Охота на наследницу

– Без сомнения, он пригрозил девушкам, чтобы они не проболтались. Вероятно, он подкупил и полицейских, которые приехали провести расследование.

– Да, я тоже так решил. – Харрисон выдохнул и покачал головой. – Как только полиция уехала, отец набросился на меня. Заявил, что я позор семьи, мот и он больше не желает меня видеть. После этого мне было незачем оставаться.

– Мне жаль. Ты заслужил лучшего отца.

Он сжал её в объятиях в знак благодарности.

– Горничные заслужили лучшего нанимателя. Поверь, у меня был долгий разговор с экономкой перед отъездом.

– Она всё знала?

– Экономка утверждала, что не в курсе того, чем занимается мой отец. В любом случае я написал записку с предостережением и попросил показать её всем работницам: и тем, кто трудится сейчас, и соискательницам в будущем. Я очень сожалел, что больше ничем не мог помочь.

– Как ты думаешь, твоя мать или брат имели представление о происходящем?

– Я всегда задавался этим вопросом. Мама никогда ни в чём не перечила Уинтропу, а Томас был золотым ребёнком, главным наследником. Если брат и узнал бы, то наверняка промолчал бы ради своих интересов.

Вот почему Харрисона не мучили угрызения совести от того, что он собирался разорить свою семью. Он заберёт у них всё, от особняка до компании. Это дело нескольких недель.

Он не рассказывал Мэдди о своих планах. Она воплощала в себе свет и тепло, доброту и великодушие. Арчеры же были полной ей противоположностью, в том числе и сам Харрисон. Несмотря ни на что, он должен защитить её от членов своей семейки и их пагубного влияния. Харрисон разберётся с ними самостоятельно, быстро и в полной мере, а Мэдди должна сосредоточиться на турнире.

Меньше всего он хотел волновать или отвлекать её прямо перед Национальными соревнованиями. Харрисон и так перевернул жизнь Мэдди с ног на голову. Какое он имеет право усложнять её ещё сильнее, озадачивая своими семейными проблемами аккурат в тот момент, когда она готовилась к крупнейшему для неё турниру?

Он бы оградил её от всех невзгод, если бы это только было возможно. Харрисон любил Мэдди безмерно и безоглядно. Понимая, что она никогда не полюбит его столь же сильно, он надеялся, что со временем у неё возникнут к нему чувства, помимо похоти и желания. Харрисон хотел значить для Мэдди больше, чем просто друг детства и мужчина, который скомпрометировал её и вынудил выйти за него замуж.

Он хотел стать центром её мира.

Мэдди пошевелила ногами в воде, привлекая его внимание.

– Мне ненавистна сама мысль о том, что женщины, подвергшиеся насилию, всё ещё живут в доме твоей семьи, даже несмотря на то, что он умер. Я могу только гадать, насколько это для них болезненно.

Харрисон нахмурился. Он об этом не подумал. Более того, он не подумал и о будущем всего персонала после того, как Арчеры разорятся.

– У меня была мысль снять дом в городе. Можем предложить им сменить работу, если они пожелают.

Она чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Я считала, что ты хочешь вернуться в Париж.

– Мы можем жить на два города.

– Ты хочешь жить в одном городе со своей семьёй? Я думала, что весь смысл в том, чтобы находиться от них подальше.

Смысла обсуждать сейчас это не было, но Арчеры больше не смогут позволить себе жить в Нью-Йорке. Кроме того, ему нужно остаться в городе, чтобы завершить процесс поглощения "Арчер Индастриз".

Харрисон чмокнул Мэдди в затылок.

– Мы вольны жить, где захочешь, но мне придётся мотаться на Манхэттен по делам. Ты можешь остаться здесь и сосредоточиться на теннисе, пока меня не будет.

– Мне не нравится, что ты принимаешь решения без меня. Ты даже не спросил, чего хочу я.

– И что же ты хочешь?

– Поехать с тобой.

На что ему жаловаться? Харрисон мог видеться с ней практически в любое время, пока разоряет свою семью.

– Как только я сниму дом, то заберу тебя в город.

– В этом нет необходимости. Мы можем пожить в доме моих родителей, по крайней мере, до соревнований. Они останутся здесь на всё лето, так что дом в городе будет пустовать.

– Отличная идея.

Покончив с разговорами, Харрисон опустил руку под воду и нашёл пальцами интимные лепестки. Мэдди резко втянула носом воздух и запрокинула голову, подставляя ему шею для поцелуев. Он прикоснулся к нежной коже губами и языком в полной уверенности, что ему никогда ею не насытиться. Она прижалась к его паху, глупый мужской орган тут же набух, не понимая, что Мэдди будет больно вновь заняться любовью этой ночью. Что ж, прекрасно, потому что Харрисон жаждал ещё раз ощутить вкус её оргазма на языке.

Он поднялся на ноги и вытащил Мэдди из ванны, вода каскадом вылилась на пол.

– Мне нравится компромисс, наши взаимные уступки в браке. И сейчас, жена, моя очередь уступать.

*

Нью-Йорк.

Угол Восемьдесят второй улицы и Пятой авеню.

Мэдди распаковывала вещи в спальне, когда в особняк пожаловали Престон и Кит. Она ничуть не удивилась тому, что друзья Харрисона решили его навестить. Они, вероятно, беспокоились, что Мэдди исполнила угрозу и задушила своего новоиспечённого муженька прошлой ночью после свадьбы.

Порыв длился недолго. Харрисон быстро избавил её от гнева... и от одежды.

При одном воспоминании её внутренние мышцы приятно сжались, несмотря на лёгкую боль.

После утренней тренировки по теннису они попрощались с родителями Мэдди и вернулись в город. Харрисон хотел уладить в Нью-Йорке некоторые “деловые вопросы”, хотя и не объяснил толком какие, сказав только, что это касается его целевого фонда. К счастью, тренер Мэдди по теннису тоже согласился поехать в город, так что ей не придётся прерывать тренировки. До Национальных соревнований оставалось всего несколько недель, и терять время нельзя.

Спустившись вниз, Мэдди обнаружила мужчин в курительной комнате, окутанных облаком сигарного дыма.

– Вот и она, – сказал Кит, откладывая сигару и поднимаясь на ноги. – Вижу, твой муж всё ещё жив.

– День только начался. – Мэдди подставила щёку для поцелуя, затем повернулась ко второму другу. – Здравствуй, Престон. Нам не хватало тебя в Ньюпорте.

Если Кита считали душой любого мероприятия, то Престон Кларк был его организатором. Архитектор и конструктор, воплощение силы природы. Благодаря деньгам, унаследованным от бабушки, Престон в настоящее время перестраивал Манхэттен к большому неодобрению своих родителей.

Высокий черноволосый Престон тоже поцеловал её в щёку.

– Если бы я знал, что намечается свадьба, то нашёл бы время. Я слышал, что выходные прошли весьма бурно, миссис Арчер.

Харрисон взял её за руку и притянул к себе.

– Ты даже себе не представляешь. На приёме были игры, Престон. Игры.

– Насколько я помню, некоторые тебе даже понравились. – Она ткнула его в руку.

Кит вернулся на своё место и посмотрел на них задумчивым взглядом.

– Я так и знал, что в комнате для переодевания что-то произошло.

Мэдди почувствовала, как по шее сзади разливается жар.

– Я тебе ничего не расскажу.

Престон кивнул на зажжённую сигару в хрустальной пепельнице.

– Не мешает?

– Нет, – ответила она. – Кроме того, я не задержусь тут с вами надолго. У меня полно дел.

Кит прочистил горло и обменялся с Харрисоном странным взглядом.

– Планируешь встретиться с подругами?

Мэдди нахмурилась.

– Мне нужно сделать пару покупок в универмаге, если тебе любопытно. Но теперь мне интересно, почему ты спрашиваешь.

Настроение в комнате переменилось. Посерьёзнев, Кит с Престоном повернулись к Харрисону, словно ожидая от него объяснений. Муж поморщился.

– Наверное, тебе лучше отложить светские визиты на пару недель, Мэдс.

Её охватило тревожное предчувствие.

– Почему?

– Последние несколько дней вызвали небольшой переполох.

Герцог. Скандал. Как она могла забыть? Мэдди грелась в лучах внезапного счастья, в то время как весь город обсуждал её шокирующее поведение. Охнув, она рухнула в кресло.

– Всё не так уж плохо, – поспешил успокоить её Кит. – Ты же знаешь этих старых зануд.

Престон выдохнул струю дыма.

– Вот именно. Даже не думай об этом, Мэдди.

Будто это так просто.

– В утренних газетах есть упоминание?

Долгое, пугающее мгновение никто не произносил ни слова, что само по себе стало ответом. Мэдди посмотрела на мужа.

– Ты их видел? Что там написано?

– Не стоит беспокоиться по этому поводу. Сосредоточься на теннисе, займись обустройством нашего жилища на ближайшие несколько недель.

Ответ неверный.

Не дожидаясь, пока кто-нибудь скажет ей правду, она отошла и позвонила в колокольчик.

– Мэдди, пожалуйста, – окликнул её Харрисон. – Почему тебя так волнует чужое мнение?

Она проигнорировала его и осталась ждать у двери. Через несколько секунд появился лакей.

– Уильям, пожалуйста, принеси мне утренние газеты.

Лакей бросил нервный взгляд через всю комнату на Харрисона. Муж отдал распоряжение не показывать ей газет? Мэдди встала перед Уильямом, загораживая ему вид на комнату.

– Уильям, газеты. Принеси их, пожалуйста.

Она вернулась на своё место. Мужчины с опаской за ней наблюдали.

– Возможно, нам следует уйти, – осторожно сказал Престон Киту, – оставим голубков наедине.

– Не двигайтесь с места, – приказала Мэдди. – Если кто и уйдёт, так это я.

– С каких это пор ты стала обращать внимание на колонки светской хроники? – спросил Харрисон. – Мнение нью-йоркского общества ничего не значит за пределами двадцати-тридцати кварталов на Манхэттене.

Неправда, и он это знал. Иначе зачем было прятать от неё газеты?

Уильям вернулся с целой охапкой. Он передал пачку Мэдди, затем бросил на Харрисона будто бы извиняющийся взгляд. В данный момент Мэдди не беспокоило самоуправство мужа. У неё были заботы поважнее, например, узнать какие слухи ходили о ней по всему Нью-Йорку.

Она открыла раздел с городскими сплетнями, предположив, что именно там напечатано самое худшее.

НЕОЖИДАННАЯ СВАДЬБА В НЬЮПОРТЕ

Вчера вечером состоялась закрытая церемония бракосочетания известной наследницы и младшего мистера А в доме родителей невесты. Это стало полной неожиданностью, поскольку прошлой весной наследница не скрывала, что имеет виды на некоего герцога, который, в конце концов, обратил на неё внимание, разбив тем самым надежды невест Пятой авеню.

По нашим сведениям, будущие новобрачные проводили время в долгих прогулках и купаниях по ночам наедине, по всей видимости, забыв, что всего несколько часов назад наследница приняла предложение герцога. Возможно, второй сын из почтенной манхэттенской семьи устал от попыток заработать деньги и решил на них жениться. Мы лишь надеемся, что из-за одной порочной натуры, нью-йоркские невесты не предстанут в нелестном свете по ту сторону океана.

Мэдди сгорала от унижения. Естественно, в колонке её описывали как распутницу, которая разгуливает ночами по Ньюпорту с Харрисоном, не стыдясь заводить интрижку под носом у герцога. “Порочная натура”. Неужели теперь все воспринимали её порочной?

Она же знала, что так и случится. Чему тут удивляться?

Но реальность оказалась намного хуже, чем Мэдди себе представляла. Живот свело судорогой, тело словно парализовало, она едва могла дышать. Нет смысла выходить в свет по делам или наносить визиты, посещать ужины или спектакли. До тех пор, пока не разразится очередной скандал, о Мэдди будут судачить и перемывать косточки от Тридцать четвертой улицы до Восемьдесят восьмой. Эту поучительную историю матери станут рассказывать своим дочерям в течение следующего десятка лет.

"Будешь вести себя как девчонка Вебстер, потеряешь и репутацию, и герцога."

– Друзья, прошу нас извинить. – Харрисон затушил сигару и многозначительно посмотрел на мужчин.

Кит и Престон поспешно попрощались и покинули курительную комнату. Мэдди едва обратила на них внимание. Ей вспомнилось обещание Харрисона, пророческие слова, сказанные им о ней и Локвуде в беседке.

"Я не дам тебе выйти за него замуж."

Почему она не вняла его словам? Если бы Мэдди только прислушалась, то всё можно было бы уладить без лишней огласки. Но нет, она позволила себя скомпрометировать и унизить.

Внезапно Харрисон поднял её на руки, отнёс к дивану и усадил к себе на колени. Он заключил её в объятия, и Мэдди уткнулась лицом в его шею. Харрисон окутал её теплом своего тела, от него приятно пахло сигарами.

– Я не жалею, что мы поженились, – прошептал он ей в волосы. – Но мне жаль, что о тебе посмели плохо отзываться из-за этого.

Вздохнув, она закрыла глаза.

– Я никогда раньше не оказывалась в центре скандала. Чувствую себя ужасно, будто я всех разочаровала. – Локвуда, родителей, друзей... Чувство вины угрожало её раздавить. – Жаль, что я не позволила тебе спрятать от меня газеты.

– Я всегда буду стараться избавить тебя от боли, если это возможно.

Мэдди уставилась в холодный камин, чувствуя на себе давление несправедливости окружающего мира.

– Мужчины никогда не страдают из-за неблагоразумных поступков. Общество смотрит на это сквозь пальцы, позволяя им заводить любовниц и заигрывать с хористками. Тебя упомянули в колонке лишь вскользь, Локвуда выставили жертвой моих интриг. А меня заклеймили распутницей. После такого никто из моих друзей не будет со мной разговаривать долгое время, не говоря уже о том, чтобы куда-то пригласить.

Он поцеловал её в макушку и крепче сжал в объятиях

– Прости, Мэдс. Я не знаю, что ещё сказать.

– Почему ты так долго не приезжал? – Если бы он вернулся в Америку раньше, всего этого можно было бы избежать.

– Потому что я слишком сильно тебя хотел, даже когда думал, что у меня нет шансов. Я страдал каждый день. Я не мог находится рядом и не обладать тобой.

– Харрисон... – Трудно сердиться на него после таких признаний. – Перестань быть таким милым, когда я на тебя злюсь.

Он тихо усмехнулся.

– Ничего не могу с собой поделать. Мне всегда было невыносимо видеть тебя грустной.

– Ненавижу грустить.

– Просто не забывай, что со временем всё забудется. На смену нашему скандалу придёт другой. Долго это не продлится. В конце концов, оно будет того стоить.

