Глава 3

…я русский бы выучил

только за то,

что им

разговаривал Ленин…

В. Маяковский. Нашему юношеству

Майор Воронов Константин Аркадьевич, человек, Дея,

38–42 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Что мы попали, причем во всех смыслах, было ясно сразу. Осталось только выяснить, куда, кроме задницы, мы угодили. Я оглянулся на Комара, шедшего последним. За его спиной черное облако без каких-либо спецэффектов сжалось в одну точку и просто исчезло. По ушам ударил перепад давления, по затылку как будто кувалдой огрели. Н-да, одним прыжком попасть из африканской саванны… Куда? То, что располагалось вокруг нас, больше всего напоминало лес среднерусской возвышенности. Ну, или Канаду. Что не южное полушарие — это точно. Ели, причем достаточно старые, среди них несколько берез.

Мы очутились посреди лесной чащи. Стингер, прыгнувший первым, пропахал в достаточно густом подлеске целую борозду и, похоже, влепился в дерево. Сейчас он сидел у его корней, настороженно ощупывая окрестности стволом автомата. Потапыч даже не пытался укрыться и устроился чуть ли не на самом видном месте. Тирли нигде не было видно. Отец Яков валялся у моих ног и тихонько постанывал.

— Первый, чего вы так долго, — подал голос мой зам.

— Какого хрена, — возмутился я, — секунды три прошло, ну максимум пять.

— А двадцать минут не хочешь? — огрызнулся Стингер.

— Не понял?

— Сверьте часы, — прохрипел священник, пытаясь сесть.

— Ноль-ноль тридцать две, — первым отозвался Потапыч.

— Ноль-ноль сорок, — поддержал его Стингер.

— Ноль-ноль двадцать восемь, — подал голос по-прежнему невидимый Тирли.

— Ноль-ноль двадцать две, — посмотрел на часы я.

— Ноль-ноль двадцать, — закончил перекличку Комар.

— А до тварей километров десять, может, больше, — подвел итог священник, даже не попытавшись взглянуть на свои часы. — И ощущаю я их намного слабее, чем раньше.

Значит, часа два — два с половиной. Хотя они же могут двигаться быстрее людей, так что, наверное, меньше. Ну, теоретически — догнать сможем, практически же — хрен знает. С одной стороны, они без груза и гораздо выносливее, чем люди. С другой — мы тоже люди не совсем обычные, твари ушли без запасов еды и воды, в чем были, что называется, а у нас с собой высококалорийные пайки, которые вполне можно жевать на бегу. Вот только отец Яков однозначно наш темп не выдержит, но если что — потащим на загривке, замедлит нас, конечно, но ненамного.

— Командир, слова Шестого подтверждаю, — сказал Тирли, выходя из-за дерева. — Судя по следам, здесь прошли часа полтора назад. Десятка два человек, ну, или двуногих прямоходящих.

Н-да, вот и рассуждай теперь, что бывает, а чего не бывает. Я себя обычно бессмертной фразой Шекспира в таких случаях успокаиваю: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…» Не то чтобы сильно помогало, но как-то все равно становится. И желание найти объяснение происходящему куда-то пропадает. Живы, и ладно. Осталось задание выполнить.

Продолжим шевелить мозгами. Если что, можно попробовать добраться до людей и там тиснуть какой-нибудь транспорт. С другой стороны, и упыри смогут провернуть что-то подобное. Но можно попробовать выйти на связь и затребовать помощь. Плохо, конечно, но для выполнения задачи так лучше будет. Нашей рацией не воспользоваться, надо искать телефон. Интересно все-таки, где мы и сколько сейчас времени. Странно, а чего Тирли не попытался по GPS привязаться, он по должности просто обязан быть запасливым. Это мы в навигаторы только карты текущего региона закачиваем, а у него весь мир должен быть. В лесу начало смеркаться, сумерки, самое поганое время. Видно плохо, и от ноктовизора толку нет, для него еще слишком светло. Я поднял глаза, пытаясь разглядеть среди крон деревьев небо и прикинуть время. Солнце было плоховато видно, оно вроде как уже наполовину скрылось за лесом. Скоро совсем стемнеет. Отвел взгляд, и тут меня прям как пронзило. Опять посмотрел на солнце. Да какое на хрен солнце. То, что висело в небе, совершенно не походило на Солнце, светило отливало всеми оттенками желто-зеленого, и размер был другой. Так, на всякий случай, оглянулся — за спиной на небосклон выползало что-то здоровое, раза в три больше нашей луны. Опустил глаза, переключил рацию в обычный режим и длинно выматерился.

Сзади непонимающе хмыкнул Комар. Я молча ткнул пальцем в небо. Секунд через тридцать он произнес фразу того же смысла, что и я, но другими словами.

— Дошло, командир? — ехидно спросил Стингер. — Что будем делать?

— Для начала прикинем, что по боеприпасам осталось, — в том же тоне ответил ему. — Потом станем думать, как выполнить приказ.

— Приказ-то выполнить не проблема, — спокойно сказал Тирли. — По лесу эти упыри ходить совершенно не умеют, след такой — будто на танке проехали. Остается догнать и прикончить. А вот что у нас с эвакуацией?

— Может, станем решать проблемы по мере их поступления, — попробовал ответить за меня Комар. — Пока эта тактика нас не подводила.

— Будем думать, — повторил я. — Для начала подсчитаем боеприпасы, отдельно — серебро, отдельно — все остальное. Далее, Стингер, на фишку…

— Командир, я на стреме, — перебил Тирли. И объяснил: — Я по кустам пробежался метров на сто вокруг, такое впечатление, что людей тут минимум пять лет не было…

— А если не людей? — подчеркнув слово «не», спросил я, ткнув пальцем в небо.

— Скажем так, разумных. Кроме нас и наших знакомых. Мусора никакого, на деревьях никаких следов от инструментов, ветки нигде не сломаны. Зверья куча и следов, и, что называется, видел лично. Зверье абсолютно непуганое, тут что-то вроде местной белки по мне пробежалось, как по кусту. Вампиры перли толпой, по их колее я прошелся чуть дальше, назад никто вернуться не пытался, в сторону никто не сворачивал. Я на всякий случай пяток сигналок кинул по краям от следа. Но Шестой говорит, что их поблизости нет. И в этом я с ним согласен. Что до боеприпасов, то у меня два магазина 5,45 с серебром полных, еще в одном половина, четвертый пустой. Остальное все на месте. Ну и минус пять сигнальных ракет, но их я на неизвлекаемость не ставил, можно будет подобрать.

— Хорошо. Спутники, я так понимаю, не ловятся? — спросил, уже зная ответ. — А с радиодиапазоном что?

— Спутники не ловятся, диапазон — сканирую постоянно, пока пусто. Есть шумы на коротких, но это больше всего похоже на атмосферные помехи.

— У меня с боеприпасами, как у Тирли, — это Стингер, — и еще минус один ВОГ.

— Чего-то я взрывов не слышал.

— Да я в эту дымку засадил, как только прикрывающая их хрень исчезла. Вот только там взрыва не было. А здесь был, вон там, в кустах. — Стингер ткнул пальцем куда-то в заросли.

— Оки, дальше.

— У меня минус три для ПБ, которые серебряные, серебро 5,45 — два полных и еще треть в третьем, обычные не тратил. — Комар прошел к Потапычу, присел на корточки, оперся спиной о ближайшее дерево и поставил автомат между ногами.

— Все серебро на месте, — Потапыч, как всегда, был лаконичен, — одну ленту расстрелял наполовину, вторая — полная, в рюкзаке. Остальное на месте.

— Ну и у меня, обычное все на месте, минус четыре серебряных для ПБ, минус один полный магазин и еще половина 5,45, соответственно два с половиной осталось. То есть патронов на один короткий бой с кровососами хватит и на пару нормальных боев с более традиционным противником. Не так плохо, как могло быть. Дальше. Отец Яков, твои комментарии по ситуации?

— А что тут комментировать? Я думал, сказки все это, оказалось, что нет. — Священник стянул с себя каску, на четвереньках подполз к березе и с кряхтением начал устраиваться поудобнее. Выглядел он неважно, дышал тяжело, с каким-то надрывом, а по лицу буквально ручьями стекал пот. Я вытащил из кармана маленькую шоколадку из нашего пайка и протянул ему.

— Это шоколад, горький. Ешь маленькими кусочками, должно полегчать.

— Спасибо. Что касается ситуации… В вампирских легендах одним из свойств Древних как раз и является возможность открывать проходы между мирами. Причем это одно из основных свойств. По легенде как раз Древние привели вампиров на нашу планету. И не только вампиров, но и людей, которые тогда были домашним скотом кровососов. По мнению самих вампиров — это сказка. Церковь придерживалась такого же мнения. Как-то не хотелось признавать, что мы получились из мясных коров. — Священник усмехнулся. — Да и к догматам веры привязать это оказалось бы сложновато. Вообще во многих вампирских легендах упоминаются другие миры и другие существа. И говорится, что между мирами можно путешествовать. Сами вампиры этого не подтверждали, но и не опровергали. Впрочем, ни мы, ни Ватикан особо и не настаивали. Сказка так сказка. У нас, людей, тоже много сказок про тех же домовых и леших, или возьмите европейские предания о малых народцах.

