Охота на наследницу

– Я приношу извинения за несчастный случай с Элис, – сказала Нелли, когда они двинулись вперёд по дорожке. Внизу бушевал океан, пенистые волны разбивались о камни и песчаный берег. – Это я виновата, что она пострадала.

– Нелли, не ты же заставила суслика вырыть нору на нашей лужайке.

– Да, но это я потащила Эллис тем путём. Она хотела пойти по дорожке, но я убедила её, что так короче.

– Никто не застрахован от несчастного случая. Не беспокойся об этом. Она поправится.

– Даже если и так, проигравшей должны признать меня. Не дай Элис пропустить прогулку на яхте из-за моего эгоизма.

Точно! Главный приз. Водная прогулка с Харрисоном и незамужними дамами сейчас казалась Мэдди настоящей пыткой.

– Возможно, стоит всё отменить в свете последних событий.

Нелли пришла в ужас от услышанного.

– Нет, не отменяй. Они все с нетерпением этого ждут.

– Они, но не ты.

Нелли повела плечом и отвернулась к океану, но Мэдди успела заметить лёгкую улыбку на её губах.

– Признаюсь, я бы предпочла провести день по-другому.

– Не расскажешь, кто этот таинственный мужчина?

– Нет. Не бери в голову. Как бы то ни было, не вижу ничего весёлого в том, чтобы провести несколько часов взаперти на яхте с кучей девушек, мечтающих о Харрисоне Арчере.

Как и Мэдди... теперь.

Нелли ухмыльнулась, заметив несчастное выражение лица Мэдди.

– Очевидно, ты того же мнения. Зачем ты это делаешь?

– Что? Устраиваю загородный приём?

– Ты знаешь, что я имею в виду. Наблюдаешь, как Харрисон заигрывает с другими женщинами.

– Я помолвлена. Ничего не попишешь.

– Помолвки имеют обыкновение расторгаться. Что ты выиграешь, соблюдая правила общества? Несчастливый брак?

– Не все такие бунтарки, как ты, Нелли.

Подруга остановилась и взяла Мэдди за руку.

– Тебя ничего не останавливает. Посмотри туда. – Она махнула рукой в сторону бесконечной водной глади, поблескивающей вдали. – Перед нами целый мир, не связанный условностями или требованиями общества, а женщинам говорят, что неприлично хотеть чего-то большего. Но это наша жизнь, Мэдди. Наш единственный шанс на истинное счастье. Я не собираюсь его упускать. А ты?

Мэдди вздохнула.

– В твоих устах это звучит так просто.

– Вовсе нет. Быть женщиной – всё равно что плыть против течения ради выживания, и всё же ты боролась за право играть в теннис. Что произошло, когда владелец теннисного клуба попытался запретить женщинам проводить турнир в прошлом году?

Уголки губ Мэдди тронула улыбка.

– Я предложила ему сыграть со мной партию.

– И выиграла. После этого он разрешил женщинам провести турнир.

– Это другое дело. Моё решение отразится не только на мне.

– Если ты имеешь в виду герцога, то думаю, что трое твоих гостий и несколько компаньонок сразу же сделают ему предложение, как только ты расторгнешь помолвку.

– У меня такое чувство, что Локвуд тебе не очень нравится.

– Ну, я ведь его почти не знаю. Он немного чопорный, но, полагаю, это типично для герцогов. – Она взяла Мэдди под руку, и они снова двинулись по тропе. – Я лишь прошу тебя подумать над моими словами. Он безнадёжно в тебя влюблён.

– Герцог?

Нелли усмехнулась.

– Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю.

Глава 13

В половине первого ночи Харрисон расхаживал по беседке, внутри него бурлила неуёмная энергия. Волны разбивались о берег, в ночном морском воздухе витал аромат роз. В небе тускло светил месяц, но темнота могла пойти им на пользу, как случилось в комнате для переодевания.

От воспоминаний о её нежных пальчиках, которые исследовали и ласкали бедро Харрисона, доведя до сильнейшего возбуждения, его весь вечер бросало в жар.

Её смелое прикосновение застало его врасплох. Мэдди всегда была осмотрительной, она тщательно обдумывала, к чему могут привести её поступки. Другими словами, она была полной противоположностью Харрисона. Но там, в комнате для переодевания, она полностью пренебрегла своими принципами.

И слава богу, потому что он забывал и о принципах, и об осторожности, когда дело касалось её, особенно сейчас. Время стремительно ускользало. Скоро конец загородного приёма, а потом и свадьба Мэдди и герцога. Харрисон не мог потерять её, не в этот раз.

Засунув руки в карманы брюк, он уставился в темноту и усилием воли заставил себя расслабиться. Вполне возможно, что она вообще не появится. Мэдди могла побояться рисковать браком с Локвудом. Но Харрисон так не думал. Мэдди не потерпит вопросов без ответа и неопределённости в отношениях с Харрисоном. Она придёт за ответами. За решением.

Он был готов дать ей что угодно, лишь бы убедить выйти замуж за него, а не за герцога.

Внезапно послышался шорох юбок. Обернувшись, Харрисон увидел, как Мэдди крадётся к беседке. У него перехватило дыхание.

Она пришла.

Он ничего не сказал, когда она подошла ближе, просто наблюдал за ней, а страсть сжигала его изнутри. Судя по выражению лица, Мэдди нервничала, и он не хотел напугать её ещё больше.

Она вошла в беседку, избегая его взгляда.

– Мне не следовало приходить.

– Никто ни о чём не узнает, Мэдди. Что бы ни случилось, это касается только нас двоих.

– Ты прекрасно знаешь, что нет. – Она подошла к деревянной скамье, присела и расправила юбки. Её руки были обнажены, в тусклом свете поблескивало проклятое обручальное кольцо.

Подул лёгкий прохладный ветерок, и Мэдди вздрогнула. Сняв пиджак, Харрисон подошёл и накинул его ей на плечи.

– Не стоит забывать, как зябко бывает ночью.

– Да, действительно. Очевидно, я плохо соображала, когда выходила из спальни.

Он опустился на скамью.

– Я не стану удерживать тебя силой.

– Я не могла рисковать. Ты обещал прокрасться в мою спальню, если я не приду.

Радость от встречи немного поутихла. Харрисон предпочёл бы, чтобы она пришла к нему по собственной воле, но извиняться за угрозу не станет, особенно учитывая то, что она возымела действие. Решив не ходить вокруг да около, он выпалил первое, что пришло ему в голову:

– Ты не можешь выйти за него замуж, пока мы не выясним отношения между нами.

– Мы не можем их выяснить, потому что ты постоянно меня провоцируешь.

– Едва ли. Ты призналась в своём влечении ко мне, без каких-либо провокаций с моей стороны, прошу заместить.

– Мне не следовало такого говорить, пока я помолвлена с Локвудом.

– И не будем забывать о том, что произошло в комнате для переодевания.

– Очередная ошибка, – сказала она. – Кратковременный приступ безумия.

– Заблуждаешься. Это называется желанием, ты просто не хочешь замечать очевидного. Я больше не позволю тебе притворяться.

– Не позволишь? – Разозлившись, она резко встала со скамьи. – Ты не позволишь? Харрисон, я не могу проявлять симпатию по отношению к другому мужчине. На твоём пути никто не стоит, тебя не заставляют хранить молчание. Мне же такая роскошь недоступна.

Мэдди продолжала отрицать свои чувства к Харрисону, что безмерно его раздражало. Вскочив на ноги, он направился к ней, громко стуча подошвами ботинок по деревянному полу.

– Локвуд тебя не заслуживает. Он тебе совершенно не подходит. Брак с ним не принесёт ничего, кроме одиночества и страданий.

На мгновение на её лице промелькнула неуверенность, но Мэдди не сдавалась. Она выпрямилась, наблюдая за тем, как он приближается к ней.

– Откуда тебе знать?

– Ради бога. Я прекрасно знаю, какой мужчина тебе нужен. Тот, который не станет потакать тебе во всём, тот, который будет будоражить твой ум. В противном случае ты заскучаешь и станешь несчастной.

– О чём ты говоришь?

– В детстве ты командовала всеми детьми в округе, как генерал, чьи приказы не обсуждаются. Лишь я бросал тебе вызов и задавал вопросы. Именно поэтому ты выделяла меня среди остальных, и именно поэтому мы стали такими хорошими друзьями.

– Вовсе нет. Нам нравилось вместе проказничать, – усмехнулась Мэдди.

– Нет, мне нравилось проказничать. А тебе – планировать шалости. – Харрисон скрестил руки на груди и лукаво ей улыбнулся. – Тебе не нужен был преданный соратник... Тебе нужен был соучастник.

– Возможно, но с тех пор много воды утекло. Мы выросли.

– Мы не так уж сильно изменились, – возразил он. – В душе мы остались прежними, и я уверен, что именно поэтому Локвуд сделает тебя несчастной. Ты станешь поступать, как тебе вздумается, и через неделю заскучаешь.

– Я буду играть в теннис, растить наших дети. Вести жизнь герцогини.

Жизнь, в которой нет места Харрисону.

Растить не его детей.

От одной мысли об этом Харрисону захотелось завыть. Он запустил пальцы в волосы и подёргал себя за пряди, пытаясь успокоиться.

– Тебе придётся довольствоваться малым, Мэдди.

– Став герцогиней? – спросила она, повысив голос. – Ты действительно считаешь, что, став герцогиней, я буду довольствоваться малым?

– Если речь идёт о твоём счастье, то да, – парировал он. – Я хочу тебя во сто крат сильнее, чем этот высокомерный герцог.

Она отшатнулась. Его признание явно ошеломило Мэдди.

– Почему сейчас? Что изменилось?

Харрисон не хотел отвечать пока на эти вопросы. Если бы он рассказал ей о своих давних чувствах, она, скорее всего, бросилась бы обратно в дом.

– Разве это имеет значение? Неужели ты не можешь просто принять сей факт?

Напрасно Харрисон думал, что его уклончивый ответ умиротворит Мэдди. Она лишь разозлилась, и её глаза вспыхнули зелёным огнём.

– Ты прав, это не имеет значения, потому что я не могу разорвать помолвку. Жребий брошен.

Чёрта с два!

Он подошёл к ней вплотную, задев носками ботинок юбки. Мэдди пришлось вытянуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом, но она не сдвинулась с места. Её щёки залил прелестный румянец, а на изящной шее забилась жилка. Воздух вокруг них был пропитан ожиданием и страстным желанием, её грудь тяжело вздымалась. У него чесались руки наконец к ней прикоснуться... Но он не стал этого делать. Ещё не время.

– Всё можно исправить, пока ты не произнесла клятвы у алтаря. И я не отступлюсь. Я уверен, что ты совершаешь ошибку.

Она облизнула губы и прошептала:

– Откуда тебе знать?

– Ты себе и не представляешь, сколько я всего знаю. – Он наклонился, обдав дыханием её кожу, и прижался губами к уху Мэдди. – Я знаю, что вы друг другу посторонние люди, а ты всё время думаешь только о том, как меня поцеловать. Ты не доверяешь себе наедине со мной. Чуть даже не погладила мою возбуждённую плоть в комнате для переодевания.

Она прерывисто вздохнула и задрожала всем телом.

– Харрисон... – тихо произнесла его имя Мэдди, но он расслышал мольбу и томление в её голосе.

Почувствовав, что побеждает, Харрисон продолжил:

– Я хочу дать тебе всё. Тебе стоит лишь попросить.

– Боже. Это неправильно.

Над их головами прогремел гром, как будто небеса вторили словам Мэдди. Харрисону было всё равно. Ничто не удержит его от любимой. Ни Локвуд, ни помолвка. Ни семья Мэдди, ни нелепые условности общества. Ни сам дьявол...

Только Мэдди могла остановить Харрисона.

– Хочешь меня? – Он понизил голос, всё ещё прижимаясь к ней. – Сегодня ты можешь воспользоваться возможностью. Я в твоём распоряжении.

– Мне не следует.

Они оба тяжело дышали, почти задыхались. Желание пронзило нижнюю часть тела Харрисона, плоть затвердела. Он знал, что не должен давить на Мэдди, ему не стоило действовать так напористо. Но, боже всемогущий... перед ним стояла женщина, олицетворяющая практически все его мечты.

– Это не ответ. Здесь только мы. И никого больше. Ты должна принять решение.

Она прикусила нижнюю губу, её взгляд переместился на его рот. Нечеловеческим усилием воли Харрисон заставил себя не двигаться. Мэдди должна выбрать его добровольно, без принуждения. Без чувства вины.

Без сожалений.

Спустя, казалось, целую вечность, она проговорила:

– Поцелуй меня. Пожалуйста, Харрисон. Просто поцелуй меня.

Его захлестнула радость победы, все мышцы в теле напряглись, но он не пошевелился.

– Сними его кольцо.

Когда Мэдди встретилась взглядом с Харрисоном, между её бровями залегла морщинка.

– Зачем?

– Потому что сегодня ты моя.

Харрисон протянул ладонь в ожидании. Небо сотряс ещё один раскат грома, земля под их ногами зловеще задрожала, подстёгивая желание Харрисона, чтобы Мэдди согласилась и уступила ему.

Дрожащими пальцами она сняла кольцо с крупными изумрудом и бриллиантами и вложила его в руку Харрисона. Он сунул фамильную драгоценность герцога, знак собственности другого мужчины, в карман пиджака, который всё ещё был на Мэдди. Подняв руки, Харрисон взял её лицо в ладони, как самую ценную реликвию, и просто уставился на Мэдди. Она обхватила пальцами его запястья, держась за него и связывая их друг с другом.

– Только на эту ночь, – выдохнула она, прежде чем приподняться на цыпочки и накрыть его рот своим.

Харрисон отвлекли мягкие губы Мэдди, поэтому он не стал её поправлять. Он не смог бы оторваться от неё, даже если бы беседку внезапно окружили все гости, глазея на них. Потому что наконец-то Харрисон держал Мэдди в объятиях, их губы двигались в унисон, и он ловил ртом каждый её вздох.

Пока они познавали и исследовали друг друга, поцелуй был нежным, но затем быстро превратился в нечто совершенно иное. Заднюю поверхность его бёдер обожгло, в животе разлилось вожделение, теперь их рты жадно впивались друг в друга. Мэдди вцепилась в него пальцами, и он углубил поцелуй, его язык проскользнул между её губ во влажную гавань рта. Она ласкала его язык своим, сводя с ума. Харрисон уже был готов уложить Мэдди на пол беседки и зацеловать каждый дюйм тела возлюбленной. Добраться до интимного места между её ног. Впиться в нежную плоть и не отпускать, пока Мэдди не взмолится о пощаде.

