Опять 25!

Глава 6

– Не напиваться, травку не курить, наркотики не принимать, к молодым людям не приставать, – послушно повторяла за Ксюшей Аполлинария, направляясь ко входу в модный ночной клуб «Греза», и невинно поинтересовалась: – А если они сами ко мне приставать будут?

– Не бойся, я этого не допущу, – с видом строгой мамаши пообещала Ксюша.

– Я вообще‐то не боюсь, а надеюсь, – озорно улыбнулась Аполлинария. – Так что ты не сильно‐то отгоняй, внученька, если что.

Ночной клуб рядом с их домом выбрала Аполлинария, заявив, что всю жизнь, проходя мимо, мечтала хоть одним глазком поглядеть, как нынче отдыхает молодежь. Сама Ксюша надеялась, что кастинг‐контроль в популярный клуб они не пройдут и отправятся коротать вечер домой. Поэтому, приблизившись к охраннику у входа, она скорчила самую зверскую рожу, на какую только была способна. Шкафоподобный детина дрогнул и угодливо отступил, пропуская их внутрь:

– П‐прошу, девочки!

– А я‐то лыблюсь, как дурочка. Ксюш, ты откуда знаешь, что надо делать морду кирпичом? – Аполлинария с уважением покосилась на нее. – Говорила ведь, что никогда не бывала в таких местах.

– В кино видела, – соврала Ксюша, пробираясь к гардеробу.

Девушки модельной внешности в коротких юбках и микроскопических топиках с удивлением покосились на них, когда они сняли верхнюю одежду. Аполлинария настояла на том, чтобы нарядиться в обновки, аргументируя тем, что в ее молодости девушки ходили на танцы в самых красивых платьях. И теперь, в ретроплатьях с пышными юбками, Ксюша – в синем, Аполлинария – в бежевом в горошек, они смотрелись безнадежно устаревшими на фоне красоток в мини. А уж когда они вытащили сменную обувь (тоже Аполлинария настояла) и стали переобуваться из сапог в туфли, над ними и вовсе захихикали.

Ксюша была готова бежать из клуба хоть сейчас, но Аполлинария не замечала, что они вызывают насмешки, и в эйфории оглядывала все вокруг с видом Золушки, попавшей на бал.

Красавец модельной внешности в смокинге на голое тело забрал их одежду в гардеробе.

– Приятного вечера, – пожелал он, глядя на восторженно озирающуюся Аполлинарию. – Первый раз у нас?

– Первый, но надеюсь, что не последний, – Аполлинария кокетливо тряхнула крупными завитыми локонами и доверительно сообщила: – Мы собираемся здесь зажечь!

Ксюша взглянула в зеркало, увидела там какую‐то накрашенную куклу с кудрями в синем платье и шарахнулась, поначалу не узнав себя в отражении. По настоянию бабушки, она тоже надела обновку и накрутила русые волосы. Аполлинария заявила, что к их платьям непременно полагаются кудри, а еще красная помада. Именно такая нашлась в бабушкиной косметичке – причем новенькая и известного бренда. Аполлинария смущенно призналась, что купила себе к Новому году. И вот теперь Ксюша смотрела на незнакомку с русыми локонами в синем платье в зеркале – и не узнавала себя.

– Вы, девушки, сегодня самые стильные! – подмигнул им гардеробщик.

«Прикалывается, что ли?» – обиделась Ксюша. А Аполлинария приняла его слова за комплимент и довольно просияла.

– Если здесь такие гардеробщики, то каковы же бармены? – с надеждой пропела Аполлинария, таща Ксюшу к танцполу.

Внутри гремела современная музыка, было жарко от разгоряченных танцем тел, и в воздухе плыл грешный аромат сигарет, алкоголя и острого желания. Ксюша растерянно огляделась. Будучи студенткой, она пару раз бывала в ночных клубах, но в такое место попала впервые и теперь чувствовала себя Золушкой, перепутавшей бал.

Только они вдвоем с Аполлинарией были одеты в платья. На других девушках были узкие джинсы или короткие юбки с топиками. Стройные, с длинными волосами, они гибко извивались в танце в центре зала, их застывшие русалочьи лица с накачанными губами таинственно мерцали в неоновой подсветке. Большинство мужчин сидели на мягких диванчиках, потягивая виски, и наблюдали за гипнотизирующей пляской русалок и их силиконовых бюстов.