— Или о подземных мирах под холмами и о неизвестных островах в океане, населенных Асами и Ванами, — тихо сказал Тирли. — Или о племенах богини Дану и их врагах, фоморах, приходящих изо льда…

— Угу, — кивнул священник, — а если еще взять малоизвестные африканские предания — вообще такой паноптикум получится…

— Хватит, — подавил я в зародыше назревшую пикировку, — батюшка, как ты удержал проход открытым и можешь ли ты вернуть нас домой?

— Как удержал — не знаю. Просто чувствовал, что эту тварь надо остановить, верил, что Бог поможет нам ее догнать, не даст ей скрыться. Боялся, что если она убежит сейчас, то потом вернется в тяжких силах. Как попасть обратно — тоже не знаю. Не ждите, что я сейчас вот взмахну рукой или не сейчас, а в любой другой момент, и нам откроется путь обратно. Я молюсь об успехе нашего задания и о счастливом возвращении, молюсь постоянно. Но… Пути Господни неисповедимы, кто знает, когда Он решит, что мы выполнили Его поручение, и разрешит нам возвращаться. И какие еще пошлет испытания. Поймите, я верю в то, что Он всем людям, даже самым недостойным и неверующим, постоянно дает выбор, надеясь, что они выберут правильно и от этого выбора станут лучше, чище, что ли… Если уж мы попали сюда, значит, Он решил, что мы должны пройти испытание здесь. Но на прямую Его помощь я бы не рассчитывал, только на совет…

— Понятно, на Аллаха надейся, а верблюда привязывай, — подвел итог я. — На метафизическую помощь рассчитывать не будем. Ну, пожалуй, начнем совещание. Только в темпе. Сначала поговорим на тему — как выполнить приказ, потом — что делать в целом. Будем считать, что отец Яков свое мнение высказал. Или хочешь что-то добавить?

Священник отрицательно покачал головой.

— Хорошо, — продолжил я. — Тогда, Комар, тебе слово.

— По приказу, думаю, надо идти по следу. Шансы догнать вампирюг у нас есть. Пускай они и выносливее, но жрать-то им что-то надо. И вроде как полковник говорил, что на четвертые сутки без крови у них крыша съезжает, значит, будут охотиться и искать местных разумных. Охота — это потеря времени и темпа. А с местными можно попробовать договориться, вряд ли им понравится шайка иномирных кровососов с непонятной тварью во главе. В целом — пока идей нет, надо выполнить приказ, а там по ходу видно будет, может, чего-нибудь и изменится.

— Поддерживаю, — буркнул немного расслабившийся Потапыч. Он уже вытащил из рюкзака новую ленту в коробе и перезаряжал пулемет. — Не знаешь, что делать, — делай шаг вперед. А приказ по-любому надо выполнять.

— Тирли, — поторопил я державшего паузу радиста.

— В принципе поддерживаю. Только надо не нестись по следу сломя голову прямо сейчас, а подождать часик, пока окончательно стемнеет. Просто в сумерках ходить по лесу тяжело, а уж след читать лучше в полной темноте. Так, Комар? — Сапер подтверждающе кивнул. — Ну вот, заодно и отдохнем немного. По общим вопросам согласен. Сначала надо выполнить приказ.

— По приказу поддерживаю полностью, — подал голос нетерпеливо ерзающий Стингер. — А вот по общим вопросам… Я бы предпочел от контактов с местными воздерживаться до последнего. Это если мы хотя бы теоретически сможем с ними найти общий язык. Может, попробовать кого из кровососов живьем взять? А насчет местных… Предпочитаю, чтобы допрашивал я, а не меня. Сами прикиньте, как бы наши власти отнеслись к гостям вроде нас? И ладно власти, а спецслужбы?.. Они обязаны всех подозревать и никому не верить.

— Понятно, — кивнул в ответ. — Все высказались? Тогда мы подумали, и я решил. Сначала в целом. Приказ надо выполнить, это даже не обсуждается. Попутно попытаемся узнать, что это за мир и что тут происходит. В конце концов может вообще оказаться, что мы дряни какой-то в той пещере нанюхались и лежим сейчас, ловим коллективный глюк. Или наши психологи решили очередной тест забабахать. Я от них теперь всего ожидаю, после последнего-то представления. — Священник непонимающе уставился на меня, а ребята понятливо закивали и захмыкали. — В связи с последним напоминаю всем о секретности и разных страшных бумажках, которые мы подписывали. И о том, что рано или поздно отчет писать все равно придется. Поэтому сначала думаем, потом говорим и делаем. Далее, группа, слушай приказ. Первое. Тирли, ты тут по кустам шарился, найди место, где можно часик посидеть. Не обязательно далеко, главное, не оставаться там, где вывалились. Второе. Продолжай слушать диапазон, по крайней мере, пока основной комплект аккумуляторов не сядет, на сутки вроде должно хватить. Третье. Солнечная батарея. Проверь, работает или нет, если работает — надо дозарядить аккумуляторы всех электроприборов, в первую очередь — ПНВ, потом рации. Сколько успеем до темноты.

— Есть, — кивнул радист.

— Далее, Комар. Пробегись по следу упырей, только недалеко, проверь, что там Тирли разглядел. Заодно посмотри, что он за сигналки воткнул. Тирли, скажешь, где ставил. Теперь всем. Сейчас переходим на место, выбранное Тирли. Чистим оружие, отдыхаем минимум час или пока окончательно не стемнеет. Потом идем по следу. По дозарядке. У Шестого возьмите два рожка для автомата и одну обойму для ПБ. Вместо них дадите ему обычные патроны. Боеприпасы делим поровну, добиваем ополовиненные. Все пустые магазины зарядить обычными. Потом выдвигаемся по следу. И морально готовимся к тому, что Шестого придется тащить на себе, — вздохнул я под конец.

Окончательно стемнело часа через полтора. Как раз успели разобраться со своими делами и чуток передохнуть. Сразу и первая хорошая новость появилась, солнечная батарея работала, хотя и давала мощность меньшую, чем от нашего солнца. Так что совсем без электроники не останемся, хоть и надо экономить, аккумуляторы, конечно, повыносливее гражданских, но все равно не вечные. Подумав, я занес расход боеприпасов в электронный наладонник. Заодно накидал кратенький хронометраж операции. Память памятью, но так надежней. А на случай, если влипнем, во все наши электронные носители информации встроены устройства самоуничтожения. Как минимум — память выжжет. И при несанкционированном доступе — то же самое. А бумажку можно и не успеть сожрать.

Священник вроде как оклемался, но именно что вроде как. У меня появилось желание накачать его боевым коктейлем, но решил пока воздержаться. Хрен знает, как на неподготовленного человека подействует. И медики рекомендовали гражданским давать эти средства только в крайнем случае и очень осторожно. Сами стимуляторы тоже есть не стали. Спать пока не хотелось, и нельзя сказать, что совсем не устали, но ничего критического. Терпимо, бежать можно.

Для начала выставили часы по стингеровским, заодно решили, что темное время суток наступило по нашим часам в два ноль-ноль. Фиг знает, сколько тут сутки длятся, надо засекать. Навьючились, попрыгали, побежали.

Здоровенный спутник этой планеты света давал более чем достаточно, было гораздо светлее, чем у нас ночью. ПНВ навесили только на отца Якова, ему света все равно не хватало, постоянно спотыкался. Свои же сняли со шлемов и распихали по рюкзакам. Двинулись по правилам, Комар со Стингером слева от следа и чуть впереди, остальная группа — справа и сзади. Никакой проблемы с поиском пути наши следопыты не испытывали, говорили, что по такому следу смогут идти даже в полнейшей темноте.

Первые, если можно так сказать, материальные следы упырей нашли часа через два. Те самые темно-красные накидки. Такое впечатление, что их срывали на бегу и швыряли, не глядя, в лес. Так в течение примерно часа их и собирали. Всего нашли пятнадцать штук. Бежали всю ночь, пока не начало светать. Потом остановились передохнуть. Наш живой локатор утверждал, что дистанция до преследуемых если и изменилась, то не сильно.

А вот со священником начались проблемы. Спекся он часа через три после начала марш-броска. И до рассвета мы втроем с Тирли и Потапычем фактически тащили его на себе. На привале, немного подумав, поснимали с батюшки все, что можно, оставили только броник и оружие с боеприпасами. Накормили стимуляторами, но половиной дозы. Мужик он немолодой, а сколько бежать еще — неизвестно, может и сердце не выдержать. Боевые коктейли оставили на крайний случай, если уж совсем идти не сможет.

