Попаданец в подарок для эльфийской принцессы

Глава 38

Мэйри

Шок от откровений Тэйла несколько перебило другое событие. Хотя, в последнее время шокировать меня стало все сложнее и сложнее. Вначале думала, что ничего особо удивительного в этом мире нет, кроме, разве что, моего «попадания» и наличия эльфов. А потом понеслось: и Лекс, который оказался вторым попаданцем, и непонятная гадалка со своими предсказаниями, и, на закуску, страшная запретная магия с проклятиями, о которой так уверенно говорил Тэйл!

— Ты же не самоубиваться пошел? — спросила я эльфа. — Где-нибудь вдали от людей, чтобы их осколками не задело?!

— Нет, я очень надеюсь вернуться и увидеть вас всех! — искренне улыбнулся он.

— Ну, хотя бы не торопись тогда уходить, — попросила я. — Я ищу в себе страх перед твоим проклятием… и не нахожу его. Поэтому верю, что ничего страшного не случится в ближайшее время, а уходить сейчас, пока вокруг недобитые остатки степняков, очень опасно!

— Это я для них опасен! — нехорошо прищурился Тэйл.

Все же остановились на том, что он не будет спешить навстречу своим приключениям, останется за стенами нашего городка какое-то время.

А «развлекалово» нам подкинула эльфийка со своим отрядом. Чем-то там ее подчиненные занимались в отведенном им доме и рядом с ним, а когда уезжали…

— Вот вам подарочек, оставляем нашим гостеприимным хозяевам! — улыбнулась темноволосая красавица. — Чтобы вам было на ком тренироваться, да детей развлекать!

И они ускакали, оставив нам клетку.

Первым моим порывом было отправить вслед кого-то с приказом вернуться и забрать свое имущество! Правда, потом я пригляделась получше… и, почему-то, пожалела этот нежданный подарок. Пожалела, правда, своеобразно: подумала, что лучше уж прибить, чтобы он не мучился.

В клетке, наспех сколоченной из досок и найденных тонких бревен, сидел парень. Ну, парень как парень, немного слишком загорелый, немного слишком мускулистый, с характерной прической… Орк, в общем.

Но, неожиданно, в этом сооружении он казался таким жалким, таким замученным, хотя и не просил отпустить, или, наоборот, не ругался, не грозился вырваться и всех убить. Помятый, пришибленный, кажется, даже раненый.

Усилием воли я заставила себя вспомнить, что именно его соплеменники пришли к нам с убийствами и грабежами, и наверняка этот, тихий теперь, орк тоже убивал и грабил. И он бы никого из нас не пощадил!

Но, все же, одно дело — держать пленников, таких, каким был Лекс, просто ограничивая их свободу и наблюдая, как будут себя вести дальше, а другое — вот так вот запереть живое существо в клетке, в которой даже сидеть можно было, только согнувшись.

Впрочем, кто-то из «новеньких» мальчишек уже радостно начал кидать в пленника камешки и комья грязи. Нет, ТАКОГО развлечения мне точно не нужно!

— Отошли! — прикрикнула я так, что камни сами выпали у них из рук. — А то сейчас всем штаны задерем, и крапивой вот здесь, на площади, и всыплем! Я разве разрешала так поступать? А кто здесь хозяйка?!

— Вы, вы, госпожа! — промямлила мелочь, и шмыгнула врассыпную, пока строгая хозяйка не выполнила угрозу.

А я стала присматриваться к «подарочку», ломая голову, что же делать?! Рядом встал Лекс, тоже глядя на клетку с недоумением.

Вдруг снова показались двое детишек, мальчик и девочка. Я пригляделась — дети похожи, наверное, это брат и сестра.

И вдруг девочка заявила:

— А я этого дядю знаю! Он Миколку не дал убить!

— Так-так-так! — удивилась я. — Подойди сюда, девочка! Как тебя зовут?

— Кати… — вдруг застеснялась она, накручивая на палец светлые волосы, а потом спряталась за спиной брата.

— Так, Кати… Лекс, быстро принеси что-нибудь детям — сладости, пирожок — что увидишь! Кати, а кто с тобою? Братик? Как его зовут?

— Так Миколка же! — ответила девочка, удивляясь тупости большой тети. — Его ударить хотели, потому что он двор защищал, а дядя его защитил, отогнал врагов, и сказал, чтобы мы бежали и быстро прятались!

— Да, он прогнал тех, с копьями, а мы тогда тоже убежали! — поддержал девочку брат.

Дядя… я пригляделась снова: молодой орк, не подросток, но вот едва-едва, наверное, успевший повзрослеть. Не страшный, вообще-то, на человека очень похожий, только на очень крупного и мускулистого человека. И даже клычки их отличительные не видны — может, их и нет вовсе? Мне в голову пришло, что это может быть очередной полукровка.

— Берите сладости, очень вкусно! — взяла я из рук подоспевшего Лекса какие-то засахаренные орешки. — Ты очень смелая девочка, Кати, и ты, Миколка! Спасибо, что вы нам рассказали!

