парень ещё хотел что-то сказать, но видно не захотел выставлять в неблагоприятном свете свою бабушку.

— Мы же вчера приехали поздно и она, наверное, уже спала, — миролюбиво заметила Уля.

— Она встречала нас во дворе, — недоуменно ответил Савр — и покраснел. — Простите, я должен был представить вас.

Вот тут Ульяна многозначительно промолчала. Неужели та неулыбчивая женщина во дворе, которую она приняла за экономку, его бабушка?

Ей хотелось бы думать, что маленькая оплошность наследника при знакомстве гостьи с его домом более не повторится, но вдруг Савр окажется необязательным парнем? Под куполом он зависел от неё и вёл себя скромно, а каким он станет дома?

— Сегодня представите, — вежливо предложила Ульяна и вдруг вспомнила, что княжич вчера даже не обнял свою бабушку. Господи, да он даже не остановился подле неё!

— Ульяна, что случилось, почему вы изменили обращение ко мне? — кусая губы и стесняясь, задал вопрос Савр.

— Ну-у, мне бы не хотелось уронить ваш авторитет… Вы ко мне со всей вежливостью, а я запросто, как к младшему…

Княжич посветлел лицом и беззаботно махнул рукой.

— Не уроните. У нас вообще мало кто учён вежливости. А вы спасли мне жизнь и обладаете огромными знаниями.

— Ясно, — улыбнулась она. — Слушай, а как обращаться к твоей бабушке? И ты вроде бы говорил, что мамы твоего отца уже нет в живых?

Савр приоткрыл дверь, проверил, не подслушивает ли кто, но даже после этого ответил не сразу. Ульяна уже начала беспокоиться, гадая, на какую мозоль случайно наступила парню.

— Красава — мать моей мамы, — выдавил он.

— Оу, она очень достойная женщина, раз командует в тереме своего зятя, — неуклюже похвалила Уля.

— Красава исполняет долг, который не выполнила моя мать.

Ульяна уже ничего не понимала. Она ведь о многом болтала с Савром, и жизнь в княжестве ей уже казалась родной и знакомой, а тут в первый же день сюрпризы.

— Моя мать сбежала в дни смуты, обокрав отца… ну и меня. Об этом не говорят, но в тереме многие знают, что многие родовые украшения были вывезены ею, а остальные догадываются… и лучше, если я вам скажу… — начал оправдываться парень.

«Вот те раз!» — Уля плюхнулась на кровать.

— А твои взаимоотношения с бабушкой? Она ведь осталась с тобой. Вы не ладите?

Парень неопределённо пожал плечами.

— Савр, мне тут жить, и не хотелось бы по незнанию попасть впросак. Разлад в княжеской семье — это серьёзно. Это, знаешь ли, основа для заговоров.

— Да какие заговоры! Красава — одинокая женщина, и весь её смысл жизни в управлении слугами терема. Больше её ничто не волнует. Отца это устраивает.

— Она не лезет в его дела, а он дал ей право вести его дом? А что же ты? Ты как с ней? Чужие люди?

— Да, — коротко и зло бросил парень. — Раньше я не понимал этого, а потом привык и понял, что это удобно.

Ульяне оставалось только кивнуть и перевести разговор на насущное.

— Савр, сюда бы охрану… — она показала на короба. В одних были упакованы банки с красными кристаллами, а в небольшой шкатулке лежали зелёные. Да и собственных вещей Ульяны, имеющих ценность было немало.

Он поморщился, а в коридоре послышались женские голоса, смех и хлопанье дверьми.

— Здесь нельзя ставить охрану… вам придётся подождать, пока я договорюсь, чтобы Красава подготовила другие покои. Вы не только моя гостья, вы посланница, вы — дар богов всему княжеству!

— Хорошо, но пусть мне принесут поесть, а то подсасывает уже, — жалобно попросила Ульяна.

Савр пообещал самой вкусной еды и подождав, когда в коридоре станет тихо, выскользнул. Вскоре в покои принесли разные мясные закуски и маленькую хлебную лепёшечку. Проблемы с хлебом Уле были знакомы, и она была благодарна за то, что ей вообще положили хлеба.

Не успела она перекусить, как дверь распахнулась, и в комнату вошли две молодые женщины. На них было надето как минимум по три платья разом, делая их фигуры плотнее, но в общем, дамы были хороши собою и держались с полным осознанием своей красоты.

Ульяне хотелось гаркнуть, чтобы красавицы вышли вон и прежде чем войти, постучались бы, но начинать жизнь в княжестве с конфликта не хотелось. Зато гостий не волновали такие мелочи.

— Кто такая? — сердито спросила та, что выглядела пофигуристее.

— Голубушка, я гостья князя, — вставая, мягко произнесла Уля, — а вот вы, сударыня, демонстрируете грубость, и я хочу знать, по какому праву?

— Тебе здесь не рады, — прошипела красавица. — Убирайся, пока цела!

Обе красотки плюнули на пол и, хлопнув дверью, скрылись в коридоре.

— Боже, куда я попала? — патетично воскликнула Ульяна.

Визит красивых молодых женщин, ведущих себя как гопницы, рассмешил её. Но, к её удивлению, вскоре дверь вновь распахнулась, но вместо ожидаемой княжьей девушки, которая должна была забрать поднос с пустыми тарелками, появились новые гостьи. Они набились в комнату и начали обыск.

Обалдевшая от происходящего Ульяна схватила ближайшую нахалку за руку и, ловко вывернув её, дождалась вопля и с демонической улыбкой велела всем выйти вон. А чтобы дамочки ничего лишнего себе не надумали, она выкручивала руку попавшейся, чтобы та громче орала, не давая остальным что-либо предпринять.

Нахалки грозились разными карами, но вымелись.

И это уже было не смешно. Градус агрессии зашкаливал. Кто все эти дамочки? Неужели это происки бабки Савра? Она показалась Ульяне грымзой, но грымзы любят правила и этот тип женщин никогда не будет связываться с сопливыми красотульками. Слишком разный формат. Так что же происходит?

Следующее вторжение Ульяна прозевала. Она услышала шорох за дверью, а потом в щель под дверь потекла водица… Не зная, стоит ли вставать грудью перед лицом неизвестных врагов, она замешкалась, и запоздало почувствовала запах мочи. Вот тогда она рывком открыла дверь и увидела двух писающих малышей. Они от испуга заорали и бросились бежать, путаясь в штанишках. Поднялся шум, где-то забряцало оружие, но всё закончилось порцией оскорблений.

И вроде бы никто не тыкал в Ульяну пальцем, обзывая непотребно, но всем было ясно, что молодой княжич сошёл с ума и притащил в дом опасную странную женщину. И вообще, действительно ли вернулся княжич, а не магическое порождение зла, и женщина в яркой шуршащей одежде — не монстр ли?

Закончилось шумное многоголосое представление тем, что Ульяну картинно стали бояться. Единственное, что было интересно в этом спектакле, так это то, что дамочки явно не ладили между собой и срывались на внутренние склоки.

Ульяна захлопнула дверь и решила пока ждать Савра. Он обещал похлопотать о других покоях и прежде чем делать следующие шаги, надо набраться терпения и выждать приличествующее время.