Рассвело — побежали дальше.

Компас показывал… Ну, куда-то показывал. Если верить местной звезде… Если тут вообще космогония хоть немного напоминает нашу, то шли мы куда-то на северо-запад, понемногу отклоняясь к западу. Местность постепенно шла под уклон, и лес становился гуще, хотя ближе к вечеру первого дня начали попадаться довольно-таки большие прогалины.

На вторую ночь вампиры снизили темп. Комар нашел отходящий от основной тропы след, заканчивающийся обескровленной тушей оленя. Зверюшке голыми руками сломали позвоночник, а потом разорвали горло. Кроме того, что выпили почти всю кровь, кое-где явно вырывали зубами куски мяса вместе со шкурой. После этого еще несколько раз находили туши животных. По уверениям отца Якова, мы их стали догонять, между нами теперь километров шесть-семь.

К вечеру второго дня решили передохнуть чуть подольше, надо было хоть немного поспать. Пришла уже наша очередь жрать стимуляторы.

Третий день. Все то же самое. Дистанция сократилась километров до пяти и продолжала уменьшаться. Постоянно натыкались на следы кормления вампиров. Вот только местность стала холмистой. Кое-где встречались довольно высокие песчаные обрывы, появилась возможность посмотреть вдаль. Сколько было видно — везде простирался лес. Никаких признаков цивилизации, ни единого дымка над кронами, никаких искусственных сооружений. Только очень далеко на горизонте, ближе к северу, сквозь дымку пробивалась какая-то темная масса, навевавшая мысли о горах.

Появились сосны, причем много. Вообще-то лес как лес. Если не смотреть на небо, то и не скажешь, что мы не дома. Но вместе со вполне знакомыми елями, соснами и березами попадались и неизвестные нам породы деревьев. Хотя мы не ботаники, если дуб или клен я еще отличу, то как выглядят, скажем, вяз, тис, тополь или ясень, даже представить не могу. Ну дерево, ну лиственное, и все. И не зоологи мы, кстати. Живности же было довольно много. И нас она совершенно не боялась. Белки так вообще обнаглели и считали нас элементами пейзажа. Обычные белки, ну если только покрупнее чуток, чем привычные. Звериная мелочь постоянно шугала по подлеску по своим делам. Иногда показывалась, иногда только слышали непонятные шорохи. Заметили несколько ящеров, аналогов которым на Земле точно не найти. Что-то я не помню пресмыкающихся с шестью лапами. Один раз наткнулись на буквально пробитую тропу. Я уж было решил, что вот она, цивилизация, но оба следопыта хором меня обломали. Сказали, что это животные. Крупные, явно травоядные, ветки с кустов сорваны и обжеваны вдоль всей тропы. Но сказать, что это за тварь, затруднились. Утверждали только, что лап у прошедших здесь созданий было точно больше четырех. Ну, раз животные — хрен с ними, мы не на охоте.

На четвертую ночь упыри, видимо, просекли, что мы их гоним, и решили устроить засаду. Но тупо, в лоб и бездарно. Просто двое засели в кустах по сторонам от следа и подумали, что замаскировались. Мы бы их и без полезных свойств отца Якова засекли. Но он все равно нас предупредил километра за два. Мы даже притормаживать не стали. Просто мы с Тирли ушли правее в лес и зашвырнули и куст с вампиром гранату. Его разорвало в клочья. У второго сдали нервы, он выскочил на просматривающееся место, его пристрелил Стингер. Разорванного проконтролировали, потыкав в куски тела спецножами, и побежали дальше.

Днем упыри повторили попытку напасть, но уже вчетвером. Впрочем, так же бездарно и с тем же результатом. Задержали нас минут на пятнадцать. Правы были отцы-командиры, никакого боевого опыта у них нет.

К пятому рассвету догнали. Меньше километра между нами. Но за деревьями разглядеть не удавалось. Поборов азарт, приказал остановиться. Подустали мы, так что пришло время боевой химии. Себе всадили стандартный набор, повышающий силу, реакцию и выносливость. Священнику же, посовещавшись, подобрали самый слабый коктейль, только на выносливость, чтобы мог сам ногами перебирать. Все, у нас двенадцать часов, потом отходняк начнется. Не то что нас откат совсем из строя выведет, но чувствовать себя будем не самым лучшим образом, лучше успеть. На все это потратили минут тридцать. И часа через два загнали вампиров окончательно, но вот только…

Упырей мы уже видели. Точнее, видели спины их замыкающих. Начали расходиться в разные стороны, чтобы ударить с флангов, и вдруг преследуемые тоже тормознули и стали растягиваться в некое подобие цепи. Нас, что ли, засекли? Да вроде не похоже, движутся в том же направлении, даже не оглядываются. Все девять на месте, только этой дымчатой твари не заметно пока. Вот вампиры притормозили, а потом рванули вперед, проламываясь через подлесок. И тут же впереди раздались громкий свист и голоса. Только вот вопили что-то непонятное. Точно, что разумные, но что именно кричали — не разобрать. Не понял, они на местных напали?

Ну что оставалось делать, рявкнул: «Вперед, но осторожно». За кустами мелькнул просвет, просека там, что ли. Ребята шли парами, оставив священника мне. Добрались до кустов, выглянули. Нет, не просека, просто дорога, что-то типа обычного нашего проселка. Подошли мы к ней под острым углом. Если принять наше направление как запад-северо-запад, то дорога шла точно на север. Метрах в десяти слева от меня на дороге стояла повозка, за ней виднелось еще несколько. В повозку были впряжены явно не лошади, что-то гораздо более крупное, ближе к волу по габаритам. Впрочем, лошади тоже имелись, одна как раз проскакала мимо меня. Лошадь как лошадь, четыре ноги, хвост, грива. Оседланная, кстати.

Около повозки, закрывая от меня тягловую зверюгу, сошлись в рукопашной несколько фигур. Причем некоторые размахивали явно холодным оружием, и не ножами, чем-то гораздо длиннее. И размахивали на диво уверенно. Вот к группе дерущихся подскакал на лошади еще один. У этого в руке было зажато что-то вроде копья. Нет, все-таки не копье, древко короче и хищно изогнутые лезвия закреплены с обоих концов. Во, вспомнил, глефой такая хрень называется. И владел ею этот кадр мастерски. Спрыгнул с лошади, отступил чуть в сторону, чтобы никто не мешал, и закрутил своим оружием так, что лезвий было не различить, слились в сплошные полукружия. Ближайшего к нему противника, судя по одежде — упыря из наших клиентов, буквально нашинковал в момент. Тот пытался дергаться, бил куда-то руками, но попадал исключительно по лезвиям, лихо отсекавшим куски конечностей. Впрочем, недолго и дергался.

Неожиданно где-то внутри меня зародилось странное чувство. Страх… нет, не страх. Вроде как в кино, на сеансе заокеанских фильмов ужасов. С одной стороны, мозг говорил, что надо бояться. Но с другой, по сравнению с тем, что мне в жизни воочию приходилось видеть, картинки на экране вызывали либо здоровый смех при очередных ляпах режиссера, либо чувство брезгливости, это когда куски мяса и кровища на весь экран. А вот на местных это подействовало именно так, как и задумывалось. Они просто замерли на месте и опустили оружие. Единственное, что кто-то из них успел сделать, так это издать пробирающий до печенок вопль. Что-то вроде «Ойерра-а-а-а-а…». Очень низкий, буквально на грани инфразвука и с горловым рычанием. Двое упырей, оставшиеся на ногах, мощными ударами посшибали замерших местных. Кому горло порвали, кому шею свернули. И тут же начали питаться. Ну что, наверное, стоило вмешаться. Охрану повозок упыри как минимум уполовинили, а если с местными смогли справиться, пусть и какими-то потусторонними методами, то, наверное, и для нас аборигены особой угрозы не представляли.

— Работаем, — приказал я в рацию. — Местных старайтесь не трогать.

И первым открыл огонь. Двоих нашпиговали серебром в момент. По ним отработал не только я, но и Стингер с Тирли, засевшие левее, ближе к повозке. Выскочил на дорогу и побежал к повозке, сторожа автоматом каждое движение. Священник, исполняя приказ «не отставать», топал следом. Быстрый взгляд назад — Потапыч с Комаром пересекли дорогу и скрылись в кустах на другой стороне. Впереди на открытое пространство выскочил Стингер и попытался выцелить чего-то, пока невидимое мне. Тирли из зарослей не показывался. Мой зам подбежал к головной повозке и упал на колено. Впереди обнаружилась туманная фигура нашего объекта. «Древнего», как его называл священник. Уф, а я боялся, что мы его упустили. Пять дней все-таки не видели. Упыри хоть следы оставляли, а от этого никаких следов.

