Плюшевый: предтеча

Глава 5 Огнеящера едят по кусочкам

— Вы уверены, что он не расползется слизью? — уточнил Иэррей.

— Не должен, — покачал я головой. — То есть я понятия не имею, как ведут остатки таких тварей в среде, полностью лишенной магии…

— Никак не ведут, — перебила меня Сора. — Такие опыты проводились. Лаборатория Меланиппы исследовала мертвые ткани некоторых хищников под безмагическим полем. Никакого количественного или качественного отличия в скорости разложения не обнаружили.

Герт, Рида и Яса посмотрели на мою жену со странными выражениями лиц — вроде, все слова понятны, но на каком языке она говорит? Однако Иэр Иэррей воспринял все это абсолютно иначе.

— Я должен обследовать труп! — его синее лицо заострилось, глаза горели каким-то маниакальным огнем. — Представитель совсем другой жизни! Из другого пространства, из другого мира! Мастер Сорафия, у вас тут есть бумага? И перья? Или грифели? Я должен зарисовать это! И записать размеры! И… боги мои, чем его можно вскрыть? Яса, ты согласишься мне помочь? Думаю, твоей перворанговой энергии и твоего меча вполне хватит.

Яса бросила оценивающий взгляд на увлеченное лицо мужа.

— Мастер Сора, когда вы выдавали меня за него, вы не говорили, что мне придется вскрывать чудовищ, свалившихся из-за неба!

— Думаю, если бы сказала, энтузиазма было бы больше, — сказала Сора со своей прежней старческой доброй иронией. — Знаю я тебя!

Яса не выдержала и засмеялась. Затем ответила Иэррею:

— Конечно, помогу. Но сначала давайте все-таки наконец поедим! Я уверена, старик Кейлин нам что-то положил под сиденья!

— Поддерживаю! — воскликнула Рида. — Я так жрать хочу, сил нет! В смысле, — тут она поправилась, — я невероятно голодна.

С некоторых пор Рида начала помимо манеры Ясы двигаться, одеваться и причесываться начала осваивать еще и ее манеру говорить. Точнее, манеру говорить, в принципе принятую у Цапель. Герт жену в этом поддерживал, но давалось ей плохо. Несмотря на то, что Оны — «старая» семья, и дочь воспитывали достаточно строго, манера общения в Школе Дуба не предполагала особого декорума. Рида знала, как говорить правильно, но хорошие манеры не давались ей автоматически.

Короче говоря, предложение Ясы было всецело поддержано: лично я после такого количества исцеляющей магии не отказался бы сожрать слона-другого. Наша перворанговая Цапля оказалась права в своем предположении: дворецкий Соры уложил еды вполне достаточно человек на десять. То есть — слегка недостаточно для нашей компании после всех затраченных усилий. Для тепла и уюта мы разожгли небольшой костер и расположились на своеобразный пикник недалеко от раскоряченной туши Огнеящера, чей причудливый силуэт на фоне закатного неба придавал всей сцене особый колорит. Герт даже предложил зажарить несколько кусков хищника, чтобы компенсировать некоторую непредусмотрительность дворецкого.

— Можно, — сказала Сора, — но будет страшно невкусно. Насколько знаю, мясо хищников Междумирья надо как-то обрабатывать магией, чтобы было удобоваримо.

— Да, — кивнул я. — А лучше сразу извлекать белок. Хотя употреблять его в пищу без дополнительной обработки тоже можно, но небольшими порциями и, желательно, в условиях Междумирья. Там, если что, можно сразу подлечить магией любые желудочно-кишечные проблемы!

— Так, — сказала Рида, переводя взгляд с Герта на меня, на Сору, на Ясу, на Иэррея и обратно. — Лис! Я не понимаю, что за Междумирье, почему все ведут себя так, будто все понимают? Я только знаю, что Черное Солнце дает тебе чудесные силы, и что оттуда берутся слизни — а теперь вот еще и такие твари! И с Гертом случилось что-то странное — тоже из-за этого! Это меня больше всего интересует! Я понимаю, ты Пророк и все-такое, но мы же… ну, мы заслужили знать? Или… — она чуть стушевалась. — Или Истинный Бог так не считает?