Ожидание растянулось на несколько часов. Сидеть в тёмной и душной комнате было тягостно. Иногда Уля приподнимала меховую загородку с окна и открывала ставни, чтобы подышать воздухом и посмотреть, что делается во дворе, но вскоре замерзала и всё закрывала.

Теперь идея покинуть свой дом под куполом не казалась правильной. Там она заскучала по общению, но здесь люди раздражали её, и хотелось свободы. Вырваться не только из этой комнаты, но освободиться от окружающих её людей и не думать о том, как надо вести себя. Господи, она же была свободна как ветер, а думала, что живёт в клетке!

Вздрогнула от стука в дверь.

— Войдите!

На пороге показался какой-то древний старичок.

— Сударыня, велено сопроводить тебя в новые покои!

— Ну, так сопровождайте, и вещи сразу переносите!

Через полчаса Ульяна облегчённо выдохнула. Теперь никто внезапно не застанет её сидящей на горшке, потому что на двери есть засов и сам горшок стоит в отдельном закутке. А то ведь целый день терпела, чтобы не попасть ненароком в унизительное положение.

А ещё в новых покоях окна закрывались не деревянными ставнями и шкурами, а были застеклены. Правда, окно состояло из множества квадратиков и часть из них составляло не стекло, а какие-то дивные полупрозрачные пластины. Уле не приходилось видеть слюду, но скорее всего это была именно она. Савр говорил что-то о том, что она лежит поблизости, и кто-то даже добывал её для торговли. А стекло, кстати, было толстым и не идеально ровным, так что для Ульяны это открывало некоторый простор для прогрессорства. Не зря же она изучала материал по этой теме. Но сейчас об этом рано думать.

Всего в распоряжении Ульяны оказалось четыре комнатки. Одна общая, где стоял уставленный подсвечниками стол с лавкой, одна спаленка и два закутка. Один закуток служил помещением для ухода за собой, а другой предназначался для прислуги. В закуток для прислуги сложили короба.

В общем, покоями Ульяна осталась довольна: комнаты были относительно светлыми за счёт ряда маленьких, вразнобой застеклённых окошек, и тёплыми.

Пока она обживалась, наступил вечер, и её пригласили за общий стол. На обед её не позвали и ничего не принесли, и не сразу Ульяна вспомнила, что Савр как-то рассказывал, что любил выезжать на охоту днём, потому что тогда давали еду с собой. А так все ели только два раза в день: поутру и вечером.

Ульяна с сомнением посмотрела на разложенное теперь уже на кровати платье, вызвавшее столько воспоминаний, но решила остаться в брюках и свитере. Разве что сменила серьги-гвоздики на более видные, и приколола брошь.

«Ну, с богом!» — пожелала себе Ульяна, отправляясь на ужин.

Она не ожидала, что люди будут встречать её стоя и кланяться, когда она проходила мимо. После сегодняшних выступлений местных дам она не удивилась бы, даже увидев разложенный для неё костёр, но торжественная встреча удивила!

Даже князь поднялся при её появлении, правда он сверлил её подозрительным взглядом, в котором читалось, что она задурила голову его сыну. Собственно, многие так смотрели, хоть и кланялись. Только княжич сиял и улыбался во весь рот всем назло. И вот это «всем назло» очень чувствовалось в его напряженной позе.

Но несмотря ни на что Ульяну посадили за княжеский стол рядом с Савром. Стол находился на небольшом возвышении, и за ним сидело ещё несколько мужчин и тёща князя. Тёща демонстрировала равнодушие ко всему, а приближенные к князю мужчины даже не скрывали своего недружелюбия, причём не только по отношению к Ульяне, но и к Савру. Вот такие дела.

Пока Уля окидывала любопытным взглядом людей и поданные на ужин блюда, кстати, весьма простые и по большей части мясные, в зал вереницей вошли нарядно одетые женщины с детьми. Это были те самые нервные красотки, что донимали Ульяну днём.

Каждая проходящая мимо мамзель пыталась обратить на себя внимание князя улыбкой ли, изящным поклоном, зовущим взглядом или выталкиванием держащегося рядом ребёнка чуть вперёд. Но князь ко всем ужимкам остался равнодушен. После того, как эти фря раскланялись с князем и прошли за отдельно стоящий стол, Ульяна шёпотом спросила у Савра:

— Кто это?

Савр хмуро смотрел на усаживающихся дамочек с мелкими мальчишками и молчал, играя желваками. Вдруг один из малышей выкрутился из-под руки державшей его женщины и бросился к князю с воплем:

— Отец!

Следом за ним побежал ещё шкет, а потом и остальные ломанулись к князюшке. Среди женщин начался переполох, но Ульяна видела, что вся кутерьма нарочита, и ни одна из красоток не вернула себе ребёнка, хотя казалось — чего уж проще!

Сидящие за столами мужчины принялись эмоционально обсуждать происходящее, при этом хваля или ругая мамашек, а ещё давая эпитеты наиболее липучим детям. По их мнению, некоторые из малышей своего не упустят, и это хорошее качество для будущего князя.

При взгляде на лицо облепленного детьми князя Ульяна едва не расхохоталась, но увидев сжатые кулаки Савра, с горькой иронией прокомментировала:

— Отличное представление. Я так понимаю, тебе показывают, что теперь ты не единственный сын?

Савр продолжал молчать, но выражение его лица не нуждалось в комментариях. Ульяна тоже решила молча понаблюдать за тем, что будет дальше.

Князь же явно был недоволен устроенной провокацией, но на детях срываться не стал. Каждого пацанёнка он приголубил и лёгким шлепком отослал обратно за отдельный стол. А вот провокаторшам его взгляд не обещал ничего хорошего, особенно после того, как он наткнулся на насмешливый взгляд своей гостьи.

А что? Ульяна оценила дневные диверсии молодух и их жаркие взгляды на нечёсаного заросшего по глаза мужика в должности князя!

Но не успели все успокоиться, как в зал вплыла девица-красавица. Ульяна с интересом переключила своё внимание на неё. Новое действующее лицо мелко перебирала ножками, создавая впечатление плывущей лебеди и вызывая учащённое дыхание у замерших за общим столом мужчин.

Савр неожиданно подскочил:

— Таянка! — радостно воскликнул он, но лебедь даже не посмотрела на него. Всё её внимание было посвящено князю. Ульяна тоже жадно уставилась на него, ища неотразимость. Ну ведь что-то же распаляло сердца первых красавиц княжества?

— Сокол мой, что же ты не дождался меня, — проворковала лебёдушка нежным голоском хозяину терема.

И было бы это сказочно мило, если бы не хрюкнувшая гостья.

Посланница богини закрыла себе рот двумя руками и люди понятливо отвели взоры, подумав, что та подавилась, но женщина с дерзким взглядом посмотрела на смягчившееся лицо князя, и в голос расхохоталась.

— Простите, это нервное, — выдавила Ульяна и, обмахиваясь расшитой оберегами салфеткой, постаралась отвернуться от сидящих за столом людей.