И вполголоса сказала уже Лексу:

— Давай достанем парня из этой клетки. Кого-нибудь еще позовем — Василя или Тэйла, и освободим его.

— Освободим? — дико взглянул на меня Лекс. — Нет, нельзя, опасно!

— А у нас знаменитый ошейник есть! — вдруг вспомнила я. — И, кстати, глянь — у него какие-то кандалы на ногах, так что вряд ли что учудит!

— Сейчас мы тебя оттуда вытащим, если не будешь пытаться убежать! — сказала я пленнику на всеобщем. Этот язык был понятен почти всем, и людям, и эльфам, кроме самых ортодоксальных «староверов», которые не хотели осквернять свои уста «простонародной речью». Я надеялась, что и орк, хоть как-то, но меня поймет.

— Слышишь? Останешься жить, если будешь сидеть смирно! — повторила я. И, неожиданно, пленник ответил:

— Да, я понял! Я не буду драться, выпустите меня!

Он говорил, слегка коверкая речь, с гортанным акцентом, но изъяснялся вполне понятно.

Клетку пришлось наполовину сломать, потому что дверцу добрые эльфы закрыли и укрепили намертво, и вытащить орка. Ноги у него действительно были скованы цепью, поэтому не стоило бояться побега или нападения. Лекс снова сходил в дом, теперь — за своим любимым ошейником.

А меня почему-то не особо пугал этот представитель воинственного племени, может, потому, что все еще его жалела. Стоит ли доверять своей интуиции, не заковывать пленника в кандалы по рукам и ногам? Я решила ей довериться, тем более, что надетый на дикаря ошейник транслировал пока только растерянность, страх, который он пытался заглушить и спрятать, и боль, точнее, ощущение, что ему очень плохо.

— Так, скоро у нас закончатся свободные помещения, — сказала себе под нос, объясняя Лексу и Тэйлу, куда нужно проводить парня. Был у нас на задворках небольшой сарай, в котором вполне можно и пожить какое-то время, а уж провести пару дней — без проблем. Окошко там есть, кровать тоже, а еще крепкие запоры, без которых пока не рискну оставить пленника.

Парня привели в его временное жилище, цепь на ногах ослабили, но полностью снимать не стали. Водопровод там был самый примитивный — рукомойник, и я отпустила его быстро обмыться под надзором мужчин.

Бедняга стал умываться, попытался еще и попить воды, набирая ее в ладони.

— Сейчас накормим! — сказала я. — И воды тебе дадим! Давай, мойся и вытирайся, раны осмотрим. Тебя ранили? И как тебя зовут-то, чудо подаренное?

— Гасан, — смущенно пробормотал орк.

— Как в плен попал? — продолжила я расспросы, присев на лавку, а мужчины сели с обеих сторон от меня, тоже с интересом ожидая ответа и рассматривая пленника.

— Раны-то есть? — продолжила я, еще не получив ответа на первый вопрос.

— Меня по голове ударили, но уже все прошло, — наконец ответил Гасан. — И от стрелы след почти зажил. Спасибо, госпожа… — замялся он, не зная имени. — Вы добрая! Я не убил никого, клянусь предками!

— А в плен-то как попал? — вступил в разговор Лекс, и добавил: — Называй госпожу «госпожа Мэйри»! Никого не убил, говоришь? Врешь ведь!

— Нет, я не вру! — вдруг эмоционально вскинулся пленник. — Я хотел принести добычу, хотел забрать золото, а лучше — корову или свинью, домой отвести! А детей убивать не хотел… и женщин не хотел в плен брать! Они кричали, боялись, зачем?! Наши женщины красивее!

— Ахаха! — закрыла я лицо руками, смеясь. — Зато честно! Конечно, свои-то орчанки — королевишны! Либо врет… но не думаю, что врет. В общем, слушай, Гасан — на тебе ошейник, который вранье чувствует. Я всегда буду знать, правду ты говоришь или ложь. Поэтому лучше не ври, признавайся честно.

Тут в дверь постучали, и заглянула Милана с какими-то горшочками, издающими вкусные запахи.

— Вот, еду принесла, у Ольдерды взяла, — сказала она, открывая крышку одной из керамических мисочек. Оттуда пахнуло тушеным мясным рагу. Пленник против воли тоже повел носом, сглотнул слюну.

— Обедать пора, — заметила я. — Вкусно пахнет! Гасан, ешь. Так, воду… ну, пей пока вот из этого ковша, потом тебе кружку принесем. Потом можешь лечь спать, наверняка невесело было в той клетке, вряд ли тебе удалось заснуть. Тебе перевязать-то раны нужно? — вспомнила напоследок.

— Если тряпку дадите, я перевяжу, спасибо! На мне быстро заживает, хотите, я работать у вас буду? Я пахал как-то в поле!

— Ладно, подумаем, что с тобою делать! — сказала я. — А ты не пытайся сбежать, бежать некуда, и наказание будет суровым! Не бойся, издеваться больше никто не будет!