— Не знаю, что считает Истинный Бог, — улыбнулся я. — А я думаю, что уж после сегодняшнего волей-неволей придется объяснять в подробностях. Только, господа и дамы! — я сделал тон очень серьезным. — Это — не для проповедей в храме. Это — не для слухов и сплетен. Это — только для нас.

— Только скажи мне сразу: с Гертом ничего плохого не происходит? — испуганно уточнила Рида.

— Да я же тебе говорю, в порядке я! — вздохнул Герт и приобнял Риду одной рукой, но это ее явно не успокоило.

Кажется, избыточная забота от жены начинала его раздражать. Ничего, пока она не пытается закутать его в вату, я лично вмешиваться не собираюсь. Пусть терпит.

— Ничего плохого, — успокаивающим тоном проговорил я. — Скорее наоборот. Сейчас все объясню, тут надо по порядку… Я не рассказал вам раньше не потому, что вам не доверяю. А потому, что мне казалось: эта информация вам никак и никогда не пригодится. Однако текущие события показывают, что это не так.

— Кроме того, — добавила Сора на орденском, — если Урагановы все-таки прилетят, нам уж точно потребуется объясняться! Так что лучше раньше, чем позже.

— Ты все-таки помни, что шансов на это очень и очень немного, — мягко напомнил я. — Никто не верит в Кирилла так, как я, но есть такая вещь, как рациональное распоряжение ресурсами. Сколько активов, личных и тем более государственных, можно позволить себе потратить, чтобы спасти двух человек?

— Нет, правда, объясните! — воскликнула Рида. — Это тот же язык, на котором мастер Сора раньше говорила? Это точно не древнеэремский!

— Точно нет, — кивнул Иэррей. — И не один из тех языков, которые я знаю.

— Это язык, на котором говорят за Кромкой, на одной из других планет, — вздохнув, сказал я. — Один из языков.

— Тебя ему научил Святой Предок? — спросил Герт. — А ты научил мастера Сору?

Его голос звучал деловито, но с намеком на благоговение, без явных сомнений. Я понял, что если скажу «да», то он вполне проглотит это объяснение. И остальные тоже. Но…

Я переглянулся с Сорой. Она чуть заметно пожала плечами. Мол, делай, как знаешь. И я пошел ва-банк.

— И да, и нет, — сказал я. — Когда я говорил о снах, в которых мне являлся святой предок, я никогда не упоминал, насколько подробными они были. А они были очень подробными. Я будто прожил еще одну жизнь. Жизнь совсем другого человека, совсем в другом мире… на другой планете, далеко между звезд. Вы же все знаете, что такое другие планеты?

Из присутствующих об этом не знали Рида и Герт, и мне пришлось выдать краткий ликбез. Заодно я очень кратко коснулся отличий космоса от метакосмоса, но быстро понял, что тут я их потерял окончательно: слишком много информации!

— Ладно, неважно. Важно знать, что этот мир был очень похож на наш, но все-таки другим. И я вспомнил знания, опыт того человека. А он жил довольно долго и многому успел научиться. Именно поэтому у меня получалось много из того, что обычно не выходит у десятилетних мальчиков, — тут я усмехнулся. — Язык, на котором мы иногда говорим с Сорой, — это язык его родины.

— Кем был этот человек? — в голосе Герта снова не звучало ни малейшего сомнения! — Мастером боевых искусств?

— Этот человек был великим героем, — вместо меня ответила Сора. — Он всю жизнь изо всех сил служил своей стране и своему народу. Сначала убивал злодеев. Потом избавил людей своего мира от большого несчастья, которое преследовало их почти тысячу лет. Потом помогал тамошнему правителю устроить жизнь лучше и справедливее для всех. Поэтому Творец через святого предка передал его знания и умения Лису — чтобы они теперь принесли пользу здесь. Точно так же, как мне он передал память и знания жены этого человека.