Но отвернувшись ото всех, она стала хорошо видеть сидящую за княжеским столом бывшую тёщу, побагровевшего князя и хлопающую длинными ресничками девицу. Всё бы ничего, но суровая тёща попыталась отпоить зятя водичкой, при этом вызывая злые взгляды душечки Таянки. Князь же никого не видел, кроме возмутительницы спокойствия. Он посылал ей убийственные взгляды и, видимо, не понимал, почему она ещё не корчится в муках.

«Ха! Дилетант! У неё уже давно иммунитет на всякие взгляды!»

Впрочем, хохот не самая лучшая реакция на званом ужине. В другое время Ульяна позволила бы себе лишь ироничный взгляд, но проведя целый день в напряжении и гадая, не ошиблась ли она, приехав сюда, всё-таки переволновалась, перевозбудилась и что там ещё скажут психологи в данных обстоятельствах? В общем, неадекват. А тут Савр ещё взрыкнул:

— Это моя невеста!

— Это которая тебя дураком обзывала? — не подумав, уточнила Уля.

Спросила тихо, но князь услышал и сердито отпихнул тёщину руку с бокалом, а лебёдушку дёрнул за платье, чтобы та наконец-то села рядом.

Ульяна чувствовала, что должна была как-то сгладить своё неподобающее поведение, но в голову не приходило подходящих слов. И может, надо было скромно промолчать, успокаивающе поглаживая сжатый кулак Савра в качестве поддержки, но из-за прожигающего княжеского взгляда ляпнула:

— А весело тут у вас! — и нет бы закрыть рот, так она добавила: — Без выпивки не разберёшься, кто тут с кем спит!

«Тушите свет, занавес», — подытожила своё короткое выступление Ульяна и уткнулась в кружку с каким-то коварным напитком, который помог быстро раскрепоститься и ощутить непреодолимое желание поделиться со всеми своим мнением. А там и вдохновение спустилось с небес, так что народ был обречен на более близкое знакомство с посланницей богини.

Глава 13

— Зачем вы его весь вечер злили? — с досадой прошептал на утренней прогулке Савр.

Ульяна могла бы вспылить и высказаться в духе: «А нечего!» или «Потому что потому», но запал иссяк ещё вчера, а сейчас было стыдно. В неё вчера на ужине как чёрт вселился, или так сказывается одичание? Всё-таки более пяти лет жила в одиночестве и привыкла держаться за эмоции, цепляясь за них и даже культивируя, боясь, что наступит безразличие.

В общем, на ужине молча и глядя в кружку она просидела недолго. Ровно до нового воркования в стиле «Сокол ты мой ясный» с одной стороны и «Душа моя» с другой.

— А душа-то легкокрылой оказалась, — тут же съязвила Уля на ухо Савру. Она хотела поддержать парня и напомнить ему, что не о чем расстраиваться. Ему же не нравилась эта девушка, а обидел сам факт смены жениха!

— Летит туда, где лучше кормят, — не подвёл её парень.

И если Ульяну мало кто услышал, то его ответ прозвучал вызывающе громко, а устремлённый взгляд на бывшую невесту и отца показали, о ком злословят.

— Сы-ы-н?! — предостерегающе протянул князь.

И вот это раздражённо-недовольное «Сы-ы-н!» хлестануло по Савру.

Ульяна видела, что перемены в тереме за неполный год сильно задели парня. Пожалуй, положа руку на сердце, можно сказать, что они были естественны и обоснованы, но никто не удосужился княжичу их разъяснить. А в первую очередь отец должен был рассказать о своих чувствах, об отчаянии после исчезновения наследника и о том, что люди потребовали назвать нового.

Как бы глупо ни звучало, но наследник — это гарантия более-менее известного будущего. Неважно, что его могут потом сместить или он окажется дурнем. Главное, что хоть что-то известно заранее, и исходя из этого, уже можно планировать свою жизнь.

В общем, сложно находить аргументы за то, что людям обязательно нужно знать, кто наследует власть, но абсолютно точно: отсутствие наследника рождает сомнения, интриги, подковерные игры и смуту ещё при жизни правящего князя. И Ульяна это понимала, а вот с Савром за весь день, похоже, никто не поговорил по душам.

И ещё, Ульяна никак не могла придумать, для чего князь выставил на свет божий всех своих отпрысков? Это вообще нормально — иметь столько бастардов?

Хм, что-то её не в ту степь занесло. Она же хотела хотя бы мысленно оправдать князя перед Савром, мол народ волнуется, люди требуют… а получилось не очень хорошо. Вот взять юную невесту князя. Понятно, что дело не в красоте девушки, а в тех, кто за ней стоит. Наверняка её семья не смирилась с тем, что молодой княжич выскользнул из их рук и пришлось окучивать старого.

Но сам-то кобелюка-князюшка куда смотрит? В один прекрасный день соплячка - жена подсыплет ему грибочков — и покойся с миром, дорогой.

Все эти мысли пронеслись в одно мгновение, а сказать Савру Ульяна ничего не смогла, потому как решила, что князь — старый дурак!

Ну, он себя-то в зеркале хоть видел? Заросший усталый мужик… хм, хотя на баб его хватает!

И ребёнка обижает!

Ребёнком сейчас Ульяне виделся Савр. Парень бы, конечно, возмутился, но разве дело в развороте плеч? Душа у юноши чистая, а в неё коллективно плюют!

Ульяна даже не заметила, как накрутила себя, свалив всё в кучу и решительно поднявшись, постучала вилкой по бокалу и взяла слово:

— Я смотрю, пока молодой княжич сражался с тварями стужи, до смерти замерзал в ледяной пустыни, боролся с самой королевой холода, здесь о нём уже забыли! — всё громче и громче говорила Ульяна. — Быстро же ты, князь, нашёл замену сыну! Может, напрасно он вызволял посланницу Матери Сыры Земли из плена, чтобы привести к своему народу? — Ульяна рукой обвела сидящих за столами людей, подчёркивая, о ком именно заботился молодой княжич, а потом развернулась к князю. — Может, ты думаешь, что с новой женой и не только с ней ещё наплодишь пару десятков княжат, и всё самой собой рассосётся?

Люди загудели и сразу разделились на группы. Кто-то начал славить князя, кто-то княжича, а потом всё громче начались раздаваться неодобрительные выкрики общего направления. Живая реакция удовлетворила Ульяну и она с интересом слушала глас народа. А люди заводились, выкрикивая свои мысли. И знаете что, нет согласия в людских массах!

Ближников князя волновало, что княжья казна уже показала дно и как без неё дальше жить непонятно. Старших воинов беспокоило, что налаженные большим трудом торговые связи с другими государствами обрывались из-за усложнившейся военной обстановки. Повелитель Синих гор продолжал расширять свои владения, и у него появились последователи: мелкие князьки начали забирать земли у своих соседей, повторяя за Синехолмцем. В общем, за границей воцарилась смута, и торговое сотрудничество висело на волоске, а это сулило нехватку продовольствия.

— Ты забываешься, — прорычал князь, хотя Ульяна уже просто стояла и с улыбкой слушала едкие высказывания прикормленных за княжеским столом людей. — Я принял тебя как важную гостью, посадил за свой стол! — ревел он и кстати, его упрёки относились не только по отношению к вздорной бабёнке, но та не смолчала.

— Я вернула тебе сына и привезла бесценные сокровища для людей княжества не ради чести посидеть в твоём курятнике.

