По краю лезвия смычка

Глава 4

Санкт-Петербург

Хрустальный шар

Лера с силой вдавила кнопку звонка. Так, чтобы она застряла! И разбудила весь дом! Получилось с первого раза.

Хорошо, что после выступлений дарят цветы. Бантиков, ленточек, и всяких оберток — полон дом! Во все это она завернула подарок для Мирры. Получилось… феерично. Какофония, как сказала бы скрипачка. Зато не понятно, что это! А это самое главное, потому что это — сюрприз! Вместе с объемным свертком девушка прижимала к себе огромный букет для тети Фиры. Пусть поставит в вазу. Будет красиво. У них дома вазы закончились, а ванну она не отдаст! Душ — это святое!

— Лерка! — Мирра выскочила в халате и с отверткой, — ты чего! Бабушка спит еще….

— Отдай это тете Фире, и она меня таки простит, — Лера сунула подруге жизнерадостный букет оранжево-морковных гербер.

— Что случилось, котинька? — вышла в коридор бабушка Мирры. — Ой! Ой, какая красота! Боже мой! Боже мой! Лерочка! Котинька! — тетя Фира всплеснула руками, внимательно посмотрела на раннюю гостью и сказала. — Голодная! Я чай поставлю. Да?

— Спасибо, бабуль. Мы пока у меня посидим, хорошо?

— Боже мой, Боже мой, какая красота! Какая красота! — причитала женщина, удаляясь с букетом на кухню.

— Ты чего в такую рань-то? — Мирра залезла с ногами на кровать, нашла свои жуткие очки, нацепила их на маленький носик и уставилась на подругу огромными, большими и без того, а сейчас еще и увеличенными за счет толстых линз карими глазами.

Лера невольно улыбнулась. В мохнатом бежевом халатике и очках девушка была похожа на совенка.

— С Новым годом! — и фигуристка протянула то, что все это время прижимала к груди.

— Ой… Лер, а я…

— Ты — потом. Я знаю, что еще рано. Просто не хочу при всех. Открывай!

— Ну… я не знаю. Так… Так все красиво… — девушка не решалась испортить «феерию с какофонией».

— Открывай! Ну, давай же!

Мирра аккуратно развернула то, что принесла подруга и… Заплакала.

— Лерка… Ой…

— Ну ты таки хуже своей бабушки, честное слово!

Они обнялись, счастливые и растроганные. Мирра провела ладонью по щеке, вытирая слезы, и осторожно прикоснулась к блестящему, холодному стеклу…

Санкт-Петербург

Ворон

— Сколько раз тебе говорить, Кирюша! Не называй меня мамой на людях! Это какой-то фирменный магазин? Столько хоккеистов! А ты узнаешь кого-нибудь? Здесь есть именитые спортсмены?

— Нет. Не узнаю. Я все купил ма….

— Кирилл!

— Извини.

— А кроме амуниции для хоккея? Ничего не хочешь? Отец перевел деньги… Намекнул, чтобы я сделала все для твоего Merry Cristmas! Но… я тут подумала… А давай выпьем кофе? Пойдем!

Мама, как всегда, схватила сына под локоть и, едва удерживаясь на высоких шпильках, зашагала в сторону кафе танцующей походкой.

— Что у тебя такое кислое лицо, Кирюшенька? Улыбайся! Ну? Ну ради меня, а?

Кирилл лишь вздохнул. Мать всегда такой была — кокетливой, легкомысленной, вечно строила на людях из себя его девушку. Наверное, ей это льстило. Нет, ему, конечно, не жалко… противно просто. Мать была доброй. Давала денег столько, сколько он просил. Никогда не спрашивала зачем. Это было очень удобно. Вопроса с поляной никогда не возникало — это раз. Он всегда спонсировал ребят из команды, у кого с семьей проблемы — это два. Уважение опять же в команде. Он все-таки капитан. На все финансовые вопросы говорил, что решит. И решал. Многие знали, что он в некотором роде баловень судьбы, но никто его по этому поводу не задевал. От девушек, опять же, не было отбоя. Красивый, спортивный, богатый… Капитан команды — мечта. А он… Он не знал, куда от них деваться. Записки эти бесконечные.