— А она, — в свою очередь вставил я, — была великолепным лекарем и, что бы сама ни считала, замечательной матерью и наставницей.

Сора чуть улыбнулась мне.

— Ой! — воскликнула Рида. — Ой-ой! Это что, получается, вы были женаты в прошлой жизни⁈ Как в той поэме⁈ Ну этой, знаменитой… как ее… название еще про цветы!

Я понятия не имел, о чем говорила девушка, но Герт, едва заметно закатив глаза, подсказал:

— «Вечное цветение эфрарии».

Да, что-то такое я видел в библиотеке коннаховского поместья, но древнеэремская литература не была у меня в приоритете на ознакомление, так что я ее проигнорировал.

— Да, она!

— Я бы так не сказала… — с сомнением начала Сора.

А вот Сорафия, похоже, это читала!

— Да, очень романтично, я тоже поражен, насколько наша история похожа на древние поэмы! — с энтузиазмом воскликнул я, ибо возможность потроллить жену — это святое. — Поэтому Сора не хотела, чтобы я рассказывал: она стесняется!

Сора фыркнула, а Рида тут же мало не завопила от восторга и начала доказывать, что стесняться тут нечего и что это точно показывает мощь и силу Творца — она не и не знала, что может столкнуться с такой восхитительной историей в реальности, а ведь это ее любимая поэма!

— Ну, то есть не то чтобы прямо любимая, я ее всего один раз читала, но она мне очень понравилась! Подумать только, а я ведь думала, что у вас просто брак по расчету изначально! — воскликнула она, глядя на нас с таким восторгом, какого я у нее даже в отношении Ясы не замечал. — А оно вон как, оказывается! Невероятно! Потрясающе!.. — она аж задохнулась. — Герт, как же здорово, что такое бывает на свете, да?

— Д-да… — пробормотал мой брат, явно думая о чем-то другом.

— Это не так романтично изнутри, как кажется снаружи, — заметила Сора. — И мы действительно начинали с брака по расчету.

Она права, ни капли не романтично. Предпочел бы, чтобы для моей жены прибор сработал штатно и она оказалась дома! Пусть даже в результате мне самому здесь пришлось бы стократ сложнее.

А лучше, конечно, чтобы прибор сработал штатно для нас обоих. Нет, я уже перестал жалеть, что оказался здесь: были бы руки, а работа для них найдется где угодно. Кое-что полезное нам здесь все-таки сделать удалось. Однако что там творится дома по результатам нашего «убийства», можно только догадываться. И не факт, что наш перенос сюда в итоге спасет больше жизней, чем погубит.

Яса ничего не сказала, но между бровями у нее появилась морщинка, она задумчиво переводила взгляд с Соры на меня и обратно. Тоже поэму вспоминает?

А вот Герт воскликнул:

— Стой, Лис! Ты же говорил, что переселения душ не бывает? Что Творец по-другому все устроил! А то, что ты рассказываешь… помнишь жизнь другого человека… это здорово похоже на то, как будто ты был им в прошлой жизни, просто тебе позволили вспомнить!