— Что?!

Ульяна наслаждалась эффектом. Ну надо же, какой горячий мужчина! Ишь как распалился!

— Савр рассказывал мне о сильном и мудром князе, ставящим свой народ выше всего, а что я вижу? — громко начала она. — Отважного героя никто даже не думает чествовать, людям не объявлено, какие дары привёз княжич для народа, зато курицы целый день квохчут в тереме, обсуждая, не обидели ли их, поселив посланницу богини в тёмной комнатке.

— Тебе предоставили лучшие покои!

— Это только благодаря заботе княжича меня переселили! И вот мне интересно: так ли уж княжество нуждается в помощи? Княжич говорил о том, что здесь вынуждены работать даже дети, но я целый день наблюдая толпы бродящих по терему куриц, мающихся от безделья.

— Сама ты курица! — не выдержал князь.

— Склочный петух! — тут же парировала Ульяна.

Бамц! — князь ударил кулаком по столу, и все молча смотрели, как пошла трещина и веками служивший князьям стол развалился.

Ульяна довольно цокнула языком. Силен князь! Может, если его подстричь, побрить и мозги на место вставить, то ничего мужик будет. Надо присмотреться.

А курятник разволновался, тёща поднялась и вышла из зала, молодая невеста порывалась вступить в перепалку с наглючей посланницей, но её потуги никто не замечал, а князь метал громы и молнии! Ну, последнее Ульяна чувствовала всей кожей и отвечала ему тем же, изредка похохатывая. В стороне плакали дети и голосили мамочки, за общим столом началась драка из-за политических разногласий.

— А ничего так мы их расшевелили! — толкнула она локтем обалдевшего от всего Савра.

— Сударыня, позвольте прибраться, — попросил её отойти в сторонку слуга и Уля отошла к стене. На стене висело оружие, щиты, какие-то палки… наверное, тоже оружие, а вот в женском уголке она увидела древнее подобие гитары. Решительно пройдя к ней и сняв со стены, Уля тронула струны, подкрутила колки и выдала парочку простых аккордов.

Когда-то было модно не просто петь, а ещё уметь аккомпанировать себе на гитаре. Для юной Ульяны её голос был способом обратить на себя внимание противоположного пола. Она была из тех девушек, которых называли красивыми только тогда, когда они начинали что-то эмоционально рассказывать, петь или танцевать. Ну разве что с годами у неё появился свой особый шарм, а по молодости только живостью характера, весёлой песнью и горящим взглядом завоёвывала себе поклонников.

— Я заметила однажды, как зимой кусты сирени расцвели как будто в мае, — запела она. — Ты мне веришь или нет? Веришь мне или нет?

В зале воцарилась тишина, и Ульяна пела одну песню за другой, пока слуги не притащили новый стол и заново не накрыли его.

Теперь все смотрели на неё без враждебности. Кто-то уже начал сообщать соседям по столу, что она ничего так… по-своему хороша собою, особенно, если перевести взгляд на снулое и побелевшее от злости лицо красавицы Таяны. Оказалось, что у лебёдушки были свои недоброжелатели, готовые добить подраненную птичку.

А Ульяна улыбалась, смеялась незатейливым шуткам и толкала тосты один за другим за здоровье княжича в перерывах рассказа о нём же. И всё это было из первых уст, а лохматый князь сидел и кипел, сожалея, что за весь день не нашёл времени по душам поговорить с сыном, узнать о его жизни все прошедшие месяцы. Князя как нарочно постоянно отвлекали, останавливали и направляли по пустяшным делам. В конце концов, он думал побеседовать с Савром за столом, а вышло вон как!

Глава 14.

Утром следующего дня Ульяна вместе с Савром вышла на прогулку по городу. Народ кланялся княжичу и раскланивался с ней. Это было забавно, но люди умудрялись отделять одно приветствие от другого. Ульяна чинно отвечала приветствующим её людям небольшим поклоном, тогда как Савр лишь кивал и улыбался.

Ульяна же сияла. Ей происходящее напоминало старый фильм, где принарядившиеся обыватели выходят на променад и неторопливо прохаживаясь, кланяются знакомым. Это очень мило и достойно.

В княжеской столице было малолюдно. Люди работали, и княжич как раз показывал на дома, рассказывая, чем живут их обитатели. Да, городок по меркам Ульяны был крошечным, и Савр знал поимённо всех жителей. В первые годы Стужи большая часть горожан уехала в другие земли, но их места заняли переселенцы из ближайших деревень. И всё равно, значительная часть домов осталась пустовать.

— Все ходят в горы, чтобы добывать слюду, уголь, мел, известняк… У каждого свой участок и… разное попадается, — обтекаемо завершил Савр.

Ульяна помнила из обмолвок парня, что княжеские люди нашли в горах серебро, золото, поделочные камни, но работу по добыче было очень сложно организовать. Всему учились с нуля и несложно догадаться, что добывали в основном то, что лежало близко к поверхности.

К сожалению, жидкое золото, производимое маленькими королевами, приучило жителей княжества к своеобразному образу жизни. Хороший достаток из поколения в поколение позволял им покупать лучшее у многочисленных торговцев из разных стран, при этом совершенно не интересуясь, откуда привозят приобретённые ими вещи, как их изготавливают и из чего. Жизнь сурово наказала за такую беспечность.

— Работают мужчины, женщины, дети, потому что иначе не выжить, — продолжал пояснять княжич, а проходящие мимо люди прислушивались, задерживались, чтобы ничего не пропустить… да и поглядеть на княжича им хотелось. Многие искренне горевали о нем, узнав, что он сгинул во льдах.

— Если семья большая, то кто-то из мужчин ходит на охоту, кто-то состоит в страже, а остальные идут в горы. Отец разработал систему поддержки, но бесплатно еду получают только те, кто получил ранение во время службы. Остальные получают её в обмен на то, что добыли в горах. Наша семья из добытого собирает караван и отправляет за границу, чтобы торговать или менять, но на дорогах неспокойно и мы терпим убытки.

— Это я поняла. Но объясни мне, что за странные дома я вижу? Издалека мне казалось, что они каменные, но это не так.

— Настоящих каменных домов мало. Раньше они нам не нужны были. Люди ставили опоры и натягивали пропитанную маслом ткань между ними. Сейчас ткань выглядит грязной и издалека её можно спутать с каменной кладкой, а раньше это была белоснежная ткань, расписанная обережными словами.

Ульяна подошла ближе к ближайшему дому и тронула его рукой. Стена прогнулась.

— Оп-па!

Хотя чему удивляться, если раньше здесь было Вечное лето!

— А княжеский терем? Он же деревянный и… — Уля повертела рукой, пытаясь найти замену словам, что дом поставлен по всем правилам деревянного зодчества.

— У нас не растут деревья с прямыми стволами, поэтому сам факт строительства княжьего дома из дерева был олицетворением богатства и успешности, — горько улыбнулся Савр. — Мы приглашали заморских мастеров, и бревна везли издалека. Дед придумал вместо большого павильона с перегородками поставить деревянный многоэтажный терем. — Савр вдруг нахмурился и признался:

— моя мать ненавидела наш дом. Ей было душно в нём.