— Не больно было, — вдруг ответил он. — Обидно очень! Я не обижал детей!

— Они просто тебя испугались, — сказала я. — Больше не будут!

— Жалко его! — вдруг сказала Милана, когда мы вышли, и мужчины тщательно заперли дверь. Вроде бы, пленник не врал, но до полного доверия еще далеко. — Мне девочки рассказали, что он, вроде бы, спас кого-то?

— Да, дети из той деревни говорили, что велел прятаться, и от своих же сородичей спас. Ну, хорошо, что его здесь оставили, а то эльфы бы как мишень для стрел использовали!

При этих словах Лекса ощутимо передернуло.

— Мне кажется, что кое-кто пожалел пленника… и слегка на него запал, — поделилась я наблюдениями, когда посторонние ушли. — А что, парень не особо и страшный… наивный, конечно, но это от воспитания!

— Мне, что, к оркам тоже ревновать?! — демонстративно взялся за голову Лекс.

— Хм… — задумалась я. — Какой ты капризный! К эльфам не хочешь ревновать, к оркам — тоже! Возможно, у меня комплекс спасительницы, и просто нравятся разные пленники: человеческие, эльфийские, орковые… орчанские… в общем, разные! И в меру мускулистые мужчины мне нравятся!

— Намек понял! — поднял на меня смеющиеся глаза мой человеческий блондин.

Лекс

Я вспоминаю всю свою жизнь здесь. Вначале — неверие, ужас, какую-то апатию от невозможности изменить судьбу. Потом — более-менее приспособился получать удары, уворачиваться от них, вкладывать в ответные свою злость, стараясь не впадать в безнадежное настроение.

Вспомнил свою злость на беззаботную красавицу, новую владелицу, чуть-чуть не похожую на идеальных холодных эльфийских красавиц. Главное, что к эльфийкам я был абсолютно равнодушен, даже не екало сердце, просто краем сознания отмечал их красоту.

И эта девушка вначале показалась красивой, очень красивой и жестокой, абсолютно безразличной к моей судьбе. Впрочем, к безразличию как раз успел привыкнуть — кто я такой для них в этом враждебном мире? Не удалось «попасть» в какого-нибудь военачальника, члена правящей семьи, попал в разбойника! Точнее, остался в своем теле — спасибо и за это! — но меня приняли за бунтовщика и мародера.

И чего удивительного в том, что вначале я то сбежать хотел, то злился так, что аж дым из ноздрей шел?! И как же я рад, что не сделал попытки поднять руку или как-то навредить этой новой владелице! Впрочем, с женщинами я бы дрался только в одном случае — если бы на нас напали враги, в чьей армии были местные амазонки.

А вот девушка в итоге на мне оторвалась! Как вспомню порку — и смешно, и больно, и… странно возбуждает. Нет, любителем таких отношений я точно не стал, и не стану никогда. Но для нее одной… для нее одной можно. Никому в этом не признаюсь, только ей… наверное, когда-нибудь.

А еще я понял, как повзрослел за эти несколько месяцев. Наверное, все современные люди из благополучного мира живут, как большие дети. И, если не столкнутся с чем-то ужасным, так и не взрослеют. По крайней мере, вот этим средневековым жителям я наверняка казался дурак-дураком. Ничего не умею, оружие в руках держал только бутафорское, да и за это спасибо съемкам и реконструкциям — хотя бы знаю, с какой стороны к нему подходить.

Наверное, даже Мэй взрослее меня. Конечно, взрослее. Я бы не вытянул целый поселок, по сути, маленький городок, чтобы поддерживать в нем порядок и не дать жителям умереть от голода. Мое отношение переменилось незаметно, и я начал уважать ее раньше, чем узнал, что Мэй — такая же попаданка, как и я.

И у меня нет никакого желания вернуться в свой мир, даже не возникает искушения проверить, правду ли сказала та гадалка. Прошлую жизнь и Алису стараюсь забыть, как сон. Впрочем, одну хорошую вещь сумасшедшая ведьмочка, с которой я умудрился связаться, все же сделала — закинула меня в это магическое Средневековье. Не случись этого, я бы так и не встретил Мэй, так и прожил бы жизнь, понимая, что чего-то в ней не хватает.

Да, искушения проверить слова гадалки у меня точно нет, наоборот, охватывает ужас при мысли, что меня точно так же может унести обратно, оторвав от любимой девушки. Стараюсь об этом не думать, хотя непроизвольно хочется схватить ее в объятия и не отпускать.

Беспокоит ли меня, что в этом мире у меня нет власти, и я буду подчиняться своей девушке? Почему-то не особенно. Нет, есть вариант, конечно, переметнуться к людям, или к оркам, у них точно нет никакого матриархата, можно там завоевать авторитет! Стукните меня, пожалуйста, как следует дубиной по голове, если такая мысль серьезно придет в эту голову!

А еще очень хочется устроить для нас двоих маленький праздник…