Плюшевый: предтеча

Глава 3 Совсем другой Мишка

869 год от Исхода по летоисчислению Старой Терры (10-й год правления императора Энгеларта Седьмого на планете боевых искусств)

Интерлюдия. Великий магистр Михаил Бастрыкин и разные лица

Михаил Николаевич Бастрыкин, Великий магистр Ордена Хранителей Человечества, одной из крупнейших и сильнейших держав Старой Терры, пребывал в холодной боевой ярости — той, жертва которой внезапно обнаруживает себя в лучшем случае пожизненно в тюрьме и с конфискованным имуществом (причем не только своим, а имуществом, записанным на жену, тещу, любимую собаку), а всех присных своего клана — лишенными должностей и достатка. А в худшем — в виде ровного слоя пепла где-нибудь в зоне вечной мерзлоты.

Впрочем, нельзя сначала сорок лет методично подниматься к своему посту по извилистой служебной лестнице, а потом почти полвека его удерживать, — и не научиться скрывать свои эмоции. Поэтому по видеосвязи с Кириллом Урагановым Бастрыкин говорил почти спокойно, позволив себе только одно проявление гнева — назвал своего собеседника по имени-отчеству. Бастрыкин знал, насколько Ураганов это не любит.

— Ну что, Кирилл Пантелеймонович, на первую межпланетную войну меня подписали? Или всего лишь на первую мировую? Отлично, отлично! Мы еще даже похороны устроить не успели — а вы уже похерили все, над чем всю жизнь работал наш общий друг!

Кирилл Ураганов находился сейчас на арктическом метакосмическом космодроме. Но Бастрыкин желал пообщаться с ним так срочно, что не стал дожидаться его возвращения в столицу, велел обеспечить связь прямо там.

— По-моему, я как раз сумел избежать крупномасштабных боевых действий на горизонте ближайших десяти лет, — сухо проговорил Ураганов. — Обойдемся несколькими мелкими стычками — уже хорошо. А что касается того, над чем всю жизнь работал Аркадий — не передергивайте. Он всю жизнь работал не над тем, чтобы об Орден вытирали ноги все, кому не лень.

«М-мальчишка!» — чуть было не выкрикнул Бастрыкин.

Но — уже давно не мальчишка. Да, когда он познакомился с Кириллом, тому было двенадцать лет. Но уже и тогда Ураганов не производил впечатления ребенка. А теперь ему календарно под пятьдесят. Примерно столько было самому Бастрыкину, когда он стал Великим магистром в результате одного из тех «тихих» переворотов, которые обычно и сопровождают настоящую смену государственной власти.

— Смотрите сами, — продолжал Кирилл. — Синетерранцы так обнаглели как раз потому, что они планировали в ближайшие несколько месяцев развязать боевые действия против либо самого Ордена, либо нашей колонии на Биполярке… прошу прощения, на Новой Терре. Именно поэтому рискнули на попытку устранения Аркадия. Но торпеды мы уничтожили, нашу ответную реакцию продемонстрировали. Они не посмеют сунуться.

— Не посмеют? — холодно спросил Бастрыкин. — Я только что получил донесение с Цветка Равновесия! Там под шумок попытались отжать Серый Лепесток, весь наш сектор эвакуирован! С Железной Терры наблюдатели докладывают: несколько отрядов на драконах улетели в неизвестном направлении — возможно, к нам! Думаешь, то, что ты продемонстрировал твою личную магическую мощь, их остановит⁈ Тебя они не боятся — во всяком случае, не после того, как убрали Аркашку!

Бастрыкин задохнулся и с удивлением понял, что утратил контроль над собой. Что даже слегка задыхается. Он не ожидал этого. Когда он понял, что в этот раз Аркадия действительно убили, без дураков, — наконец-то!, как сказали бы многие — он позволил себе расклеиться. Даже всплакнул. Думал, на этом все. Оказывается, нет. Кто бы мог подумать! Это при том, что у него в особых папочках лежали собственные планы по устранению последнего оставшегося друга детства — на случай, если тот зарвется.