Ульяна быстренько задала новый вопрос, чтобы княжич не вздумал грустить:

— А вот там я вижу стройку! — указала она.

— Да, когда люди поняли, что стужа пришла надолго, то начали думать, как утеплить дома. Многие завешивали стены шкурами, тканями, циновками или разбирали соломенные крыши брошенных домов и ставили снопы вдоль стен. А потом мой отец сказал людям, чтобы они шли в горы и добывали камни. Он сам учил их различать основные породы, и подсказал, что можно самостоятельно заменить тканые стены на каменные.

Ульяна хмыкнула, думая, что люди и без князя догадались бы достроить свои дома, но она ошиблась: люди-то догадались, но не подумали, насколько новые стены станут тяжелее тканых, и развалили свои дома. В результате энтузиазм перестроить свои дома угас, а потом с каждым днём появлялось всё больше насущных проблем, и у большинства уже не хватало времени, сил, средств на перестройку.

— Камень понемногу носят в сумках, складывают во дворе. Когда накопят, то начинают всей семьёй добывать уголь, чтобы отогреть землю и вырыть углубление для основания стены.

— Фундамент?

— Верно. Наши люди не все знают это слово, так что я привык объяснять по-простому.

Ульяна слушала, смотрела и всё больше осознавала, насколько трудно даются людям новые условия жизни, но они учатся и не сдаются. Они осваивают новые профессии, строят новые дома, меняют очаги на печи… У кого-то получается быстрее и лучше, у кого-то медленнее, но зато продумана каждая мелочь. В хозяйствах появляется новый инструмент, придумываются маленькие тележки, чтобы провести их по горным тропам, по-новому шьётся одежда… Многому пришлось учиться людям, ведь даже охотой они раньше не занимались, а теперь вынуждены осваивать не только её, а выделку шкурок, подготовку сопутствующих веществ и скребков.

— А это что? — Ульяна указала на возвышающееся строение. Так-то все дома были одноэтажными, кроме княжеского терема, а это сверкало и стояло на высоком фундаменте.

— Это княжеская оранжерея. Отец поставил её три года назад, чтобы выращивать в ней овощи для меня и ближников.

Савр покраснел, вспоминая, как испугался отец, когда увидел, что у сына кровоточат десны. Он тогда всех знахарей в терем позвал, с каждым переговорил, а потом прорву денег ухнул на постройку оранжереи и покупку семян.

— Хм, что-то она маловата. В тереме живёт полно народа, и поди, прокорми такую ораву, — проворчала Ульяна.

Княжич нахохлился и буркнул:

— Всех этих баб не было раньше в тереме!

— Ясно.

Ульяна подошла ближе к оранжерее. Если её строили для овощей, то перемудрили с высотой, слишком высокая.

В ширину строение оказалось шагов в десять, а в длину в три раза больше. Почти вся она состояла из слюдяных квадратиков, но в верхних рядах вместо слюды красовалось настоящее стекло. Оно было заметно хуже качеством, чем в княжьем тереме: мало того, что толстое, так ещё разноцветное и с пузырьками, но это было стекло, и оно пропускало больше света, чем слюда.

— Идемте внутрь, погреемся, — предложил Савр.

Внутри оранжереи по окружности шёл каменный короб, и княжич с гордостью стал объяснять, как они устроили отопление. Оказалось, что не просто так возвели высокий фундамент: печь топилась внизу, горячий воздух поднимался вверх и расходился по коробу, прежде чем уходил через трубу.

— Ну, вот мы и нашли место, где применим наши кристаллы, — удовлетворённо оглядывая оранжерею, объявила Ульяна. Савр только улыбнулся в ответ и мечтательно произнёс:

— Вот бы нам тех ярких сочных и сладких фруктов, что вы вырастили у себя в теплице!

— Ты об апельсинах? Вырастим! Я набрала семечек, так что дело времени. Но нужно строить новые теплицы для овощей и оранжереи для деревцев лимона, апельсина, яблонь. У меня под куполом много карликовых яблонь и можно устроить целый сад.

— Дорого, — потёр подбородок княжич. — Кое-что придётся закупать в других странах, чтобы строить, а денег нет. Наши же люди не смогут платить за выращенные нами фрукты, а везти их куда-то нет смысла. Пусть апельсинов наши соседи не видели, но туда приезжают торговцы из других стран, и у них много чудных растений.

— Хм, значит, не только у вас было вечное лето?

— Люди говорят, что есть земли, где жарче, чем было у нас, — не уверено сказал Савр.

Ульяна не стала пытать его, помня, что парень остался без учителей. Все его знания сугубо практические, а общее образование сложилось из слухов и пересказов. Ульяна основательно расширила горизонты Савра, но оба они до сих пор не имели общей информации о планете.

Не то чтобы Ульяне необходимо было знать количество континентов здешнего мира или список проживающих рас, но хотелось бы знать, каким был климат на землях Савра до установления Вечного лета. Впрочем, не лишним было бы узнать, есть ли где-то страна более развитая, чем местные княжества.

Неожиданно сквозь низкие тучи пробился солнечный луч и, отразившись в квадратиках слюды, резанул Ульяне и Савру по глазам.

Ульяна поморщилась, а княжич задрал голову и, не отрываясь, смотрел на небо.

— Что ты делаешь, ослепнешь! — дёрнула его за рукав женщина.

— За то, чтобы вновь увидеть лик Хорса, не жалко! — выдохнул парень.

И тут до Ульяны дошло: живя под куполом, она скучала по солнцу, но купол каким-то образом отражал блеск льдов и заменял светило. За куполом искрил сам лёд и кристаллы, а вот на землях людей уже стало словно бы сумеречнее.

Вроде день, а нет яркости, и небо затянуто жемчужной хмарью. Иногда появляются облака, даже синеватые тучи, но чистого неба нет. Иногда хмарь окрашивается в сероватый цвет, иногда видны проблески розового или желтоватого, но это всё завеса.

И вдруг она на миг оказалась прорвана!

— Это впервые? — с придыханием спросила Ульяна.

— Нет, но с приходом Стужи очень редкое явление.

— Совсем-совсем редкое?

Савр запихнул пятерню под шапку и, поскребя макушку, с удивлением посмотрел на спутницу:

— Несколько лет назад мы устроили праздник по случаю первого ясного взгляда Хорса на нас и долго ждали следующего, но повторения долго не было. Зато на следующий год нет-нет, да случалось. Люди радовались, пошли слухи, что стужа отступает и вроде бы мороз уже не такой кусачий, но, как видите, всё по-старому.

— Савр, скажи, а бывает ли у вас так, что день временами стал короче, а ночь длиннее?

— Да. Как только ночь по продолжительности одолевает день, мы проводим обряды и потихоньку возвращаем силу дня.

Ульяна прижала ладони к замёрзшим щекам. Вот кто бы знал, что надо читать о климатических поясах и вообще о погоде! Сначала ей казалось, что она живёт где-то на северном полюсе, но скорее всего, ледяная пустыня — это магическая территория, и она может располагаться где угодно.

Резонно предположить, что рядом с магическими льдами будет холодная земля именно из-за близости льдов, но кажется, это всего лишь полоса в сотню километров.