Рядом с призрачной фигурой увидел еще двух вампиров, один стоял на коленях, другой в полный рост. Очередью патронов на десять справа налево зацепил всех троих. Стоявшему на коленях очень удачно разнес голову, и он свалился мешком. Во второго тоже попал, но на месте не убил. Его отшвырнуло в сторону, но на ногах он устоял и начал разворачиваться к нам. Призрак же как бы скрутился и облаком потек к лесу, но оттуда начал стрелять Тирли, а у меня над ухом рявкнул автомат Стингера. Второй вампир тоже упал, дымка же развеялась и исчезла. С другой стороны повозок, невидимой нам, рявкнул несколькими очередями «Печенег», его поддержали короткие очереди «калаша». Пять, шесть, семь… Сосчитал очереди на автомате…

— Первый — всем, минус четыре и призрак, — вспомнил про рацию. Надо прикинуть, сколько вампиров осталось.

— Пятый — всем, у нас минус два, — отозвался Комар. Так, посчитаем, было пятнадцать, шестерых угомонили по дороге, шестерых здесь. Еще трое должно быть. Одного на моих глазах нашинковал местный, надо проверить, кстати.

— Первый — всем, предположительно еще минус один, осталось еще двое, смотрим. Про контроль не забываем.

И вытащил спецнож. Контролировать решили ножами, чтобы экономить боеприпасы. Сначала воткнул нож в тех двоих, которых мы пристрелили. У них уже разложение пошло, лица потекли, но береженого, как говорится… Заодно посмотрел, что с местными.

Все оказались мертвы. Двоих, сидевших на козлах фургона, убили сразу, они даже за оружие схватиться не успели. Еще одиннадцать парализовали страхом и тоже убили. Все уже были обескровлены, и когда только успели, вроде все происходило на глазах. И все тринадцать тел начали жрать. За моей спиной, разглядев подробности происшедшего, стал увлеченно блевать отец Яков. Ага, судя по фрагментам, тут двоих упырей прибили без нашей помощи, оба нарублены буквально в фарш. Н-да, сильны люди, меньше чем за минуту управились. Я старательно потыкал ножом во все мало-мальски крупные фрагменты упырей.

— Предположительный подтвержден и еще минус один.

— Четвертый — всем, еще минус один, местные в люля-кебаб нарубили. Все вроде, командир?

— Призрак?

— Не видели. Священника спроси, что ли, — посоветовал Комар.

— Проблюется — спрошу. Подтверждаю все. Осмотрите местных, может, живые есть, — ответил я. И тут меня что-то цепануло. Местные люди… откинул у одною волосы со лба. Н-да, с отцом Яковом могут быть проблемы. Надо лбом обнаружились рога, самые натуральные. На ощупь как костяные, у этого конкретного серого цвета, сантиметров девять-десять длиной. Формой напоминают кошачий коготь, загнуты назад. В волосах так не очень и заметно. Быстро осмотрел остальных. Рога нашел еще у восьми, все разных размеров и цветов. Самые большие — у того, с глефой. Сантиметров пятнадцать длиной, черные, с золотистыми прожилками, складывающимися в узор. У четырех только намек на рога, так, шишки надо лбом, покрытые ороговевшей кожей. У одного ничего необычного не оказалось, человек как человек. Я даже не знал, чего еще делать, то ли креститься, то ли хвост поискать.

— Второй — Первому, нашел живого, местный. Раненый, но помирать вроде не собирается. — Это Стингер, пока я с трупами возился, усвистал дальше. — И эта… Командир, это не человек. Точнее, не совсем человек…

— Знаю, — коротко бросил я. — Сейчас придем. Тирли, проверь фургоны, может, кто спрятался. Комар, на тебе сигналки по периметру, Потапыч на стреме.

Отец Яков уже закончил чистить желудок и теперь полоскал рот морсом из фляжки. Я жестом поманил его за собой и пошел вдоль дороги, оставляя повозки по правую руку. Заодно присмотрелся и к зверюгам, впряженным в них. Больше всего это напоминало бегемота с чешуей и на шести лапах. Пропорции тела такие же, по крайней мере. А вот пасть, скорее, коровья. И не перестает жевать. Хвост по форме, как у земных ящериц, только короткий, до земли не достает. На редкость флегматичные создания. Только что здесь кипел бой, мы стреляли много — а им все по барабану. У первой повозки бегемот вообще весь кровищей залит, но стоит так же спокойно, как и остальные. А фургоны вполне привычного облика. В кино про покорение американского Запада такие любят показывать. На четырех колесах примерно метрового диаметра, деревянные борта. На подковообразный каркас натянут тент из тряпки, напоминающей парусину грязно-серого цвета. Или это пыль так въелась? Видно, что использовали повозки долго и со вкусом, борта обшарпаны, на тентах множество заплат, на ободах колес тоже кое-где латки видны. Но развалюхами не выглядят.

А вот и Стингер, стоит на колене, выцеливает кого-то. Как только мы остановились около моего зама, чуть поодаль из кустов выскочил Тирли и побежал шмонать фургоны. Ага, ясно, он Стингера прикрывал. Я взглянул на то, во что целился капитан. Вот че-э-эрт… Опять этот гад свое прозвище подтвердил. Стингера так прозвали за то, что он в любой ситуации и в любой дыре умудрялся найти баб, причем симпатичных. И не только найти, но и переспать… Вот кто-то и ляпнул, что, мол, ты на баб наводишься, как «Стингер» на вертолеты. Так и прилепилось.

Вот и сейчас. Около фургона, третьего по счету в колонне, лежала явно девчонка. Причем блондинка, классическая. Лет восемнадцати — двадцати на вид. Симпатичная круглая загорелая мордашка, нос правильной греческой формы. Длинные и прямые соломенные волосы сзади были, похоже, чем-то стянуты, но спереди оставлена челка, видимо, чтобы прикрыть рога. Сейчас же прическа растрепалась, и пряди, пропитавшись потом, прилипли ко лбу. Длину волос оценить было сложно, девушка лежала на них. Рога это лицо совершенно не портили, скорее, окончательно завершали облик. Тоже черные, как у парня с глефой, только прожилки не золотые, а серебряные. И рога покороче, сантиметров десять. На правом плече расплывалось огромное кровавое пятно, да и вся правая рука у нее была как-то неестественно вывернута. Еще одно пятно крови расползалось под правым бедром девчонки уже на земле. Левая рука лежала на рукояти кинжала в ножнах, подвешенных слева же на поясе. Рядом с кинжалом, там же, виднелись еще одни ножны, только пустые. Поискал глазами вокруг. Ага, рядом с правой рукой валялся клинок, напоминавший саблю. Лезвие длиной сантиметров шестьдесят, узкое, слегка изогнутое, с односторонней заточкой, хитро изогнутая гарда. Сам клинок вороненый, только лезвие металлического цвета. Никаких гравировок и украшений, явно боевое оружие, купленное для дела, а не для подтверждения статуса.

А вот глаза из облика выбивались. Вытянутые вертикально зрачки делили радужку пополам. А цвет… Рыжий, нет, не так… Ярко-рыжий… Нет. Огненно-рыжий… Вот так, пожалуй, точно, хотя… Скорее, в ее глазах плескал сам огонь. Единственное сравнение, которое приходило мне в голову, это око Саурона из экранизации «Властелина Колец». Вот только там это око выражало смерть и обреченность, а здесь… Взгляд был одновременно веселый, бесшабашный, яростный и безжалостный… Черт, это видеть надо, словами не передать.

Девчонка не шевелилась, только временами то шипела, то поскуливала, явно от боли. Блин, она же море крови потеряла, судя по следам, а пока в сознании… Еще помрет ненароком.

— Что с ней? — спросил я.

— Рана в правом бедре, рана в правом плече, правая рука, похоже, сломана в предплечье, — ответил Стингер, не опуская оружия. — Ей явно больно, и крови потеряла много, но сознание терять вроде не собирается. Пыталась что-то мне сказать, но я ни хрена не понял. Точно не английский и не испанский, ну и не русский. Агрессии не проявляла…

— Перевяжи ее, что ли. Только наши медикаменты ей колоть не надо, хрен знает, как они на нее подействуют, — приказал я после недолгого раздумья. — Антисептиком только протри. Я прикрою.

И повернулся к девчонке левым боком, чтобы автомат, лежащий на сгибе локтя, был направлен в ее сторону. Так, на всякий случай… На глаза мне попался отец Яков. Глаза у священника были выпучены, борода стояла дыбом, рот приоткрылся, он быстро-быстро крестился. И видимо, с трудом подавлял желание наложить крестное знамение на девчонку, впрочем, она на его манипуляции никак не реагировала… И серой от нее не пахло. Похоже, священник только сейчас пригляделся к внешности местных жителей.

— Надеюсь, батюшка, вы не приметесь гонять чертей прямо сейчас, — с иронией спросил я. — Черт, двусмысленно прозвучало.