Барную стойку брали штурмом: чернокожий бармен в белой футболке носился как электровеник, что‐то смешивая, открывая, разливая и подбрасывая вверх. Мимо них прошел самоуверенный красавец со знакомым лицом и, пока Ксюша таращилась на него, снисходительно улыбнулся. От этой улыбки Ксюше стало мучительно стыдно, словно она стояла перед ним голой и предлагала себя, и она торопливо отвернулась.

– Да это же… – Аполлинария зачарованно пялилась ему вслед. – Ну тот артист из сериала на СТС, как же его… Вот склероз! Ладно, идем танцевать! – Она потянула Ксюшу на танцпол, нетерпеливо подпрыгивая.

Русалки равнодушно глянули на новеньких, расступаясь.

– Смотри, – донесся до Ксюши взволнованный шепот, – это же тот футболист?

Прозвучало известное имя, и русалки хищно обернулись на вошедшего блондина.

– Ну я пошла! – заявила анемичная блондинка в футболке со стразами, тряхнув увесистым декольте с силиконом.

– Он же недавно женился! – благоразумно окликнула ее подруга.

– Когда это меня останавливало? К тому же он любит блондинок!

– Смотри‐смотри, как выделывается, – донеслось ядовитое шипение с другой стороны. – Вот это лохушка!

– Это надо снять, выложим в Сеть.

Ксюша обернулась, чтобы посмотреть, о ком это говорят, и остолбенела. Стоило ей на минутку зазеваться, как Аполлинария пробилась в центр танцпола и теперь самозабвенно кружилась в танце, выдавая па в духе дискотеки 60‐х и выставляя себя на посмешище. Все вокруг расступились, с презрительными гримасами наблюдая за ней. А вот сама Аполлинария, судя по блуждающей на лице улыбке, чувствовала себя совершенно неотразимой.

– А может, она спор проиграла, вот и дурачится? Вырядилась‐то как! Или это розыгрыш такой? – множились версии. – Может, она сейчас еще раздеваться начнет?

Злые шепотки привели Ксюшу в чувство, и она ринулась спасать бабушку от позора.

– Чебурашка! – обрадовалась та. – Наконец‐то! Где ты была? Давай танцевать! – Аполлинария задергалась, как Ума Турман в «Криминальном чтиве», сложила пальцы буквой V и принялась водить ими перед лицом.

– Ба, перестань! – Ксюша чуть со стыда не умерла. – Нам надо идти.

– Ксюша, не будь занудой, мы же только пришли! – Теперь Аполлинария изобразила несколько движений из рок‐н‐ролла. – Зажигай! Смотри, как все на нас смотрят.

– Ба, да как ты не видишь! Они же над тобой смеются!

Аполлинария внезапно остановилась, словно с размаху врезалась в каменную стену, и растерянно огляделась.

Мгновением позже оборвалась музыка, и в короткую паузу, прежде чем из динамиков снова зазвучал танцевальный хит, отчетливо прозвучали голоса:

– Это что за цирк?

– Она что, обкурилась?

– Я тоже хочу такую траву!

Аполлинария изменилась в лице и бросилась к выходу. Ксюша поспешила за ней, путаясь в пышном подоле юбки, а вслед им грянул беспощадный хохот русалок.

«Бежать!» – стучало в висках у Аполлинарии. Она выбежала из зала, и дорогу ей преградил какой‐то пьяный парень, стал хватать за руки, и Аполлинария в негодовании его оттолкнула.

– Ах ты хулиган! – припечатала она. В ее молодости на танцах никто не напивался и уж тем более молодые люди не позволяли себе лапать девушек.

Парень рассердился и бросился за ней. В спешке она свернула не на выход, а куда‐то в глубь здания, и, увидев вывеску туалета, пулей влетела в спасительное убежище.

– О, как ширнуться припекло! – фыркнула анемичная девица, которую она чуть не сбила с ног.

Аполлинария закрылась в кабинке и закусила губу, сдерживая подступившие слезы и ругая себя последними словами. Старая дура! Поверила, что в сказку попала! А таинственная добрая фея, которую она мысленно благодарила за чудо, оказалась самой что ни на есть злой ведьмой. И, наверное, сейчас вовсю потешается над ней, сидя в своем волшебном замке и наблюдая за ней в волшебное зеркало.

В туалет с щебетаньем ворвалась стайка девушек:

– Видели, она умчалась как угорелая?

Аполлинария перестала дышать, поняв, что речь о ней.

