По краю лезвия смычка

Глава 12

Королевство заснеженных роз

Дом старой Агены

Черный воск — белое молоко

От печки было жарко. Агена накрыла доски с коврижкой и пирогами чистым, вышитым розами полотенцем. Много напекла она в этот раз.

Потому как знала, чувствовала — будут гости. Об этом шептал камин, стучали вязальные спицы, пел сверчок за печкой, мыши пищали в погребе. Квасу из погреба принести? И то дело.

Нет у Агены своих детей. Стайка беспризорников со Старой Мельницы — вот ее внучата. Больше, чем родные.

— Тук. Тук. Тук…

— Иду я…. Иду!

Явились. И где были? Молчат. Жуют. И то ладно. Пусть поедят вволю. Голодные. Пирогов-то хватит? Ишь, коврижку-то мою… Смолотили уже. Еще бы! Во всем королевстве нет такой коврижки, как у старой Агены. А? Не верите? А вы приходите…

Спицы стучат в руках старой Агены, камин шепчет, мыши под полом пищат, а гости молчат. Молчат, не говорят, где были, сорванцы!

— Ничего рассказать не хотите? А? Имке?

Молчат. Переглядываются. Носы рукавом вытирают, теребят край скатерти. Не хотят говорить…

— Ну… Не хотите — не надо. Давить не буду. Поели, что ли? На Мельницу пойдете? А то постелю вам на чердаке. Места много. Жар с печи наверх к ночи поднимется — тепло будет.

— Мы к западу ходили, бабушка Агена, — Имке нехотя начал свой рассказ.

Агена спицами стучит, шерстяной клубок вокруг себя катает. Алую нитку в белую вплетает, в петельку продевает, петельку на петельку накидывает… Слушает.

Про мудрых сов принцессы Делл, про живую розу у принца Рамира за пазухой. Про вихрей-балагуров. Про девочку, что летит — веретеном надо льдом вертится. Про чудесную скрипку. Про волшебную мелодию, про серую птицу и черный снег.

Камин трещит, пищит мышь под полом, спицы стучат — слушает рассказ Имке старая Агена. Слушает. Хмурится. Вздыхает.

— Завтра мы к принцессе Делл пойдем. Во дворец Розимир. Все вместе.

— И я с вами.

— Нет, бабушка Агена! Не ходи. Пожалуйста!

Улеглись внучата валетом на чердаке — устали. А старой Агене не спится.

Порылась в корзинке с нитками — нашла свечку. Поскребла сажи в печи, растопила воск, с сажей смешала — стал воск чернее воронова пера.

Взяла тарелку, налила молока. Ягодку брусники раздавила — расцвели на белом, чистом снегу алые розы! Щепотку перца бросила — пошел черный снег. Ковшик горячий дрожит в руке, шипит раскаленный воск над тарелкой. Черный ворон крыльями взмахнул, тучей растекся и застыл крестом на самой середине.

— Плохо… Очень плохо! Нельзя им туда идти. Нельзя…

Королевство заснеженных роз

Дворец Розимир

В подземелья!

— В подземелья их!

— В подземелья!

Черные железные перчатки впивались, выворачивая плечи, закрывали рты, вязали руки.

— Отпустите!

— Пустите нас! Мы идем к принцессе Делл! Пустите!

Черные рыцари появились раньше, чем Имке с друзьями успели подойти к садам Розимира. Будто с неба свалились! Лязг тяжелых замков, всполохи факелов, каменные ступени. Их бросили на холодный пол и заперли поодиночке в сыром, глубоком, темном подземелье! За что? Почему? И… что теперь будет?!

— Пустите! Карракар, мне нужно идти! Меня ждут мои подданные!

— Это и мои подданные, принцесса. Я разберусь.

— Мы еще не женаты. Это мое королевство! И мой долг…

— Если бы вы хоть немного задумывались о долге, принцесса, мы бы уже поженились. Вас, кажется, совсем не волнует тот факт что мы — единственные, кто может защитить ВАШИХ подданных от Тьмы. Или, может быть, вы забыли, что…

— Я помню, Карркар. И я выполню свой долг. Но мне необходимо встретиться с ними!

