Охота на наследницу

– Я же говорил тебе, что они хороши в своём деле, – сказал Престон, кивнув подбородком в сторону охранников. – Она даже не догадывается, что они здесь.

Превосходные. Харрисон заодно установил слежку за братом, поэтому знал, что Томас всё ещё находится в Нью-Йорке. Возможно, не было необходимости нанимать охрану для Мэдди, но Харрисон не успокоится, пока турнир не закончится.

Он наблюдал, как она плавно идёт к корту, и наслаждался каждой деталью ей внешности: от шляпки, защищающей глаза от солнца, до белой блузки и юбки. В её походке чувствовались целеустремлённость и уверенность. Она приехала сюда, чтобы победить, в этом не было сомнений.

Игроки приготовились, а судья взобрался на высокий стул. Двое охранников ретировались к противоположной стороне корта, чтобы не попадать в поле зрения Мэдди. Подошёл Валли, Харрисон опустил ограждающую сеть, чтобы тот смог через неё перелезть.

Валли выпрямился и пожал Харрисону руку.

– Рад тебя видеть, Арчер. Прекрасный день для тенниса, не находишь?

– И в самом деле. – Он представил Престона, затем спросил Валли: – Думаешь, она победит?

Тренер ухмыльнулся.

– Конечно, победит.

– Как ты можешь быть таким спокойным?

– Потому что я её тренер, а не муж. Не волнуйся, Арчер. Я не встречал женщин, которые играли бы столь же хорошо, как твоя жена. Она агрессивна, и у неё сильный удар. Сам увидишь.

Судья объявил имена игроков, и зрители зааплодировали. Услышав “Мэдлин Вебстер Арчер”, Харрисон улыбнулся, несмотря на своё мрачное настроение.

"Она моя. Что бы ни случилось, она моя".

После небольшой разминки начался матч. Вскоре Харрисон понял, что Валли имел в виду, говоря о стиле игры Мэдди. Соперница отбивала мяч в основном вверх, как в бадминтоне, а не вперёд, что замедляло ход игры. Мэдди же посылала мяч только вперёд с присущей ей точностью, быстро передвигая ногами. Противница не успевала за ней.

Зрители аплодировали и подбадривали Мэдди, пока она продолжала вести в счёте. Если Мэдди и слышала окружающий шум, то не подавала виду. Она была полностью сосредоточена на игре и своей сопернице. И даже ни разу не посмотрела в сторону Харрисона.

В итоге Мэдди уверенно выиграла в двух сетах. Харрисон громко захлопал в ладоши, а Престон сунул пальцы в рот и свистнул.

Валли слегка толкнул его в плечо.

– Теперь понимаешь, что я имею в виду?

– Я никогда раньше этого не замечал.

– Потому что ты привык к тому, как она играет.

Верно.

– Другие теннисистки на этом турнире играют так же?

– Одна или две. Мэдди встретится с ними в последующих турах.

Мэдди подбежала к нему и обняла за шею.

– Боже мой. Я выиграла!

Харрисон с облегчением зарылся лицом в её волосы, наконец-то он снова обнимает жену.

– Конечно, выиграла, милая. Поздравляю.

Она отступила на шаг, чтобы поговорить с Валли. Престон тоже выразил свои поздравления. Харрисон никогда не видел её такой счастливой.

– Не могу поверить. Это было так просто, – удивилась Мэдди.

– Так просто будет не всегда, – предупредил Валли. – Но насладись своей сегодняшней победой. Ты играла великолепно.

– Мы отпразднуем победу за ужином, – сказал Харрисон. – Все приглашены.

– У меня уже есть планы на вечер, – сказал Валли. – Но спасибо за предложение. Только проследи, чтобы она оказалась в постели в положенное время, Арчер.

– Валентин! – Щёки Мэдди раскраснелись сильнее, чем во время игры.

– Обязательно, – пообещал Харрисон и поцеловал ей руку. – Не волнуйся.

Валли снова перепрыгнул через ограждение и оказался на корте.

– Я отведу её обратно в раздевалку, а потом пойду посмотрю на другие матчи. Хочу понаблюдать на соревнованиями.

Харрисон кивнул и сказал Мэдди:

– Я подожду тебя у входа.

Мэдди с тренером отправились в здание клуба, где Мэдди переоденется и оставит снаряжение. Охранники следовали за ними на достаточном расстоянии, Харрисон вздохнул с облегчением.

Толпа уже разошлась, и вскоре появились мать и отец Мэдди.

– Здравствуйте, миссис Вебстер, мистер Вебстер, – поприветствовал Харрисон, пожимая руку пожилому мужчине. – Она была великолепна сегодня, правда?

– Это её лучшая игра, – подтвердил отец Мэдди, на его лице появилась широкая улыбка.

Даже мать Мэдди выглядела довольной, пряча лицо в тени зонтика от солнца.

– Я не могу понять привлекательность этого вида спорта, но она, безусловно, выглядела хозяйкой гейма.

– Матча, дорогая, – поправил жену мистер Вебстер, похлопывая её по руке. – Гейм, сет, матч.

– Вечером мы идём праздновать победу, – сказал Харрисон Вебстерам, когда они направились в здание клуба. – Я надеюсь, вы к нам присоединитесь.

– С удовольствием, – ответил мистер Вебстер. – С радостью понаблюдаем за тем, как вы уживаетесь в браке.

Харрисон не мог не заметить скрытого подтекста. Её родители всё ещё были недовольны обстоятельствами, при которых их дочь вышла замуж, и Харрисон не мог их винить. Ему и самому не хотелось компрометировать её и принуждать к браку. Однако, как только Вебстеры увидят их с Мэдди вместе, то наверняка передумают.

Они дружно направились к зданию клуба и остановились чуть в стороне, у входа собралась большая толпа. Харрисон расслабился, зная, что, как только Мэдди выйдет на улицу, он сразу же её заметит.

Глава 25

Сердце Мэдди продолжало бешено колотиться ещё долгое время после того, как она сменила теннисную форму на дневное платье. Участие в турнире было захватывающим, а победа и вовсе окрыляла.

После того, как горничная Шивон помогла ей переодеться, Мэдди побеседовала с Валли. Затем репортёр попросил уделить ему несколько минут и прокомментировать матч. Валли ушёл наблюдать за другими игроками. Когда интервью закончилось, Мэдди и Шивон вышли на улицу.

Перед зданием клуба собралась огромная толпа. Мэдди с трудом протискивалась между людьми, принимая на ходу поздравления с победой. Однако она не останавливалась, чтобы поговорить, надеясь, что Харрисон, Престон и родители находятся где-то неподалёку.

Ей понравилось, что Харрисон присутствовал на матче. Он аплодировал громче всех и оглушительно свистел. Мэдди старалась изо всех сил, желая, чтобы он ею гордился. В груди затрепетало сердце, ей захотелось рассказать Харрисону о своих чувствах.

Скоро. Они останутся в отеле наедине, и она всё ему расскажет.

Пока она проталкивалась сквозь толпу зрителей, сильные пальцы ущипнули её за бедро ближе к ягодице. Мэдди ахнула от удивления. Это не случайность. Кто-то намеренно её облапал.

Она резко повернула голову, ища глазами виновника. Он стоял в нескольких футах от неё и ослепительно улыбался. На нём свободно висел чёрный шерстяной костюм, а воротник был мокрым от пота. У Мэдди пробежал мороз по коже. Она задрожала от желания убежать, увеличить дистанцию между собой и незнакомцем.

К сожалению, из-за окружающих её людей, она не смогла быстро отступить, когда мужчина приблизился. Она вздёрнула подбородок и вытащила шляпную булавку из волос.

– Не подходите ближе.

Как будто не слыша её, мужчина склонился над Мэдди, пугая одним своим ростом.

– Не нужно. – Он указал на шляпную булавку в её руке и усмехнулся. – Я всего лишь хочу увидеть твою улыбку, красотка.

В голове Мэдди появились тревожные звоночки. Она попыталась проскользнуть мимо людей, стоявших позади неё, но не получилось.

– Мне сейчас не хочется улыбаться, а вам нужно отойти.

Беспардонный незнакомец протянул руку, чтобы снова к ней прикоснуться. Она не стала дожидаться спасения и воткнула шляпную булавку ему в живот. Со всей силы.

Вскрикнув, он согнулся пополам, прижимая руки к тому месту, куда она его кольнула. Люди поблизости перестали разговаривать и, с любопытством уставившись на Мэдди и незнакомца, образовали вокруг них широкий круг. Подошла Шивон, её глаза были полны беспокойства.

– С вами всё в порядке, мадам?

– Всё хорошо, – ответила Мэдди, смотря на мужчину, который её ущипнул. Наверняка, он попытается сбежать, чтобы продолжить лапать молодых женщин в толпе.

Внезапно раздались крики, и толпа мгновенно расступилась. Двое мужчин, которых она видела впервые, взяли её за локти и, практически оторвав от земли, потащили туда, откуда она пришла.

– Стойте! Отпустите меня! – Мэдди пыталась вырваться, но тщетно. – Помогите! Меня похищают.

– Успокойтесь, миссис Арчер, – сказал один из них. – Теперь вы в безопасности.

В безопасности? Двое здоровенных мужланов, которых она никогда не видела прежде, тащили Мэдди против её воли.