— Пути Господни неисповедимы, — ответил мне отец Яков, однако не перестал креститься. — И зачастую то, что выглядит злом, им не является. Я стараюсь не судить о книге по обложке, да и вам советую… Посмотрим на ее поступки…

Я только покрутил головой, до сих пор мне казалось, что Яков намного более фанатичен, что ли…

— Что по твари? И по упырям?

— Не чую. Не знаю, упокоили мы ее или нет, но здесь она отсутствует. — Священник наконец-то немного успокоился, но все равно выглядел встревоженным. — Вампиров поблизости тоже не ощущается. Где-то далеко, километров триста отсюда, есть что-то странное, но… Я не понимаю, что это, какие-то новые ощущения. О, Господи, наставь меня. Дома я чувствовал упырей за тысячу километров, а тут даже на десять напрягаться приходится. — Лицо священника стало подавленным.

— Ну не грусти ты так, разберемся. Вон с девчонкой попробуем пообщаться. Кстати, как ты ее возраст оцениваешь?

— Ну, на глаз так лет девятнадцать, — подтвердил мою догадку священник, — но это относительно, надо побеседовать. Внешность обманчива, как я уже говорил…

Пока мы беседовали с отцом Яковом, Стингер, всем своим видом демонстрируя дружелюбие, что плохо вязалось с его обмундированием и вооружением, подобрался к девушке и, аккуратно взявшись двумя пальцами за ее левое запястье, попытался отвести руку от кинжала. Девчонка не сопротивлялась, но, видимо рефлекторно, дернулась и тут же от боли что-то попыталась сказать… Капитан был прав, язык и мне показался абсолютно незнакомым, даже никаких ассоциаций не возникло. Тем более что в конце фразы она сорвалась на хрип и сухое шипение. Черт, да у нее же во рту, наверное, все пересохло. А то я не знаю, как будто сам никогда ранен не был.

Не раздумывая, опустился на колени около головы раненой и вытащил фляжку, потом левой рукой приподнял ей голову. И только когда она уже начала жадно глотать, сообразил, что только что сам нарушил свой же приказ. Когда велел девчонке никакой нашей химии не давать.

Дело в том, что подогнанный знающим наши вкусы генералом натуральный клюквенный морс, находившийся у нас во флягах изначально, закончился на третий день, хоть и было у нас по две фляги питья на каждого. Ну, в пайках у всех имелся концентрат. Причем не тот, который продают в магазинах для обычной публики, а специальная разработка для космонавтов и военных. Фактически натуральная клюква, высушенная по особой технологии и смолотая в порошок, с добавлением сахара, глюкозы, еще чего-то. Но, как ни крути, сделать долгохранящийся продукт без использования консервантов практически невозможно. Хотя, надо отдать должное, разведенный водой, этот порошок на вкус ничем не отличался от обычного морса.

Ну вот, ручьи нам попадались постоянно, но пить местную воду мы не рисковали, по крайней мере, пока своя не кончится. А на третий день Тирли нашел родник. У всех как раз уже вторая фляжка начала дно показывать. Конечно, прогнали через активные фильтры, после чего, кроме клюквы, в напитке начал ощущаться отчетливый привкус хлорки. Только Потапыч заявил, что история с отравлением чистой водой из родника в его личном деле будет смотреться чересчур экзотично, и фильтровать не стал. Впрочем, и с ним тоже ничего не случилось.

Девушка пила жадно, и ей явно нравилось, но я решил, что хватит. Ко всем ее ранам только расстройства желудка не хватало.

— Дракон, придержи ее, я одежду срежу, — сказал Стингер, успевший, пока я поил девчонку, предварительно прощупать раны. Я прижал рукой здоровое плечо девушки, а мой зам, вытащив нож, одним движением распорол штанину и голенище сапога. Н-да, девочке здорово досталось. Рваная рана, явно кусали. Попросту вырван кусок мяса. Даже зашивать бесполезно. Однако ни кость, ни артерия не задеты, повезло. А задница у нее ничего себе. Капитан теперь резал куртку. Распорол лацкан от подмышки и стал резать рукав. Материал там оказался попрочнее, чем на штанах, и, видимо. Стингер дернул чересчур сильно. Девчонка неожиданно рванулась, и мне пришлось навалиться изо всех сил, чтобы удержать ее. Сильна, однако. А так на глаз и не скажешь, я точно в два раза тяжелее ее, да еще и амуниция весит прилично, и все равно чуть не отшвырнула. Но удержал.

— Потерпи, милая, все хорошо будет, извини, я осторожненько, еще чуть-чуть, немножко… — успокаивающе бормотал Стингер, срезая уже рубашку из тонкого полотна. Н-да, а на плече еще хуже. Такое впечатление, что ее когтями рвали. Сперва воткнули поглубже, а потом на себя с потягом рванули. Но ключица цела и подключичная тоже не задета вроде. Опять же — повезло. Но больно, должно быть. А признаков шока у девочки нет. Абсолютно адекватна, на раздражители реагирует правильно. И кстати, пока мы ее раздевали, не обнаружила никаких проявлений стыдливости или смущения. Ни прикрыться не пыталась, ничего. Только поглядывала с любопытством и поскуливала от боли.

Зам сдернул с себя каску, потом отстегнул рюкзак и начал рыться в нем, выкладывая на землю аптечку и перевязочные материалы. Вот жук, у него с собой медпакетов, оказывается, на целый взвод. В следующий раз назначу санитаром. Хотя у меня в рюкзаке не меньше заныкано. О, а этого у меня нету. Полевой хирургический набор… запасливый, скотина.

— Ну что сказать, командир, — сообщил Стингер, вскрывая чехлы с медпринадлежностями, — на бедре рана поганая, укусы вообще плохо заживают. Попробуем почистить, потом затампонирую и перевяжу. А вот с плечом хуже. Три разреза. Один, похоже, насквозь, шить надо, но без обезболивающих… не знаю. Если она нас не убьет, то от боли рехнуться может. И с рукой. Однозначно сломана, надо бы кость вправить, а это тоже… Не водку в бане жрать. Одно радует, что перелом закрытый. Человека я бы с чистой совестью обколол промедолом, дозу эдак тройную дал, и делал бы с ним, что хотел. Или попробуем средневековую анестезию?

— На фиг. Ты заметил, что у нее никаких признаков болевого шока? И смотри, тут не только кровь сворачивается, корка образовываться начала, особенно на бедре. И рану стягивает. А человеку при такой потере крови никакой промедол уже не нужен бы был…

— Твоя правда. Ладно, давай-ка ее на бок уроним, я на спину глянуть хочу. И бинтовать ее удобнее будет.

— А руку мы ей не потревожим?

— Хуже не станет. Попробуем придержать.

Я кивнул, вернул левую ладонь девчонке под затылок и стал аккуратно, стараясь не задеть сломанную руку, пихать правую под лопатки. Девчушка начала немного встревоженно озираться, явно не понимая, что мы собрались делать. Но Стингер уже засунул руки ей под задницу. И похоже, нащупал что-то необычное, больно уж морда вытянулась. Но вроде взялись. Посмотрели друг на друга, кивнули и синхронно рванули, переваливая тело на левый бок. Девчонка ойкнула и потеряла сознание. Ну оно и к лучшему. Надо побыстрее зашить ее, пока в себя не пришла, и руку вправить.

Ой, черт, накаркал. Хвост, натуральный хвост. Начинается там, где у людей копчик находится, то есть точно над тем местом, где ягодицы разделяются. Стингер пошевелил остатки ее брюк, над задницей было пришито что-то вроде перевернутого кармана, и он явно прикрывал отверстие, специально оставленное для хвоста. Видно было, что это не кустарщина, эта часть одежды так и задумана. А в исподних штанах из такой же тонкой ткани, как и рубаха, длиной чуть выше колена, имелась просто дырка, обметанная по краям. Тоже изначально на хвостатых шилось. Сам хвост оказался длинный, больше метра, толщиной в два моих пальца, но к концу он плавно сужался. Шерстью порос. И если у основания шерсть была такого же цвета, как и волосы, то бишь соломенная, то буквально в паре сантиметров от спины без какого-либо перехода становилась черной со стальным отливом. На кончике треугольный костяной нарост, сантиметров восемь в длину и два в ширину. Треугольник неправильный, одна сторона, самая длинная, как продолжение хвоста, вторая, чуть короче, выглядела очень остро отточенной, третья являлась самой короткой.

Я не удержался и пощупал хвост первым. Впрочем, Стингер отстал от меня буквально на полсекунды. Шерсть оказалась очень мягкой и приятной на ощупь. Ну, даже не знаю, с чем сравнить. Как у кошек, наверное. Только подлиннее, сантиметров пять, кое-где даже свивалась в колечки. Вот только кончики шерстинок ощутимо покалывали пальцы.

Отец Яков снова забормотал «Отче наш» и, наверное, опять стал креститься. Впрочем, я не оглядывался. Только пихнул зама локтем под ребра, мол, хватит развлекаться, давай работай.

