11

Тернева разбудил вой сирены. С трудом продрав глаза, он глянул на часы. Семь утра. Три часа сна пролетели как мгновенье. Жилой блок «Зефира» размещался под десятиметровым слоем грунта и бетона, а значит, сразу разобраться с причиной тревоги было невозможно.

На первом же пересечении межярусных сплетений он столкнулся с торопящимся на поверхность Кургой.

— Что случилось?

— Объект пришел в движение.

— Это как? — Тернев нашел в себе силы удивиться.

— Он перемещается, причем совершенно непонятным способом.

— Вы можете изъясняться на понятном языке? — главный консультант ССК не понимал о чем идет речь.

— Не мешайте, — отмахнулся зацикленный на комплексе исполнения служебных обязанностей Курга. — Известите коллег. Скуденко готовит транспорт. Через четверть часа выезжаем.

— Ну, дела! — только и смог проговорить Тернев, провожая взглядом по-спортивному подтянутую фигуру начальника аналитического отдела. — Неужели после того что было может случиться еще что-то более непонятное?!

На этот раз состав десантной группы увеличился до двенадцати человек. Кроме участников последней вылазки в нее вошли Неплицев с военспецами, топограф и заместитель Стержина подполковник Тесляков.

Объект нашли примерно в километре от места, где он был первоначально обнаружен. Да, он действительно перемещался, по рыскающей траектории и действительно совершал маневры несовместимые с законами современной физики, двигаясь как бы импульсами: исчезал и тут же появлялся, но уже в тридцати-пятидесяти метрах от прежнего места; через несколько минут опять исчезал и снова появлялся. При этом ни в траве, ни в каменном крошеве следов не оставалось, будто это было не тело более чем внушительной массы, а призрачный невесомый фантом. Обследовали участок, где ксеноморф раньше размещался. Та же картина. Ничего, кроме останков изувеченного транспорта и горки пыли, похожей на вулканическую сыпь.

В первом приближении поведение «юто» носило признаки броуновского движения. Но при детальном замере координат выяснилось, что он движется в сторону базы.

— Чего это он зигзагами скачет? — подозрительно оглядываясь, пробурчал исполняющий в этот раз роль помощника топографа Ярский. — Будто заяц следы путает.

— Та пьяни воны там уси, в цией клятий посудине, — объявил свое мнение Скуденко, который, несмотря на строжайший запрет оставлять вездеход, после очередного переезда не устоял перед искушением присоединиться к группе.

— Подстроено все это, — заключил обвешанный измерительной аппаратурой Скуляк.

— Кем? — вздрогнул Ярский.

— Хотел бы я знать, — округлил глаза Скуляк.

— Не, хлопцы, — снова напомнил о себе Скуденко. — Прибульцы это, в биса их мать. Точно кажу — прибульцы.

— Ерунда, — сплюнув под ноги, заявил второй военспец и тут же подал еще одну, похоже не последнюю из имеющихся идею. — Не знаю как остальные, а я думаю так. Если эта штуковина ведет себя неподобающим образом, на наше присутствие не реагирует, тогда чего с ней воландаться? Плеснуть гептилом и все дела.

— Не выйдет, — поморщился Тернев, в полной мере осознавая уровень идиотизма озвученного предложения. — Не забывайте о защите. В лучшем случае топливо испарится. Но может и взорваться.

— Гм-м, да, — не нашел что возразить военспец и уставился недобрым взглядом на проявившийся не более как в десяти шагах «юто». Ковер фиппсии, ветреницы и вкрапления лишайника на бугристых гранях глыбовых развалов так и остались без следов какого-либо воздействия. Объект на поверхности ни в чем себя не проявлял.

— Я вот о чем думаю, — локоть Неплицева коснулся Тернева. — При взрывах сверхновых и вообще в процессе эволюции звезд сперва выгорает водород, потом гелий, углерод, кремний. Через десятки миллиардов лет в пространстве останутся, как говорят, лишь объедки космологического шабаша: излучение, металлы, сплавы, может еще что-то, чего мы не знаем. Взять к примеру Чернобыль. Там образовалась самая жуткая из известных смесь светящегося вещества. Кроме урана — йод, барий, лантан, цезий, рутений, цирконий, теллур, нептуний, и это не считая стронция с плутонием. Но здесь, по вашим же данным, главенствуют другие изотопы. Спрашивается — почему?

Тернев не ответил. А что он мог сказать? С момента их прибытия на «Зефир» обстановка ничуть не прояснилась. И это обстоятельство выбивало почву из-под ног, вызывало раздражение, лишало уверенности в своих действиях.

