По краю лезвия смычка

Глава 6

Одно из тысячи Волшебных королевств миров затерянных — Королевство заснеженных роз

Принц

— Принцесса… Принцесса Дэлл! — шептал он во сне.

Снова узкие, покрытые хрустальным льдом улочки, расписанные причудливыми узорами серебряных лезвий коньков. Пушистый искрящийся снег на алых лепестках распустившихся роз. Что за чудный мир? Снег и розы… Королевство заснеженных роз! Но самая красивая роза — она. Принцесса Дэлл. Золотые волосы. Печальные глаза. Любимая…

В королевстве принца не цвели заснеженные розы. Не кружились снежинки весь год, не летали огромные белоснежные совы. В его родных, залитых солнцем лесах, охотились братья. Король и королева давали пышные балы, на которые съезжались принцессы с разных концов света. Но не было среди них принцессы Дэлл.

Братья смеялись над ним. Шутили, что нет во снах юного принца никакой возлюбленной, просто ему никто не нравится. Братья, если честно, и сами не спешили с выбором. Отец был этим недоволен, а посему шутки братьев пресекал, но и мечтательностью младшего был обеспокоен не меньше.

На пышные балы тратились немалые средства, принцессы, что съезжались на них, все как на подбор являлись выгодными партиями по политическим соображениям. А молодые люди медлили… Танцевать — танцевали, пировать — пировали. Охотились. Главы соседних государств посматривали с явным неодобрением. Дочери на выданье. Принцев всего трое, на каждого без малого принцессы по три. На наряды и дары опять же средства из казны уходят! А дело все не спорится. Разборчивы принцы не в меру…

И только матушка смотрела в глаза младшему — долго, печально, внимательно. Но при отце возражать не смела. Лишь однажды, улучшив момент, сунула в руку сыну флакончик с маслом. Масло пахло розой…

— Перед сном помажь запястье, а утром, как проснешься — придешь ко мне, — шепнула и поцеловала в лоб.

Утром он бежал к королеве, не чувствуя под собою мраморных плит дворца! В руках была охапка алых роз, щедро припорошенных искристыми снежинками. Точно алмазами, право слово! Снег не таял…Чудо!

Счастью не было предела… Рассвет еще не наступил, а королева уж ждала его. И как узнала? Аккуратно взяла букет. Сказала, что принимает дар принцессы Делл и дает свое благословение. Он склонился над ее рукой, и…

— Ой….

— Ай!

— Осторожно!

Парень в расшитом золотом бордовом костюмчике (что твой принц из Золушки на детском утреннике, честное слово!) появился аккурат в тот момент, когда Кирилл показывал мальчишкам свой фирменный удар…

Спустя пару часов «принц» с огромной шишкой на лбу уминал принесенные Имке припасы (мед, лепешки, сыр), и с набитым ртом нес откровенную ерунду. Он из другого мира, матушка-королева его оказалась волшебницей, а он и не знал, по уши влюблен в местную принцессу Дэлл и ищет ее. Мальчишки, правда, подтвердили, что да, есть у них такая.

Ворон обхватил голову руками. Весь этот бред никак не хотел отпускать. Может, он в коме? Упал на тренировке? Нет. Не помнит. Последнее, что помнит, вошел в квартиру вроде как Леркиной подружки. Может, она у нее клофелинщица? Да не помнит он ни длинноногих девиц, ни бокала с шампанским! Да и на Лерку не похоже. Она ж к чемпионату готовится…

Однако все происходящее на адекватную реальность не тянуло никак. Мальчишки эти… Будто из другого времени. Коньки с загнутыми, закрученными носами. Штанишки по колено…

Все улицы льдом покрыты. Маленькие, аккуратные домики. Балкончики завалены сухими цветами. Мрак! Будто в каждом жилище умер кто-то. Бесшумно падающий снег. Тихо. Жутко. Он научил играть их в хоккей, но ребята старались не шуметь, хотя… Это ж …игра! Эмоции через край.

Дети уверяли, что еще недавно их городок был наполнен музыкой, смехом и цветущими под снегом розами. И самое удивительное, этот ниоткуда взявшийся Ромео тоже бормочет про какие-то снежные розы. Принца, кстати, звали Рамир. Хотя… что это меняет?