— С кем? С беспризорниками, которые полезли к западной границе?! Туда, куда соваться ВАШИМ подданным категорически запрещено? В вашем королевстве, принцесса, твориться беспредел! По улицам гуляют бездомные дети, двое преступников сбежали из подземелья самого дворца! Не знаете, как такое возможно?

Делл дрожала под пристальным взглядом, осторожно сжимая розу в рукаве. Она должна увидеть мальчиков! Узнать о Рамире. Ведь она же видела, видела, как они шли во дворец! А потом… Их схватили. Черная стая, уже не прячась, спустилась и напала сзади! Это… нечестно!

— Откуда вы знаете, что кто-то ходил к западной границе? Вы что, летаете по воздуху, обозревая окрестности Королевства роз с высоты птичьего полета?

Она старалась держаться достойно. Даже попробовала улыбнуться. Но слезы душили изнутри.

— Очень остроумно, принцесса. Мальчишки брошены в подземелья. И я очень. Очень надеюсь, что они не сбегут. Потому что никто им в этот раз не поможет… Могу я надеяться?

— Дайте мне поговорить с ними! Карркар, пожалуйста! — Делл подбежала к своему жениху, протянула руки и…

Роза! Она упала. Прямо перед… ним. Нет!

— Вам не о чем с ними разговаривать! Позаботьтесь лучше о платье. Кажется, в прошлый раз оно вам не понравилось?

Конечно, он видел цветок. Видел, что роза… живая! Уходя, Карркар наступил на нее.

Рассыпались алые лепестки. Кровью брызнули по белому мрамору Розимира.

Рамир! Рамир, что с тобой? Жив ли ты? И… любишь ли меня так же сильно, как прежде? Рыдая, Делл опустилась на колени. Она хотела спеть розе песенку, чтобы та ожила, но слезы не давали это сделать.

— Кар! Кар! Каррр!

— Каррима!

Серая птица влетела в окно, спустилась к ногам принцессы. Потопталась вокруг цветка, склонила голову набок. Осторожно собрала лепестки длинным клювом, стараясь не помять, и, выдернув из крыла острое перо, ловко скрепила лепестки у основания бутона.

— Ах! Каррима… Спасибо. Спасибо тебе! — Делл погладила серые перышки.

Птица вспорхнула, сделала круг над головой принцессы и, опустившись, превратилась в девушку.

— Нет! Нет, Нет и нет! Я не могу поверить, что Карркар может быть таким! Злым. Бесчувственным. Несправедливым! Он специально наступил на розу!

— Ты… все видела? — Делл подняла на нее заплаканные глаза.

— Да. Спряталась за окном. Его заколдовали! Ну… или заставили! Понимаешь, тут… тут что-то не так!

— Ты думаешь? — от неожиданности принцесса перестала плакать. — И… что нам теперь делать? Как это узнать?

— Этого я не знаю. Но я знаю, где мальчики! Вороны бросили их в подземелье с восточной стороны замка.

Там, где темнеют сугробы…

Все дальше и дальше, сквозь черную вьюгу и волчий вой

Старуха

— Кончится лес, начнутся горы. Сквозь них пройти можно, если знаешь, куда идти. Я знаю. Я вас проведу.

— А что там, за горами? Тьма? — Лера остановилась, посмотрела старухе в глаза.

Они вышли еще засветло. Пока шли, Старуха рассказала много чего. Тьма, по ее словам, родилась на краешке тени от самой высокой башни Волчьего Клыка. Волчий Клык — Замок Злого Волшебника. Именно так называется мрачное строение, что стоит на границе миров. Тьма, словно паук, вцепилась в краешек тени от башни, вот только тени той на черном снегу не видать.

Лера пыталась данную информацию принять и систематизировать. Получалось плохо. Старуха доверия не вызывала, в показаниях путалась. На вопросы, зачем она сама идет к жилищу злого колдуна, молчала. Кирилл хмурился. Видно было, что тоже не доверял.

Совсем другое дело — Миррка и Принц. Те вели себя как двое наивных детей, случайно попавших в страшную сказку! Слушать это было невозможно:

— Бабушка, а нам еще далеко?

— А этот… волшебник? Он очень злой, да?