— Михаил Николаевич, — проговорил Кирилл совсем другим тоном. — Не переживайте так. Это временные трудности. Разберемся. Все равно они должны были рано или поздно попробовать нас на зуб. Как будто это для нас что-то новое! А Аркадий и Леонида живы, я уверен. Вы же первый прочли доклад о квантовом телепортаторе.

— Прочел, — буркнул Бастрыкин. — А также прочел доклад независимой лаборатории, которая проанализировала данные этой… сладкой парочки увлекающихся детишек! Если даже двуличный хмырь был такой дурак, что активировал нестабильный экспериментальный прибор, то почти наверняка он либо размазал их с женой на кванты, либо выкинул куда-то в открытый космос на другой конец Галактики. Но хотя бы их тела не достались ни синетерранцам, ни фалийцам, и на том спасибо. Ты читал сводку об их опытах по поднятию покойников?

— Да это уже давно не опыты, Ксюшины студенты уже много лет «живыми» скелетиками развлекаются, — хмыкнул Кирилл. — Я же вам рассказывал. Точно помню, на Васькином дне рождения.

Бастрыкин кисло поглядел на него, но ничего не ответил. Однако оценил намек на то, что его младший сын, одаренный маг, в отличие от обоих родителей, также оказался втянут в орбиту «клана Урагановых» — учился в их школе «Маяк», часто проводит каникулы у них дома, дружит с младшим поколением и, по версии его наружной охраны, крутит роман с одной из дочерей Кирилла. Или даже не с одной. То есть при всем желании конфисковать всю собственность и распылить Ураганова над северной тайгой не получится.

— Я лично уверен, что Ксантиппа права, и что на работу прибора оказывает влияние «эффект наблюдателя», — продолжил Кирилл. — Поскольку наш друг, несмотря на постоянные попытки эффектно пожертвовать собой, все-таки не суицидник, уверен, что гробануться он не хотел. И уж тем более не хотел угробить Алёну. Так что его ожидания повлияли на работу прибора, и где-то он жив. А вот чтобы найти это «где-то», нам нужны дополнительные ресурсы. Программу исследования дальнего метакосмоса мы свернули пару лет назад как не оправдавшую вложенных средств — вот, надо опять развернуть. И выделить дополнительные ресурсы ММИТ на новые исследования…

— Ты мне такую свинью подложил, и тут же просишь денег? — снова не сдержавшись, рявкнул Бастрыкин. — И на мелочишку не размениваешься, сразу астрономические суммы!

— Метакосмические, — серьезным тоном поправил Кирилл.

— Ты радуйся, если я командора Павлова, твоего, мать вашу, Снегохлеста под трибунал не пошлю! Пошел у тебя на поводу! У него какие приказы были? Разобраться и не эскалировать! А он? — Бастрыкин чувствовал, что говорит слишком эмоционально, что нужно снизить накал, но где-то в глубине души уже было плевать. Как, наверное, плевать тем, кто в ближайшие недели, если не дни, решит все же обналичить за орденский счет многовековой список своих обид и обидок по ту сторону границы. Дрянь такая, Михаил ведь считал Кирилла Ураганова надежным! Знал, что ни на кого, по большому счету, нельзя положиться — но на Ураганова все же полагался. Как и на Аркадия. Последний, по большому счету, подвел его только раз: в детстве, когда не явился на запланированную гонку (по причине, которую Михаил признавал уважительной, но от этого не легче!), и в результате их команда продула. Ну и вот сейчас, когда так невовремя подох. — Фали уже послали ноту протеста против убийства их граждан, уже атаковали нашу спорную зону на Таланне! У них там тоже… ястребы у власти сейчас — ты это понимаешь⁈ А истрелийцы тоже бряцают оружием насчет своих «северных территорий»!

— Истрелийцы не дернутся, — проговорил Ураганов. — Они знают, что у нас есть ядерное оружие.