С Лерой они даже не познакомились. Просто он успел. Вовремя. Первые заморозки. На пути к «Юбилейному» ступеньки снегом припорошило, а внизу — лед. Девчонка летела вверх тормашками. Если бы он ее не подхватил — точно что-нибудь сломала бы!

Он не ожидал такого прямого, внимательного взгляда. Не кокетничала, не улыбалась. Просто взяла и сказала:

— Спасибо тебе большое!

Пожала ему руку и пошла в женскую раздевалку фигуристок. Никаких: «Может, встретимся? Хочешь, я дам тебе номер своего телефона?» Ничего такого.

А потом начались съемки рекламы чемпионатов. Решено было сделать красочный ролик — хоккеист и фигуристка на льду. Выбрали его и ее. Она кружилась, он ехал и хмурился. Типа он весь такой суровый, а она вся такая грациозная…

Это, кстати, Леркины слова. Вот что-что, а чувство юмора у нее было! Они пили кофе после съемок, хохотали, болтали обо всем. Он проводил ее домой, проследил, чтоб не упала, и пригласил в кино. Все. Все было хорошо. Может, он бы и влюбился со временем… А так…

Когда к нему подскочили какие-то девчонки и стали спрашивать, что у него с Войсковицкой, он их послал: «Да нет у меня ничего с этой вашей Войсковицкой, понятно?! Больно надо…»

Грубо, конечно. Сам виноват, надо было сказать, что они дружат, и все. А он… Должен был догадаться, что девчонки эти очень свою соперницу любят, и записанный на айфон разговор этот ей перешлют. Теперь она на его звонки не отвечает.

— Кирилл! Ты меня слышишь?! Что тебе взять, говорю?!

— Кофе и чизкейк, — буркнул парень, поискал глазами свободный столик. Сел.

Разговаривать с матерью не хотелось, но деваться было некуда. Он скинул куртку, что-то упало. Он нагнулся. Поднял. Плеер. Леркин. Когда он последний раз ее провожал, девушка дала послушать какую-то музыку. Кажется, это играет ее подруга, скрипачка. А она под эту музыку катает. Точно! А потом… Они, конечно, не поцеловались, но… почти. И плеер так у него и остался. Старенький. «Сонька». Потертый. А что, если ей новый айфон подарить? Последней модели. Дорогой, навороченный, с кучей режимов, камерой и плеером? И музыки закачать. А на звонок поставить рождественскую песенку. Девчонки от этого сходят с ума. Купить плюшевого мишку, они от этого почему-то тоже с ума сходят, и пойти мириться. Скоро Новый год…

— Чиз-кейк! Твой любимый, черничный! И кофе. Вот.

— Спасибо, ма… Извини.

— Да ладно, тут уже никто не слышит! Я вот о чем… Отец прислал тебе в подарок внушительную сумму… Но зачем тебе сейчас машина, а? Это у них там, в Америке. А мы тут ведь совсем по-другому живем. У нас что главное? Квартирный вопрос. Ты уже взрослый. Тебе надо самостоятельно жить. Так что давай квартиру купим. Ты ведь не против?

— Я? Да нет… — Кирилл слушал мать в пол-уха, думая, какого медведя выбрать. Или, может, не надо медведя? А то она еще надумает Бог знает чего… Он, в общем-то, просто хочет помириться. Пока…

— И еще. Когда у тебя нет соревнований? Поедешь к отцу.

— Нет.

— Кирилл… Ты не понимаешь. Это вопрос уже решенный.

— Значит, он уже прислал деньги за то, чтоб ты меня уговорила?