— А как же мы прогоним Тьму с краешка тени Страшного Черного Замка, бабушка?!

Просто… противно слушать! В детство они оба впали, что ли? Ромео розу свою то и дело достает, лепестки целует, вздыхает. Миррка прижимает скрипку к груди. Играть старуха запретила. Пока шли, нашли озеро с вполне приличным льдом, но тренировки не получилось. Старуха сказала, что ни играть, ни кататься нельзя, иначе она их никуда не поведет. Розу Рамиру также велено было не доставать. Правда, он это правило то и дело нарушал.

Лера и Кирилл переглядывались. Иногда удавалось перекинуться шепотом парой фраз, но старуха каждый раз оказывалась рядом! Как из-под земли вырастала, честное слово!

Поведение их спасительницы настораживало. С одной стороны, если бы не она, поминай как звали всех четверых. И никто бы следов от обглоданных волками костей не нашел! Если только Вихри. Лера представила, как в темном лесу играют они похоронный марш на виолончелях, ловят страшные, черные тени серебряной струной. Девушку передернуло. Ну уж, нет! Гнать надо от себя подобные мысли! Интересно, а Рей… Он бы… расстроился, узнав о ее кончине? Так, стоп! Хватит. Она ведь думала совсем о другом! О чем? Ах, да… Старуха.

Старуха шипела и чернела лицом каждый раз, как только Рамир доставал свою розу. Как будто теплый, мягкий свет от лепестков цветка приносил ей боль. И это было… странно.

Черный снег падал на плечи, хрустел под ногами, кружил у лица роем надоедливых мошек. И так они к нему привыкли, что уже и представить себе было трудно, что снег бывает белый, как мел! Лера шла и думала о том, как быстро способна перестраиваться психика человека. Сегодня черный снег — нормально. А завтра что? Ей хотелось, чтобы все это закончилось. Встало на свои места.

Она вдруг поняла, что отчаянно скучает по своей прежней, четкой и понятной жизни. Правильную позу вовремя принял — элемент получился. Тело помнит. Каждый день растяжка — результат. На тренировке выложился — к прокату готов. С волнением справилась — прыжок не сорвала. И так во всем. А тут…

Одна мысль мучила ужасно. Ведь это она уговорила маму купить Миррке в подарок этот злосчастный шар! Значит, она виновата. И теперь и Миррка, и Ворон. Все они в этом черном снегу по колено, черные тени вокруг и дикий, леденящий душу волчий вой…

— Волки!

Королевство заснеженных роз

Домик старой Агены — Башня Безумного Скрипача

Сад поющих скрипок

Ждет внучат старая Агена, хоть и знает, что случилась беда. Чувствует, а все равно ждет.

Кто-то должен ждать. Вот коврижку новую испекла. Из печки вынула, поставила на окошко. Блестит на корке душистый мед, янтарем застывает. А за окном снег и воронов стая:

— Каррр! Каррр! Каррр….

Черные птицы летят. Черный снег падает. Смотрит Агена в окно, вспоминает…

— Что, Имке? Опять в саду глазели на Башню? Сколько раз говорила — нечего вам там делать! Нет там места живым…

— А ты? Ты же ходишь туда, бабушка Агена? Расскажи?

И она рассказывала. О том, что в саду вокруг башни — место памяти умерших. Кладбищ у них не было. В Королевстве умирали редко. Если все же случалось такое, Совы уносили тело на своих огромных, белоснежных крыльях. Никто не знал куда. Точно так же как никто не знал, откуда они принесли младенца. Девочку. Принцессу Делл.

В саду вокруг старой башни висели на деревьях скрипки. Те, чей хозяин уже не вернется. Не погладит. Не вскинет на плечо. И если дул ветер, скрипки пели. Плакали…

Ну, я… Я — другое дело. Кто-то должен ухаживать за садом. Следить за порядком.

— А скрипки? Они…поют?

— Поют, Имке. Поют. Рассказывают мне разные истории.

— О чем, бабушка?

— А хоть бы и о том, как вы вели себя на Мельнице. Сорванцы!

— Откуда скрипки знают, бабушка?