Ну что, первым делом занялись сломанной рукой. Постарались совместить концы кости, вместо лубка взяли магазин от автомата, предварительно выщелкав патроны, и плотно обмотали все это бинтами. Порнография, конечно, получилась, скорее всего, рука правильно не срастется, всю жизнь девчонке криворукой ходить. Или кости потом ломать придется и по новой сращивать. Но фиг знает, на каком уровне здесь медицина… Правда, ежели судить по повозкам, то угодили мы если и не в мрачное Средневековье, то в век XV–XVI. Ну максимум в XVII. Насколько помню, там с лекарями все очень грустно было. Но что могли в данных условиях — то сделали. Потом взялись за плечо. Оказалось, что один коготь пробил-таки девушку насквозь. Но дырка на спине, над лопаткой, получилась по сравнению с остальными аккуратная. Спереди все было гораздо хуже, точно — шрамы останутся. Не самое лучшее украшение для девки. Ну, почистили, повытаскивали обрывки ткани, промыли. Стали шить, старались успеть, пока не очнулась. Девчонка стонала от боли, дергалась, но глаза пока не открывала. Надеюсь, что у нее на наши антисептики чего-нибудь вроде аллергии не начнется.

С ногой уже совсем несложно было. Там просто оказался вырван кусок мяса. Перевязали, срезали остатки одежды. Если бы не рога и хвост — человек как человек, обычная фигуристая блондинка лет восемнадцати. Тема грудей, как говорится, раскрыта полностью. Сильная, мышцы под кожей так и перекатываются, но не накачанная и на наших фанаток фитнеса, постоянно сгоняющих «лишний вес», ничуть не похожа. Везде, где надо, под кожей слой жирка. В общем, на мой непритязательный вкус, красивая.

Тирли, уже успевший пошариться по фургонам, притащил пару одеял, похоже, шерстяных. В них ее и завернули. Остатками ее костюма я обернул свою каску и сунул под голову. Бандану пришлось пожертвовать на перевязь.

Пока возились с раненой, Тирли с Комаром организовали что-то вроде небольшой стоянки, даже несколько лесин приволокли. Но костер пока разжигать не стали, ждали команды. Хотя Комар с очень уж многозначительным видом подкидывал в руке банку с тушенкой. Ну да, после пяти дней питания всухомятку и на бегу нормально пожевать не помешало бы.

Я начал судорожно перебирать в уме варианты. С одной стороны, весь мой опыт вопил о том, что надо быстро намародерить здесь всего, что может пригодиться, и сматываться в темпе. Девчонку можно и с собой забрать. Удовольствия от перетаскивания она, конечно, не получит, но и ничего страшного от этого с ней не случится. С другой — бросать здесь все эти фургоны… Девушка явно не прислуга в этом караване, ну не похожа она ни на кухарку, ни на шлюху. Может, родственница владельца или там любовница. Значит, что-то из этого каравана принадлежит ей. И вполне может получиться, что мы уговорим ее поделиться. В любом случае, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Да и не ведаем мы местных реалий, черт его знает, что в этих фургонах ценного, а что так, для балласта. И опять же, что с животными делать? Про лошадей я… Ну, помню, что их можно есть. Более того, приходилось это делать. Если правильно приготовить — очень даже ничего, не хуже говядины или свинины. А что касается всего остального, то знаю ровно столько же, сколько любой наш современник-горожанин. Да и ящеры эти тягловые… Так-то они стоят спокойно, но как эту тушу под тонну весом с места сдвинуть, у меня даже идей нет. Ладно, рискнем. Будем надеяться, что девчонка быстро очнется. До конца действия стимуляторов еще девять часов. До темноты… Я взглянул на часы, проводя в уме вычисления с поправкой на длительность местных суток, которые, по нашим прикидкам, продолжались около двадцати восьми часов. До темноты часов тринадцать-четырнадцать.

Судя по тому, как заросла травой колея, дорогой не пользовались минимум два месяца, значит, на то, что тут в ближайшее время появятся местные, шансов мало. Впрочем, раз Комар здесь — значит, он уже сигналок и в кустах, и на дороге наставил, а может, и заминировал подходы, с него станется. Решено, остаемся.

— Остаемся здесь, — приказал я. — Сообразите чего-нибудь пожевать по-нормальному. Тирли, как поешь — сменишь Потапыча на фишке. Заберись на фургон, что ли. И надо будет потом трупы местных в одно место стащить. Да и то, что от упырей осталось, тоже.

Комар тут же, как ждал, занялся костром. Стингер, довольно урча, стал выгребать из своего рюкзака продукты. А я устало плюхнулся на землю рядом с так и не пришедшей в себя девчонкой и оперся спиной о колесо фургона.

— Тирли, интересное что-нибудь нашел?

Радист чуть в сторонке возился с солнечной батареей, подключая к ней зарядные блоки с аккумуляторами.

— Ну как тебе сказать. — Тирли наконец удовлетворился выбранным местом и, оставив аппаратуру заряжаться, подошел к костру. — В первых двух повозках какие-то объемные ящики, несколько панелей завернуто в ткань. Я одну вскрыл — там деревянное резное панно, здорово сделано, кстати. В этом, — Тирли ткнул пальцем в повозку, около которой мы сидели, — что-то вроде кабинета на колесах. Там внутри письменный стол, на нем куча бумаг, пара лежаков вдоль бортов, несколько ящиков, мешки, сумки… Но в них я не лазил. В четвертом — несколько мешков с каким-то сеном. Но все очень аккуратно расфасовано. Комар, не облизывайся, это не конопля…

— Да я чего, я на тушенку, — привычно начал оправдываться сапер.

— Хорош стебаться, — остановил я, — еще что?

— Да ничего, — продолжил радист, — в последнем, похоже, личные вещи, одежда, холодное оружие. Несколько мешков с ячменем. Да, и несколько бочонков с, судя по запаху, яблочным сидром. Кстати, лошадей расседлать бы надо.

— Шоб я знал, как это делается, — буркнул в ответ. — Я этих тварей только в виде колбасы уважаю. Ладно, подумаем. По вооружению местных что можешь сказать?

— Ничего, даже отдаленно напоминающего огнестрел, не попадалось. Холодного оружия много, самых разнообразных форм. И это не игрушки, всем явно пользовались для членовредительства, и неоднократно. Арбалеты есть, от самых простых до чего-то невообразимого. Как раз около этого фургона валялась такая конструкция, что я даже вот так сразу и не сообразил, как этим пользоваться.

— Ясно. Ну что, господа, — сказал я, — давайте придумывать, как с девчонкой общаться будем. Те несколько слов, которые я от нее слышал, у меня никаких ассоциаций не вызвали. Тирли, ты вроде самый языкоемкий у нас… Есть идеи?

— Начальника, чукча не лингвист, чукча радист, аднака, — тут же стал придуриваться Тирли. — Дракон, ты сам на десятке наречий допрашивать можешь, если ни ты, ни Стингер язык не опознали, то и я вряд ли что-нить рожу. Ну, поприсутствую, конечно. Комар, гони тушняк, уже два раза щелкнула, сейчас рванет, — без перехода пристал он к саперу. Тот выкатил из костра банку и пинком отправил радисту. Тирли ловко пристроил горячую консерву между ботинок и стал ее вскрывать.

— Командир, ты лучше скажи, какие наши дальнейшие планы? Ну, или намекни хотя бы?

— Информации мало, с девчонкой бы пообщаться. Отец Яков, тебя никакие святые откровения не посещали в последние полчаса?

— Не богохульствуйте, а. — Священник кружил вокруг костра, видимо, пытаясь устроиться так, чтобы не видеть трупы, и морщился от запаха съестного. — Как вы есть можете, тут же кровью просто воняет.

— Нет, батюшка, — серьезно сказал Стингер, вытаскивая из костра очередную банку, — это еще не воняет. Бывает гораздо хуже.

— Куда уж хуже… А что касается вашего вопроса… Ничего не могу сказать. Не знаю… А с девушкой я могу попробовать помочь. Мне с разными людьми приходилось общаться, и не только с людьми…

— Хорошо, — кивнул я. — Только умоляю вас, воздержитесь от проповедей, хотя бы пока. С ее-то внешностью… Черт… Ой, — только сейчас я сообразил, что в нашей ситуации накликать, пожалуй, уже удалось. — Ну вот как ей объяснить, кто такие черти и как мы к ним относимся…

— Ни фига не черт, — заржал Стингер, — у нее ноги не волосатые и копыт нету, я хорошо рассмотрел.

— Ясно, что ничего не ясно. — Тирли задумчиво посмотрел на огонь. — Не нравится мне, что мы тут торчим, как прыщ на ровном месте.