А далее складывается такая картина. Имеющаяся разница светового дня в разное время наводит на мысль, что этот мир не плоский, хотя при наличии магии можно предположить что угодно, а вполне себе шарообразный. А раз так, то законы природы не отличаются от земных. И тогда тут обязательно должна присутствовать смена сезонов.

Ульяна почесала кончик носа и подумала, что о плоских мирах она вспомнила не в тему. Это уж как-то слишком фэнтезийно.

Но ведь местные умудрились влезть корявыми ручонками в самую суть природы и устроили Вечное лето вопреки всему! Эдакое варварство привело к изменению растительности и замене животного мира. Конечно, народ и тогдашние правители обрадовались появлению магических пчел и странных деревьев, дающих полезный в хозяйстве застывающий сок.

Ульяна вздохнула. Им всем повезло, что не образовались джунгли с десятиметровыми змеями! Ну да бог с ними, это дела минувших дней.

И вдруг искусственное насаждение тепла прекратилось. Чего ждать?

Природа отреагировала стужей. Но навечно ли она? Не должно бы… природа умеет восстанавливаться, если ей не мешать.

Если только Стужа не чей-то злой умысел, но вроде как у современников Савра кишка тонка на такое. Магия у них больше осталась в сказках, чем наяву. Она вроде есть, но уже не в руках людей.

И возвращаемся к погоде — люди стали замечать, что мороз год от года становится терпимее, а иногда снег меняется, делается липким и мокрым.

Тут бы собрать данные для статистики, сравнить, сделать выводы, но народ занят выживанием и ему некогда отвлекаться на наблюдения. Что-то люди, безусловно, подмечают, но чтобы выводы бросались в глаза прошло слишком мало времени.

И только Ульяна строит версии, ищет им подтверждение, чтобы как-то спрогнозировать будущее. Ей кажется, что их стужа идёт на убыль и местные всё-таки дождутся лета, а заодно познают, что такое весна и осень.

Пока она скрипела мозгами, выводя теорию скорого установления сезонной погоды, Савр по её просьбе подсчитывал количество взглядов Хорса, брошенных на княжество в прошлом году — и в глазах парня зажигалась надежда. Обо всём этом рано говорит людям, но с надеждой жить легче!

— Идём в терем, пора бы поговорить с князем и показать ему, как работают кристаллы, — предложила Ульяна. — Мы можем вместе с ним вернуться к этой оранжерее и продемонстрировать наглядно.

Савр согласно кивнул: утром они с Ульяной буквально сбежали из терема, но пора было возвращаться.

По терему лилась песня. В большой горнице возле закрытых слюдой окошек расположилась группа женщин и, занимаясь починкой одежды, они затянули что-то грустное. Ульяне даже неловко было нарушать плавное течение песни, проходя мимо в шуршащих штанах и куртке.

Она быстро переоделась во вчерашнюю одежду, с подозрением принюхиваясь к свитеру. Стоило бы озаботиться стиркой. Повздыхав над тем, насколько неудобно жить в чужом доме, направилась в ту часть терема, которая считалась общей. Там её должен был встретить Савр и проводить к отцу.

Из-за дверей кабинета доносился возмущённый голос князя. Ульяна чуть придержала своего товарища, чтобы он не мешал отцу выговориться, и думала подождать в общей горнице, но услышала кое-что интересное для себя:

— …не смей заступаться за неё! Ты же видел, каким болваном она выставила меня!

— Петухом в курятнике, — педантично поправил мужской голос негодующего князя.

— Оскорбила уважаемых женщин, матерей моих сыновей!

— Так курицы они и есть, ты сам раньше так же говорил, — и Ульяне показалось, что неизвестный заступник пожимает плечами. — Да и как их ещё назвать?

— Никак! Никак их нельзя называть!

Князь явно стучал кулаком по столу, словно бы придавая весомости каждому слову.

— А людям не запретишь, — всё так же ровно отвечал оппонент. — Ты и твои дела на виду.

— Это мои личные дела!

Тут Ульяна услышала быстрые шаги туда-сюда, потом стук. То ли князь стучал костяшками пальцев по лбу, то ли головой о стену? Хотя может что-то другое сделал, но уж больно он эмоционально разошёлся.

— Ты князь, и твои личные дела касаются всех. А коли обидно тебе, что народ смеётся, да корит, что ты сына заменил на этих…

— Не заменил! Забыл, как мы вместе зады морозили, выручая Савровых сопляков? Сколько жратвы отдали охочим людям за молодого Юрашку! Да я его ни разу без соплей не видел, а он во льды попёрся, герой! А подарки диким? И не ты ли удержал меня от похода за сыном во льды?

Ульяна придержала княжича, услышавшего откровения отца, и сильнее прижалась ухом к двери.

— Прости, княже Радомил. Я помню, что Бобровичи насели на тебя с женитьбой, и знаю почему ты собрал в тереме баб с детишками.

Савр и Ульяна переглянулись. Княжич разволновался: ведь отец его не предавал! А Ульяна получила подтверждение того, что не всё так просто в управленческом аппарате княжества. И сам князь, хоть и кажется болезненно самолюбивым, да вспыльчивым, но с честью тянет свою княжескую долю.

— А она высмеяла меня, и люди забыли, что сами склоняли приветить в доме бастардов. Приветить и выбрать наследника. И эти же люди теперь смеют коситься на меня из-за сына, хотя они первые похоронили его!

— Было дело, княже, — примирительно прогудел собеседник. — Ты не шуми, а лучше будь поласковей с посланницей богини. Она женщина, и к ней надо уважительно.

— Женщина?! — взревел князь. — Это не женщина, это… это…

— Милая и очаровательная женщина, — не согласился оппонент. — Все о ней только и говорят. Хвалят, между прочим.

Ульяне казалось, что она слышит пыхтение князя и представляла, как её неведомый защитник насмешливо хмыкает, но никак не ожидала, что дверь распахнётся.

— Подслушиваешь! — возопил князь и торжествующе глянул на того, кто остался в глубине кабинета. — Видел? Ни стыда, ни совести, а ты говоришь «же-е-нщина-а»! — противно передразнил он товарища и уставился на Ульяну, сложив руки на груди.

— Жила-жила, а стыда не нажила! — развела руками Ульяна и, пребольно ткнув князя пальцем в живот, заставила его посторониться и прошла в кабинет.

— Отец, мы поговорить пришли, — потянулся за ней Савр и встал рядом.

— Лель, ты погляди, спелись! — задиристо выкрикнул князь, хлопая руками по бёдрам.

А названный Лелем степенный мужчина приосанился и уважительно поклонился Ульяне.

Молодого княжича он тоже поприветствовал, но батюшка-князюшко обратил внимание только на первое и на то, как посланница ответно раскланялась. Его-то она чуть не продырявила своими костяшками, а другу оказала почёт и уважение!

Князь был так поражён продемонстрированной чопорной вежливостью этими двумя, что не мог найти слов, и бешено вращал глазами, пытаясь понять поведение Леля и уследить за оживившейся гостьей.

Нахалка нисколечко не смутилась того, что её застукали за неподобающим делом. Наоборот, она засияла, преобразилась, защебетала всякую глупость вроде того, что услышанные ею речи Леля мудры, советы умны, а сам он мужчина видный и, сразу видно, основательный.