— Как откуда? Им все рассказывает ветер, а ветер… Ветер знает все!

— А почему башня называется Башня Безумного Скрипача? Что он сделал, этот скрипач? И что? Что в той башне?

— А вот этого не знает даже старая Агена. И нечего туда ходить! Понятно вам?

Вороны летели к Башне Безумного Скрипача. Никто не знал, почему она так называется. Даже старая Агена. Агена ухаживала за садом. В том саду на деревьях плакали скрипки. Те, что потеряли своих хозяев.

Местные в сад не ходили. Слишком грустно пели скрипки. Слишком… жалобно. Раньше, правда, носили цветы. Но цветы завяли. А нести увядшие розы туда, где вечно рыдает ветер, никому не хотелось!

Башня Безумного Скрипача была обычной башней. Пустой и заброшенной. Никого там не было. А еще туда никто не ходил. Там и поселились вороны. Там они были… сами собой.

Лететь за стаей так, чтобы ее никто не заметил, было непросто. Где ж тут спрячешься? За черным снегопадом если только… Что ж, спасибо и на том. Хорошо, Имке помог. Рассказал про Башню. Она и догадалась. Должно же быть у воронов тайное место в этом мире! Где бы ни были вороны, а преград им нет нигде, они находят такое место…

Каррима долетела до сада, села на дерево. Стая полетела дальше, к Башне. На ветке висела скрипка. Птица обернулась девушкой, погладила отполированное дерево инструмента. Такое… теплое. А ведь снег идет! Дунул ветер. Запела скрипка. Нежно. Тревожно. Сердце сжалось. Дедушка… Где же ты?

Вороны долго кружили над Башней, и вдруг исчезли — будто и не было! Серая птица тенью влетела внутрь. Спряталась.

Круглая башня. На каменном полу в центре выложена из перьев черная роза — символ Братства Воронов. Каждый дал по перу. Роза… Надо же. Она и забыла! Есть у них что-то общее с Королевством. Почему же все так… запутано?

— Что скажешь, Карркар?

Рдумидес! Дедушка! Каррима еле сдержалась. Едва не выдала себя.

Молодой Ворон огляделся. Какой-то… шорох. Или… показалось? Вздохнул. Взглянул в глаза Старейшине:

— Скажу, Рдумидес! Королевство ослабло. Нет музыки. Не цветут розы. Люди вымотаны. Еще немного — и Тен Арбод сломит защиту! Нас отпустят. Наши жены останутся живы! Мы снова будем свободны!

Эхом по стенам Башни пробежал одобрительный вздох.

— Нет! Нет! Это неправильно! Дедушка!

— Каррима! Ты здесь, внучка… Я чувствовал. Чувствовал, что ты здесь. Иди сюда. Присядь.

— Каррима?! Но…как? Как ты смогла… Как тебе удалось?

Карркар нахмурился, а Рдумидес рассмеялся. Тихо, по-стариковски. Глухим, каркающим добродушным смехом.

— Это… МОЯ внучка, Карркар. Было бы странно, если бы ей что-то не удалось…А?! То-то же. Ты прав, Карркар. Мы будем свободны, если выполним все, что велит злой колдун. Тен Арбод сумел схватить наш народ за горло… До сих пор не могу простить себе, что ему это удалось. Я стар… Очень стар. Давно живу я на свете, и скоро придет пора мне покинуть его…

— Дедушка! Что ты такое говоришь?!

— Не перебивай, внучка… Не перебивай. Давно Тен Арбод ищет способ завоевывать созданные не им миры. Особенно те, что закрыты. Миры, где много Любви. Красоты. Музыки… Мой дед, а он был очень, очень старый, рассказывал мне: сколько существует Вселенная, по ней всегда бродят два Волшебника. Добрый и Злой. Добрый создает Миры, а Злой пытается их уничтожить.

— Но почему, дедушка?

Каррима смотрела деду в глаза, вне себя от счастья от того, что нашла его! А еще от того, что здесь был Карркар. Он не прав. Но… это не важно. Счастье все равно было. Внутри. У самого сердца…

— Не знаю, внучка. Может от зависти. Злой колдун не мог сам создавать миры. А ему этого очень хотелось. А может от злости. Он все-таки злой колдун, а…?