Харрисон впервые в жизни пытался столь безрассудно залезть под женские юбки. Потому что сейчас рядом с ним находилось великолепное и умопомрачительное создание, та самая женщина, которую он любил долгие годы. Товарищ по играм, задушевный друг и защитница. В летние месяцы он никогда не чувствовал себя одиноким. Его семья относилась к нему с презрением, но доброта и благосклонность Мэдди исцеляли его душу, пусть и на короткое время.

И он собирался подарить ей целый мир взамен.

Каким же глупцом он был, думая, что сможет когда-нибудь её забыть, изгнать воспоминания о ней. Ничего не помогло, страсть разгорелась в нём лишь с новой силой, как только он снова её увидел.

Моя.

Слово эхом отдалось в его голове, как удар колокола. Тяжело дыша, Харрисон оторвался от её рта и провёл губами по подбородку. Он прикусил зубами безупречную кожу, а затем смягчил боль языком. Из горла Мэдди вырвался стон, самый прекрасный звук, который он только слышал за всю жизнь. Харрисон проложил дорожку из поцелуев по её шее. Мэдди потянула его голову наверх и снова накрыла его рот своим.

Ему было этого мало. Харрисон скользнул руками по её бёдрам, притягивая их к себе. Она ахнула и обняла его за шею, запустив нежные пальцы в его волосы. Если Мэдди и беспокоил напрягшийся член Харрисона, упёршийся ей в живот, она ничем себя не выдавала. Мэдди придвинулась ближе, будто нуждаясь в ещё большем контакте.

Как только Харрисон начал пододвигать их к скамье, небеса разверзлись и хлынул дождь.

*

Мэдди в ужасе отпрянула от Харрисона. Она была помолвлена с одним мужчиной, а целовалась с другим. Более того, Мэдди сама же сделала первый шаг. И ей понравилось. Кто она после этого? Стыд охладил её пыл, подобно шквалистому ветру в преддверии бури.

С неба обрушился яростный поток воды. Стоя под крышей беседки, Мэдди смотрела на безжалостный ливень, почти желая искупаться в его струях, как будто это каким-то образом могло избавить её от чувства вины. Прижав руку ко рту, она всё ещё ощущала на губах восхитительный поцелуй Харрисона.

Боже мой, что она натворила?

– Мэдди, – мягко проговорил он, взяв её руку в свою. – Перестань себя корить. Ты ещё не замужем.

– Мы оба знаем, что это не имеет значения. – Она отступила назад на несколько шагов, и Харрисон опустил руку.

– Ты не нарушала клятв. Мы просто поцеловались.

Это был не просто поцелуй. Он потряс её до глубины души, никогда она ещё не испытывала такой страсти. Поцелуи Харрисона идеальные, одновременно греховные и спасительные.

И всё же Мэдди поступила плохо. Она пообещала выйти замуж за Локвуда и предала его. Она изменила герцогу, обесчестила его, поцеловав другого мужчину. Если кто-нибудь узнает, скандал её погубит.

Глаза больно защипало. Мэдди помолвлена всего два дня, и уже потерпела неудачу. Все планы пошли прахом всего за несколько коротких дней. Как ей теперь смотреть в глаза Локвуду?

Как ей вообще смотреть людям в глаза?

Мэдди обхватила себя руками. От холода задрожали колени. Или, возможно, от груза ответственности на плечах. Пиджак Харрисона упал с её плеч на землю во время поцелуя. Харрисон наклонился за ним и попытался снова отдать его Мэдди, но она подняла руки. Он нахмурился.

– Ты скорее замерзнешь, чем наденешь мой пиджак?

– Именно. – Согретый теплом тела Харрисона, пиджак источал его аромат. Накинув его на плечи, она может снова поцеловать Харрисона. Мэдди, и в самом деле, заслужила страдания.

Он держал пиджак в руках, не потрудившись его надеть.

– Ты не можешь выйти за него замуж, Мэдс. Только не после нашего поцелуя.

Потерев виски, она попыталась собраться с мыслями. Тщетно, учитывая, что её губы всё ещё горели после поцелуя, а пальцы покалывало от прикосновения к мягким волосам Харрисона. По телу разливалось тепло, между ног настойчиво пульсировало желание, отвлекая Мэдди. Нужно уходить. Прийти в себя и решить, что делать дальше.

– Нам нужно идти.

Не дожидаясь ответа, она ступила на лужайку. С неба падали крупные капли дождя, и она вмиг промокла до нитки. Но Мэдди упорно двигалась вперёд, хлюпая по грязи туфлями.

Харрисон схватил её за запястье, заставив остановиться. Он стоял под дождём позади неё, его белая рубашка прилипала к мускулистым плечам и рукам. Голубые глаза сверкали.

– Пообещай, что разорвёшь помолвку, – проорал он, перекрикивая бурю.

– Я... – Мэдди не смогла заставить себя произнести эти слова. Она будет эгоисткой, если согласится. Это несправедливо по отношению к Локвуду или к её родителям. Они поддерживали её занятия теннисом и проявляли удивительное терпение в течение последних трёх лет. Скандал опозорит и ужаснёт их.

Нет, нужно выработать план и не торопиться с принятием решения, о котором она может пожалеть в будущем.

– Мне нужно время, – ответила Мэдди.

Острые черты лица Харрисона исказились от недовольства.

– Зачем? Это несложное решение.

– Я не могу просто взять и отклонить предложение. Нужно действовать осторожно и обдуманно.

– Нет причин ждать. – Вода стекала по его щекам, носу, роскошным губам. Мокрые волосы тёмными прядями падали на лоб. – Ты только оттягиваешь неизбежное.

Её охватило горькое сожаление. На протяжении многих лет она наблюдала за многими скандалами, за девушками, которых скомпрометировали, и не могла их понять. Она играла по правилам высшего общества, после своего первого выхода в свет повсюду появлялась на публике с компаньонкой, тщательно планировала свою жизнь. Искушение казалось абсурдным и невозможным.

И всё же, проведя всего несколько дней в обществе Харрисона, она совершила немыслимое.

– Мэдди, – прорычал он, прищурившись. – Ты должна разорвать помолвку.

– Ты должен дать мне подумать! – закричала она. – В отличие от тебя, я не могу принимать поспешных решений. Ради бога, ты перевернул мою жизнь с ног на голову всего за несколько дней. Мне нужно перевести дух.

– Я не позволю тебе выйти за него замуж.

– Это не от тебя зависит. Перестань думать только о себе.

– Я думаю исключительно о твоих интересах. Ему нужны твои деньги. А мне нужна ты.

Сердце Мэдди дрогнуло, но нельзя позволять предательским чувствам руководить её жизнью. Нужно мыслить трезво.

– Дай мне время.

– У нас нет времени.

– Ничего не поделаешь. Такое решение нелегко принять...

– Ошибаешься, – выпалил Харрисон, из его рта вырвалось облачко пара. – Лишняя минута ожидания – это время потраченное впустую. Локвуду будет всё равно, не сомневайся. Скандал утихнет, и твоя мать переживёт крушение своей мечты.

– В отличие от тебя, я в этом не уверена.

Он подошёл ближе.

– Я уверен, что ты - единственная женщина, которая мне нужна, и это не изменится ни завтра, ни через десять лет. Если я тоже тебе нужен, то всё остальное не имеет значения.

Господи, глупое сердце Мэдди опять дрогнуло. У неё ёкнуло в груди, будто бы решение уже было принято... Но всё не так просто.

Отпрянув, она затрясла головой, капли дождя полетели во все стороны.

– Не требуй от меня ответа сегодня. Я не могу его дать.

Вода ручьями стекала по лицу Харрисона, капельки повисали на его длинных ресницах.

– Тогда завтра.

Она со стоном развернулась и направилась к террасе. Мэдди промокла насквозь, юбки отяжелели от воды и затрудняли каждый шаг. Она запачкает все ковры в доме, но ничего не поделаешь. Харрисон не стал догонять её, но она чувствовала его присутствие у себя за спиной, как будто он всё ещё к ней прижимался.

Нельзя притвориться, что сегодня ничего не произошло. Что не было поцелуя. Мэдди сама стала его инициатором, охотно принимала участие и даже получила удовольствие.

И, вполне возможно, она поступит так ещё раз, если представится шанс.

Хуже всего ей становилось от мысли о том, что она дала слабину и не смогла себя сдержать. Чувства к Харрисону были сильнее чувства долга и моральных устоев. Все её планы рухнули в одно мгновение. Мэдди оказалась ужасной дочерью и отвратительной невестой.

Она глубоко вздохнула и попыталась взять себя в руки. Не стоит бегать в слезах по дому в промокшей одежде даже в такой час, это может привлечь нежелательное внимание. Как только Мэдди переоденется и согреется, оставшись одна в своей комнате, она сможет обдумать произошедшее и решить, что делать дальше.

Вода бежала у неё по спине, затекала под корсаж, а к запачканным юбкам прилипла трава. При каждом шаге лёгкие туфли хлюпали. Жаль, она не догадалась надеть полусапожки. Стуча зубами, Мэдди начала подниматься по каменной лестнице к чёрному ходу, но внезапно её нога соскользнула со ступени.

Сильные руки подхватили её сзади, не дав упасть.

– Не волнуйся, – прошептал Харрисон ей на ухо. – Я держу тебя. И так будет всегда.

Он прижался к ней тёплой грудью, но Мэдди не позволила себе насладиться приятным ощущением.

– Отпусти меня, – сказала она. Он повиновался. Она с трудом поднялась по лестнице, держась за поручень, чтобы снова не упасть.

Мэдди вошла в дом, дрожа всем телом, Харрисон последовал за ней. На паркетном полу под её ногами тут же образовалась лужа, Мэдди поспешила к лестнице. Сейчас ей хотелось остаться в одиночестве и переодеться в сухое.

Он схватил её за руку, заставив остановиться.

– Пожалуйста, подожди минутку.

– Харрисон, я не могу больше с тобой это обсуждать. Сейчас не время и не место.

В его глазах разыгралась настоящая буря, под внешним спокойствием скрывался водоворот эмоций. Харрисон сунул руку в карман пиджака и достал обручальное кольцо Локвуда. Мэдди уставилась на украшение, поражённая тем, что совсем о нём позабыла. Он вложил кольцо ей в ладонь.

– Скоро, Мэдди. Спокойной ночи.

Она зажала в пальцах бриллиантовое кольцо, к горлу подступил ком. Даже если бы Мэдди могла говорить, сказать было нечего. Она закрыла глаза, не в силах больше смотреть на Харрисона, и почувствовала мягкое прикосновение его губ к своим, а затем он исчез.

Что же делать?

Прижимая пальцы к губам, она сделала шаг в сторону главной лестницы и резко остановилась. У входа в библиотеку стояла миссис Ласк с книгой в руке и пристально смотрела на Мэдди. Пожилая женщина ничего не сказала, но её неодобрительный взгляд говорил сам за себя. Как много она успела увидеть?

Желудок Мэдди сжался, по затылку побежали мурашки. И всё же внешне она сохраняла спокойствие. Они с Харрисоном вели себя тихо, и он быстро ушёл, так что, возможно, причин для паники не нет.

Указывая на своё промокшее платье, Мэдди беспечно проговорила:

– Я гуляла, когда начался дождь.

– Да, я вижу. – Прижимая к себе книгу, миссис Ласк, не сказав больше ни слова, направилась к лестнице, а Мэдди осталась стоять с жутким предчувствием.

Глава 14

В ту ночь Мэдди так и не смогла уснуть. Мысли о Харрисоне, беспокойство за своё будущее и ощущение надвигающейся беды не давали ей покоя до рассвета. Она отменила утреннюю тренировку по теннису, хотя до Национальных игр оставалось всего три недели. Меньше всего ей хотелось сейчас находиться среди людей.

Возможно, если не выходить из комнаты, то проблемы улетучатся сами собой.

Что за детский сад!

Покачав головой, она плюхнулась на кровать и уставилась в потолок. Другого выхода нет: нужно рассказать Локвуду о поцелуе с Харрисоном.

Следует поступить благородно, хотя в результате герцог вполне может отменить свадьбу. Мама будет безутешна, если это произойдёт. Папа тоже. Мэдди была ненавистна сама мысль о том, что она может кого-то разочаровать.

И зачем только она вчера вечером пошла в беседку?

Потому что ей этого хотелось. Потому что ей нужно было убедиться в существовании чувств к Харрисону.

По крайней мере, Мэдди получила ответ на свой вопрос. Между ней и Харрисоном определённо существовали взаимные чувства. Однако теперь проблемы только усугубились.

В дверь постучали, Мэдди моргнула от яркого солнечного света, льющегося в окна. Неужели она заснула? Часы на прикроватной тумбочке показывали начало десятого.

– Мэдди, ты встала? – послышался голос Нелли.

Мэдди мгновенно вскочила с постели, накинула халат и бросилась к двери.

– Что случилось?

Войдя, Нелли закрыла за собой дверь.

– Матери Элис зачем-то понадобилось поговорить с твоим отцом сегодня утром. Затем они пригласили герцога. Что-то не так. Тебе нужно одеться.

Только не это. Миссис Ласк рассказала отцу о прошлой ночи. Другого объяснения не было. Проклятье!

– Нужно поторапливаться.

– Совершенно верно. – Нелли позвала горничную, а Мэдди бросилась в ванную.

– Дать совет? Если что, у меня неплохо получается справляться с отцами, – заговорила Нелли через дверь.

Нет смысла скрывать от Нелли происходящее. В конце концов, подруга была знакома со скандалами не понаслышке.

– Вчера вечером я поцеловала Харрисона в беседке, – призналась Мэдди. – Мы попали под дождь, и миссис Ласк, возможно, видела, как мы вместе входили в дом.

– Вот чёрт.

– Именно.

– Что ты собираешься делать?

– Не имею ни малейшего представления. – В глазах Мэдди защипало, она часто заморгала, надеясь прогнать слёзы.

– Посмотри на случившееся с другой стороны, – сказала Нелли. – Возможно, всё произошло не просто так. Помни, Мэдди, это твоя жизнь, а не чья-то ещё. Поступай так, как подсказывает сердце.

– Ты будешь со мной разговаривать, если моей репутации придёт конец?

– Что за нелепый вопрос. Даже, если ты потеряешь репутацию, на фоне тебя я всё равно буду смотреться величайшей распутницей Нью-Йорка.

– Тогда будем с тобой вдвоём женщинами с потерянной репутацией.

– Перестань говорить глупости и поторопись. Что бы ни случилось, мы всегда будем подругами.

Пятнадцать минут спустя Мэдди собрала волосы в простой узел на затылке и надела светло-розовое утреннее платье. Лакей появился как раз в тот момент, когда Мэдди натягивала перчатки.

– Мисс, ваш отец ожидает вас в своём кабинете.

Внезапно к горлу подкатил ком.

– Спасибо, Робби. Пожалуйста, скажи ему, что я уже иду. – Она обменялась встревоженным взглядом с Нелли. – Проводи меня вниз.

