Попаданка прибыла!

— Это к богатству, — пояснила она ребятам, на что те уважительно кивнули.

Внутри дом оказался ещё меньше, чем снаружи. Пространство съели толстые стены, а усугубили общее впечатление малюсенькие окошки.

Помещение максимум двадцать квадратных метров, разделённое на зоны висящими шкурами. При входе был отделен закуток для того, чтобы раздеться, дальше огородили отхожее место, потом было общее пространство с громоздкой печью посередине и вновь висели шкуры, прикрывающие спальные места для хозяйки и слуг.

Ульяна понимала, что из домика можно сделать конфетку, но будет ли у неё на это время и средства? А пока надо было затопить, снять шкуры, выбить их и самой вымыть весь дом, раз нет кошки.

Савр убежал по делам, а Каркуш привёл своих сестёр, чтобы они помогли.

— Князь велел быть при вас и помогать, — объяснил он.

Ульяна с помощницами освободила дом от промёрзшего барахла и с удивлением уставилась на земляной пол. Он был идеально утрамбован и даже лоснился, из-за чего сперва показался ей тёмным паркетом, но это была земля.

— Это из долины, — сразу пояснили девушки.

— Что из долины?

— Так пол сделан из земли, привезённой из долины. Многие верят, что он хранит тепло прошлого.

— Ясно.

Ульяна наклонилась и поковыряла пол. Верхний слой был словно бы промаслен, а вот чем глубже она пихала палочку, тем интереснее была земелька.

— Её бы в теплицу, — растирая в руках комочек, пробормотала женщина.

Девушки склонили головы над грязными руками посланницы и непонимающе переглянулись.

— Так, — выпрямилась Ульяна, — стол и лавки занести обратно и составить в углу, вычищенные шкуры сложить на столе, и пока всё.

Как бы ни хотелось Ульяне уже сегодня же остаться в своём доме, но земляной пол её не устраивал, а раз переделки не миновать, то делать лучше всё сразу. Вот об этом она и рассказала вечером князю. Он послушал, покивал и обещал помочь.

Ульяна из-за него всю ночь ворочалась в постели, думая, как именно он поможет и как много это займёт времени. Она ведь объяснила про хорошую землю, что почти метровым слоем лежала на полу и сказала, что хорошо бы её в теплицу. Потом обрисовала проблему с погребом. Но многое зависело от нижних каменных блоков дома и печи. Полноценному погребу там нет места, но хотелось бы…

В общем, Ульяна говорила много, даже что-то зарисовывала, увлёкшись, а князюшко молчал и кивал. Сам на себя похож не был!

А утром Савр познакомил Ульяну со своими друзьями, которых сумел вернуть домой князь.

— Это Юраш, — торжественно произнёс княжич, — мы оставили его больного у охотников. А это Митош! Он попал в плен к диким людям, но отец выкупил его.

— Как же он узнал, что Митош у диких людей? — ответив на приветствия парней, спросила Ульяна.

— Наш князь с дружиной вошёл на территорию льдов и дикие сами вышли к ним, — прояснил своё спасение Митош. — Они неплохие и незлые, но живут по своим законам.

— Знаете, это здорово, что ваш поход окончился удачно, — подытожила Ульяна. — Вы все герои!

Ребята засмущались, а Савр внёс уточнения:

— Мы-то шли до конца, а Крыж струсил и сбежал, когда Ялика насильно забрал отец.

— Крыж не только струсил, он ещё хулу возводил на нас, а себя выставлял разумником. Если бы князь не окоротил его, то над нами не только смеялись бы, а обвинили бы в смерти Савра.

Ульяна осуждающе покачала головой. Она-то хотела заступиться за того парня, что сбежал. По её мнению, не каждый может быть героем, и это вовсе не означало, что от него не может быть пользы людям. Но Крыж избрал подлый путь, защищая свою репутацию. Не так уж страшен был его проступок, потому как затея княжича выглядела откровенной глупостью и самодурством, но судя по рассказам ребят, Крыж сумел затравить Ялика, которого забрал отец, а после обесценить смелость Юраша, Митоша и «гибель» Савра.

— Ладно, рада знакомству с вами, но мне надо бы посмотреть свой домик.

— Ульяна, им занимается отец, а вас он просил навестить дома с теплицами и одарить хозяев кристаллами.

— Э-э, хорошо, а кто…

— Каркуш вас проводит.

Ульяна вышла во двор, а там её ждал вчерашний знакомец и парочка крепких молодцов.

— Охрана, — сразу же пояснил Каркуш.

Так начались трудодни посланницы богини, до безобразия буднично и трудоёмко.

Глава 16

— Дрянь какая! Держите его! — в шоке орала Ульяна, стараясь остановить рост бамбука, но куда уж там!

— Ой-ёй-ёй, что же делать, что делать? — прижимали руки к груди служанки и мечущаяся хозяйка дома.

А всё начиналось так хорошо! Первый рабочий день заканчивался, и надо было идти в княжий терем, но Ульяне не хотелось сидеть в душных покоях. Они с Карлушем отправились в дом княжьего ближника. Всё было благонравно и даже торжественно. Хозяина в доме не было, но его жена тепло приняла посланницу и проводила в теплицу. Домочадцы последовали за ними и радовались буйному цвету.

Ульяна хоть и провела весь день на ногах, но подробно объяснила хозяйке дома, что прежде, чем она вновь придёт сюда с даром богини, надо насытить землю… В общем, выложила всё, что знала. Потом хозяйка показала место, где топится печь и там торжественно поместили красный кристалл на угольки.

— Позволь угостить тебя, гостья дорогая! — с поклоном пригласила хозяйка и Ульяна позволила.

Посидели, выпили по чарочке, поговорили, а хозяйка возьми да и проникнись доверием, показала бабкин символ силы и достатка: горшочек с куцей травкой.

— На бамбук похоже, — уважительно произнесла разомлевшая Ульяна. — Сильное растение и полезное.

— Не растёт что-то, — пожаловалась хозяйка.

— Так с чего ему расти в таком малом горшочке? — удивилась посланница, и все замерли.

— Как же это я раньше догадалась? — расстроилась хозяйка и, осердившись на домочадцев, грозно произнесла:

— А вы что же молчали?

Все смотрели на хозяйку, как кролики на удава, а потом началось броуновское движение.

Ульяна глупенько улыбалась, приятнейшая хозяйка хмурила бровки, но уже не грозно, а предвкушающее, и хихикала. Ульяна смотрела на небольшой кувшинчик с наливочкой и думала, как её развезло с малого. Наверное, с мороза, да натощак, но до чего же хорошо ей… Да и хозяйка замечательная женщина, и её слуги тоже приятные люди.

— Вот! — приятные люди поставили посреди большой комнаты огромный горшок с землёй и помогли хозяйке пересадить чахлый стволик «бамбука».

— Вот! — указала рукой хозяйка на посаженный саженец и все стали ждать.

Кто-то начал подсчитывать, как богато станет в доме, когда бабкин символ достатка вырастет, а хозяйка налила ещё по чарочке.

— Так может, посланнице камешек волшебный положить? — предложил кто-то.

— Да жалко на одно растение, — возразил другой.

— Ты чужое не жалей, — осадили остальные и вновь все взгляды устремились на Ульяну. Вот, мол, сидит, пьёт и жадничает.

— А мне не жалко, — возвестила Ульяна и достала кристаллы. — Мелкие остались, — вздохнула она и выложила из них красивый треугольник вокруг посаженного бамбука.

Ничего не происходило, и посланница уже думала добавить ещё парочку, как вдруг земля зашевелилась — и началось!

Бамбук оказался тем ещё бамбуком! Он как рванул вверх!

Женщины заорали, отступили. Хозяйка икнула, а с Ульяны вмиг слетела расслабленность. Она кинулась забрать на земле кристаллы, но успела подхватить только один, а остальные из-за зашевелившейся земли провалились внутрь.

Тогда Ульяна попыталась сломать набирающий массу стебель бамбука, уже подозревая, что добром стремительный рост не кончится, но куда ей! Тут уже топором надо было действовать, но Ульяна не сдалась.

Ругаясь, она схватила стебель и гнула его в сторону окна, чтобы он рос наружу, но силы были не равны. В какой-то момент, корни разбили здоровенный горшок, милые люди с воплями кинулись в разные стороны, оставив застывшую столбом свою хозяйку и повисшую на стебле посланницу, а корни впились в землю.

Дальше всё произошло очень быстро: бамбук налился ещё большей силой и выпрямился вместе с повисшей на нём Ульяной. Она не удержалась и отлетела в сторону, сбивая застывшую хозяйку. А бамбук пробил потолок и устремился ввысь. Что дальше деялось, ни Ульяне, ни хозяйке видно не было. Они какое-то время наблюдали шевелящиеся и увеличивающиеся в размере корни, уходящие куда-то под землю, а потом стало тихо. Хозяйка на четвереньках доползла до кувшинчика с наливкой и, сделав глоток, передала его гостье.

— Чего теперь будет-то? — всхлипнула она, собираясь завыть.

— Муж заругает? — сочувственно спросила Ульяна.

— Не без того, — понурилась хозяйка.

— Так может, спилим по-быстрому? — неуверенно предложила Ульяна.

— Нельзя, это же бабкино растение, — напомнила женщина, с отвращением смотря на беспорядок в доме.

Вдруг двери с громким стуком распахнулись и в зал ворвались мужчины:

— Где она?! — взревел один из них, и Ульяна с хозяйкой дома спрятались за корнями.

— Твой? — от волнений просипела гостья.

Хозяйка не успела ответить, так как над ними навис князь. И когда успел подобраться?

— Жива?! — заорал он. — А я чуть не помер! — тут же обвинил он её. — А ну, вылазь, вредительница!

Ульяна вопросительно указала на себя пальцем, надеясь, что князь всё же интересуется хозяйкой дома, а на неё только косит глазом. Но князюшко ждать не стал, выдернул её, как морковку из грядки и потащил наружу.

— Это как называется? — махнул он рукой наверх.

Ульяна подняла взгляд и обомлела. Тонкий (относительно, конечно) стебель бамбука качался на ветру. Высота его была… да с десятиэтажный дом, не меньше.

— Проблемой это называется, — вздохнула она.

— Ух, злыдня, — погрозил кулаком князь… бамбуку, а Ульяна сделала вид, что не заметила его порыва её придушить. — И ведь если спилить его, то другие дома порушит! — сплюнул князь.

— Так может, не трогать… будет местная достопримечательность… туристы валом повалят, деньги за просмотр брать будем…

— Лель!!! Убери её с глаз долой, а то она меня убивцем сделает!

Степенный Лель выглядел странно: полушубок запахнут криво, шапка задом наперёд одета.

— Сударыня, где ваша дивная шубка?

— Ах, — Ульяна сразу почувствовала холод, — в доме осталась!

Народ собирался, обсуждал проблему. Все боялись, что дерево замёрзнет и под натиском ветра переломится, а там жди беды. И это ещё люди не видели, какие корни у этого бамбука…

Лель увёл Ульяну, и только на следующий день она узнала, что бамбук пилили на высоте, скидывая кусками вниз. У хозяина дома весь двор завален бамбуком и он открыл продажу, чтобы починить дом.

«Может и не сердятся на меня хозяева», — понадеялась Ульяна, но решила навестить пострадавших попозже, а то мало ли.

В тереме она старалась проводить как можно меньше времени. После того, как в печах поселились живые огоньки, во всем тереме стало жарковато, а приличия не позволяли ходить налегке. Вот Ульяна и уходила с Карлушем сразу после завтрака. Она хотела посмотреть, что делается возле её домика, но парень каждый раз торопил её к ожидающим людям.

— Потом посмотрите… — увещевал он и тянул по другому адресу. И то верно, зарабатывать денежки надо было. Князь платил за передачу и активацию кристаллов исправно на исходе дня, как уговорились.

Вообще он оказался очень деятельным мужчиной. Уже на второй день своего хождения по теплицам Ульяна заметила оживление в городе. Ворота у многих были нараспашку и туда ввозили готовые каменные блоки, слюду, сгружали землю. Похоже, что людей перекинули с разных работ на заготовку стройматериала. Особенно все засуетились после чудо-бамбука. Он стал символом стройки теплиц!

Ульяна тоже хотела быть полезной и старалась везде поспеть и помочь по мере сил. Всё-таки с гигантским растением вышло нехорошо и виновата она. Да и потом с выращиванием водорослей в кадке то же не особо хорошо получилось.

Но там она вовсе не виновата была, но ведь участвовала!.. А всего-то Красава спросила её, не может ли она подрастить особую водоросль, которая преобразовывает воду в полезную жидкость.

Водоросль действовала вроде известного на Земле чайного гриба, а жидкостью тёща князя назвала нечто похожее на спирт. Но этот спирт годен был только для целебных каменных настоек, а так его никто не пьёт. Он горит и пахнет, как спирт, но при этом в нём растворяются камни.

В общем, Ульяна бросила крошечный кристаллик в горшок с водорослью и та сразу пошла в рост. Ещё бы, то никакой кормёжки плавучему растению не было, а то вдруг целый кристалл с силой! Красава, слуги, Ульяна, обрадовались росту.

— Ой, надо бы горшок побольше, а то водоросль погибнет, — забеспокоилась одна из служанок.

Принесли горшок, потом ещё…

— Хватит дурью маяться, — рявкнула Красава. — Поместим пока в водяной котёл на кухне, а завтра прикатим бочку или позовём знахарок, пусть разбирают себе по кусочку.

Сказано-сделано.

Дело было поздним вечером, так что отнесли комок водорослей на кухню, плюхнули его в котёл с водой и ушли спать.

А утром вопли, грохот… За ночь водоросли переработали всю воду, и жидкость потихоньку начала испаряться. В маленькой кухоньке скопились газы, и когда кухарка открыла печь, то сидящий там маленький огонек вспыхнул и на мгновение охватил пламенем всё помещение. У кухарки даже волосы не обгорели, но испугалась она знатно. С перепугу отскочила, опрокинула стол, разбилась посуда на столе… Красава честь по чести всю вину взяла на себя, но князь глазками сверлил именно Ульяну. А она тут причём?

— Карлуш, а почему бы нам не отнести огненных кристаллов стражам? — проявила полезную инициативу Ульяна. — Они там мёрзнут на стене…

— Отогреются в сторожке.