— Я должен, должен ее найти!

Румяное лицо. Ямочки на щеках. Кудри. Прям… херувим! Принц решительно облизал испачканные медом кончики пальцев. И так это… не по-королевски у него получилось, что Кирилл улыбнулся.

— Значит, ты ее видел во сне.

— Да! И она — самое прекрасное, самое юное…

— Доброе и светлое создание, это я уже слышал! Лучше расскажи, ты кроме ее лица еще что-нибудь из своего сна помнишь?

— Ах, вы, право, смешны! Разве можно помнить что-то еще, когда видишь ее? Ведь она самое…

— Так, стоп! Повторяешься. Вспомни — где это было? На улице? В помещении? Ну?

Кирилл сжимал самодельную клюшку. Вот так и дал бы по башке этому восторженному херувиму, честное слово! Мальчишки, с которыми он уже успел сродниться за это время, еле сдерживали смех.

— За ней… За прекрасной Дэлл… Ах, какая красота, вы бы только видели! Сверкал лед, и стрельчатые окна, и огромные серебряные клетки под самым куполом с белоснежными совами, и…

— Это дворец Розимир, — стряхнув снег с лезвия конька, сказал один из мальчишек.

— Ну, хоть что-то, — вздохнул Ворон.

Королевство заснеженных роз

Встреча

— Слушай, может, хватит? Нельзя, нельзя! А что прикажешь делать? Тебе не надо каждый день играть? Гаммы свои?

— Надо…

— Вот! И мне тренироваться надо! Откуда мы знаем, сколько здесь проторчим?

— А здесь…это где?

Карие грустные глаза внимательно смотрели из-под толстых стекол огромных очков. Если они выберутся, она обязательно заставит Миррку перейти на линзы. Это просто невозможно!

Тонкие прозрачные пальцы вцепились в изящно изогнутый инструмент. На секунду Лере стало стыдно. Ну что она на нее наехала? Миррка и так-то… В чем душа держится.

— Если честно… Знаешь, что я на самом деле обо всем этом думаю? — как можно мягче, будто извиняясь, пробормотала Войсковицкая.

— Что?

Пальцы запорхали вверх-вниз по отполированной палочке смычка. Лера выдохнула. Разминается. Уже хорошо. И ей пора. Девушка поехала по кругу, постепенно наращивая темп. Стараясь не сбивать дыхания, продолжила:

— Последнее, что я запомнила, это как…

— Я встряхнула хрустальный шар!

— Именно. Так вот. Я думаю, ты его случайно уронила.

— И?

Скрипка запела… Пальцы побежали по струнам. Вверх-вниз, вверх-вниз… «Любимые» гаммы. А разминаться-то как под них удобно! И кто бы мог подумать… Хоть на тренировки Миррку приглашай!

— И он разбился. Мы ж не знаем, что внутри. Может, газ, или вещество какое-нибудь ядовитое, и мы…

— Умерли? — скрипка смолкла.

— Продолжай! С ритма сбиваешь… Почему умерли-то сразу! Может, в коме лежим.

— И, — скрипка снова смолкла, — нам все это… кажется?

— Да. По крайней мере, это объясняет, почему появились скрипка и коньки. Мы подумали, и они появились. Значит, реальность, та, что вокруг, сформирована нашим сознанием.

— Ну ты даешь! Мозг, — скрипка снова запела.

— Еще скажи, что все спортсмены — тупые, — Лера прыгнула.

Сколько раз Мирра смотрела эти ее прыжки и все равно каждый раз вздрагивала. Вдруг упадет?

— Нет, ну что ты… Просто…

— Что?

Лера затормозила, подняв в воздух снежное облачко.

— Ну… Раньше я от тебя такого не слышала просто.

— Ладно. Ты разыгралась? Давай пять минут и начнем.

— Хорошо…

— Понимаешь, — Лера запрокинула голову, вглядываясь в ярко-голубое небо, — играть на скрипке можно и до старости, а вот кататься…

— Но можно же тренировать! — Мирра вдруг так искренне испугалась за подругу, сама не понимая почему.