Они спустились по лестнице, тихо ступая по ковру. Мэдди старалась не споткнуться второпях. Нелли сжала её руку, затем отпустила, тогда Мэдди толкнула тяжелую деревянную дверь.

В кабинете царила тишина. Харрисон стоял у окна, глядя на лужайку. Папа и Локвуд сидели за столом. Миссис Ласк отсутствовала.

– Мэдлин, закрой дверь.

Отец назвал её полным именем. У Мэдди перехватило дыхание, но она подошла к столу и попыталась прочесть выражение лиц собравшихся в надежде получить хоть какой-то намёк на то, что её ожидало, но тщетно. Локвуд, как всегда, выглядел собранным и спокойным, папа же казался нетерпеливым, но не сердитым. Харрисон не оглянулся в её сторону, просто продолжал смотреть на лужайку.

– Что всё это значит?

– Присядь, пожалуйста. – Как только Мэдди села, отец продолжил: – Сегодня утром у меня была интересная беседа.

– Да? – Она сцепила пальцы, чтобы унять дрожь.

– Миссис Ласк попросила разрешения поговорить со мной и Локвудом. По-видимому, она вчера не ложилась допоздна и заметила, что в доме творятся неподобающие вещи.

Мэдди не могла вымолвить ни слова, не могла сделать вдох. Спёртый воздух в комнате был пропитан дурными предчувствиями и тревогой. Когда она так и не заговорила, отец прищурился и нахмурил брови.

– Она утверждает, что видела, как вы с мистером Арчером заходили в дом через двери террасы далеко за полночь, промокшие до нитки. – Он сделал паузу. – Ещё миссис Ласк сказала, что мистер Арчер вернул тебе обручальное кольцо и поцеловал, прежде чем подняться наверх.

Во рту у Мэдди пересохло, она облизнула губы в отчаянной попытке отлепить язык от нёба. Случилось именно то, чего она так боялась.

– Какая удивительная история. Она точно не выпивала?

– Мэдлин Джейн. – Голос отца прозвучал резко и неодобрительно. – Ты выходила вчера вечером на улицу с мистером Арчером?

Она взглянула на Локвуда, который внимательно за ней наблюдал. Его плотно сжатые губы свидетельствовали о том, что он недоволен. Мэдди обязана была сказать ему правду.

– Да.

Локвуд нахмурился и выдохнул, явно затаив дыхание перед её ответом. Чувство вины усилилось. Он был порядочным человеком и относился к ней по-доброму. И не заслуживал такого унижения.

Папа энергично потёр глаза, словно пытаясь отгородиться от происходящего.

– Так это правда?

Она не осмеливалась взглянуть ни на Локвуда, ни на Харрисона.

– Да.

Мэдди почти всегда видела отца благосклонным и гордым, сейчас же разочарование, отразившееся у него на лице, чуть не сломило её до конца, на глаза снова навернулись слёзы. Он вздохнул и посмотрел на герцога.

– Локвуд, я выпишу вам чек на внушительную сумму, чтобы мы могли сохранить произошедшее в тайне на какое-то время, если это возможно.

– Конечно, Вебстер. Мне жаль, что ничего вышло.

– Мне тоже. Приношу вам свои глубочайшие извинения.

Они говорили так вежливо, словно обсуждали погоду.

– Что ты планируешь...

– Ни слова больше, юная леди, – резко оборвал её отец. – Сиди молча, пока я к тебе не обращусь.

У Мэдди отвисла челюсть, отец никогда не отдавал ей приказы. Прежде чем она успела возразить, он развернулся на стуле к окну и обратился к молчаливой фигуре в углу.

– Ну что, Арчер. Ты готов поступить правильно?

Харрисон не пошевелился.

– Конечно.

– Нужно побыстрее всё исправить, не поднимая шумихи.

Харрисон кивнул.

Что происходит?

– Подождите, о чём вы говорите? – в панике выпалила Мэдди.

– Я говорю о том, что Арчер тебя скомпрометировал, Мэдлин, – сказал отец, сжав гневно челюсти. – А это означает, что ты выйдешь за него замуж. Немедленно.

Господи!

Она вскочила на ноги и выставила вперёд ладони, как будто хотела всех успокоить.

– В этом нет необходимости. Он меня не скомпрометировал. Вчера вечером я пошла прогуляться, мне повстречался мистер Арчер и проводил домой.

– Миссис Ласк видела вас вместе и обратила моё внимание – кстати сказать, весьма громко – на интимность вашего поведения. Не говоря уже о том, что в какой-то момент ты сняла обручальное кольцо и отдала его мистеру Арчеру.

– Кстати, о кольце, – ровным голосом проговорил герцог. – Если вы не возражаете, мисс Вебстер.

Опустив голову, она стянула перчатку, сняла увесистое украшение с пальца и осторожно положила его на письменный стол отца. Герцог взял кольцо и плавно опустил драгоценность в карман пиджака. Если бы не красная полоска кожи над воротником Локвуда, могло показаться, что он вовсе и не расстроен.

Мэдди унизила его. Конечно, он расстроен.

Ей была ненавистна сама мысль о том, что она каким-то образом причинила ему боль. Однако, сейчас не время и не место для объяснений или извинений. Мэдди разыщет его позже.

А пока ей нужно убедить отца, что нет причин для беспокойства.

– Папа, миссис Ласк сделала поспешные выводы.

– Возможно, но она одна из самых больших сплетниц на Восточном побережье. Я не хочу, чтобы твоё имя ассоциировалось со скандалом. К тому же герцог попросил расторгнуть помолвку, если история подтвердится. Ты выйдешь замуж за мистера Арчера, и точка.

Они с Харрисоном... поженятся. Её взгляд метнулся в его сторону. Теперь он стоял лицом к ней в золотистых лучах утреннего солнца. Его лицо абсолютно ничего не выражало, он был сдержан, несмотря на судьбоносный момент. Мэдди разозлилась, ведь большая часть вины за случившееся лежала на нём. Харрисон сделал всё, чтобы расстроить её помолвку.

Локвуд встал и протянул руку её отцу.

– Удачи, Вебстер.

Папа поднялся на ноги и пожал герцогу руку.

– И вам тоже, ваша светлость. Спасибо за ваше благоразумие.

Затем Локвуд мрачно улыбнулся Мэдди.

– Мисс Вебстер, желаю вам всего наилучшего.

Её охватило ощущение нереальности происходящего. Вот бы всё оказалось просто дурным сном.

– И вам всего наилучшего, ваша светлость.

– Спасибо. – Переключив внимание на Харрисона, герцог сказал: – При других обстоятельствах я бы предложил пожать вам руку, Арчер.

– При других обстоятельствах я бы её пожал, – ответил Харрисон тоном холоднее, чем Атлантический океан в марте.

Гордо расправив плечи, герцог развернулся и покинул кабинет. Повисла удручающая тишина, по телу Мэдди побежали мурашки от унижения. Она не хотела, чтобы Локвуд думал о ней плохо, нужно перед ним извиниться. Должно быть, он её ненавидит за то, что она поставила его в неловкое положение.

Чувство вины съедало её изнутри. Нужно всё исправить или хотя бы попытаться, учитывая серьёзность её проступка. Поднявшись, Мэдди указала на дверь кабинета.

– Я должна с ним поговорить.

– Тогда иди. – Отец махнул рукой. – Мне всё равно нужно обсудить кое-какие дела с твоим женихом. С тобой мы поговорим позже.

Говоря о женихе, теперь отец имел в виду Харрисона.

События сменяли друг друга слишком быстро.

– Есть ли шанс, что я смогу тебя переубедить?

Выражение лица папы посуровело.

– Ни малейшего. Вы двое поженитесь, как только я смогу привести сюда священника, Мэдлин, – по-деловому ответил отец.

*

Когда Мэдди выбежала из кабинета, Харрисон изо всех сил старался сдержать безумную улыбку.

Скоро она станет его женой.

Лучше не придумаешь. Помолвка Мэдди расторгнута, и теперь ей придётся выйти замуж за Харрисона. Он, конечно, не планировал заполучить её в жёны подобным образом, но не мог выказать ни капли сожаления по этому поводу.

Обстоятельства складывались чудесным образом. Как только они поженятся, он сможет вернуться в Нью-Йорк и продолжить разорять свою семью. По последним подсчётам у "Арчер Индастриз" оставалось менее пяти тысяч акций, которые можно выкупить.

Действительно, лучше не придумаешь.

– Полагаю, тебе стоит присесть, – сказал Вебстер. – Тогда мне не придётся всё время вытягивать шею.

Харрисон опустился на стул напротив письменного стола.

– Я сожалею о том, что случилось.

Вебстер склонил голову набок и задумчиво посмотрел на Харрисона.

– Правда?

– Не особо.

Отец Мэдди медленно и сокрушённо потёр морщинистый лоб кончиками трёх пальцев.

– Я хочу, чтобы ты был честен со мной, Арчер, и спрошу лишь один раз как джентльмена. Ты скомпрометировал мою дочь под моей собственной крышей?

– А это имеет значение?

– Имеет. Для твоего будущего тестя.

– Пусть так, но я всё равно не стану отвечать. Что бы у нас с Мэдди ни произошло, это останется между нами.

Вебстер откинулся на спинку стула, слегка покачиваясь, отчего дерево под ним заскрипело.

– Мне следовало бы возненавидеть тебя за такой ответ, но я не могу его не уважать. – Он тяжело вздохнул. – И мне не остаётся ничего другого, кроме как принудить вас с Мэдди к браку.

Несомненно, Вебстеры предпочли бы зятя-аристократа, тем хуже для них. Харрисон был так близок к женитьбе на Мэдди... и ему уже ничто не помешает.

– Ваше право.

– Моё. Также, учитывая обстоятельства, я имею право не предлагать тебе аналогичное соглашение о помолвке, что и Локвуду.

– Мне не нужны ваши деньги. – Харрисон пожал плечами. – Я сколотил состояние во Франции.

– Ты имеешь в виду своё наследство?

– Нет, когда я уехал, меня его лишили, а мать впоследствии всё потратила.

Ответ Харрисона заинтересовал Вебстера. Он подался вперёд на стуле и потряс головой, словно пытаясь прояснить мысли.

– Лишили?

– Дело рук моего отца. Отчасти поэтому я и уехал в Париж.

– Не понимаю. Мне всегда казалось, что ты... – Он прочистил горло. – Скажем так, типичный второй сын.

– Бездельник, вы хотели сказать. Дармоед. Ни на что не годный прожигатель жизни. Мне говорили это на протяжении многих лет. – Обычно члены семьи.

– Как же ты выжил за границей?

– Сначала играл в карты. Мы, прожигатели жизни, используем свои навыки везде, где можем, знаете ли. – Он мрачно улыбнулся. – А затем переключился на Парижскую фондовую биржу, где играют в те же азартные игры только по-крупному. После этого я начал работать в Трансатлантической компании. Помогал составлять программы круизов для богатых американских пассажиров, рекомендуя удобства и питание, которые понравились бы путешественникам с определёнными запросами. За часть прибыли, естественно. До сих пор круизы были невероятно успешными.

На середине рассказа у Вебстера отвисла челюсть.

– Весьма умно, – наконец сказал он, закрыв рот.

– Спасибо. В деньгах я не нуждаюсь, но мне бы не помешала ваша помощь в другом деле. – Харрисон положил ногу на ногу и разгладил шерстяную ткань брюк. – Это не придавалось огласке, но мой отец потерял всё во время экономического кризиса несколько лет назад. Арчеры разорены.

Вебстер несколько раз моргнул.

– Разорены?

– Именно. Они заимствовали деньги у компании, у которой дела и так шли не очень из-за плохого руководства в течение последних лет десяти. Но я планирую всё изменить, когда возглавлю "Арчер Индастриз" через несколько недель.

– Ты планируешь возглавить семейную компанию? Почему бы не попытаться помочь Арчерам её спасти?

– У меня есть на то свои причины, они не заслуживают моей помощи. Нет, я планирую забрать компанию себе, в случае необходимости путём скупки акций на рынке. Вот тут мне и понадобится ваша помощь.

– В чём?

– Я хочу, чтобы вы поговорили с членами правления, если до этого дойдёт. Большая их часть близка вам по возрасту, и есть вероятность, что вы знаете кого-то из них лично. Кроме того, я надеюсь, став моим тестем, вы также войдёте в состав правления, как только я изменю его структуру.

Во взгляде отца Мэдди промелькнуло полное понимание, и он кивнул.

– Интересы моей дочери всегда в приоритете, можешь рассчитывать на мою поддержку. В любом случае я никогда не питал тёплых чувств к твоему отцу или брату. Мэдлин знает о твоих планах?

– Нет, никто не знает. Цена акций резко упадёт, если что-то станет известно, и компания обанкротится прежде, чем я смогу её приобрести.

Вебстер потёр подбородок, глядя на Харрисона так, словно пытался его разгадать. Отец Мэдди слыл проницательным бизнесменом, после войны он значительно расширил семейную сталелитейную империю, и не терпел дураков. Неспроста Вебстеры владели едва ли не самым большим домом как на Манхэттене, так и в Ньюпорте, причиной тому были ум и целеустремлённость, сидевшего перед Харрисоном человека.

– Я всегда считал тебя легкомысленным и не особо амбициозным, – наконец проговорил Вебстер. – Вижу, что был неправ, и, должен признаться, испытал огромное облегчение. Меньше всего я хочу, чтобы моя единственная дочь вышла замуж за пустоголового хвастуна, который растратит мои деньги на женщин и выпивку.

– Даю слово, что этому никогда не бывать. Я люблю вашу дочь.

– Надеюсь, что твои слова не будут расходиться с делами. Я так понимаю, ты остаёшься в Нью-Йорке?

– Да.

– Рад это слышать. Мне бы не хотелось отправлять дочь в другую страну. – Вебстер отодвинулся от стола и встал. – Я дам тебе половину того, что первоначально обещал Локвуду. Полмиллиона наличными и один миллион в ценных бумагах. Получишь их после бракосочетания.

– В этом нет необходимости, но спасибо. Я переведу часть денег в трастовые фонды Мэдди и наших детей. – Харрисон поднялся и пожал руку будущему тестю. – Я ценю ваше решение.

– Не забывай, что я делаю это ради неё.

– Конечно.

Отец Мэдди взглянул на карманные часы.

– Когда ты решил?

– Что?

– Что хочешь жениться на моей дочери.

Харрисон поджал губы.

– Когда мне было пятнадцать.

Вебстер покачал головой и пронзил Харрисона тяжёлым взглядом.

– Ты мог бы вернуться из Парижа пораньше и избавить нас от хлопот.

Справедливо, но ещё несколько дней назад Мэдди не испытывала к нему романтических чувств.

– Мог бы, но тогда я бы лишил себя всякого веселья.