— Смотрите, — из-за тыльной стороны объекта с камерой в руках вынырнул Ярский. — «Оно» как-то странно стало менять форму. Оттуда где вы стоите и сзади «это» по-прежнему видится как клякса или скрап металла. С правого бока — больше походит на шар. Слева — на эллипс. И цвет у «него» стал другой.

— Оптический обман? — выразил сомнение Тернев, не без оснований подозревая, что в любой момент ситуация может еще больше запутаться.

— Нет. На видеозаписи та же картина.

Тернев трижды обошел «юто». Слова Ярского подтвердились. И окрас объекта изменился. Теперь его поверхность была абсолютно черной, за ней угадывалась та же чернь, но уже бездонной глубины, и в этой глубине, как ему показалось, скрывалось что-то бесконечно чуждое, ни чем несоизмеримое.

На этом странности в поведении объекта не закончились. В его движении наметились перемены. Якорь, который как игла прикреплял его к поверхности, исчез. Он перестал пульсировать и, кажется, обрел вес. Теперь он скользил по поверхности, оставляя за собой широкую борозду, почти до краев заполненную похожим на древесную золу материалом.

Ксеноморф перемещался с небольшой скоростью — чуть быстрее черепахи — и это давало возможность рассмотреть то, что при этом происходило. А происходило, надо отметить, что-то сверхневероятное. Если при движении наземных механизмов встречающиеся на их пути растительность, камни, другие предметы подминаются колесами или гусеницами, то в данном случае ничего такого не было. Примерно в десяти шагах по ходу движения объекта начинало сказываться влияние какой-то силы. Если это было поле, то его воздействие на окружение в корне отличалось от того, с чем раньше приходилось встречаться. Оно не притягивало и не отталкивало. Сперва оно растягивало предметы по всем направлениям (вверх-вниз, вперед-назад, в стороны), а потом разрушало их, превращая в ту самую пыль, которая затем оседала в виде следа. Обломки, валуны, крупные глыбы разваливались как песочные куличи. Деревья, кустарник, трава приобретали необычные формы: стволы и листья раздувались так, будто в них под давлением закачивали воздух, потом разрывались, брызгали соком и тут же обращались в труху. Случайно оказавшиеся в зоне дезинтеграции грызуны и птицы тоже лопались как мыльные пузыри с той лишь разницей, что разбрызгивали кровь и плоть.

Стараясь держаться в отдалении от чудовищного «агрегата-утилизатора», аналитики пробовали вести измерения косвенными методами, хотя понятно, кроме разноплановой видеосъемки, толку от этого не было.

Аксютин тоже не оставлял попыток прошить «кляксу-оборотня» лазером. Безрезультатно. Даже повторить предыдущие замеры не удавалось. Единственное, что не вызывало сомнений: объект, перестроившись в режим прямолинейного движения, продвигался в направлении «Зефира». При этом элементы рельефа значения не имели.

Так продолжалось около часа. Когда расстояние до базы сократилось почти вдвое, военспецы и Тесляков заволновались. Они все чаще отделялись от группы, что-то обсуждали, вели переговоры по рации.

Еще через полчаса прилетел вертолет. Пилоты не стали задерживаться. Они спустили на тросе контейнер и, совершив широкий полукруг, вернулись на обратный курс.

Тесляков дал команду к сбору. После того как все стянулись к трансформеру, контейнер вскрыли. Он оказался под завязку набит ICL-20 [15].

Далее Тесляков пояснил, что руководство дало согласие на проведение чрезвычайной акции. Осталось только выбрать место и заложить заряд.

Консультанты и Неплицев были против, но им ничего не оставалось, кроме как подчиниться решению Центра.

Заряд для усиления эффекта решили поместить на дне распадка, куда «юто», если не изменит направление, должен был добраться минут через сорок.

Подрыв решили произвести на границе зоны действия дезинтегрирующего фактора. Военспецы занялись работой и довольно скоро фугас был установлен.

В целях безопасности трансформер отвели на вершину склона. Отсюда военспецы стали готовиться к проведению запланированного действия: первый с биноклем и рацией, второй с космонавигационным сканером и дистанционным пультом. Остальные расположились кто где, выбирая места поудобней.

Потянулись томительные минуты.

Тернев уже в который раз вскопушил мозги, но до чего-то дельного так и не додумался: «Мистификация? Исключено. — Он как никто другой в Системе знал, что обман такого уровня физически невозможен. — Метеорит? Опять исключено. Метеориты не пульсируют, не прыгают, не ползают и не оказывают воздействия на окружение. Послед или суррогат каких-то вырвавшихся из-под контроля экспериментов? Тоже не складывается. Там, в институтах и лабораториях, готовы чуть ли не взасос целовать каждую частицу нововыявленного элемента. А здесь, если верить измерениям, такого добра больше чем в переизбытке».