– Помогите! – Она постаралась вырваться из их сильных рук, но бесполезно. Они не отпускали её до тех пор, пока не привели в маленькую комнату внутри клуба.

– Кто вы? – Она потёрла дрожащие руки и попятилась от незнакомцев. – Откуда вы узнали моё имя?

Дверь распахнулась, в комнату ворвался Харрисон. Его волосы были взъерошены, панический взгляд остановился на Мэдди. В три шага он преодолел расстояние между ними и привлёк её к груди.

– Боже. Ты не пострадала, Мэдс? – спросил он дрожащим голосом.

Харрисон крепко прижал её к себе, впиваясь пальцами в кожу сквозь одежду, как будто никогда не собирался отпускать. Она припала щекой к его рубашке и галстуку. Знакомый аромат, исходивший от него, пронизывал её мышцы, рассеивая страх и тревогу.

– Я с тобой, милая, – прошептал он ей в волосы. – И всегда буду.

Родители тоже вошли в комнату, на их лицах было написано беспокойство.

– Что случилось? – спросил отец. – Мы услышали крик, а потом мужчину повалили на землю.

– Я в порядке, – сообщила она всем. – Меня ущипнул мужчина в толпе. Я воспользовалась шляпной булавкой, чтобы защититься.

– Тебя ущипнул мужчина? – Харрисон отпустил её и повернулся к двум незнакомцам, яростно глядя на них. – Вы должны были обеспечивать ей безопасность!

Обеспечивать ей безопасность?

– Мы приносим свои извинения, мистер Арчер, – сказал один из мужчин. – Она исчезла в толпе всего на минуту. Мы потеряли её из виду на каких-то несколько секунд.

– И этого вполне хватило, – прорычал Харрисон. – Она могла пострадать.

– Подожди. – Мэдди положила ладонь на руку Харрисона. – Кто эти люди? Ты их знаешь?

– Мы просим прощения, миссис. Арчер, – сказал другой мужчина, сжимая в кулаках кепку. – Мы не допустим, чтобы это повторилось завтра.

– Завтра? – Она посмотрела на Харрисона. – О чём они говорят?

Вошёл Престон, волоча за собой мужчину, который её ущипнул.

– Я привёл с собой виновного. Пусть посидит здесь, пока мы ждём полицию.

– Хорошо, – отрезал Харрисон. – Нужно привлечь его к ответственности.

– Не нужно вызывать полицию, – возразил мужчина, извиваясь в руках Престона. – Это недоразумение.

– Чёртов бабник, – пробормотал Престон. – Мы добьёмся его ареста, Мэдди. Не волнуйся.

Харрисон приблизился к мужчине, сжав руки в кулаки.

– Сколько тебе заплатил Томас?

– Я не знаю никакого Томаса. Она лжёт, – ответил негодяй, указывая на Мэдди. – Что бы она вам ни наговорила, она лжёт.

Томас? Почему Харрисон расспрашивал этого человека о своём брате?

Всё это не имело никакого смысла.

Харрисон поднял мужчину за галстук и встряхнул.

– Врёшь. Я знаю, что это он тебя подговорил.

Лицо мужчины побагровело, и он издавал хрипящие звуки. Муж собирался задушить незнакомца прямо здесь?

– Харрисон! Остановись и скажи мне, что происходит. Сейчас же!

Он отпустил мужчину и провёл рукой по волосам.

– Могу я на минутку остаться наедине с женой?

Мэдди склонила голову набок и внимательно посмотрела на мужа. Он вёл себя странно, избегал смотреть ей в глаза и нервно двигался. У неё скрутило живот от зловещего предчувствия.

– Мы подождём полицию в другой комнате, пока вы разговариваете, – сказал Престон, прежде чем уйти вместе с негодяем. Остальные тоже быстро вышли, и дверь закрылась.

– Что происходит? – не теряя времени даром, спросила Мэдди.

– Давай вернёмся в отель и обсудим всё там.

– Я бы предпочла поговорить здесь. Что это за мужчины, которые затащили меня обратно в клуб?

Он скрестил руки на груди.

– Охранники, которых я нанял, чтобы обеспечить твою безопасность.

– Что? – Она изумлённо уставилась на Харрисона. – Ты нанял для меня охрану? Не сказав мне? Почему?

– Мои брат и мать угрожали тебе на прошлой неделе во время поглощения компании. Они знали, что только через тебя смогут на меня повлиять.

Она тяжело опустилась на стул.

– Они мне угрожали... А ты ничего мне не рассказал?

– Я не хотел волновать тебя перед соревнованием. – Подойдя к Мэдди, он присел на корточки и заглянул ей в глаза. – Я знаю, как много значит для тебя эта победа. Я не хотел, чтобы они отвлекали или расстраивали тебя. Я хотел тебя защитить.

От переизбытка информации у неё закружилась голова, ей нужно было установить дистанцию между ними. Поднявшись, Мэдди обошла Харрисона и направилась в другой конец комнаты.

– Итак, правильно ли я поняла? Твоя семья мне угрожала, и поэтому ты нанял охрану. Не поставив меня в известность. Чтобы меня защитить.

– Да.

– Ты правда считаешь, что Томас мог подговорить кого-то напасть на меня в толпе?

– Я уже ничему не удивляюсь, особенно после того, как он послал тебе те цветы.

– Они были от Томаса?

– Да.

Мэдди кипела от возмущения и отчаяния. Боже, это уже слишком. Харрисон ничего ей не рассказал, хотя пообещал никогда больше не хранить секретов.

– Учитывая то, что произошло сразу после нашей свадьбы, я ожидала, что ты обсудишь со мной такие вещи.

– Мэдди, я не хотел тебя расстраивать. Арчеры причинили достаточно вреда. Мне нужно было тебя обезопасить.

– Значит, то, чего я хочу, не имеет значения. Ты это имеешь ввиду? – У неё вырвался горький, нервный смешок. – Ты меня не слышишь. И никогда не слышал, даже после того, как я умоляла тебя больше ничего от меня не скрывать.

– Мы говорим о твоей безопасности. Если над тобой нависла угроза, и ты нуждаешься в защите, я без колебаний поступлю так вновь, согласна ты с этим или нет.

В горле встал ком от гнева и обиды.

– Понятно. Ты станешь хранить от меня секреты. Снова. Неужели нашему браку суждено оставаться таким до конца наших дней? – выдавила из себя Мэдди.

– Это совсем другое дело. Я знаю, ты в ярости, но, как твой муж, я обязан заботиться от твоём благополучии.

– Но не наперекор моим желаниям. Это брак, а не тирания. Если ты хотел светскую жену, которая позволяет своему мужу собой помыкать, ты женился не на той женщине, Харрисон.

Он провёл рукой по волосам и потянул за длинные пряди, словно пытаясь их вырвать.

– Не нужна мне светская жена. Я хочу тебя... и только тебя. Но ты должна быть в безопасности, Мэдди. Дело только в этом. Хорошо, что охранники сегодня находились рядом, даже если и припозднились. Кто знает, что ещё могло случиться?

От досады ей стало трудно дышать.

– Не в этом суть. Ты не можешь принимать решения о моей жизни, не посоветовавшись со мной. Ты, как никто другой, должен знать, как сильно я ненавижу сюрпризы, как ненавижу чувствовать себя беспомощной.

– Мэдди...

– Прекрати. Нельзя относиться ко мне как к бездушной вещи, как к своей собственности без права голоса. Мы слишком долго знаем друг друга для этого. И ты обещал, что больше не будешь хранить секретов.

– Я не мог позволить моей семье испортить тебе турнир. Я должен был обеспечить твою безопасность.

– Ты нарушил данное мне обещание всего через несколько дней. Ты и не собирался мне довериться. Позволить мне быть равноправным партнёром в нашем браке. – Она шумно втянула носом воздух, заполняя им лёгкие. – Я не знаю, что происходило с тобой в течение этих последних трёх лет, но человек, которого я знала, рассказывал мне обо всём. Он никогда ничего от меня не скрывал.

– Он не был твоим мужем, – твёрдо сказал Харрисон. – Он не отвечал за твоё благополучие.

Когда она осознала безнадёжность их положения, на глаза навернулись слёзы. Тот же спор, и Харрисон по-прежнему не принимал её точку зрения.

И было совершенно ясно, что никогда и не примет.

С тех пор как Харрисон вернулся, он грубо вмешивался в жизнь Мэдди. Принудил её выйти замуж, даже после того, как она попросила дать ей время. Не посвятил её в свои планы разорить семью, не пояснил причины отъезда. Харрисон по-прежнему диктовал ей свои условия, по-прежнему объяснял, как должна складываться их жизнь. Скрывал то, что считал необходимым, вместо того, чтобы с ней поделиться.

Уверенность в этом давила на неё свинцовым грузом. Их брак безнадёжен. Они с Харрисоном были хорошими друзьями, неразлучными единомышленниками, но это дела минувших дней. Отношения требуют общения и уступок. Честности и уважения. От Харрисона она ничего из этого не получила, несмотря на его обещания.

Мэдди нужен был партнёр, а не властный тиран. Потому что со временем такой деспотизм задушит ту привязанность, которую она к нему питала. Она станет ненавидеть его гораздо сильнее, чем сейчас, а негодование перерастёт в отвращение.