– Будет?

– Конечно, ты всё ещё будешь замужем за мной.

Мэдди закатила глаза, хотя он и не мог этого увидеть.

– У тебя большое самомнение.

– Хм. Не меня ли ты называла богом сегодня утром.

Проигнорировав последнее замечание, она положила руку ему на плечо и откинулась назад.

– Ты не расстроился из-за статьи? Тебя практически назвали охотником за приданым.

– Обо мне могут писать любые небылицы. В отличие от Локвуда, мне не нужны твои деньги.

– Да, но твоя мать собиралась лишить тебя наследства, если ты не женишься.

– Хм.

У Мэдди возникло нехорошее предчувствие. Какая-то несостыковка. Что он от неё скрывает?

– Харрисон?

Он тяжело вздохнул.

– У меня есть деньги... А вот Арчеры разорены.

Глава 19

Харрисон проговорился случайно, но не стал брать свои слова обратно. Он собирался рассказать ей всё после теннисного турнира, но Мэдди заслуживала знать правду. Харрисон не охотник за приданым. Он женился на ней исключительно по любви.

Мэдди застыла, затем слезла с его колен и встала перед Харрисоном.

– Объясни.

– У меня есть своё собственное состояние.

– А что насчёт твоей семьи?

Он скрестил руки на груди и пожал плечами.

– Они разорены.

У неё отвисла челюсть, но Мэдди быстро взяла себя в руки и плотно сжала губы.

– Ты мне солгал.

– Ну... – Харрисон почувствовал, как земля уходит из-под ног. Но он сам заварил эту кашу, ему и расхлёбывать. Главное аккуратно подбирать слова. – Не совсем. Я сказал, что мать угрожала лишить меня наследства, если я не женюсь, но на самом деле отец сделал это много лет назад.

– Подожди. – Закрыв глаза, Мэдди сложила руки под подбородком, будто в молитве. Он знал, что она часто так делала, когда пыталась успокоиться. – Начни с самого начала, Харрисон.

И он начал. Харрисон рассказал ей о том, как был лишён наследства и как сколотил состояние в Париже. Поведал о телеграммах брата, которые побудили Харрисона нанять финансового специалиста, чтобы выяснить состояние компании Арчеров. И про скупку акций в течение последующих нескольких месяцев.

– Ты планируешь спасти ради них компанию?

– Нет, – ответил он. – Я планирую отобрать у них компанию.

– Ты хочешь выкупить "Арчер Индастриз".

– Да, но не только. Я собираюсь их обанкротить.

– Свою семью? – Харрисон кивнул, Мэдди, спотыкаясь, подошла к креслу и тяжело в него опустилась. – Когда ты собирался мне обо всём рассказать?

Он подался вперёд и взял Мэдди за руку, крепко сжав её пальцы.

– Я не хотел ничего от тебя утаивать. Просто надеялся избавить от семейных перипетий, особенно перед Национальными играми. Арчеры и так причинили достаточно проблем.

– Это объяснение уместно для мелкой ссоры, а ты планируешь вести с ними войну. Чувствуешь разницу?

– Полагаю, ты права, хотя я постараюсь оградить тебя от любой мерзости, если это будет в моих силах. Особенно в отношении моей семьи.

Она вырвала руку из его ладоней.

– Обманывая меня? Между нами не должно быть никаких тайн. Мы женаты.

– Я знаю. – Как будто об этом можно забыть. – И это не совсем обман.

– Не придирайся к словам. Мне не нравятся такие сюрпризы и это ощущение, будто ты что-то от меня скрываешь.

– Мэдди, если кто-нибудь узнает о том, чем я занимаюсь, то курс акций рухнет.

Она хлопнула себя по бёдрам и встала.

– Ну что ж. Мы не можем повлиять на курс столь ценных бумаг. – Уперев руки в бока, Мэдди пристально на него посмотрела. – Курсы акций, банкротства, французские любовницы... Кем ты стал?

Как она вообще могла задавать такие вопросы? Никто не знал его лучше, чем Мэдди. Харрисон встал и шагнул к ней.

– Я всё тот же человек, которого ты знаешь с детства. Ничего не изменилось.

– Насколько я могу судить, изменилось. Похоже, что добрый, но порывистый мальчик, которого я знала, превратился в скрытного мужчину, одержимого местью и амбициями.

– И тобой. Не забывай, что ещё я одержим тобой.

– От этого мне ничуть не легче. – Она отошла на несколько шагов, затем развернулась к нему. – Ты богат.

– Очень.

– И всё же ты заставил меня поверить, что зависишь от денег своей семьи.

– Я не думал, что для тебя имеет значение, есть у меня собственные деньги или нет.

– Не имеет, но мне хотелось бы знать правду. Я хочу, чтобы мы были партнёрами, Харрисон, которые играют за одну команду. Нашу команду.

Наша команда. Звучит превосходно.

И она ошибалась. Они были партнёрами. Харрисон всегда будет с ней заодно. Как только он обанкротит свою семью, благополучие Мэдди станет для него главной и единственной целью в жизни.

Он не хотел, чтобы она в этом сомневалась.

Харрисон метнулся в её сторону. Мэдди настороженно наблюдала за ним, но не отступала. Подойдя, он обхватил ладонью её шею, положив большой палец на щёку Мэдди. Другой рукой Харрисон коснулся бедра любимой, и прижался лбом к её лбу.

– Мы партнёры, – прошептал он. – И так было всегда, с самого первого дня, как я тебя встретил. Вот почему никому не приходило в голову играть против нас в крокет или шарады. Я искал встречи с тобой каждый раз, когда дома случалось нечто ужасное. Именно поэтому мне нужно, чтобы ты оставалась рядом до моего последнего вздоха. Только ты и я, Мэдс. И больше никого.

Мэдди прерывисто вздохнула, вцепившись пальцами в пояс его брюк.

– Тогда веди себя соответственно. Больше не надо от меня ничего скрывать.

– Не буду, обещаю. – Он поцеловал её в лоб. – Мы закончили ссориться?

– Нет. – Она поцеловала его в шею, прямо над воротничком рубашки. – Я всё ещё на тебя злюсь.

– Может, поднимемся наверх? Остаток дня я проведу в постели, прося прощения.

Мэдди отступила на шаг, увеличивая расстояние между ними.

– Мне не нужны твои обычные извинения.

Он одарил её порочной улыбкой.

– Кто сказал про обычные?

– Не подлизывайся. Не все наши проблемы можно решить в постели.

Не в постели?

– Тогда где нам их решать?

– Я не знаю, Харрисон, – раздражённо ответила она. – Но предложение отправиться в спальню не выход, после того как выяснилось, что ты солгал мне почти обо всём. Придумай что-нибудь получше. – Тяжело вздохнув, Мэдди подобрала юбки и направилась к двери.

– Подожди, ты куда?

– Переодеться. У меня желание колотить по теннисным мячам, представляя, что это твоя голова.

– Я могу тоже переодеться, поиграем вместе.

Она остановилась на пороге.

– Нет, спасибо. Мне хочется побыть одной.

– Мэдди...

Харрисон расстроенно провёл пальцами по волосам. Он всё испортил. Они женаты всего один день, а Харрисон уже стал причиной размолвки между ними. Нужно найти способ всё исправить.

Многолетний опыт общения с Мэдди научил его отступать на время, но всё его существо этому сопротивлялось. Он хотел слышать её смех, непринуждённо общаться, видеть её улыбку. И да, он хотел отвести Мэдди наверх и ублажать её до тех пор, пока она не начнёт выкрикивать его имя.

Ему будет неимоверно сложно оставаться в стороне... Но сейчас нельзя за ней идти. Нельзя заставить её простить и забыть.

Он сунул руки в карманы брюк и стиснул зубы.

"Придумай что-нибудь получше".

Харрисон должен найти способ извиниться, всё исправить, но так, чтобы это её тронуло. Только он понятия не имел, с чего начать.

*

Звон дверного колокольчика эхом разнёсся по тихому дому, напугав Мэдди. Со дня свадьбы не пришло ни открытки, ни телеграммы. Неужели кто-то решил её навестить?

В прошлом она бы поспешила к двери и сама поприветствовала гостя. Сейчас же Мэдди остановилась у входа в библиотеку, нервно ожидая сообщения, кто пришёл.

Трусиха.

Так и есть. Кто эта женщина, которая прячется дома и жалеет себя? Совсем не похоже на Мэдди. Харрисон тоже выглядел обеспокоенным, вчера вечером он внимательно наблюдал за ней, пока они ужинали. Она по-прежнему злилась на мужа за его ложь. И даже испытала облегчение, когда он не пришёл к ней в постель, потому что всё ещё не восстановилась после первой брачной ночи.

Лгунья. Не испытала она никакого облегчения. Только разочарование.

Да, разочарование. Однако Мэдди не хотела начинать семейную жизнь со лжи и недомолвок. Харрисон должен быть честен с ней во всём. Ей не нравились неприятные сюрпризы... Складывалось ощущение, что с тех пор, как Харрисон вернулся из Парижа, он только и делал, что её удивлял.

В прихожей раздался знакомый голос. Перестав прятаться, Мэдди радостно бросилась к входной двери. Слава богу, у неё осталась подруга, с которой можно поговорить.

Нелли порядком удивилась, увидев спешащую к ней Мэдди.

– Ого, ты вся как на иголках.

– Как я рада тебя видеть. – Она обняла Нелли.

Попросив принести с кухни чай, Мэдди проводила подругу в гостиную.

– Как ты узнала, что я в Нью-Йорке?

– От твоего мужа. Сегодня утром он прислал мне телеграмму, в которой попросил тебя навестить. – Нелли сняла шляпку. – Как ты себя чувствуешь?

Мэдди разочарованно вздохнула.

– Ужасно. Пожалуйста, подними мне настроение.

Нелли замерла, не успев присесть на диван.

– Дай мне передохнуть и хотя бы съесть печенье сначала.

– Конечно. Прости.

– Ты прощена. А теперь рассказывай, почему ты такая несчастная? Разве у вас с Харрисоном не всё в порядке?

– Вроде, в порядке.

Брови Нелли поползли вверх.

– Вроде? Вы женаты всего три дня. Вы нашли общий язык в первую брачную ночь? И в последующие ночи?

Мэдди должна была догадаться, что подруга об этом спросит. В конце концов, это же Нелли.

– Да, с этим у нас всё в порядке.

– Хорошо. Я так и знала, что Харрисон научился парочке трюкам в Париже. Рада за тебя, Мэдди.

– Я должна тебя поблагодарить за твои напутствия перед первой брачной ночью. Они очень помогли.

– Прекрасно. Женщины нечасто говорят на такие темы. Мы полагаемся в этом вопросе на мужчин, а ты сама знаешь, насколько они бывают многословны. Должен существовать какой-то самоучитель или нечто подобное.

– И написать его должна ты, – предложила Мэдди. – Я бы купила.

– Я не писательница. Думаю, что сошла бы с ума, печатая на машинке, не говоря уже обо всех эвфемизмах, которые пришлось бы использовать. Можешь себе представить? "Не лишайте внимания мужского копья..."

– "Примите его в свои женские врата..." – Они обе разразились раскатистым смехом.

– Какой кошмар. Пообещай не бросать теннис ради поэзии. – Взгляд Нелли посерьёзнел. – Хотя я рада видеть твою улыбку.

– Было нелегко.

– Почему? Ты же сказала, что у вас с Харрисоном всё в порядке.

– Ты что, не читала газет? Все в городе только и говорят, что обо мне.

Нахмурившись, Нелли откинулась на спинку дивана.

– Нью-Йорк не ограничивается Пятой авеню и высшим обществом. Не надо обращать внимания на недалёких людей, которым больше нечем заняться, кроме как сплетничать.

Харрисон сказал то же самое, но не всё так просто, особенно учитывая, что Мэдди никогда раньше не сталкивалась с подобными проблемами.

– Я попробую.

Нелли поджала губы, её взгляд стал задумчивым.

– Меня поэтому позвали? Потому что ты прячешься дома?

Мэдди поморщилась.

– Не то, чтобы прячусь. Просто выжидаю, когда уляжется скандал, прежде чем решусь выйти на улицу.

Вздохнув, Нелли встала.

– Пойдём. Я забираю тебя отсюда.

– Я не могу уйти.

– Что за нелепица. Конечно, можешь. Ладно тебе, мы же пойдём вместе.

– Нет. Я не хочу с ними встречаться.

– Мы не собираемся заявиться домой к Кэролайн Астор, Мэдди. Мы пойдём в кафе-мороженое Грэма.

– Предполагается, что у меня медовый месяц.

– Однако твой муж, без сомнения, слоняется по городу. Почему тебе нельзя?

Хорошее замечание. Харрисон не просил её скрываться. Мэдди по собственной воле закрылась дома, как только история о расторгнутой помолвке и последующей свадьбе попала в газеты.

– Значит, решено, – объявила Нелли. – Поднимай пятую точку со стула. Тебе нужно пройтись.

Заманчивое предложение. Заведение находилось недалеко, всего в нескольких кварталах. Кафе-мороженое посещали многие, не только члены высшего общества, большинство из которых в это время года находились в Ньюпорте. Так что, хотя в кафе могло быть много народу, мало шансов, что она встретит кого-нибудь из знакомых.

– Я пойду, если ты кое-что пообещаешь. Во-первых, ты не отойдёшь от меня ни на шаг, и, во-вторых, мы уйдём, если увидим, что там многолюдно.

– Торжественно клянусь. – Нелли нетерпеливо махнула рукой. – Поторапливайся.

Через десять минут они вошли в кафе-мороженое. Прогулка прошла без происшествий. Увидев, что внутри никого нет, Мэдди вздохнула с облегчением. Они выбрали столик и сели на маленькие железные стулья.

– Вот видишь? – Нелли открыла меню. – Никаких светских дам с вилами наготове.

– Пока, во всяком случае, – пробормотала Мэдди, листая страницы меню.

Сделав заказ, они расслабились. Невежливо вываливать семейные проблемы на подругу, но Мэдди всегда была близка с Нелли.

– Харрисон наконец-то признался, зачем ему понадобился загородный приём.

– Чтобы провести с тобой время и убедить тебя выйти за него замуж?

– А ты откуда знаешь?

– Мэдди, я тебя умоляю. Почти все гости были в курсе. У него плохо получалось скрывать свои чувства к тебе.

– Ну, а ты знала, что семья лишила его наследства, а он сколотил своё собственное состояние в Париже?

– Нет, но отрадно слышать, что он не бездельник, как большинство джентльменов из высшего общества. Нет никого скучнее избалованного, титулованного мужчины.

Мэдди забарабанила пальцами по столу.

– Почему ты такая оптимистичная, несмотря ни на что?