— Кирилл! Да как ты можешь! Как смеешь мне такое говорить?! Отец тебя очень любит, он мечтает тебя увидеть!

— Пусть приезжает, — юноша пожал плечами, залпом допил ставший вдруг горьким кофе, — скоро этап в Бостоне.

— Но ты же знаешь, как он занят!

— Так он занят, или мечтает меня увидеть, мам?

— С тобой совершенно невозможно разговаривать!

— Согласен. Я пойду, мам.

— Ну хорошо, хорошо, иди. Ты ведь с друзьями пойдешь гулять, да? Мы встречаем на работе, в ресторане. Ты, конечно, можешь пойти с нами… Но тебе, наверное, лучше с ребятами? Да?

— Конечно, мам. До вечера.

— До вечера, милый! Пока-пока!

И так каждый год. Конечно, они соберутся с ребятами после двенадцати. Пойдут гулять. Но сам Новый год все встречают дома. В семье.

Мать врет, и он это знает. Она не на работе. Каждый раз она с каким-нибудь мужчиной. Он не злился, нет. Он — взрослый, а ей надо же личную жизнь налаживать. Но…

Если он вырастет и кого-то полюбит, то… То у него будет совсем другая семья. Дружная и теплая. И почему люди расходятся? Вот с Леркой… С ней можно построить семью? Она вроде ничего такая… Боевая. Принципиальная. Такая не предаст. Так… Айфон!

Санкт-Петербург

Подарки Антиквара

— Эсфирь Моисеевна, ну что же вы? Еще не готовы? Мы же с вами договаривались, что пойдем по магазинам. Давайте, одевайтесь, пока все не закрылось!

— Иду, Леночка, иду. Но как же девочки? Надо им сказать…

— Да оставьте вы их в покое! Лера, Мирра, мы ушли! — крикнула Елена Дмитриевна и, взяв женщину под руку, увлекла за собой.

Дверь Эсфирь Моисеевна так и не закрыла, потому что Леночка стала рассказывать о симпатичном продавце маленькой антикварной лавки, куда девочки забежали погреться. О том, что она там видела два чудесных кулона — маленьких, но очень изящных. Один в форме конька, а второй — скрипичного ключа. Елена Дмитриевна непременно хотела купить их для девочек. А держит ту лавку настоящий волшебник! Кругленький, толстенький, и с добрыми глазами.

Они так заболтались, что чуть не столкнулись с входившим в их подъезд молодым человеком.

— Здравствуйте, Елена Дмитриевна! С наступающим Вас!

— Здравствуйте, молодой человек. А вы… Кирилл Ворон? Это вы снимались в ролике вместе с Лерочкой? Вы к нам?

— Да, — молодой человек немного покраснел, сжимая в руках небольшого плюшевого мишку в красном колпачке и коробку.

— Боже мой! — всплеснула руками бабушка Мирры. — Какая красота! Какая прелесть! А девочки у нас, у нас! В тридцать восьмой!

— Да, Кирилл. Вы зайдите в тридцать восьмую. Не стесняйтесь!

— Спасибо!

— Не за что, Кирилл. И передайте, пожалуйста, вашей семье поздравления от нас с Лерой. Не забудьте, хорошо?

— Да. Спасибо.

Елена Дмитриевна нервничала. Вроде все купили, но Эсфирь Моисеевна устала. По лестнице ей подниматься тяжело, отдышка, да и давление наверняка подскочило. Поэтому она усадила соседку в кафе, пить прохладный морс и приходить в себя, а сама бегом бросилась в антикварную лавку. Только бы не закрылась!

Кулоны и правда были просто очаровательны. Но, наверное, дорогие. Во всяком случае, тот шар стоил очень прилично. Красиво, конечно, но ведь непрактично совсем! Только пыль собирать. Но отказывать дочери не хотелось. Лера так редко что-то просила…

— Вот, полюбуйтесь! Вещицы, на мой взгляд, премилые. Так вы говорите, две дочки — фигуристка и скрипачка?