Очевидно, что их дружба не переросла в более серьёзные чувства, на что, возможно, они оба надеялись. Детская дружба и физическое влечение сами по себе не приводят к счастливому браку. Если так и дальше пойдёт, Мэдди и Харрисон лишь причинят друг другу ещё больше боли. Потому что Мэдди не заслуживала обмана, не заслуживала пребывать в неведении относительно решений, которые влияют на её жизнь.

Всё это оказалось ужасной ошибкой.

Ей пришлось откашляться, чтобы произнести неизбежные слова.

– Я думаю, нам следует расстаться.

*

Каждая мышца и сухожилие в теле Харрисона сжались в диком ужасе.

"Нам следует расстаться".

Нет, он отказывался поверить своим ушам. Это же Мэдди, человек, которого он знал лучше всех на земле. Не могла же она так быстро сдаться.

Харрисон нанял охрану, чтобы обеспечить её безопасность. Правда, он не рассказал ей, но разве это могло стать причиной для расторжения их брака?

Сделав глубокий вдох, он медленно выдохнул.

– Ты это не серьёзно.

Её несчастный взгляд был полон решимости.

– Серьёзно. У нас ничего не получается, Харрисон. Ничего. И если мы не разойдёмся, то будем только злиться друг на друга. Я не хочу для нас такого.

Злиться на неё? Никогда. Ни за что на свете.

– Я люблю тебя. Я никогда не захочу с тобой расстаться.

– Ты меня не любишь. – Она безучастно уставилась в окно. – Если бы ты любил, то учитывал бы мои пожелания. Ты бы сдержал данные обещания.

– Ошибаешься. Я люблю каждую чёрточку твоего характера, от яростного духа соперничества до упрямства. – Он шагнул ближе, намереваясь прикоснуться к ней или обнять. Поцеловать. Готовый на всё, что угодно, лишь бы остановить лавину паники, нарастающую в груди. – Твои напор и решительность, улыбку и смех... Нет такой частички тебя, которую я бы не любил.

– Я тебе не верю. – Она отступила на шаг, оказавшись вне его досягаемости. – Потому что если бы ты любил, то слушал бы меня.

– Так и быть. Я уволю охрану и буду защищать тебя сам. Ты это хотела услышать?

– Дело не только в охранниках. С того момента, как ты вернулся домой, ты делал всё, что хотел, не обращая внимания ни на кого, включая меня.

– Неправда.

– Правда, иначе ты бы рассказал мне о финансовом положении твоей семьи и о поглощении компании. Как и об истинной причине загородного приёма.

Он поднял ладони в знак капитуляции.

– Ты всё ещё злишься на меня за ложь, хотя я извинился и объяснил свои причины.

– Да, но дело не только в этом. – Она обхватила себя за локти и слегка пожала плечами. – А в том, что ты давишь на меня, когда я прошу дать мне время подумать. Не слушаешь и не принимаешь во внимание мои пожелания. Мы несовместимы, Харрисон. Наш брак обречён на провал.

Нет. Он не позволит их браку развалиться.

Не в силах удержаться, Харрисон сократил расстояние между ними и взял лицо Мэдди в ладони. Она не сопротивлялась, но казалась отстранённой, как будто уже приняла решение. Но он должен попытаться отговорить её от расставания. Доказать, как она ошибалась, показать, насколько они идеально подходят друг другу.

– А как же наша брачная ночь? – тихо спросил Харрисон. – Все остальные ночи с тех пор? Мне кажется мы вполне совместимы. И так может быть каждый день до конца наших дней.

Отстранившись, она обошла его.

– Наше счастье было мимолётным, медовый месяц, полный страсти и самозабвения. Я говорю о том, как мы общаемся и принимаем решения в браке.

Ему показалось, что рёбра затрещали от боли, которая разрасталась внутри. Он уставился на Мэдди, на женщину, которую так долго любил, и чувствовал, как она ускользает от него, как песок сквозь пальцы.

Но каков выбор? Отпустить её?

Всё внутри него восставало против этой мысли. Она была его супругой. Жениться на ней было его заветным желанием... А теперь она хотела от него уйти.

Как он вообще сможет это пережить?

Логика. Харрисон должен сохранять спокойствие и мыслить логически.

– Ты была готова выйти замуж за герцога, – сказал он. – Мне трудно поверить, что ты ожидала понимания от Локвуда и считала, что вы совместимы.

– Локвуд никогда мне не лгал. Я ожидала, что он будет уважать меня и относиться, как к равной. И я уверена, он бы с готовностью согласился. Но это всё неважно, потому что ты не Локвуд.

И слава богу.

– То есть ко мне ты применяешь другие стандарты?

– Я едва с ним знакома. Ты же, напротив, когда-то был моим самым близким другом. Так что да, я ожидала от тебя большего. Но ты причинял мне боль, Харрисон. Постоянно с тех самых пор, как вернулся. – Она поперхнулась последними словами, словно получила удар в солнечное сплетение.

Он представил, как ещё больше песка просачивается сквозь его пальцы.

– Я никогда не хотел причинить тебе боль. Я просто... Боже, Мэдди. Я всего лишь хочу тебя защитить.

– Я не нуждаюсь в защите. Я не хрустальная ваза. Узнав, что мои новоиспечённые родственники хотят мне навредить, я смогу всё так же громить соперников на теннисном корте. Услышав о твоих планах возглавить семейную компанию, я смогу по-прежнему устраивать домашние приёмы в твою честь. Ты постоянно меня недооцениваешь.

Неужели она действительно так считала?

– Я никогда тебя не недооценивал. Ты самая умная и сильная женщина, которую я знаю.

Выражение её лица не изменилось.

– Мы хотим разного. Как ты не понимаешь? Я хочу настоящего спутника жизни, а ты хочешь оставить всё, как есть, ни перед кем не отчитываться и быть абсолютно независимым. Но это несовместимые вещи, Харрисон. Мы только сделаем друг друга несчастными.

– Я хочу только тебя, и я никогда не буду несчастен в нашем браке.

Она на мгновение закрыла глаза, её дыхание стало прерывистым.

– Тогда я полагаю, дело во мне. Я несчастна в нашем браке. И я заслуживаю большего.

У него пересохло во рту, окончательный вердикт звенел в ушах. Она хочет уйти.

Конечно, хочет. Она не испытывала к нему таких же глубоких чувств, как он к ней. Харрисон дважды признался ей в любви, а Мэдди даже не намекнула, что может полюбить его в ответ. Он цеплялся за то, чего не существовало: за выдумку, за тень. Тень отношений, которые он создал в своём воображении в надежде, что однажды они станут реальностью.

Ворох мечтаний, построенных на желаниях и вере, не выдержит испытаний, с которыми придётся столкнуться настоящему браку. Без равных вложений, без обоюдной любви фундамент рухнет. Чёрт возьми, он уже рухнул... Харрисон просто не хотел этого признавать.

Как он мог позволить ей уйти?

Но ему придётся её отпустить, он не мог больше причинять ей боль. Несмотря на то, что Харрисон любил её отчаянно и безраздельно, он знал, что этого недостаточно. Мэдди обвинила его в том, что он никогда её не слушал, никогда не принимал во внимание её желания. Как Харрисон мог отказать ей сейчас, когда было понятно, насколько несчастной он её сделал?

Его боль ничего не значила по сравнению с перспективой её счастья.

Выпрямившись, он прочистил горло. Дважды.

– Я подготовлю документы на аннуляцию брака.

Она внимательно посмотрела на него, нахмурив брови, как будто не поверила.

– Правда?

– Конечно. – Он засунул руки в карманы брюк. – Нет смысла проходить тяжбы развода. Мы можем сказать, что после свадьбы никогда не жили вместе. Всё равно практически так и было.

– Спасибо.

Харрисон опустил подбородок не в силах больше ничего сказать. Его грудь словно облили керосином и подожгли. Каждый вдох – борьба, каждый выдох – настоящая мука.

По её щекам скатились две слезинки, но она быстро смахнула их кончиками пальцев.

– Я надеюсь, что когда-нибудь мы снова станем друзьями. Очевидно, что дружить мы умели намного лучше, чем быть супругами.

Он не ответил, не смог. Мэдди направилась к выходу, где остановилась и оглянулась через плечо.

– До свидания, Харрисон.

Дверь со стуком захлопнулась, став последним знаком препинания в их отношениях. Больше сказать было нечего.

Он потерял её.

Глава 26

Чёрт возьми. Мэдди бросила шляпку на скамейку и подавила желание швырнуть ракетку об землю.

Она проиграла. Шёл третий раунд, и, хотя Мэдди шла с соперницей на равных, во втором сете всё же уступила преимущество и так и не смогла его вернуть. Мечтам о победе на её первом национальном турнире пришёл конец.

По щекам покатились слёзы, дали о себе знать усталость и переживания последних нескольких дней. Всего за каких-то три дня она проиграла матч, потеряла мужа и лучшего друга. Неудачи тяжёлым грузом легли ей на плечи, горечь поражения казалась размером с валун.

– Не вешай нос, – сказал Валли, входя следом за ней. – Ты отлично показала себя на турнире, Мэдди. Никто не выигрывает с первого раза.

Тренер говорил это Мэдди и раньше, вероятно, чтобы подбодрить, но её всё равно охватило сокрушительное разочарование.

Потому что дело было не только в турнире.