– Наверное, потому что я рано потеряла мать. – Нелли пожала плечами. – Жизнь быстротечна. Мы должны наслаждаться каждым моментом.

Мэдди взяла подругу за руку.

– Вполне логично.

Нелли улыбнулась и сжала руку Мэдди в ответ.

– Так вы с Харрисоном поссорились? – спросила Нелли, когда они отстранились друг от друга.

– Да. Оказывается, он полон сюрпризов.

– Приятных или неприятных?

– И тех, и других.

– А, я поняла, в чём дело. – Нелли внимательно посмотрела на Мэдди. – Кто-то недоволен тем, что её лучший друг уехал и построил новую жизнь без неё.

– Что за бред. Я недовольна тем, что он солгал.

– Ладно, но ты рассчитываешь наверстать три года раздельной жизни за один день? Так не получится, Мэдди.

– Ты предлагаешь его простить?

– Нелли!

Они обе обернулись на звук знакомого голоса. Возле их столика остановилась Кэтрин Делафилд с широкой улыбкой на лице.

– И Мэдди. Приветствую вас обеих. Рада вас встретить.

– Привет, Кэт, – поздоровалась Нелли.

– Кэтрин, – с облегчением проговорила Мэдди. Ещё одна подруга, которая её не сторонится. – Так приятно тебя видеть.

– И мне тебя. Как...

Вслед за Кэтрин появилась её тетя с нахмуренным видом, и разговор оборвался. При взгляде на неё, у Мэдди пересохло во рту. Неодобрение, которое излучала степенная матрона, обрушилось на неё подобно грозовому ливню.

– Добрый день, миссис Делафилд, – машинально поприветствовала она.

Тетя Кэтрин не обратила никакого внимания на слова Мэдди. Она вздёрнула подбородок и легонько толкнула Кэтрин в плечо.

– Пойдём. Нам нужно найти столик подальше от тех, кто может оказать дурное влияние.

– Но тётя Делия...

– Пошли, Кэтрин.

– Прости, – одними губами произнесла Кэтрин. Тётя тут же потащила её в дальний конец кафе.

– Добро пожаловать в "Клуб дурного влияния", – попыталась приободрить её Нелли, но слова прозвучали неубедительно.

С тяжёлым сердцем Мэдди наблюдала за удаляющейся пожилой женщиной. Прогулка была ошибкой.

– Нелли, я не голодна. Мне пора возвращаться домой.

– Нет, останься, – возразила Нелли. – Мороженое...

– Мне, правда, пора идти. – Она отодвинула стул и встала. – Спасибо, что зашла меня навестить. Увидимся позже.

Несмотря на желание убежать, она заставила себя неторопливо прошествовать к двери. Оказавшись на улице, Мэдди вдохнула полной грудью тёплый городской воздух. По пути домой глаза предательски щипало, но она не поддалась чувствам. Слезами горю не поможешь.

Как любила иногда говорить мама: "Что сделано, то сделано". Оставалось принять последствия и двигаться дальше.

Глава 20

На следующее утро, когда Мэдди подтягивала струны на теннисной ракетке, появился её муж. Кинув на него взгляд из-под ресниц, ей пришлось признать, что сегодня он был великолепен в летнем костюме кремового цвета и бежевом жилете. Неужели существует мужчина, на котором одежда смотрелась бы лучше?

Хотя и без одежды он выглядел великолепно.

Мэдди прикусила губу и попыталась не обращать внимания на внезапно охвативший её жар. Прошлой ночью Харрисон опять не пришёл к ней в постель, и она уже соскучилась. Не только по физической стороне близости, но и по той связи, которая появилась между ними. По шуткам и поцелуям.

Он так упорно шёл к цели на загородном приёме. Почему же отступил сейчас?

Потому что добился своего. И ему незачем больше стараться.

Мысль удручала.

С лёгкой улыбкой на губах он опустился в кресло рядом с ней.

– У тебя найдётся для меня время сегодня?

– Когда?

– Прямо сейчас. Я бы хотел прогуляться и кое-что тебе показать.

Она взглянула на ракетку в руках.

– У меня нет желания выходить на прогулку, Харрисон, – что не должно стать для него сюрпризом после того, как она рассказала ему вчера за ужином о походе в кафе-мороженное.

– Тут недалеко. Отказ не принимается.

– Насколько недалеко?

– В трёх кварталах отсюда.

Мэдди засомневалась. Действительно близко, но она не хотела ни с кем случайно столкнуться на улице.

– Я только что выходил, а в такую рань ещё никого нет. Пожалуйста, позволь мне кое-что тебе показать. Клянусь, тебе понравится.

– Ладно.

Он встал и протянул ей руку.

– Пойдём, жена. Давай немного развлечёмся.

Через несколько минут они уже шли вверх по Пятой авеню. Мэдди держала Харрисона за руку, а в свободной руке несла зонтик, которым прикрывалась от утреннего солнца. К счастью, муж оказался прав. Тротуары были пусты, лишь изредка на улицах попадались повозки.

На углу с Восемьдесят пятой улицей Харрисон остановился перед домом Ксавье и кивнул в сторону огромного здания.

– Великолепный, правда?

Шикарный особняк в романском стиле с балконами, башенками и фронтонами был построен из крапчатого кирпича. Мэдди посещала здесь несколько мероприятий и даже смотрела теннисный матч в саду во время своего первого сезона.

– Правда. Мне всегда нравился этот дом.

– Я знаю. Помню, ты без конца твердила об этом три года назад. Тебе понравился теннисный корт на заднем дворе.

Он запомнил тот разговор?

– Понравился. Семья Ксавье – прекрасные люди.

– Миссис Ксавье сильно болеет. Ты знала?

Мэдди покачала головой.

– Нет. Какой кошмар. Интересно, мама в курсе. –

Мама и миссис Ксавье много лет назад вместе организовывали выставку цветов.

– Я думаю, это держится в тайне. Муж перевёз её в Сент-Огастин.

– Во Флориду?

– Да. – Харрисон достал из кармана пиджака связку ключей. – Хочешь осмотреться?

С отвисшей челюстью Мэдди уставилась на его руки.

– У тебя есть ключи от дома?

– Как видишь. – Заглянув под поля её шляпы, он поцеловал Мэдди в нос. – Пошли.

Взяв её за руку, Харрисон повёл Мэдди по выложенной голубым камнем дорожке к портику. Спотыкаясь, она шла за ним, пребывая в полном недоумении.

– Подожди, ты шутишь? Как, чёрт возьми, тебе удалось украсть ключи?

– Перестань задавать столько вопросов и подыграй мне. Будет весело.

– Харрисон, мы же не дети, которые тайком пробираются в кладовую за вишнёвым пирогом. Всё серьёзно. Нас же арестуют.

Он вставил ключ в замочную скважину.

– Я абсолютно уверен, что нас не арестуют. После тебя.

Харрисон открыл дверь и махнул рукой.

Мэдди вошла внутрь, не сомневаясь, что в любую минуту их могут выставить вон. Но в прихожей никого не наблюдалось, свет не горел. Воздух был спёртый, как будто дом давно не проветривали.

– Где прислуга?

– Отдыхает, с тех пор как Ксавье уехали. Мы одни. Харрисон внезапно ущипнул её за левую ягодицу сквозь юбку, чтобы подтвердить свои слова.

Мэдди вскрикнула и толкнула его в плечо.

– Какой же вы плут, мистер Арчер.

Обхватив Мэдди за талию, он притянул её к себе.

– Я ваш плут, миссис Арчер. – После неторопливого поцелуя он взял её за руку. – Давай осмотримся.

Дом был просторным с громадными комнатами, которые имели цель произвести впечатление. Архитектурные детали поражали воображение: замысловатая резьба, огромный камин, не говоря уже о витражном потолке над бальным залом. Мистер Ксавье был ярым коллекционером произведений искусства, поэтому стены в избытке украшали классические картины.

Они прошлись по четырём этажам, тихо обсуждая друг с другом то, что им понравилось. На Мэдди больше всего произвели впечатление крытый бассейн и зимний сад. Харрисон оценил главную спальню и библиотеку, отделанную дубовыми панелями. Их шаги по кафельному полу эхом отдавались в тишине, и Мэдди начала догадываться, зачем он привёл её сюда.

Харрисон говорил, что хочет арендовать дом на лето, но этот был слишком огромным. Она представляла себе коттедж в Верхнем Ист-Сайде, а не особняк с тридцатью комнатами. Хотя ей здесь и понравилось, площадь дома казалась чрезмерной.

Они устремились к задней части дома и, наконец, вышли на террасу, с которой открывался вид на сад. Под разросшейся травой всё ещё можно было разглядеть очертания теннисного корта.

– Как жалко корт, – пробормотала Мэдди. – Несколько лет назад он выглядел великолепно.

– Его можно восстановить. – Харрисон опёрся бедром о балюстраду и посмотрел ей в лицо. – С твоей помощью.

– Хочешь снять этот дом?

Он покачал головой, и на его губах заиграла лёгкая улыбка.

– Я хочу его купить.

– Купить?

– Разве тебе не хочется жить поближе к родителям?

– Но дом слишком большой.

Подойдя сзади, Харрисон крепко обнял Мэдди.

– Я куплю его только в том случае, если ты согласна. У него прекрасное расположение, и уже есть теннисный корт. – Он поцеловал её в щёку. – А эта терраса напоминает мне террасу в шато. Идеальное место, где я смогу угостить тебя сигарой.

Она расслабилась и прислонилась спиной к его груди. Вспомнив ту ночь, Мэдди почувствовала, как её бросило в жар.

– Ты чуть не поцеловал меня тогда.

Встав перед ней, Харрисон обхватил ладонью её щёку и опустил голову. Выражение его лица стало очень нежным.

– В тот момент это было моё самое заветное желание.

– И моё, – прошептала Мэдди. Харрисон закрыл ей рот поцелуем и нежно прикусил её губы, через несколько секунд она уже льнула к нему всем телом. В тиши утра их дыхание смешалось, и только птицы стали свидетелями семейной идиллии. Мэдди перестала осознавать мир вокруг себя, чувствуя лишь прикосновения рук, губ и языка мужа.

К тому времени, как они оторвались друг от друга, она уже задыхалась. Харрисон поправил её шляпку, которая съехала набок во время их поцелуя.

– Как думаешь? Стоит нам купить этот дом?

– А мы можем себе его позволить?

– Я думал, мы это уже обсудили на днях, но да, мы можем себе его позволить. Ты бы хотела жить здесь со мной?

Мэдди представила себе их жизнь здесь, детей, которыми они когда-нибудь, возможно, обзаведутся. У них появится множество воспоминаний в стенах этого дома. Решение показалось ей абсолютно правильным.

– Думаю, да.

– Превосходно. – Он быстро её поцеловал и повёл обратно в дом. – Велю агенту по недвижимости заняться оформлением документов.

Спустя какое-то время они закрыли двери особняка и вышли на улицу, которую уже заполонили экипажи. Пока Мэдди с Харрисоном шли по дороге, у неё в ушах отдавался мерный стук копыт.

– Ты решил купить этот дом, потому что запомнил, как сильно он мне понравился, – сказала она. – Я впечатлена.

– Стараюсь исправиться по настоянию жены.

– Тебе необязательно покупать дом, чтобы заслужить моё прощение.

– Я понимаю, но как я мог упустить шанс увидеть твою улыбку? Кроме того, если мы его не купим, то это сделает кто-нибудь другой.

– Ещё будут сюрпризы, Харрисон Арчер?

Он сжал её предплечье.

– Возможно.

– Например...

– Харрисон! Стой!

У обочины притормозила карета, и на тротуар спрыгнул мужчина. Им оказался Томас Арчер, брат Харрисона.

– Чёрт, – пробормотал Харрисон себе под нос и весь напрягся.

Томас даже не удостоил Мэдди взглядом, сосредоточив всё своё внимание на брате.

– Почему ты мне не отвечал?

Муж и не подумал принести извинений.

– Я был занят.

– Понятно. – Томас оглянулся через плечо, словно желая убедиться, что их никто не подслушивает. – Вопрос, который мы обсуждали, довольно срочный...

– Помнишь мою жену? – слова Харрисона прозвучали холодно и резко, словно удары хлыста.

Томас поморщился и отвесил Мэдди поклон.

– Конечно. Миссис Арчер, рад видеть.

– Мистер Арчер.

Ей никогда не нравился брат Харрисона. Он был избалованным и надменным. В детстве Томас намеренно дразнил Харрисона, чтобы вывести его из себя и доставить ему неприятности. Томас будто пытался выглядеть лучше за счёт брата.

– Мы не станем отвлекать тебя от дел, – сказал Харрисон брату. – Хорошего дня.

– Постой. Когда ты зайдёшь? Нам не терпится с тобой встретиться.

– У меня всё ещё медовый месяц, Томас. Я свяжусь с тобой в своё время.

– Но...

– Ни слова больше, – отрезал Харрисон. – Иначе вопрос, который ты имеешь в виду, больше не будет моей заботой.

Не дожидаясь ответа, Харрисон практически утащил Мэдди прочь. Оно и понятно, он и так достаточно настрадался из-за своей семьи.

– Он до сих пор думает, что ты собираешься их спасти.

– Да, и его послания становятся всё более отчаянными.

– Ты заставляешь Томаса и свою маму томиться в ожидании?

Его губы искривились, а глаза зловеще загорелись.

– Конечно. В этом кроется отдельное удовольствие.

– Насколько ты близок к цели?

– Близок.

Загадочно.

– А как же дети и жена Томаса?

Харрисон пожал плечами.

– Полагаю, ему придётся найти работу, чтобы их содержать.

– Ты стал бесчувственным.

– По отношению ко всем, кроме тебя, Мэдс. Кроме тебя.

*

– Куда ты меня ведёшь?

Харрисон улыбнулся жене, но из-за повязки на глазах она этого не заметила.

– Увидишь.

С момента происшествия в кафе-мороженом прошло два дня, а Мэдди до сих пор оставалась по большей части тихой и подавленной, что было совершенно ей не свойственно. Харрисона раздражали сплетни, которые сломили дух жены и заставили её прятаться дома.

Он чувствовал свою вину.

Да, Харрисон винил себя за то, что произошло на загородном приёме, хотя и не сожалел о содеянном. Она стала его женой, а он пережил бы тысячу скандалов, лишь бы жениться на ней.

Ему, конечно, легко рассуждать. Общество гораздо строже относилось к женщинам. Последние несколько дней Мэдди страдала от последствий скандала: она не привыкла к роли парии. Харрисон, однако, был парией почти со дня своего рождения. Возможно, ей пригодилась бы парочка его советов.

Несмотря ни на что, ему очень хотелось облегчить её мучения и восстановить близость между ними. Последние три ночи Харрисон провёл вдали от брачного ложа, что стало для него настоящей пыткой.