— Сейчас не время рассказывать сказки, Рдумидес! Наши дети и жены в заложниках! — голос Карркара звенел, отражаясь от пустых стен заброшенной башни.

Карриме вдруг показалось, что она слышит, как плачет скрипка. Где-то под землей.

— Ты прав, Карркар. Прав… Но гордо ли мы полетим над мирами? С чистым ли сердцем вернемся к тем, кто нас любит и ждет? Вот и внучка моя. Не согласна. А, внучка?

— Мы должны помочь мальчикам и принцессе Делл. Помочь вернуть смех и цветущие розы! Это… такой прекрасный мир!

— Я слышал, — начал один из воронов, — в мире Волков мужчины так и не вернулись к своим. Поговаривают, они отказались помогать Арбоду, и он заколдовал несчастных. Они больше не могут принять человеческий облик. Так и служат злодею в Черном замке на границе Миров, там, где сама Тьма вцепилась в краешек тени от башни его дворца. Не покоримся — и с нами так будет! Никогда не увидим больше своих, — ворон говорил тихо, низко опустив голову, будто стесняясь собственных слов.

— Верно! Что нам это королевство? Хочет завоевать его Тен Арбод — пусть!

— Нет… Я согласен с Рдумидесом, — ворон Киррак не был так стар, как Старейшина Рдумидес. Но и он давно жил на свете. — Я не смогу смотреть Карре в глаза, если брошу этот несчастный мир умирать. Мир, который ничего мне не сделал…

Впервые за многие, многие годы в Братстве Воронов разлад. Рассыпались перья-лепестки черной розы…

Там, где Тьма

Ловушка

В это трудно поверить. В то, что произошло. Им казалось, что страшная сказка вот-вот закончится. Но стоит закрыть глаза (хотя этого можно и не делать, все равно темно, как в волчьей пасти) и каждое мгновение — оживает вновь…

Лес. Ветер. Черный снег. Красные волчьи глаза. Кирилл и Рамир бесстрашно пытаются закрыть собой девочек. Старуха. Кто она? Злая колдунья? Ее фигура росла, росла, пока не стала выше самих деревьев. Черный смерч остановил хищников, не дал приблизиться и разорвать всех четверых на мелкие кусочки. И они побежали. Задыхаясь, проваливаясь по колено в черный снег, помогая друг другу, и уже сами не знали, от кого бегут — от волков или от огромной тени Старухи, закрывшей собой полнеба. Они бежали до тех пор, пока не достигли Замка злого Волшебника. Ворота со скрипом отворились, приглашая войти. Это был шанс спастись, и они, не раздумывая, влетели во внутренний двор, где их ждали… Волки.

Звери окружили плотным кольцом, но не тронули. Волчья стая ждала хозяина — Тена Арбода. Старуху.

Их обманули. Старуха и была Злым Волшебником. А Тьма… Тьма тихонько шла за ними всю дорогу. Весь их славный, долгий путь.

И как теперь быть? И что теперь делать?

Лере казалось, что у нее болит каждый сантиметр тела, и даже подумать было страшно, что Миррка чувствует. И ладно физически тяжело. Ладно, страшно. Скрипка! Скрипка исчезла. А для Миррки этот ее инструмент дороже всего на свете…

— Мирра? Слышишь меня?

— Да.

— Лерка? Цела?

— Ворон? Вы с Миррой вместе?

— Да. А ты? Ты где?

— Не знаю… Тут… Темно.

От боли и усталости хотелось закрыть глаза, но вдруг справа вспыхнул огонек. И столько тепла было в нем, столько сил и любви, что девушка встала. Встала и пошла туда, откуда лился розовый свет, туда, где в темноте, холоде и сырости боролось с Тьмой крошечное солнышко.

— Рамир?!

— Лера! А ребята где?

— Мы тут! Мы тоже это видим! Сейчас!

Топот ног. Лера с Рамиром хотели было пойти навстречу, но эхо подземелья доносило звуки шагов сразу со всех сторон. Куда идти? Непонятно…

Наконец они встретились! Роза принцессы Делл осветила бледные, испачканные, насмерть перепуганные лица. Руки мальчишек были в крови. Наверное, это случилось тогда, когда они пытались сломать большую ветку, чтобы отбиться от волков.