— Ну вот, я и говорю, сколько печка жрёт угля в сторожке? Они же её сутками топят!

— Сударыня, князь сказал, что пока надо попридержать красные кристаллы.

— Но его ближникам мы носим их, — заметила Ульяна, и Карлушу нечего было ответить, зато следующие по пятам охранники оживились.

— Верно сударыня говорит, — влезли ребятушки в разговор, — стражи — княжьи люди, а мёрзнут почём зря.

— Ну, разве что один камень им отнести, — нехотя согласился Карлуш, — потом сразу идём к Бобровичам. У них две теплицы и они уже ждут нас.

— И к Бобровичам сходим, и к Зайцевым с Белкиными и Лисицыными! — обрадовалась Ульяна.

— Никаких Зайцевых-Белкиных-Лисицыных я не знаю, — растерялся Карл.

— Не обращай внимания, это шутки у меня такие… несмешные.

О том, что упоминание о Бобровичах ей неприятно из-за пронырливой девицы, ходящей в невестах в княжеской семье ведь, не скажешь. А эта девица-красавица, между прочим, умудряется ей каждый день настроение портить.

Перед князем она строит умирающую лебедь, а стоит ему отвернуться, как птичка превращается в агрессивную змеюку. Впрочем, она даже при князе исхитрилась угостить Ульяну прокисшими сливками, случайно разрезать ей штанину чуть ли не до бедра и опрокинуть жареного гуся, что люди посчитали плохой приметой.

И к тем же приметам отнесли случай, когда Ульяна села на своё место, не заметив, что кто-то поменял стулья-кресла. На её место поставили княжий стул с высокой спинкой, а она плюхнулась, не придав этому значения.

И только когда сударыня Красава сердито посмотрела на Таяну, в то время как все шептались и непонимающе смотрели на посланницу, а князь щурился и думал, какую бы гадость ей сказать, догадалась, кто так ловко подставил её.

Вот и не хотелось спешить к Бобровичам из-за всего этого. С какой стати дарить им волшебные кристаллы, если они объявили ей войну? Делать вид, что ничего не происходит, не хотелось, а других рычагов воздействия на них у Ульяны не было. Если бы она в тереме сидела, то можно было бы тоже заняться каверзами, но мелко это.

— Вот, в обеих башнях у ворот есть печки, выбирайте любую, — махнул рукой Карл.

— А там? — Ульяна показала на башенки вдоль всей стены.

— Ну, там тоже есть, только их не топят.

— А для чего они вообще?

— Там хранят что-нибудь полезное, — не уверено ответил Карлуш.

— Внутри стены есть проход, — начал пояснять один из охранников.

— Ого, я думала, что стена цельная!

— Нет, по проходу можно обойти весь город, а выйти или войти в него можно через любую башенку. Вдоль всего прохода проведена вентиляция и когда мы топим в сторожевых башнях, то тёплый воздух идёт по ней. Тепла это не даёт, но получается движение воздуха и из комнаток внутри стены уходит влажность.

— А зачем там комнатки?

— На случай прорыва врагов. Люди прячутся внутри.

— Вообще-то это тайна, — буркнул Карлуш.

— Об этом знают все с малых лет, — строго ответил охранник. — А враг внутрь стены не попадёт, потому что все замки заговорённые.

— Идёмте же скорее, а то что-то холодно сегодня, — прекратила препирательство Ульяна и шагнула в указанную башню сторожей.

— Здорово, служивые! — весело гаркнула она.

— И тебе здравствовать, посланница! С доброй вестью к нам или как?

— Конечно, с доброй! Вот вам живой огонёк! — протянула на руке самый крупный кристалл. Раз князь жадничает и нельзя давать несколько, то пусть будет один, но зато самый-самый!

Служивый открыл дверцу топки:

— Вот, только засыпал туда угля, а то мороз сегодня разошёлся, да и ветер насквозь продувает!

Она картинно погладила кристалл и кинула в печь. Он там живенько ожил, пробежался по уголькам и как задал жару! Еле успели дверцу прикрыть, а он там давай гудеть!

— Это чего это? — опасливо стали спрашивать мужчины, отходя от печи подальше.

— Э, засиделась я у вас что-то, — пробормотала Ульяна, — пора мне, люди ждут.

Гул нарастал.

— Да и мы наотдыхались уже, — засобирались стражники и вслед за ней выскочили из башни.

Гул нарастал, и как-то, прямо скажем, нехорошо нарастал. Стражи на воротах непонимающе смотрели на пятящихся спиной товарищей и гостью. Они не отрывали взгляда от башни и отступали…

Потом что-то бахнуло, и ей богу, прямо сквозь камень видно было, как пламя мчится внутри стены, вырываясь через щели наружу. Тех, кто стоял на стене, оно не успевало обжечь, но напугало изрядно. А потом вроде всё стихло и люди успокоились.

— Чего это было? Как будто дракон огненный внутри дыхнул!

— Ой, люди-добрые, а стена-то тёплая!

— Не ври…

Все бросились щупать стену и удивлённо качали головами. Стена не стала прям уж совсем тёплой, но не холодила — это точно.

— Чудно!

Народ стал собираться, обсуждать, а Ульяна поплелась к Бобровичам. В сторожевую башенку пока никто не заглядывал, а она дожидаться не стала. Пусть без неё смотрят, что там полыхнуло. Не везёт ей что-то в последнее время. Казус за казусом. Может, сглазили? Надо будет под проточной водой постоять. Вот только где её взять?

Не успела она дойти до Бобровичей, как её обогнал всадник с бегущими следом воинами и перекрыли путь.

— Напакостила — и бежать?! — размахивал плёткой князь.

— Ты чего, не с той ноги встал? — огрызнулась Ульяна.

— Я вот тебя! — князь спрыгнул с коня и начал охаживать её плёткой по заду.

— Сдурел? — заорала она, пытаясь перехватить его руку. Больно не было. Лосины из тонкой шерсти и утеплённые толстые штаны, прикрытые пуховиком, позволяли не чувствовать удары, но какого черта он распускает руки?

— А-а-а-а! — воинственно закричала она и со всей силы толкнула драчуна. Он не удержался на ногах, но её повалил за собой, да так ловко крутанулся, что она оказалась придавленной им. Князь даже не думал, что она не знала, что в этом положении надо сдаваться, и получил удар её лбом в нос.

— Вокова самка! — заорал князь, отпрянув, а Ульяна стала больно тыкать его пальцами в горло. Князь шустро скатился с неё, и хотел было обозвать по-всякому, но увидел непотребное. Посланница на четвереньках ринулась к выпущенной из рук плети.

Что это она задумала?

Впрочем, князь единым броском решил обогнать её, и ему удалось не только схватить плеть, но и оттолкнуть беспредельщицу.

— А-а-а-а, вот ты ка-а-а-к?! — взъярилась она на него и даже не особо пытаясь подняться, прыгнула, как лягушка.

Князь испугался за лицо и сгруппировался, а она, зараза такая, устроилась сверху — и ну лупить его! Через толстый тулуп он едва чувствовал, что она там делает, но лицом поворачиваться опасался. Нос всё ещё ныл, и он тихонько трогал его рукой, пока вздорная баба поверху бушевала.

Потом как-то всё прекратилось, и он с облегчением почувствовал, что она слезла. Поднял голову — и обомлел: народу вокруг — не счесть! Все стоят и, разинув рты, смотрят. Только тут князь и сообразил, что в неловкой позе стоит.

— Ты, княже, поднялся бы с четверенек, а то люди не знают, что и думать, — пробасил верный друг, удерживая в руках зачинщицу. Она раскраснелась и тянула к нему свои ручонки, скрючив пальцы, намереваясь отведать его крови.

— Чего тут думать? — удивился князь. — За учинённое на стене учил её уму-разуму! — гордо вздёрнув подбородок, громко ответил он.

— Это как же? — удивился Лель, а люди тоже ждали пояснений. Они видели другое: посланница сидела на князе, и знай, лупила его. От усердия взопрела и даже шапку потеряла.

— Да так же! — зло рявкнул князь. — Вон, руки ей все отбил! Теперь сто раз подумает, прежде чем что-то делать!

Народ уставился на Ульяну, а она на свои покрасневшие руки. Варежки слетели вместе с шапкой, а ладони она отбила о князя. И это что же получается она всё же пострадала?

— Суров ты, княже! — послышалось со всех сторон. — Подумаешь, от стены жар идёт, так может, оно к добру, а ты так с ней строго.

— К добру иль нет, а думать сначала надо, прежде чем что-то делаешь, — наставительно произнёс князь и, вскочив на коня, гордо удалился.

Ни к каким Бобрам Ульяна уже не пошла. Слишком много впечатлений.

— Веди меня к моему милому, славному домику! — велела она Карлушу и дожала его.

Собственно, она и без него дорогу к домику нашла бы. Надо было только вернуться к терему, и оттуда уже она точно не заблудилась бы.

Возле дома суетились рабочие. Весь двор был завален камнями и мусором. Ульяна заметила вырытый котлован и, ничего не понимая, вернулась в терем.

Шла в покои под насмешками местных куриц. Они ей не забыли ещё промашку с бамбуком, а теперь вот у города появилась горячая стена. Как так вышло, она не знала. Надо будет после спросить.

А вот из-за бамбука зря над ней смеются. Хозяин дома претензий не имеет. Он из этого бамбука новую мебель сделал и продал её по бешеным ценам. Жалел, что сразу не догадался и многое продал спилом. Всё же дерево здесь ценится очень дорого. Даже в княжеском тереме теперь есть несколько срезов с корней бамбука в качестве подносов и маленького столика. А крышу починили тем же днём. В общем, бабкино наследство принесло доход хозяевам!

Возле покоев Ульяны стояла охрана и она, не имея никакого страха, вошла внутрь…

Орала она долго, потому как впечаталась лицом в гигантскую паутину. Стражи влетели следом, и один из них точно так же повис в липких сетях.

Ульяна чуть с ума не сошла от ужаса, но второй страж мечом рассёк нити и освободил её, а потом товарища. Дальше она ничего не видела, потому что её вытолкнули наружу. Но зато слышала, как в покоях шло сражение, и видела труп паука размером с пони.

Первое, что она сказала, когда князь тряс её как грушу, спрашивая, что произошло:

— Развидеть бы то, что я видела.

— Оставь жёнку, друже! Не видишь, она не в себе! Спроси своих стражей.

— Да её выпустить из рук страшно! — буркнул князь. — Всё что-то случается! Не женщина, а лихо какое-то.

— Это как поглядеть, — возразил Лель, но князь не дослушал.

— Как ни гляди, а у меня уже руки трясутся, и глаз дёргается, как только слышу о ней!

Тут уже Ульяна ожила и набросилась на князя:

— Подумаешь, неженка какая сыскалась! А меня в твоём доме убить задумали, да ещё таким мерзким способом, это как?

— Хотели бы убить, так убили, — разъярился мужчина. — Тебя всего лишь напугали!

Ульяна захлопала глазами, стараясь удержать слезы.

«Напугали?! Всего лишь напугали?»

От обиды она отступила на шаг, и лицо её скривилось. Понимая, что это некрасиво, но рыдания сдержать не удалось и она, закрывшись руками, отвернулась. Князь видел только её подрагивающую спину и слышал всхлипывания.

Он растерянно посмотрел на друга, но когда тот решил обнять плачущую женщину, по-звериному зарычал на него. Хотел рявкнуть: «Не смей», но получился невнятный рык.

Люди стояли и смотрели. Служанки тоже начали всхлипывать, а он не смел подойти к посланнице и пожалеть её. Боялся до дрожи в коленках, а она казалась такой несчастной, маленькой и уязвимой. Сердце разрывалось от боли, глядя на неё, и боль эта не давала пошевелиться. Окаменел.

— Княже, что с тварью делать?

— Что?

— Я говорю, что с тварью делать?

— А… дознание сейчас учиним.

— Надо бы сударыню покуда припрятать, — подал идею Лель.

— Ко мне в покои, — велел князь.

— Э, Радомил, то урон чести посланницы…

— Я сторожить её буду! — громко повторил князь, обведя всех грозным взглядом, и начал опрос.

Глава 17

Две ночи провела Ульяна в покоях князя. Оба они держались подчёркнуто вежливо и соблюдали дистанцию. Больших ханжей, чем они себя показали, свет не видывал, но дело принципа. А поводом к принципиальности послужила подковырка Ульяны при осмотре княжеских покоев:

— Надеюсь, вы умеете держать себя в руках и не наброситесь на меня, чтобы утолить свои мужские страстишки?

Только что устало присевший на скамью князь взвился, как укушенный, и долго кружил возле неё, шипя, плюясь и рыча, прежде чем выдавил что-то вроде:

— …да я… да никогда… в тьме видал… в кошмарах… чудовище!!!

Ульяна удовлетворённо кивнула и скрылась, чтобы переодеться в пижаму. Выйдя, она немного покрутилась, обустраивая окружающее пространство и погрозив пальцем, когда ей «показалось», что князь залип на её зад (а уж что есть, то есть!), улеглась.

Спали они в одном помещении, даже в одной кровати, потому что Ульяна сейчас ни за что не осталась бы одна. Если случится ещё один паук, то пусть сначала закусит князем, авось подавится! Но если кто-то в тереме нафантазировал себе о ночных утехах посланницы и князя, то он ошибался, герои сплетен за ночь не нашли друг друга.

Во-первых, князь спал на перине и она была ужасающе мягкой, и во сне из ямки не так-то легко было выбраться; а во-вторых, князь устроил между ними баррикаду из покрывала, сшитого из шкурок и вороха мелких подушек.

Утром спящий князь был застукан Ульяной за преодолением баррикады, но поскольку она уже выспалась, то не стала будить нарушителя границы. Она тихонько привела себя в божеский вид, с интересом наблюдая, как князь ворочается и всё ближе оказывается у края кровати с той стороны, где она спала.

Из озорства хотела столкнуть его, но лохматик проснулся и с подозрением уставился на неё. Ульяна даже опешила, испугавшись, что князюшко догадался о её злокозненных намерениях. Но быстро сообразила, что взрослый человек не заподозрит другого взрослого в детской пакости, поэтому ей опасаться нечего. Она широко улыбнулась, отошла и небрежно кинув, что уже день на дворе, царственно покинула покои. Дела сами себя не сделают!