— У меня одна девочка. Вторая — соседка. Они дружат.

— Ну и прекрасно! Сделайте им памятные подарки! Вам завернуть? Рождественские подарки обязательно надо завернуть! Должна быть атмосфера праздника, понимаете? Это и есть волшебство!

Маленький толстенький человечек уже заворачивал две маленькие бархатные коробочки в яркую бумагу, и перевязывал все это ленточками. Елена Дмитриевна поджала губы. Ей было неудобно. Теперь придется непременно взять, ведь уже и упаковали, а она так и не спросила, сколько это стоит!

— И не переживайте так, красавица! Я дарю вам эти две сущие безделицы в подарок! Берите. Берите-берите! Вчера вы совершили у меня дорогую покупку! Но тот хрустальный шар — вещь волшебная, а эти украшения будут разве что хранить тепло вашего сердца. Что тоже своего рода волшебство! Берите. И с праздником вас, милая барышня!

— Я… ну что вы… Мне как-то…

— Но вы же не хотите меня обидеть?

— Спасибо… Спасибо Вам большое!

Дверь за женщиной закрылась, звякнув на прощание медным колокольчиком.

— Ну что, Прекрасная Брунгильда? Пойдем готовить вечеринку? Нам тут с тобой делать больше нечего, — антиквар повесил на елку игрушку в виде заснеженной розы, и, подхватив под мышку маленького ярко-рыжего котенка, покинул свой магазин…

Санкт-Петербург

Волшебники

Кирилл остановился у тридцать восьмой квартиры. Дверь была чуть приоткрыта. Звучала музыка. Там, в глубине, пела скрипка. Он тихонько вошел. Надо было все равно позвонить, наверное. Или постучать. Но он, как завороженный, шел на звук дивной мелодии.

Квартира была пуста. В комнате с огромным, старым, темным от времени зеркалом, никого не было. Но музыка… Музыка звучала именно здесь!

На полу лежал большой стеклянный шар. Такой если потрясти — пойдет снег. Поднял. Красиво…

Кирилл положил медвежонка и коробку с айфоном на диван, присел, все еще держа шар в руках. Огляделся. Вздохнул, и встряхнул игрушку…

— Ну что, Прекрасная Брунгильда! Ждем гостей? — Антиквар погладил мягкую, огненно-рыжую шерстку котенка. — Так. Печенье есть, марципаны, пряники… Глинтвейн….

Квартира Антиквара была похожа на сказку. Старинная мебель, резные шкафы, шкатулки, полочки, заставленные безделушками… В больших стеклянных вазах лежали сладости, глинтвейн тихонько булькал на спиртовке. Пахло корицей и имбирными пряниками.

Рыжий котенок подошел к большому свертку в углу комнаты.

— О, Прекрасная! Брунгильда! Брунгильда, ты умница! Ну конечно! Пора наряжать елку! До новогодней ночи, конечно, еще далеко. Но не можем же мы ждать в гости Волшебников на праздничный глинтвейн, не поставив елку! Так… Сейчас… Сейчас-сейчас…

Маленький полный человечек засуетился. С верхних полок, кряхтя и охая, он достал удивительной красоты сундучок с украшениями. В серебряное ведерко насыпал песок, воткнул небольшую елочку…

Снег падал огромными, размером с крупного шмеля, хлопьями. Они садились на черную шляпу Станислава Адамовича, и важно взирали на падающих с неба на землю собратьев — тех, кто был менее расторопен и не успел подсуетиться вовремя, чтобы занять вакантное место. Музыкант шел, сжимая под мышкой внушительных размеров коробку, когда, резко обернувшись на окрик, чуть было не поскользнулся. Он бы упал, если бы его не подхватила пожилая женщина с серебристыми волосами, озорно выглядывающими из-под шляпы.