— У них теперь тоже есть! Они в метакосмосе проводили испытания — ты как, может, не осведомлен об этом⁈ А по магам у нас плюс-минус паритет — ты не единственный сильный маг Ордена, так и в Истрелии есть с десяток! И если ты думаешь, что они не пойдут на размен… Мать твою, Кир! Я на этих качелях уже полвека — ты какого хрена мне устроил⁈ Ты, мальчишка, думаешь, что все государственные акторы всегда действуют рационально⁈ Это не так! Там тоже люди! Ты их щелкнул по носу — они не смогут стерпеть!

— Тогда и мы терпеть не будем, — ровным тоном проговорил Кирилл.

Бастрыкин скрежетнул зубами.

— Ты готов распоряжаться чужими жизнями, щенок? — спросил он, понизив голос. — Вот так запросто?

— В первую очередь — своей жизнью и жизнями своей семьи, — хмуро сказал Кирилл. — Я готов брать на себя ответственность. И Аркадий был готов.

— И вот куда его это привело!

— Он спас почти всех, за кого отвечал, — так же спокойно ответил Кирилл, — и выполнил задачи, которые перед собой поставил. Я намереваюсь сделать то же. А также исполнить свой долг по отношению к нему и к Леониде. Они ведь не только мои друзья, Михаил Николаевич. Они — члены моей семьи. Вы уверены, что не хотите мне помочь?

— Возвращайся в Лиманион — и посмотрим, — сквозь зубы проговорил Бастрыкин.

…Закончив разговор с Урагановым, Бастрыкин посвятил еще несколько десятков минут разнообразной текучке — но время поджимало. Бросив взгляд на часы, он тоскливо поморщился. Пусть медицинская магия значительно омолодила его организм, оставив почти нетронутой внешность — Бастрыкину нельзя было выглядеть сильно моложе пятидесяти лет, психологические эффекты на избирателей были бы непредсказуемы! — но это не значит, что можно позволить себе не соблюдать режим. Человеку в его положении нужно всегда иметь за плечами хотя бы семь часов сна. Даже если речь идет о кризисе, способном привести к гибели государства. Особенно тогда. Поэтому он подал сигнал охране, покинул свой кабинет и отправился по коридорам Большого дворца в Лиманионе в свои личные покои.

На самом деле Бастрыкин предпочитал обитать в своем поместье в пригороде Лиманиона, и, когда была возможность, всегда возвращался туда ночевать. Но вести дела оттуда по ряду причин он не мог, а сейчас, предвидя, что свободное время в ближайшие недели будет в минусе, они с женой перебрались в апартаменты Большого дворца в центре столицы. Благо, маленького ребенка, чьи интересы нужно учитывать, у них сейчас на руках не было. Когда Васька повзрослел, Виктория предложила родить еще одного, но Михаил отложил этот вопрос.

Каждый ребенок — это не только удовольствие, а еще и риск для безопасности. Это нужно очень хорошо понимать. Ладно, двое старших давно не только взрослые, но и пожилые (биографически!), и даже в молодости не доставляли особых проблем. Однако Васькины эскапады, если бы не магическое лечение, изрядно увеличили бы Бастрыкинскую лысину! Ладно, хоть не золотой молодежью вырос — в воспитании недорослей на Кирилла Ураганова все же можно было положиться. Но эти его одиночные «экспедиции» в Междумирье!.. Эта его бурная личная жизнь!

К счастью, личная жизнь самого Михаила отличалась постоянством: вот уже больше шестидесяти лет он был прочно женат на женщине, которая ни разу не причинила ему неприятностей и не заставила краснеть. И даже была достаточно великодушна, чтобы проигнорировать несколько его глупых… скажем так, отклонений от брачных норм, совершенных в молодые годы. (Тогда Михаил был уверен, что она о них и не знала — лишний раз показывает, насколько все молодые люди идиоты!)