– Осмелюсь предположить, что заслужить прощение Мэдди будет нелегко. Она добивалась предложения от Локвуда с марта. Помимо тенниса Мэдди только об этом и говорила в течение нескольких месяцев. Ты знаешь, как ей не нравится, когда её застают врасплох.

– Знаю. – Харрисон помнил, как Мэдди раздражалась, когда он отклонялся от задуманного ею плана. – И если не возражаете, я бы хотел побыстрее её найти, чтобы начать вымаливать прощение.

– Тогда иди. Мне нужно найти жену. Я сообщу тебе, во сколько явиться на церемонию.

Глава 15

Выйдя из кабинета отца, Мэдди наткнулась на Нелли, которая томилась в коридоре. Подруга последовала за Мэдди к лестнице и прошипела:

– Что случилось?

– Катастрофа. Мне нужно найти Локвуда.

– Он поднялся наверх и попросил дворецкого прислать камердинера. Затем сказал, что ему понадобится экипаж, чтобы добраться до вокзала.

Мэдди остановилась на нижней ступеньке. Боже, Локвуд уезжает.

Конечно, уезжает. После такого-то унижения.

– Пойдём. – Нелли схватила Мэдди за руку и затащила в пустую гостиную. Она слепо последовала за подругой, всё ещё раздумывая над всем тем, что произошло.

Когда они остались одни, Нелли скрестила руки на груди.

– Выкладывай.

– Миссис Ласк всё рассказала моему отцу, и Локвуд разорвал помолвку. Сегодня днём мы поженимся с Харрисоном.

У Нелли округлились глаза.

– Боже милостивый. Да ты не размениваешься по мелочам.

От этих слов Мэдди легче не стало.

– Нелли!

– Шучу. Послушай, ты просто поцеловала мужчину, и тебя застукали. Это не конец света.

– А такое чувство, что конец. Локвуд меня презирает, а мама, без сомнения, уже достала нюхательную соль.

– Возможно, но что с того? – Нелли одарила её ласковой понимающей улыбкой. – Я знаю, что ты хочешь всем нравиться, но никто не идеален, Мэдди. Даже ты.

– Не хочу я всем нравиться. – Она проигнорировала скептическое выражение на лице Нелли. – Но и не хочу причинять людям боль. Или ставить их в неловкое положение.

– Я понимаю, но ты не задумывалась о том, что, возможно, вам с Харрисоном суждено быть вместе?

– Нет, не задумывалась.

– Когда-нибудь задумаешься и поблагодаришь тётушку Нелли за все те замечательные советы, которые она дала тебе за последние несколько дней.

Мэдди обняла Нелли.

– После этого приёма ты, возможно, останешься моей единственной подругой.

– Прекрати. – Нелли похлопала Мэдди по спине. – У общества короткая память. Как говорится, время лечит все скандалы.

Так не говорилось, но Мэдди не стала спорить. Она отстранилась от Нелли.

– Мне нужно найти Локвуда и извиниться. Я чувствую себя просто ужасно.

– Не стоит так сильно переживать. Герцог стал бы тебе ужасным мужем.

Подруга произнесла это с такой уверенностью в голосе, что Мэдди удивлённо склонила голову набок.

– Почему?

Нелли не успела вовремя скрыть выражение лица.

– Потому что он не Харрисон. А теперь иди.

У Мэдди возникло ощущение, что подруга что-то недоговаривает, но времени разбираться не было. Лучше оставить это на потом.

– Спасибо, что пытаешься поднять мне настроение.

– Не за что, – крикнула Нелли ей вслед, когда Мэдди выскакивала из комнаты.

На верхней площадке лестницы она заметила Локвуда, который шагал по коридору прямо навстречу Мэдди. Он шёл быстрым шагом, словно торопился покинуть это место. Сглотнув, она сделала глубокий вдох и приготовилась вымаливать прощение.

– Могу я с вами поговорить?

– Конечно, – непринуждённо ответил он. – Давайте продолжим на улице? Экипаж ждёт.

Как истинный джентльмен, герцог протянул ей руку. Мэдди не заслуживала такого внимания. Положив ладонь на его предплечье, она проследовала с Локвудом вниз по главной лестнице, через вестибюль к двери. На подъездной дорожке лакеи укладывали его багаж на крышу кареты.

Сложив руки за спиной, Локвуд уставился куда-то вдаль. Правильные черты его лица стали более резкими и менее приветливыми, чем вчера. Обдумывая, что сказать, Мэдди вся сжалась внутри от отвращения к себе и сожаления.

– Пожалуйста, примите мои искренние извинения. Я не хотела, чтобы всё так закончилось.

Он прочистил горло.

– Я не сомневаюсь. Если бы я знал, что вы симпатизируете кому-то другому, я бы не стал за вами ухаживать.

– Я не симпатизировала никому другому. Нет никакого объяснения тому, что случилось.

– Я бы сказал, что случился Харрисон Арчер, – сказал он с усмешкой.

– Тем не менее, у меня нет оправдания моему бесчестному поведению. Я чувствую себя ужасно из-за того, что обошлась так с вами.

Челюсти Локвуда сжались, губы недовольно вытянулись в тонкую линию.

– Если вы надеетесь на полное прощение, то в данный момент я не могу вас им порадовать. Честно говоря, довольно унизительно, когда тебя вот так бросают. Я не ожидал этого, особенно учитывая, как хорошо мы друг с другом ладили.

Герцоги с рождения наделены огромной властью и ответственностью, проигрыш для них подобен горькой пилюле. По щеке Мэдди покатилась слеза сначала из одного глаза, а затем и из другого.

– Я понимаю и сожалею, что поставила вас в неловкое положение. Надеюсь, когда-нибудь вы сможете меня простить.

Он коротко кивнул, но ничего не ответил. К ним подошёл мужчина, по-видимому, камердинер герцога.

– Ваша светлость, чемоданы погружены и закреплены. Мы можем отправляться в путь, как только вы будете готовы.

Локвуд кивнул в ответ.

– Минутку, Уилкинс. – Камердинер отправился ждать в экипаж.

Мэдди крепко сжала руки, из глаз бежали горькие слёзы.

– Вернётесь в Англию? – спросила она, не зная, что ещё сказать.

– Нет, сначала я вернусь в Нью-Йорк. – Взгляд герцога метнулся куда-то поверх её головы, лицо посуровело. Он хмыкнул и с насмешкой проговорил: – Полагаю, он пришёл позлорадствовать.

Даже не оборачиваясь, Мэдди догадалась, о ком идёт речь.

– Возможно, он хочет извиниться.

Герцог мрачно улыбнулся.

– Он нисколько не сожалеет. – Локвуд одёрнул манжеты. – Всего хорошего, мисс Вебстер.

Герцог скрылся в карете, лакей убрал подножку, и экипаж покатился по подъездной алее. Мэдди смотрела ему вслед, осмысливая происходящее. Пережитые за день эмоции тяжёлым грузом легли ей на плечи. Она причинила столько вреда, и всё из-за минутной слабости.

Как ей теперь себя простить?

*

К тому времени, как Харрисон отыскал Мэдди, она уже вовсю беседовала с герцогом на улице. Локвуд неподвижно стоял возле экипажа, пока Мэдди оживлённо ему что-то говорила. Скрестив руки на груди, Харрисон прислонился к дверному косяку и откровенно наблюдал за происходящим. Порядочный человек, вероятно, оставил бы бывшую пару наедине... но Харрисон не был порядочным.

Он просто терпеливо ожидал окончания разговора. Кровь в его жилах бурлила от предвкушения, сердце выбивало победоносную дробь, ведь уже к концу дня они с Мэдди поженятся.

Поженятся.

Твою мать, он не мог дождаться!

Внезапно Локвуд посмотрел на Харрисона. Когда их взгляды встретились, герцог нахмурился. Губы Харрисона тронула самодовольная улыбка.

"Вы проиграли, ваша светлость. Катитесь".

Локвуд что-то пробормотал Мэдди напоследок, склонил голову, а после залез экипаж. Она отступила назад, вытирая щёки.

Чёрт возьми, он и подумать не мог, что она будет плакать. Кричать и продолжать гнуть свою линию, да. Но к слезам Харрисон оказался не готов.

Он терпеть не мог, когда Мэдди плакала. В последний раз это случилось как-то летом, когда она наступила на медузу. Он почти бегом отнёс её с пляжа в дом, где они промыли повреждённое место уксусом.

Поглаживая подбородок, Харрисон провожал взглядом карету, пока та катила по подъездной аллее, увозя Локвуда туда, куда уезжают герцоги, когда их невесты уходят к другим мужчинам. Харрисон чувствовал себя немного виноватым, но с Локвудом всё будет в порядке. В Америке жили сотни богатых женщин, которые, несомненно, ухватятся за возможность стать герцогиней.

Когда карета скрылась из виду, Мэдди повернулась и, вздёрнув подбородок, вызывающе посмотрела ему в глаза. Она, и правда, плакала, Харрисон почувствовал пронизывающую боль, словно с него заживо содрали кожу.

Они молча стояли, пока слуги разбредались по своим делам. Обычно все эмоции Мэдди читались у неё на лице, но в данный момент, Харрисон понятия не имел, о чём она думает. Была ли она расстроена? Рассержена? Обижена?

– Ты плакала, – прокомментировал он очевидный факт, подходя ближе.

– Да, Харрисон, плакала. – Её зелёные глаза метали молнии. Слава богу! С гневом он мог справиться. – Так обычно случается, когда я причиняю боль близким людям.

Таким, как герцог.

– Полагаю, Локвуд проиграл вчистую.

– Это не игра.

Подняв руку, он провёл костяшками пальцев по её щеке.

– Ошибаешься. Это определённо игра! И ты в ней главный приз.

Она отступила назад, плотно сжав губы.

– Тебе следовало вмешаться в разговор в кабинете моего отца. Рассказать, что ты меня не скомпрометировал. Тогда нас не заставили бы пожениться.

– С какой стати мне это делать?

– Чтобы избавить меня, не говоря уже о моих родителях, от унижения. И Локвуда, если уж на то пошло. Список можно продолжать бесконечно, Харрисон.

– Хотя намеренно я бы никогда не учинил скандал, чтобы на тебе жениться, но я ни о чём не сожалею. Я уже говорил, что хочу тебя.

Мэдди закрыла глаза и ущипнула себя за переносицу двумя пальцами.

– Это был минутный порыв страсти, временное помешательство из-за дождя и полумрака. Мы переусердствовали в беседке, никто из нас не знал, чего мы хотим.

– Ошибаешься. Вчера я сказал тебе, что хочу от тебя всего. Я имел в виду брак и детей, радости и горести, хочу всю жизнь провести рядом с тобой.

– И когда же ты пришёл к такому важному решению? В Париже, развлекаясь с танцовщицами кан-кан и потягивая абсент?

– Как ни странно, задолго до этого. – Правда вырвалась сама собой, и от Харрисона не укрылось удивление на лице Мэдди. Он обязан рассказать ей правду, хотя бы о своих чувствах.

– Что значит, задолго до этого?

Он поднял руки.

– Обещаю, что объясню всё сегодня вечером. Сейчас мне нужно съездить, подготовить коттедж Арчеров.

– К чему?

Харрисон не смог сдержать улыбки.

– К нашей первой брачной ночи.

– Нет. – Она выпрямила спину. – У нас не обычный брак с банальной первой брачной ночью. Я слишком зла на тебя, чтобы даже думать об этом.

– Обещаю, что в нашей первой брачной ночи не будет ничего банального, – соблазнительно понизив голос, проговорил он.

– Теперь ты шутки вздумал шутить? – Она вскинула руки и тут же их уронила. – Моя жизнь перевернулась с ног на голову, Харрисон. Сейчас не время для легкомыслия.

Он посерьёзнел.

– Прошу прощения. Это было бестактно с моей стороны. Но взгляни на ситуацию с другой стороны: я спас тебя от скучного брака со скучным мужчиной, от которого, несомненно, у тебя родились бы скучные дети.

– То есть я должна быть тебе ещё и благодарна?

Он захлопнул рот. Они ходили по кругу. Мэдди всё ещё была слишком зла, а Харрисон слишком счастлив. Лучше вернуться к этому разговору вечером, когда они поженятся и останутся наедине. Тогда он сможет ей всё объяснить, и у неё не будет другого выбора, кроме как выслушать.

Но сейчас нужно предоставить ей выбор. Мэдди принимала решения, руководствуясь логикой и рассудком. Нельзя забывать, что последние события застали её врасплох.

Харрисон взял Мэдди за руку, радуясь, что больше не видит герцогского обручального кольца на её пальце.

– Я знаю, что всё случилось слишком быстро, и ситуация последних нескольких часов вышла из-под твоего контроля, но, пожалуйста, поверь мне, я действительно больше всего на свете хочу на тебе жениться. Я потрачу каждую минуту своей жизни, каждый вздох на то, чтобы сделать тебя счастливой. Пожалуйста, выходи за меня замуж, Мэдс, – смягчив тон сказал он.

У неё на глазах выступили слёзы.

– У меня нет выбора. К обеду скандал разнесётся по всему Нью-Йорку.

– Выбор есть всегда. Ты можешь переехать в Рим или Барселону, пожить за границей пару лет. Скандал, в конце концов, уляжется.

– Только не для родителей. А как насчёт моих планов стать лучшим игроком в теннис в Америке? Я не могу уехать.

– Некоторые девушки уезжают на Запад. Меняют имя. Никто никогда не узнает, что произошло здесь.

Мэдди нахмурила брови.

– Тогда я никогда больше не увижу свою семью и друзей. Я не хочу начинать новую жизнь, как какой-то мошенник, скрывающийся от закона.

– В таком случае, боюсь, тебе придётся остаться со мной.

– А тебе – со мной. – Она высвободилась из его хватки. – И я всё еще злюсь на тебя за то, что ты давил на меня, когда я просила дать мне время.

– Ну, ладно. – Она его простит... когда-нибудь. И поймёт его чувства. – Тогда полагаю, увидимся позже на церемонии.

– Я серьёзно по поводу брачной ночи, Харрисон. Даже не думай о ней.

Невозможно. Он только и мог думать, что о брачной ночи.

Харрисон засунул руки в карманы и направился в сторону улицы.

– Посмотрим, будущая жена.

*

Церемония заняла совсем мало времени.

В ожесточённом оцепенении Мэдди произнесла слова, которые свяжут её с Харрисоном на всю оставшуюся жизнь. Он сделал то же самое твёрдым и чётким голосом с лёгкой улыбкой на губах.

"Это определённо игра! И ты в ней главный приз".

Мэдди стиснула зубы. Он не потрудился завоевать её любовь или рассказать сразу всю правду. Харрисон просто увёл Мэдди у Локвуда, посчитав это для себя вызовом. И в момент слабости она поддалась. Впрочем, нельзя винить только Харрисона. В беседке их было двое, и она охотно последовала за ним по пути к своей гибели. Даже сама об этом попросила.