Такую шляпу рисуют на картинках. Черная, с широкими полями, остроконечная, и… очень старая. Из дырки у самого основания выглянул маленький мышонок, недовольно посмотрел на снегопад, и снова исчез…

— Я же просила тебя, Кусочек! Не высовывайся, не смущай окружающих. Станислав Адамович, осторожно!

— Алевтина Николаевна, ну что за вид?!

Женщина вздохнула, улыбнулась, и приглушенным шепотом произнесла:

— Ты же знаешь, Мирр… Я делаю это только раз в году. Перед Рождеством никто не удивляется — повсюду вечеринки, карнавальные мероприятия. А мне иногда… так хочется!

— Ну хорошо, — мужчина вдруг улыбнулся, просто и искренне, сверкнув ярко-синими глазами из-под очков, — пойдем, Маддина. Наш ювелир, наверное, заждался.

— Посмотри, Брунгильда, какая красота! — Антиквар повесил на елочку пару крошечных серебряных коньков, полюбовался, затем чуть выше — маленькую золотую скрипку.

Рыжий котенок внимательно наблюдал за происходящим. На мордочке читалось огромное желание сорвать с ветки что-нибудь, и загнать под шкаф…

— А вот и наши гости!

Зазвенел старый колокольчик на входной двери, ворвался снежный вихрь, с новой силой запахло пряниками и лесом, — Волшебники ввалились в прихожую.

— Драко, дорогой! Вот, возьми — вишня в коньяке! Не представляю себе праздника без любимых конфет.

— А я — без имбирных пряников и фирменного глинтвейна нашего Антиквара Ювелировича!

— Проходите, проходите, друзья! У нас с Прекрасной Брунгильдой все готово!

— Драко, я взяла с собой Кусочка.

— Не волнуйся, Мадди. Прекрасная Брунгильда слишком утонченна, чтобы есть мышей! Тем более — праздники! Она уже съела серебряную ложечку восхитительной красной икры из хрустальной рыбки. Премилая вещица, восемнадцатый век!.. Тем более кошка знает — у нас очень ценные ковры! Алладин привез. Из последних странствий. Ковры — моя страсть! Брунгильда не будет их портить. Проходите!

Мирр отдал хозяину свою коробку.

— О! Как мило! Принцесса Дэлл снова прислала заснеженные розы! Без них елка — не елка! Друзья! Предлагаю всем присоединиться, как всегда! А потом — будем пить глинтвейн. Не может быть… но… как… как же так, Мирр?!

Розы, уложенные в огромную коробку, вяли на глазах. Снег таял.

— О, нет! Волшебство… Мирр! — женщина застыла в прихожей с поднятыми вверх руками, так и не сняв шляпу. — Мирр ты что-то скрываешь от меня! Я так и знала! Я чувствовала…Вот…давно уже чувствовала! Рассказывай, Мирр! Рассказывай сию же секунду!

— Хорошо, хорошо… Я расскажу. Но сначала… — и скрипач заиграл удивительную, нежную мелодию, ту самую, что играла его ученица. Коробка вновь наполнилась цветами — розовыми, алыми, белоснежными! На головокружительно пахнущих лепестках алмазной крошкой заискрился снег.

Они украсили елку. Заснеженные розы в темной зелени пушистых лап лесной красавицы смотрелись, как всегда, сказочно. Потом все пили горячий, пахнущий апельсиновыми корками, гвоздикой и кардамоном глинтвейн. Отдавали должное сладостям. Ведь известно, что Волшебники очень любят сладкое, а в период приближения Нового года эта маленькая слабость у некоторых колдунов превращается в большое желание.

Но наконец, они все это сделали, и пришло время рассказать, почему в этот раз подарок из Королевства Заснеженных роз повел себя столь странным образом. А заодно Мирру пришлось признаться, что его ученица, ее подруга Лера и некий Кирилл Ворон, заброшены им в это самое Королевство…