— Я вам не мешаю, — не стерпел князь разворачивающегося на его глазах токования.

Старый друг смутился, а у посланницы в глазах словно огоньки загорелись. Князь мог чем угодно поклясться, но даже её улыбка изменилась, став угрожающей.

Он сделал шаг назад и расправил плечи.

Она его не запугает!

— Присаживайтесь, поговорим, — милостиво бросила Ульяна и по-хозяйски первая села на скамью. Савр присел рядом с ней, демонстрируя свою полную и безоговорочную поддержку, а настороженный князь и Лель устроились напротив, чинно сложив руки на коленях.

— Положение в княжестве тяжёлое, — начала она, — будущее туманно.

Князь с Лелем переглянулись.

— Что вы имеете в виду, говоря о туманном будущем? — нахмурился друг князя.

— Лишь то, что нет ясности ни по какому вопросу.

Гостья бестрепетно оглядело замерших перед ней первых людей княжества и вздохнув, добавила:

— Я так понимаю, что за прошедший год положение князя пошатнулось, и обстановка за границей стала нестабильной.

Мужчины напряженно смотрели на неё из-под кустистых бровей, но не возражали. Даже князь смолчал, хотя ему очень хотелось съязвить. Да и вообще, лезут тут всякие в государственные дела! Но Лель прав, перед ними не просто баба, а посланница богини, и её надо хотя бы выслушать. Вот передаст подарки и пусть катится на все четыре стороны, а пока придётся терпеть.

— Так же, — продолжала Ульяна, — нет ясности с погодой и, пожалуй, это единственный плюс.

— Какой же это плюс? — не понял Лель и к удовольствию князя выглядел он в этот момент не мудрым и уж точно не степенным. Зато Радомил стойко сверлил посланницу своим фирменным княжеским взглядом.

— Сквозь завесу всё чаще прорывается взгляд Хорса, — вступил Савр, — и люди замечают, что снег всё чаще делается… разным. Иногда он словно бы мокрый и легко скатывается в шары, а в шубе становится жарковато. Вспомни, отец, в первые годы стужи такого не было, а значит, у нас появляется надежда.

— Надежда, — шепотом повторил князь, и устало прикрыл глаза, теряя задор.

Глава 15.

Разговор с князем затянулся — вопросы были у всех. Князь спрашивал про кристаллы; Лель — про мурров и кусочек живой земли среди льдов; Савра интересовало, каким образом Таяна стала невестой отца, а Ульяне хотелось знать, что ей предложит князь. Князь юлил, гневался, теребил бороду, пытался отделаться общими фразами вроде того, что награда будет княжеской!

— Конкретнее! — дожимала его Ульяна, едва сдерживаясь, чтобы не надавать ему по рукам, чтобы он оставил свою лохматую мочалку на подбородке в покое.

— Золото по весу кристаллов, — выдавил князь и опустил глаза, потому что врал. Всё добытое золото уйдёт в ближайшие дни на оплату контрабандного зерна и ещё не хватит: цены взлетели.

Но посланница неожиданно укоризненно покачала головой:

— Княже, за кристаллы я в тяжёлые годы плату брать не буду!

Мужчины облегчённо выдохнули и с удивлением посмотрели на неё.

— Но это не значит, что я за спасибо буду объяснять людям, как они работают, разъезжать по деревням и запускать их в работу. Я живой человек и мне надо где-то жить, на что-то покупать еду, содержать воков и погонщика. А ещё придётся нанимать прислугу, чтобы было кому присматривать за домом, пока я в разъездах.

— Так в тереме всё есть, — наивно удивился князь, не смея сейчас возражать против каких-то надуманных поездок. Баба же, хоть и посланница! Чего у неё там в голове складывается, разве ж разберёшь? Вон, бывшая тёща от платы за ведение хозяйства отказывается, но сэкономленное на общих тратах в княжескую копилку не возвращает. И ведь знает, что он знает, а скажи вслух — разобидится!

— Нет уж, увольте!

Голос посланницы врезался в мозг князя с особой колючестью. А уж взгляд какой ему послала! С таким взглядом псов под зад пинают за то, что нагадили в красном месте.

— Ваш терем — не дом, а общежитие какое-то, — не подозревая о мыслях князя, продолжала Ульяна.

— Общежитие? — непонимающе переспросил товарищ князя.

— Это что-то вроде казармы, только вместо воинов — женщины с детьми, и порядка нет.

— Сударыня Красава следит за порядком в тереме и хорошо справляется, — мягко поправил Ульяну Лель. Он говорил намного меньше князя, и речь его была плавной, словно он успевает взвесить каждое своё слово.

— Я привыкла сама быть хозяйкой в доме, а в тереме я завишу даже не от сударыни Красавы, а от той девки, что ко мне приставили. Мне это не нравится, — не скрывая раздражения, твёрдо ответила Ульяна и даже рукой рубанула: мол, обсуждению не подлежит!

— Что же ты хочешь? — закипел князь.

Как хозяину терема ему было неприятно слушать о том, что его дом не самый лучший и что жить в нём не привилегия, а наказание.

Но, к своему ужасу, он был согласен с посланницей. Шагу нельзя ступить, чтобы об этом не узнала толпа разного народа. Все в курсе того, кто остался на ночь в его покоях, что он ест и даже сколько раз выносят его горшок. И ладно бы просто знали, но обсуждают, спорят и идут к нему же, чтобы он рассудил.

У него люди по важному делу сидят, а бабы лезут, время отнимают, злят его, и как-то так получается, что всегда добиваются для себя каких-то поблажек. Он уже сколько раз зарекался им потворствовать, но они хитрят, донимают, ноют… ему легче сразу согласится с ними, чем пройдя все муки общения — всё равно согласиться, чтобы отстали.

— Да ничего особенного, — вдруг рассмеялась посланница в ответ на вопрос, чего она хочет, и ласково посмотрела на Леля. Князя перекосило.

«Экая жеманница!» — вспомнил он подходящее слово. Была бы красавицей, а так смешно даже.

— Все необходимое я уже перечислила: дом и деньги на его содержание. Ах, ещё охрану, особенно когда будут поездки.

Князь быстренько прикинул, что дома у него есть на выбор, а содержание… еду посланница может в тереме брать, как и воков с погонщиком, а охрану из стражи назначить — и получается… что денег ей никаких не нужно! Он всем обеспечит её! Но тут влез с чего-то подобревший Лель:

— Коли сударыня посланница столь милостива, что не будет брать с нас плату за божественные кристаллы, то думаю, плата по серебрушке за каждый активированный камень будет достойной.

Князь возмущённо открыл рот, но как-то неловко дёрнулся и закрыл, вытаращив глаза на гостью. Дело в том, что его пнули сразу с двух сторон!!! И если от Леля он этого мог ожидать, то вот от посланницы — не ожидал. Пнула его прямо под коленку — и нахально смотрит, лыбится, согласно кивает! А все делают вид, что не видели непотребства!

Но не на того напала! Князь набрал в рот воздуха, чтобы поторговаться, но друг вновь пнул его.