Вся её жизнь разбилась вдребезги.

Она никому не рассказала о ссоре с Харрисоном и предстоящей аннуляции брака, но было нельзя не заметить, что муж больше не присутствует на турнире. Только родители поинтересовались местонахождением Харрисона, поэтому ей пришлось придумать историю о неотложных делах в Нью-Йорке. Престон, вероятно, знал правду, но молчал и лишь обеспокоенно наблюдал за Мэдди.

Валли уставился на неё так, словно не знал, что делать, как будто Мэдди была диким зверем, с которым он никогда раньше не сталкивался. Нужно взять себя в руки, пусть и ненадолго.

– Ты прав. – Она заставила себя улыбнуться. – Спасибо, Валли. За всё. Я бы точно не справилась без тебя.

Он ещё больше растерялся.

– Это не конец. Твои дни в большом теннисе ещё не сочтены. На юге страны и на Кубе проводятся турниры. Мы всю зиму будем тренироваться, чтобы подготовить тебя к возвращению в следующем году.

Она пожала плечами, не в силах проявить хоть немного энтузиазма по поводу будущих матчей.

– Я уверена, что ты прав.

– Я знаю, что прав. – Он засунул руки в карманы. – Ты слишком талантлива, слишком умна, чтобы позволить паре неудач помешать тебе исполнить мечту. Но я понимаю твоё разочарование. Я был на твоём месте. – Он рассмеялся. – Уж поверь мне. Так что отдохни следующую неделю. Ракетку даже в руки не бери. А после мы начнём строить планы. Хорошо?

Мэдди кивнула.

– Хорошо.

– Вот и славно. Тебя хочет увидеть подруга. Мисс Янг, по-моему.

Нелли здесь? Мэдди не заметила подругу среди зрителей во время матча, все её внимание было поглощено проигрышем.

– Позови её, пожалуйста.

– Сейчас. – Валли подошёл и обнял Мэдди. – Поздравляю тебя. Я знаю, что победа должна выглядеть по-другому, но уверяю, что выход в третий раунд на твоих первых национальных соревнованиях – это большое достижение.

После того, как совсем недавно её брак развалился, ничто не казалось победой. Из уголков глаз Мэдди потекли слезы.

– Спасибо, Валли.

Похлопав напоследок Мэдди по спине, тренер удалился. Не прошло и минуты, как в комнату влетела Нелли с сияющей улыбкой на лице и бросилась обнимать Мэдди.

– Мэдлин Арчер, ты была великолепна! Я под огромным впечатлением.

Мэдди сглотнула и кивнула. Она была уверена, что только комок в горле мешает потоку эмоций вырваться наружу.

Взяв Мэдди за плечи, Нелли отстранилась и вгляделась ей в лицо.

– Обычно ты не плачешь. Что происходит?

Мэдди сделала глубокий вдох и, отступив на шаг, попыталась взять себя в руки. У неё будет время выплакаться позже, когда она останется одна.

– Просто напряжение последних нескольких дней дало о себе знать.

– Ну-ну, – рассеянно ответила Нелли, нахмурив брови. – Я заметила, что твоего мужа сегодня не было.

Мэдди принялась собирать снаряжение из ящика, который ей выделили как участнице турнира. Она попыталась было солгать Нелли так же, как и остальным, но слова не шли с языка.

– Мэдди, что случилось? Престон отказывается говорить, но что-то явно стряслось. – В знак утешения Нелли положила руку Мэдди на спину. – Вы поссорились?

– Мы решили расстаться, – наконец призналась она.

Нелли ахнула и резко развернула Мэдди лицом к себе.

– Что значит “расстаться"? Развестись?

Мэдди огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что они одни. Хуже вынужденного брака и утраченной репутации был только развод. Мэдди совсем не хотелось прослыть одновременно распутницей и разведённой женщиной.

– Нет, мы подадим на аннуляцию брака.

– Я не могу в это поверить. Что случилось? И Харрисон согласился?

Мэдди вкратце пересказала подруге все события, начиная со шляпной булавки и заканчивая моментом, когда она решила уйти.

– Так будет лучше. Мы бы только сделали друг друга несчастными.

Нелли поджала губы.

– Тебе не кажется, что ты чересчур быстро пришла к такому заключению?

– Я не могу оставаться женой человека, который принимает решения, касающиеся моей жизни, без моего участия.

– Ты была замужем всего ничего, Мэдди. Боже мой, дай парусам вашего корабля немного времени набрать ветер, прежде чем покидать судно.

Если бы только всё было так просто.

– Ты не представляешь, каково это чувствовать себя такой беспомощной, как будто твоя жизнь выходит из-под контроля.

– Уверена? – раздражённо переспросила Нелли. – Наблюдать, как мама чахнет и умирает прямо у меня на глазах, не считается?

Пыл Мэдди мгновенно подостыл.

– Боже, Нелли. Прости меня. Я настоящая эгоистка.

Нелли махнула рукой.

– Прощаю. И я понимаю, что брак – это не то же самое, что потеря родителя. Ты любишь Харрисона и ненавидишь сюрпризы.

Мэдди прикусила дрожащие губы.

– Одной любви недостаточно. Кроме неё необходимы уважение и доверие.

– Очевидно, тебе виднее, но мне трудно поверить, что Харрисон тебя не уважает или не доверяет тебе. В конце концов, он действовал из лучших побуждений, когда втихаря нанимал охранников.

– Это не повод действовать за моей спиной.

– Идеальных людей не существует, даже ты не совершенна, – сказала Нелли, покачав головой. –Ты будешь обречена провести жизнь в одиночестве, потому что никто никогда не оправдает твоих ожиданий. Ты действительно этого хочешь?

– На чьей ты стороне?

– Ты бы предпочла, чтобы я тебе солгала?

– Нет, но если ты пытаешься меня утешить, то твои усилия тщетны.

Нелли поморщилась и издала слабый самоуничижительный смешок.

– Я не из тех, кто гладко стелет, и, вероятно, именно поэтому ты одна из моих малочисленных подруг. Так что я перестану пытаться тебя вразумить.

– Спасибо, – саркастично поблагодарила Мэдди.

– Кстати, что случилось с уличным грубияном?

– Его арестовали, и мне пришлось давать показания. Оказалось, что Арчеры его не нанимали, хоть на этом спасибо.

– То есть это просто ещё один мужлан, который считает женщину неодушевлённым предметом.

Нелли произнесла последние слова с таким негодованием, что Мэдди опешила.

– Ты говоришь так, будто сталкивалась с подобным отношением сама.

– Разве все мы не сталкивались? – пробормотала Нелли. – Я оставлю тебя одну, чтобы ты переоделась. Поболтаем на обратном пути в Нью-Йорк.

– Я собиралась вернуться домой с родителями на поезде.

– Поздно. Они поедут без тебя. Мы с тобой сначала зайдём в бар при отеле и чего-нибудь выпьем.

– Что ты! Это невозможно! – В большинстве барах при отелях из тех, что были открыты днём, обслуживали только мужчин.

– Конечно, возможно. Держись меня, Мэдди. Я знаю все лучшие места, где можно устроить неприятности.

*

Не успела захлопнуться дверь, как тут же кто-то прокричал:

– Что ты наделал?

Слова эхом разнеслись по пустому дому Ксавье, голос очень напоминал голос Кита.

Собравшись с духом, Харрисон откликнулся:

– Я наверху, в спальне!

В тишине послышались приближающиеся шаги. Харрисон отпустил камердинера, единственного слугу, которому он позволил остаться в стенах этого дома, и продолжил разбирать вещи на кровати.

– Меня только что навестил Престон, – сообщил Кит, появившись в дверях. – Вы с Мэдди расстаётесь?

– Да.

– Расстаётесь?

Харрисон не ответил, потому что уже и так выразился предельно ясно. Ну почему Кит такой упрямый?

Друг прислонилась к столбику кровати.

– Ты расскажешь подробности или мне придётся тебя пытать?

Харрисон медленно выдохнул.

– Она захотела завершить наш брак. Я согласился. Вчера мой юрист закончил оформление документов об аннуляции брака, я всё подписал, и теперь их отправили ей домой. Полагаю, она их подпишет, когда вернётся из Филадельфии.

Самым трудным было нацарапать свою подпись на документах. Если бы дело происходило не на глазах его юриста, Харрисон, вероятно, расплакался бы, как ребёнок, когда чернила высохли.

– Она вернулась, – сказал Кит.

– Да? – Харрисон старался не выдать своего интереса, но ему до смерти хотелось узнать, чем закончился турнир. Он нарочно не заглядывал в спортивный раздел газет.

– Проиграла в третьем раунде. Однако, как я понимаю, она боролась до последнего.

Должно быть, Мэдди страшно расстроена. Его сердце, и без того разбитое и истерзанное, сжалось от желания увидеть её и утешить. Сказать Мэдди, что он любит её и гордится ею.

Неужели он уже забыл, что она его не любит? И хочет от него избавиться.

К горлу подступила тошнота. Их браку пришёл конец. Если она вернулась, то, вполне вероятно, уже подписала документы об аннуляции брака. Вскоре их подадут в городской суд, и всё будет выглядеть так, будто их брак никогда и не заключался.

Разве что в его мечтах.