Кроме того, Виктория всегда отлично чувствовала его настроение и старалась быть для него опорой в домашней жизни. Заходя в свои апартаменты, он подсознательно ожидал аромата свежезаваренного красного чая, а может быть, и доставленной из любимой пекарни выпечки. Или даже борща. Борщ — любимая еда детства — все время успокаивала Михаила Николаевича. Его жена Виктория отлично об этом знала и заказывала на кухне ингредиенты, если ожидала, что у мужа будет особенно тяжелый день. И даже сама становилась к плите, чтобы лишний раз продемонстрировать заботу.

Но в этот раз никакие приятные запахи его не встретили. Пахло кофе — напитком, который Михаил Николаевич выносил исключительно по утрам. Свет в большой гостиной, в его кабинете и в спальне был ярко включен, слышались знакомые шаги супруги

Михаил Бастрыкин пошел на звук — и увидел, что Виткория положила на кровать в спальне чемодан и укладывает его!

Поразительно.

Он даже не помнил, когда она последний раз укладывала их вещи для поездки! Она что, решила от него уйти⁈ Но почему⁈

Однако тут Михаил увидел, что чемодан, вообще-то, его. И… не то чтобы выдохнул, но градус удивления несколько изменился.

— Вика! — воскликнул он. — Ты что делаешь?

— А что, теплые вещи не нужны? — с сомнением спросила она, поглядев на его термобелье, которое держала в руках. — Но я думала, ты предпочтешь Биполярку. Там все-таки удобнее, чем на Дальней Терре. Если уж выбирать между снегами и болотами…

— Предпочту — чему⁈

— Бесполезной попытке удержать власть здесь и возможному тюремному заключению, — удивленно сказала Виктория.

— Ты о чем сейчас вообще⁈

— Дорогой, ты же сам дал мне доступ к своим переговорам с Урагановым, — мягко напомнила жена.

Дал, действительно, когда она попросила. Виктория обычно не лезла в «государственные дела» — только в той мере, в какой они были связаны с ее собственными проектами. Однако Урагановы — это не только государственные дела, это еще и семейные вопросы. А их Михаил обычно отдавал жене полностью на откуп. Идея отправить Ваську учиться в школу «Маяк» на полный пансион в свое время тоже исходила от нее… И много лет ему казалось, что эта идея очень даже удачная — а вот теперь что-то начали сомнения брать!

Значит, Виктория слушала его конференцию по дополнительному аудиоканалу. Вот в чем дело. И почему-то после этого решила, что Ураганов готовит переворот?

— Миша, ты мне сам сказал когда-то, — Виктория продолжала спокойно укладывать в чемодан его носки. — Кирилл Ураганов — это волшебная булавка из сказки. Сперва булавка втыкалась в карту, откуда королю грозила беда из чужедальних земель. Но когда король стал вредить собственным подданным — булавка вонзилась ему в глаз. А ты мне гораздо больше нравишься с двумя глазами. Поэтому умоляю: по-возможности, пожалуйста, не надо затевать ссору с Кириллом! С его репутацией в сообществе магов, с его дружескими и семейными связями — ты думаешь, его не поддержат? Мы можем эмигрировать в колонии, как ты мне обещал, когда началась активная экспансия. Всегда мечтала побыть женой первопроходца. Уверена, там ты очень быстро возьмешь власть! А потом, в самом деле, можно отделиться от Ордена и устроить ему проблемы — если все еще будешь этого хотеть.

— Вика, ты охренела, — честно сказал супруге Михаил. — Что это еще за… сказочное мышление! Ураганов немного рыпнулся, сейчас прижму его — и все!

В этот момент в дверь апартаментов позвонили.

— Надо открыть, — сказала Виктория, отрываясь от своего дела. — Я отпустила горничную.

— Кто это еще может быть⁈ — Михаил сердито поглядел на наручные часы — но вместо электронного браслета-информатора у него на руке была обычная, хоть и очень дорогая, механическая модель. Забыл переодеть после сегодняшнего заседания Звездной палаты.

— Думаю, это нас свергать, — сказала Виктория.