А она хитро улыбнулась и заявила, что беседой довольна, а теперь предлагает опробовать кристаллы в деле. Вообще-то он хотел с этого начать встречу, но вёрткая лиса сумела всё переиначить по-своему…

Первым запустили в работу красный кристалл. При всем честном народе положили его в печь и с радостью наблюдали, как он вспыхнул, собирая вокруг себя уже имеющийся жар, и ровно разбежался по уголькам. Посланница уверенно заявила, что сегодня больше не надо подкидывать угля.

Ну, это ещё надо проверить, хотя зрелище было эффектным.

Потом все вместе отправились в оранжерею. Ульяна чувствовала себя предводительницей. Князь со своим другом, Савр, а за ними теремные слуги… стоило им всем выйти, как народ стал прибавляться. К оранжерее подошли большой толпой, перепугав садоводов. Люди плотно набились в неё — всем хотелось посмотреть на чудо зелёных кристаллов.

Ульяна достала из кармана кристалл, всем показала его, сделала вид, что гладит камень, а потом кинула его на грядку. Он засветился, и мягкий свет потихоньку рассеивался среди чахлой ботвы овощей. Через пару секунд на расстоянии трёх квадратным метров всё пошло в рост.

Ульяна бросила ещё пару кристаллов — и люди радостно закричали, выдёргивая из землицы долгожданные овощи, да не абы какие, а особо крупные!

— Ещё! Ещё! — закричал возбуждённый народ.

Ульяна махнула рукой, призывая к тишине, и стала объяснять:

— Земля здесь истощена, и сейчас кидать сюда божественные кристаллы слишком расточительно.

— Но мы не можем позволить себе дать земле время на отдых! — закричали люди.

— Зато землю можно подкормить, и годится для этого многое.

— Что?

— Да хотя бы мел, зола, известь, яичная скорлупа или размолотые в порошок кости, а ещё та же ботва…

— Мы кормим ботвой птиц, — тихо заметила одна из женщин садоводов.

— Ну, хорошо, а птичий помет?

Люди почему-то засмеялись, а Ульяна вспомнила, что раньше жители княжества если что-то выращивали, то это было в удовольствие и обязательно какая-то экзотическая редкость.

— Я сюда ещё загляну, и мы поговорим.

Ульяна нашла взглядом князя и махнула ему рукой, чтобы он следовал за ней. Только сейчас она сообразила, что нет смысла раздавать людям зелёные кристаллы. Что они с ними будут делать?

Пока Ульяна думала, как быть, князь свёл брови и повелел:

— Зелёные камни останутся в моей сокровищнице.

— Но…

— Непрактично раздать людям эдакое богатство. Они не сумеют им воспользоваться. Или земля родит, даже если бросить кристалл на снег?

— Нет, конечно! Но…

— Я построю ещё оранжереи, — вздохнул князь, досадуя, что надо объяснять элементарное.

— Подождите, это не выход, — заторопилась Ульяна. — Вы так всё равно всех не накормите. Велите каждому хозяину пристроить по отапливаемой тепличке к своему дому. Тому, кто исполнит приказ, выдадите кристалл.

Князь насмешливо всплеснул руками и состроил гримасу умиления, как будто увидел поучающего его младенца, но увидев, как посланница угрожающе прищурилась, миролюбиво бросил:

— Кто мог, тот уже построил. Думаешь, люди не строят, потому что не хотят? Нет! Не всё так просто. Надо знать, как правильно устроить отопление, собрать нужный материал для строительства, потом построить, отогреть и натаскать земли, где-то раздобыть семена. Это под силу только многочисленной и богатой семье.

— И всё же, если вы в этом деле окажете поддержку, то в скором времени овощная проблема отступит и вам не придётся больше закупать хотя бы эту категорию товара.

Князь пыхтел, но не давал ни отрицательного ответа, ни положительного. Тогда она решила помочь ему:

— Смотрите, как всё хорошо может получиться. Вам надо найти толкового человечка, который сумеет понять и научить других, как экономнее сделать отопление для маленькой теплицы. Ведь ничего сложного в этом нет.

Князь согласно кивнул. Он ещё при строительстве оранжереи сам изучал этот вопрос и хотел заменить печи в тереме на подземное отопление, но всё некогда было, а потом сын пропал и…

— Далее, остаётся только собрать нужный материал в горах и помочь разморозить место под строительство. Каким-то семьям придётся помочь больше, каким-то меньше, но в результате у всех будет свой зелёный огородик.

— Как у тебя на словах всё просто! — буркнул мужчина, но уже беззлобно.

Ульяна хотела было подбодрить князя, но к нему подбежал гонец и князь сорвался с места.

— Убежал, — вздохнула женщина. — А мне что делать?

Савр растеряно пожал плечами, но тут вернулся княжий гонец:

— Сударыня, следуйте за мной, я покажу вам ваш дом.

— Вот это дело! — обрадовалась она. — Веди же скорее!

Гонец провёл её мимо добротных одноэтажных каменных строений. Их хозяева сумели возвести каменные стены. Потом гонец миновал большие дома-павильоны.

— Куда мы идём?

— Ещё немного сударыня. Вон ваш домик! — махнул гонец рукой.

Ульяна хотела было возмутиться, увидев размер домика, но мужчина показал ей довольно обширные для города границы участка и постучал по стенам даримого домика.

— До стужи здесь стоял большой павильон с террасой, но когда стало ясно, что возврата к прошлому нет, хозяйка велела всё разобрать и из старых камней поставить тёплый дом. Он получился крошечным, но надёжным. В прошлом году она умерла, и наследников у неё нет. Сударыня, вы не смотрите, что по сравнению с другими домами ваш мал! Коли надобность будет, так князь велит оказать вам помощь.

— Так уж и велит, — проворчала Ульяна, на что гонец чуть не задохнулся от возмущения:

— Да вы ж посланница богини! Не токмо князь, а все помогут!

Ульяна пригляделась к молодому мужчине. Небольшая бородка придавала ему возраста, но на самом деле вряд ли он был намного старше княжича. К тому же чуть великоватый тулуп вводил в заблуждение, придавая молодому мужчине массивности.

— Как звать тебя, молодец?

— Каркушем, — отчего-то смутился парень, а молчавший до сих пор Савр недовольно спросил:

— Мы идём дом смотреть или на улице болтать будем?

— Идём, конечно! — взяв его под руку, засмеялась Ульяна.

Её повеселила детская ревность княжича. А ещё веселее стало, когда Савр с Каркушей ступили во двор с правой ноги, потопали, радостно помахали руками и изобразили крестный ход вокруг дома.

Ульяна не спрашивала, а лишь наблюдала, как молодые люди протаптывают тропинку, скороговоркой прося дом принять новую жиличку. Когда ей разрешили войти, то подумала, что самым верным было бы пустить вперёд Мусю, а все эти пляски с бубном — темнота, невежество и дремучесть.

Женщина хотела уже наконец войти в дом, но одёрнула себя. Мир ведь магический и она сама творит чудеса при помощи кристаллов, а раз так, то…

Ульяна сунула руку в карман и пролезла сквозь старую дырку в подкладку. Пошарила там пальцами и вытащила пару рубликов, положила их у порога с внутренней стороны дома и вошла, переступив через деньги.