— Нет, — я качнул головой. — Святой предок твердо сказал мне, что в моем случае это не переселение души после смерти — другой… механизм? Метод? Да, другой метод, — возможно, я даже подробнее расскажу Герту о квантовом транспортере, но явно не сейчас. — Что касается переселения душ вообще… Знаешь, Герт, все, что я знаю о Творце, я знаю со слов святого предка и из памяти того человека. У него на родине все верят в Творца… ладно, искренне верят не все, но значительная часть людей. Но многие и среди верующих, и среди тех, кто не верит, считают, что переселение душ — это такой шанс. Р-раз и улучшить свою жизнь после смерти, и ничего для этого делать не надо, разве что абстрактное «быть хорошим человеком». А «быть хорошим человеком» для них значит только быть примерно таким же человеком, какие они уже есть — обычно такие люди по умолчанию считают себя хорошими… То есть как бы никаких усилий прилагать не надо, чтобы получить надежду на благоприятное и интересное посмертие. Они забывают, что, согласно таким учениям, после реинкарнации их текущая память и личность будут потеряны, чтобы замениться чем-то иным. А вот пророки Творца учат, что для него всякая память и всякая личность драгоценны. Поэтому церковь Творца в том мире считает учение о реинкарнациях ересью, — тут я сообразил, что Герт спрашивал не совсем о том, и что я слишком увлекся спором с воображаемыми собеседниками, так что постарался вывернуть обратно. — Как оно на самом деле… — я пожал плечами. — Я лично верю церкви Творца с той планеты — на их стороне авторитет многих столетий религиозных исканий и борьбы за выживание. Вслед за ними я считаю, что переселения душ не существует. А лично для себя вдобавок думаю, что без усилий в жизни ничего получить нельзя, и после смерти — тоже. Стараться придется до конца. Но если ты вдруг сочтешь, что мой рассказ доказывает обратное… — я развел руками. — Увы, мне нечего будет тебе противопоставить, кроме моей собственной убежденности.

— Нет, я тебе верю, — мотнул головой Герт. — Просто не понимаю.

— Я и сам не понимаю, — вздохнул я. — И, кстати, не понимаю, что и почему случилось с тобой! Мне ясно одно — ты полностью утратил внутреннюю энергию и вдруг приобрел способность распоряжаться магией.

— Магия — это же чудеса? — спросила Рида. — И Герт теперь сможет тоже исцелять? Сам себя вылечить, если вдруг опять пострадает? — В ее голосе звучала надежда.

— Если выучится лекарскому делу и использованию магии, — кивнул я. — И если ты зажжешь для него Черное Солнце, как делала сейчас для меня. Но учиться будет сложно. Сама видишь, если часто зажигать Черное Солнце на одном месте, оттуда начинают лезть не только слизни, но и твари гораздо страшнее. А как учиться применять магию без магии — я даже представить не могу…

— Так нейрорезонанс же, — подсказала Сора. — Для него магическая энергия как таковая не нужна.

— Точно! — хлопнул я себя по лбу. — Да, на инициированном маге должно сработать.

— Погоди, погоди, — удалось вклиниться Герту. — То есть мне не показалось? Мастера Сору действительно защитил именно я?

— Да, — сказал я. — Получил магическую энергию, растратил ее на совершение магической работы — это и называется магическая инициация. Так что ты теперь, в понятиях того мира, о котором у меня есть воспоминания, настоящий маг. Вот мне только хотелось бы знать, как это вышло. И почему ты при этом полностью утратил ту внутреннюю энергию, которая у тебя оставалась. Я-то не утратил! Но мне, правда, не пришлось инициироваться…

— Ты уверен? — уточнила у меня Сора.

— Уверен, — кивнул я. — Эти ощущения, когда в тело вливается магия, и ты уже умеешь с нею обращаться, ни с чем не перепутаешь.

— А много ли на Терре было магов, которые при инициации уже умели колдовать?

Я завис. Потому что — а ведь действительно! Как поймешь, была ли у тебя инициация или нет, если ты уже отлично умеешь использовать магию? С детьми-волшебниками было проще: Проклятье ограничивало нашу магию, давая колдовать, по сути, не через реальные магические усилия, которые имеют физиологическую природу (мышцы приходится напрягать, например), а через заранее «запрограммированные» мысленные пожелания или даже жесты. Были даже дети-волшебники, которым действительно для запуска заложенной в их предмет-компаньон — своеобразный магический посох! — атаки приходилось выполнить короткий акробатический этюд. Я, к счастью, в свое время просто серпом махал. У меня был красивый черно-золотой серп очень античного вида — отсюда и Смеющийся Жнец. Зловеще звучит, не так ли? Но на самом деле мое подсознание выхватило его из лирического стихотворения, которое любила моя мама, и означало оно совсем не то, что все думали — а буквально счастливого сельскохозяйственного работника. Зря, что ли, я в этом мире первым делом начал с сельского хозяйства? Ну да ладно.