— Мне тоже. Но жаба душит все это барахло здесь бросать. Сам ведь понимаешь, это явно не переселенцы…

— Да понятно, командир. Я тоже думаю, что это торговец, ну, или на крайняк — груз под охраной гнали. В любом случае можем на премию рассчитывать, ну, если объясниться получится. Ладно, пойду Волосатика сменю. Самонаводящийся, одолжи «Винторез», все равно он у тебя не родной. — Тирли довыскреб тушенку, облизал ложку и сунул ее в карман.

— Да хоть совсем забирай, — ответил Стингер. — Вон она, к рюкзаку привязана. Все равно из меня снайпер, как из дерьма пуля.

— Хорошо, что напомнил, — вмешался я, конечно, очередное нарушение инструкций, но по делу ведь, молча спускать не буду. — Как появится время — будешь опять тренироваться с незаряженной винтовкой…

Стингер скорчил недовольную морду, Тирли же отцепил винтовку от рюкзака и полез на фургон.

Девчонка в себя все не приходила. Посадили стеречь ее отца Якова, а сами взялись таскать трупы. Нашли в одном из фургонов здоровенную тряпку, запасной тент, что ли, откромсали от нее кусок. Потом сгребли на него останки упырей и стащили все в одну кучу на обочине в голове колонны. Местных же выложили в ряд ближе к хвосту. Насчитали двадцать два трупа рогатых. Хвосты, кстати, обнаружились не у всех и, как и рога, были разных размеров, у кого подлиннее, у кого покороче. Еще одно тело от человеческого решительно ничем не отличалось. Заодно собрали все оружие и сложили в кучу рядом с трупами.

Местная пришла в себя только через четыре часа. Стингер уже предлагал с кого-нибудь снять берцы и использовать вместо нашатыря. Зачем, спрашивается, если нашатырь есть. Но обошлось без экстренных мер. Девчонка дернулась, пробормотала что-то себе под нос и захлопала ресницами, пытаясь сообразить, где находится и что происходит. Я как раз сменил на посту возле нее отца Якова, который наконец очухался достаточно для того, чтобы перекусить.

Девушка недоуменно осмотрела нашу компанию, что-то спросила, попыталась встать и, со стоном рухнув, видимо, вспомнила, что произошло.

— Пить хочешь? — спросил я. Нет, посмотрела непонимающе. Я попробовал спросить еще раз: — Есть будешь?

Хотя чего я спрашиваю, пить она точно хочет. Я отстегнул фляжку и поднес ей ко рту. Девчонка левой здоровой рукой уверенно отняла у меня фляжку и лихо к ней приложилась. Гляди-ка, быстро оклемалась. Человек после такой потери крови ни хрена бы не соображал, и с координацией движений были бы серьезные проблемы. И общая слабость. Эта же явно чувствует себя вполне пристойно. Мимоходом пощупал ей лоб — жара нет. Странно, мы точно всю заразу из ран вычистить не могли, они просто обязаны были воспалиться. И соответственно должна была подняться температура.

Когда притронулся ко лбу, девушка чуть дернулась в сторону и вопросительно на меня посмотрела. Не дождавшись ответа, опять приложилась к фляжке. И тут Комар вскрыл банку с разогретой тушенкой для нашего священника. Девчонка встрепенулась и начала хищно принюхиваться. Ну что ж, будем считать, что на оба моих вопроса она ответила утвердительно.

— Комар, гони сюда тушняк, — сказал я, — Шестому еще погреешь.

Сапер усмехнулся, подошел и поставил открытую банку у левой руки девушки. Та сунула фляжку мне, ухватилась за консервы и конечно же обожглась.

— Скарма[4], — сказала она, вцепившись пострадавшими пальцами в мочку уха и виновато мне улыбнулась. Гляди-ка, некоторые медицинские суеверия в наших мирах совпадают. Пара моих знакомых девушек точно так же хватались за ухо, когда обжигались на кухне о горячую кастрюлю. А вот дальше новая знакомая начала действовать крайне нехарактерно для земных девушек. Поерзала немного, согнула левую ногу в колене, проигнорировав сползшее одеяло, и наружу вынырнул хвост. Костяной наконечник раскрылся, как книга, и оказалось, что внутри он порос такой же шерстью, как и вся остальная конечность. Наконечник обхватил банку, после чего хвост, хитро изогнувшись, поднес тушенку к лицу. Похоже, никаких неприятных ощущений от соприкосновения хвоста с горячей жестянкой девушка не испытала. Зато она с удовольствием принюхалась, ухватила кончиками пальцев кусок мяса, подула на него и бросила в рот. Прожевав, облизала с пальцев жир.

— Ну вот, по ходу, контакт пошел, — сказал я, доставая из кармана ложку. Критически на нее посмотрел. Н-да, а ведь я ее давно не мыл. Как-то неудобно девушке предлагать. Плеснул в ложку немного воды из фляги, которую все еще держал в руках, одновременно вспоминая, где у меня был чистый платок. Вспомнил… Прицепил флягу на место, протер ложку извлеченным из кармана платком и воткнул ее в банку. Хвост держал свою добычу крепко, банка даже не шелохнулась.

— Ирриана[5], — улыбнулась девушка и начала орудовать ложкой с завидной скоростью. Н-да, пару слов из местного языка узнали, но намного легче от этого не стало. Отец Яков подошел к нам и присел рядом на корточки, тоже продолжая отдавать должное тушняку. Девчонке банки хватило минут на пять. Она тщательно выскребла оттуда остатки мяса и жира, облизала ложку и вернула мне. Жестянку же повертела перед глазами, понюхала, даже лизнула, потрогала пальцем острый край отогнутой крышки. В итоге попыталась пожать плечами, забыв про рану, тихо вскрикнула от боли. И протянула банку мне, хвостом. Я забрал. Девушка вытерла внутреннюю часть наконечника о траву и спрятала хвост под одеяло. Потом прикрыла обнаженную ногу, вопросительно уставилась на меня. И выдала достаточно длинную фразу. Н-да, ни слова не понял.

— I don’t understand. What do you want? Can we help you?[6] — попробовал я для разнообразия заговорить на английском. Помотала головой отрицательно и опять зарядила фразу с вопросительными интонациями, еще длиннее предыдущей, причем явно на другом языке. Если в первый раз преобладали шипящие и рычащие звуки, причем слова были достаточно короткие и отрывистые, то теперь речь текла певучими интонациями, а выделить отдельные слова почти не удавалось, паузы девушка делала только после целых фраз. Я пожал плечами и беспомощно посмотрел на отца Якова. Тот повторил мой жест:

— Ни одного слова не понял. Даже не напоминает ничего. Наверное, жестами придется общаться.

Девушка расстроенно замолчала. Внезапно хлопнула себя ладошкой по лбу, как будто вспомнила что-то, открыла рот и резко осеклась. Сердито помотала головой и задумалась. Потом решительно огляделась вокруг, дернула меня за рукав и ткнула пальцем в фургон, около которого мы сидели. Еще раз дернула и еще раз ткнула.

— Фургон, — сказал я. — Эта вещь называется фургон.

Девчонка опять дернула меня за рукав, как будто тащила в сторону повозки. Я пожал плечами. Ее мордашка приняла сердитое выражение, она задумчиво почесала в затылке. Потом вдруг всерьез задумалась, как будто чего-то вспоминая.

— Vectabulum… Subvectabulum… Ibi[7]… — Минуты через две выдала она и снова ткнула пальцем в фургон. Хм, а вот это мне уже что-то напоминало, все равно непонятно, но где-то что-то похожее…

— Ну ни хрена ж себе, — вдруг свесился сверху фургона Тирли. — Не может быть…

— Ты что, язык узнал? — спросил я.

— А то. Необразованный ты у нас, командир, — весело сказал радист. Я уже собрался звать Комара, чтобы тот сменил Тирли на фишке, но тут подал признаки жизни священник.

— Te dicere in Latina? Tu intelligere me?[8]

— Че-э-эрт, точно латынь, — вырвалось у меня. — Что она сказала?

— Что-то про фургон, — проинформировал уже вернувшийся на место Тирли. — То ли под ним, то ли в нем, то ли часть фургона… Там такой многозначительный оборот. Да и меня, если честно, всего на несколько уроков хватило, точнее, не меня, а мою супругу. Ей на ролевые игрища зачем-то понадобилось, вот и взялась учить… Я из интереса несколько глав прочитал. Впрочем, Шестой гораздо живее шпарит.

В глазах у девчонки зажглись радостные огоньки, и она быстро закивала головой, потом опять задумалась, неуверенно ответила:

— Male… Loqui tardius… Subvectabulum… Sacculum… corio[9]

— Sacculum de corio in in van? Tu eam? Vel velit pervenit?[10] — теперь священник выговаривал слова нарочито четко и медленно, хотя иногда было заметно, что паузы он делал не специально, а явно подбирая выражения. Я терпеливо ждал.