– А я вам говорю, это какое‐то шоу снимали. «Розыгрыш» или там «Золушка. Перезагрузка», когда берут пэтэушницу из деревни и пытаются сделать из нее светскую львицу.

– Так это у нее типа бал был?

Девушки злорадно загоготали, Аполлинария испепеляющим взглядом уставилась на дверь. И ведь не выйдешь теперь, придется выпить их ядовитые комментарии до самого донышка.

К счастью, у подружек нашлись более интересные темы для разговора.

– Гелз, выручайте! – зачирикала одна. – Я со своим Николасом уже три месяца встречаюсь, а он мне все какую‐то хрень дарит: то колечко, то картину, то айфон. Как ему намекнуть, что мне машина нужна?

– А я сразу своему сказала, что пока тачку не подарит, никакого секса. Так вот, уже месяц езжу, – прокудахтала ее подруга. – Эй, Аннет, ты чего с лица спала?

– Не вариант, – разочарованно протянула Аннет. – Мы‐то уже…

– Отказать никогда не поздно, – назидательно произнесла первая. – Мужики после этого нас только и ценить начинают.

– А я рассталась с Артурчиком! – поделилась еще одна подружка. – Прикиньте, вообще оборзел! Говорит, давай, типа, начинаем новую жизнь – никакого курева и алкоголя. Пипец, прикиньте! Типа, все будут курить и отрываться, а мы с ним как придурки скучать будем. Пусть себе ботаничку поищет, я его уже удалила отовсюду.

– И правильно сделала! А мы тебе сразу сказали, что он тебе не пара! – горячо поддержали ее подружки. – Ничего, еще лучше найдешь! Одна не останешься.

У Аполлинарии голова разболелась от трескотни четырех Эллочек‐людоедочек. Как нельзя кстати вспомнились слова Булгакова: разруха не в клозетах, а в головах.

– Да уж точно не останусь. Сейчас прикол расскажу. Подруливает ко мне сегодня в кафешке симпотный такой мальчик – хоть в кино снимай. Ну сидим, болтаем. Спрашиваю: чем на жизнь зарабатываешь? Думаю, сейчас скажет – я артист или модель. А он мне как выдал: я, говорит, менеджер. Я так хохотала, что аж официант прибежал узнать, все ли в порядке. Какой уж тут порядок! Менеджер! Вообще мрак! Пришлось ему, конечно, объяснить, что так, мол, и так, мне нужен состоятельный мэн, опора, поддержка и все такое. Он понял вроде, не обиделся.

– Ха‐ха, я тоже вспомнила. Ко мне тут на днях парень подвалил. Ни за что не угадаете, кто!

– Кто? – оживились подруги.

– Ну, попробуйте угадать. Даю подсказку: профессия – просто отстой!

– Таксист, что ли? – насмешливо фыркнула одна.

– Курьер?

– Дворник?

– Плотник?

– Ну, не томи, Элен!

– Машинист метро! – с отвращением произнесла Элен. – Как может такой вообще к девушке подходить?

– Тем более к такой клевой, как ты? – согласно защебетали остальные.

«Если я пробуду здесь еще минуту, или сойду с ума, или задушу их». Терпение Аполлинарии лопнуло, и она резко толкнула дверь.

– А это вы зря, девчата! – громко заявила она, выходя наружу. – Такой шанс упустили!

– Какой шанс? – надменно покосились на нее трещотки.

Девушки были похожи, как куклы, сошедшие с одного конвейера и расписанные рукой одного мастера: одного роста, с большими глазами, пухлыми губками, золотистым загаром и длинными прямыми волосами до лопаток. Различить их можно было только по цвету гривы: три были блондинками разных оттенков, одна брюнеткой.

– Вы что, не в курсах? – Аполлинария решительно оттеснила девиц от умывальника и принялась неторопливо мыть руки. – У олигархов теперь новая фишка. Надоело им, бедненьким, что женщины в них только деньги ценят. Вот и прикидываются теперь менеджерами и машинистами метро.

– Че, правда? – с сомнением протянула одна из подружек.