Каждый раз, когда он пытался заснуть, перед его мысленным взором появлялась Мэдди. Она улыбалась, поддразнивала его, смеялась вместе с ним. Харрисон отчаянно тосковал по ней, его тело постоянно ныло, а разум вопил от несправедливости происходящего. Он так сильно её хотел, но всё испортил, давил, плёл интриги и окончательно её оттолкнул.

Его молчание, видимо, разозлило Кита, потому что тот раздражённо фыркнул.

– Может, объяснишь мне, почему ты так просто её отпускаешь? И почему собираешь вещи?

На полу в спальне стояли открытые, наполовину собранные чемоданы. Харрисон положил в один из них стопку коробок с воротничками.

– Я возвращаюсь в Париж.

– Когда?

– Завтра.

Если бы он смог купить билет раньше, то уже был бы на полпути через Атлантику.

– А тебе не приходило в голову, что твоей жене, возможно, просто нужно время, чтобы остыть? Что, возможно, ты слишком поспешно сбегаешь... снова?

– Честно говоря, нет. Скорее, я думаю, что нужно было разорить Арчеров из Парижа и никогда не возвращаться в Нью-Йорк. Приезд сюда был ошибкой, и я её исправляю.

– Что ты собираешься делать? Вернёшься к своей прежней жизни и притворишься, что всего этого никогда не происходило?

– Именно так я и собираюсь поступить. Я уже отправил Эсме телеграмму, в которой сообщил, что прибуду через неделю.

– Господи Иисусе, Харрисон. – Кит рухнул на кровать и обхватил голову руками. – Ты же не серьёзно?

Он пожал плечами и открыл ящик с кентуккийским бурбоном. Аккуратно завернув одну из бутылок, он положил её в чемодан, затем потянулся за следующей.

– Брак никогда не заключался. Любые упоминания о нём будут стёрты, у нас обоих останутся лишь смутные воспоминания. Она вольна стать герцогиней, графиней или кем только не пожелает.

На самом деле Харрисон решил ей в этом помочь, сегодня днём он планировал нанести один визит. Возможно, ему удастся исправить свою ошибку, прежде чем он навсегда покинет страну.

– Ты берёшь их все с собой на борт? – Кит указал на бутылки.

– Да. – Харрисон планировал напиться в стельку, как только Америка исчезнет из виду, и не просыхать всю дорогу. По крайней мере, до тех пор, пока ему не удастся забыть о Мэдди на какое-то продолжительное время.

– А как же "Арчер Индастриз"? Этот дом? Ты всё бросаешь?

Без Мэдди всё это не имело значения.

– Я передал все дела моему... Стивену Вебстеру. Он прекрасно справится в моё отсутствие.

– Понятно. – Кит прошёлся по комнате и заглянул в сундуки. – Ты хотя бы собирался попрощаться?

– Я так и думал, что ты попытаешься меня отговорить. Между прочим, Престон уже попытался и потерпел неудачу.

– Я знаю. Он сказал, что ты был упрямее профсоюзного лидера за столом переговоров. А ей что я должен сказать?

Харрисон, честно говоря, не думал, что Мэдди станет расспрашивать о нём. Она сможет вернуться к прежней жизни, к своим планам и вечеринкам. Наслаждаться своим идеальным миром, который он больше не испортит, как портил всё вокруг.

– Я уже всё ей сказал.

Что ему жаль, что он её любит.

И что она единственная, кто имеет для него значение.

– Как бы то ни было, я думаю, ты совершаешь ошибку.

– Ну, я всегда совершал ошибки, зачем сейчас мне поступать по-другому?

Кит насмешливо усмехнулся.

– Не позволяй чуши из детства засорять тебе мозг. Это совершенно бесполезно.

– Точно так же, как тебе удаётся не засорять ею свой мозг? – Семья Кита была ничем не лучше Арчеров. В некотором смысле даже хуже. Именно поэтому они и сдружились в колледже: и Харрисона, и Кита мучили демоны из детства.

– Туше, – сказала Кит. – Думаю, мне остаётся только добавить, что я буду по тебе скучать. Я с нетерпением ждал, когда ты снова окажешься среди нас.

– Буду рад, если ты приедешь в гости. Всё будет так же, как и прежде. Разврат на каждом шагу с огромным количеством легкодоступных женщин, с которыми тебе и за всю жизнь не переспать.

– Харрисон. – Кит замолк, словно тщательно подбирая слова. – Ничего не будет как прежде. Потеря Мэдди – это не мелочь. Надеюсь, ты понимаешь.

– Ты забываешь, что однажды я её уже потерял. Сейчас ситуация повторяется.

– Но тогда вы не были женаты. Ты не спал с ней и...

– Перестань, ты нисколько не помогаешь, – прорычал Харрисон, проводя руками по волосам. – Чёрт, Кит. Просто... Боже всемогущий, прекрати болтать.

Лицо друга стало бесстрастным, лишённым всяческих эмоций.

– Тогда я оставлю тебя собирать вещи. Я всё сказал.

Чувство вины пронзило Харрисона, будто тысячи игл впились в кожу.

– Я знаю, что ты пытаешься помочь, но, пожалуйста, прекрати.

Они долго смотрели друг на друга.

– Тогда удачного путешествия. Наслаждайся Парижем и Эсме. Пиши иногда, ладно? Чтобы мы знали, что ты всё ещё жив.

Кит вышел, его удаляющиеся шаги гулко отдавались в тишине.

Чувство вины не отступало, но Харрисон выбросил посторонние мысли из головы. Сегодня ему нужно закончить сборы и нанести один визит. Затем утром он сможет отправиться в Париж и забыть о каждой минуте, проведённой в Нью-Йорке.

Глава 27

Услышав стук в дверь, Мэдди вздрогнула. Она стояла у окна своей спальни и смотрела в сад. Наступили сумерки, тени начали удлиняться с приближением ночи, которую она страшилась больше всего.

Именно ночью мысли о Харрисоне завладевали её сознанием и не отпускали. Она прокручивала в голове каждый разговор, каждый эпизод их совместной жизни, пока ей не начинало казаться, что она больше не выдержит. Мэдди было больно думать, что больше ничего из этого не произойдёт, что Харрисон навсегда ушёл из её жизни.

"Идеальных людей не существует, даже ты не совершенна".

Нелли ошибалась. Дело не в том, что Мэдди искала идеал. А в том, что хотела иметь рядом спутника жизни, а не мужа, который лжёт и лишает её возможности выбора.

Она не жалела о своём решении аннулировать брак. Для них обоих лучше всего расстаться. А что ещё оставалось делать, если их взгляды на жизнь оказались совершенно разными? Они никогда не будут счастливы вместе, по крайней мере, как пара.

Её взгляд упал на документы об аннуляции брака на туалетном столике. Их доставили, когда она была в Филадельфии, уже подписанными со стороны Харрисона. Всё, что оставалось Мэдди, это поставить свою подпись и передать документы юристам. Тогда браку придёт конец.

Так почему же Мэдди не могла заставить себя это сделать?

В дверь снова постучали.

– Мэдди, – позвала мама.

– Входи.

В дверях появилось встревоженное лицо мамы.

– К тебе посетитель, моя дорогая. Отослать его прочь?

У Мэдди перехватило дыхание. Неужели Харрисон пришёл поговорить? Но хотелось ли ей его увидеть.

Должно быть, какие-то эмоции отразились на её лице, потому что мама быстро добавила:

– Это герцог Локвуд.

Локвуд пришёл? Господи, для чего?

Хотя Мэдди была одета не для приёма гостей, она решила, что обязана увидеться с герцогом после всех неприятностей, которые ему причинила.

– Я спущусь.

– Возможно, сначала поправишь причёску, – мягко предложила мама.

Мэдди подавила желание закатить глаза и ограничилась печальной полуулыбкой.

– Мама, я его унизила. Публично. Поверь мне, ему всё равно, что у меня растрёпаны волосы.

– И всё же он герцог, Мэдлин.

По пути к выходу она поцеловала маму в щёку.

– Не волнуйся. Можно с уверенностью сказать, что мой шанс стать герцогиней упущен.

Дверь в приёмную была приоткрыта, поэтому Мэдди проскользнула внутрь. Облачённый в красивый тёмно-синий костюм, Локвуд разглядывал безделушки на каминной полке. Она закрыла за собой дверь. Видит бог, защищать репутацию ей больше незачем.

– Ваша светлость, какой сюрприз.

– Миссис Арчер. – Он поклонился.

Мэдди сделала реверанс, и её пронзила острая боль, когда она поняла, что её больше не будут так называть. Скоро она вновь станет мисс Вебстер.

– Присядем?

Кивнув, Локвуд подождал, пока она устроится на диване, а затем уселся в кресло.

– Простите за позднее вторжение. Я знаю, что вы только что вернулись из Филадельфии. Как дела на турнире?

– Я вылетела в третьем раунде.

Воспоминания о проигрыше всё ещё травили душу. Противница была не сильнее её. Если бы Мэдди действовала хитрее и уделяла больше внимания матчу, то выиграла бы.

– Прекрасный результат для первого участия на таком престижном мероприятии, так ведь?

– Несомненно, через несколько дней я буду смотреть на проигрыш именно так. На данный момент я немного уязвлена.

Локвуд внимательно изучил её лицо.

– Полагаю, что у вас есть и другой повод для расстройства.