"Но предложение отправиться в спальню не выход, после того как выяснилось, что ты солгал мне почти обо всём. Придумай что-нибудь получше".

Он старался.

Когда они вышли на задний двор, Харрисон почувствовал на лице приятные утренние лучи солнца. На обширной территории за домом Вебстеров, занимавшей почти целый квартал, располагались плавательный бассейн и, конечно же, теннисный корт. Сегодня, благодаря хитрой уловке Харрисона, тренер Мэдди отменил их занятие, сославшись на недомогание. И когда Мэдди переоделась в теннисную форму, собравшись тренироваться в одиночестве, Харрисон подстерёг её и надел ей на глаза повязку.

– Харрисон, у меня правда нет на это времени. Национальные соревнования уже не за горами.

– Терпение, Мэдс. Только терпение.

Она раздражённо фыркнула. Харрисон еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Взяв её за локоть, он повёл жену вглубь сада, к теннисному корту.

– Я знаю, что мы на улице, – сообщила Мэдди, как будто это всё объясняло. – И если я во что-нибудь вляпаюсь и испорчу обувь, ты пожалеешь.

Он усмехнулся.

– Я куплю тебе новую, если ты испортишь эту.

– И мне придётся разнашивать новую обувь прямо перед Национальными соревнованиями. Не говоря уже о том, что эта пара приносит мне удачу.

– Тебе не нужна удача. У тебя есть талант.

Они подошли к корту, где их ждал некий мужчина, одетый во всё белое. С ракеткой в руке он выполнял упражнения на растяжку.

– Мы недалеко от корта. Я чувствую аромат роз.

Харрисон ничего не ответил. Он подвёл её к подстриженному газону и снял повязку с глаз. Она быстро заморгала.

– Мэдди, я хочу тебе представить...

– Фредерик Ховей, – выпалила она и бросилась к знаменитому теннисисту, протягивая руку. – Боже мой, я не верю своим глазам. Что вы здесь делаете?

Фред, поджарый мужчина с пышными усами, заканчивал вместе с Харрисоном юридический факультет Гарварда, поэтому согласился нанести визит. Поэтому и потому что Харрисон пообещал ему место в совете директоров "Арчер Индастриз".

Фред пожал ей руку и улыбнулся.

– Миссис Арчер. Вы знаете, кто я.

– Конечно. Я видела, как вы играли с мистером Ренном на чемпионате девяносто третьего и ещё раз в прошлом году, когда вы победили в парном разряде. Ваш удар слева просто великолепен.

Харрисон гордо улыбнулся. Вот почему Мэдди такая сильная соперница. Она не только усердно трудилась на корте, но и училась за его пределами.

– В настоящее время он является лучшим игроком в стране.

– Пока, – с нарочитой скромностью уточнил Фред

– Я с нетерпением жду, когда увижу вас на чемпионате среди мужчин в одиночном разряде в августе, – сказала ему Мэдди. – Думаю, в этом году вы победите.

– Посмотрим. Полагаю, Ренн тоже покажет себя с лучшей стороны. Обыграть его будет нелегко. –Взмахнув ракеткой несколько раз, он предложил: – Приступим?

– К чему? – Она перевела взгляд на Харрисона. – Я не понимаю.

– Фред здесь, чтобы тебя потренировать.

Мэдди переменилась в лице.

– Это шутка?

– Отнюдь.

– Для меня это большая честь, миссис Арчер, – сказал Фред. – Я видел, как вы играли в Цинциннати прошлым летом.

К корту подошёл ещё один мужчина – тренер Мэдди, Валентин Ливингстон. Валли, член известной семьи с Восточного побережья, был выдающимся игроком в теннис в парном разряде, прежде чем покинул большой спорт годом ранее. Он согласился тренировать Мэдди, без сомнения, под давлением её отца.

– Валли, – окликнула она его, щурясь на солнце. – Я думала, тебе нездоровится.

– Неужели ты решила, что я пропущу такое? – Валли пожал Фреду руку. – Ховей, рад снова с вами встретиться.

– Валентин. – Фред ответил на рукопожатие. – Вижу, вы пришли убедиться, что я не испорчу вашу тяжело проделанную работу.

– Именно. – усмехнулся Валли. – Мы работали над её подачей в течение шести месяцев. Я не могу допустить, чтобы вы что-то изменили в технике перед Национальными соревнованиями.

– Справедливо. – Фред указал на корт. – Приступим, миссис Арчер.

Мэдди разве что не подпрыгивала от предвкушения, её лицо светилось от радостного возбуждения. Харрисон немного расслабился. Сработало! По крайней мере, на какое-то время он поднял ей настроение.

Она схватила его за руку и поцеловала в щёку.

– Это лучший сюрприз на свете. Спасибо.

– Не за что. Развлекайся.

Харрисон помахал двум джентльменам и вернулся в дом. Ещё не пробило и девяти часов утра, а он уже одержал одну победу. Неплохо для бездельника и расточителя.

Пора перейти к разрешению другой проблемы.

Поглощение "Арчер Индастриз" уже не за горами, но торопиться ни к чему. Словно в шахматной партии, каждый ход должен быть продуманным и осторожным, направленным на то, чтобы заманить противников в ловушку. В конце концов, у них не останется иного выбора, кроме как сдаться.

А конец уже совсем близко.

По пути в дом Харрисона встретил дворецкий.

– Сэр, вам записка.

Харрисон взял листок с серебряного подноса.

– Спасибо. Мистер Иннис ещё не прибыл?

– Он в кабинете мистера Вебстера, сэр.

Кивнув, он направился в кабинет.

– Спасибо, Фарли.

Харрисон взглянул на записку и усмехнулся, узнав писчую бумагу. Сообщение было либо от матери, либо от брата, который интересовался, когда должны прийти деньги. Харрисон скомкал листок, не читая. Пусть переживают.

Уильям Иннис ждал в кабинете Вебстера. Молодой чернокожий мужчина был всего на несколько лет старше Харрисона, он получил степень в области финансов в Делавэрском колледже. Ещё находясь в Париже, Харрисон нанял Уильяма, чтобы тот наблюдал в Штатах за поглощением "Арчер Индастриз". Харрисону сразу понравились его прямота и умение решать проблемы. За последние четыре месяца Уильям доказал свою незаменимость.

Харрисон закрыл дверь и подошёл к столу.

– Доброе утро, Уильям. Спасибо, что согласились встретиться сегодня в этой части города.

С тех пор как Харрисон вернулся в Нью-Йорк, они работали в офисе Уильяма недалеко от Уолл-стрит.

Уильям поправил круглые очки на носу.

– Я не возражаю. Я живу прямо на другой стороне Центрального парка.

– Помню. Амстердам-авеню, рядом с Восемьдесят седьмой улицей, верно? Что ж, тогда мы можем поработать здесь ещё какое-то время, пока не завершится поглощение. – Харрисон хотел проводить как можно больше времени с Мэдди в надежде, что та скоро его простит. Отсутствие интимной близости сводило с ума, словно его лишили еды и воды. И даже воздуха, который был необходим, чтобы выжить.

Уильям достал стопку бумаг.

– Заодно, я продвинулся в другом направлении, можете ознакомиться. Вчера мы приобрели два последних крупных пакета акций.

– Превосходно. Осталось заполучить только акции семьи.

– Мы обсуждали возможность сделать вашему брату предложение через анонимную компанию. Тогда он не узнает, что это вы.

– Томас никогда не продаст их сознательно. Это практически всё, что у него осталось.

– Тогда я не представляю, как отобрать контрольный пакет акций у вашей семьи.

Харрисон схватил карандаш.

– Возможно, у меня есть парочка идей. Давайте посмотрим, что мы можем сделать.

Глава 21

Даже на Валли произвело впечатление то, как Мэдди играла против Фреда Ховея, а её тренера было трудно чем-то поразить. Она пригласила их обоих выпить лимонад, но мужчины отказались, поэтому она энергично пожала Фреду руку.

– Я получила огромное удовольствие. Благодарю вас.

– Как я уже сказал, мне было очень приятно, – сказал Фред, вытирая лицо полотенцем. – Мэдди, ты неистово сражаешься на корте.

– Я просто надеюсь, что смогу выиграть на Национальных соревнованиях.

– Никогда не сомневайся в себе. Всегда верь, в свои силы, – дал он напутствие.

– Именно это я ей и твержу, – согласился Валли. – А ещё, чаще выходить к сетке после удара.

Фред рассмеялся.

– Игрок должен полагаться на свои внутренние ощущения. Валли всегда был слишком воинственным у сетки, что не шло ему на пользу.

– Неправда. – Валли пожал Мэдди руку. – Отличная тренировка. Увидимся утром. Отдыхай.

Когда мужчины скрылись за углом особняка, Мэдди вернулась в дом, едва чувствуя под ногами землю. Силы покинули её, но это была приятная усталость, на душе стало радостно и тепло. И за это надо благодарить мужа.

Его утренний поступок её тронул. Это был идеальный подарок, который мог сделать только Харрисон. Как у него получилось? Явно не без труда.

"Стараюсь исправиться по настоянию жены.".

Никто не знал её лучше Харрисона, и он снова и снова доказывал, как сильно она ему дорога. Да, их свадьба не была идеальной. Мечты Мэдди о грандиозной церемонии в церкви Святого Фомы пошли прахом, и она предпочла бы избежать скандала. Хотя всего месяц назад ничего из этого не входило в её планы, прошлого не изменить

"Жизнь быстротечна. Нужно наслаждаться ею, пока можем".

Нелли права. Неужели Мэдди действительно хочет больше никогда не подпускать его к себе?

Конечно, нет. Хотя последние три дня они и ужинали вместе, ей не хватало продолжения. Ей не хватало эмоций, которые она пережила во время их первой брачной ночи. Она хотела, чтобы у неё перехватило дыхание от предвкушения. Хотела горячих поцелуев и ласк мужских рук.

Хотела вновь ощутить его внутри себя.

Господи, да она просто жаждала всего этого. Мэдди таяла от одного воспоминания о той ночи в каретном сарае. Её кожа покрывалась испариной, а кровь бурлила от желания. Она и не догадывалась, что мужчина может доставить женщине столько удовольствия, но подозревала, что в их случае это стало возможным благодаря дружеской близости.

Ей необходимо увидеть Харрисона. Прямо сейчас. Несмотря на усталость и пот после тренировки. Она должна поблагодарить его за сюрприз. Возможно, ей удастся отвлечь Харрисона ненадолго от дел, чтобы поцеловать, приласкать, дотронуться до его мускулистых плеч и груди. Потереться о него и услышать его стон...

В коридоре она чуть не столкнулась с лакеем.

– Извини, Джозеф. – Интересно, слуга сможет прочесть по её лицу, какие порочные мысли бродят у неё в голове?

– Прошу прощения, мадам. – Молодой человек попытался её обойти.

– Не знаешь, где сейчас мистер Арчер? Он не уходил из дома?

– Я полагаю, он провожает мистера Инниса, мадам.

Превосходно.

С бешено колотящимся сердцем она поспешила к выходу, от безрассудного вожделения у неё кружилась голова. Мэдди практически задыхалась и покрылась испариной от нужды увидеть Харрисона, потаённое местечко между ног пульсировало от желания. Завернув за угол, она заметила его со спины. Как же прекрасны его широкие плечи в бежевом пиджаке, длинные ноги и густая шевелюра. У неё в животе запорхали бабочки.

Входная дверь закрылась, и Харрисон обернулся. От того, что он увидел на её лице, его брови удивлённо приподнялись.

– Привет. Хорошо потренировалась?

Вокруг никого не было. Мэдди не могла больше ждать ни секунды. Не утруждая себя ответом на его вопрос, она положила ладони ему на грудь и подтолкнула к шкафу для верхней одежды.

– Подожди, что происходит? – тихо усмехнулся он, нисколько не сопротивляясь.

Открыв шкаф, она втолкнула Харрисона внутрь. Он споткнулся, запутавшись в пальто, которые там висели. Мэдди захлопнула дверцу, и они погрузились в полумрак. В свете, проникавшем из-под двери, она разглядела растерянное лицо мужа.

– Мы от кого-то прячемся, или это такая игра?

Мэдди было не до разговоров. Она набросилась на него, обвила руками его плечи, как норковая накидка, и завладела его ртом. После секундного удивления Харрисон лихорадочно ответил на поцелуй. Думал ли он о том же? Нуждался в ней так же сильно?

Она почувствовала знакомый привкус кофе и мяты, и прижалась к Харрисону теснее, запустив пальцы в его волосы. Их дыхание эхом разносилось по крошечному пространству, их рты не размыкались ни на секунду. Каждый старался перехватить инициативу. Наконец, Харрисон неумолимо впился в её губы, неустанно даруя удовольствия, пока его руки блуждали по телу Мэдди.

– Наверх. – Он осыпал поцелуями её подбородок. – Пойдём наверх.

Её разум отверг идею покинуть шкаф. Она Хотела Харрисона здесь и сейчас.

Хотя сама Мэдди не питала любви к сюрпризам, ей нравилось удивлять Харрисона. Она вспомнила комнату для переодевания у бассейна, тихое, укромное место, где можно заниматься всевозможными непристойностями, не переживая за свои неуклюжие попытки соблазнения и неопытность. В тот день Мэдди понравилось, что она застигла Харрисона врасплох. Она с удовольствием слушала его сбивчивое дыхание и чувствовала, как дрожит его тело под её любопытными пальчиками.

Кроме того, ей безумно хотелось кое-что попробовать, на что она не решилась во время их первой брачной ночи. А в потёмках шкафа ей представилась прекрасная возможность предпринять первую попытку.

Сделав шажок назад, она приподняла юбки... и опустилась вниз.

Пол был жёстким, коленям стало больно, но Мэдди не обратила на это внимания. Её лицо оказалось прямо напротив его паха, где под брюками выступал соблазнительный напряжённый член мужа.

– Боже, – сипло проговорил он. – Что ты делаешь?

Она потянулась к застёжкам, намереваясь как можно быстрее добраться до его плоти. Он остановил её руки.

– Это из-за моего утреннего сюрприза? Тебе необязательно благодарить меня подобным образом.

Встретившись с ним взглядом, Мэдди оттолкнула его руки.

– Я делаю это, потому что хочу, и надеюсь, что тебе понравится.

Она принялась расстёгивать пуговицы, и его руки безвольно повисли по бокам. Когда планка брюк распахнулась, Мэдди отстегнула подтяжки сначала с одной стороны, затем с другой. Брюки соскользнули на пол возле лодыжек Харрисона.

– Мэдс, а что, если Фарли понадобится пальто? Или кто-нибудь подойдёт к двери?

Невероятно, но мысль о том, что их могут застукать лишь сильнее её распалила.

– Тогда думаю, тебе нужно поторопиться.