Теперь всё изменилось.

Когда церемония закончилась, Харрисон запечатлел на её губах лёгкий поцелуй. Затем вместе с родителями и оставшимися после завершения загородного приёма Нелли и Китом молодожёны подняли бокалы с шампанским и провели короткий праздничный ужин, который совсем не отложился в памяти Мэдди. Когда настало время уезжать, она поднялась наверх, отчаянно желая побыть одной.

– Помедленнее, – крикнула Нелли с лестницы. – У меня не такие длинные ноги, как у тебя.

Мэдди и не заметила, что подруга последовала за ней, поэтому задержалась на лестничной площадке, пока Нелли её не догнала.

– Всё действительно было так ужасно, как я себе и представляла?

– Не для меня, – ответила Нелли. – Ради разнообразия приятно понаблюдать, как кто-то другой попадает в скандал.

– Я по-новому прониклась к тебе сочувствием.

– Не надо меня жалеть. Молва и пренебрежительное отношение меня больше не беспокоят.

– Думаю, мне пора к этому привыкать. Сегодня почти никто не попрощался со мной перед отъездом. –Компаньонки в мгновение ока собрали вещи невест после того, как стало известно о случившемся, опасаясь, что скандал может навредить перспективам будущего брака их подопечных.

– Всё пройдёт, обещаю, – уверенно заявила Нелли.

Мэдди в этом сомневалась.

Когда они добрались до её спальни, Мэдди закрыла дверь и со вздохом к ней прислонилась.

– Ещё не поздно отправиться вплавь на Кубу?

Нелли усмехнулась.

– Поздно, так что не вешай нос. Будет не так уж и плохо.

– Что ты имеешь в виду? Сегодняшнюю ночь или брак в целом?

– И то, и другое. – Нелли заметила недоверчивое выражение на лице Мэдди. – Я ничего не знаю о браке, но могу ответить на вопросы о первой брачной ночи. Твоя мама говорила тебе, чего ожидать?

– Конечно, нет. Она даже не хочет обсуждать мои критические дни. Но это не имеет значения, потому что я не разговариваю с Харрисоном. Я очень на него зла.

– Мэдди, – разочарованно проговорила Нелли. – Ты тоже была в беседке. Если только он не принудил тебя, то ты также несёшь ответственность.

– Я знаю, и зла на себя не меньше. Но он постоянно давил на меня, а потом даже не попытался защитить мою репутацию. Он ничего не сказал, и на меня одну легло бремя вины из-за нашей общей ошибки.

– Это потому что Харрисон ни о чём не сожалеет.

– Локвуд сказал то же самое. Боже мой, ну что за проклятье!

Брови Нелли поползли вверх, она присела на край кровати.

– Ты действительно хотела переехать в Англию и поселиться в каком-нибудь старом, продуваемом всеми ветрами, поместье? Вдали от семьи и друзей? А как же теннис? Мэдди, ей-богу.

– Не утрируй.

– Я тебя умоляю. В Англии ты бы увяла и погибла, как глициния зимой. Если хочешь знать моё мнение, то я считаю, что тебе повезло. Ты вышла замуж за человека, который влюблён в тебя по уши.

– Он успел влюбиться всего за несколько дней? Невозможно. Харрисон сам признался, что это всего лишь игра, а я в ней приз.

– Потому что он хотел тебя. И поверь мне, лучше, чтобы мужчина хотел тебя сильнее, чем ты его.

– Чтобы он не смог разбить мне сердце?

– Нет. – Нелли похлопала по пустому месту на кровати рядом с собой. – Присядь, и позволь тётушке Нелли поведать тебе о мужчинах.

– Господи, ты становишься такой самодовольной, когда выясняется, что знаешь больше меня.

– Потому что тебя интересует только теннис.

– Неправда. Я намеревалась во время помолвки собрать информацию о том, что происходит в спальне. Чтобы быть готовой к первой брачной ночи.

Нелли покачала головой.

– Это же не кампания и не экзамен, к которым нужно готовиться. Я расскажу тебе о процессе в общих чертах. Остальное за обычной биологией и физическим влечением.

Мэдди опустилась на кровать.

– Спорный вопрос. Мы не станем консумировать брак сегодня ночью.

– Почему же? – ужаснулась Нелли.

– Я не чувствую себя готовой. Харрисон открылся для меня с совершенно незнакомой стороны. И кроме того, мне не нравится, как мы поженились.

– Мэдди, – вздохнула подруга. – В нашей жизни мужчины хороши в немногих вещах. Половой акт – как раз относится к таким вещам. Не отказывай себе в том, что тебе точно понравится в браке.

– Будет больно?

– Не больно, но может быть неприятно, если он тебя не подготовит должным образом.

– Не подготовит?

– Не растянет вход в твоё тело. Пальцами. – Нелли пошевелила указательным и средним пальцами. – Если тебе совсем повезёт, то он погрузит в тебя язык.

Мэдди закрыла лицо руками.

– Боже.

– Тебя смутили мои слова или вызвали отвращение?

Мэдди не отрицала, что её влечёт к Харрисону, что всякий раз в его присутствии она напрягается всем телом. А тот поцелуй... он практически её воспламенил.

– Смутили.

– Я так и думала. – Нелли толкнула Мэдди плечом. – Ты бы никогда не поцеловала его, если бы он тебе не нравился. Уверена, Харрисон о тебе позаботится. В Париже он набрался опыта, который наверняка пригодится в постели, так зачем же лишать себя удовольствия.

– Я всё ещё злюсь на него.

– Вполне резонно. Вымести свою досаду на нём сегодня ночью. Поверь, ты почувствуешь себя намного лучше.

– Я понятия не имею, о чём ты.

– Я пошутила. – Нелли схватила Мэдди за руку. – Поверь мне, как человеку, у которого есть опыт в этой области, тебе не о чем беспокоиться.

– Уверена?

– Абсолютно. Наслаждайся. У тебя не получится сделать что-то не так. Просто задавай вопросы, если не уверена в своих действиях. Представь, что это теннисный матч и тебе нужно выведать о своём сопернике как можно больше.

Наконец Мэдди начала понимать Нелли. Нужно выяснить сильные и слабые стороны оппонента и использовать их в своих интересах. Если Харрисон считает происходящее игрой, то Мэдди предстанет перед ним достойным противником.

Тем не менее, она не могла не злиться на него, да и на себя тоже. Всё произошло так быстро, и поспешность их решений причинила боль окружающим. В памяти Мэдди запечатлелись смятение на лице Локвуда и разочарование, которое излучал отец. И слёзы матери, сопровождавшиеся перечислением всего, чего Мэдди лишилась из-за скандала.

Харрисон перевернул её жизнь, сломал тщательно продуманные планы всего за несколько дней. Как ей разыгрывать из себя послушную, любящую жену ночью, если всё, чего она хотела, – это побыть одной?

– Мне обязательно с ним спать?

– Нет, но следовало бы. Это весело. Скорее, должно быть весело. Как ты думаешь, почему в мире так много детей?

Мэдди застонала.

– Зачем ты напомнила о детях?

– Он просто должен выйти из тебя перед финалом. Если он не кончит внутри тебя, то и ребёнка не будет.

От всех этих разговоров о детях и пальцах у Мэдди разболелась голова.

– Ты так много всего об этом знаешь. Почему мы раньше никогда не обсуждали ничего подобного? – спросила она, сменив тему.

– Не хотела тебя развращать. А теперь давай тебя переоденем?

Глава 16

Не в силах устоять на месте, Харрисон расхаживал по прихожей вне себя от ожидания первой брачной ночи. Наконец его внимание привлёк шум на лестнице. Нелли спустилась первой, на её лице играла понимающая ухмылка, за ней следовала его жена.

Жена.

Господи, он никогда не устанет повторять это слово. Мэдди была всем для него, единственной женщиной, которую он любил, и теперь она принадлежит ему. Навсегда.

Стараясь избегать его взгляда, Мэдди попрощалась с родителями, затем взяла Харрисона под руку и потянула его к выходу.

– Поехали.

На улице он помог ей залезть в карету.

– Полагаю, ты всё ещё злишься на меня.

– Какой ты проницательный. – Она устроилась поудобнее на сиденье и уставилась в окно.

Коттедж Арчеров находился всего в пяти минутах езды. Для продолжительной беседы времени мало, лучше поговорить, когда они доберутся до дома. Однако ему хотелось вернуть прежнюю Мэдди, девушку с весёлым нравом и громким смехом.

Пока не случилось что-то ещё, нужно смягчить её гнев. Сняв перчатки, он сунул их в карман пиджака и схватил Мэдди за руку. Она попыталась вырваться, но тщетно.

– Что ты делаешь? – спросила Мэдди.

– Боготворю тебя, если ты не против.

Ответ её явно ошеломил. Харрисон воспользовался замешательством и прижался губами к открытому участку кожи, как раз у края перчатки. Мэдди попыталась высвободиться ещё раз, на этот раз менее энергично, и судорожно втянула носом воздух. Он прошёлся языком по нежной коже, вызвав мурашки. Чувствуя, что выигрывает, Харрисон принялся медленно расстёгивать крошечные жемчужные пуговички на перчатке. Целуя каждый дюйм обнажающейся руки, он продвигался всё дальше и наконец прикусил нежную внутреннюю сторону запястья.

Карету наполнили тихие вздохи Мэдди. Харрисон не переставал трудиться, пока не высвободил каждый пальчик из перчатки. Сняв её, он запечатлел поцелуй в центре ладони.

– Мне всегда нравились твои руки. Сильные и умелые, а не хрупкие.

– Это из-за тенниса. Я пытаюсь смягчить кожу мазью, – прошептала она, не отрывая взгляда от их рук. – Ничего не помогает.

– Тебе не нужно ничего для меня смягчать, Мэдс. Мне нравятся все твои шероховатости и неровности. Ты само совершенство.

Она с трудом сглотнула.

– Едва ли я совершенство.

– Для меня ты совершенство. Так было всегда.

– Даже вся в песке и водорослях? Остаток лета ты называл меня громадным морским гадом и пообещал написать мистеру Барнуму, чтобы тот нанял меня в свой цирк.

– Даже тогда. – Он перевернул её руку и поцеловал тыльную сторону ладони. – Особенно тогда, потому что ты всегда вызывала у меня улыбку в те моменты моей жизни, когда я отчаянно в ней нуждался.

Карета замедлила ход, свернув на подъездную дорожку к коттеджу Арчеров. Харрисон неохотно отпустил Мэдди. Тёмный особняк с квадратным фасадом и грозными дымовыми трубами выглядел холодно и неприветливо. Приземистый и неприступный, без цветущего сада и намёка на радушие, как и вся его семья. Здесь Харрисона приучали вести себя тихо, ходить, а не бегать, скрывать свои мысли и чувства.

Скоро дом будет принадлежать ему, и он всё переделает в соответствии с пожеланиями Мэдди. А может, и вовсе его снесёт и построит что-то совершенно новое. Тогда они смогут наполнить особняк счастливыми воспоминаниями без оглядки на прошлое.

Как только парадная дверь отворилась, дворецкий Эванс начал тут же отдавать распоряжения лакеям, чтобы те разгрузили чемоданы.

– Мистер Арчер, – поприветствовал он, когда Харрисон вышел из кареты. – С возвращением.

– Здравствуй, Эванс. – Он повернулся и помог Мэдди спуститься. – Позволь представить тебе мою жену, миссис Арчер. – Мэдди удивлённо застыла, впервые услышав эти слова, поэтому Харрисон положил руку ей на поясницу и повёл вперёд.

– Миссис Арчер. – Эванс поклонился. – Очень приятно. Пожалуйста, примите мои поздравления от имени всего персонала.

– Спасибо. – Лицо Мэдди смягчилось при виде пожилого мужчины, с которым она часто встречалась в детстве. – Вижу, вы ничуть не изменились с нашей последней встречи.

Эванс встрепенулся, явно довольный комплиментом.

– Очень любезно с вашей стороны, мэм, единственное у меня немного скрипят колени. Теперь я всегда знаю, когда собирается дождь.

– Я пришлю вам немного мази, которой натираю больные мышцы после тренировки, – сказала она. – Я взяла рецепт у одного питчера из команды "Бруклинских женихов".

Харрисон нахмурился, когда они вошли в дом.

– У бейсболиста?

– Да. Он друг моего тренера, Валентина Ливингстона.

Харрисона обуяла ревность, но он подавил рвущийся из горла рык. Конечно, последние три года она заводила друзей и общалась с мужчинами так же, как и Харрисон коротал время с женщинами и друзьями в Париже. И всё же он жаждал вернуть каждую минуту, проведённую в разлуке. Хотел, чтобы Мэдди принадлежала только ему.

Но ведь это Харрисон уехал. Вряд ли можно винить Мэдди за то, что она жила полной жизнью.

Верно. Когда-нибудь он узнает обо всём, что пропустил, о приключениях, которые она пережила без него. Однако цель сегодняшнего вечера заключалась совсем в другом. И это были не разговоры.

Он повёл Мэдди в заднюю часть дома, туда, где приготовил ей сюрприз.

– Эванс, как только слуги разберутся с багажом, ты и остальной персонал вечером свободны.

– Спасибо, сэр.

– И, пожалуйста, передай всем мою благодарность, вы прекрасно потрудились.

Слуги свернули горы, чтобы выполнить просьбу Харрисона. Отец воспринимал их покорность как должное и вёл себя так, будто слуги были обязаны ему абсолютно всем, словно даже их собственные тела им не принадлежали. Харрисону пришлось доказывать всему персоналу, что он не станет таким же жестоким работодателем.

Прогнав воспоминания, он крепче сжал руку Мэдди и вывел её на улицу. Харрисон был готов отпустить прошлое и шагнуть навстречу их совместному будущему.

Как только они добрались до лужайки за домом, она спросила:

– Куда мы идём?

– Это сюрприз.

Пока они шли к конюшне, Мэдди продолжала стоять на своём. Неподалеку располагался каретный сарай, деревянные двери которого были закрыты.

– Харрисон, на сегодня мне хватило сюрпризов. Если ты не возражаешь, я бы хотела принять ванну в одиночестве.

Повернувшись, он подхватил её на руки.

– Клянусь, тебе понравится.

Слегка обняв его за плечи, она больше не проронила ни слова. От её близости у него кружилась голова, словно он часами потягивал абсент. Харрисон так часто представлял себе эту ночь, что ему с трудом верилось в происходящее.

Теперь Мэдди – его жена. Его навсегда.

Сегодня он покажет ей, что это означает.

Харрисон поставил её на ноги и распахнул двери каретного сарая. Внутри всё оказалось в точности так, как он просил устроить. Вместо экипажей и инвентаря были крошечный круглый столик, два стула и диван. По потолку тянулась гирлянда из лампочек, от которой исходил мягкий тёплый свет, пол устилали плюшевые ковры. На боковом столике стояли разнообразные сладости и фрукты, а в ведёрке охлаждалась бутылка шампанского.