Теремные курицы во время следствия и проживания гостьи в княжеских покоях исходили на яд, но их положение стремительно ухудшалось. За них со всем рвением взялась сударыня Красава, которой надоели капризы и покушения на её власть. С самого утра она обозначила новые правила проживания, где все обязаны работать или вносить в казную подарки, оплачивая своё пребывание в тереме. К тому же сударыни должны были заняться поиском учителей для сыновей, если они хотели в будущем пристроить их к княжичу.

Честно говоря, Ульяна ждала, что мамочки потребуют алименты у князя или взбунтуются, но Красава ей лично объяснила, что князь уже отдал подарки матерям, когда они представляли ему новорождённых. И это были очень существенные дары для семей молодых матерей, кои должны были хорошо воспитать малышей. А будущее мальчиков будет зависеть от того, чему их научат дома, если конечно они не вступит в борьбу за наследство в случае гибели Савра.

В общем, другой мир и свои правила, которые Ульяна не собиралась менять, да и никто бы не дал ей своевольничать.

А ещё за женщин взялся Савр. Он был зол. Его достали маленькие братья, устраивающие неприятности по наущению своих мам. И самое горькое для него было осознание того, что он более не считал терем своим домом. Место, где он рос и знал каждый уголок, где переживал свои самые лучшие и горестные моменты, было осквернено.

И наконец, княжий гарем стала яростно изживать красавица Таяна — за ней стояла сильная семья и большие возможности. И вот семья решила влиять не на женщин, а на их семьи, которые уже получили от князя всё что должны были. Старший Бобрович намекнул родичам сударынь, чтобы те умерили свои аппетиты, иначе потеряют больше, чем выжали из князя.

В общем, в ответ на попытки выжить посланницу богини из терема, недалёкие дамы получили полновесный террор от всех своих недоброжелателей.

Ульяне нравилось, что все зашевелились и начали группироваться по интересам, лживое перемирие и вялое тявканье осталось позади. Наступило время действий, и если князь не воспользуется ситуацией и не избавится от недругов хотя бы в своём тереме, то она выбрала для себя ненадёжный дом.

А пока она сама себя назначила администратором программы по озеленению столицы, и в рабочем порядке знакомилась с жителями, суя свой нос повсюду.

Под её неравнодушным взором люди стали активнее подавать заявки на постройку теплиц, торопились влиться в организованные группы по добыче стройматериала и записывались в помощники печному мастеру, чтобы понять, с чем они вскоре будут иметь дело.

А всего-то надо было провести разъяснительную работу, проследить рано утром возле подножия горы за распределением участков, обязанностей и постоянно мелькать на объектах. Забегалась, конечно, но люди осознали важность своей работы и чувствовали себя как никогда едиными.

Через Ульяну они узнавали об успехах друг друга, вместе с ней подсчитывали сколько теплиц можно будет сделать благодаря их сегодняшнему труду и планировали кому следующему начнут возить собранный строительный материал.

Вот и получилось, что пока Бобровичи и Красава вытесняли из княжеского терема орду мамаш, князь со товарищи «искали» врагов (скорее продумывали планы мести, так как враги были и так известны), Ульяна завоёвывала авторитет среди людей и из чувства справедливости прославляла князя. Всё-таки без него массового строительства не получилось бы. Он не только переорганизовал работу по добычи полезного сырья, но и кормил задействованных в этом деле людей, понимая, что они всё добытое без оплаты свозят в город, а не на склады.

Пару недель столица походила на разворошённый муравейник, но теплицы, большие и малые, появились возле многих домов! И строительство продолжалось ударными темпами.

Одновременно народ организованно получал во дворе князя необходимый для посадки минимум семян, а вскоре Ульяна начала обход новеньких теплиц и активацию кристаллов. Это было хлопотно, но ей хотелось проверить ответственность хозяев и понять, как много потребуется ещё кристаллов.

Что же касается Ульяны, то её домик довели до ума через пару дней, как она въехала в княжьи покои. Так что не загостилась посланница богини у него.

Уля сразу же собрала вещички и отвесила князю благодарственный поклон за приют. Кажется, он был тронут торжественностью момента и растерян. Мало того, что она низко поклонилась, так ещё троекратно и звонко расцеловала его, погладила по голове и посмотрела ласково-ласково. Не ожидал, что она может быть такой милой...

Ровно день он дал ей на обживание, а следующим вечером заглянул по делу. По делу!

Ульяна сама только-только вернулась с работы, а он тут как тут! Ей бы упасть и не вставать: ноги гудят, горло от постоянных разговоров напряжено, в голове кавардак.

Встретила угрюмо. Поцапались.

Но князю надо было обсудить тепличные дела, поэтому он стерпел её неподобающе - вздорное поведение, а может вспомнил хвалебные речи, о которых ему донесли слуги.

На следующий день им вновь пришлось пересечься по делам. Работа кипела и происходили мелкие изменения по ходу дел, поэтому надо было согласовать свои действия. Ульяна как раз расставила на столе угощения, которые получила от первых благодарных обладателей теплиц и пригласила князя за стол.

Народ не барствовал, но посланницу богини баловал, и Ульяне можно было даже подумать о покупке хрюшки, чтобы та подъедала излишки, но тут князь зачастил и с поросём она решила обождать.

И ведь что удивительно, не пугало его переменчивое настроение хозяйки, её насмешливые комментарии и открытый вызывающий взгляд.

А князю помимо строительства теплиц требовалось обсудить, то митинг по поводу завершения этого строительства, то раздачу семян, кристаллов, то он не знал, стоит ли объявлять людям дальнейшей курс действий.

Вот так и получалось, новый день — новый повод забежать к посланнице! Потом назрел вопрос воспитания сына. Он уже большой, но в том-то и проблема, а Ульяна вроде как наладила с ним дружбу…

В общем, от князя не отвязаться было! Как темнело, так он уже на пороге, да к столу присаживается, как будто дома не кормят. И вроде бы поладили и, кажется обоим, что незаметно время летит в обсуждении насущного. Оба с удовольствием вспоминают дневные дела, советуются, планируют завтрашний день и, кажется, обоим, что они на одной волне.

И не знала Ульяна, что Бобровичи объявили о дне свадьбе Таяны и князя Радомила.

— Он женится на ней! — влетел Савр в дом Ульяны и со злостью швырнул тулуп на пол.

— Кто? На ком? — она только что вернулась домой и осматривала свои трофеи.

Сегодня народ что-то не был щедр и смотрел на неё с каким-то сочувствием, так что побаловать Радомила не удастся. Если так дальше пойдёт, то придётся брать в дом женщину, чтобы она покупала продукты и готовила. Вообще-то изначально Уля так и планировала, понимая, что у самой времени не будет, но дом оказался хорош только для одного, а двоим, тем более посторонним, людям уже тесновато в нём.

— Бобровичи всё-таки впихнули Таянку отцу! Как он мог? Неужели не видит, какая она расчётливая и недобрая?!

Ульяна оставила угощения в покое и села.

Княжьи курочки за прошедшие недели покинули терем, вернувшись к прежней жизни, а некоторые — к прежним мужьям. Этот факт радовал Ульяну. Как бы она не старалась понять местные традиции, но княжьи сударыни поперёк горла стояли.

Слова Савра прозвучали набатом в голове «он женится на ней» Разве Уля не была готова к тому, что она окажется лишней?

Почему-то вспомнилось лицо Радомила, когда он рассказывал о той, кто подбросил яйцо паука в покои Ульяны. Он был в ярости! А ей было приятно, что он переживает за неё. Это эгоистично, но глядя в его глаза она избавилась от страха, а то ведь стала бояться открывать двери. Как жить с таким глупым страхом?

Хотя, осторожность надо было продолжать соблюдать, потому что подбросившая яйцо гигантского паука дурёха была вычислена, но вот к надоумившим её на это дело хитрецам князь ещё только подкрадывался. Дело оказалось хлопотным, так как подозреваемых было слишком много, как и тех, кто клеветал друг на дружку. Злодейку вычислили, да только сразу поняли, что она пустоголовая исполнительница чужой воли и ниточки тянутся за пределы княжества. Ульяна даже пожалела, что Таяна в покушении не участвовала, а то бы Радомил сразу от неё избавился и никакое заступничество семьи не помогло бы.

А так, Бобровическая семейка объявила информационную войну Ульяне, пытаясь представить её тёмной тварью, но кишка у них тонка! Пока они распускали сплетни по знакомым, она высмеивала их, бегая по объектам, при раздаче кристаллов, поясняя, что знатная семья ей мстит за то, что она не пришла в их дом и не дала кристаллы.

А почему не пришла, ведь звали?

А оказывается, сердце - вещун отвратило!

И главное — ни слова лжи! И теперь вопрос, зачем она всё это проворачивала? Зачем заступалась за честь князя, когда его критиковали? Зачем до хрипоты проводила разъяснительные работы, рассказывая, как много князь и Савр делали и делают для людей? Почему не благоустраивала себя?

— Женится? — едва смогла выдавить, так как в горле враз пересохло.

— Но вы же ему не позволите? — вдруг строго спросил у неё Савр.

— Я? Разве я могу? — ноги Ульяну не держали.

Не ошиблась ли она, потянувшись к Радомилу и добиваясь его сообразно своему характеру.

Она же кружила возле него, как акула. Дёргала его, нервировала, провоцировала, не давала покоя и одновременно заинтересовывала; удивляла, подставляла дружеское плечо… Большинство мужчин скажет, что она слишком активная, слишком живая, слишком непредсказуемая, обманчивая...

Похоже, что она обманулась, решив, что князя тоже тянет к ней, что он уже привык к ней и готов мириться с тем, что иногда он её раздражает, и она выплёскивает на него сарказм.

Ей показалось, что князюшко уже не захочет продолжать свою жизнь по накатанной дорожке. Зачем ему повторять пройдённое в молодости? Ведь уже женился на красивой и ласковой хищнице! Уже приближал к себе родовитую семью и знает, что не было поддержки от неё.

И вообще, какого черта он каждый день таскался к ней, если…

— Сударыня… Ульяна, вам плохо? — Савр наконец обратил внимание, что она не слушает, как он поносит Бобриков и не смеётся над тем, как он изгаляется над их фамилией.

— Ха!!! Мне плохо? — стукнув ладонью по столу, воскликнула Ульяна. — Да ни в жисть! Я чувствую такой прилив сил, что готова поделиться им с нашим князюшкой, а то вдруг ему не хватит их на молодую жену?

Савр, чувствуя неладное, отскочил в сторону, давая Ульяне проход. Она быстро прошлась туда, где стояла посуда, зачем-то погромыхала ею, нервно переставляя с места на место и словно бы примеряясь к удобству. Потом женщина вернулась к Савру, попыхтела, но ничего не сказав, начала собираться на улицу. Уже почти готовая к выходу, сдёрнула с себя куртку, шарф, и села.

— И где он? Обычно в это время тут сидит! — рявкнула она и подскочила, услышав, как открывается дверь. — А-а-а, жених пришёл! — злорадно всплеснула она руками.

Князь с тревогой посмотрел на неё, потом вопросительно посмотрел на сына и понял, что Ульяна знает о назначенном дне свадьбе. О свадьбе знает, а о том, что он ещё поборется за свою свободу — нет.

Больше всего ему хотелось сейчас убивать. Бобровичи ловко обошли его и затянули удавку на шее. В последние дни Радомилу казалось, что он вывернется, что сумеет без потерь избавиться от влияния набравшей вес семьи Бобровичей, но недооценил их.

— Сынок, иди, погуляй, — тихо велел князь.

Савр, колеблясь, посмотрел на лихорадочно блестевшую глазами Ульяну, но она не отрывала взгляда от отца, и княжич поёжился.

«Пусть сами разбираются», — решил он.

— Ульяна, — князь, не торопясь разделся, пригладил вихры и чинно уселся за столом. — Я что-то проголодался, может, покормишь сначала?

Она сверкнул глазами, кинула в него очищенной морковкой и выжидающе сложила руки на груди. Князь молча взял то, что дали и с печальным видом захрустел, поглядывая на кипящую негодованием посланницу. Настроение поползло вверх. Обычно она доводила его, а теперь он управлял ситуацией и спокойно ждал взрыва. Пусть она попрыгает, как уж на раскалённой сковороде! Ишь, расшиперилась!

Ульяна никак не могла собраться и что-то сделать. Хотелось выцарапать наглые княжьи глазёнки, вырвать лживый язык, отбить (культурно выражаясь) княжеский жезл, и вообще разорвать узурпатора на кусочки.

Ух, как хотелось!

Врун, манипулятор, интриган! И ведь сидит, молчит, скромника строит! Да что он себе позволяет?

— Устал я, Ульянушка, — грустно молвил Радомил, и отложил недоеденную морковку, как будто сил нет держать её.

— Ах, артист! — взвилась она. — Устал? Да? А на молодую жену сил хватит? Или ты пришёл сюда, чтобы я тебе помогла? — Ульяна опёрлась о стол и, схватив несчастный огрызок, кинула ему в лоб.

Князь подскочил:

— Я князь, а ты со мной так!

Ульяна обрадовалась его реакции и торжествующе возопила:

— А-а-а! Баран ты, а не князь! — и чтобы понятней было, сделала рожки у своей головы и обидно протянула: — Бе-бе-бе!

— Да я тебя… — он кинулся к ней, потеряв всё своё спокойствие, а она метнулась в сторону.

Так они бегали вокруг стола, пока не стало ясно, что это глупо. Но никто успокаиваться не собирался, Ульяна подбиралась к сковороде, а князь взял и прыгнул через стол. Всё, что успела она сделать, это схватить зелёные камешки в декоративной вазе и швырнуть их в него. Часть кристаллов ударилось о княжью грудь и упало, а один вспыхнул и словно прилип.

Ульяна и Радомил застыли, как были, остановленные вспышкой.

— Это что такое? — тихо спросил князь, боясь пошевелиться.

— Кристалл активировался, — прошептала она. — Ты что-нибудь чувствуешь?

Радомил сосредоточился, даже прикрыл глаза:

— Не пойму. Вроде тепло от него, но мне и без него жарко было!..