— Короче говоря, Герт, я не знаю, что с твоей внутренней энергией, и почему у тебя вдруг появилась магия, — сказал я. — Знания с той планеты говорят, что магом можно стать, только если ты оказался под воздействием магии еще в раннем детстве, даже до рождения. И я тебя проверял, мне казалось, что у тебя магии нет. А тут вдруг она появилась.

— Единственное, что я могу предположить, — задумчиво проговорила Сора, — что твоя гипотеза была верна. Мол, когда ты его оживил, все же произошла какая-то активация… м-да, — она покачала головой. — Нет, чушь выходит! Но как еще объяснить — я не знаю! А потом повторное и многократное воздействие, плюс то, что у него развитые каналы для перекачки внутренней энергии, но сама внутренняя энергия не аккумулируется, а постоянно вытекает. Да да еще он ее дополнительно «откачал», когда попытался нанести удар в мою защиту… — тут Сора еще раз скривилась.— Увы, это звучит как псевдонаучное объяснение и гадание на… чайных листьях! — Мы говорили, естественно, на местном языке, а в нем нет понятия «кофейная гуща». — Не знаю, дорогой!

— Кому и знать, как не вам, — приподнял брови Иэррей.

— Увы! — Сора пожала плечами.

Мы помолчали.

— И что мне нужно делать? — осторожно спросил Герт.

— Радоваться! — улыбнулся я. — Научу тебя всякому, и будешь ты драться куда круче, чем если бы был просто мастером! С ограничениями, конечно, но все равно. И не только драться, но и лечить. Может, и еще что интересное делать, посмотрим.

— Звучит действительно заманчиво, — неуверенно проговорил Герт.

— Если мне позволено будет спросить… — проговорил синекожий лекарь.

— Разумеется, спрашивайте, — предложил я.

— Если я верно понимаю ваши намеки, цивилизация, откуда взята память ваших… доноров намного выше нашей. Таким образом знания о живой природе, человеческом теле и устройстве мира, которым они располагают, также глубже и ближе к истине?

— Вы правильно понимаете.

— Возможно ли будет организовать систематическую запись этих знаний? Я предполагаю, что мастер Сорафия уже многое сделала в этом направлении, но я также думаю, что и вы, Лис, можете знать многое из того, что не знает она…

— Из нас двоих в ее памяти больше полезного, — улыбнулся я. — Но вы, конечно, правы. Я уже применил на практике многое из того, что сумел вспомнить, но не плохо бы записать остальное, это точно!

— Если позволено мне будет предложить свои услуги по записи, то буду счастлив вам послужить, — церемонно проговорил лекарь. — Я пишу быстро. Диктовать быстрее, чем писать самому.

— Благодарю, возможно, и воспользуюсь. А вообще-то, если будет возможность, обязательно отведу вас в хорошую библиотеку на той планете и оставлю в покое на месяц-другой. Или научу пользоваться… неважно.

Я хотел сказать «телефоном», но почувствовал, что не готов к еще одной лекции.

— А такая возможность действительно может представиться? — остро спросил синекожий лекарь.

— Это одна из причин, по которой я решил, что вас пора посвятить в этот вопрос, — сказал я. — Святой предок не сказал мне, что происходит на той планете после смерти моего, как вы изящно выразились, «донора». А там, судя по его памяти, назревала большая война. Или, во всяком случае, серия серьезных конфликтов. Но если эта планета и цивилизация на ней целы, то туда можно добраться. Через Кромку и через метакосмос.

— Или они доберутся сюда, — дополнила Сора.

— Но как? — напряженно спросил Герт. — Как они узнают, что у вас есть память людей оттуда⁈ И зачем им?

— Два года назад, — мягко сказал я, — помните, Рида видела меня верхом на демоне, посланном святым предком? Это был на самом деле личный чудесный зверь того человека. Он разыскал меня в этом мире и признал. А потом улетел домой. Он сумеет сообщить там, что память того человека не мертва и возродилась где-то еще. А у него были лояльные соратники, друзья…

— Взрослые дети, — добавила Сора с грустью.

