Одна ночь

Часть 4

Виолетта встала и поправила юбки. Слёзы уже высохли — она не вытирала их. Наверное, даже следов от них не осталось. Слишком уж долго Виолетта здесь просидела.

Сад Сэма пригодился. Ей очень нужно было уединиться, и, к счастью, никто этому не препятствовал. Видимо, Фелиппе всё же понимал, что не нужно давить. Её никто не потревожил — вот она и добралась сюда.

Виолетта потеряла счёт времени, пока сидела тут у подножья фонтанчика, жалея себя. Уже стемнело. За это время она успела и порыдать, и обозлиться, и успокоиться. Постепенно ей удалось настроиться. Другого выхода просто не было.

Виолетта сделает это, но потом принц сдохнет. Она добьётся его уничтожения после свадьбы и выполненных обещаний. А пока придётся поиграть по его правилам.

Она намеренно сидела в саду до тех пор, пока максимально не успокоилась. И только когда вслед за отрешённостью пришла апатия, Виолетта пошла во дворец.

Войдя, она вспомнила, что даже не знала, где находилась пресловутая спальня принца. Но Виолетта точно знала: нельзя откладывать на потом. Во-первых, это давал понять и Фелиппе. Во-вторых, завтра она точно передумает. Её решимость и так угасала с каждым шагом.

Идти наугад было плохой идеей: слишком много комнат, очень просто заблудиться. Особенно, когда хотелось.

Конечно, спрашивать слуг о спальне принца было очень унизительно. Кожа горела, в горле пересохло, колени подгибались. Но другого выхода не было. К счастью, никто из прислуги не выразил даже подобия удивления. И уж тем более не поинтересовался её состоянием.

И вот Виолетта стояла перед роковой дверью. Как ни странно, рядом никого не было — видимо, Фелиппе отослал слуг.

Виолетта несколько раз поднимала и опускала руку. Так и не решалась постучать. Теперь, когда сложный путь был преодолён, казалось, обратной дороги не было. Но Виолетта оробела намного сильнее, чем когда шла сюда.

Вздохнув, она попыталась собрать все остатки воли, которые ещё были. Виолетта снова подняла руку, но постучать не успела. Дверь открылась. За Виолетту окончательно решил всё принц.

По его взгляду было ясно — дороги назад нет.

Он специально не сказал — чтобы препятствий на пути Виолетты было больше. Чтобы, преодолевая их, она продемонстрировала решимость. Ведь если не отступила перед сложностями — твёрдо выбрала.

С начала ночи Фелиппе стоял возле двери, как глупый мальчишка. Ждал. Он слышал метания Виолетты, чувствовал сомнения; когда она не осмелилась постучать.

И тогда Фелиппе не выдержал. Испугался, что Виолетта вот-вот уйдёт, и вмешался. Открыл ей дверь и дал понять — не отпустит.

Принц и сам не ожидал, что до такого дойдёт. Его предложение было спонтанным. После выходки Сэма с поцелуем Фелиппе частенько возвращался мыслями к этому. Умом он понимал справедливость рассуждений перевёртыша. Знал, что тот уехал и не претендовал на Виолетту. Но ревность давала о себе знать. Она была неконтролируема.

Эти мысли спровоцировали на другие. Прикасался ли кто к ней прежде? Принц разъярился, представив её в чужих объятиях. Он больше не мог сдерживаться — это воображение перечеркнуло всё.

А ведь Фелиппе не хотел идти на уступки. Собирался оставить себе право распоряжаться землями и людьми по своему решению. Но пытаясь убедить Виолетту, он уже не контролировал себя. Переусердствовал. Слова вылетели сами. Казалось, принц мог предложить что угодно, лишь бы она согласилась.

Хотя Фелиппе не жалел об этом. В конце концов, он поставил ей жёсткий ультиматум — всё оставалось по его правилам. Да и ему по большей части всё равно, что будет с Россарио.

Получить успокоение от мучивших терзаний куда важнее. К тому же, когда бонусом станет соблазнительное и давно желаемое тело Виолетты. Принц уже откровенно блуждал по нему взглядом. Ни к чему ограничивать себя — оба знали, зачем она пришла.

Виолетта вздрогнула и чуть не съёжилась под его взглядом. Фелиппе нахмурился. Не хватало ещё трусости или недовольства с её стороны. Ему и так непросто сдержаться от соблазна наброситься на неё сразу. А её поведение не облегчало задачу. Принц надеялся, что между ними всё будет добровольно.

— Ты знала, зачем пришла, — напомнил он. — Если ты зайдёшь, ты будешь со мной в эту ночь. Никакого сопротивления.