Ульяна хмыкнула, но тут же приняла серьёзный вид и наставительно произнесла:

— Кристалл восполняет твои силы. Слаб ты, — сочувственно добавила она и, подняв упавшие камешки, приложила к нему.

Сначала она коснулась кристаллом его груди, но результата не было. А князь, как дитя малое, замер и доверчиво ждал чуда.

Ну как такого отдавать кому-то?

Ульяна с умным видом изобразила мыслительный процесс и начала водить кристаллом по княжескому телу. Эта игра понравилась им обоим. Напряжение нарастало и казалось, что даже воздух сгустился между ними. Вдруг камень вспыхнул в области живота, а потом прямо на глазах ожил тот самый княжеский жезл, да так, что казалось — он сейчас штаны порвёт!

— Ты что сделала, злыдня? — зарычал князь и был он так грозен, что Ульяна струхнула.

— Это же не я… сейчас всё поправим… — она зачем-то попыталась прижать бугор руками, уж больно он вызывающе агрессивничал, но спохватившись, дёрнулась отскочить, однако князь оказался быстрее и не дал ей убрать руки, зато наклонился и прямо в лицо ей рявкнул:

— Доигралась?! Поправишь, конечно, всё поправишь! — подхватил её под зад, впился в губы… и понеслось!

Дорогие мои! Многие любят бытовое фэнтези и знают всех авторов, кто пишет в этом жанре. Но я на всякий случай дам ссылочку на страничку Айлин Лин https:// /aylin-lin-p107313 вдруг Вы потеряли этого замечательного автора :))

Глава 18

Уютную домашнюю тишину нарушал доносившийся из-за стен бубнёж охраны посланницы. Шугануть бы бездельников, но князю лень было шевелиться. Ему давно уже не было так хорошо. Казалось, подуй ветерок — и он полетит, потому как телу легко и в голове пусто. Иногда так же было с ним после хорошего боя на мечах, но там всё же другое…

Он подбил поудобнее подушку и посмотрел на прижавшуюся к нему женщину. Спит и выглядит невинно. Ох, и задал он ей жару! А она в долгу не осталась, но все же он довёл её до того, что она запросила пощады.

Радомил не удержался от довольной улыбки. Надо бы вставать, но кто бы знал, как не хочется. А что если?..

— Уездила ты меня, — лениво бросил князь, закинув руки за голову.

Ульяна пошевелилась, закряхтела. Её мышцы при первом же движении отозвались болью, напоминая о ночных подвигах. Но грех жаловаться! Она посмотрела на Радомила, и с улыбкой пожелала ему доброго утра, а он, стервец, как-то странно искоса глянул на неё и буркнул:

— Уездила ты меня!

Остатки сна и утреннее благодушие мгновенно слетели с Ульяны, и глаза сами собой широко раскрылись:

— Я? — не поверила она. — Тебя?! — она чуть не задохнулась от возмущения.

Этот извращенец чуть стол не развалил, а потом на выданной Красавой перине так её сложил, что она думала — обратно никак!

— Убью! — зарычала она и, хватая подушку, замахнулась, но князь со смехом подскочил и с голым задом начал искать водички попить, потом чего перекусить. И ведь, бесстыдник, так и не одевшись, сел за стол!

— Хорошо у тебя, никого нет! — выдал он, запихивая в рот выловленный из горшочка с супом кусок мяса. — Останусь тут, пожалуй, а в терем только по делам буду ходить.

Пока князь разглагольствовал, Ульяна нашла свою пижаму и оделась. На решение Радомила остаться она только хмыкнула, не замечая, что он коршуном за ней следит. И этот хмык ему не понравился!

— Тебе надо научиться готовить, а то отощаю я у тебя, — сварливо бросил он.

Ульяна подлетела к нему, собираясь высказаться, но натолкнувшись на насмешливый взгляд, замерла, рассмеялась и, цапнув у князя оставшийся кусочек мяса, пригрозила:

— Я готовлю так, что за уши от моей стряпни не оторвёшь, — и начала быстро доставать то, чем её угощали накануне. А пока Радомил одевался и перекусывал чужими подарками, приготовила сытный завтрак.

Торопиться им не хотелось, как и разговаривать. Оба потратили силы и теперь наслаждались покоем. Ульяна не спрашивала у него про себя и как у них сладится. Он же признал, что принадлежит ей, ворча, что отощает у неё, а остальное приложится.

— Радомил, а когда мне начинать ездить по деревням?

— Зачем?

— Ну как же, людям нужны огненные кристаллы, да и про строительство теплиц надо им сказать.

— Обожди немного, скоро все сами сюда потянутся за продуктами.

— Значит, мне ехать не надо будет? А почему ты мне раньше не сказал?

— Зачем?

— Как зачем? Я же переживала, думала, что мне нужно искать погонщика, содержать воков и вообще…

— Ты была преисполнена важности, и не особо хотела кого-либо слушать, — насмешливо бросил князь и презабавнейше скопировал её манеру начинать споры, набирая полные щёки воздуха.

— Я не такая.

— Ты разная, — уклончиво ответил князь, улыбаясь.

Ульяна поставила локти на стол и подпёрла подбородок, разглядывая его.

— А ты коварный, — удивлённо протянула она, на что он ей подмигнул.

В двери постучали, и Ульяна порскнула в укрытие, чтобы привести себя в надлежащий вид и сменить пижаму на подобающую одежду.

— Здрава будь, хозяюшка, — пробасил Лель.

— Здравствуй, проходи, — крикнула Ульяна.

— Чего меня не приветствуешь? — хмыкнул князь.

— Я бы накостылял тебе, друже, но ничего уже не изменишь, — вздохнул гость, при этом отмечая, что старый товарищ словно бы скинул десяток лет.

— Что, всё так плохо? — насторожился Радомил.

— А как ты думаешь? Бобровичи уже в курсе, где ты ночевал, — вспомнил, зачем пришёл, Лель, но его взгляд вновь скользил по лицу друга и отмечал, что седины в его бороде больше нет, да и резкая складка меж бровей исчезла.

— Проглотят, — процедил князь, а Лель увидел, что меж нахмуренных бровей вновь обозначилась складочка. — Я всё равно родниться с ними не буду.

— Ты обещал мне потянуть время, — упрекнул Лель и подбородком показал туда, где переодевалась хозяйка дома.

Ульяна вышла из укрытия и, смотря на встревоженного гостя, спросила:

— Что дало бы вам лишнее время? У вас есть какой-то план?

— Не то чтобы план, но мы надеялись прижать Бобровичей покушением на твоё убийство.

— Разве это их свалило бы? — фыркнула Ульяна. Она знала, что половина города подозревает эту семью в покушении на неё и можно было бы раздуть скандал, но раз не виноваты, то не стоит подтасовывать факты. Это ещё никогда никого до добра не доводило.

— Смотря как преподнести, — как всегда начал степенно объяснять мужчина, усаживаясь за стол. — Мы могли бы сказать, что они опозорили князя, подвергнув опасности его женщин и детей, притащив на женскую половину опасную тварь.

Ульяна поморщилась при упоминании стихийно образовавшегося княжеского гарема. Ей многое хотелось сказать мужчинам по этому поводу, но её не услышат, сочтя ревницей. Да и толку говорить? Есть вещи, которые чувствуешь сердцем. Радомил не мог не понять, что она не потерпит рядом с ним другой женщины и если пришёл и остался, то принял это.

Но как-нибудь наедине она поделится с ним своими мыслями о княжеских бастардах. Мало того, что это явление само по себе было ей непонятно и князь выглядел в этой ситуации в её глазах кукушкой, подбрасывающих своих детей в чужие гнезда, так ситуация усугублялась высоким положением отца.

Внебрачных детей Радомила растили не как княжат, должных отвечать за свой народ, а как хищников, у которых в любую минуту может появиться шанс урвать кусок власти.

И это не изменить! Женщины, как и их семьи, до последнего будут надеяться на смерть Савра и готовить сыновей к борьбе с такими же бастардами, как они.

Но люди упорно не хотели видеть эту сторону и соблюдали традицию, по которой у князя должно быть много детей, и не обязательно от княгини. В идеале эти ребятишки должны были стать верными сподвижниками законного наследника. Но где идеал, а где жизнь! В жизни даже родные братья не застрахованы от того, чтобы стать злейшими врагами.

Радомил посмотрел на взгрустнувшую Ульяну, подумал, перевёл взгляд на друга:

— Ты сказал, что мы надеялись прижать Бобровичей, использовав покушение, а теперь не надеемся?

— Нет. Пока ты тут… в общем, заказчик нападения нам известен.

— Кто?! Кто надоумил ту дуру подкинуть тварь в покои Ульяны? — князь сжал кулаки и подался вперёд.

— Ниточки тянутся к нашей бывшей княгине, твоей жене.

Радомил с сомнением посмотрел на друга, а Ульяна обхватила голову руками и нервно засмеялась. Мужчины с осуждением посмотрели на неё, но она тут же с усмешкой пояснила:

— Знаете, лишний раз убеждаюсь: что бы ни придумывали в книжных романах, а в жизни случается такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать!

Князь накрыл её ладошку своей рукой и заглянул в глаза. Она слегка качнула головой, показывая, что с ней всё в порядке и мужчины продолжили разговор.

— Как ты докопался?

— Тот человечек, о котором говорила Марьяша, вновь появился в городе , — Лель повернулся к Ульяне и пояснил специально для неё, что так звали ту молодицу, что отвлекла сторожей и подбросила яйцо из которой вылупился паук. — Мы взяли чужака, допросили и узнали много интересного.

— Не томи!

Лель стрельнул глазами в сторону Ульяну, но князь повторил:

— Говори всё.

— Марьяша — дура.

— Да это и так все знали! — начал сердиться князь.

— Ей так голову задурили, что она отдала все твои подарки за того паука и ещё должна осталась.

— Тьфу, ты…

— А человек ходит с караваном, поэтому мы не нашли его сразу.

— Но зачем моей бывшей… зачем Белолике смерть Ульяны? Не поверю, что она ревновала…

— А вот тут, друже, начинается самое интересное! Ульяна у нас посланница богини! Люди говорят, что она та, кто поможет возродить твоё княжество.

— И все равно не понимаю поступка Белолики! Ей всегда плевать было на княжество.

— Не понимаешь, потому что не знал, что она стала любовницей повелителя Синих холмов, а ему не плевать на нас, точнее он бы с удовольствием заплевал!

— Ах, вот оно что! И давно она с ним? — князь потемнел лицом.

— Официально — недавно, но я уверен, что связь их давняя.

Радомил заскрежетал зубами и, не в силах спокойно сидеть, подскочил, стал ходить из угла в угол, но Лель сообщил ещё не все свои новости:

— Повелитель…

— Да брось, какой он повелитель! — гаркнул Радомил.

— Князь Синих холмов и других земель, — как ни в чём не бывало исправился Лель, — разослал своим не завоёванным ещё соседям ультиматум. Он сообщает, что правители, склонившие перед ним голову, получат милость богов.

— Что за милость богов? Конкретно, что он обещает? Почему всё из тебя тянуть надо?!

— Конкретно? — горько усмехнулся Лель. — Вечное лето он обещает!

— С-сука! — двумя кулаками князь ударил по столу, потом ещё раз и ещё. — Безмозглая тварь! Она обокрала меня и отдала наше сокровище жадному хорьку! Значит, Белолика зналась с ним раньше? Что же они так долго тянули?

— Не кипятись. Вряд ли она сбегала из нашего княжества по наущению князя Синих холмов. Я говорил с сударыней Красавой и…

— И? Она замешана? — нетерпеливо перебил Радомил.

— Нет. Не замешана. Дело в том, что Белолика — её приёмная дочь, а не родная.

— Что городишь?

— Ты помнишь старого хрыча Беригора, покойного мужа сударыни Красавы?

— Ну-у?

— Так вот, Беригор вынудил когда-то Красаву принять Белолику в качестве родной дочери, когда её собственная малышка умерла.

Князь изумлённо присвистнул.

— А чтобы она заботилась о ней, заставлял принимать зелье, не дающее более забеременеть.

Лель брезгливо поморщился. Ему неприятно было вытаскивать на свет чужую грязную историю, но без этого не понять того, что происходит сейчас.

— Там у них всё сложно, поскольку в своё время самого Беригора родители вынудили жениться на Красаве. Вот он ей всю жизнь и мстил.

Князь, обалдев от новостей, буквально упал на скамью:

— Вот это новости!.. Так значит поэтому моя тёща холодна к внуку? Он ей не родной! Да ещё в нём кровь её мучителя Беригора… Зачем же она умолила меня взять её в терем?

— Забыл, что прежде, чем хрыч Беригор умер его разорили Бобровичи? Они же год за годом убивали бастардов Беригора. Так что Красаве некуда было деваться.

— Почему мы об этом ничего не знали? У нас две сильнейшие семьи воевали, а мы…

— Мы знали, но не думали, что там всё так серьёзно. Белолику тогда взял под защиту твой отец, а потом ты. Сударыня Красава осталась жива только потому, что Бобровичи знали, что она ненавидит мужа вместе со всеми его отпрысками, и поклялась молчать и не препятствовать им.

— Мы их недооценили, — сжимая кулаки, процедил Радомил.

— У нас было много других дел. Бунты, стужа, уход людей, взвинчивание цен на продукты, выживание, неподчинение окраинных деревень… Наконец, у нас живут и интригуют не только Бобровичи!

— У меня голова от всего идёт кругом, — пожаловался князь. — Только свет в окошке увидали, а тут опять дерьмо хлебаем. Я не знаю, за что хвататься! — князь вновь ударил кулаком по столу, но уже без запала.

— Послушайте, — бодро вступила в разговор Ульяна, — давайте все проблемы поставим в очередь. Вот скажи мне, Лель, с чем надо разобраться немедленно?

— Э-э-э, что значит «немедленно»? Княжество стоит сейчас на грани, и действовать надо незамедлительно.

— И всё же? Вот мне кажется, что сначала надо разобраться с Бобровичами, обнаглевшими настолько, что самостоятельно объявляют о княжеской свадьбе. Потом нужно решить вопрос с караваном во льды и только после этого оценивать ситуацию с появлением Вечного лета в других княжествах.