Мэдди растерялась с ответом. Слышал ли Локвуд об аннуляции брака? Вряд ли.

– Прошу прощения, но я не совсем поняла.

Герцог скрестил длинные ноги и откинулся на спинку кресла. Казалось, он чувствовал себя абсолютно в своей тарелке.

– Сегодня вечером у меня была интересная встреча. С вашим мужем.

Харрисон виделся с Локвудом?

Мэдди изо всех сил старалась не шевелиться.

– Да?

– Он сообщил мне, что вы с ним расстались.

Стыд волной окатил Мэдди с головы до ног. Она решила, что нет смысла это отрицать, учитывая, с какой охотой сам Харрисон делился новостями.

– Мы подаём заявление об аннулировании брака, которое, я полагаю, будет удовлетворено в кратчайшие сроки.

– Должен сказать, я удивлён. – Локвуд, прищурившись, посмотрел на Мэдди. – Я подумал, что вы идеально друг другу подходите, когда увидел вас вместе на загородном приёме.

– Дружба не всегда перерастает в брак, – неопределённо заметила она. Подробности того, почему их брак потерпел неудачу никого не касались.

– Верно, но ведь между вами всё же была искра?

Мэдди открыла рот, затем закрыла. Довольно странный разговор с бывшим женихом.

– Да, полагаю, что была, – наконец сказала она.

– Вот почему причина сегодняшнего визита вашего мужа одновременно рассердила и озадачила меня.

– Какая причина?

В свете газовой лампы его карие глаза поблёскивали.

– Он призвал меня снова начать за вами ухаживать. Сначала извинился за то, что скомпрометировал вас. Кстати, всю вину за это он взял на себя, а потом попытался рассказать мне, как вы были разочарованы, когда я разорвал нашу помолвку.

Лицо Мэдди вытянулось, она не знала, смеяться ей или плакать. Как Харрисон мог так поступить? Он снова принялся дёргать за нити её жизни, не сказав Мэдди ни слова. Как унизительно и совершенно бессмысленно.

– Я не знаю, что сказать.

– Тут и нечего говорить. Даже если бы вы не вышли замуж за Харрисона, я бы разорвал помолвку, как только вас застукали вместе. Так велел мне долг чести.

– Конечно, – пробормотала она, желая, чтобы диван разверзся и поглотил её целиком.

– Ваш муж пытался убедить меня в том, что последние события – бредовый сон, и все скоро забудут, о том, что вы вообще были женаты. Затем сказал, что мы с вами созданы друг для друга.

Господи! Бредовый сон? Как же больно это слышать. О чём Харрисон думал? Пытался примирить её с герцогом, но с какой целью? Неужели он так стремился от неё избавиться?

– Мне ужасно жаль, ваша светлость. Мягко говоря, я в замешательстве.

– Вижу, вы этого не ожидали. Честно говоря, я тоже.

– Я не имею к случившемуся никакого отношения, если вы об этом.

– Я и не думал, что имеете. На самом деле я считаю, что ваш муж, пусть и неуклюже, пытается повернуть время вспять. Устроить всё так, как было до его появления, до того, как он внёс хаос в нашу жизнь.

Как ни странно, это имело смысл, особенно когда Мэдди вспомнила, с каким размахом готовилась стать герцогиней у всех на глазах. И всё-таки ничего уже нельзя стереть из памяти. Слишком многое произошло, чтобы об этом забыть. Она грустно улыбнулась герцогу.

– Только мы не можем вернуться назад во времени.

– В самом деле, не можем. Возможно, у меня нет средств, миссис Арчер, но гордость осталась.

– Конечно. Надеюсь, что однажды вы меня простите.

– Я не держу зла ни на вас, ни на вашего мужа. Его попытки исправить ситуацию неуклюжие, но в каком-то смысле милые. Он хочет видеть вас счастливой и готов ради этого пожертвовать своим будущим с вами. Поверьте, ему было неимоверно тяжело нанести мне визит. – Герцог загадочно улыбнулся. – И я не стал облегчать ему задачу.

Мэдди могла только догадываться, насколько неприятной оказалась их встреча.

– Я надеюсь, он извинился перед вами.

Герцог опустил подбородок.

– Извинился и дал в придачу будущие акции "Арчер Индастриз".

Мужчины. Всё решают либо кулаками, либо деньгами.

– Рада слышать.

Локвуд подался вперёд.

– Прежде чем я уйду, у меня есть две просьбы.

– Конечно. Я у вас в долгу.

– Во-первых, разыщите мужа до того, как утром он отплывёт в Париж.

Мэдди молчала, она с трудом могла вздохнуть, пока переваривала услышанное. Харрисон уезжает? Собирался ли он сообщить ей об этом или попрощаться? А как же дела компании?

Локвуд деликатно откашлялся.

– Прошу прощения, если вы не знали. Я думал...

– Не волнуйтесь. Рано или поздно кто-нибудь бы рассказал.

– Несомненно, но мне кажется особенно жестоким услышать новость от меня. Тем не менее, этот человек явно вас обожает.

Мэдди потеряла дар речи, у неё голова шла кругом от всего, что она узнала. Наверняка, Харрисону было неимоверно сложно прийти к Локвуду, чтобы помирить его с ней. И всё же он это сделал в попытке хоть как-то исправить свои мнимые ошибки. Но ей не нужен Локвуд.

Да поможет ей Бог, она всё ещё тосковала по Харрисону.

– А вторая просьба? – спросила она, когда герцог замолчал.

Локвуд встал и одёрнул манжеты.

– Я был бы признателен, и это касается вас обоих, если бы вы оставили меня в покое. Каким бы восхитительным ни был полученный опыт, я бы предпочёл никогда больше не оказываться в центре семейных разборок моей бывшей невесты.

Покраснев от стыда, Мэдди встала.

– Разумеется, и, пожалуйста, примите мои извинения.

Любезный, как и всегда, герцог склонил голову.

– Тогда я прощаюсь, и больше не буду занимать ваш вечер.

– Я провожу вас до двери.

Они вышли в прихожую, где он взял цилиндр и трость. Затем герцог повернулся к Мэдди и посмотрел на неё по-доброму, но серьёзно.

– Как бы то ни было, я полагаю, что в начале каждого брака обязательно случаются какие-то неприятности. Кто знает? Возможно, приехав в Англию вы бы её возненавидели. – Он надел шляпу и направился к двери. – Желаю вам счастья, миссис Арчер.

– А я вам, ваша светлость.

Локвуд вышел на вечернюю улицу и скрылся в экипаже, а Мэдди закрыла дверь и задумалась над его словами. Не слишком ли поспешно она решила расстаться с мужем? Нелли тоже об этом говорила. Ведь в их браке было не только плохое, случались и хорошие моменты. Но как она снова сможет поверить Харрисону? Ведь он столько раз лгал!

Невероятно, что Харрисон вообще решил встретиться с Локвудом, но просить герцога снова начать за ней ухаживать уже чересчур. Неужели Харрисон так хотел свести её с другим мужчиной? Более того, мысль о том, что он вернётся в Париж и, возможно, прямиком отправится к Эсме, вызывала у Мэдди желание заколоть его шляпной булавкой.

"Он хочет, чтобы ты была счастлива и готов пожертвовать своим будущим с тобой ради этого".

Будь это правдой, наверное, она смогла бы простить ему самоуправство. Наверное. И всё же Мэдди была не уверена, что он готов стать спутником жизни, а не диктатором. Сможет ли она поверить, что он снова не причинит ей боли?

*

Стоя у поручней парохода, Харрисон смотрел на простиравшийся на многие мили голубой океан. Волны разбивались о корпус судна и орошали его кожу мелкими брызгами. Он их не замечал. На самом деле, с тех пор как покинул Филадельфию, Харрисон практически ничего не замечал.

Нью-Йорк остался позади. Больше половины дня пути отделяло Харрисона от всех его потерь. Он навсегда застрял в тюрьме, которую сам же и создал, в аду, в который попал благодаря своим махинациям и глупости.

Оказалось, что Кит прав. Всё было не так, как прежде, а намного хуже. С Мэдди он обрёл маленький кусочек счастья, настоящего счастья и теперь его лишился. Остаток жизни простирался перед Харрисоном, как этот холодный и пустой океан, – невыносимо мрачная перспектива. Поэтому ему необходимо очистить разум и обуздать свои эмоции, ни о чём не думать. Стать никем.

Бурбон определённо в этом помогал. Харрисон поднёс к губам серебряную фляжку. В Париже его ждали другие пороки, которые тоже помогут забыться, например, абсент и женщины. Возможно, он найдёт сладкое забвение в опиумной трубке. Какая теперь уже разница?

Он не хотел вспоминать о Мэдди. Больше никогда. Харрисон попросил Престона и Кита не навещать его в ближайшие несколько лет, ему был необходим полный разрыв всех связей. Казалось, это всё равно что отрезать себе руку. Но другого способа выжить не существовало.

Америка больше ничего для него не значила. Арчеры разорены, по крайней мере, в этом Харрисон преуспел. Он допил бурбон из фляжки и встряхнул её, чтобы на язык упали оставшиеся капли алкоголя. В его чемоданах лежало ещё одиннадцать бутылок, более чем достаточно, чтобы пережить недельное путешествие, а это означало, что пора вернуться в каюту за добавкой.

– Простите, – произнёс женский голос. – Вы случайно не мистер Харрисон Арчер?