Обозрев весь интерьер, Мэдди повернулась к Харрисону.

– Что всё это значит? Я не понимаю.

Он глубоко вздохнул. Даже если её напугает его признание, пришло время рассказать ей правду. Харрисон просто обязан это сделать. Как строить совместную жизнь, если утаить от Мэдди, зачем он приехал в Ньюпорт?

Харрисон закрыл дверь и медленно подошёл к Мэдди. Засунув руки в карманы брюк, он попытался унять бешеное сердцебиение.

– Знаешь, я частенько прятался в этом сарае в детстве. Тот дом, Мэдс... – Поморщившись, он указал на коттедж позади них. – У меня не осталось о нём приятных воспоминаний. Совсем никаких. Там меня поджидали сплошные несчастья. Но здесь я был свободен. Обычно я лежал в закрытой карете или на чердаке, где меня никто не мог увидеть. Знаешь, о чём я думал тогда?

Между её бровями появилась морщинка.

– Нет.

– О тебе. Я вспоминал каждое сказанное тобой слово, каждую твою улыбку. Я представлял, каким могло бы быть наше совместное будущее. Задавался вопросом, сможешь ли ты когда-нибудь испытать ко мне чувства, которые я испытываю к тебе. Хочешь знать, о чём ещё я думал?

Она неотрывно смотрела на него широко распахнутыми глазами.

– О чём?

Шагнув вперёд, он взял её за руку и переплёл их пальцы.

– О том, как я тебя поцелую.

– Правда?

– Постоянно. Поэтому мне показалось уместным привести тебя сюда сегодня ночью в надежде разделить наш первый поцелуй уже как мужа и жены.

– Ты поцеловал меня после свадебной церемонии.

Он покачал головой.

– Не как следует. Я имею в виду поцелуй, от которого у тебя перехватит дыхание и промокнут панталоны.

Опешив, она нервно рассмеялась.

– Понятно. – Затем она склонила голову набок, пристально глядя на него. – Ты уже тогда испытывал ко мне чувства?

– Да. – Он обхватил свободной рукой её щёку. – И с тех пор ничего не изменилось.

– На тебя становится всё сложнее злиться.

– Тогда тебе лучше приготовиться к тому, что я собираюсь сказать дальше. – Он погладил большим пальцем нежную щёку. – Я приехал в Ньюпорт ради тебя. Меня никогда не интересовали другие женщины. Загородный приём был просто предлогом, чтобы провести с тобой больше времени.

У неё отвисла челюсть.

– Ты шутишь.

– Ни капельки. Как только я узнал, что ты не замужем, то решил, что завоюю тебя любой ценой. Судьба дала мне ещё один шанс, и на этот раз я не собирался его упускать.

– Что значит на этот раз?

– Я не собирался так легко сдаваться.

– Ты самый обескураживающий и возмутительный мужчина в мире, Харрисон Арчер.

– По крайней мере, я никогда тебе не наскучу.

Она положила руку ему на плечо, увеличивая между ними расстояние.

– Постой, ты попросил меня устроить для тебя загородный приём, пригласить моих лучших подруг, просто чтобы провести со мной время? – Она задала вопрос таким ровным тоном, без намёка на эмоции, что он засомневался, не совершил ли ошибку, рассказав ей правду.

Нельзя ничего утаивать. Ложь порождает ещё большую ложь.

– Да.

На её лице появилось понимающее выражение.

– Нелли уверяла меня, что ты не проявляешь интереса к другим женщинам. И теперь понятно, почему Кэтрин так и не вернулась в беседку.

– Тебе рассказали подруги?

– Не все. – Мэдди рассеянно вертела в пальцах запонку на его воротнике, Харрисон остро ощущал прикосновение любимой, от каждого лёгкого движения его бросало в жар. Он стоял совершенно неподвижно, отчаянно желая, чтобы эти невинные ласки не прекращались. Она покачала головой. – Не могу решить, злиться мне или радоваться.

– Я, конечно, надеюсь на последнее, но скорее заслуживаю твоего гнева. Я доставил тебе немало хлопот.

– Доставил, ещё и мои подруги неосознанно приняли во всём этом участие. – Она сделала паузу. – А что, если бы у тебя не получилось добиться меня? Ты бы начал ухаживать за другой женщиной?

– Конечно, нет, – тут же ответил он.

– Значит, ты позволил бы матери лишить тебя наследства?

– Я не хочу обсуждать мою мать ни сейчас, ни потом. – Он заправил шелковистую прядь ей за ухо. – Просто знай, для меня имело значение только то, что мы с тобой наконец-то будем вместе.

Она смягчилась, её взгляд потеплел, изумрудный цвет глаз приобрёл тёмно-зелёный оттенок, и она обняла его за плечи. Харрисон затаил дыхание, не желая давить на Мэдди и позволяя ей взять инициативу в свои руки. В данный момент.

Она поигрывала волосами у него на затылке.

– У меня столько вопросов, что голова идёт кругом.

– Я отвечу на все вопросы в своё время, обещаю. Он положил руки ей на бёдра. – И мне хотелось бы думать, что у тебя кружится голова не только от вопросов.

Она облизнула губы, её грудь вздымалась всё быстрее, их бёдра почти соприкасались.

– Ты должен извиниться перед моими подругами.

Харрисон уставился на её рот. Полные, влажные губы молили о поцелуе, просили прикоснуться к его губам, чтобы он без слов поведал Мэдди, как много она для него значит.

– Я пошлю им всем по дюжине цветов, если после этого ты меня простишь.

– Неплохо для начала. И ещё ты должен извиниться перед Локвудом. Он не заслужил такого унижения. Я найду способ, как загладить перед ним свою вину, и ты должен сделать то же самое.

– Я так и сделаю, обещаю. – Он выгнул бровь. – Означает ли это, что мы можем перейти к чему-то более интересному?

– Например, к поцелуям?

– Неплохо для начала, – ответил он её же словами. Склонив голову ниже, он понизил голос. – Поцелуй меня, пожалуйста, Мэдди. Осуществи мечты зелёного юнца.

– Я бы предпочла осуществить мечты взрослого мужчины.

Вожделение пробежало по телу и обосновалось в паху.

– Ты уверена? Потому что у этого мужчины довольно много фантазий, и некоторые из них с изюминкой.

– Тебе бы уже давно пора знать, что я готова принять любой вызов.

Боже, он обожал эту женщину.

Харрисон притянул её к себе, оставив между их телами совсем крошечное пространство.

– Тогда нам пора начинать.

*

Мэдди не двигалась, от близости Харрисона и от его признания у неё разбегались мысли. Ей бы следовало прийти в ярость из-за того, что загородный приём оказался уловкой, и, конечно, ей было обидно за подруг, которые приняли участие в этом фарсе, но в глубине души Мэдди польстили слова Харрисона.

"Я решил, что завоюю тебя любой ценой".

Она впервые познакомилась с безжалостной и амбициозной стороной характера Харрисона Арчера. Но, по крайней мере, теперь стало понятно, почему он постоянно давил на неё и почему ему не понравился Локвуд.

К сожалению, охватившее её желание затуманило рассудок, из головы тут же улетучились вопросы, которые следовало задать. Гнев утих и замешательство прошло. Всё, кроме пристально смотрящего на неё Харрисона, отступило на второй план.

До боли знакомая его внешность от крошечных морщинок вокруг глаз до прядок волос, вьющихся у воротника. Но столь новые и волнующие чувства. Мэдди и представить себе не могла, что он станет смотреть на неё с таким страстным желанием и преданностью, как будто она была для него всем на свете.

"Просто знай, для имело значение только то, что мы с тобой наконец-то будем вместе".

Вопросы и извинения подождут.

– Я не хочу тебя торопить. – Он заглянул ей в глаза и слегка сжал её бёдра пальцами, как будто изо всех сил старался сохранить самообладание. – Может, сначала выпьешь шампанского?

Она мысленно вернулась в комнату для переодевания у бассейна, в беседку, где между ними расцвела неукротимая и неопровержимая страсть. Всем своим существом Мэдди жаждала той необузданности, того страстного исступления, которое она испытывала только с Харрисоном.

– Шампанское может подождать.

Она привстала на цыпочки и сократила расстояние между ними, не особо умело прижавшись губами к его рту. Однако он будто ничего не заметил и мгновенно ответил на поцелуй, лаская и уговаривая её губы раскрыться. Харрисон не давал ей перевести дыхание, и вскоре у Мэдди закружилась голова. Она в отчаянии зарылась пальцами в его волосы, чтобы удержаться на ногах.

"Ещё, пожалуйста, ещё".

Будто услышав мысли Мэдди, Харрисон приоткрыл рот и провёл языком по её губам. Ещё неделю назад Мэдди поразилась бы своему рьяному отклику. Поцелуй стал глубже, им обоим перестало хватать воздуха, и они начали задыхаться. Складывалось ощущение, что они вернулись в беседку и продолжили с того места, на котором остановились прошлой ночью.

Его руки скользнули к её ягодицам, Харрисон притянул Мэдди к себе, прижавшись бёдрами к её бёдрам. Сквозь слои одежды она почувствовала его возбуждённую и нетерпеливую плоть. Оставаться неподвижной стало невозможно. Мэдди будто сгорала в огне, каждая клеточка тела требовала к себе внимания.

Он оторвался от её губ, чтобы осыпать поцелуями подбородок и шею. Харрисон с усилием втянул в рот кожу на чувствительном местечке, где бился пульс. Мэдди пронзила стрела наслаждения.

– Я хочу оставить на тебе метку, хотя и не должен. Хочу, чтобы все знали, что ты моя, – пробормотал он.

Идея ей невероятно понравилась, несмотря на то, что ещё утром она была помолвлена с другим мужчиной.

– Только если я смогу оставить свою метку на тебе.

– Боже, я хочу этого больше всего на свете. – Он прикусил её нижнюю губу, заставив Мэдди вздрогнуть от удовольствия. – Но в этом вряд ли есть необходимость. Я всегда был твоим.

Мэдди не нашлась, что ответить, поэтому просто поцеловала Харрисона, на этот раз медленнее. Он не возражал, крепко держа её в объятиях, пока она исследовала его рот. Она прошлась языком по его полным губам, затем прикусила их и пососала. У Харрисона сбилось дыхание, он перехватил инициативу, впиваясь в её губы с таким напором, что она всхлипнула. Всем телом Мэдди стремилась навстречу его ласкам, в ушах стучала кровь.

Почему ей никогда не приходило в голову, что между ними может возникнуть такая страсть? Всепоглощающая и совершенная. Желание терзало её изнутри, несравнимое по силе с тем, которое она испытывала, самостоятельно исследуя своё тело. Руки Харрисона были повсюду. Когда они обхватили её грудь, Мэдди выгнулась навстречу, желая большего... если бы не вся эта одежда...

– Пойдём в дом, – выдохнул он, прижимаясь губами к её рту, – где я смогу вытворять с тобой всё, что угодно, в удобной постели.

Она подумала о доме, в котором таились безразличные и осуждающие тени прошлого. Харрисон ненавидел тот холодный и негостеприимный дом. Отправиться туда не лучшая идея, и, кроме того, сейчас они находились там, где Харрисон когда-то мечтал о Мэдди. Представлял их вместе.

– Нет. Останемся здесь.

– Но... – Он бросил быстрый взгляд на диван, словно сопоставляя крошечный предмет мебели со всеми фантазиями, которые собирался воплотить в жизнь. – Ты уверена?

Она никогда ещё не была так уверена.

– Мне не нужна постель, но мне понадобится помощь, чтобы снять платье.

Уголок его рта дёрнулся.

– С этим я справлюсь.

Резко развернув Мэдди спиной к себе, Харрисон принялся расстёгивать крошечные пуговки. В каретном сарае было тепло, снаружи доносилось стрекотание сверчков и цикад – привычный и подходящий фон для их первой брачной ночи. Он молча быстро перебирал пальцами застёжки. Они оба тяжело дышали. Медленно и неуклюже Мэдди принялась за пуговицы на манжетах.

– Господи, – проговорил себе под нос Харрисон. – Сколько же их.

Наконец, у него получилось справиться с платьем. Его руки скользнули под лёгкую ткань и обхватили затянутую в корсет талию, а затем поднялись выше и накрыли грудь. Мэдди прислонилась спиной к его торсу и ощутила, как к её ягодицам прижался возбуждённый член. Она резко вздохнула. Харрисон заполонил все её чувства, Мэдди прижалась к нему теснее и качнула бёдрами.

Харрисон втянул воздух сквозь зубы и сильнее сжал её грудь. Он развернул Мэдди, и она увидела неприкрытое желание на его раскрасневшемся лице. Его взгляд стал внезапно диким, но одновременно и ранимым.

– Не знаю, смогу ли я быть нежным с тобой, – прошептал он. – Я так долго тебя хотел.

– Я не хрустальная ваза.

Она подняла запястье в безмолвной мольбе о помощи.

Харрисон быстро расстегнул на обеих манжетах пуговицы и платье упало на пол. Мэдди развязала нижние юбки, и они тоже присоединились к платью.

Она стояла посреди комнаты в одних корсете, сорочке и панталонах, но, несмотря на разыгравшиеся нервы, не пыталась прикрыться. Если бы на его месте был кто-то другой, Мэдди, вероятно, пришла бы в ужас. Но она не стеснялась Харрисона ни тогда, ни сейчас.

Он не спеша её оглядел, проводя руками по изгибам тела, всё ещё скрытого под китовым усом и тканью.

– Боже, ты великолепна.

Подойдя к ней сзади, Харрисон расшнуровал корсет и снял тяжёлую деталь гардероба. Грудь Мэдди не отличалась большими размерами, но сейчас она налилась от желания, соски под тонкой рубашкой напряглись. Харрисон взял её в свои сильные руки и принялся ласкать, сжимая восхитительным образом. Мэдди откинула голову ему на грудь и прикрыла глаза, по её телу пробежало удовольствие и сосредоточилось между ног.

Он снял с неё рубашку и погладил обнажившийся бюст. Лоно Мэдди будто пронзило током. Ласки стали грубее, горячее дыхание Харрисона коснулось её уха. Затем его пальцы добрались до сосков. Когда он ущипнул их, Мэдди ахнула.

– Харрисон.

Зарычав, он вжал член в её ягодицы.

– Я всю жизнь ждал, чтобы услышать, как ты вот так произносишь моё имя. – Его ладонь двинулась вниз к расщелине между бёдер. – Твои панталоны промокли.

– Полагаю, это означает, что ты поцеловал меня как следует. – Она обвила руками его шею и прижалась к Харрисону всем телом. Ей было так хорошо с ним. Казалось, что бы она ни сделала, он не разочаруется и не возмутится.