– В натуре, девчат, – вырвалось у Аполлинарии в тон ей, и она поспешно поправилась: – Сто пудов! У меня соседка – не от мира сего. Выйду замуж, говорит, только за любимого. Будь он хоть сантехник! Познакомилась где‐то на улице – он ей с три короба наплел, что приезжий, маляр из Ростова. Потом предложение сделал – всем подъездом ее отговаривали, а она согласилась. А в день свадьбы этот маляр к ней заявляется на белом лимузине, в смокинге от Армани, весь из себя Джеймс Бонд. Прости, говорит, любимая, обманул тебя. Хотел, чтобы ты меня не за вышки нефтяные полюбила, а за внутренние ресурсы…

– Чего? – не поняли куколки.

– За душу то есть.

– А! – Подруги растерянно переглянулись.

– А соседка после свадьбы по секрету рассказала: приятелям мужа эта затея до того понравилась, что они срочно сменили крутые шмотки на тряпки из секонд‐хенда, а джипы на «Ладу Калину» и теперь в таком виде колесят по Москве, ищут себе бескорыстных невест, которые полюбят их кочегарами и плотниками. Так что машинист‐то вполне мог газовым королем оказаться. – Аполлинария вытерла руки салфеткой и победно взглянула на зачарованно внимавших ей куколок. – Сами подумайте, девчата, зачем настоящему машинисту признаваться, что он машинист? Он скорее наврет с три короба, что он владелец фабрик и заводов. Или продюсер, на худой конец. Только олигарх, желая вас испытать, назовется машинистом.

– Лохушка я, гелз, – вздохнула Элен. – Машинист ведь такой краш был! На Ченнинга Таттума был похож.

– А мой менеджер – вылитый Джон Сноу из «Игры престолов», – расстроилась другая. – У меня таких красавчиков никогда не было. Последний вообще был тролль троллем: пузо висело и лысина во всю башку…

Поглядывая на девушек в зеркало, Аполлинария вспомнила Чехова. Воистину прав был писатель, когда сказал, что в природе из мерзкой гусеницы выходит прелестная бабочка, а вот у людей наоборот: из прелестной бабочки выходит мерзкая гусеница. И почему только так случается?

– Так что глядите, в следующий раз не растеряйтесь! – напутствовала их Аполлинария, направляясь к выходу. – Чем отстойнее профессия, тем богаче на самом деле окажется олигарх. Только помните, девчата, о деньгах до самой свадьбы не заикаться, пока он сам не решит открыться.

Куколки закивали, как китайские болванчики.

– Эй, – вскрикнула одна, когда Аполлинария уже приоткрыла дверь. – А ты чего так выделывалась на танцполе? Шоу какое снимали?

– Отсталые вы, девчата. – Аполлинария лукаво усмехнулась. – Ретро нынче в тренде. На модных дискотеках Парижа все танцуют регги, квикстеп и румбу. Но это в Европе. А до Москвы, смотрю, еще не дошло.

И она вышла за дверь, оставив куколок в полном ошеломлении.

У входа на танцпол металась растерянная Ксюша.

– А я тебя везде ищу! – кинулась она к ней. – Где ты была?

– В дамской комнате. Прополоскала мозги местным куколкам. Пойдем отсюда?

– Уже уходите? – расстроился прекрасный гардеробщик, когда они протянули сердечки‐номерки. – Жаль, что самые стильные барышни вечера нас покидают.

– Спасибо, все было очень познавательно, – горько усмехнулась Аполлинария, забирая свое пальто, и зашагала к выходу.

– Мы утюг выключить забыли! – выпалила Ксюша и помчалась вслед.

Аполлинарию она нагнала уже на улице. Та с видом обиженного ребенка стояла на углу клуба и крутила в руках цепочку сумочки.

– Не переживай. – Ксюша тронула ее за плечо. – Это еще я не начинала танцевать. Я вообще танцую, как робот, в которого ударила молния.

– Я думала, что мы повеселимся, – расстроенно протянула Аполлинария. – Да только все вокруг изменилось – мода, парни, песни, танцы… Я безнадежно устарела.

Ксюше стало ее мучительно жаль. Быть может, уже завтра бабушка проснется старушкой, но сегодня она заслужила праздник.

– А мы еще повеселимся! – Ксюшу внезапно осенило, и она вытащила смартфон.

– Что ты задумала? – насторожилась Аполлинария.

– Есть! – Ксюша отыскала расписание клубов и победно улыбнулась. – Сегодня ты будешь звездой вечеринки! Мы идем на ретродискотеку!

В клубе «Лимонад», где играли ретро, царила уютная домашняя атмосфера, далекая от пафоса «Грезы». Девушки и парни задорно отплясывали под группу «Абба» и весело дурачились, публика постарше сидела у бара и елозила на высоких табуретах. Задорный рыжий диджей, меняя диски, подбадривал публику, призывая пуститься в пляс и тряхнуть стариной.