— Можно. Но я еще не решила. Я думаю… Может, стать спортивным психологом. Ну вот. Читаю иногда. Что-то на эту тему. Интересно. Нравится.

— Чем бы ты ни занялась, у тебя все получится.

— Поехали?

— Давай…

Запела скрипка, и они обе забыли обо всем. Снова вокруг танцевали снежинки. Руки помнили, тело помнило…

— Браво, Войсковицкая! А ты в неплохой форме. Как думаешь… Выберемся отсюда до чемпионатов?

— Ворон?!

— Смотрите! — мальчишка, что стоял вместе с Кириллом, пальцем показывал на висевшие повсюду сухие венки. — Смотрите, розы! Они оживают!

Мертвые, сухие розы на окнах и балкончиках, венки на деревьях, все они ожили, и так радостно стало, так хорошо! Аромат цветов, пляшущие снежинки, все, как и прежде, когда девочки вместе с музыкой попали сюда в первый раз!

Лера летела, кружилась, баюкала на плече воображаемую скрипку, а Мирра играла чудесную, дивную мелодию. От этой музыки все расцветало вокруг, мелодия так шла этому сказочному миру.

Как катается Войсковицкая, Ворон не раз видел, грацией и четкостью движений восхищался, конечно, но почему-то сейчас он на нее не смотрел. Сам не понимая, что с ним, прилип глазами к тонким, легким, быстрым пальчикам девушки, что играла на скрипке. Худенькая, в очках, она была похожа на совенка, и Кириллу вдруг на мгновение почему-то стало страшно за нее. Как будто она сейчас исчезнет…

— Ух ты! Здорово! — Имке захлопал в ладоши, потому что такого, что эта пришлая на коньках вытворяла, он еще не видал!

Старая Агена сидела в кресле и вязала, тихонько напевая себе под нос дивную, удивительную мелодию, чудо какую хорошую, и как только она пришла в ее дурную голову, такая красивая? Или она ее слышит? Ой, беда… беда!

Она хотела вскочить и бежать, но ветер разбил окна в доме, загасил камин. Туча нависла над нарядными, словно игрушечными домиками, а черный вихрь бил окна, валил с ног тех, кто распахнул свои двери навстречу чудесной мелодии, навстречу цветущим розам…

Сердце Кирилла сжалось, он махал руками, бил снежками в огромную воронку черных птиц, налетевших не пойми откуда, а когда вороны с оглушительным карканьем исчезли, девчонок уже не было. Только огромные, с толстыми линзами очки лежали на том месте, где стояла Леркина подруга. Ворон вспомнил старенькую «Соньку» и музыку… Это была она, та самая музыка!

— Смотрите! Что…что это? — прошептал принц, протягивая раскрытую ладонь.

На кружева его смешного, трогательного, будто из диснеевского мультика камзольчика падал…черный снег. Кирилл поднял голову, затем огляделся и увидел, что вся улица вышла. Люди поднимали к небу бледные лица, плакали дети, причитали старики, и вдруг кто-то крикнул:

— Рыцари! Рыцари! Черные рыцари! Они нас спасут! Спасут!

И все бросились к людям в черных, блестящих латах, и ничуть не возражали когда те, довольно грубо стали заталкивать жителей королевства обратно в их дома.

Застучали топоры. В домах заколачивали разбитые окна глухими, уродливыми ставнями. Цветы исчезли. Кирилл заметил, как двое рыцарей выволокли старика, отобрали скрипку, такую же, как у Леркиной подружки, и, сломав ее, потащили музыканта куда-то.

Пока они втроем, стараясь не привлекать к себе внимания, окольными путями пробирались к Мельнице, наткнулись на несколько разбитых скрипок. А вот еще одна… Большая. Как ее… Виолончель. Почему-то Кириллу стало и больно, и злость поднялась в душе на такую несправедливость! Зачем? Он к музыке был равнодушен, как он всегда думал, но вид раздавленной, сломанной вещи, которую кто-то делал с любовью, возможно не один день… За что?

К вечеру все стихло. Только карканье. Тревожное. Тоскливое. Как… на кладбищах. Юноша вспомнил — два года назад, осенью, хоронили бабушку. Дождь, сухие листья под ногами. И вот такое же точно карканье над головой.