Его пальцы пробрались ей под панталоны и нашли набухшую влажную жемчужину. Никто, кроме самой Мэдди не касался её в том месте. Его восхитительные мозолистые пальцы не пропускали ни дюйма от интимных лепестков до входа в её тело.

– Ты такая влажная, – прошептал он, целуя её в шею. – Не могу дождаться, когда попробую тебя на вкус.

Он продолжал ласкать её, избегая лишь того местечка, которое жаждало этого больше всего, она с трудом выдерживала его дразнящие прикосновения.

– Пожалуйста, – донёсся до Мэдди её собственный голос будто издалека.

– На диван.

Хотя его голос звучал ровно, дыхание было сбивчивым. Его реакция придала ей смелости. Мэдди подошла к дивану, зная, что Харрисон за ней наблюдает, зная, что каблуки полуботинок выставляют ягодицы в более выигрышном свете. Повернувшись, Мэдди присела на краешек, обнажённая по пояс. Харрисон уставился на неё горячим взглядом полным обожания. Сейчас она чувствовала себя ещё более могущественной, чем на теннисном корте. В глубине души она знала, что Харрисон, самый близкий друг на протяжении большей части её жизни, всегда останется её защитником.

"Я задавался вопросом, сможешь ли ты когда-нибудь испытать ко мне чувства, которые я испытываю к тебе".

В данный момент она бы однозначно ответила "да".

Не сводя с неё глаз, Харрисон снял с себя чёрный вечерний пиджак и бросил его на пол. Он дёрнул за галстук-бабочку, расстегнул жилет. Затем последовали воротничок, запонки и ботинки. Оставшись в одних подтяжках, рубашке и брюках, он направился к ней. Его волосы растрепались от её ласк, а губы припухли от поцелуев.

– Ложись на спину.

И всё? Он подготовит её, а потом заберётся сверху? Нелли заверила Мэдди, что ей понравится, и она знала, что Харрисон никогда сознательно не причинит ей боли. Мэдди неуверенно прилегла и заставила себя расслабиться.

Вместо того чтобы забраться на диван, Харрисон опустился на колени у её ног. Он приподнял ступню Мэдди, расшнуровал ботинок и снял его. Затем он проделал то же самое со вторым ботинком, оставив её в одних чулках. Просунув руки ей под ягодицы, он придвинул Мэдди к краю дивана.

– Раздвинь ноги.

Неожиданно.

– Зачем?

– Как я уже сказал, мне не терпится попробовать тебя на вкус.

"Может быть, тебе повезёт, и он погрузит в тебя язык."

Нелли об этом говорила?

Закусив губу, Мэдди поборола волну смущения и раздвинула ноги. Разгорячённую кожу обдало прохладным воздухом. Харрисон, как зачарованный, уставился на обнажённую плоть, выглядывающую из разреза на панталонах. Его лицо находилось в пугающей близости от её промежности. Мэдди занервничала, он склонил голову. Сначала её женственной сердцевины коснулось его тёплое дыхание, а затем язык.

– Боже, – проговорила она, потрясённая удовольствием от интимной ласки.

Харрисон осыпал поцелуями её плоть, а затем провёл кончиком языка между интимных лепестков по всей длине. Она задрожала, её веки сомкнулись. Он издал протяжный стон, который отдался дрожью во всём теле.

– Господи Иисусе. Я умер и попал на небеса.

Мэдди не могла согласиться. Ей казалось, будто в этом набухшем, влажном местечке заключено вечное блаженство, к которому Харрисон нашёл ключик. Несколькими движениями языка он заставил всё её тело содрогнуться в экстазе. Что произойдёт, если он продолжит? Она воспламенится?

Он вкусил влагу, скопившуюся у входа в её тело, затем добрался до крошечной горошины на вершине её лона. Вожделение накатывало на Мэдди волнами, оно постепенно нарастало всё сильнее и сильнее, пока она не начала задыхаться, мотая головой из стороны в сторону. Ощущение было чересчур сильным, но в тоже время недостаточным. Затем Харрисон втянул бутон в рот, лаская и поглаживая его языком, Мэдди напряглась всем телом, в жилах забурлила кровь от неописуемого наслаждения.

Она впилась ногтями в диван. Харрисон неумолимо работал ртом, подводя её к финалу, пока она не достигла наивысшей точки наслаждения. Разрядка пронзила нижнюю часть её тела, рот приоткрылся, а из горла вырвался протяжный стон. Нескончаемое удовольствие всё не утихало, под кожей словно вспыхивали и переливались белые искры.

Когда Мэдди наконец опустилась с небес на землю, Харрисон умерил пыл, но продолжал нежно водить языком по её плоти, словно смакуя. Он обвёл горящими от возбуждения глазами всё её тело, а затем встретился с Мэдди взглядом.

– Тебе понравилось? – пробормотал Харрисон.

Она кивнула, не в состоянии обличить ответ в слова.

– Прекрасно, тогда давай повторим.

Глава 17

Харрисон не мог поверить в свою невероятную удачу. Женщина, которую он всегда желал, теперь стала его женой, и сейчас лежала перед ним обнажённая, а он ощущал вкус её возбуждения на языке. Даже если ему не удастся разорить свою семью, он умрёт счастливым человеком.

И эта женщина была великолепна. Подтянутые от физических упражнений длинные руки и ноги, нежная кожа и высокие округлые груди, которые молили о поцелуях и ласках. Она не стеснялась и не закрывалась от него, несмотря на отсутствие опыта. Полностью доверилась ему в момент наивысшего наслаждения. Она была подарком свыше, который он никогда не станет принимать как должное.

Харрисон продолжал пробовать Мэдди на вкус, наслаждаясь её реакцией на его ласки. Она быстро и красиво достигла кульминации, её лоно увлажнилось, а сама она обмякла всем телом. Ему не терпелось повторить.

– Повторим? – выдохнула она, приподнимаясь на локтях. Он едва не улыбнулся, увидев рассеянный взгляд Мэдди.

– Да, моя восхитительная жена. Повторим.

Наблюдая за тем, как он покусывает и целует её между ног, она вздрогнула, тяжело дыша. Это была его самая любимая часть женского тела, такая вкусная и налитая, полная тайн. Он надеялся, что Мэдди всегда будет позволять ему доводить её до кульминации ртом.

Её клитор был набухшим и чувствительным после разрядки, поэтому он сосредоточился на входе в её тело и интимных лепестках, нежно их лаская. Харрисон частично ввёл в неё один палец, чуть не застонав от того, как тесно оказалось внутри. Его до боли затвердевший член, дёрнулся от перспективы погрузиться в это уютное тепло.

Ещё не время. Харрисон хотел, чтобы Мэдди была готова. Более чем. Чтобы она его умоляла. Пусть и не сегодня. Хоть он и умирал от желания заняться с ней любовью, у них впереди были годы. Месяцы, дни и часы на поддразнивания, исследования, игры... просто на совместную жизнь. Если ей требовалось время, чтобы привыкнуть к мысли о физической стороне их отношений, он не возражал. В конце концов, Мэдди будет жаждать этого так же сильно, как и он.

– Боже, Харрисон.

Она качнула бёдрами, его палец проник глубже. Харрисон застонал, уткнувшись в неё ртом. У него были все шансы кончить в брюки, как зелёный юнец, если она продолжит в том же духе.

Не вынимая пальца, чтобы Мэдди привыкала к ощущениям, он слегка обвёл языком её клитор. Она положила руку на его голову, удерживая на месте. Совсем скоро она начала под ним извиваться, он впился в неё ртом, а затем ввёл второй палец. Её внутренние мышцы сжались, но быстро расслабились после того, как он пару раз подвигал ими туда-сюда.

– Я готова, – выдохнула Мэдди, вцепившись в его волосы. – Пожалуйста, Харрисон. Я готова.

Харрисон ничего не ответил, просто продолжал работать пальцами и ласкать языком. Когда её бёдра начали подрагивать, он принялся посасывать потаённую жемчужину, полный решимости довести Мэдди до кульминации ещё раз.

Она дёрнула его за волосы, тогда он поднял голову и встретился с её безумным взглядом.

– Сейчас, пожалуйста. Ты нужен мне сейчас.

– Сегодня нам нет необходимости заходить дальше. Расслабься и позволь мне доставить удовольствие.

Ответ привлёк её внимание.

– Ты не хочешь заходить дальше?

– Конечно, хочу. – Его плоть сильно затвердела, кожа до боли натянулась. – Но я могу подождать, пока ты не будешь готова.

– Я же только что сказала, что готова.

Он положил голову ей на бедро и улыбнулся, продолжая водить пальцами туда-сюда

– Ты ещё не готова, милая.

На её лице промелькнуло раздражение, она моргнула, глядя на него.

– Что?

– Мэдс, двадцать минут назад ты намеревалась меня придушить, если я до тебя дотронусь. Поверь мне, ты ещё не готова.

– Но ты трогаешь меня в данный момент.

Харрисон наклонился, чтобы пососать её клитор, Мэдди соблазнительно ахнула. Он улыбнулся.

– Это бесспорный факт.

– Ты специально разыгрываешь из себя дурачка.

– И если ты всё ещё способна формулировать полные предложения, значит, я плохо выполняю свои супружеские обязанности. – Он согнул пальцы, потирая чувствительное местечко внутри неё. Мэдди дёрнулась всем телом, и издала хриплый крик. В знак признательности он медленно провёл языком по её лону.

– Харрисон, прекрати. Раздевайся. Ты мне нужен.

Командирша. Ему нравилась эта черта в Мэдди. И всё же он проигнорировал её слова. Харрисон попробовал ввести третий палец и был вознаграждён, когда её тело быстро приспособилось. Сколько раз у него получится сегодня довести её до кульминации? Четыре?

Внезапно она оттолкнула его голову и с трудом села. Харрисон нахмурился.

– Что ты делаешь?

– Ты меня не слушаешь. – Она сдёрнула одну подтяжку с его плеча, затем потянулась к другой. – Раздевайся.

Усмехнувшись, он остановил её руку.

– Мне нравится твой энтузиазм, но...

– Перестань смеяться. Мы не в игры играем.

– Нам некуда спешить. У нас впереди целая жизнь, чтобы наслаждаться друг другом, – смягчив тон, проговорил Харрисон.

– Значит, теперь мы никуда не спешим? – Её губы сжались, а глаза сверкнули. – Ты невыносимый человек. Поторопись. Я хочу настоящую брачную ночь.

Её слова застали его врасплох.

– Правда?

– Правда. – Она стянула вторую подтяжку, затем принялась расстёгивать его брюки.

Боже. Она серьёзно. Его возбуждённый член отчаянно запульсировал. Не раздумывая, Харрисон вскочил на ноги и начал быстро раздеваться. Пока он снимал рубашку, Мэдди расстегнула ширинку на брюках и, просунув в неё руку, обхватила его член. У Харрисона чуть не подогнулись колени, в паху вспыхнуло пламя. Выругавшись, он закрыл глаза.

– Даже не знаю, Харрисон, – проворковала она. – Кажется, ты ещё не совсем готов.

Из его горла вырвался сдавленный стон, но он убрал её руку.

– Ещё чуть-чуть, и я кончу, даже не начав. Снимай панталоны.

Мэдди сделала, как он просил, развязала и сняла панталоны и чулки, пока Харрисон снимал своё нижнее бельё и носки. Обнажившись догола, он предстал перед ней во всей красе.

Её взгляд задержался на его возбуждённом члене.

– Ты уверен, что задействовал нужное количество пальцев?

Его разгорячённой плоти коснулся прохладный воздух, не удержавшись, Харрисон провёл по ней рукой. Каждое движение ладони было мучительным блаженством и восхитительной пыткой.

– Возможно, и нет. Но мы можем заняться много чем, не только трахаться.

Изящные брови Мэдди взлетели вверх.

– Какой у тебя бесстыдный язык, Харрисон Арчер.

– А я думаю, тебе он понравился. По сути, – он указал подбородком на её лоно, – я в этом уверен.

Лёжа на диване, Мэдди представляла собой воплощение женской грации. Харрисон не знал, с чего начать. Ему хотелось прикоснуться и расцеловать каждый дюйм её тела. Когда она раздвинула бёдра, он с трудом мог дышать.

Харрисон надеялся, что не пожалеет об этом позже, но он чересчур изголодался по Мэдди. Она хотела настоящую брачную ночь. Он должен сделать всё, чтобы она получила удовольствие.

Просунув руки ей под спину и колени, Харрисон приподнял Мэдди ровно настолько, чтобы проскользнуть под неё. Затем он повернул Мэдди так, что она его оседлала, её лоно уткнулось в его член. Она была горячей и влажной. Харрисон не мог поверить, что находится всего в шаге от рая.

Мэдди положила руки ему на живот.

– Я не понимаю. Разве в такой позе тебе не будет сложнее лишить меня девственности?

– Я не хочу лишать тебя девственности, подарить её – твоё право. – Положив руку ей на бедро, он слегка приподнял Мэдди и приставил кончик члена ко входу в её тело. – Опускайся вниз, когда захочешь. Боли будет меньше. – На самом деле Харрисон не знал этого наверняка, поскольку никогда раньше не спал с девственницами, но с физиологической точки зрения идея имела смысл.

– Ой. – Закусив губу, она слегка изогнулась. Когда пухлая головка члена проникла внутрь её тела, Харрисон решил, что может скончаться. Реальность оказалась намного лучше фантазий... А фантазировал он много раз за эти годы. Долго он явно не продержится.

Он стиснул зубы, изо всех сил стараясь не терять контроль.

– И если ты передумаешь, мы можем остановиться.

– Я не передумаю.

В её голосе звучала решимость, но первый раз для женщины болезненный. Облизав большой палец, он прижал его к её клитору и начал его массировать, надеясь расслабить и возбудить Мэдди.

– Ты такая красивая, – прошептал он, кладя другую руку на её грудь. – Мне так понравилось целовать тебя между ног.

Застонав, она опустилась вниз, вбирая в себя его член. Харрисон не прекращал говорить с ней и хвалить. Так продолжалось несколько долгих мгновений, пока её внутренние мышцы сжимали его член, словно кулак. Чтобы не достигнуть кульминации в ту же секунду, он принялся вычислять в уме квадратные корни.

– Как хорошо, – с удивлением проговорила она, будто сама того не ожидала.

Харрисон напряг мышцы, стараясь не двигаться, пока Мэдди не будет готова.

– Я рад, милая.

Он продолжал большим пальцем ласкать бугорок на её лоне, а другой рукой дразнить сосок. Наконец, Мэдди качнула бёдрами в погоне за удовольствием.

Дюйм за дюймом он проникал всё глубже, заворожённо глядя, как она окутывает его член интимной влагой. Ничего более возбуждающего он в своей жизни не видел. Когда Мэдди полностью вобрала его в себя, она тяжело задышала, широко распахнув глаза.

– Что теперь?

– Двигайся.