Господи, неужели он ни на минуту не мог сбежать от высшего общества? Не нужно было путешествовать первым классом. Палубы здесь напоминали наводнённые людьми ресторан "Дельмонико", аллею Центрального парка и клуб для джентльменов "Никербокер" вместе взятые.

Обернувшись, он увидел женщину, вероятно, лет тридцати пяти, которая смотрела на него из-под зонтика от солнца. В её взгляде читалось то ли любопытство, то ли симпатия, но алкоголь притупил внимательность Харрисона. Вероятно, сплетница, коих он терпеть не мог, или очередная мадам, желающая провести ночь с мужчиной помоложе, что Харрисона не интересовало.

Сжимая в руке пустую фляжку, он покачал головой.

– Нет. Вы обознались.

– Мы познакомились в Парижской опере в прошлом году. Я уверена, что это были вы.

– Вы ошиблись. Я никто.

– Это мой муж, – раздался другой женский голос за его спиной.

Харрисон оглянулся и моргнул. Она здесь.

Мэдди здесь.

Должно быть, у него начались галлюцинации. Уронив фляжку на палубу, Харрисон ухватился за перила, чтобы не упасть. Неужели это на самом деле она?

Будто откуда-то издалека донёсся голос женщины с зонтиком:

– Тогда надеюсь, вы станете лучше о нём заботиться. Выглядит он ужасно.

Харрисон предположил, что после этих слов она ушла, но его взгляд был прикован только к Мэдди.

Мэдди на борту.

Но как? Протирая глаза, он слегка покачнулся. Внезапно она оказалась рядом с ним и схватила его за руку.

– Пожалуйста, отойди от перил. Ты меня пугаешь, Харрисон.

– Неужели я сплю?

– Нет. Однако ты пьян, и я не хочу, чтобы ты свалился за борт.

– Не хочешь?

Она потащила его к каютам первого класса.

– Нет, конечно. Пойдём со мной, пожалуйста. Давай выпьем по чашечке кофе.

Харрисон так ничего и не понимал.

– Зачем?

– Потому что я хочу с тобой поговорить, и было бы неплохо, если бы ты запомнил мои слова.

Поговорить? Он остановился как вкопанный, его ноги отказывались двигаться дальше.

– Зачем?

На её лице застыла раздражённая улыбка, которой она обычно одаривала его каждый раз, когда он выдавал какую-нибудь глупую идею.

– Мы можем пройти внутрь и поговорить наедине? Я узнаю не менее шести человек на палубе, и, без сомнения, они с нетерпением ждут возможности нас подслушать. Пожалуйста, Харрисон. – Мэдди потащила его за собой, и он с готовностью последовал за ней, как, впрочем, и всегда, если она оказывалась рядом.

Харрисон не мог держаться от неё на расстоянии, даже когда она сама об этом просила.

Так, стоп, о чём, собственно, речь?

– Хочешь обсудить аннуляцию брака? Я не буду с тобой спорить, – сказал он, когда они вошли в коридор, ведущий к каютам.

– Я знаю. И да, речь пойдёт об аннуляции.

Сердце упало, к горлу подкатила тошнота. Должно быть, он не заметил какой-то правовой пробел или нюанс, и она хочет исправить документы, прежде чем двигаться по жизни дальше без него. Но почему она не дала телеграмму?

– Потому что это личный разговор, который лучше вести с глазу на глаз, а не в письменном виде, – ответила она.

Неужели он задал вопрос вслух?

Достав из кармана ключ, Мэдди отперла дверь каюты и практически втолкнула его внутрь. Спотыкаясь, Харрисон ввалился в каюту, руки и ноги его не слушались, плечи сутулились. Он рухнул на крошечный диванчик, когда она закрыла дверь.

Мэдди опустилась в кресло, сняла шляпку и бросила на столик. Её простая красота, как всегда, поразила его в самое сердце. Харрисону нравилось смотреть в её зелёные, как мох, глаза и на веснушки на щеках. На вздёрнутый носик и идеальной формы губы. Каждый вздох давался ему с великим трудом, он всё чётче осознавал, чего у него никогда больше не будет. Тело Харрисона будто дразнило его, напоминая что Мэдди больше ему не принадлежит.

Он облизнул губы.

– Я уже подписал документы. Ты здесь, чтобы отдать мне готовые экземпляры?

– Я ничего не подписывала... и не хочу.

– Хочешь развод вместо аннуляции?

– Хочу остаться замужем. Если, конечно, ты меня простишь.

Его сердце дрогнуло, снова забившись, как будто до этого оно было заморожено и находилось в глубокой спячке в груди. Внезапно он стал трезвым, как стекло.

– Ты не сделала ничего, за что стоило бы извиняться. Это мне чертовски жаль, Мэдс.

– Я знаю, но мне всё равно нужно перед тобой извиниться. Я не должна требовать от нас идеального поведения. Все совершают ошибки, в том числе и я. Я была так зла и чувствовала себя бессильной, но должна была тебе довериться. За все годы, что мы знаем друг друга, ты заслужил от меня хотя бы это.

Он ничего не ответил. Не было слов, чтобы описать то, что расцветало в его сердце, ощущение, пугающе близкое к хрупкой надежде. Слова могли испортить момент.

Она сняла перчатки.

– Тебе нужна спутница жизни, Харрисон? Равноправная? Женщина, которая идёт с тобой рядом рука об руку, а не остаётся в твоей тени?

– Мэдс, моё единственное желание – это быть с тобой. Ты можешь идти со мной рядом или впереди, даже сесть на меня сверху, но только оставайся со мной.

– И всё же ты пытался вернуть меня Локвуду, как какую-то фамильную реликвию.

– Ты хотела стать герцогиней. Я думал, ты будешь счастлива, если Локвуд снова начнёт за тобой ухаживать. Вернувшись, я перевернул твою жизнь с ног на голову, поэтому попытался хоть немного возместить причинённый ущерб.

– В этом не было необходимости. И я тоже имела непосредственное отношение к этому, так называемому, ущербу. Так что не нужно брать всю вину на себя.

– Но я торопил события. Я старался изо всех сил заполучить желаемое.

– Верно, ты опережал меня на пару шагов с тех пор, как вернулся из Парижа. Мне просто нужно было время, чтобы тебя догнать.

– Догнала?

– Думаю, да. Теперь, когда турнир закончился и у меня появилось время подумать.

– К слову сказать, поздравляю. Я горжусь тобой.

Щёки Мэдди вспыхнули, улыбка смягчилась.

– Я дошла только до четвертьфинала.

– Это поразительный результат для первого участия в турнире. Дождись следующего года.

– Посмотрим. Конечно, если муж не станет возражать против моей игры в теннис.

У него в душе разлилось тепло, неуёмная радость рвалась наружу. На лице Харрисона появилась улыбка, которая не имела никакого отношения к бурбону.

– Он не посмеет помешать тебе бороться за чемпионство, если ты решишь, что этого хочешь.

– Придётся много путешествовать.

– Он любит отели и поезда.

– Придётся много находиться под палящим солнцем.

– Он любит хорошенько попотеть на свежем воздухе.

– Придётся растирать меня мазями и принимать вместе долгие ванны.

Чёрт, ему захотелось начать немедленно. Харрисон пошевелил пальцами.

– Я слышал, у него невероятно сильные руки.

Она усмехнулась.

– Что за идеальный мужчина...

Харрисон нахмурился, услышав этот эпитет.

– Он не идеален, Мэдс, но он любит тебя больше жизни. И если ты простишь его, он будет каждый день тебе это доказывать.

– Я знаю, и мне не нужен идеал. Он хороший человек, который всегда обо мне заботился. Мой лучший друг. И я безумно его люблю.

Он сел, выпрямив спину, будто его дёрнули за ниточку.

– Что ты сказала?

– Я сказала, что люблю его. Наверное, я всегда его любила, только мне потребовалось очень много времени, чтобы это осознать.

Харрисон вскочил со стула и поцеловал её прежде, чем она закончила фразу. Её губы были сочными и манящими, и он подумал, что никогда ими не насытится. Харрисон вложил в этот поцелуй всё облегчение и всё желание.

– Я люблю тебя, Мэдс, – сказал он, когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Для меня всегда существовала только ты.

– Я тебе верю... и я поняла, что не смогу без тебя жить, как только узнала, что ты отправляешься в Париж. Что бы ни случилось, тебе от меня не отделаться.

– Хорошо, потому что я больше никогда тебя не отпущу. Двух раз мне хватило на всю жизнь.

– Тебе и не понадобится. Больше никаких секретов. С этого момента только правда.

– Даю слово. Я больше никогда ничего не буду от тебя скрывать.

Она поцеловала его в кончик подбородка.

– А теперь, я думаю, нам следует уложить тебя в постель, чтобы ты проспался после выпитого спиртного.

– Пока мы вместе, можешь делать со мной, что хочешь.

Поднявшись, она взяла его за руку и повела к большой кровати.

– О, не волнуйтесь, мистер Арчер. У меня определённо есть планы на ваш счёт...

И, как и всегда, Харрисон последовал за Мэдди, куда бы она ни повела. Главное, что они были вместе.

Глава 28

Год спустя

Харрисон посмотрел на карманные часы. Снова.

Он указал на стопку бумаг перед собой.