— Артефакт надо вернуть немедленно! Тогда никакие караваны не придётся организовывать, — твёрдо произнёс Радомил. — Раз Белолика больше не скрывается, то надо немедля воспользоваться этим!

Ульяна тяжело вздохнула. Люди, жившие большую часть жизни словно в раю, никак не могут смириться с изменениями, а ведь это тоска смертная — не видеть смену сезонов и знать, что погода изо дня в день одна и та же. Но этого сейчас не объяснишь. Князь и Лель будут до последнего держаться за своё любимое Вечное лето.

— Хорошо, можно найти человека, который отправится и выкрадет артефакт. Войной идти на князя Синих холмов ты сейчас ведь не можешь?

— Не могу, — понурился Радомил.

— Ну вот, значит, эта проблема зависает на стадии поиска неких ловких людей, которые всё разведают, подберутся, совершат кражу и убегут. Но хочу заметить, что в случае их удачи к границам твоего княжества придёт войско Синего. Ты готов к этому?

Радомил долго сверлил злым взглядом Ульяну, как будто это она виновата была в плачевном положении княжества и, повесив голову, признал:

— Артефакт подождёт. У нас сейчас поважнее дела есть.

Лель с удивлением смотрел на Ульяну, на князя и не знал, что сказать. Друг никогда не допускал к княжеским делам женщин, а тут не только позволил присутствовать при государственном разговоре, но выслушал и согласился.

Признаться, Лелю хотелось бы сейчас сосредоточиться на артефакте, потому как промедление смерти подобно, но посланница богини права: у них нет сил вернуть своё, а даже если вернут, то не удержат.

— Хорошо, — согласился Лель, — тогда надо решать, что делать с Бобровичами. За них многие встанут, если мы прижмём их без весомых оснований.

— Нам нельзя воевать друг с другом. Мне на стену некого ставить, а если мы кровь начнём лить, то не защитим город от тёмных тварей, — угрюмо произнёс князь.

— Тогда надо ответить Бобровичам той же монетой, что они! — улыбнулась Ульяна. — Вообще-то я уже активно воюю с ними, и пока побеждаю, — похвасталась она.

Лель хмыкнул и неожиданно поддержал:

— А ведь и правда! Они столько сплетен выпускают из своего гнезда, а всё возвращается им сторицей. Тебя, сударыня, сама богиня оберегает от чужого злословия.

— У богов свои дела и некогда им вмешиваться, — небрежно пожала плечами Ульяна, — я сама разговариваю с людьми и даю ответ на всю ту чушь, что разносят слуги Бобровичей и им подобные.

— Князь не может столько времени проводить в праздных разговорах, — покачал головой Лель.

— Мои разговоры с людьми не праздные, а очень полезные и формируют общественное мнение, но я согласна, что Радомил не может этим заниматься.

— Тогда что же ты предлагала, говоря, что надо отвечать Бобровичам той же монетой?

— А хотя бы вот что: давайте найдём Таяне нового жениха.

— Это кого же? — усмехнулся Лель, а Радомил с предвкушением замер. Он по глазам этой женщины видел, что она сейчас что-то выдаст.

— К примеру, повелителя Синих холмов и прочих земель.

Глава 19.

Лель непонимающе посмотрел на посланницу богини, потом на князя, не зная, стоит ли серьёзно относиться к словам женщины. Она порет чушь, а казалась разумной. Но Радомил смотрел на свою женщину одобрительно и ждал. Лель решил тоже подождать объяснений.

— Как вы думаете, Таяна, а главное, её семья, позарится на повелителя?

Лель опять бросил взгляд на друга, но тот сложил руки на груди и выжидающе молчал. Пришлось отвечать Лелю:

— А не жирно ли им повелителя в зятья? Кто они вообще такие?

Тут князь обиженно глянул на Леля и тот смутился, а Ульяна расхохоталась. И как удаётся этой женщине всё переводить в смех? Вот неугомонная! Всё ей хиханьки да хаханьки!

— Я думаю, что мы можем сыграть на самомнении Таяны, — начала издалека Ульяна.

— Самомнение Таяны не имеет значения. Бобровичи сумеют обуздать её, — поморщился Лель. Он вообще не рассматривал девицу отдельно от главы её семьи, а старый Бобрович умен и хитер, чтобы затевать с ним игры, тем более брачные.

Ульяна же согласно покивала, но вновь вернулась именно к Таяне.

— Эта девушка целеустремленна, практична, цинична и она боец.

Уля подняла руку, останавливая Леля, увидев, что он вновь хочет возразить.

— Да, боец. Но речь сейчас не об этом. Я всего лишь хочу сказать, что Таяна не ведомый член семьи, как ты считаешь Лель, а вполне себе фигура, которая способна принимать решения сама.

Ульяна сделала круг руками, показывая, что готова сказать то, к чему вела:

— Исходя из всего этого можно устроить ловушку для неё.

— Сударыня, какая ловушка? Что ты задумала?

— У нас ведь есть человек повелителя, который пытался убить меня по наущению бывшей княгини, так?

— Ну-у, я допускаю, что сам повелитель не имеет отношения к произошедшему, а вот то, что воду мутит княгиня — верю! — повернувшись к Радомилу, Лель покаянно приложил руку к груди, как бы прося прощение за свои скверные мысли о бывшей княгине.

— Знаете, а это неважно! — небрежно махнула рукой Уля, стараясь не показать, что пережитый ею ужас до сих пор влияет на её жизнь. И если задуманная ею афера хоть как-то испортит жизнь Белолике или пригревшему её подле себя повелителю, то она будет рада.

— Главное, что у нас есть чужак с той стороны. И не простой, а человек повелителя. Надо поговорить с ним и обрисовать выгоду сотрудничества, — Ульяна многозначительно посмотрела на мужчин и, дождавшись кивка, продолжила:

— Если он согласится, то мы снимаем с него обвинения и выпускаем, а он, изображая недовольство княжеской охраной, которая хватает честных людей не разобравшись, разворачивает у нас тайную деятельность. И целью этой деятельности будет сватовство повелителя Синих к нашей красавице Таяне!

Ульяна покивала головой, показывая, что уверена в том, что говорит, а мужчины смотрели на неё и пытались понять, как можно устроить сватовство без ведома жениха?

Первым оскалился Радомил, поняв, что почти тоже самое Бобровичи провернули с ним. Только они предварительно долго шантажировали его благополучием всего княжества и под конец внаглую объявили народу, что он женится. И сказали Радомилу о дне его же свадебного обряда посторонние люди, а не глава Бобровичей или преследующая его Таяна.

Ульяна выждала, когда на лицах мужчин отразится понимание того, что она предложила. Не настоящее сватовство, а обман, афера! Это сродни продажи несуществующих островов.

— Для весомости миссии дадим завербованному нами человеку украшения, и пусть кружит возле Таяны, смущая её ум сладкими речами. Он должен донести страдания влюблённого повелителя до неё. Пусть говорит, что суровый и грозный завоеватель сходит с ума по ней и мечтает выкрасть её, но не может, потому что она предназначена другому.

— Что же помешает князю Синих выкрасть девицу? — ехидно осведомился Лель.

— Его честь, сомнения в ответной любви, неодобрение родителей… да мало ли что!

Лель и Радомил только крякнули.

— Да кто ж поверит во всю эту чушь? — не удержались мужчины.

— Таяна поверит! У неё не может возникнуть сомнений в своей неотразимости. А поскольку эта девушка расчётлива, то сидеть и попусту мечтать она не станет. Таяна начнёт действовать. Тут, главное, на подарки не поскупиться.

Лель с сомнением покачал головой, считая, что толка в афере не будет. Он помнил, какими словами Ульяна охарактеризовала Таянку, но он никак не мог представить, что большеглазая хрупкая красавица способна взять свою судьбу в свои руки. Какой смысл дурить голову девке, если она ничего не решает? Поблажит — и на этом всё закончится, потому что глава семьи Бобровичей не купится на такую дурь!

А вот Радомил не разделил мнения Леля и оживился:

— У меня в казне осталось кое-что из ценных каменьев, но украшений больше нет.

— Я дам, — улыбнулась Ульяна. — У меня есть красивые броши, заколки… в общем, найдётся, чем удивить твою бывшую невесту!

Она, не обращая внимания на нахмурившихся мужчин, поднялась и достала пакет с бижутерией. Всё это собиралось Ульяной на протяжении жизни, и пусть не было золотом, стоило дорого.

— Наша задача в краткие сроки убедить Таяну, что за границей её любят и ждут, а если понадобиться, то устроить ей побег. Потом обнародовать её бегство и укорить Бобровичей, что они подсовывали своему князю безответственную девицу. Пусть едут вослед своей меркантильной лебёдушки.

— Уверен, что сработает, — решительно произнёс Радомил. — Таяна задалась целью быть княгиней и пойдёт по головам.

Лель удивлённо выгнул бровь, но Радомил покачал головой и очень серьёзно добавил:

— Я её даже побаиваюсь. И по Бобровичам скучать не буду. Только о своём кармане и думают!

— Ну вот, пусть они все едут к повелителю и интригуют там, — с радостью отпустила всех Ульяна. — Вот только надо, чтобы завербованный нами человек всё провернул быстро. Пусть скажет, что боится задерживаться, так как уже попался на глаза князю. Чем меньше мы дадим времени Таяне обдумать ложное предложение, чем больше шансов, что у нас получится.

— Хм, идея ясна, — Лель взял в руку несколько украшений и цокнул языком, показывая, что восхищён изделиями соплеменников Ульяны. — Я всё сделаю и даже со своей стороны поднажму, чтобы всему семейству стало очевидно, что Радомил никогда не женится на Таянке и готов идти с ними на конфронтацию.

— Подожди, Лель, — перебил друга князь, — сейчас разговаривать надо не со старшими Бобровичами, а с Таяной! Уля права, она сама уже решит, кого в семье посвящать в тайну страдающего по ней повелителя.

— Хорошо. Но, Радомил, ты понимаешь, что когда вскроется обман, то мы получим всю семью Бобровичей во враги.

— Они и так мне не друзья.

— Они могут объединиться с повелителем.

— Это если они доберутся до него. А если доберутся, то их там никто не ждет. К тому же у Синехолмца других дел полно, как и своих ближников, которые не подпустят к нему Бобровичей. И неужели ты думаешь, что реши Синехолмец идти на наши земли, он не найдёт повода для нападения?

— Давайте пока не будем заглядывать так далеко, — предложила Ульяна, — подумайте сами: за счёт кристаллов мы можем заметно укрепить своё положение, а стужа сейчас защищает нас от внешних врагов. Ну какой дурак сунется сюда? Так что сейчас мы отодвигаем от Радомила Бобровичей. Потом решаем другие проблемы… и через каких-нибудь полгода ситуация в княжестве может быть уже другой и тогда заново подумаем, что делать.

Какое-то время они говорили ни о чём, а после начали стучаться гонцы один за другим, и мужчины разошлись по делам. Ульяна прибрала посуду и замечталась. Вспомнилась прошедшая ночь. Душа пела и танцевала.

— Тыц-тыц-тыц! — не удержалась от привязчивого мотивчика Ульяна и покрутила задом. — Тыц-тыц-тыц…

Счастье распирало и требовало выхода. Сейчас бы Мусеньку потискать, поиграть с ней и угостить вкусняшечками.

Кошка часто снилась Ульяне и она во сне прижимала её к себе, чесала за ушком, слушая кошачье тарахтенье, и суматоха дня отступала. Иногда Ульяна думала, что когда снабдит всех жителей огненными кристаллами, то её кошке возможно не надо будет постоянно находиться возле того места, где растут кристаллы.

Задумавшись на тему места роста кристаллов, Ульяна присела. Когда она только появилась в этом мире, то ей хотелось знать ради чего, но никто не пришел и не рассказал. Потом всё, что не касалось выживания, отошло на дальний план.

Когда она вышла за пределы купола, то на неё свалилось столько впечатлений, что было не до выяснения сути происходящего. Получалось, что она жадно поглощала новый материал, предоставленный Савром, и сама делилась с ним имеющимися знаниями.

А вот теперь возникли вопросы, и хотелось бы знать ответы, так как от этого зависит, какой будет её дальнейшая жизнь.

Во-первых, каким образом кристаллы зарождаются на льдинах? Можно ли их сравнивать с грибами? Или даже интереснее знать, как быстро кристаллы восстанавливают свою популяцию. Вопрос непраздный, так как в будущем возможен активный сбор на протяжении всей зимы.

Во-вторых, хотелось бы понимать насколько именно ускоряет рост и созревание кристаллов наличие рядом… тут Ульяна задумалась, как назвать такую, как она. Если Муся — волшебное существо, подпитывающее кристаллы своей стихии, то кто Ульяна?

Посланница богини — это пиар для людей.

Однако Ульяна слышит мурров, и её приняла в свои ряды магия природы. Пожалуй, определение статуса — это уже в-третьих. Потому что если она маг, то можно и нужно заниматься саморазвитием. А если она посол неких сил, то надо научиться общаться с ними.

Ульяна поморщилась и решила, что быть магиней ей понятнее и ближе по духу, чем жрицей богов.

И ещё необходимо выяснить, может ли Мусю заменить представитель другой стихии или такой же «новорождённый маг», каким стала Ульяна? А тут возникает новый вопрос, привязан ли купол только к Мусе и Ульяне? Быть может, место силы, купол и наличие живого одарённого — это всё одна система?

Ульяна потёрла виски и застонала. Как же всё усложняется, когда задумываешься!

А вдруг купол уже истаял?

А вдруг кристаллы на льдинах больше не вырастут?

Почему?

Да хотя бы потому, что вряд ли место силы испокон веков находится на одном месте, потому как дикие уже нашли бы его.

— О, нет-нет! Не хочу об этом думать! — помотала головой Ульяна. — Вот подойдёт означенный срок — и поеду, посмотрю, что там делается. И людей надо привезти побольше к муррам. Вдруг те, кто услышит их, смогут собирать кристаллы?

Ульяна подскочила. А ведь верно! Мурры могут стать своеобразными детекторами на наличие одарённости! Надо только привезти к ним побольше людей… особых людей…

Ульяна заметалась по комнате… особых людей. Как их определять? Женщина остановилась, щёлкнув пальцами. Ей нужны специалисты своего дела! Не так: ей нужны люди, любящие своё ремесло, чувствующие его! Да!!!