*

Боли не было. Мэдди не могла в это поверить. Она почувствовала давление и, возможно, лёгкое покалывание, но не более. И Харрисон оказался внутри неё, они стали единым целым в самом примитивном и естественном смысле слова. Её первый и единственный любовник. Её муж. Он смотрел на Мэдди так, словно она была луной, звёздами и мятным мороженым в одном флаконе. Она тут же расслабилась.

Его руки творили нечто настолько чудесное, что она извивалась в ожидании большего.

– Двигайся, Мэдс, – повторил он. – Делай то, что тебе нравится.

– Мне всё нравится.

Он издал грубый смешок.

– Я умру, если ты не начнёшь двигаться. Пожалуйста, сжалься.

Она приподнялась так, что его член чуть не выскочил наружу, а затем опустилась обратно. Харрисон зажмурился, его лицо исказилось в мучительной гримасе.

– Вот так, – простонал он.

Она продолжила двигаться. Харрисон вытянул руки по швам и сжал кулаки, словно борясь с собой. Он был просто великолепен, от впадинки у основания шеи до мощной груди с лёгкой порослью тёмных волосков и плоскими сосками. Его тело отличалось хорошо развитой мускулатурой, которая окрепла со времён колледжа. Мэдди уже много лет не видела его без рубашки, но она и подумать не могла, что, повзрослев, он станет таким привлекательным.

Он схватил Мэдди за бёдра обеими руками и начал их раскачивать. Её клитор скользил по его лобковой кости, и при каждом движении в её чреве зарождались искорки и пробегали по ногам. Удовольствие нарастало по мере того, как напрягались её мышцы, и она начала помогать ему, опускаясь с силой вниз, ускоряясь, стремясь достичь ускользающего пика. Харрисон приподнялся на локте, обхватил губами сосок Мэдди и принялся его посасывать, ответная реакция не заставила себя ждать. Вдруг её захлестнуло неистовое наслаждение, кульминация была быстрой и чуть менее острой, чем раньше, но не менее приятной. Она вскрикнула, впиваясь ногтями ему в живот.

– Боже. Поторопись, Мэдди.

Его мольба прозвучала словно издалека, в голове плыло и гудело. Не дав Мэдди прийти в себя, он приподнял её ещё выше, подтянул колени и начал вонзаться в неё снизу. Она не дала слабины, её груди подпрыгивали при каждом жёстком толчке. Красивые черты лица Харрисона исказились, он резко отодвинул Мэдди в сторону и обхватил свою плоть рукой, сжимая её и дёргая. Струйки семени вырвались из кончика и попали ему на живот, а каретный сарай наполнился криками Харрисона.

Когда он замедлил движения руки, Мэдди, пытаясь перевести дух, рухнула рядом с ним, частично накрыв его своим телом. Он отпустил член и закрыл глаза, тяжело дыша. На лице Харрисона не было даже намёка на эмоции. Неужели он сожалел о том, что она его на это уговорила?

– Я ничуть не раскаиваюсь, – проговорила Мэдди.

Он несколько раз моргнул, а затем встретился с ней взглядом.

– В чём?

– В том, что потребовала брачную ночь.

Уголки его губ приподнялись.

– Я не жалуюсь. Мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

Мэдди окинула взглядом его гибкие конечности, обмякший пенис. Область между её собственными ногами пульсировала от удовольствия.

– Я не ожидала, что ты будешь таким искусным.

– Всё дело в тебе. Так бывает не всегда.

– Не всегда?

Он издал сдавленный смешок.

– Нет, так вообще никогда не было. Процесс обычно приятный, но...

– Но?

Заправив прядь волос ей за ухо, он тихо проговорил:

– Всё прошло так удивительно, потому что это были мы с тобой.

В душе расцвело счастье и окутало сердце, словно виноградная лоза. Мэдди не привыкла видеть его таким нежным и откровенным.

– Очень милые слова для человека, который в детстве подкладывал мне слизняков в туфли.

Его лицо медленно расплылось в улыбке.

– Я поступил так лишь однажды. И ты это заслужила.

Сев, Харрисон потянулся за своим нижним бельём, а затем протёр им остатки семени на животе.

– Жаль, что мы не в шато. Могли бы искупаться в океане.

Идея Мэдди понравилась, но она задумалась, что послужило для неё источником вдохновения.

– Вот чем ты занимался во Франции? Купался обнажённым в Сене?

– Нет. Страшно подумать, что там плавает.

Он не стал вдаваться в подробности, и Мэдди одолело любопытство.

– Расскажи о своей жизни в Париже.

– Я расскажу тебе всё, что хочешь, как только мы примем ванну. Пойдём в дом?

Судя по его нахмуренному лицу, Харрисон явно страшился возвращаться в дом Арчеров.

– Думаю, нам лучше переночевать здесь.

Он покачал головой.

– Не говори глупостей. Здесь нет ни одеял, ни подушек, не говоря уже о водопроводной воде. Тебе не понравится здесь ночевать.

– Я не хочу заставлять тебя проводить ночь в том доме.

Наклонившись, он нежно поцеловал её в губы.

– Ты меня не заставляешь. Помоги мне создать новые воспоминания взамен старых.

С такой логикой не поспорить. Они собрали одежду, надев только то, что было необходимо для быстрой перебежки обратно в коттедж. Перед тем, как погасить свет в каретном сарае Харрисон прихватил бутылку холодного шампанского.

Он взял Мэдди за руку и повёл по дому, который весь пропах лимонной полиролью. Должно быть, коттедж был закрыт до того, как Харрисон распорядился подготовить его для первой брачной ночи. Интересно, планирует ли его мать приехать на лето в этом году. Мэдди не хотелось бы делить трапезы и отмечать праздники со свекровью.

Возможно, они с Харрисоном переедут в Париж, подальше от Арчеров. Он же сам говорил, что хочет вернуться.

Ещё один вопрос, который нужно обсудить.

Несмотря на то, что дом пустовал, атмосфера в нём была гнетущей в частности из-за тёмного интерьера и отсутствия разного рода личных вещей. Ни цветов, ни семейных портретов. Ни силуэтов, ни фотографий. Когда был жив отец Харрисона, все в доме ходили на цыпочках и говорили шёпотом, чтобы его не потревожить. Удручающее место.

Наконец, они оказались в скромных комнатах Харрисона. Томасу отвели спальню побольше, но Харрисон заявил, что не возражает. У окна его комнаты рос большой дуб, по ветке которого он частенько сбегал из дома.

Харрисон отпустил её руку и направился в ванную. Из-за двери послышался шум воды. Мэдди прошлась по спальне в поисках свидетельств прежней жизни Харрисона. В шкафу висела одежда, которую прислуга только что распаковала. На каминной полке не было ни книг, ни безделушек. У постели стоял прикроватный столик с единственным выдвижным ящиком. Она заглянула внутрь и обнаружила там несколько предметов, в том числе очень необычную старинную монету. Именно её она нашла на пляже много лет назад и подарила Харрисону на его шестнадцатилетие.

Он всё это время её хранил.

Улыбаясь, Мэдди взяла маленькую металлическую безделушку и отнесла её в ванную. Харрисон возился с кранами над ванной на ножках, но повернулся при появлении Мэдди.

– Вода нагревается целую вечность.

Она протянула ему монету.

– Ты её сохранил.

– Конечно, сохранил. Мой лучший подарок на день рождения.

– Мне показалось, что она тебе не понравилась.

– Мэдди, шестнадцатилетний подросток не может показать девушке, как сильно она ему нравится. Это очень неловкий момент.

– То есть ты хотел меня уже тогда?

– Да. Тебе неуютно от этой мысли?

– Нет, просто не верится, что я ни о чём не догадывалась. Почему ты тогда ничего мне не сказал?

Харрисон почесал подбородок, затем занялся водой. Должно быть, его удовлетворила температура, потому что он встал и начал снимать то немногое, что было на нём надето.

– Давай примем ванну и поговорим. Хорошо?

– Ты первый?

Его губы изогнулись в хитрой улыбке.

– Мы примем её вместе.

– Но она же крошечная.

– Мы поместимся. Раздевайся, Мэдс.

Харрисон погрузился в воду, забрызгав кафельный пол. Пока Мэдди раздевалась, он жадно наблюдал за ней, даже не попытавшись отвернуться ради приличия. Так странно, что теперь у неё есть муж, мужчина, который видел её обнажённой. Занимался с неё любовью. Ласкал и целовал её тело. Жизнь Мэдди изменилась в одно мгновение... и тем не менее в лучшую сторону.

Она подошла к противоположному краю ванны и начала в неё забираться. Он жестом подозвал Мэдди к себе.

– Сюда, красотка.

Он раздвинул бёдра.

– Теперь я поняла. – Она перелезла через бортик и села между его ног, прижавшись спиной к его груди. На удивление поза оказалась удобной. – Ты, должно быть, считаешь меня глупой.

– С чего вдруг? – Он прижал её к себе и обнял за плечи. – Потому что ты никогда раньше не принимала ванну с мужчиной?

– Не только поэтому. Я подозреваю, что последние три года изменили нас обоих. Если не считать того, что писали в колонках светской хроники, я ничего не знаю о твоей жизни после отъезда из Нью-Йорка.

Он пригладил её волосы, заправив влажную прядь за ухо.

– Моё пребывание в Париже было и вполовину не столь захватывающим, как о нём ходили слухи.

– И всё же я хотела бы о ней узнать. О ней и о том, почему ты уехал.

Харрисон тяжело выдохнул.

– На это у меня было две причины. Помнишь бал в шато во время твоего дебюта?

– Да. Мама настояла на том, чтобы устроить бал в Ньюпорте, а не в Нью-Йорке.

Он набрал в руку воды и по капле вылил ей на грудь, отчего Мэдди затрепетала.

– В тот вечер мы отправились с Престоном на улицу. У него были сигареты, и он убедил меня выкурить с ним по одной. Итак, выйдя на прохладный весенний воздух, мы курили в нише под террасой, где нас никто не мог увидеть.

– Да ты бунтарь.

– У Престона всегда получалось уговорить меня на глупые поступки. Так или иначе, ты вышла на улицу с подругами, и я услышал, как одна из них спросила тебя обо мне. О том, поженимся ли мы.

Мэдди попыталась вспомнить тот момент, но тщетно.

– Что я ответила?

Он замолчал и положил руки на бортики ванны.

– Ты сказала, что никогда не думала о браке со мной, потому что относишься ко мне как брату. – Харрисон резко усмехнулся. – Престон немедленно увёл меня с бала. Ничего не спрашивая, просто усадил в свою карету и отвёз домой.

– Не понимаю.

– Я был потрясён до глубины души, Мэдди. Я считал дни до твоего дебюта, годами терпеливо ждал своего часа, когда смогу по-настоящему за тобой ухаживать. Ты не задумывалась, почему в тот первый год я или мои друзья присутствовали на каждом мероприятии? Мы старались держать остальных мужчин подальше от тебя.

– Кит, Престон и Форрест всё знали?

– Да. И безжалостно меня дразнили.

– Потому что ты хотел за мной ухаживать.

– И снова да.

Не может быть! Мэдди столько лет ни о чём даже не подозревала. В то время она действительно думала о Харрисоне как о брате. Однако это не означало, что её мнение о нём не могло измениться. Ей определённо нравилась его внешность, и у неё случались приступы ревности, когда он обращал внимание на других женщин на светских раутах. Так что, возможно, романтические чувства зрели уже давно.

Почему Харрисон ничего не говорил?

– Если ты хотел за мной ухаживать, то почему бездействовал?

– Думаю, ответ очевиден после того, как ты сказала, что видишь во мне брата, – сухо ответил он.

– И поэтому ты уехал из Нью-Йорка? Покинул страну? – переспросила Мэдди, повысив голос. Гнев сотрясал её тело и воду вокруг них. Харрисон не дал ей даже шанса всё объяснить, передумать. Просто исчез из её жизни на три года, не сказав ни слова. – Почему ты не поговорил со мной?

– Мы что, впервые ссоримся как супружеская пара? – поддразнил он её на ухо. – Потому что я слышал, что примирение – лучшая часть размолвки.

Глава 18

Попытка Харрисона разрядить обстановку явно провалилась, потому что Мэдди повернулась и смерила его суровым взглядом.

– Я серьёзно. Ты уехал на три года, не сказав ни слова, и вернулся только тогда, когда умер твой отец. Если мы хотим прочный брак, нам необходимо быть честными друг с другом.

Хотя Мэдди выглядела великолепно, когда злилась, и его член сразу же встрепенулся, Харрисон кивнул.

– Ты права. Прости меня. – Он снова прижал её спиной к груди и поцеловал в макушку.

– Тебе следовало со мной поговорить. Я могла и передумать. Что я и сделала вообще-то. – сказала Мэдди, указав рукой на себя и Харрисона в ванне.

– Но только после продолжительной разлуки. Кто знает? Возможно, нам обоим нужно было время, чтобы повзрослеть, а потом воссоединиться. Когда я уезжал, то, честно говоря, не надеялся, что у меня есть шанс тебя завоевать.

– Тем не менее, ты не советовался со мной, ни когда принимал решение об отъезде три года назад, ни когда строил планы о загородном приёме.

Справедливое замечание, хотя в то время казалось, что у него не было другого выбора.

– Я постараюсь вести себя хорошо.

– Я серьёзно, Харрисон. Ты же знаешь, как я не люблю сюрпризы.

– Да, я в курсе. Даю слово, что подобного больше не повторится.

Мэдди расслабилась.

– Ты сказал, что у твоего отъезда было две причины.

– Вторая причина – мой отец. – Он поглаживал руки Мэдди кончиками пальцев, наслаждаясь тем, как от его прикосновения по её коже пробегали мурашки. – В тот вечер я приехал домой рано, намного раньше, чем планировалось. Мама и Томас ещё не вернулись с бала, а Уинтроп оставался дома. В поисках самой дорогой бутылки алкоголя, которая только была в особняке, я застукал отца, насиловавшего горничную на диване. – В памяти Харрисона запечатлелись бледный зад отца и напряжённое выражение лица горничной, как будто ей было больно, но она не осмеливалась протестовать.

Мэдди ахнула и прикрыла рот рукой.

– Какой ужас. Я и не представляла, что он так обращался с прислугой.

– Я тоже. – Харрисон с трудом сглотнул. – Когда я вступился за неё, он велел не лезть не в своё дело, ведь никто не пострадал. Могу только догадываться, что отец убедил себя в том, что горничным это нравится. Но, с другой стороны, он никогда не признавал своих ошибок, поэтому зачем ему изменять себе в той ситуации.

– Что за жуткий человек. – Она схватила его за руку и переплела их пальцы. – Бедные девушки.

– Именно. Я должен был что-то предпринять, поэтому на следующее утро обратился в полицию. Они приехали, поговорили с отцом наедине и удалились. Насколько я знаю, горничных они не опрашивали.