– О, чёрт, – прохрипел он.

Мэдди сосредоточилась на крошечных пуговицах на его нижнем белье, но остановилась через несколько секунд, чтобы провести ладонью по его напряжённому члену. Харрисон застонал и схватился за деревянную штангу, на которой висела верхняя одежда.

– Быстрее. Пока я не кончил прямо сейчас.

Наконец, она высвободила член наружу и восхитилась его видом. Её пальцы не смыкались вокруг основания, а на ощупь он был гладким и тёплым. Наклонившись, Мэдди поцеловала кончик и почувствовала солоноватый привкус. Затем она его лизнула, бёдра Харрисона резко подались вперед, а тело дёрнулось.

– Возьми меня в рот, дьяволица, – прорычал он.

Прозвище чуть было не вызвало у Мэдди улыбку, но она подавила её и последовала указанию: обхватила его плоть губами и вобрала её в рот. Такого она не ожидала. Член был твёрдым и мягким одновременно, будто скалу обтянули бархатом, но в тоже время лакомым, как сам Харрисон.

– Посмотри на меня, – выдохнул он.

Она подчинилась, в его глазах полыхал такой огонь, что у неё по спине побежали мурашки. Харрисон как заворожённый уставился на её губы. Ему нравилось наблюдать. Не отводя взгляда, Мэдди повторила движение ртом, наслаждаясь тем, как учащается дыхание Харрисона. Затем она провела языком по головке с нижней стороны, отметив, как он выругался в этот момент.

"Представь, что это теннисный матч, и тебе нужно узнать всё о своём сопернике".

Она подмечала его реакции, обращая внимание, что приносит ему наибольшее удовольствие. Мэдди задалась целью набираться опыта, несмотря ни на что.

Его бёдра начали подрагивать.

– Возьми глубже. Втягивай сильнее.

Она вобрала его в рот так глубоко, что головка члена коснулась её горла, продолжая наблюдать за Харрисоном. Его грудь тяжело вздымалась, а взгляд из-под полуопущенных век был прикован к её губам.

– Вот так, красотка. Теперь быстрее.

Держась рукой за основание члена, она задала устойчивый быстрый темп. Бёдра Харрисона начали покачиваться. Мэдди старалась с каждым разом вбирать его, как можно глубже, хотя и не могла до конца понять предел своих возможностей. Он не сводил с неё взгляда, практически не моргая. Мэдди с воодушевлением предалась делу, полная решимости увидеть и услышать, как муж достигнет пика наслаждения.

Харрисон начал тихо постанывать, он зарылся пальцами в её волосы, нежно обхватив голову ладонью.

– Боже. Боже. Твою мать. Я уже близко... чертовски близко.

Оказывается, её непокорный муженёк с Пятой авеню любил грязные словечки.

В ответ Мэдди довольно замурлыкала. Должно быть, это стало последней каплей для Харрисона.

– Чёрт, я сейчас кончу, – рявкнул он.

Харрисон явно хотел её о чём-то предостеречь, но Мэдди не поняла о чём, поэтому просто продолжила ласки. Через несколько секунд его бёдра напряглись, а всё тело застыло на месте. Харрисон со стоном запрокинул голову, его плоть между её губ набухла ещё сильнее, а потом семя выплеснулось Мэдди на язык. Харрисон вздрагивал с каждым извержением, пока, наконец, всё не закончилось. Она вынула член изо рта и проглотила солоноватую жидкость.

Тяжело дыша, Харрисон рывком поднял её с колен и приник к губам Мэдди, смакуя их смешавшиеся вкусы. Снова и снова он накрывал её рот поцелуями. Мэдди всхлипнула, возбудившись оттого, что ублажила мужа ртом. Она почувствовала влажность между бёдер, набухшие интимные лепестки молили о прикосновении.

Наконец, Харрисон прижался лбом к её виску, жадно вдыхая воздух.

– Я никогда не испытывал ничего более возбуждающего. Господи, Мэдди. Я повержен.

– Я рада.

Он поцеловал её, пока его руки застёгивали нижнее белье.

– Сейчас я отведу тебя наверх и верну должок, как только приду в себя.

От обещания по коже побежали мурашки, внутренние мышцы между бёдер сжались. Мэдди безумно этого хотелось, но сначала нужно привести себя в порядок после урока.

– Сначала я приму ванну.

– Нет времени. И, кроме того, я хочу тебя именно такой, как сейчас. Поднимись наверх и разденься. – Он уже натянул брюки и поправлял подтяжки. – Когда я приду, хочу увидеть тебя обнажённой на моей кровати, жена.

Кто она, чтобы спорить?

Наклонившись к нему, Мэдди решила его подразнить.

– Возможно, мне придётся начать без тебя.

Невероятно, но Харрисон ускорил темп, пытаясь неуклюже застегнуть брюки.

– Чёрт возьми, Мэдлин.

Смеясь, она выпорхнула из шкафа и бросилась в его спальню.

*

Мэдди уютно устроилась рядом с обнажённым мужем, который обнимал её одной рукой. Их тела всё ещё были покрыты испариной. Послеполуденный свет заливал спальню золотисто-жёлтым светом. Они провели здесь уже несколько часов, ублажая друг друга, с тех самых пор, как Мэдди набросилась на него в шкафу.

Щёки Мэдди вспыхнули. Неужели той бесстыжей женщиной действительно была она?

Казалось, Харрисону понравилось, поэтому она отбросила смущение. В самом деле... он оставался её старым добрым другом, человеком, который знал Мэдди лучше всех. Он никогда не осуждал её и не принижал. По правде говоря, Харрисон всегда подбадривал и поддерживал Мэдди.

"Для меня имело значение только то, что мы с тобой наконец-то будем вместе".

Её раздирали эмоции. Мэдди прикусила губу. Она многого не знала, например, о финансовых проблемах его семьи и причинах отъезда в Париж. О его чувствах к ней. Трудно представить, что этот скрытный мужчина был когда-то тем мальчиком, который делился с ней всем на свете.

Вот только Харрисон больше не мальчик.

Её взгляд скользнул по его мускулистой груди, покрытой лёгкой порослью тёмных волос. Возможно, он прав, им было необходимо провести какое-то время порознь, прежде чем воссоединиться. Если бы он остался, разглядела бы она в нём не только друга?

Или Мэдди полностью посвятила бы себя теннису, решив стать лучшим игроком?

Более того, смог бы Харрисон сколотить состояние, став таким же амбициозным и одержимым?

Мэдди подозревала, что ответ на все её вопросы был отрицательным.

Как бы то ни было, но события той роковой ночи, той, что предшествовала его отъезду в Париж, изменили их жизнь навсегда. А каждое решение, каждое мгновение в прошлом привели их к свадьбе. Теперь они связаны до самой смерти. Что казалось правильным. Будто бы свершилась... судьба.

Вздохнув, Мэдди провела ладонью по его груди и рёбрам, обводя их пальцами. Всё это было ей в новинку, но в то же время знакомо. Как будто где-то в глубине души она всегда знала, что этим и кончится.

Сердце не умещалось в груди. Она никогда не была так счастлива. Неужели это любовь? Мэдди замерла. Казалось, для любви ещё слишком рано, особенно учитывая, что они только что помирились после того, как он ей солгал. Снова.

Конечно, Харрисон был ей небезразличен, но, говоря о любви, на ум приходили цветы и сердечки, романтика и стихи, а не споры и обман. Любовь основывается на доверии и взаимном уважении. На чувстве локтя. Ещё три дня назад Харрисон не был с ней до конца откровенен. Когда-нибудь между ними может расцвести любовь, но Мэдди подозревала, что сейчас волнение в её груди связано всего лишь с вожделением в сочетании с привязанностью.

– О чём ты так серьёзно задумалась? – тихо спросил он.

О нём.

– Ни о чём. Просто наслаждаюсь моментом.

Он рассмеялся.

– Ты ни разу в жизни не сделала паузу, чтобы насладиться моментом. Твой разум никогда не перестаёт строить планы на будущее.

– И это говорит человек, который никогда не планирует.

– Туше. Хотя, должен заметить, за последние три года я потратил немало времени на составление планов.

– Кстати, почему ты сегодня работал дома, а не в конторе?

– Не хотел с тобой разлучаться.

На сердце снова стало легко. Она расслабилась, прижавшись к нему, и прислушалась к звукам, доносившимся из сада за домом через окно. Садовники подстригали кусты и катили тележки по гравию. На деревьях жужжали насекомые и щебетали птицы. Чудесный момент, полный покоя и умиротворения.

Харрисон погладил её грудь кончиками пальцев, отчего Мэдди поёжилась.

– Что на тебя нашло сегодня после тренировки? Я ничуть не жалуюсь. Просто любопытно.

– Я соскучилась.

– Понятно.

По его голосу она поняла, что он улыбается, поэтому приподнялась на локте, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Не злорадствуйте, Харрисон Арчер.

– Ни в коем разе. – Обхватив ладонью её голову, он притянул Мэдди к себе. – И, – прошептал он около её губ, – я тоже соскучился. – Затем он её поцеловал, долго и страстно, словно изголодался по её вкусу. Их языки сплетались в страстном танце, пока у Мэдди не перехватило дыхание, а голова не закружилась. Наконец, пришлось отстраниться, чтобы набрать воздуха в лёгкие.

Харрисон проложил дорожку из крошечных поцелуев вдоль её подбородка.

– Ты всё ещё сердишься на меня?

– Нет. – Она заглянула в его тёмно-голубые глаза. – Просто... больше не утаивай от меня ничего. Пожалуйста.

Он обхватил её щёку своей большой ладонью.

– Даю слово.

Удовлетворённая его серьёзным ответом, Мэдди кивнула.

– Хорошо.

– Тогда в интересах твоей полной осведомлённости я должен сообщить, что придумал способ приобрести оставшиеся акции завтра утром.

– Да? Как?

– Возможно, ничего не получится, но я собираюсь нанести моей семье визит.

Прозвучало зловеще.

– Хочешь поделиться чем-нибудь ещё в интересах моей полной осведомлённости?

Харрисон перевернул Мэдди на спину и навис над ней, озорно улыбаясь. Ему на лоб упала прядь тёмных волос.

– Да. Я планирую трахнуть тебя ещё разок перед ужином. Так ты хочешь принять ванну сейчас или позже?

Глава 22

Снаружи дом почти не изменился. Как и прежде, он выглядел холодным и неприступным. На крыльце не было цветов, на некоторых ставнях облупилась краска. Особняк казался не столько обветшалым, сколько... запущенным.

Пристально разглядывая место, в котором провёл большую часть своей жизни, Харрисон ничего не чувствовал. Ни приятной ностальгии, ни тоски по былым временам. В те жуткие годы его страдания облегчали только поездки в Ньюпорт к Мэдди. По правде говоря, дом мог сгореть до тла, а Харрисон не проронил бы ни слезинки.

Позвонив в дверь, он вошёл в прихожую и снял шляпу, но не выпустил из рук портфель, который принёс с собой. Его проводили в малую гостиную, в ту, где принимали ближайших родственников. Весь в предвкушении Харрисон переступил порог комнаты. Его мать сидела на диване, Томас с раздражённым видом развалился в кресле, будто был недоволен тем, что его заставили ждать.

– Опаздываешь, – рявкнул его брат. – Мы ждём тебя почти четверть часа.

Харрисон опустился в пустое кресло, не обратив внимания на упрёк. На повестке дня стояли гораздо более важные вопросы, чем опоздание.

– Почему, ради всего святого, мы должны узнавать о твоей женитьбе из газет? – спросила мать. – Мог хотя бы телеграммой сообщить нам эту новость, чтобы развеять наше беспокойство.

– Мы с женой хотели насладиться коротким медовым месяцем, прежде чем решать семейные финансовые вопросы. – Он скрестил ноги и разгладил брюки. – Итак, что вам от меня нужно?

Томас раздражённо фыркнул

– Я думаю, это очевидно, – нетерпеливо ответил но.

– Не совсем, – сказал Харрисон. – Вы хотели, чтобы я женился на богатой наследнице, и я это сделал. Что теперь?

Мать с братом переглянулись.

– Теперь мы обсудим семейные долги и то, как нам уберечь активы Арчеров от кредиторов.

– Мне плевать.

Мать замерла и побледнела.

– Прошу прощения?

– Мне плевать. Мне на всё это плевать, – медленно и чётко проговорил он, чтобы донести свою мысль.

– Что, чёрт возьми, это значит? – Глаза Томаса чуть не вылезли из орбит. – Как член семьи, ты не можешь плевать на наши проблемы. Ты и женился только из-за нашего плачевного положения.

– Я становлюсь членом семьи только тогда, когда это устраивает вас обоих.

– Ты всегда был членом семьи, Харрисон, – с призрением сказала его мать.

– И тем не менее, пока я жил в Париже, вы не черкнули мне и пары слов. Я не получил от вас ни телеграммы, ни письма. Даже послания в бутылке. Томас приезжал два года назад и не удосужился меня навестить.

Шея Томаса порозовела.

– Это была деловая поездка.

– И всё же ты нашёл время посетить "Ле-Шабане". Дважды. – Знаменитый французский бордель посещало много высокопоставленных лиц и аристократов, со многими из которых Харрисон был знаком, поэтому слухи о визитах Томаса быстро до него долетели.

– Что за бредни. – Мать подалась вперёд. – Мы здесь не для того, чтобы нянчиться с твоими обидами. Мы нуждаемся в деньгах Вебстеров, и ты нам их дашь, как и подобает послушному сыну.

Он сложил руки на груди и склонил голову набок.

– Я не послушный сын, и вы не получите от меня ни копейки.

Его родственнички ахнули. Мать вцепилась в край дивана так, что у неё побелели костяшки пальцев.

– Что ты сказал?

Харрисон знал, что со слухом у матери всё в порядке, поэтому не стал отвечать, просто дал им спокойно переварить новости.

Лицо матери исказилось в гримасе, которую он так хорошо помнил с детства.

– Ах ты, маленький неблагодарный...

– Харрисон, ради бога. – Томас наклонился вперёд, его взгляд был полон паники. – Моя семья...

Харрисон ничего не сказал, он буквально чувствовал запах отчаяния, который витал в комнате. Момент оказался даже лучше, чем он ожидал. Просто бальзам на душу восьмилетнего мальчика, жаждущего одобрения семьи.

Став старше, он понял, что никогда не дождётся этого одобрения. Его навсегда заклеймили как второго сына, который ничего не добьётся в жизни.

– Ты никогда не делал, что тебе велят. Можно было догадаться, что ты не станешь нам помогать, и так и останешься эгоистом. Ты позоришь имя Арчеров, – снова набросилась на него мать.