– Мне здесь нравится, – повеселела Аполлинария и смело шагнула к танцующим.

Здесь никто не пытался произвести впечатление и не ставил перед собой цели перетанцевать Бейонси и Мигеля, каждый двигался, как хотел, и всех охотно принимали в круг.

– Ксюшка, зажигай! – прокричала Аполлинария, задорно приплясывая.

На многих девушках были платья, но Ксюша отметила, что они с Аполлинарией – самые нарядные и стильные здесь. Только у них были пышные юбки, как у настоящих стиляг. И танцевать в этих платьях под музыку советской эстрады было очень весело. У Ксюши ноги сами пустились в пляс, но ей, с ее неумелыми движениями, было далеко до бабушки, которая зажигала под хиты своей молодости.

Во время медленной мелодии Ксюша отлучилась в дамскую комнату, а когда вернулась, то увидела, как Аполлинария зажигательно отплясывает рок‐н‐ролл с каким‐то высоким брюнетом в оранжевой футболке. Ни на минуту одну оставить нельзя, подумала Ксюша, встав в сторонке и наблюдая за танцем. Парень подхватывал Аполлинарию на руки, крутил в воздухе и был целиком увлечен своей партнершей. Знал бы он, что ей семьдесят пять! От лихих па, которые парень выделывал с Аполлинарией, Ксюше становилось не по себе. Не сломал бы ей бабушку! Поэтому она с облегчением выдохнула, когда отгремел последний аккорд и к ней подбежала запыхавшаяся Аполлинария – целая и невредимая. Ее партнер едва успевал за ней.

– Ксюшка, знакомься, это Стас! – Она подтолкнула брюнета к внучке, и ту бросило в жар, когда она встретилась взглядом с мужчиной из телевизора.

– Вы же… – пробормотала она.

Звезда музыкального канала Стас Горностаев при ближайшем рассмотрении оказался еще более неотразимым. Такая красота бьет наповал, лишая гордости и разума, и ты уже согласна на все, лишь бы только он тебя поманил, поцеловал, прошептал твое имя.

– Да‐да, это он, парень из телевизора! – просияла Аполлинария, словно Стас был ее любимым внуком, успехами которого она гордилась.

– Я и не думала, что вы так хорошо танцуете рок‐н‐ролл, – выпалила Ксюша, жадно разглядывая знаменитость.

Когда еще увидишь так близко столь выразительное лицо, чувственный рот в окружении двухдневной щетины, глубокие карие глаза, которые затягивают внутрь, как торнадо, и смотрят так дерзко и оценивающе, словно выставляя Ксюше балл по шкале привлекательности. От быстрого танца каштановые кудри ведущего растрепались, один завиток прилип к высокому смуглому лбу, Ксюше так и хотелось поправить его, но даже при мысли об этой невинной ласке ее бросало в жар.

– Давай на «ты», – улыбнулся тот и влюбленно взглянул на раскрасневшуюся Аполлинарию: – И по сравнению с твоей сестрой я жалкий любитель.

– С сестрой? – ошеломленно переспросила Ксюша.

К счастью, диджей снова включил музыку, и ее вопрос потонул в тягучей мелодии 70‐х. Стас протянул руку к Аполлинарии, приглашая на медленный танец, но та покачала головой.

– Хочу передохнуть немного.

Ксюша с тревогой взглянула на бабушку. Не хватало еще, чтобы ее инфаркт стукнул во время танцев! За ней глаз да глаз нужен! А с тем, что Аполлинария назвалась ее сестрой, Ксюша еще разберется.

– Принести вам что‐нибудь попить? – предложил Стас.

– Мне фирменного лимонада! – попросила Аполлинария.

– Ничего, спасибо, – отказалась Ксюша и, когда Стас отошел к бару, зашипела на бабушку: – Ты что творишь?!

– А что? – не поняла та. – Это же лимонад, а не пиво!

– А если он тебе туда водки плеснет, чтобы затащить тебя в койку? – припугнула Ксюша.

– Стасик не такой, – горячо возразила Аполлинария.

– Стасик?! – возмущенно переспросила Ксюша. – Надеюсь, ты помнишь, сколько лет ему и сколько тебе?

– Ксюш, ну я же не собираюсь за него замуж! – отмахнулась бабушка.