– Сколько ещё, Уильям?

Уильям Иннис, правая рука Харрисона в "Арчер Индастриз", с мрачным выражением лица заёрзал на стуле.

– Где-то на час работы.

– Исключено. Через двадцать минут начинается матч, в котором играет жена. Мне нужно бежать в клуб напротив, иначе я не успею.

В прошлом году после продолжительного медового месяца в Париже Харрисон и Мэдди вернулись в Нью-Йорк, где Харрисон занял пост президента "Арчер Индастриз". Он нанял Уильяма, и вместе они сотворили настоящее чудо. В прошлом квартале компания наконец-то получила прибыль, впервые после смерти отца. Решающую роль сыграли строительство больших океанских лайнеров и сотрудничество со Стивеном Уэбстером по перевозке древесины.

Работа занимала практически всё его время, но Мэдди, похоже, не возражала. Она сосредоточилась на игре в теннис и ездила на турниры по всей стране, что позволило ей в этом году снова попасть на национальные соревнования США. Харрисон чертовски гордился ею.

Она уверенно побеждала на протяжении всего турнира и вышла в четвертьфинал в открытых соревнованиях. Если Мэдди выиграет, то схлестнётся в схватке за титул чемпионки в общем зачёте с прошлогодней победительницей. Букмекеры ставили на то, что Мэдди победит.

Харрисон во чтобы то ни стало должен присутствовать на сегодняшнем матче.

– Еще несколько минут, – пообещал Уильям. – Вас не было в офисе всю неделю, вопросы накопились.

– Не стесняйся принимать любые решения, которые сочтёшь необходимыми. Я тебе доверяю, Иннис. – Харрисон поднялся на ноги. – Или пусть дела подождут неделю, пока моя жена будет участвовать в национальном чемпионате.

Он направился к двери, но Уильям последовал за ним.

– Подождите, ещё один вопрос, прежде чем вы уйдёте. Ваш брат принял предложение о должности в компании, но мы не знаем, на какую его назначить.

Харрисон остановился в дверях и засунул руки в карманы. Почти месяц назад Томас пришёл просить денег, но Харрисон ему отказал. Однако он согласился дать Томасу работу в "Арчер Индастриз", если брат действительно захочет трудиться наравне со всеми. Никаких поблажек, никакого использования фамилии Арчеров ради продвижения по службе. Никаких отгулов, чтобы колесить по Европе или плавать под парусом в Ньюпорте. Только тяжёлая работа за честную зарплату.

Похоже, Томас действительно серьёзно отнёсся к вопросу обеспечения семьи.

– Устрой его в отдел рассылки, – сказал Харрисон. – Если он добьётся там успеха, мы его повысим.

Уильям кивнул.

– Полагаю, мы продолжим работу после ужина?

– Нет. Вне зависимости от результата матча вечер я проведу с женой. Встретимся утром. И спасибо тебе, Иннис. Я знаю, что неделя была трудной. Можешь отдохнуть до конца дня. Если хочешь, можешь пойти со мной на матч.

– Нет, спасибо. Я разберусь с телеграммами, а потом отправлюсь ужинать. У меня здесь в Филадельфии живут родственники, которых я хотел повидать. Пожелайте ей удачи от меня.

– Конечно.

Харрисон вышел из номера, спустился на лифте вниз и вышел на улицу, залитую ярким июньским солнцем. Отель находился прямо напротив крикетного клуба "Филадельфия", поэтому Харрисон практически сразу прошёл через ворота на его территорию.

Вокруг главного корта собралось множество зрителей, в воздухе витало пьянящее возбуждение. Америку охватила теннисная лихорадка, и Мэдди была одной из её причин. Она была смелой, непосредственной и дерзкой теннисисткой, которая серьёзно относилась к игре. Газеты любили её цитировать, женщину из высшего общества, которая осмеливалась трудиться в поте лица на публике. Она стала национальной знаменитостью.

Хотя Харрисон всем сердцем поддерживал Мэдди, в глубине души он всё еще опасался за её безопасность после того, что случилось в прошлом году. Они вместе решили, что охрана ей пока не нужна, что инцидент с уличным хулиганам был единичным случаем, но Харрисон никогда не переставал беспокоиться.

Он сразу заметил Престона, этого высокого мерзавца, на центральном корте в окружении их друзей и родителей Мэдди. Харрисон протиснулся сквозь толпу, чтобы к ним пробраться.

Кит хлопнул его по плечу.

– Ты как раз вовремя. Твоя жена уже разминается.

Обе соперницы были на корте и потихоньку разогревали мышцы.

– Как она, Валли?

– Настроена на победу, – ответил тренер Мэдди, не сводя с неё глаз.

– Я переживаю, – признался Престон, вытирая ладони о брюки. – Не представляю, как вы все можете быть такими спокойными.

Харрисон тоже нервничал, но верил в способности Мэдди. Кроме того, что бы сегодня ни случилось, для него она уже победительница. Чёрт возьми, на данный момент она занимала третье место среди теннисисток страны. На его взгляд, это было впечатляющее достижение, особенно если учесть, что большинству остальных игроков не было и двадцати лет. Мэдди призналась, что часто чувствует себя дряхлой старухой рядом с некоторыми из этих молодых девушек.

– Неужели сложно поставить тент? – Миссис Вебстер, присев на крошечный складной стульчик, поправила зонтик. – Только мужчины могут решить, что женщины жаждут два часа просидеть под палящим солнцем, наблюдая за игрой в теннис.

– Это же матч, дорогая. – Мистер Вебстер похлопал её по плечу. – Я же сказал, что ты можешь подождать внутри.

– И пропустить победу Мэдди? – фыркнула она. – Ну уж нет.

Даже мать Мэдди смирилась с теннисной карьерой Мэдди. Харрисон знал, что Мэдди была тронута поддержкой матери в прошлом году, хотя это не мешало миссис Вебстер допекать их вопросами о внуках.

Они ещё были не готовы стать родителями. Харрисон не думал, что Мэдди откажется от участия в соревнованиях, чтобы растить детей. Он много лет пользовался презервативами в Париже и они вполне устраивали его и сейчас, хотя в Соединённых Штатах их стало труднее достать из-за законов Комстока. Однако усилия того стоили, потому что ему безумно нравилось проводить с ней время наедине, когда это позволяло их расписание.

– Начинается! – воскликнул Кит, и толпа затихла.

Мэдди подала первой. Головы зрителей поворачивались туда-сюда, следя за полётом маленького круглого мяча, игроки набирали очки. Так продолжалось долго, соперницы были равны в своём мастерстве. Валли сохранял невозмутимое выражение лица, в то время как остальные хлопали и подбадривали Мэдди. Она выиграла первый сет, но проиграла второй.

Когда соперницы менялись местами, Мэдди прошла мимо болеющих.

– Найди его, – сказал Валли, и она кивнула. Затем Мэдди устало улыбнулась Харрисону, в её зелёных глазах светилось беспокойство.

– Я люблю тебя, – одними губами произнёс он, подмигнув для пущей убедительности. Её плечи немного расслабились, когда она перешла на другую сторону корта.

– Что значит "найди его"? – спросил он тренера.

– Ей нужно найти слабое место противницы и использовать его против неё, – объяснил Валли. – Как только Мэдди его отыщет, она победит.

В третьем сете соперница играла сдержанно, оставаясь на задней линии корта, как будто боясь действовать чересчур агрессивно. Мэдди почувствовала это и начала подбираться к сетке, прыгая и ныряя за мячом, что казалось невозможным, но она отбивала самые сложные подачи. Спортивный подвиг поразил публику. Казалось, все болели за неё, и Мэдди начала увеличивать разрыв в очках, становясь явной победительницей третьего сета. Даже Валли улыбнулся и захлопал в ладоши.

Следующий сет не изменил ход игры, Мэдди задавала темп и вела в счёте, а затем всё закончилось. Она подпрыгнула от счастья и облегчения, когда последняя подача соперницы не увенчалась успехом. Мэдди выиграла матч. Пока две женщины пожимали друг другу руки над сеткой, Харрисон обменивался рукопожатиями и объятиями с ликующими друзьями и родственниками Мэдди. Наконец, жена подбежала и бросилась к нему в объятия. Он крепко обнял её, наплевав на все приличия.

– Умница, Мэдс. Поздравляю.

Нетерпеливые друзья и родственники быстро украли её у него, они целовали Мэдди в щёки и хлопали по спине. Он никогда не видел её такой счастливой.

Когда она снова подошла к нему, Харрисон обнял её за плечи и поцеловал во влажную от испарины щёку.

– Ты была великолепна.

– Это ещё не всё. – Она прильнула к нему. – Завтра следующая игра за первенство.

– Что бы ни случилось, я горжусь тобой.

– Даже если я проиграю?

Она пошутила, но Харрисон ответил со всей серьёзностью.

– Выиграешь ты или проиграешь, Мэдлин Джейн Арчер, ты всё равно лучшее, что случилось в моей жизни, – прошептал он у самого её уха.

Мэдди улыбнулась, щурясь от яркого солнца.

– Я пойду переоденусь, а потом мы можем вернуться в отель и отпраздновать.

Что означало, они вместе примут ванну и лягут обнажённые в постель. Он едва мог дождаться этого момента.

– Показывай дорогу, чемпионка.

КОНЕЦ