— Да, дети. Они могут попытаться вернуть его. Тем более, в случае серьезных проблем в том мире этот человек с его опытом и умениями может быть очень полезен. С момента его гибели там прошло уже минимум семь лет, так что, возможно, все уже разрешилось без него. Но если нет… участие человека с его памятью может оказаться той соломинкой, что перетянет чашу весов.

К моему удивлению, на лицах Ясы и Риды проявился настоящий испуг, а лицо Герта замкнулось.

— То есть они могут прилететь и забрать тебя? — спросил мой брат. — Тебя и мастера Сору? Или… или ты добровольно с ними уйдешь? Чтобы помочь им?

Герт, как всегда, зрил в корень.

— Будет видно по обстоятельствам, — сказал я. — Зависит от того, какая там обстановка. Зависит от того, как дела будут идти здесь. Но я ни в коем случае не уйду один и не брошу здесь всех наших. И уж точно не уйду надолго. Память памятью — но я ведь Лис Коннах, глава Школы Дуба.

— А я — Сорафия Боней-Коннах, глава Школы Цапли, — добавила с улыбкой Сора. — И у меня трое внуков. Внук, которого надо учить самому быть главой. Внучки, которых надо тоже учить полезным вещам и желательно заодно замуж выдавать.

— Да, — согласился я. — А у меня еще есть Ульн, — тут я обратился к Герту. — Ты-то давно взрослый и самостоятельный, тем более, теперь ты маг, и у тебя есть Рида, которая может зажечь Черное Солнце. А маме с Ульном без меня придется туго. Даже с твоей помощью.

Герт кивнул.

— Ты меня теперь будешь учить творить чудеса? — спросил он. — Этой твоей… магии?

— Ага, — весело сказал я. — С огромным удовольствием. Правда, придется всячески изощряться, чтобы использовать поменьше магической энергии и пореже зажигать Черное Солнце. Но, думаю, ты справишься.

— Постараюсь, — серьезно сказал Герт. А затем произнес, явно входя в привычную ему уже колею проповедника: — Давайте все вместе возблагодарим Творца за чудеса, которые он нам послал! За то, что Лис выжил. За то, что он с нами. За жизнь того человека, чью память он обрел, чтобы помочь нам. За жизнь той женщины, чью память обрела мастер Сора.

— И за ваши усилия, — добавил я. — Если бы не ваша помощь, я бы сегодня погиб.

— Точно, — согласилась Сора. — Я бы одна не справилась. Спасибо вам всем, друзья.

И так мы сидели вокруг догорающего костра в спускающихся сумерках, рядом с тушей убитого нами монстра, и молча молились друг за друга.

Иэррей, Яса и Рида с Гертом решили остаться на полигоне на ночь. Нужно было позаботиться о туше Огнеящера: Иэррей очень хотел ее разделать и описать, но порубить ее на куски и прикопать или дотащить до ближайшей реки и сбросить там в воду им с Ясой вдвоем было бы все же сложновато. То есть Яса как перворанговый боец, безусловно, справилась бы — но страшно подумать, сколько времени это заняло бы у нее в одиночку! Пятиранговый Иэррей был бы ей так себе подспорьем: на этом уровне его физическая сила не превосходила «нормальную».

Нам же с Сорой требовалось возвращаться — спешное отбытие обоих Глав наверняка породило множество вопросов, просто удивительно, как за нами еще курьеры не примчались! Опять же, Кейлин и служанка Ия знали об отравлении — следовало их успокоить.

Правда, мы рисковали приехать уже после закрытия ворот, но это нас не волновало: городская стена — не самое непреодолимое препятствие для великого мастера и перворангового бойца!

Нет, успели, и вернулись в резиденцию как ни в чем не бывало. На все вопросы Сора только отмахивалось: срочное дело! Я же изо всех сил старался показать, в каком отличном здоровье прибываю: шутил, ходил быстро пружинистым шагом, даже «повелся» на подначку и вытащил нескольких третьеранговых ребят из числа охраны резиденции на ночную тренировку.