— Sic. Sacculum de corio, — повторила девушка. — Hoc modo… Ad me[11]

И похлопала ладошкой по земле рядом с собой. Потом приподняла ладонь сантиметров на пятнадцать над землей, подержала так секунду, начала как бы очерчивать контуры чего-то небольшого. Опять стала говорить, запинаясь и постоянно подбирая слова:

— Parva… Corio… Hoc… Brunneis corio, — снова запнулась, потом вытащила из-под головы остатки своей куртки, распотрошила импровизированную подушку и ткнула в нее пальцем, повторив: — Brunneis corio[12].

— Nunc[13], — сказал священник и повернулся ко мне: — Да, это латынь. Но какой-то очень специфический диалект. Я сам знаю этот язык постольку-поскольку, но вроде понимаем друг друга. Она просит притащить из этого фургона какую-то сумку. Коричневую кожаную сумку примерно такого размера, как она показала. И, наверное, имела в виду, что сумка такого же цвета, что и ее куртка.

— Хорошо, сейчас поищу, — кивнул я и поднялся на ноги. — Кстати, куртка у нее из кожи, только очень хорошо и тонко выделанной. Даже, скорее, из замши. Спроси у нее, нет ли в этой сумке чего-то опасного, а то она про нее спросила раньше, чем про своих соплеменников.

И пошел к задней части фургона, на всякий случай вытащив из наплечной кобуры «глок».

— Сейчас попробую, — сказал мне в спину отец Яков и развернулся к девушке: — In hoc sacculo aut potest esse periculosum nobis? Vel sunt vobis timere quod accidens fregit? Raptae qui forte contra vos potuit?[14]

— Non… Est momenti ad… Auxilium… Intelligendi de… Intelligere… Te intelligere me… Intelligo te[15]

Я забрался внутрь повозки. Действительно, изнутри она напоминала небольшую комнату. Слева, справа, вдоль бортов — два лежака, даже с матрасами, похоже. Левый застелен одеялами, а с правого Тирли, видимо, прихватил для девушки покрывала. Ну, в которые мы ее заворачивали. Гляди-ка, даже подушки есть, и чего этот гад подушку не принес? А, понятно, это матрас такой хитрый. В изголовье дополнительный мешок пришит. Внутри борта повозки намного выше, чем снаружи. У левого борта, за лежаком, стоит письменный стол, на нем несколько пачек бумаг, явно исписанных. У стола вместо стула какой-то ящик, прикрытый шкурой животного. Над столом, на каркасе, поддерживающем тент, который, кстати, опасно натянулся под ногами сидящего наверху Тирли, — фонарь со свечой. Напротив здоровенный сундук, такой же длины, как и стол, запертый сразу на два висячих замка. От козел фургон отделяется пологом, левый край которого сейчас поднят и засунут за каркас.

Ну-с, и где искать эту сумку. Я внимательно обвел пространство взглядом, стремясь запомнить расположение предметов. Ага, вот несколько мешков лежат под столом. Нет, вряд ли, мешки точно не кожаные, а тряпочные. Вон на сундуке еще один мешок, с лямками. Здорово напоминает солдатский сидор времен Второй мировой. Но тоже тряпочный, а не кожаный. Может, в сундуке… Хотя она говорила просто в фургоне. Ладно, обождем пока замки срывать. Я убрал пистолет, опустился на колени и заглянул под левый лежак. Там стояли три небольших сундучка и лежал здоровенный меч в черных ножнах. Не то… Посмотрел под правый. На полу валялись три довольно больших сумки с длинными лямками, которые удобно накидывать на плечо. Примерно как наши сумки-почтальоны. И… Вот, похоже, оно. Две небольшие кожаные сумочки, даже, скорее, что-то типа кошелей, обе с длинными узкими ремешками, явно для того, чтобы носить через плечо. Одна черная, кожаная, вторая — тоже кожаная, только светло-светло-коричневая, скорее даже бежевая. Действительно, и цветом, и материалом напоминает куртку девчонки. Клапана обеих сумок застегнуты на крупные пуговицы из желтого металла. Хм, золото? Видимо… На всякий случай я сгреб обе и выпрыгнул наружу.

— Ad auxilium hoc? Quam potest hoc esse? Ut esse potest transferre? Non scire…[16] — продолжал общаться Яков.

— Non… Intelligere… auxilium… Signum… Facinum… Non… Phylacterium… Immo, in phylacterium. Iniuriam… Sancti… Non, magicae. Yeah, ius, magicae phylacterium, — девушка, видимо от радости, что правильно подобрала слово, даже прищелкнула пальцами и ударила по земле кончиком снова высунувшегося из-под одеяла хвоста. — Esse potest intelligere magicae[17].

Священник только вздохнул и заметил меня.

— Странные вещи говорит, — задумчиво сжал он в кулаке бороду. — В сумках нет ничего опасного, утверждает, что сумка поможет нам понять друг друга, не перевести, что мы говорим, а именно понять. Сейчас вообще что-то про волшебные амулеты твердит.

— Узнаем, — пожал плечами я. — Вроде нашел, что она просила. Не похоже, чтобы девчонка пыталась нам как-то повредить. Рискнем, пожалуй. Впрочем… Стингер, Комар, подстрахуйте.

Сидевшие у костра ребята перехватили автоматы поудобнее и развернулись так, чтобы держать нас под прицелом. Тирли на крыше фургона тоже завозился.

— Командир, только встань справа, чтобы цель не перекрывать! — крикнул мне Стингер, немного подумав, отложил автомат и вытащил из кобуры свою «беретту». Я кивнул и зашел к девчонке под правую руку, попутно задвинув священника себе за спину. Если что — в прыжке отшвырну его в сторону и заодно собой прикрою. Девчонка на наши экзерсисы никакого внимания не обратила. Наоборот, когда я положил кошели ей на живот, радостно взвизгнула, заулыбалась. Черную сумку сразу подхватила хвостом и отложила в сторону, а в коричневой начала неловко рыться левой рукой, что-то бормоча себе под нос. Наконец вытащила пару каких-то круглых подвесок с длинными цепочками. Отложила сумку на землю, один кругляш бросила себе на живот, а цепочку второго накинула на шею. Потом неожиданно укусила себя за мякоть ладони возле основания большого пальца. Несколько раз с силой сжала кулак, на коже выступило несколько капель крови, потом прижала ладонь прокушенным местом к небольшому камню в центре кругляша и на несколько мгновений прикрыла глаза.

Я непроизвольно напрягся, но никаких визуальных эффектов не наблюдалось. На мордашку девушки прямо-таки наползла довольная улыбка, да и вообще вся она лучилась довольством. Не переставая улыбаться, протянула второй кругляш мне. Я взял и стал крутить в пальцах, разглядывая. Кругляш как кругляш, металлический диск миллиметровой толщины, сантиметров пять-шесть в диаметре. Без каких-либо символов или узоров. В центре укреплен черный хитро ограненный камень где-то с ноготь большого пальца. В верхней части за два ушка закреплена длинная цепочка довольно тонкого плетения из того же металла. А металл подозрительно напоминает золото. Действительно какой-то амулет.

— Ну и что мне с этим делать? — спросил в пространство. — На шею, что ли, надеть.

Опа, а девчонка явно поняла, что я сказал. Медленно, всем своим видом демонстрируя, что, мол, вот, для тупых повторяю, подняла руку, опять стала сжимать-разжимать кулак, пока не выступила кровь, и снова размазала кровь по камню на амулете. Хм, ну ладно, попробуем. Я повесил цепочку на кисть левой руки, расстегнул манжету перчатки, но, подумав, кусать все же не стал. Вытащил нож и аккуратно кольнул ладонь, подождал, пока выступит кровь, взял кругляш в правую руку и осторожно прикоснулся камнем к порезу. Прикрыл глаза на секунду… И ничего не почувствовал. Вопросительно посмотрел на девушку.

— Ну наконец-то дошло, — вдруг весело сказала она, — только обязательно надо, чтобы металл прикасался к голой коже.

Я помотал головой. Нет, девчонка не выучила русский, она по-прежнему говорила на абсолютно неизвестном мне языке, не на латыни, на своем, родном. И я его по-прежнему не знал, отдельные слова оставались для меня набором пустых звуков, когда я пытался мысленно повторять их за девушкой, но когда она говорила, у меня в мозгу мгновенно всплывали образы… Ну, как будто ее язык был моим родным. Надо же, амулет действительно не переводил, а помогал понять.

— Ну ни фига ж себе, — не сдержался я, — бывает… Тваю див-ви-и-из-зию-ю…

— А при девушках ругаться невежливо, между прочим, и у меня нет никакой «див-ви-и-из-зи-ию-ю». — Девчонка показала мне язык, а слово «дивизия» она произнесла по-русски, тщательно копируя мое произношение. — Я не знаю что это такое, и мне очень интересно, что ты хотел с ней сделать. — Внезапно девушка посерьезнела: — Где все остальные из моего каравана? Отведите меня к ним, пожалуйста.

Загрузка...