– Очень на это надеюсь!

– Мы просто веселимся, вот и все! Ну, не будь вредной мамашей!

Ксюше сделалось неловко, и она буркнула:

– Ладно, извини.

– Мой любимый танец! – Аполлинария так и подпрыгнула при звуках сиртаки. – Идем танцевать!

– Полли, твой лимонад! – Стас протянул ей пластиковые бокалы, и от звуков его медового голоса по спине Ксюши пронеслись мурашки.

– Потом! – прокричала Аполлинария, увлекая Ксюшу в веселый хоровод.

– Полли? – хмыкнула Ксюша.

– Он думает, что я Полина.

– А еще он думает, что ты моя сестра. Надеюсь, хотя бы старшая, а не младшая?

– Этого я не сказала, – улыбнулась Аполлинария. – Должна же быть в женщине загадка.

Ксюша так и застыла среди танцпола с раскрытым ртом. Ее бабушка действительно флиртует с парнем, который годится ей во внуки? Мир сошел с ума!

– Давай, танцуй! – затормошила ее Аполлинария, увлекая в круг.

Ксюша никогда раньше не танцевала сиртаки, но когда на ее плечи легли чужие руки, ноги сами собой пустились в пляс. Темп становился все быстрей, мелькали вокруг незнакомые улыбающиеся лица, задорно подпрыгивали ее завитые кудри. Ксюше давно уже не было так весело и так свободно. Как будто с нее спали невидимые оковы, как будто все заботы, тянувшие к земле, улетели ввысь, превратившись в яркие воздушные шары, как будто за спиной взмыли крылья, а она сама превратилась в беззаботную попрыгунью‐стрекозу…

– Я так не веселилась уже лет пятьдесят! – прокричала Аполлинария, сжимая ее за плечо. От танцев ее щеки раскраснелись, кудри растрепались, и она выглядела невероятно юной и хорошенькой.

– А я вообще никогда! – со смехом призналась Ксюша.

– Спасибо, что привела меня сюда!

– Это тебе спасибо!

Танец закончился, хоровод распался, а сердце все еще колотилось как бешеное. Над залом поплыл нежный голос Мэрилин Монро, и Аполлинария моментально подхватила слова, игриво поводя плечами.

– I wanna be loved by you, just you and nobody else but you…

– I wanna be kissed by you, just you, – подпела Ксюша, поддавшись ее озорному настроению.

Откуда только что взялось? Плавные движения тела, бархатная хрипотца в голосе, бьющее через край кокетство, которое, казалось, копилось внутри Ксюши долгие годы и наконец хлынуло наружу, заставляя столбенеть окружающих мужчин. Ксюша этого не замечала, ее целиком захватили танец и простые, но такие важные слова песни. Хорошо, что бабушка привела ее сюда. На корпоративной вечеринке Ксюша никогда бы не позволила себе так раскрепоститься, а здесь ее никто не знал, и она выплеснула все свои тайные желания, обращаясь своей песней к Владу, который никогда ее не услышит.

– Ба‐ду‐би‐ду‐буп! – вместе с бабушкой они хором пропели финальный аккорд, а потом грянули аплодисменты.

Ксюша растерянно оглянулась и заметила, что они остались одни в центре зала. Другие танцующие расступились и теперь хлопали им, бурно выражая одобрение.

Ксюша смутилась и шагнула в сторону, стремясь слиться с толпой. Но сделать это в нарядном платье с пышной юбкой было не так‐то просто. Среди других посетителей, одетых более повседневно, она казалась звездой, сошедшей со сцены. Она обернулась за поддержкой к бабушке, но ту уже увлек за собой Стас, и они остановились у стены, о чем‐то воркуя.

Кто‐то тронул ее за плечо:

– Ксения?

– Владислав… Юрьевич! – Ксюша так опешила, увидев начальника в ночном клубе, что не поверила глазам. – А вы уже вернулись из Эмиратов?

Даже в полумраке танцпола было видно, что мужчина сильно загорел. Белая рубашка только подчеркивала свежий загар, а русые волосы выгорели на солнце. Ксюша привыкла видеть Влада серьезным и строгим, в деловом костюме, но сейчас он выглядел расслабленным, улыбался и казался моложе своих тридцати пяти.

– Сегодня прилетел. Не ожидал вас тут встретить.