«Алло, мы ищем таланты!» — вот девиз её следующих дней.

Ульяна быстро собралась, схватила полную сумку кристаллов и побежала. Работы много и разговоров теперь прибавится. Надо составлять списки подходящих людей для новой миссии. А миссия получается — ни много ни мало — создание новой прослойки общества под названием «маги»! И если Ульяна права, то она нашла ещё одну головную боль своему князю…

Вот этого не хотелось бы, но с другой стороны, если всё взять под контроль, то маги станут опорой правителю! Только надо по-умному всё сделать.

Ульяна прервалась на разговор с хозяевами дома, где она положила в печь огненный кристалл и активировала зелёный в теплице. Узнала последние новости, подбросила парочку жареных фактов со своей стороны, получила угощения от осчастливленных хозяев и побежала дальше. На улице, не глядя, схватила листик салата только что выращенного и подаренного ей, и нервно захрумкала.

Это ж надо до чего она додумалась! А вдруг всё это пустые фантазии? Не хотелось бы выглядеть пустомелей перед Радомилом. Она и так втянула его в авантюру с облапошиванием Таянки и её семейства.

Решено! Операцию «Алло, мы ищем таланты!» она проведёт тайно, а вот когда станут организовывать караван, она представит список князю…

«Ух!!!» — мысленно погрозила кулаками всем врагам своего князя.

С большим воодушевлением Ульяна носилась по городу, выполняя взятые на себя обязательства. В богатых домах за ней, как правило, следовал молчаливый слуга, демонстрирующий недоверие. Это было связано с политической активностью хозяев, в которую Ульяна в качестве княгини не вписывалась. Но в большинстве случаев её встречали с радостью. Люди со слезами на глазах смотрели, как в их новеньких тепличках поднимается зелень, вырастает крепенькая рассада, начинает цвести.

Они уже знали, что за растениями надо ухаживать и кормить землю, но работающие в княжеской оранжерее люди сказали, что без кристаллов невозможно было бы добиться хорошего урожая.

Волшебные зелёные камешки не просто давали силу растениям, они заменяли нехватку света Хорса. А через полгода князь обещал выделить ещё по одному кристаллу на каждую семью. Так что страх умереть от голода больше не заставлял сжиматься сердце при думах о будущем.

Так прошёл день.

Радомил постучал в домик Ульяны, когда она уже собралась ложиться спать. Обнял её, перекусил и велел ей лечь ему под бок, чтобы кошмары не снились. Ему или ей, она не поняла. Удовлетворённо кивнул, когда она без вопросов выполнила его пожелание, прижал к себе поближе и отрубился. Ульяна повздыхала и тоже уснула. За день набегалась, умаялась, и хороший отдых оказался в тему.

Князь поднялся рано, погремел кастрюльками, что-то пожевал на ходу и умчался по делам. Ульяна еле-еле заставила себя подняться. Ей казалось, что у неё есть время приготовить Радомилу завтрак и услышать новости, но она на секунду прикрыла глаза, а когда открыла, то её мужчина уже убежал.

«Ох, разленилась ты, голуба, — укорила она сама себя. — Забыла, что раз приручила мужчину, то надо о нём заботиться!»

Поднялась, посмотрела, чем там гремел Радомил, пытаясь отыскать еду. С вечера она помыла овощи и порезала, чтобы утром по-быстрому обжарить и подать, вот он их и съел. А мясо не нашёл, как и яйца с хлебом.

— Бедняга, — вздохнула она и первым делом, как только вышла из дома, отправилась в терем, чтобы сманить оттуда кухарку… хотя бы помощницу кухарки.

Настроение в городе день ото дня становилось лучше. Мороз крепчал, а люди улыбались и не торопились после работы домой. Встречали знакомых, останавливались, обменивались новостями. Жизнь в столице бурлила!

Бобровичи кричали на каждом углу, что скоро породнятся с князем, а князь молчал, да уходил ночевать к посланнице богини. И так хорошо ему было, что все заметили, как он помолодел. Да и нрав княжеский полегчал, взгляд стал озорным, а шутки так и сыпались, как горох из прохудившегося мешка.

Люди радовались, глядя на него, и строили планы. Кто-то скажет: «Эка невидаль — планы строили!», но там, где все последние годы народ бросал нажитое и уходил, «строили планы» звучит как гимн возрождению княжества.

До терема Ульяны оставалось недалеко, когда она увидела странную картину: княжич Савр, пригибаясь, перебегал от угла одного дома к другому, явно следя за кем-то, а потом и вовсе сиганул через сугроб и пропал. Ульяна обернулась к своей охране и вопросительно посмотрела на них, ожидая комментариев, но мужчины удивлённо пожали плечами.

— За ним, — скомандовала Ульяна и на цыпочках стала подбираться к тому месту, где в последний раз видела парня.

Всё бы ничего, но позади послышались хмыканья и скрип снега. Ну, ладно, её обувь тоже скрипела, и никакая ходьба на носочках не помогла, но ржать-то чего? Она резко наклонилась, схватила снег и бросила охране в лицо. Вот теперь и ей смешно стало, глядя на их обалдевшие рожи!

— А настороже надо быть! — наставительно произнесла она и сойдя с расчищенной дороги, козочкой поскакала по сугробам.

Её штаны и обувь с лёгкостью пережили такое святотатство, а вот охрана застряла сразу же. Широкие меховые сапоги при первом же шаге остались в снегу.

— Цыц! — погрозила Ульяна и махнула рукой, чтобы её сторожа оставались на дороге.

Доскакав до большого сугроба, она обошла его и заметила притаившегося княжича.

— Савр, ты чего тут? От кого прячешься? — тихо спросила она.

— Ш-ш-ш-ш, — зашипел он на неё и, дёрнув за штанину, уронил. — Я не прячусь, я слежу!

— Да ты что! — Ульяна ближе подползла к парню и вытянула шею. Он проковырял в сугробе дырку и следил за прилично одетой девицей, разговаривающей со щуплым мужичком.

— Кто такие? — шёпотом спросила она, хотя вряд ли их услышала бы увлечённая разговором парочка. Мороз выдался крепкий, и снег скрипел при каждом шаге, а мужичонка всё время переминался с ноги на ногу, создавая шум.

— Таянка-предательница и чужак-шпион! — сказал, как сплюнул, Савр. — Она что-то задумала против отца, — тут же начал жарко пояснять парень. — Всё шушукается с ним, подарки принимает, а на отца исподлобья глядит, когда он не видит. Я ему говорил, а он мне отвечает, что разберётся, а сам верит её ласковым словам и показному смирению.

— Ты уж отца-то за дурака не держи, — не стерпела Ульяна.

Княжич насупился:

— Я знаю, что вы с ним поладили… все об этом знают.

— Так получилось… я понимаю, что тебе это не по сердцу…

— Отец ожил, — перебил её Савр, — загорелся делом, смотрит вперёд без уныния. Я не говорил, но есть ещё одна причина, почему я искал чудо.

— Какая же?

— Мне было страшно. Здесь всё держится на отце, а он не видел будущего для нас всех. Все эти Бобровичи и иже с ними не понимают, что стоит им занять место отца, как всё покатится, и обратной дороги не будет.

Савр замолчал и приподнялся, чтобы посмотреть вслед уходящей Таяне.

— В общем, я рад, что вы теперь с отцом, и буду защищать вас от таких, как она, — он мотнул в сторону девушки головой, собираясь продолжить преследование.

— Савр, подожди, — ухватила его за рукав Ульяна. — Посмотри, за ней и чужаком без тебя следят.

Княжич присел и с удивлением посмотрел на завершивших праздный разговор княжьих людей и прогулочным шагом последовавших за его объектами.

— Я их знаю, — задумчиво пробормотал он и вопросительно посмотрел на Ульяну. — Вы что-то знаете?

— Радомил и Лель не доверяют Бобровичам, — уклончиво ответила она.

Савр помолчал, а потом кивнул своим мыслям:

— Значит, отец ждёт удара от них. Жаль, что мне он ничего не сказал.

Ульяна почувствовала обиду в княжиче и мягко пояснила ему:

— Понимаешь, Савр, отец бережёт тебя. Ты пойми: иногда стыдно признаться, что не хватает сил действовать честно и открыто. Бобровичей не свалить, устроив им справедливый суд. Сам понимаешь, что они слишком изворотливы и сильны.

— Я-то понимаю, а вот отец слишком верит людям.

Ульяна не стала больше ничего говорить. Княжич ещё слишком молод, чтобы понимать, что Радомил ведёт себя с теми или иными людьми по-разному, исходя из политических обстоятельств. Да, он политик и умеет врать. И лавирование между разными семьями отнимает у него много сил. Мало того, что он радеет за всех и тянет княжество, не щадя себя, так ещё приходится дружить с теми, кто вместо того, чтобы встать плечом к плечу, ищет выгоду для себя и ждёт ошибки князя, чтобы нанести удар.

И всё-таки, хороший сын у Радомила! Умный и правильный! Даст бог, Ульяна с князем вытянут княжество из пропасти, а дальше уже можно будет жить по правилам чести, и не придётся Савру гнуться под обстоятельства, устраивать бесчестные ловушки недоброжелателям или ещё как изворачиваться из-за собственной слабости.

Вот в таком настроении Ульяна вылезла из сугроба и поплелась на княжескую кухню.

— Явилась! — встретила её повариха. — Натворила дел и явилась! — женщина в сердцах бросила на стол кухонное полотенчико, которым только что смахивала крошки и громко запричитала.

Ульяна даже попятилась. Чего и когда она успела натворить, что эта женщина взъелась на неё?

Глава 20

Отступление не удалось: на вопли поварихи стал собираться народ, и Ульяна вынуждена была остаться и разобраться.

— Да что случилось-то? — рявкнула она, а напуганному мальчонке, прибежавшему вместе с другими, велела налить воды и подать поварихе.

Не успел пацан сориентироваться, как причитания поварихи обрели более осмысленный порядок:

— Всех разогнала и сама ушла, а терем пусто-о-й! А я готовлю-готовлю, только продукты перевожу! Людям есть нечего, а мою стряпню — в помо-о-йку! Раньше-то княжеские детишки прибегали, хлебец таскали, а теперь тишина, как в гробу-у-у!

— Э-э, но…

— Всё!!! Не могу я так больше! — неожиданно громко закричала женщина, и зарыдала с новой силой, а к ней присоединились остальные.

— Э-э, сударыни, прекратите немедленно! — попробовал унять слезоразлив кто-то из мужчин, но сударыни его обшипели.

— Это всё временно! — постаралась перекричать плач Ульяна. — У нас намечаются перемены! — она замахала руками, чтобы обратить на себя внимание. — И радоваться надо, что детки вернулись в свои семьи! Больше нет нужды им бороться друг с другом, да строить пакости княжичу, — очень чётко обозначила линию князя Ульяна.

Она, как и намеревалась поговорила с Радомилом насчёт бастардов и не ожидала, что в ответ он крепко обнимет её и тихо скажет: «ты понимаешь, а они — нет».

Ульяна более не возвращалась к этой теме, так как увидела, что у её князя подозрительно заблестели глаза. И если вспомнить, что он недавно пережил, думая, что его Савр погиб и что пришлось наблюдать в собственном доме, то становится понятно, что традиция иметь запасных наследников больше не кажется ему безобидной.

Вот поэтому Ульяна сейчас воспользовалась случаем и обратила внимание людей на непривлекательную сторону недавно происходящего. Пусть сплетничают и обсасывают эту грань наличия обилия бастардов. Надоели со своим отношением к князю, как к быку - производителю.

— Да как же это? — всхлипнула одна из женщин, но Ульяна не дала ей углубиться в тему детишек:

— Лишнюю еду распределить между семьями, потерявшими своих кормильцев. Есть у нас такие?

— Как же не быть? На Окружной улице живёт Тараська с младшими братьями. Отца в горах завалило, а мать от болезни умерла. Люди помогают им, но у всех своих ртов полно.

— Сколько ей лет?

— Не ей, а ему. Да кто ж знает! Но родился он аккурат до стужи, а вот младшие как раз опосля. Уж как тянул их отец в те годы, как тянул, вот и надорвался.

— Ты! — Ульяна ткнула пальцем в того, кто сказал о Тараське, — соберёшь все сведения о таких вот семьях, запишешь и подашь список княжичу. А тебе, голубушка, придётся готовить сытные обеды для этих детей. Пусть пока кормятся здесь. Как быть дальше с ними, решит княжич.

Краем уха Ульяна слышала, как называли ещё семьи, где не стало кормильцев, и поощрительно покивала головой.

— Сделайте всё по чести! Это наши дети, и их надо поддержать, помочь вырасти и стать достойными горожанами. Мы слишком многих потеряли, чтобы разбрасываться своими людьми.

Собравшиеся слушали — и боялись упустить хоть слово. Это ж надо, посланница назвала своими обычных сирот и на княжий кошт взяла.

— Что же касается того, что князя в тереме нет, то… — Ульяна вздохнула и уже тише, мягче, проникновенней закончила:

— Поймите, иногда хочется побыть вдвоём. Мы оба целыми днями на виду у всех, а ведь мы живые люди и каждому из нас хочется чихнуть, состроить глупое лицо, побыть ленивцем, но мы не можем себе этого позволить на глазах у других. Конечно, не дело князю жить в маленьком домике, но хоть какое-то время… — Ульяна не договорила и многозначительно замолчала.

— Ах, я зачем пришла-то! Я не успеваю готовить, и если бы…

— Я буду готовить нашему князю и приносить… — очнулась повариха, но ей напомнили, что у неё теперь много едоков, и она не управится.

— Пока несёшь, всё остынет, — разумно заметил ей мужчина и вытолкнул вперёд одну из женщин. — Вот, зря, что ли, учила готовить Фрошу? Пусть она хлопочет по хозяйству в малом тереме!

Ульяна мимоходом отметила, что её домик не задумываясь обозвали малым теремом, что означало признание людьми выбора князя, посмотрела на растерянную повариху и решила, что пора уходить.

— Благодарю всех за понимание, — прижала она руку к груди. — А Фроша уже сегодня может приступать к работе. Условия обсудим вечером. Я постараюсь пораньше вернуться.