Виолетта прятала взгляд. Робела, как никогда. Но всё же, ей хватило ума кивнуть.

Несколько секунд, показавшихся Фелиппе вечностью, — и Виолетта прошла в комнату. Он закрыл за ней дверь.

И все барьеры полетели к чёрту. Оправдав себя тем, что Виолетта и так всё уяснила, а смягчать её не было смысла; принц стремительно развернул её к себе и впился в губы со всей страстью.

Виолетта не отвечала, но и не сопротивлялась. Сейчас Фелиппе этого было достаточно. Она дала согласие, и он не собирался себя сдерживать. Её тело действовало опьяняюще. Желание дурманило разум.

В нетерпении принц шарил по её платью, стремясь как можно скорее достичь обнажённого тела. В попытках избавить её от тысячи ненужных застёжек он грубо срывал их, кое-где резко рвал ткань. При этом Фелиппе не упускал случая облапать смиренно притихшую Виолетту везде, где только мог.

Она положила руку ему на грудь — то ли успокоить его пыл, то ли изобразить хоть какое-то участие. Чем бы оно ни было, это простое касание заставило его сходить с ума. Хотя, казалось, он и так уже был на грани. Невинный жест отключил последние крохи разума.

Фелиппе мгновенно освободил Виолетту от остатков одежды. А затем быстро подхватил на руки и отнёс на кровать. Виолетта даже не успела опомниться. Но, пока принц раздевался сам, явно пришла в себя; стыдливо прикрывшись одеялом. Она смотрела куда-то в сторону, будто пыталась убедить себя, что происходящее — не реальность.

Фелиппе сжал губы. Опять этот страдальческий вид. Возможно, стоило как-то утешить Виолетту, но он слишком завёлся. К тому же, она знала, на что шла. Принц был максимально прям с ней. И многие девушки уже проходили через эту постель, испытав лишь удовольствие. Никто не чувствовал себя жертвой.

Её отрешённость не остудила его пыл, но добавила злости. Мгновение — и Фелиппе, уже полностью раздетый, направился в постель. Он шёл напролом, и она явно почувствовала эту решимость. Забегала глазами по комнате, попятилась назад.

Принц безжалостно навалился на Виолетту телом, вынуждая лечь. Практически тут же, не дав ей опомниться, вырвал из дрожащих рук одеяло, отбросил в сторону. Теперь между их телами не было преград.

Фелиппе физически ощутил, как она напряглась. Нет, так просто невозможно.

Призывая себя к терпению, принц осторожно провёл пальцами по нежной коже девушки. Ощутил, как она вздрогнула, но не расслабилась.

Тогда он резко, но не жёстко захватил её губы своими. Поцелуй был коротким, быстрым и почти даже нерешительным. Стремясь хоть немного успокоить Виолетту, Фелиппе словно боялся её отпугнуть. Любое лишнее движение — и она окончательно ускользнёт от него. Это как приручать дикого зверька.

Принц ещё никогда не был так осторожен и нежен, как с ней. Виолетта не отталкивала его, но оставалась холодной, далёкой и отчуждённой. Никакого участия. Никакого отклика ни на ласковые поглаживания, ни на смелые прикосновения.

А ещё она по-прежнему избегала его взгляда. То закрывала глаза, когда он смотрел ей в лицо; то отворачивалась, блуждая пустым взором вокруг.

— Теперь ты потрогай меня, — не сдавался Фелиппе.

Он пытался произнести это как можно мягче, но такая роль была слишком непривычна. И даже унизительна. Выпрашивать ласки у обнищавшей сиротки, да ещё и ему, принцу? Потому в голосе прозвучала сталь, выдающая не просьбу — приказ.

Виолетта окаменела. Фелиппе физически ощущал, какое отвращение она испытала от его слов. Виолетта сохранила самообладание, но её тело ясно сигнализировало: ему не рады.

‍ Фелиппе вздохнул. Её прикосновения действовали мгновенно, и она наверняка это уже чувствовала. Вот только вряд ли её это хоть немного радовало.

Конечно, он хотел, чтобы между ними всё было искренне, добровольно. Но стало ясно, что любая попытка вызвать отклик Виолетты не увенчается успехом. Она слишком закрылась. Её эмоции преобладали над ощущениями, если последние вообще были.

Это осознание разозлило. К чёрту церемонии. Фелиппе просто возьмёт своё. Его жертвы всё равно никто не оценит, так зачем сдерживаться?

Он резким движением раздвинул ноги Виолетты. Она задрожала. Увы, но это явно была не та дрожь, которую принц бы хотел. Это разъярило ещё сильнее.