Харрисон невозмутимо пропустил мимо ушей желчные высказывания. Момент был слишком прекрасным, слишком драгоценным, чтобы испортить его, поддавшись на провокацию матери. Время для этого давно прошло.

– Мама, пожалуйста, – прикрикнул на неё Томас, затем повернулся к Харрисону с умоляющим взглядом. – Чего ты хочешь? Чтобы я унижался перед тобой?

Они подбирались к решению. Хорошо.

– Я хочу назад свои десять процентов.

Брат несколько раз моргнул.

– В “Арчер Индастриз”?

– Именно. Я хочу, чтобы вы вернули мне десять процентов акций, которыми я владел перед тем, как Уинтроп лишил меня наследства.

Томас владел пятнадцатью процентами акций, мать – сорока. Десять процентов для них ничто.

– Что мы получим взамен? – спросила мать, которая, очевидно, была более ушлым переговорщиком, чем брат.

Харрисон обвёл рукой комнату.

– Дом и пособие. – Нет смысла сообщать им, насколько незначительным будет это пособие, ещё не время.

– Это оскорбительно, – заявил брат. – Я требую, чтобы ты выплатил и все наши долги.

– Нет. Отдайте десять процентов акций, и я погашу закладную на дом. Это моё окончательное предложение.

В комнате воцарилась тишина. Наконец, брат обратился к матери:

– У него и так было десять процентов, контрольный пакет акций останется в семье. Мы по-прежнему будем владеть компанией, иметь дивиденды по акциям, к тому же дом выйдет из-под залога. Я думаю, сделка выгодная.

Господи, какой же брат ужасный бизнесмен. Неудивительно, что они на грани банкротства.

– Тебе не положено место в совете директоров, – сказала мать Харрисону. – Десять процентов и фамилия Арчер не дают тебе на это права. – Когда он ничего не ответил, она указала подбородком на кожаный портфель у его ног. – Я полагаю, ты принёс все необходимые документы.

Харрисон достал соглашение о передаче акций и положил его на чайный столик между ними вместе с ручкой.

– Подпишите внизу.

– Прямо сейчас? – спросил Томас, нахмурившись.

– Да, сейчас. – Харрисон не удивился бы, если бы мать с братом отказались от сделки сразу после окончания разговора.

Пока Томас читал документ, Харрисон и его мать, чей взгляд метал в него молнии, сидели молча. Зная по опыту, что это её раздражает, Харрисон не проявлял никаких эмоций, его лицо оставалось бесстрастным, как будто они были незнакомцами. Разочарование и ненависть матери отскакивали от него, словно теннисные мячики Мэдди.

Очевидно удовлетворённый прочитанным, Томас поставил размашистую подпись и вернул бумаги Харрисону.

– Вот.

Стараясь не улыбаться, Харрисон убрал документы.

– А теперь я расскажу, что это означает как для бизнеса, так и для вас лично.

– О чём ты говоришь? – спросил Томас.

Харрисон положил руки на подлокотники и сцепил пальцы.

– С этими десятью процентами, попрошу заметить с моими законными десятью процентами, которые вы только что мне передали, я становлюсь владельцем контрольного пакета акций "Арчер Индастриз".

Томас нахмурился.

– Это невозможно.

– Уверяю тебя, возможно. Последние несколько месяцев я потратил на то, чтобы сделать тендерные предложения крупнейшим акционерам. К моему удивлению, большинство из них оказались готовы продать мне свои акции по завышенной цене. Сейчас я владею пятьюдесятью одним процентом.

– Почему меня об этом не уведомили? – спросил его брат.

Харрисон слегка ему улыбнулся.

– Ты удивишься, узнав, что за определённую сумму зелёных, можно купить молчание кого угодно в этом городе. Догадываешься, что я буду делать дальше?

Томас начал тяжело дышать, на его лбу выступила испарина.

– Совет директоров...

– Сделает всё, что я скажу, – закончил Харрисон. – В том числе снимет тебя с поста президента, как только я смогу созвать общее собрание.

– Ты не посмеешь! – вскричала его мать. – Это компания твоего отца.

– Ошибаешься. – Понимая, что победил, Харрисон был вне себя от восторга, у него закружилась голова. Он схватил портфель и поднялся. – Теперь это моя компания.

Томас вскочил на ноги, его лицо побагровело.

– Мы тебе не позволим. Эта компания – моё наследие, наследие моих детей. Ты не можешь просто взять и отобрать её.

– Судя по количеству акций, которыми я владею, могу. Простая арифметика. – Харрисон направился к двери. Встреча была окончена.

– А как же твоя жена?

Харрисон остановился. От него не ускользнула угроза, сквозившая в вопросе брата.

– А что с ней?

– Она ведь собирается участвовать в женском национальном теннисном турнире?

– Какое тебе до этого дело?

Томас вгляделся в лицо Харрисона и, должно быть, почувствовав, что нащупал слабое место, продолжил идти в наступление.

– Я слышал, что её сильно расстроил недавний скандал, она едва ли появляется на публике. Было бы жаль, если бы её отвлёк от важнейшего соревнования ещё один скандал.

– Или если она вдруг споткнётся и ей придётся сняться с турнира, – добавила его мать. – Ты же знаешь, какими неуклюжими бывают молодые девушки.

Сжав руки в кулаки, Харрисон шагнул им навстречу.

– Вы ей угрожаете?

– Нет. Конечно, нет, – ответил Томас, хотя его тон говорил об обратном. – Мы же знаем, как много она для тебя значит.

– Я бы сказала, она самое дорогое, что есть в твоей жизни, – вставила его мать.

На долгую секунду ужас лишил его дара речи. Неужели эти люди его родственники? Неужели им плевать на порядочность и принципы?

Ответ был ему известен.

Они пойдут на что угодно ради сохранения своих привилегий. Он не мог допустить, чтобы Мэдди оказалась втянута в разборки с этими людьми. Если она не сможет принять участие в турнире из-за его семьи, он никогда себе этого не простит.

Пристально посмотрев на них обоих, он жёстко проговорил:

– Я буду с вами предельно откровенен, чтобы не возникло недоразумений. Если, не дай бог, с ней что-нибудь случится, если она прольёт хоть слезинку из-за вас, я обращу весь ваш мир в прах.

– Мы просим лишь о справедливости, – сказал его брат.

– И я думаю, вы получаете именно то, что заслуживаете. – Резко развернувшись, он вышел из комнаты и направился вон из дома.

*

Кит поднял свой полупустой бокал и произнёс очередной тост:

– Давайте выпьем за Харрисона. Пусть и остальные из нас получат всё, что пожелают, всего за несколько недель.

– Точно! – громко воскликнул Престон.

Харрисон улыбнулся друзьям. Вернувшись с семейной встречи, он узнал, что Мэдди всё ещё занимается с тренером. Не желая её беспокоить, он послал за Китом и Престоном, чтобы те отпраздновали вместе с ним сегодняшнюю победу над Арчерами. Втроём они почти час просидели в курительной комнате, попивая лучший виски его тестя.

– Было нелегко, – сказал Харрисон.

– Хочешь сказать, что тебе несладко живётся в браке с Мэдди? – спросил Престон. – Ни на секунду в это не поверю.

Не то, чтобы несладко, но вначале их отношения не заладились, и это была полностью его вина. Он не хотел обсуждать детали брака с друзьями, даже с близкими. Поэтому просто пожал плечами.

– Иногда мне начинало казаться, что она никогда не порвёт с Локвудом.

– Стоит заметить, она и не порвала, – уточнил Кит. – Слава богу, сплетницы любят ночные прогулки.

Да, Харрисон был в неоплатном долгу перед миссис Ласк.

К счастью, Мэдди его простила, и они провели прошлую ночь в постели Харрисона, продолжая изучать друг друга. Она была идеальной любовницей для него, предприимчивой и отзывчивой, страстной и требовательной. Он наслаждался каждым мгновением. Что бы ни случилось, Харрисон никогда не будет принимать как должное возможность ласкать её, обнимать и спать рядом с ней каждую ночь.

Он был отчаянно в неё влюблён. Признание вертелось у него на языке всякий раз, когда они оставались наедине. Только Мэдди не чувствовала того же... и, возможно, никогда не почувствует. Она не говорила, что творится у неё на сердце, ни разу не намекнула на то, что между ними может быть нечто большее, чем дружба, лишь страстно льнула к нему в постели.

И не мудрено. Он обманом на ней женился, увёл от мужчины, за которого она на самом деле хотела выйти замуж. Если бы не Харрисон, она стала бы герцогиней, одной из самых влиятельных женщин Англии. Простит ли Мэдди когда-нибудь его полностью за то, что он этому помешал? Сердце в груди мучительно сжалось.

"Я бы предпочла воплотить в жизнь фантазии взрослого мужчины".

Он никогда не забудет эти слова. И да, Харрисон знал, что он ей не безразличен, что ей нравится проводить с ним время в постели. Но этого недостаточно. Харрисон хотел обладать и её телом, и душой.

К сожалению, перспектива казалась чертовски маловероятной.

Престон подался вперёд, чтобы наполнить свой бокал.

– Кто-нибудь из акционеров доставляет тебе хлопоты?

– Нет. Цена акций неуклонно падала с тех пор, как Томас возглавил компанию. Они были счастливы прилично заработать, продав свою долю мне.

Кит театрально вздохнул.

– Жаль, что я не видел лиц твоей матери и Томаса. Наверняка в тот момент в комнате стало холоднее, чем в февральскую метель в штате Мэн.

Харрисон сделал большой глоток виски, чувствуя, как алкоголь обжигает желудок.

– Они удивились. Рассердились. Испугались. Вполне ожидаемо.

Момент был невероятно приятным, и он вряд ли когда-нибудь его забудет.

– Не могу поверить, что тебе удалось провернуть всё по-тихому, – удивился Престон. – Обычно идут долгие публичные баталии, как, например, когда Вандербильт пытался прибрать к рукам железную дорогу Эри.

– Никто не обращал внимания, – сказал Харрисон. – Томас был занят путешествиями и тратой денег, его как обычно не беспокоили дела компании.

– Вот же простофиля, – прямо и по существу резюмировал Престон в свойственной ему манере. – Каким был таким и остался.

– Хотя ты, несомненно, прав, – сказал Харрисон, – но этот простофиля угрожал Мэдди сегодня. – Покачав головой, он добавил: – И моя мать тоже.

Рука Кита с бокалом застыла на полпути ко рту.

– Что?

– Подожди, что ты имеешь под этим в виду? – Лицо Престона приняло выражение, которое заставляло многих мужчин убегать в страхе.

Харрисон рассказал друзьям о бесцеремонных замечаниях, которые сделала его семья.

– Они сказали, что она самое дорогое, что есть в моей жизни.

– Здесь они правы, – сказал Кит, – но что за низость угрожать мужу нападением на его жену. – Он посмотрел на Престона. – Помнишь, как однажды Томас держал одного маленького парнишку под водой, пока тот чуть не утонул?

Престон кивнул.

– Сына Ньюболда, да? Того, который переехал на Запад.

Харрисон вспомнил, как в детстве Томас задирал худощавого мальчика младше них.

– А обвинили в этом меня, между прочим. – Увидев удивлённые лица друзей, он пояснил: – Миссис Ньюболд пришла к нам и устроила моей матери выволочку. Томас отрицал свою причастность, свалив всё на меня. Я не мог сидеть два дня.

– Господи, – пробормотал Престон. – А я ещё мечтал о брате.

– Мы с братом в детстве ужасно ссорились, – сказал Кит. – Да и до сих пор ссоримся.

Престон указал на Харрисона.

– Будь осторожен. Не спускай с неё глаз до начала турнира. Я могу дать имена людей, которых можно нанять, чтобы они за ней присмотрели.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – сказал Харрисон. – Вероятно, это пустые угрозы. Они скалят зубы, как загнанные в ловушку звери.

Кит нахмурился.

– Я бы не стал недооценивать твою семью. Никогда.

– Согласен, – добавил Престон. – Может быть, стоит предупредить твою жену, чтобы она знала об угрозе.

– Нет, – громко и резко ответил Харрисон, его голос эхом отдался от сводчатого потолка комнаты. – Ни в коем случае. Она собирается принять участие в крупнейшем турнире в своей жизни. Я не могу позволить своей семье её отвлечь.

Престон озабоченно нахмурился, но поднял свой бокал.

– За наши семьи. Пусть они все сгорят в аду.

– Поддерживаю. – Кит тоже поднял свой бокал. – За верного друга!

– За страсть при луне, – продолжил Престон.

– За море восторга и радость утех. – закончил Харрисон их любимый тост и чокнулся своим бокалом с остальными. Затем все трое выпили.

– Кстати, о друзьях, – проговорил Харрисон. – Как дела у Форреста? Кто-нибудь что-нибудь о нём слышал в последнее время? – Они вчетвером были как братья, так непривычно, что сейчас Форрест отсутствовал.

– Последнее, что я слышал, он уехал в Чикаго. – Кит покачал головой. – Я видел его в апреле за ужином. Он успел надраться ещё до того, как мы покончили с первым блюдом. Пришлось позвать официанта, чтобы тот помог мне донести его до кареты.

– Он постоянно пьян, – сказал Престон Харрисону тихим и серьёзным голосом. – Всё стало хуже, чем раньше.

– Господи. – Форрест всегда любил выпить, но теперь вредная привычка усугубилась. Харрисон поморщился. – Может, нам попытаться ему помочь?

– Я пытался, – ответил Кит. – Он никого не слушает, ему всё равно.

– Я отвёз его в горы, чтобы он протрезвел, – сказал Престон. – Он вылез из окна, когда я отвлёкся, и исчез. Тогда я видел его в последний раз.

– Когда это было?

– В начале мая.

– Откуда ты знаешь, что он в Чикаго? – спросил Харрисон.

– Я нанял сыщика, – признался Кит. – Он проследил за Форрестом.

Харрисону ощутил груз вины на плечах, ему стало неловко. Он отсутствовал три года и практически не задумывался о тех, кто остался дома. Форрест... Мэдди. Даже Кита и Престона Харрисон почти не вспоминал, пока они не приехали его навестить.

– Прошу прощения. Мне следовало больше уделять внимание.

– Уделять внимание чему?

Послышался шелест шёлковых юбок, в комнату неторопливо вошла Мэдди. Сердце Харрисона ёкнула, как и обычно в её присутствии. Как будто глупый орган принадлежал ей одной, и постоянно это доказывал.

Она переоделась в тёмно-зелёное повседневное платье, которое подчёркивало все его любимые изгибы. Боже всемогущий, он не мог дождаться, когда снова к ней прикоснётся.

Мужчины встали, Харрисон подошёл поцеловать её в щёку.

– Здравствуй, жена.

Поприветствовав Кита и Престона, она устроилась в кресле.

– Вы тут уютно расположились. Пьёте в полдень? Мы что-то празднуем?