И, честно говоря, Ульяна сбежала. Она не имела опыта приёма на работу людей, не знала, как отказывать, если соискателей больше, чем нужно. Она не директор, а административный работник. Конечно, опыта работы с людьми много, но она действует больше на эмоциях, а руководителю эмоции помеха.

И вообще… торопящаяся по своим делам Ульяна с досадой подумала, что она собиралась привнести в этот мир немного новинок, но некогда. А ведь давно хотела сделать хотя бы нормальное мыло! Ещё под куполом мучилась с зольным раствором, хотя вдоль и поперёк изучила мыловарение. Но под куполом не было нужных ингредиентов.

А ещё ужасно угнетала темнота. Жизнь при свечах — это жуть! А ведь эта проблема решается элементарно. Ульяна стояла перед очередным домом, слушала сбивчивые пояснения встретившего её ребёнка о том, что теплица построена по всем правилам.

— А родители где? — задала глупый вопрос Ульяна, прекрасно зная, что все в городе работают.

— На работе, — волновался маленький хозяин дома.

— Ну что ж, идём к печи, положим туда живой огонёк!

Ульяна всё сделала, как должно, и напоследок спросила то, что давно уже должна была спросить:

— Малыш, а кто у нас делает такие стёклышки? — она показала на толстое, пузырчатое зеленоватое стекло.

Качество стекла было ужасное, но оно пропускало больше света, чем красивая слюда. И Ульяна давно обратила внимание на эти стекла в новых тепличках людей. Это явно не привозное стекло, так как в княжьем тереме оно качественно лучше.

Ульяна читала, как можно улучшить прозрачность стекла и знала, как сделать лампу! Не электрическую, а вроде керосинки, только для горения не обязательно лить керосин. Там важно другое: сделать правильно форму лампы и дырочки для подтягивания воздуха внутрь её. Вот тогда любой огонёк будет давать намного больше света, чем свеча. А с топливом можно поэкспериментировать и начать можно с масла, жира, здешнего спирта, да того же живого огонька!

— Тётенька сударыня, — позвал её малыш, — это дядька Колаш делает, но у него сейчас большая очередь.

— Спасибо, золотко. Родители скоро придут?

— Мама до темноты обещала вернуться.

— Вот и хорошо, мамочка придёт, покажи ей живой огонёк и в тепличку сразу веди.

— Хорошо, — важно покивал ребёнок .

Ульяна у выхода тронула одного из охранников за рукав:

— Знаешь, что, Грих, побудь-ка поблизости. Урожай в тепличке знатный получился, а малыш один в доме, мало ли кто позарится.

— И то верно, сударыня. Большое искушение для некоторых, а малёк даже крикнуть не сможет.

Ульяна продолжала обходить дома, раздавая кристаллы и интересуясь увлечёнными своей работой людьми. Поиск талантов оказался сложным делом.

Дело в том, что жизнь горожан кардинально изменилась с приходом стужи, и многие до сих пор мысленно оставались в прошлом. Они научились выживать, но не принимали свою жизнь. Вот в чем крылась проблема.

А ведь за прошедшие годы люди научились очень многому! К сожалению, лишь единицы сумели пересмотреть свои взгляды и признать, что, несмотря на трудности, они познали себя и свои возможности, кои оказались довольно велики.

Ульяна, как и обещала своей новой помощнице по хозяйству, вернулась пораньше. Фроша уже натаскала воды, разобралась с теми продуктами, что имелись в доме и начала готовить ужин.

Ульяне понравилась расторопность помощницы и проявленная деликатность к личному пространству: домик был мал, и лишь вход был огорожен да туалетный закуток, а в остальном это было единое пространство.

Фроша опустила легкую ткань, которую Ульяна повесила вместо шкур, разделявших общую зону от спальни, и хозяйничала только на общем участке.

Ульяна обговорила с Фрошей условия работы, посмотрела, как та готовит и, оставшись довольной, ушла поработать в свою теплицу, а то у всех зелено, а у неё пусто. Ковыряясь в земле, она обдумывала дела, потом вернулась в дом.

Князь ввалился в дом, когда стало совсем темно, принося с собою холод с улицы. Обнял Ульяну, жадно поцеловал в губы и, прижимая к себе, пояснил:

— Скучал!

И только потом разделся, повёл носом и нетерпеливо схватился за ложку. Ульяна выставляла на стол ужин, а он хватал еду прямо из горшочков, бормоча, что замотался, забыл поесть и что очень торопился переделать все дела, потому что хотелось поскорее её увидеть.

— Поспешай, не торопясь, — с улыбкой выдала Ульяна земную мудрость.

— Ишь ты, — с полным ртом пробубнил Радомил, — как же не торопиться, когда дел полно!

— И то верно, — вздохнула Ульяна.

Она покормила Радомила, расспросила его о дядьке Колаше, варящим стекло, а потом о других таких же горящих идеей людях. Оказалось, что есть такие, кто словно бы чувствует камень. Почти все жители столицы ходят на добычу полезных ресурсов и появились те, кто удачлив в поиске нужного или обрёл понимание обработки камня.

— Ты пока не спросила, я даже не думал об этом, — забирая в кулак бороду, посмотрел на неё Радомил. — Или вот, к примеру, у меня есть воины, которые чуют опасность… есть такие, что нигде не заблудятся, хотя повсюду будет белым-бело. Понимаешь, раньше мы берегли тех, кто понимал маленьких королев, а потом не было времени думать о том, что появляются люди с другими особенностями. Да и не сразу всё подмечаешь…

Князь расслабился и, прикрыв глаза, наслаждался ласковыми руками Ульяны, перебиравшей пряди его волос.

— Зачем тебе эти люди? — лениво спросил он, и ей пришлось поведать о своей теории связи между талантливыми людьми и кристаллами.

— Надо пробовать, — согласился князь и неожиданно начал рассказывать о магии:

— Знания о волшебстве остались только у древних княжеских родов. Нас когда-то называли потомками богов, но даже это уже мало кто помнит.

— Ты умеешь колдовать? — удивилась Ульяна.

— Нет, я знаю о том, что раньше многие умели творить чудеса. В те времена было создано много такого, что облегчало жизнь не только каждого человека, но целые княжества. Впрочем, тогда княжеств не было, а было единое огромное государство. Дед говорил, что такое невозможно, но я думаю, что раз написано, то было.

— У тебя сохранились древние рукописи?

— Ха, это были не рукописи, а большие книги с буковками одна к одной! Книги были зачарованы на тысячелетие, но чары закончились, и по всему миру древние книги рассыпались в прах.

— Жаль. Но их же, наверное, скопировали?

— Копии старели быстрее зачарованных книг. Может, где-то остались копии копий, но не у нас. Моя семья привыкла, что книги были всегда в хорошем состоянии и думали, что так будет вечно.

— У меня нет слов, — всплеснула руками Ульяна.

— Так вот, возвращаясь к нашему древнему прошлому: сила свела с ума некоторых волшебников, и они сначала объявили неполноценными тех, кто не мог колдовать, а потом стали соревноваться с такими же, как они. На этом время чудес закончилось, и началась долгая война.

Ульяна опустила руки, но Радомил вернул их на место и пригрозил, что не будет дальше рассказывать, если она не будет его гладить. Пришлось подчиниться.

— Долгая война? Сто лет, что ли?

— Не знаю. Может и сто. Я же тебе пересказываю то, что мне пересказывали. В конце концов выжившие признали одного самого сильного властителем всего сущего, и наступил мир. Однако, когда он понял, что не может жить вечно, решил утянуть за собой всех.

— Ого! — Ульяне вспомнились старые подруги, которые с возрастом обзавелись синдромом тревожности и подозрительности. И эти божьи одуванчики доставляли немало хлопот родным, что же говорить о властителе.

— Неизвестно, что он сотворил, но произошла большая беда, после которой были разрушены города, и погибло много людей.

— М-да.

— А потом жизнь зародилась вновь, но новые волшебники больше не рождались.

— Эх, как же жаль, что знания о прошлом остались никому неизвестными! — искренне воскликнула Уля.

— Зачем всем об этом знать? Это было слишком давно, чтобы имело какое-то значение сейчас.

— Ну, как минимум твоим людям помогло бы знание, что их беда — не повод считать, что жизнь кончилась. Оказывается, в истории бывало и похуже, но люди продолжали жить.

— Ах, в этом плане! Может ты и права. Дальше будешь слушать?

— Ага.

— Оставшиеся в живых старые волшебники помогали восстанавливать утерянное, и я думаю, именно их впоследствии стали называть богами.

— Так вот откуда взялся целый пантеон божеств - ремесленников! А я-то думаю, откуда такая узкая направленность. Недавно я узнала, что есть бог сыра и есть богиня молока! Радомил, признавайся, в твоём роду какой бог был?

— Мой предок был из Воинов. Больше я ничего не знаю, так как потомки были неодарёнными.

— А артефакт «Вечного лета»?

— Остался по наследству и был активирован одним из моих предков.

— Но как его могла украсть твоя жена?

— Ульяна, до недавнего времени это была тайна. Я был опозорен тем, что Белолика сбежала, но если бы я объявил, что артефакт Вечного лета украла она, то позор пал бы и на Савра. Он не только мой сын, но и сын Белолики.

— Не собираюсь никому говорить… я понимаю, что не всегда надо говорить правду. Люди не захотят понять, что ты и княжич не причём. Слишком больно.

Радомил согласно кивнул и вздохнув, начал рассказывать, что произошло десять лет тому назад.

— Наша семья хранила артефакт в ларце, в центре которого лежал шар, а вокруг него были пустые ложбинки. Сам шар состоял из двух половинок и его мог коснуться без вреда для себя только член нашей семьи.

— Стоп, но твоя жена?

— Как только она родила, то я мазнул шар кровью младенца, и Белолика стала для артефакта членом семьи. Так делали все мои предки.

— Ясно.

— Но я рассказал ей о том, что за артефакт хранится в нашей семье и как работает, много позже. Она узнала всё, когда в княжестве стало неспокойно. Отца убили, мать ушла следом, и я мог тоже умереть. Нельзя было допустить, чтобы сведения об артефакте ушли вместе со мной.

— А Савр? С приходом первых пророков ему было девять-десять, но бунт случился намного позже?

— Мой сын… Он видит в людях только хорошее и не сразу понимает, что его используют. Если бы я погиб, то рядом с ним оказались бы хитрые, изворотливые ближники.

Радомил замолчал и Ульяна ждала.

— Я испугался за сына. Его за тайну артефакта могли замучить, а потом держать в узилище, чтобы хранить княжью кровь. Сейчас понимаю, что действовал тогда поспешно, но у меня на глазах происходили такие вещи, которые никогда не должны были случиться.

— Я понимаю, не оправдывайся.

— А Белолика казалась мне серьёзной и любящей… Я подумать не мог, что это игра с её стороны. Вскоре после того, как я ей всё рассказал о «Вечном лете» и артефакте, который мы храним, она пробралась в сокровищницу. Там она повернула шар и в тот же миг разложенные предками по границе нескольких княжеств кристаллы очутились в ларце. Артефакт перестал работать.

— Ого! — Ульян подумала, что не появись в княжестве пророки с вестью о грядущих бедах, то Синехолмец не затеял бы возню с агитаторами, маскирующими под первых пророков, не погиб бы отец Радомила и Белолика не узнала бы всё об артефакте и не воровала бы его. Уф!

— Чтобы артефакт вновь пробудился и заработал, надо заново расположить по границе земель кристаллы и повернуть шар.

— Так просто?

— Это не просто, — покачал головой князь. — Артефакт не может преодолеть горы и моря, не даст благоденствия пустыне или во льдах.

— Хм, так вот почему только несколько княжеств получило Вечное лето.

— Когда-то эти княжества принадлежали моему предку, но рождались сыновья, и он делил земли в наследство. В какой-то степени мы все родственники и даже князь Синих холмов мне родня. Иначе бы он не смог воспользоваться артефактом. По сути, ему Белолика не нужна, если только в качестве страховки.

Ульяна ошеломлённо кивала. Она даже подумать не могла, что у всего есть предыстория.

Они ещё долго разговаривали о прошлом и наслаждались спокойствием, неспешными ласками и единением. Им казалось, что теперь всё будет хорошо, а трудности они преодолеют шаг за шагом. Оба чувствовали себя уверенными друг в друге и завтрашнем дне.

Тревожный рёв рога выдернул их из сна, а крики ужаса заставили выскочить из дома.

Город атаковали тёмные твари.

Глава 21

— Что случилось? Что за тёмные твари? — буквально влетая в тёплые штаны, ничего не понимала Ульяна.

Люди частенько упоминали в разговорной речи разных созданий, но Ульяна воспринимала их как фольклор. Ну, вроде как на Земле народ чертыхается, ёжиков голыми задами пугает, ёкселей-мокселей выдумывает. А всё почему? Потому что в городе жизнь была спокойной, и всякие существа, которые Уле довелось увидеть во льдах, отошли на задний план, словно их не было. И тут — как снег на голову!

— Если звучит рог, значит, тёмных тварей много и они кружат под стенами города! — Радомил быстро оделся, поцеловал Ульяну и выбежал на улицу.

— А мне что делать? — крикнула она вслед, подумав о том, что помимо рога она слышала ещё крики горожан, и они были страшными.

Первый порыв был бежать и помогать. Не то чтобы взыграло бесстрашие и героизм, но сидеть и ничего не знать страшнее. Эта боязнь слишком быстро перейдёт в ужас и парализует волю.

Но князь рванул возглавлять защиту, а она что будет делать? Её статус велик и люди начнут смотреть на неё с надеждой, а она ничего не понимает.

— Что делать? Что делать? Что делать? — заметалась она, выбирая себе оружие: лопата, скалка, сковорода, нож? Нет, ножом она сама скорее порежется.

— Что делать??? — взвыла Ульяна, лихорадочно ища глазами хоть что-то подходящее.

Она приоткрыла дверь и высунула голову, надеясь спросить у охранника, чем борются с тёмными тварями и как помогают женщины, но вопрос застыл у неё в горле — в мягком серебристом свете она увидела, как её стража Гриха что-то подняло вверх и поглощало.