Ксюша вспыхнула и заторопилась объяснить свое присутствие на вечеринке:

– Вы не подумайте, Владислав Юрьевич, что я тут развлекаюсь…

– Влад, – перебил ее начальник.

– Что? – удивилась Ксюша.

– Мы не в офисе, зови меня просто Влад. Давай на «ты»?

Ксюша ошеломленно кивнула. Ей это не снится? Между начальником и ведущими дизайнерами, такими как Аллочка и Рита, были приняты неформальные отношения, но она всегда обращалась к Владу по отчеству, и раньше перейти на «ты» он никогда не предлагал.

– А в развлечениях нет ничего предосудительного. Для девушки твоего возраста, – сказал начальник, с интересом разглядывая ее наряд. – Кстати, тебе очень идет ретростиль.

Ксюша настороженно взглянула на него. Смеется? Не похоже.

– Я как раз сегодня закончила проект кофейни! – торопливо сообщила она.

– Расскажешь? – Он протянул ей руку и утянул на танцпол под звуки романтичной мелодии группы «Песняры».

У Ксюши пол поплыл под ногами, когда руки Влада обняли ее за талию.

«Держи себя в руках!» – строго приказала она. Ну и что с того, что в клубе случайно оказался мужчина, о котором она втайне вздыхает уже почти год? Мужчина, с которым в своих мечтах она уже пережила сотни свиданий и тысячи поцелуев, а однажды даже дофантазировалась до свадьбы и жизни на необитаемом острове после кораблекрушения? Влад же об этом не имеет ни малейшего представления. Он просто подошел к ней как к коллеге. Значит, нужно вести себя любезно и сдержанно. Как всегда.

Во время танца она рассказала Владу об общей концепции кофейни, которую придумала, и он с интересом ее выслушал. Особенно его заинтересовала фишка с ретро.

– Ретро? – задумчиво протянул он. – В этом что‐то есть… Не терпится посмотреть твой дизайн‐проект.

– Ноутбук я с собой не взяла, – расстроилась Ксюша.

Влад улыбнулся.

– Как ты вообще здесь очутилась?

– Пришла с бабушкой, – не подумав, ответила Ксюша и осеклась.

Влад тихо рассмеялся:

– А ты смешная. Часто тут бываешь?

– Я тут впервые.

– И я тоже. У моего одноклассника день рождения. – Влад указал на веселую компанию у столика с диванами. – Мы наблюдали, как вы с подругой танцуете под Мэрилин Монро. Правда, я не сразу тебя узнал… На работе ты совсем другая. А сейчас такая…

Влад замолчал и смотрел на нее, не отрываясь.

– Какая? – нетерпеливо вырвалось у Ксюши.

Показалось, что сейчас Влад скажет что‐то очень важное. Такое важное, что навсегда изменит жизнь. Такое, что сделает возможным свидания, поцелуи и даже свадебный банкет. (Без кораблекрушения и жизни на необитаемом острове, так уж и быть, можно обойтись.) Такое, о чем потом они будут вместе рассказывать внукам…

– Вла‐ад! – раздался томный возглас, вдребезги разбивая сладостную иллюзию. – Вот ты где!

Влад выпустил Ксюшу и повернулся к подошедшей к ним стройной брюнетке. По темному загару на ее лице Ксюша сразу поняла, что в Дубае они отдыхали вместе.

– Ты все‐таки приехала. – В голосе Влада звучало удивление, как будто он не ожидал ее увидеть.

– Не могла же я оставить тебя одного! – сладко улыбнулась брюнетка, собственнически обхватив его за руку. – Да и с твоими друзьями хотела познакомиться. Это, наверное, твоя одноклассница? – Ее злые синие глаза двумя льдинками впились в Ксюшу.

Девушка явно хотела Ксюшу уязвить. Влад был на десять лет старше, и на его ровесницу Ксюша явно не тянула. Она была даже моложе этой девицы лет на пять.

– Это моя коллега, Ксения, – представил Влад. – А это Инга.

Не такой Ксюша представляла себе девушку Влада, ей стало обидно, будто ее жестоко обманули. Иногда в приступе мазохизма она воображала рядом с Владом серьезную умницу вроде Натали Портман или аристократичную красавицу в духе Одри Хепберн, а то и бесхитростную душечку с типично славянской внешностью и доброй улыбкой во все лицо. Но только не такую злую ведьму под маской Белоснежки! Неужели Владу нравятся такие штампованные красотки?

– Надо ж, какая встреча! – ядовито протянула Инга. – Владик, идем танцевать!