– Празднуем. Я только что вернулся от моей семьи.

– Судя по всему, встреча прошло успешно. – Она махнула рукой в сторону бокалов с виски и тлеющих сигар.

– Так и есть. – Он широко ей улыбнулся. – По крайней мере, для меня.

– Мои поздравления. Я так понимаю, что поглощение компании завершено.

– Не совсем, но я получил контрольный пакет акций и собираюсь отстранить брата от должности президента, как только смогу созвать заседание совета директоров.

– Нам пора, – сказал Престон, допивая виски и туша сигару. – Пусть новобрачные продолжают наслаждаться своим медовым месяцем.

– Согласен. – Кит встал и наклонился, чтобы поцеловать Мэдди в щёку. – Не уверен, что смогу посетить турнир, так что задай им там жару, Мэдди.

– Как и всегда.

Престон тоже поцеловал её в щёку.

– Я не пропущу это зрелище. Буду кричать громче всех на трибуне.

Когда друзья ушли, Харрисон потянулся к жене и усадил её к себе на колени.

– Как прошла утренняя тренировка? – спросил он, заправив прядь волос ей за ухо.

– Утомительно, но Валли сказал, что сбавит темп за несколько дней до нашего отъезда.

– Ты всех победишь.

– Надеюсь. – Мэдди прижалась щекой к его плечу. – Если бы я не была такой уставшей, то предложила бы отпраздновать твою победу наверху.

– Хорошая идея. Давай вздремнём за мою победу.

Она усмехнулась.

– Ты невероятно предсказуем. Нам придётся раздеться, что приведёт к другим изнурительным активностям.

– Может быть... или, возможно, мы просто вместе отдохнём. – Харрисон поднялся с кресла, не выпуская её из объятий. – Пойдём выясним.

Глава 23

Выйдя на лужайку за домом, Мэдди с трудом подавила зевок. Прошлой ночью празднование победы над Арчерами затянулось, муж допоздна не давал ей уснуть. Когда полчаса назад она покинула их постель, он всё ещё лежал, растянувшись на животе, и тихо похрапывал. К списку того, что Мэдди узнала о нём с тех пор, как они поженились, добавился пункт о храпе.

Она бы тоже с удовольствием поспала ещё, но впереди Мэдди ждала тренировка. Её тренер Валентин, вероятно, уже прибыл и разминался. Однако Мэдди поклялась, что после турнира целый месяц не будет вставать раньше полудня.

Подходя к корту, она с удивлением обнаружила Валли с лопатой в руках. Он что-то сгрёб с земли, а затем швырнул в кусты в нескольких ярдах от неё. Мэдди показалось, что это было какое-то крупное серое животное.

– Кого ты выбросил? – спросила она.

Валли отложил лопату и отряхнул руки.

– Опоссума. Должно быть, его убил другой зверь и оставил тушку на корте. Я попросил у садовников лопату, чтобы избавить тебя от неприятной картины.

– Спасибо. Насколько неприятной?

– Скажем так, я рад, что у меня крепкий желудок. Итак, как ты себя чувствуешь сегодня утром? – Он хлопнул в ладоши. – Готова сразиться со мной на корте?

Это было что-то новенькое. Обычно он заставлял Мэдди повторять одни и те же упражнения.

– Сегодня никаких указаний?

– Мы поговорим о том, что можно улучшить после. Я подумал, что полноценный матч поможет тебе развить выносливость. А потом мы уменьшим нагрузку.

Она улыбнулась, чуть не запрыгав от предвкушения.

– Ты и твоё колено не получите от меня снисхождения.

Валли рассмеялся.

– На этой неделе колено чувствует себя довольно сносно. Думаю, мы сможем играть с тобой наравне.

– Давай проверим.

Она взяла свою любимую ракетку и вышла на корт. Они размялись и основательно разогрелись перед тем, как начать.

Она держалась хорошо, но Валли не проявил милосердия. В итоге, Мэдди проиграла с минимальным отрывом. При всём азарте к победе она предпочитала сильных соперников. Что позволяло ей совершенствоваться. По этой причине ей нравилось играть с Харрисоном в детстве. Он никогда ей не поддавался из-за того, что она девочка.

Тренер вытер лицо салфеткой.

– Удар слева по-прежнему остаётся твоей слабой стороной. Бёдра недостаточно поворачиваются при движении. Любой достойный соперник этим воспользуется.

Мэдди вздохнула и быстро осушила стакан лимонада.

– Мы работали над ним с апреля. Возможно, ещё раньше. Я уже не знаю, что делать.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказал Валли. Когда она попыталась возразить, он поднял руку. – Я знаю, что ты стремишься к совершенству, и это хорошо, но нужно проявить терпение. Например, твои короткие удары у сетки значительно улучшились, и у большинства игроков мужского пола не получится отразить твой победный удар справа. Тебе полегчало?

– Немного.

– Вот и хорошо. К тому же, я знаю твои слабые стороны, поэтому стараюсь ими воспользоваться. Настоящий противник их знать не будет.

Логично.

– Тогда я рада, что не встречусь с тобой на корте в Филадельфии.

Валли сменил позу, а затем вздрогнул и покачнулся. Мэдди схватила его за руку, чтобы поддержать.

– Пойдём в дом, тебе нужно дать отдых колену. Я могу принести лёд с кухни.

– Нет, но спасибо. Когда вернусь домой, попрошу камердинера натереть колено мазью, которую использует Билл, – сказал он, имея в виду своего друга, “Ревущего” Билла Кеннеди, питчера команды по бейсболу "Женихи". – Как ты знаешь, она творит чудеса.

– По крайней мере, пройди через дом, а не обходи его кругом. Так короче.

Валли согласился. Они медленно поднялись по ступенькам террасы, вошли в заднюю часть дома и двинулись по коридору к парадному входу. По пути Мэдди послала лакея поймать наёмный экипаж. На столике в прихожей стояла огромная композиция из тёмно-красных, почти чёрных роз.

– Кто-то умер? – спросил Валли.

– Насколько я знаю, нет.

Из глубины дома тут же материализовался Фарли.

– Цветы только что доставили для вас, мадам. На столе лежит карточка.

– Какой, мягко говоря, зловещий букет, – удивился Валли.

Мэдди подошла к столику и взяла карточку.

"УДАЧИ НА ПРЕДСТОЯЩЕМ ТУРНИРЕ".

Удачи? Но цветы выглядели... мрачными и угрюмыми. Такие вряд ли сопровождают добрые пожелания. И подписи нет. Кто мог их отправить?

Какая-то нелепица.

Она постучала пальцами по карточке.

– Возможно, в цветочном магазине ошиблись. Нужно их выбросить.

– Нет, ты должна показать их мужу, – сказал Валли.

– Который как раз подошёл.

Мэдди обернулась и увидела спускающегося по лестнице Харрисона. На нём был светло-серый костюм и чёрный жилет, тёмные напомаженные волосы зачёсаны назад. Этот образ выгодно подчёркивал его тёмно-голубые глаза, которые в данный момент неотрывно смотрели на цветочную композицию. Подойдя к столу, Харрисон перевёл взгляд на Мэдди.

– К цветам прилагалась карточка?

Она протянула её мужу. Как только он прочитал послание, выражение его лица тут же стало грозным, но затем в одно мгновение прояснилось.

– Я зайду в цветочный магазин. Это, должно быть, ошибка, – объявил он и положил карточку в карман пиджака.

– Я тоже так решила, – сказала Мэдди. – Без сомнения, цветы предполагались более яркого оттенка. – Но от кого они, вот в чём вопрос. Кто-то пытался создать впечатление, что она изменяет Харрисону?

– Фарли, проследи за тем, чтобы их выбросили. – Харрисон указал на цветы. – Затем он пожал руку Валли. – Ливингстон, рад встрече. Прошу меня извинить, мне нужно отлучиться на деловую встречу.

Не сказав больше ни слова, Харрисон вышел за дверь и сел в ожидающий его экипаж.

– Сэр, – обратился Фарли к Валли. – Для вас тоже подан экипаж.

– Спасибо. Мэдди, увидимся завтра рано утром. Отдыхай.

– И ты тоже, Валли. Береги колено.

Когда карета отъехала, Мэдди задумчиво уставилась на цветы. Фарли закрыл входную дверь, затем жестом велел лакею унести букет вниз.

– Ну вот, мадам. Будто и не было их вовсе.

– Ты когда-нибудь видел нечто подобное, Фарли?

– Нет, мадам. Определённо не видел. Не так уж и просто найти цветы подобного оттенка.

Мэдди согласилась. Такой букет, наверняка, нелегко достать... и не дёшево. Так почему же его прислали, да ещё и с жизнерадостной запиской?

*

Харрисону не потребовалось много времени, чтобы отыскать брата.

Особняк Арчеров на Пятой авеню был пуст, поэтому Харрисон поспешил в контору "Арчер Индастриз" в центре города. По счастливому стечению обстоятельств как раз в тот момент, когда он направлялся к дому Вебстеров, подъехал Престон, поэтому Харрисон взял его с собой. Престон лучше всех умел наводить ужас на оппонентов.

Во время поездки у Харрисона чесались руки придушить брата, ему хотелось как следует встряхнуть Томаса, чтобы тот и не думал приближаться к Мэдди. Как посмела его семья попытаться её запугать?

Наконец, они добрались до седьмого этажа, где располагалась контора руководящего состава. Сотрудники с любопытством уставились на Харрисона, который шествовал по длинному коридору к кабинету президента. Престон молча следовал за ним, тоже рассерженный из-за букета цветов.

Харрисона не остановила закрытая дверь. Секретарша погналась за ним, сообщая на ходу, что у мистера Арчера важная встреча и его нельзя беспокоить, но Харрисон даже не замедлил шага. Он распахнул дверь, ударив ею о стену, и шагнул внутрь.

Брат вскочил на ноги.

– Как чёрта ты здесь делаешь?

Пока Престон разбирался с секретаршей, Харрисон направился к брату.

– Вон отсюда! – рявкнул он на незнакомца в кресле, который, как рыба, молча выпучил глаза на Харрисона.

Через несколько секунд мужчина выскочил из кабинета.

Томасу деваться было некуда, поэтому Харрисон без труда схватил его за горло и прижал спиной к стене. Внезапно стало ясно, насколько Харрисон изменился за последние три года, теперь он возвышался над братом на несколько дюймов и весил по меньшей мере фунтов на двадцать больше.

– Ты чёртов ублюдок, – прорычал Харрисон Томасу в лицо, снова ударив брата головой о стену. – Я велел не приближаться к моей жене.

У Томаса хватило наглости вздёрнуть подбородок.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь.

– Врёшь! Ты пытаешься запугать её, отвлечь внимание прямо перед турниром, как ты и угрожал.

– Я не делал ничего подобного.

Харрисон сдавил горло брата.

– Ты за дурака меня держишь, Томас. Когда я пригрозил тебя похоронить, если ты причинишь Мэдди вред, ты мне не поверил и всё равно попытался это сделать. Теперь я сдержу своё обещание.

Внезапно Харрисон отпустил Томаса и отступил на шаг, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. Он опустился в пустующее кресло и разгладил брюки.

– Располагайся, – сказал он брату, указывая на стул за столом.

Томас выглядел настороженным, но всё же, поправив одежду, сел.

– Это семейное дело. Зачем он здесь? – Брат кивнул подбородком в сторону Престона, который стоял у двери, скрестив руки на груди, и грозно на него смотрел.

– Проследить за тем, чтобы я тебя не убил.

Престон улыбнулся во весь рот. В прошлом подобная улыбка не раз заставляла мужчин обмочиться. Харрисон был сам тому свидетелем.

– Что за бред, – сказал Томас. – Я ничего не сделал.

– А теперь послушай, что будет дальше. Я продам дом на Пятой авеню, так как являюсь его законным владельцем после выкупа из-под залога. И ожидаю, что ты съедешь оттуда до конца недели, – продолжил Харрисон, не обращая внимания на возражения брата.

– Ты не можешь так поступить... – ахнул Томас.

– Кроме того, я созвал внеочередное заседание правления, оно начнётся, – он взглянул на карманные часы, – через час, на нём члены совета директоров вынесут тебе вотум недоверия и назначат новым президентом меня.

Брат побледнел.

– Харрисон, не поступай так. Это несправедливо по отношению ко мне и моей семье. Где мы будем жить? Подумай о моей жене, моих детях. О маме. Это наш дом.

– Тебе нужно было подумать об этом до того, как посылать цветы моей жене.

– Тогда отдай нам особняк в Ньюпорте, – предложил Томас. – Это меньшее, что ты можешь для меня сделать.

– Меньшее, что я могу сделать? – Харрисон скривил губы. – Я вообще могу ничего не делать. Вспомни времена, когда мы были мальчишками, и ты вытворял бог весть что, а потом сваливал всё на меня? Это меньшее, что ты мог сделать для меня, Томас?

Брат нервно сглотнул.

– Неправда.

– Мы оба знаем, что правда. Ведь проще, когда гнев отца направлен на меня, а не на тебя. Так легче быть идеальным братом, а меня сделать виноватым. Так что не пытайся указывать мне, что делать. Я тебе ничего не должен.

– Если потребуется, мы подадим на тебя в суд.

– Ради бога. – Харрисон сложил пальцы домиком, одарив Томаса самодовольной улыбкой. – Тогда я с удовольствием расскажу всем о том, как наш дорогой папаша измывался над горничными... а ты всё знал и ничего не предпринимал. Как думаешь, понравится это газетчикам?

Томас покачал головой.

– Я буду всё отрицать. Ты будешь выглядеть жалким вторым сыном.

Значит, Томас знал. Господи, какая же у этой семейки мрачная и извращённая история. Харрисон больше не хотел иметь с ними ничего общего. Поднявшись, он поправил манжеты.

– Увидимся через час, братишка. – Развернувшись, Харрисон направился к двери.

– Харрисон, послушай, – проговорил Томас у него за спиной. – Умоляю тебя. Не ради себя, а ради моей семьи. Моей жены и детей, которым некуда будет пойти, если ты так с нами поступишь.

Харрисон остановился и бросил на брата взгляд через плечо.

– У тебя есть дивиденды по акциям. У твоей жены – родственники. Прояви смекалку. Сделай то, что сделал я, когда уехал в Париж: найди работу.

– Какой же ты ублюдок, Харрисон, – поспешно выпалил Томас. – Ты такой же коварный и жестокосердный, как наш отец. Мы с тобой из одного теста. Так что не думай, что ты лучше меня.

– Ошибаешься. Я не такой, как все вы. – Он указал на обстановку кабинета. – На твоём месте я бы собрал вещи. Как только я заступлю сегодня на пост президента, я велю тебя арестовать, если ты только попробуешь переступить порог этого здания.