Лера с Миррой переглянулись. Обе подумали об одном и том же — раны надо бы обработать, но ни бинтов, ни зеленки с йодом, ни даже воды здесь нет.

Они потеряли счет времени. В подземелье было темно. День или ночь там, наверху? Непонятно. Неизвестно сколько они путешествовали гуськом, с Рамиром и его розой впереди по подземелью, пока, наконец, не сообразили, что подземелье круглое. Это кольцо под землей, и они уже битый час ходят по кругу.

Когда поняли, легче не стало. Надежда найти выход из подземелья растаяла в темноте. Но они старались не унывать. Не вспоминать, как огромная черная тень Старухи превратилась в злого колдуна. Не произносить его имя — Тен Арбод…

Королевство заснеженных роз

Дворец Розимир

Коврижка

— Принцесса!

— Мы очень старались…

— Мы взяли самое белое кружево, какое только было в королевстве!

— Самый белый жемчуг!

— Самые алые нитки…

Делл смотрела на платье. Глаза слезились против воли, таким… нарядным и праздничным было оно. Ах, как бы ей хотелось выйти замуж за Рамира! Но она пойдет в Ледяной зал Розимира под руку с Карркаром. И дядя вынесет им розу. Это будет сухой цветок. Других в королевстве не осталось. Как же так? Роза — символ семейной жизни. По традиции молодые должны в этот же день пересадить ее из горшка на свой балкон. Значит, ее брак завянет, не успев расцвести? Ну конечно! Все правильно! Цветет лишь любовь! Настоящая. Такая, как у них с Рамиром…

Пока Делл думала обо всем этом, портнихи ловко и споро примеряли наряд. Подкалывали, расправляли…

Делл не хотела смотреть на себя в огромное зеркало. Но когда по залу эхом пробежал восторженный вздох лучших рукодельниц королевства, поняла, что должна себя заставить.

Это было самое красивое платье из всех, что ей доводилось видеть. Белоснежное кружево, жемчуг, алые розы, и вдруг…

Вышивка на платье стала вянуть, кружево пожелтело, жемчужины словно погасли. Ужас застыл на лицах портних.

— Принцесса Делл!

— Умоляем, не казните наших сыновей. Это мы во всем виноваты. Это горе в наших сердцах… Бросьте нас в темницу!

Делл смотрела на свое отражение. Долго. Затем развернулась к женщинам и тихо заговорила:

— Это не только ваша боль, но и моя. Я не хочу выходить замуж за Карркара… Я люблю другого.

— Ах!

— Правда!

— Вот дела… И кого же?

— Кто он, принцесса?

Послышались шаги. Принцесса вздрогнула, приложила палец к губам.

— Тсссс… Это принц Рамир из другого королевства.

— Ах, как интересно! И где вы познакомились?

— Во сне…

Принцесса запела песню, и расцвел единственный живой цветок во всем королевстве — роза принца Рамира. Платье принцессы Делл вновь стало белоснежным! И это произошло очень кстати, потому что Карркар вошел в зал.

— Принцесса?

— Да?

— На этот раз вы довольны платьем?

— Да, но…

— Завтра — свадьба. На рассвете.

— Ах, нет! Карркар, это невозможно… Дайте мне еще немного времени, я…

— Завтра на рассвете — наша свадьба. Или — казнь скрипачей и мальчишек. Выбирайте, принцесса!

Болью и страхом сковало сердце при этих словах, но женщины не посмели вскрикнуть при черном рыцаре. Замерло эхо Розимира.

— Хорошо! Хорошо… Я… согласна!

— Прекрасно, принцесса.

Черный рыцарь развернулся, чтобы уйти, но Делл его остановила:

— Карркар!

— Что еще?

— Вам… нравится? — принцесса развела руками, указывая на платье.

— Вы прекрасны, принцесса. Как всегда, — Карркар поклонился.

— Это… это чудо сотворили эти женщины!

— Их наградят.

— Но… как?

— Вы можете сами распорядиться, принцесса.