— Тля-я-я, — выдохнула Ульяна, не смея пошевелиться. Гриха словно стирали ластиком. Исчезла голова, плечи…

И вдруг соседская девчонка, как выскочит, да завизжит! Ульяну её пронзительный крик вывел из ступора.

«Куда?!» — мысленно громогласно рявкнула она, а на деле только и успела, что беспомощно махнуть рукой, да просипеть:

— Прячься!..

Но девчонка орала, как бешеная и бежала к Гриху, размахивая горящей палкой.

— Умри, чужеядъ! — кричала она. — Умри, живоглот!

И только теперь Ульяна увидела, как темнота словно бы вспенилась над остатками Гриха, выпустила обратно «стёртые» плечи, голову, а потом с пробирающим до костей стоном, отступила и, стелясь по снегу, отползла. Девчонка сначала ринулась добить черноту, но сразу поняла, что совать огонёк в снег плохая идея, и растеряно смотрела, как тварь уходит.

Ульяна держась за ручку двери, бессильно повалилась на крыльцо. Такого страха ей не доводилось испытать за всю её жизнь, вот ноги и подвели.

— Сударыня посланница, они боятся живого огня!!! Всё, как вы говорили! — победно орала девчонка, а Ульяна едва нашла силы кивнуть и поднять руку, сжимая пальцы в кулак: мол, мы вместе — мы сила!

Откуда-то прибежали люди, и девчонка стала повторять, что посланница богини велела защищаться живым огнём, и это сработало.

«Вырвать бы мне язык», — вяло подумала Ульяна и вползла в дом.

На четвереньках добралась до стола, поднялась, опираясь на него и увидев воду в кружке, выплеснула себе в лицо. Вроде полегчало.

Понимая, что в таком состоянии от неё нет никакого толка, она заставила себя сделать несколько привычных утренних процедур. Выпила стакан воды, почистила зубы… Голова заработала.

Ульяна подскочила к печи, нашла в угольках дремлющий огонёк, но не стала доставать его, как хотела по первой мысли, а подкинув дров, метнулась к коробу с красными кристаллами. Высыпала их из банок в плошку. Камешки стали ярче, но не загорелись, хотя если их трясти, то могли от трения вспыхнуть. Уля один из них активировала, задействовав деревянный черенок от лопаты, и только тогда выбежала на улицу. Увидев людей, она ничего лучше не придумала, как поставить перед ними плошку с кристаллами, а потом, потрясая горящей палкой закричать:

— Бей их! Бей, не бойся!

Люди кинулись разбирать кристаллы, а она подбежала к лежащему Гриху. Он даже при том малом свете, что давало скрытое облачной завесой светило и его снежное отражение, казался неестественно белым, но дышал.

— Ночник не успел поглотить его, но душу примучил, — с грустью произнес, стоящий рядом горожанин, производя рукой отвращающие беду знаки.

— Отнесите его в терем! — велела Ульяна двум подросткам и помогла им активировать кристалл.

Она с одобрением посмотрела, как один из ребят подпихнул за спину под тулуп палку с зацепившимся на её конце живым огоньком, оставив горящий конец торчать над головой, и подхватив с приятелем Гриха за руки-ноги, пыхтя, побежал с товарищем к княжьему терему. А люди искали палки, разжигали данные Улей кристаллы или выносили живой огонь из дому, заполняли улицы.

В стороне раздался вопль — и Ульяна с людьми бросилась туда. Она вновь увидела, как человека поглощают и, повторяя подвиг соседской девчонки, кинулась на тёмную тварь. Теперь она сумела разглядеть её. Это оказалась подвижная вытянутая чёрная клякса, которая обхватывала своими частями тело жертвы, и поэтому Ульяне казалось со стороны, что человека словно стирают.

Подбегая к ночнику, она на какой-то миг испугалась, что тварь никак не среагирует на её горящую палку, но огонёк проявил свою магическую составляющую, самостоятельно разросся, и клякса сжалась, заныла и отступила. Увидевшие это люди воодушевились и многие побежали к защитной стене. Появление тварей на улицах города означало только одно: воины на стене не справляются и им нужна помощь.

Ульяна не смогла бежать вместе со всеми. Она так лихо размахивала палкой, что сбила себе дыхание, но старалась не отставать. Идя быстрым шагом, она видела, что всё больше людей выходит из домов и несут живой огонь защитникам.

На стене же творился хаос! Десятки снежных вихрей взвинчивались ввысь, ловили воинов, замораживали или скидывали их со стены. Защитники накидывали на вихри заговорённую ткань, били копьями или по-простому сбивали щитами, но распадавшиеся на отдельные части вихри вскоре вновь собирались в целое и нападали. Не восстанавливались только те, что рассыпались на защитной стене. Они таяли на ней почти мгновенно.

Большие чёрные кляксы норовили просочиться внутрь города, но касаясь защитной стены, они начинали менять цвет, бугриться и с глухим стоном отползали. Защитники не понимали происходящего, но радовались такой помощи, понимая, что с крупными ночниками или по-простому живоглотами им не совладать. И всё же, нашлись особи, что смогли перепрыгнуть стену и проникнуть в город. К отчаянию стражей они не могли их преследовать, сражаясь с другими порождениями стужи.

Повсюду мелькали плотные прыгучие белые шары. Их размер был не больше футбольного меча, но они «кусались» холодом, и место прикосновения немело.

Потом уже Ульяна вспомнила, что мурры рассказывали ей о ледяной старухе, у которой в услужении были разные твари, в том числе и снежный великан, кидающий снежные шарики. Сама старуха ни при каких обстоятельствах не могла покинуть территорию льдов, а вот её слуги могли, но делали это единицы. И хотя единичных тварей хватало, чтобы люди сторожились их, но Ульяна спросила у мурров, почему же твари не лезут к людям толпами?

Оказалось, что ценой их свободного перемещения вне льдов становился безумный жор и утолить его могла только тёплая энергия живых существ. И по мнению снежных котиков сами твари опасались подобного сумасшествия, так как обладали в разной степени разумом. Что там за разум внутри огромного снеговика или гуляющей расщелины, Ульяна не понимала, но во льдах мурры как-то уживались рядом со всем этим.

Об этом Ульяна вспомнит потом, а сейчас она никак не могла понять, каким образом такое количество тварей льда и тьмы очутились под стенами города?

Она забралась на стену и вместе со всеми отбивалась от странных порождений, но их было много и они не гибли, а отступали, чтобы вновь напасть. Весь этот кошмар изматывал, и непонятно было, что можно противопоставить прущим напролом тварям.

Люди метались друг к другу, когда кого-то обездвиживали снежные шары, защищались сообща, жалили огнём всех этих существ и с надеждой смотрели на небо, дожидаясь рассвета. Многие существа слабели с приходом дня.

Если бы не горожане с живым огнем, не новые свойства стены, то город уже пал бы. Кто-то из стражей догадался подкинуть топливо во все печи, что были расположены внутри стены и та стала горячей, давая шанс выжить упавшим, но этого было мало. Тварей было слишком много и они не знали усталости.

И тут какая-то дрянь налетела на Ульяну, сбила живой огонёк с её палки в наваленный у стены снег. Не задумываясь, Ульяна спрыгнула в сугроб, хватая руками затрепетавший в неподходящей среде огонь. Это был единственный шанс женщины защититься от ринувшегося на неё тёмного существа. Ульяна предпочитала получить ожоги от огня, чем очутиться в желудке твари.

Для неё на какое-то мгновение стихли крики, шум, завывания. Она ожидала страшной боли и, стиснув зубы, приготовилась терпеть ожог, чтобы не потерять от боли голову и успеть защититься от более страшной участи, но огонёк в её руках вспыхнул по-иному и стал расти.

Всем показалось, что огонь поглотил посланницу богини, но это было не так. Сам огонёк вернул себе форму кристалла, каким был изначально, но вместе с тем он испускал свет, похожий на пламя, и этот свет становился всё ярче и больше. Он не обжигал Ульяну и тех людей, которых коснулся, но твари шарахались от него так же, как если бы в них ткнули живым огнем!

Ульяна находилась в эпицентре мощного красного света и ничего не видела, однако крики повсюду изменились и стали появляться ликующие ноты. А вскоре повсюду стало светло.

Ульяна, широко раскрыв глаза, смотрела сквозь тот свет, что источает её кристалл на охваченную таким же светом-пламенем защитную стену и на людей, вокруг которых тоже образовалось свечение. Их живые огоньки точно так же вернулись в форму кристаллов и разгорелись по-иному.

Люди были в шоке, боялись пошевелиться и, наверное, были ослеплены яркостью свечения, но другие ликовали, и их крики немного успокаивали тех, кто продолжал держать светящиеся кристаллы.

Ульяна смотрела, как «горит светом» стена. Это было похоже на то, когда она впервые запустила внутреннюю вентиляцию в защитном сооружении. Только тогда вспыхнуло и погасло, а теперь стена «горела» красным светом, но без язычков пламени.

Мастера что-то там подремонтировали, и Радомил сказал, что стражи приноровились поддерживать положительную температуру внутри всей стены, но не дают ей излишне нагреваться, чтобы не образовывался лёд на поверхности. Для этого пришлось положить по кристаллу в каждой башенке на протяжении всей стены и изредка подкидывать топливо.

И вот сейчас город окружала светящаяся стена, улицы были наполнены снопами света, которые перемещались, объединялись и разъединялись.

— Ульяна, что это? — закричал ей со стены Радомил.

— Я не знаю, — крикнула она в ответ, — этими кристаллами заведовала Муся! — пояснила она, но когда было выкрикнуто имя кошки, то послышалось чьё-то восклицание и десятки рук показали на небо.

Ульяне сначала показалось, что она видит комету, но вскоре она разобрала очертания и наблюдала вместе со всеми бегущую по воздуху огненную кошку. Она быстро приближалась, а твари, сгрудившиеся вокруг города, отхлынули, растворяясь в темноте.

— Муся? Мусенька? — растерялась Ульяна, когда увидела перед собой гигантское огненное существо, едва уместившееся на площадке между стеной и домами. Но огненный зверь стал быстро уменьшаться и, став маленьким, прыгнул на руки своей хозяйке.

— Мусенька! Радость моя! Чудо! Любимая шерстяная мордочка! Красавица! Мурлыка! — целовала и гладила её Ульяна, а люди окружали, преклоняя колено перед маленькой рыжей кошечкой.

— Слава нашей защитнице! — заорал кто-то, и все подхватили.

Ульяна приподняла Мусю и показала её всем:

— Священное животное! — крикнула она со слезами на глазах — сказались переживания.

А ещё ей вдруг пришло в голову, что она не видела в городе ни одной кошки. Возможно, их и не было, а возможно, их всех съели в первые голодные годы. Так что на всякий случай Мусю надо было защитить, поэтому Ульяна демонстрировала всем свою любимицу и грозно выкрикивала:

— Не обижать, не трогать, следить, чтобы не обидели другие, и угощать всякими вкусностями. Только так можно добиться милости огненной кошки!

Ульяна не видела, как подошёл к ней Радомил.

— Какое интересное животное, — услышала она его голос — и внутри что-то отпустило. Глаза князя смотрели на неё с любовью.

Да, он едва держался на ногах, устал, но в его глазах было столько всего… и только одним словом можно объединить всю гамму его эмоций — любовь.

— Тебе оно не знакомо? — приподнимая кошку на руках, она потёрлась щекой о её мягкую шёрстку.

— Огненная кошка? Смеёшься? Откуда?

— Нет, не огненная, а просто кошка, — смутилась Ульяна. Радость от того, что она держит в руках Мусеньку, затмила образ мчащегося по небу огненного зверя.

— У нас в княжестве не жили эти зверьки, а вот в других водились. Наше лето подходило для многих магических или полумагических животных, а они очень ревниво относились к другим и выгоняли со своей территории, — князь виновато развёл руками, а потом тяжело вздохнул.

Нападение отбито и надо было разбираться с потерями. Но первым делом он решил выразить свою благодарность огненной защитнице и, опустившись на колено, как все жители его города, произнёс:

— Благодарю тебя, огненный зверь! У нас ты всегда желанный гость! — и очень осторожно коснулся лапки Муси.

А кошка вспыхнула и исчезла, оставив в руках Ульяны два огромных кристалла с мужской кулак.

— Что? Где она? Что ты сделал? — зарыдала она, кинув в князя этими булыжниками. — Где моя Муся? Как ты мог? Верни её!

— Тише, тише, родная, не плачь, — успокаивал её Радомил, но разочарование Ульяны было так сильно, что её колотила дрожь и она никак не могла взять себя в руки. Она столько дней мечтала прижать кошку к себе, что теперь никак не могла поверить в потерю. Наверное, это какая-нибудь кошкозависимость, требующая лечения, но от понимания этого легче не становилось.

Радомил крепко сжал её, прижимая голову к своей груди, и полузадушенная Ульяна вынуждена была затихнуть.

— Изверг, — прогудела она ему прямо в грудь, отплёвываясь от меховых завитков полушубка, — выпусти, а то задушишь.

Он склонил к ней голову и, заглядывая в глаза, произнёс:

— Уля, ты мне нужна! Такого нападения у нас раньше не было, и люди напуганы. А ещё покровительство твоего огненного зверя. Это нельзя упускать, и ты должна быть на виду. Потом можешь меня побить, но сейчас люди должны видеть посланницу богини и мою избранницу.

— Да… да, они увидят. Я не подведу тебя.

— Спасибо, сердце моё!

Ульяна уже спокойней посмотрела на Радомила. Он осунулся — не просто устал, а смертельно устал, и едва держится на ногах. Его одежда была разорвана, кончик меча был сломан… нет, не сломан, а растворен и оплавлен.

— Ты ранен?

— Нет, обошлось, — он криво улыбнулся и добавил: — Разве что чуть не умер со страху за тебя, когда ты прыгнула со стены от той твари. И колени разбил в прыжке за той тварью, думая переключить её внимание на себя.

— Так ты был рядом, когда всё это стало… сверкать? — Ульяна получила в ответ жаркий поцелуй и осталась без ответа, одна.

Точнее, князь выступил вперёд и, демонстрируя всем подарки огненного зверя, заговорил:

— Наш город… наше княжество взято под защиту! — он поднял над головой кристаллы. — Мы воздвигнем постамент со статуей нашей спасительницы и вставим в глазницы эти дары. Они защитят нас от нашествий!