— Милая, такие дела так быстро не…

Но Виктория уже прошла в коридор.

— Если ты так думаешь, тогда не открывай хоть! — крикнул ей Бастрыкин с некоторой издевкой.

Однако в коридоре уже щелкнул замок.

— Добрый вечер! — услышал Михаил Николаевич знакомые в высшей степени культурные интонации.

Вальтрен Кресайн, Последний Герцог Ордена, один из старейших детей-волшебников и, следовательно, один из старейших граждан их государства в принципе. А также один из самых надежных губернаторов провинций: его герцогский титул вот уже сотню лет не давал особой власти, однако после того, как Кресайн избавился от Проклятья, которое среди прочего не давало своим пленникам состоять на официальной службе и занимать государственные должности, жители провинции Вайн раз за разом избирали в губернаторы именно потомственного герцога. Вроде как знают его почти четыреста лет — зачем что-то менять?

Внешне этот достойный старейшина выглядел как молодой человек лет восемнадцати, сероглазый, светловолосый, с очень правильным, почти по-девичьи изящным лицом. Приятная внешность и мягкие манеры обычно создавали у людей немного превратное впечатление. На самом деле седьмой герцог Вайна отличался редкостным упрямством, гордостью и если не злопамятностью как таковой, то просто очень хорошей памятью. К счастью, все это компенсировалось также редкостной ленью и снисходительностью к человеческой природе.

— Добрый вечер, Вальтрен, — сказала Виктория. — Вот, Михаил Николаевич не верит, что Кирилл способен подготовить государственный переворот за полтора часа, чтобы выиграть мировую войну до ее начала. Ты пришел его в этом разубедить?

— Можно и так сказать, — вздохнул Вальтрен. — Надеюсь, Михаил Николаевич драться не будет? Звездная Палата уже вынесла вотум недоверия на экстренном заседании, а также назначила меня временно исполняющим обязанности Великого Магистра. Я очень рассчитываю, что мне удастся мирно занять его место! Только на этих условиях я вообще согласился.

Драться с Кресайном — одним из сильнейших орденских магов, чье любимое заклинание буквально оставляет позади оплавленный камень? М-да, это надо додуматься!

— Вот как? — Михаил, очень чувствуя острую нереальность происходящего, шагнул в коридор. — А я думал, Кирилл сам метит в мое кресло.

— Что вы, — развел руками Вальтрен. — Ему некогда… — тут он вздохнул. — Михаил Николаевич, ну что же вы! Не могли хотя бы еще лет десять продержаться? Смена бы подросла! А теперь мне приходится, потому что я стольким Кириллу обязан… А мне, если честно, невыразимо лень! И леди Кресайн расстроится, решит, что я так влип из-за нее![1]

— М-мальчишка… — пробормотал Михаил Николаевич.

Мелькнула мысль набрать охрану, замов… Пустое. Ясно, что это не поможет.

— Кирилл? — удивленно спросил Вальтрен. — Или, неужели, вы меня имеете в виду?

— Похоже, себя… — Михаил Николаевич ударил кулаком в стену. — Развели, как пацана!

— Вальтрен, я очень надеялась, что это будете вы, — продолжила Виктория как ни в чем не бывало. — Даже кофе приготовила.

— Вот как! — просиял последний герцог. — Вы очень любезны, Виктория Афанасьевна! Так и знал, что на вас можно положиться! А то, знаете, все сейчас в такой ажиотации — даже не знаю, кто бы мне его сварил… — тут он заразительно зевнул.

Ну предательница! И кофе, оказывается, не для него!

— Миша, а для тебя с кухни скоро борщ принесут, — добавила Виктория. — Я уже заказала. Извини, самой готовить сегодня некогда, вещи нужно было собрать.

[1] Вальтрейн Кресайн женат на Галине, в девичестве Кузнецовой, дочери нынешнего главы СВР-1 Василия Кузнецова. Михаил Бастрыкин в свое время также женился на дочери тогдашнего главы СВР-1 — это был карьерный брак по расчету.