— Я распоряжусь выпустить всех узников Розимира в честь моей свадьбы! Портнихам я разрешаю свидание. Из подземелий выйдут на рассвете, но к сыновьям и мужьям они могут спуститься прямо сейчас.

— Но принцесса, это…

— Пусть это будет моим свадебным подарком, Карркар! Больше я ничего не попрошу…

— Как вам будет угодно, принцесса, — после долгой, очень долгой паузы прокаркал жених и исчез, будто его и не было…

Старая Агена и подумать не могла, что все сложится настолько чудесно! Она хотела просить принцессу отнести мальчикам коврижку, а теперь и сама сможет это сделать. А коврижка не простая — в ней ключи от темниц. Правда, завтра на рассвете скрипачей и так выпустят. Но мало ли. Сегодня черный рыцарь добрый, а завтра — кто его знает…

Принцесса Делл захлопала в ладоши (ах, до чего же она хороша в этом платье!), спустились белые совы из-под потолка Ледяного зала (а ледяной зал такой высокий, что и потолка не видать, но говорят — там, под потолком, клетки белых сов и есть).

— Делл!

— Сестренка!

— Случилось что?

— Отведите женщин в подземелья. Я разрешаю им свидание с родными. Где Рей?

— Рей полетел искать наших…

— Рамир! С ним что-то случилось?! Они живы?

— Живы, Делл, ты только не волнуйся! Ну… мы просто не знаем, где они.

— Но Рей найдет, Делл!

— Рей когда-нибудь что-нибудь не находил?!

Трое братьев — Дорри, Майки и Филл очень старались не огорчать Делл. Скорей бы Рей нашел этих четверых! Но он найдет. Обязательно найдет!

— Не переживай, внучка, — старая Агена посмотрела принцессе в глаза, — У тех ребят сердце смелое. Поверь Агене, внучка, не случится с ними ничего.

— Отведите женщин в подземелье, — принцесса побледнела и сильнее прижала к себе розу — единственный живой цветок в королевстве.

Идти по ступенькам в подземелья было тяжело. Стара Агена для таких… походов. Что это? Никак поет кто? А голоса молодые, звонкие. Не мои ли внучата?

Агена спускается вниз по крутым каменным ступеням, пляшут тени от факелов на смуглом морщинистом лице. Слушает она песню, улыбается. Улыбается и вспоминает.

Ночью прошлой прилетела ворона к ее окошку. И не ворона вовсе, а девушка! Каррима, внучка старого Рдумидеса, Старейшины Воронов.

Как появились рыцари в королевстве, появились и вороны вместе с ними. Черное перо у ворона — черный доспех у рыцаря. Как тут не догадаться? Хоть стара гадалка, но такая загадка Агене по зубам. Оказывается, не Тьму прогнали рыцари, а попали в рабство злого волшебника Тена Арбода…

Долго говорили они с внучкой в ту ночь. Долго. И не только о том, что такой коврижки, как у старой Агены, не встречали люди-вороны нигде! Говорили и о том, что делать. И решили. Бороться надо. Против Арбода и Тьмы идти, спасать Королевство!

С того самого вечера скрипичных дел мастера́, те, кого не успели еще запереть в подземельях Розимира, пробрались ночью в Башню Безумного скрипача.

Скрипки в королевстве сожжены почти все. А как против Тьмы идти без музыки? И дело пошло! Жители Деревни Скрипачей, те, что чудом остались на свободе — рубят деревья в роще плачущих скрипок, вырезают корпуса. И воронам работа нашлась! Обернулись рыцари птицами, клювом проворно наматывают струны на колок. А струны не простые — серебряные! Подарок Вихрей, братьев принцессы Делл. Белые совы кружат над Башней Безумного скрипача — у каждой в лапах по мотку. Совы летают ночами, ловят лунный свет, на струны наматывают.

В подземельях Розимира этим вечером пели песни, пили теплое молоко, ели коврижку старой Агены, целовали любимых жен.

Советник стоял у окна и смотрел, как падает черный снег в лунном свете, слушал, как поют узники в подземельях Розимира. Отсюда, с башни, хорошо видно все его Королевство. Он любит его, и если народ взбунтуется, он встанет рядом с ним.