Престон открыл дверь, и они вдвоём вышли в приёмную. Харрисон кивнул секретарше Томаса.

– У мистера Арчера через час заседание правления. Проследите, пожалуйста, чтобы к тому времени он уже собрал свои вещи. – Секретарша ничего не сказала, только уставилась на него широко распахнутыми глазами.

Когда Харрисон и Престон остались в лифте наедине, Престон сказал:

– Я никогда не видел твоего брата таким испуганным. – Он усмехнулся. – Когда ты предложил ему найти работу, я думал, у него взорвётся голова.

Харрисон был не в настроении шутить. Весь напряжённый, он кипел от злости. Мысль о том, что кто-то может причинить Мэдди боль или отвлечь от турнира, вызывала у него желание разнести город в пух и прах. Что бы ни случилось, он не мог позволить Арчерам лишить её шансов на победу в Филадельфии. Он никогда себя не простит, если что-то случится.

– Мне нужны имена людей, которых ты предлагал нанять в качестве охранников, – посмотрев на Престона, проговорил он.

Престон посерьёзнел.

– Ты думаешь, она в такой уж большой опасности?

– Я не стану рисковать. Теперь, когда Томасу нечего терять, он опасен.

– Охрана, конечно, не повредит, если Мэдди согласится.

Харрисон нахмурился.

– Я не хочу, чтобы она знала. Сегодня утром я убедил её, что цветы прислали по ошибке. Турнир уже близко, и ей не стоит беспокоиться о своей безопасности. Ей нужно сосредоточиться на победе.

Когда двери лифта открылись на нижнем этаже, друзья направились к выходу.

– Харрисон, я не уверен, что это хорошая идея. После всех недомолвок с твоей стороны ты уверен, что готов продолжать в том же духе?

Харрисон задумался над словами Престона, у него застучало в висках. Если сейчас он ей ничего не расскажет, позже она может разозлиться, но есть большая вероятность, что она никогда ничего не узнает. А если поведать Мэдди об угрозе, то это может помешать ей хорошо выступить на турнире.

Нет, он не станет ей рассказывать. Харрисон позаботится о её безопасности на протяжении всего турнира, а затем решит нужна ли охрана после. Скорее всего, в ней больше не будет необходимости.

– Просто назови имена. Я найму тех людей и велю не попадаться ей на глаза до окончания турнира.

Глава 24

Мэдди только закончила собирать вещи в поездку в Филадельфию, как раздался стук в дверь спальни. Она чувствовала себя как на иголках от нетерпения и предвкушения и поэтому остаток дня планировала провести слоняясь по дому и не думая о теннисе.

Непростая задача, учитывая всю важность турнира, на котором будут присутствовать все лучшие теннисистки.

Сделав глубокий вдох, она крикнула:

– Войдите.

На пороге появился её муж с огромной коробкой в руках.

– Приветствую, жёнушка. Закончила сборы?

– Да. А это что?

– Подарок. Надеюсь, он принесёт тебе удачу. – Харрисон поставил коробку на кровать и поцеловал Мэдди в щёку. – Давай. Открывай.

Слегка улыбаясь, она потянулась за карточкой, прикреплённой к крышке коробки. На лицевой стороне был выгравирован логотип её любимого производителя спортивных товаров. На обороте Харрисон написал пару строк.

"Моя дорогая Мэдди!

Что бы ни случилось, я горжусь тобой.

Увидимся в Филадельфии.

С любовью,

Харрисон".

По телу Мэдди разлилось тепло, на неё нахлынули чувства, которые только Харрисон мог в ней вызвать. Однако до сих пор он не говорил о любви. Неужели он её любит? Последние несколько ночей были настоящим блаженством, и ей так хотелось, чтобы он поехал с ней в Филадельфию сегодня, а не присоединился через несколько дней.

Выйдя из задумчивости, Мэдди потянула за тесёмку на коробке. Внутри оказалась новая ракетка, четыре мяча и пара белых теннисных туфель. Как и её прежние туфли, эти были на плоской резиновой подошве.

– Я не знал, что тебе может понадобиться, поэтому купил всего понемногу, – пояснил муж.

Повернувшись, она обвила руками плечи мужа и прижалась к нему, впитывая его силу духа.

– Спасибо, Харрисон. Это очень мило с твоей стороны.

Он нежно, но решительно поцеловал Мэдди, как будто хотел подбодрить или запечатлеть в её памяти этот поцелуй. Ей нужно было отвлечься, поддаться одурманивающему желанию, которое охватывало Мэдди каждый раз, когда Харрисон заключал её в объятия. Поцелуй оказал расслабляющий эффект, и через несколько минут она уже льнула к Харрисону всем телом.

Когда они отстранились друг от друга, он нежно на неё посмотрел.

– Ну вот. Поцелуй и пробуждение с тобой этим утром помогут продержаться мне несколько дней, пока я снова тебя не увижу.

Она прикусила губу. Сегодня он разбудил Мэдди прикосновением рта к её лону, она дважды испытала оргазм, прежде чем Харрисон, наконец, накрыл её своим телом и вошёл в неё.

– Я всё равно буду по тебе скучать.

– Жаль, что я не могу поехать с тобой из-за дел в компании...

Харрисон был поглощён работой в "Арчер Индастриз" с тех пор, как сменил своего брата на посту президента. И Мэдди понимала его стремление к успеху, возможно, лучше, чем кто-либо. Харрисон хотел доказать всему миру, что он способный человек, а не второй сын-бездельник, коим считала его семья.

– Я знаю. Ты будешь присутствовать на играх, и это самое важное.

– Ни за что их не пропущу, – пообещал он и заправил прядь волос ей за ухо. – Я буду подбадривать тебя с трибуны и безмерно гордиться.

– Я могу и проиграть. Это зависит от распределения игроков и от того, с кем я сыграю в первом раунде.

– Милая, проигрывает тот, кто ничего не делает. Ты проделала огромный путь, что само по себе замечательно. Я знаю, что ты выложишься по полной.

Мэдди с облегчением выдохнула.

– Спасибо. Мне нужно было это услышать.

– Хорошо. – Он поцеловал её в нос и отпустил. – Мне уже пора ехать, пошли телеграмму, когда заселишься в отель.

– Обязательно. – Харрисон уже просил её об этом сегодня. Дважды.

– И не отходи от Валли ни на шаг.

И это она ему тоже уже обещала.

– Не буду. Не нужно так сильно беспокоиться, Харрисон. Такие мероприятия абсолютно безопасны.

На его лице промелькнуло странное выражение.

– Ты - самый важный человек в моей жизни, Мэдлин Джейн Арчер. Не относись легкомысленно к своей безопасности.

– То же самое касается и тебя, Харрисон Арчер. Будь осторожен.

– Буду. – Он улыбнулся. – Я люблю тебя, Мэдс.

Мэдди застыла, словно по мановению волшебной палочки, её разум затуманился, пока она пыталась осмыслить, брошенные им так небрежно слова. Он... её любит. Ведь она только что размышляла о его чувствах. А он выдал признание так, словно говорил слова любви сотни раз. Будто и удивляться нечему.

Будто они ничуть не поразят Мэдди.

Момент затянулся. Мэдди приоткрыла рот, не в силах говорить. Харрисон вгляделся в её лицо, его ярко-голубые глаза погасли, он расправил плечи.

– Счастливого пути, – хрипло пожелал он. Затем, закрыв за собой дверь, Харрисон исчез в коридоре.

Господи. Прижав кулак к груди, Мэдди поняла, что причинила ему боль. Харрисон явно хотел, чтобы она ответила ему взаимностью... А она стояла как дура, разинув рот.

Но он застал её врасплох. Мэдди не ожидала, что Харрисон скажет эти три важных слова мимоходом. Разве не следовало как-то её подготовить или на худой конец предупредить? Чтобы у неё был шанс придумать ответ.

Хотя, что она могла ответить?

Любила ли она его?

Конечно, она постоянно думала о нём, даже играя в теннис. Мэдди постоянно хотелось проводить с ним время, она отчаянно нуждаясь в его улыбках и смехе, не говоря уже о прикосновениях. Безусловно, они ещё притирались друг к другу в браке. За время отсутствия Харрисона Мэдди организовала для себя идеальную жизнь, которую тщательно спланировала. Затем он вернулся и перевернул всё с ног на голову, изменив её приоритеты и будущее.

И всё же Мэдди была счастлива. И по правде говоря, счастлива, как никогда.

Он был идеальным для неё мужчиной, у них был идеальный союз. Они, как икра и шампанское, устрицы и долька лимона или теннисная ракетка и струны гармонично дополняли друг друга.

Но любовь ли это?

Да, судя по всему, любовь.

Мэдди вспомнила выражение боли на его лице, и её охватило сожаление. Харрисон ушёл, предполагая худшее, потому что не услышал от неё признания в ответ. Она бросилась к двери, чтобы сообщить ему о своих чувствах, пока он не уехал.

Мэдди поспешила вниз, подобрав юбки, чтобы не споткнуться. Издалека она услышала, как хлопнула входная дверь, и бегом побежала по главной лестнице, чтобы догнать Харрисона.

В прихожей она наткнулась на родителей, которые снимали перчатки и шляпы.

– Мама, папа, здравствуйте. Я не знала, что вы сегодня вернётесь.

– Мне нужно разобраться с парочкой дел, прежде чем мы присоединимся к тебе в Филадельфии, Мэдлин! – воскликнула её мать, когда Мэдди протиснулась мимо, чтобы открыть входную дверь. – Куда ты собралась?

– Мне нужно увидеть Харрисона прежде, чем он уедет. – Она выглянула на улицу, но увидела лишь экипаж с багажом родителей.

– Ты разминулась с ним, – сказал отец. – Он отъезжал, когда мы подъехали.

– Да? – С поникшим видом она вернулась в дом.

– Пошли ему телеграмму, если это так важно, – предложила мама, поправляя причёску перед зеркалом в прихожей. – Не надо так переживать.

– Ты права. Поговорю с ним, когда увижу в Филадельфии. – Она взяла отца за руку и потащила его в гостиную. – А теперь, прошу вас, пойдёмте посидим вместе до моего отъезда через несколько часов.

*

На территории Филадельфийского теннисного клуба для турнира выделили шесть кортов, на каждом из которых в течение первого дня состоятся по три матча. Этим утром зрители заняли места на различных трибунах, чтобы понаблюдать за уже проходящими матчами. Харрисон изучил расписание и обнаружил, что первый матч Мэдди состоится во второй половине первого тура, который должен начаться через тридцать минут.

Измученный, он засунул руки в карманы брюк и невидящим взглядом уставился на толпу. Харрисон плохо спал уже четыре ночи, с тех пор как Мэдди уехала.

"Я люблю тебя, Мэдс."

Зачем он это ляпнул? Харрисон знал, что его чувства безответны, но слова сами вырвались изо рта. И выражение ужаса, которое появилось на лице Мэдди, когда она услышала признание, теперь навсегда останется в его памяти.

Конечно, она не любит Харрисона. Как может быть иначе?

Он принудил её к браку, подстроил всё так, чтобы добиться желаемого. Но союз с Мэдди без любви представлял собой унылое душераздирающее занятие, о чём он даже не задумывался, претворяя в жизнь свой план. Каково это любить женщину, которая не отвечает ему взаимностью, он осознал лишь тогда, когда вновь столкнулся с реальностью.

Харрисон не собирался с ней расставаться.

"Терпение", – напомнил он себе. Возможно, со временем она хотя бы отчасти разделит его чувства. Ему будет этого достаточно.

Должно быть.

Кто-то хлопнул его по плечу, заставив вздрогнуть.

– Вот ты где. – Рядом с ним стоял Престон. – Я надеялся увидеть тебя вчера вечером в отеле.

Харрисон и не думал выходить в люди. Он просидел весь вечер в своём номере с тяжёлым сердцем в груди и бутылкой бурбона в руке.

– Разве Арабелла не с тобой? – Престон планировал взять с собой в поездку любовницу. – Я решил, что ты будешь занят.

– Со мной, но я периодически выхожу проветриться. Мы могли бы пропустить пару бокалов.

– Возможно, сегодня вечером.

– С удовольствием. Кстати, ты ужасно выглядишь.

Харрисон надеялся не привлекать внимания к своему настроению.

– Я в порядке.

– Беспокоишься за свою чемпионку-теннисистку? Судя по матчам, которые я сегодня посмотрел, она должна прекрасно выступить.

– Нет, за это я не переживаю.

– Но ты беспокоишься о чём-то другом.

Харрисон вздохнул. Заметив что-то неладное, Престон уже не отстанет.

– Ничего особенного.

– Знаешь, рано или поздно я всё выясню. Так что можешь выкладывать сейчас.

Харрисон не хотел заводить разговор на теннисном турнире.

– Вечером, хорошо? Поговорим вечером.

– Ладно. Пойдём займём хорошие места на её выступлении.

В это время матч Мэдди уже подходил к концу, поэтому они подождали, когда толпа начнёт расходиться и отыскали место в первых рядах. Харрисон был удивлён большим количеством людей, которые пришли посмотреть матчи. Он никогда раньше не был на теннисном турнире такого масштаба, Мэдди стала выступать на таком уровне только после его отъезда в Париж. Такое количество наблюдателей за игрой должно быть пугающим. Нервничала ли она? Беспокоило ли её такое внимание?

Харрисон сомневался в этом. Мэдди была самым смелым и азартным человеком из всех, кого он знал. И в этом году она уже успела выиграть несколько небольших турниров, так что, наверняка, привыкла к подобным публичным выступлениям. Он написал тогда на карточке абсолютно искренние слова. Независимо от того, как Мэдди играла, он чертовски ею гордился.

Его внимание привлекло какое-то движение около помещения для переодевания... когда появилась жена, Харрисон напрягся. Весь мир замер, он видел одну лишь Мэдди.

– Каждый раз, когда ты её видишь, у тебя появляется одно и тоже выражение лица, – весело сказал Престон. – Бедолага.

– Иди ты к чёрту, – пробормотал Харрисон. Незнакомец рядом с ним ахнул и в ужасе отошёл бочком.

– Чертовски хорошие манеры, Арчер, – пробормотал Престон.

– Это, чёрт возьми, из-за тебя, – парировал Харрисон, на его губах играла улыбка, а взгляд был прикован к Мэдди. Ни он, ни его друзья никогда не играли по правилам приличного общества, так что притворяться сейчас смысла не видел.

Мэдди и Валентин Ливингстон спустились по лестнице, за ними следовали женщина с ракеткой в руках и пожилой мужчина. Выражение лица Мэдди было спокойным и решительным, пока она слушала тренера. Без сомнения, он давал последние наставления перед началом матча. Чуть поодаль стояли двое мужчин, охранников нанятых Харрисоном, которые осторожно приглядывали за Мэдди.