Ксюша застыла, глядя на то, как эта коварная сирена утягивает в центр зала Влада и начинает тереться об него, как профессиональная стриптизерша.

– Это кто? – вывела ее из транса Аполлинария.

– Никто. – Ксюша резко развернулась и натолкнулась на Стаса. Тот удержал ее от падения, обхватив за плечи. Его глаза и губы были так близко, что Ксюша задрожала.

Из динамиков поплыл чувственный голос Элвиса Пресли, умоляющий любить его нежно и сладко.

– Вы пока потанцуйте! – Аполлинария толкнула Ксюшу в объятия Стаса. – Я скоро вернусь.

В пяти шагах от них коварная сирена скользнула ладонями по плечам Влада и прижалась к нему всем телом. Влад смотрел в другую сторону, а вот Инга, заметив ее взгляд, издевательски подмигнула и коснулась щекой щеки своего спутника. Оба загорелые и высокие, они казались на редкость красивой парой.

– Простите, Стас! – Ксюша решительно высвободилась и догнала бабушку. – Я ухожу.

– Так рано? – расстроилась Аполлинария.

– Мне уже хватило впечатлений на сегодня. А ты можешь остаться.

– С ума сошла! – возмутилась бабушка. – Я тебя не брошу! Только попрощаюсь со Стасиком.

Стас не хотел отпускать Аполлинарию. Стас притянул ее к себе и закружил в медленном танце под Элвиса Пресли. Стас что‐то пылко шептал Аполлинарии на ухо, а она мечтательно улыбалась. А рядом с ними скользили Влад с Ингой, и Ксюшино сердце заходилось от невыносимой боли. Она бы отдала все на свете, чтобы быть сейчас на месте Инги, чтобы это ее так нежно обнимал Влад.

Когда мелодия закончилась, Стас вытащил мобильный, и Аполлинария продиктовала ему свой номер. Ксюша диву давалась, как ее бабушке удалось так ловко окрутить звезду.

– На молоденьких потянуло? – не удержалась от шпильки Ксюша, когда Аполлинария вернулась к ней, оставив поклонника за спиной.

– Глупости не говори! – поспешно возразила Аполлинария и потянула ее на выход. – В моем‐то возрасте!

– Это хорошо, – кивнула Ксюша. – Потому что он, кажется, в тебя влюблен.

– Стасик? Детка, не мели ерунду! – выпалила Аполлинария и так раскраснелась, что у Ксюши не осталось сомнений: дело пахнет Купидоном. Только бы без Мендельсона обошлось!

– А зачем ты ему свой телефон оставила? – с подозрением уточнила Ксюша.

– Да я же для тебя стараюсь, – принялась оправдываться бабушка, проталкиваясь сквозь танцующих.

– Для меня? – поразилась Ксюша.

– Ты на него так смотрела, Ксюшечка, что мне показалось, что ты в него влюбилась. – Бабушка хитро взглянула на нее.

– Ничего я в него не влюбилась! – бурно возразила Ксюша.

Ну подумаешь, пялилась на красивого мужчину, сошедшего с экрана телевизора. Не каждый же день видит звезду так близко! Только, кроме Влада, ей никто на свете не нужен. Но с бабушкой Ксюша своей тайной любовью делиться не собиралась – слишком личное.

Прежде чем выйти из зала, она обернулась к компании одноклассников Влада, и увидела, как начальник представляет друзьям Ингу. Ей стало так горько, что она пулей вылетела из зала.

Дома, перед тем, как лечь спать, Аполлинария заглянула к ней, присела на край кровати.

– Ксюш, я только хотела сказать… Даже если завтра я проснусь старушкой…

«А я надеюсь, что так и будет!» – подумала Ксюша.

– Я знаю, ты об этом только и мечтаешь, – вздохнула проницательная Аполлинария. – Не могу тебя судить, на твоем месте я, наверное, вела бы себя еще хуже. Так вот, если завтра все вернется на свои места, я всегда буду вспоминать этот день. Я давно не была так счастлива. Спасибо тебе за твое терпение. Спокойной ночи.

Аполлинария чмокнула ее в щеку и вышла за дверь.

«А ведь я на нее колдунью натравить хотела», – устыдилась Ксюша, прежде чем провалиться в сон, в котором она танцевала свадебный вальс с Владом, а молодая Аполлинария в коктейльном платье громко кричала: «Горько!»