У Аксютина мысли топились по-другому: «Прибор исправен, в этом нет сомнений. Свидетельство тому — контрольные замеры. Но почему вещество „юто“ не поддается диагностике? Следствие действия защиты? Наверное, так и есть. При активации „инпригана“ происходит смещение точки лазерной фокусировки вглубь объекта, поэтому спектральный замер не производится. А если так, то эта защита имеет не электромагнитную и не гравитационную природу. Но если так, то какую?..»

У Неплицева дела с предположениями и вовсе были плохи. «Кто или что могло бы произвести эту дьявольскую метаморфозу? Ксеноразум? Чушь! Такого понятия в науке не существует. Проделки Тернева и его команды? Но он не меньше меня растерян. К тому же, акция! Неужели наверху пошли бы на такое, если бы происхождение этого теперь уже не единожды клятого ксеноморфа носило бы чисто виртуальный характер?.. Наверное, это все-таки наделенный какими-то особыми качествами гость. Откуда?.. И кто или что этими самыми качествами его наделил или наделило?..»

Пока распорядители и координаторы событий парили мозги, ломали головы, на площадке у трансформера продолжалась дискуссия.

— Помню, один тип в газете описывал что-то подобное, — говорил сержант Ярский. — Когда-то он вроде бы как видел такую же фигню. С одной стороны это была пирамида, с другой какой-то сверхсложный многоугольник, с остальных вообще непонятно что.

— Мабуть так и було, — продолжил развитие темы Скуденко. — Мой пацан, он зараз тут на каникулах, на днях в ангаре розлив свинцовую краску. Выпадково, то бишь случайно. Пятно засохло. Потом, як он казав, оно кудысь побежало. А потом зныкло. Я проверил. Нияких следов. Ни пятна, ни банки з краскою.

— Думаю, неспроста все это, — подал голос по-прежнему во всем сомневающийся Скуляк. И тут же встрепенулся. — Смотрите! Что это? Магнитометр взбесился. И откуда-то прет радон…

— Даю отсчет, — прозвучал напряженный голос первого военспеца. — Пять… четыре… три… два…

Взрыв силой полторы тонны в тротиловом эквиваленте способен на куски разнести девятиэтажный дом. Казалось бы, от того что нарекли «юто», и следа не должно было остаться. Но когда дым рассеялся, глазам свидетелей происходящего открылась удивительная картина. На дне огромной, усеянной обломками взорванной породы воронки, красовалась все та же страховитая фигура. Ее очертания ничуть не изменились, так же как не изменилось и направление движения ксеноморфа.

— Невероятно! — выдохнул второй военспец. — Фантастика! Нет, такого просто не может быть.

Тесляков и спецы снова уединились. Через четверть часа из Центра поступило распоряжение: произвести подрыв заряда утроенной мощности, в случае же отсутствия эффекта покинуть территорию в целях применения к объекту средств тактического назначения.

В процессе подготовки выяснилось, что масса «юто» увеличилась примерно на полтора процента, и он стал быстрей передвигаться. И еще. На реверсе его движения появился дополнительный в виде пунктира след, наподобие швейного стежка, роль ниток в котором выполняли какие-то сплетенные в жгут слизистые волокна, совсем как причальные канаты, но с неприятным запахом. Вскоре после появления они разлагались в грязно-серую студенистую массу, а потом исчезали.

На этот раз рвануло так, что даже в пятидесяти километрах, где был установлен периметр зоны оцепления, у солдат зазвенело в ушах. Такого в этих местах еще не было.

На соседней сопке в гущу ольхового стланика кинулась ошалевшая медведица с выводком медвежат. Там же на мгновенье появилась увенчанная развесистыми рогами голова оленя. Вспорхнула стая куропаток. Прыснули в стороны прижавшие уши зайцы.

Потом наступила тишина — тяжелая, томительная, неопределенная и непредсказуемая.

Мысли Тернева змеились. На ум приходило всякое. Если наверху решились на такое, значит в мире произошло что-то сверхординарное. Да, произошло. В этом нет сомнений. Но случилось это без его ведома и участия. А если так, то все, чему он посвятил годы, на чем строил карьеру, летит черту под хвост. Выходит, здесь попахивает чем-то другим, более серьезным в сравнении с тем, чему ему ранее было определено заниматься?!

Пылевой султан, взметнувшийся на двухсотметровую высоту, какое-то время не давал возможности разглядеть последствия взрыва. Что там? И что последует дальше?.. Снаряды, бомбы, ракеты, ядерный подрыв?.. А если и это не даст результата?..

Наконец облако рассеялось. В то, что открылось, сперва не поверили, хотя втайне на это надеялись, желали, ради чего многие, и не только здесь, на краю континента, были готовы на все. «Юто» исчез…

Загрузка...