Когда я после этой тренировки явился в наши с Сорой покои, она ждала меня несколько на взводе — это я сразу понял.

— Милая, извини, — начал я. — Но правда нужно было показать, что я в порядке! А как это лучше сделать, чем лишний раз помутузить друг друга кулаками?

— То есть ты действительно в норме? — спросила Сора опасным тоном. — Порезы от трубок не болят?

— Нет, там уже и нет ничего, — весело сказал я. — Насколько я могу пощупать, даже шрамов не осталось. А, и вот еще что, забыл сказать! Я попросил Уорина отправить толковых ребят во дворец. Сейчас, когда память о нас там еще свежа, их должны пропустить. Пусть попробуют найти тело того лекаря-отравителя, если еще его не сожгли и не утащили из дворца прочь, а заодно обыщут его кабинет, одежду, сундуки и прочее. Хочу знать, кто конкретно его послал, откуда этот редкий яд и все прочее. Так-то, скорее всего, Вальгар подстраховался, но вдруг еще кто? Потому что явно другой вид нападения, чем тот прямолинейный…

— Очень хорошо, что ты об этом подумал, — сказала Сора обманчиво миролюбивым тоном. — А вот почему ты не подумал о том, чтобы сказать мне сразу, что ты вдохнул какое-то непонятное вещество, почти наверняка ядовитое?

— Н-ну… — тут я понял, что действительно в очередной раз «ступил». Знал ведь, что там яд, знал, что хотя уничтожил почти весь, часть все-таки могла попасть в мой организм — и просто забил! В первый момент еще подумал, что нужно себя продиагностировать, но в результате спустил весь резерв на драку. В том числе на то, чтобы спасти Сору. А ведь мог выделить толику на себя.

А потом что мешало мне побыстрее свернуть дела во дворце и отвезти Сору на полигон — чисто страховки ради? Если бы я заметил распространение яда быстрее… нет, не факт, что мне удалось бы справиться с ним так же быстро — у меня сложилось впечатление, что все равно потребовалось передавливать магией, пока яд не потеряет активность. Но драмы бы точно было меньше!

Хотя… если бы мы были с Сорой на полигоне вдвоем, да без нужных инструментов, а у меня бы начали заполняться легкие — как бы она провела интубацию? Одновременно выбивая слизней? Вопрос. Так что… похоже, в данном случае моя глупая забывчивость меня спасла. И с нею милость Творца, конечно же, потому что только его снисходительностью я выживаю раз за разом!

Однако я благоразумно не стал озвучивать Соре всю эту цепочку доводов. Знал, что она взметнется гневом. Просто сказал:

— Не подумал, потому что дурак. Замотался. Решил, что весь яд уничтожил, а симптомов не проявлялось. Прости идиота.

— Ты действительно идиот, — процедила Сора. — Плюешь на свое здоровье и благополучие. Ведешь себя, будто бессмертный! Отворачиваешь от края раз за разом, и обнаглел совсем⁈ Думаешь, что так будет всегда⁈

— Нет, — честно сказал я. — Не думаю.

— Да мне проще тебя самой убить! — воскликнула она с яростью. — Ты хотя бы будешь смирно лежать, и я не стану каждый раз!..

С этими словами она метнулась ко мне через всю комнату, схватила в охапку и поцеловала так яростно, что будь у меня хотя бы немного повреждены легкие, я бы задохнулся.

Потом переключилась на мое лицо, покрывая мой лоб, щеки и подбородок быстрыми поцелуями, иногда прикусывая губы.

Я не пытался не то что сопротивляться — даже пошевелиться. Это было бы явно немудро. Хотя все-таки сказал:

— Милая, этими действиями убить… — я хотел сказать «невозможно», но тут она стиснула меня так сильно, что даже под моим мышечным каркасом ребра слегка затрещали. — … Очень трудно.

— А никто не обещал, что будет легко, — заявила она, швыряя меня на кровать.

Я подумал было, что эта фраза в данном контексте не логична — но еще через секунду все мысли меня покинули.