Не сдерживаясь, Фелиппе сразу вошёл во всю глубину. Виолетта всхлипнула от неожиданности и, судя по всему, боли. Он был первым — принц почувствовал это. На мгновение понимание её честности смягчило его. Но стоило только взглянуть в её лицо, и злость вернулась.

В её глазах застыло отвращение. Даже больше — ненависть. Холодная, сильная, непобедимая. Никакой надежды хотя бы на проблеск другого чувства.

Какого чёрта тогда Виолетта внушила ему надежду тем своим взглядом во время ужина? Словами, поцелуем, в конце концов? Играла с ним?

Возомнила себя спасительницей народа?

Конечно, Фелиппе всегда знал её мотивы. Но в глубине души всё равно надеялся на другое. Не ожидал быстрых результатов, но некоторые её действия вселяли надежду. А теперь всё разом перечеркнулось.

Разочарование сильно ударило. В какой-то момент даже победило пьянящую близость желанного тела. Тем более, когда оно его отторгало.

Но Фелиппе не собирался её отпускать. Он по-прежнему хотел её. Потому принц задвигался в ней, всё больше погружаясь в приятную негу.

Вскоре мысли забылись. Возбуждение только нарастало, как и его темп. Неожиданная попытка сопротивления Виолетты резко пресеклась. Фелиппе навалился на неё, буквально вдавив в кровать, лишив возможности пошевелиться. В исступлении он целовал Виолетту куда приходится, словно извиняясь. Впрочем, поцелуи были отрывистыми, грубоватыми, как укусы. На нежной коже Виолетты оставались красноватые отметины.

Вскоре все мысли принца смешались в бессвязную кучу. В ушах звенело, сердце колотилось, желание было только одно: разрядка. Стремясь к этому, Фелиппе вколачивался в неё со всей силы, уже даже не чувствуя ответной реакции.

Совсем скоро его наконец накрыло. Обессиленный и практически счастливый, он ещё немного лежал на ней.

Несколько минут, чтобы прийти в себя — и принц вернулся в реальность. Слез с Виолетты. Осмелился посмотреть на неё.

Она отвернула лицо. Но не было нужды вглядываться — понятно, что Виолетта плакала. Всё её тело сжалось. Никогда ещё она не выглядела так беспомощно.

А на простыне виднелись пятна крови.

Принц встал и пошёл к двери. Сегодня он поспит в другой комнате. Ни к чему сейчас тревожить Виолетту. Да и что это даст?

Оставаться под такими впечатлениями от их ночи для неё даже лучше. Если бы она испытала удовольствие — терзалась бы в разы больше, ведь ненавидела. А так, получается, Виолетта — героиня, которая принесла себя в жертву безжалостному монстру во благо своего народа. Вскоре она будет тешить себя именно этой мыслью.

Сэм посмотрел на Виолетту. Повязка на глазах, кляп во рту. Его люди действовали быстро и технично — она не успела даже вскрикнуть от неожиданности.

Хотя, конечно, сыграло и везение. Как они и надеялись, перед свадьбой застали Виолетту в укромном саду. Она стояла там, не замечая никого. Понурые плечи, опущенная голова. Идеальная жертва для похищения.

Ночами его люди готовили почву для засады. Прошарили всё вдоль и поперёк. Один раз они видели её, уходящую из сада в смятении. Кажется, это было за четыре дня до свадьбы. Ну или три. В любом случае, главное друзья поняли — она использовала это место. Они сказали об этом Сэму. И он разрабатывал план с садом как основной.

Нашлось и укромное место, не входящее во владения Фелиппе. Но достаточно недалеко от него — это именно то, что сейчас нужно. Туда и ехали.

Сэм не сводил глаз с Виолетты. Она практически не шевелилась весь путь. Её руки не были связаны, но Виолетта не предприняла попыток освободиться от повязки и кляпа. Конечно, сначала её удерживали, но теперь, в карете, никто не ограничивал свободу движений.

Не было смысла.

Может, поэтому она не сопротивлялась?

Ну нет. Прежняя Виолетта даже в этом случае сражалась бы до последнего. Просто не смогла бы иначе. Что же с ней произошло?..

Видимо, Сэм очень вовремя решил вмешаться в её планы и спасти. Кажется, Виолетта не смогла ничего придумать и отчаялась. Сдалась? Хотя, возможно, это была лишь предсвадебная опустошённость.

Они приближались к месту назначения. Сэм интуитивно почувствовал это. Он машинально сжал руки в кулаки. Чёртово волнение давало о себе знать.

Вот-вот, и ему придётся снять с её глаз повязку. И тогда Виолетта увидит его. И возненавидит.

Карета остановилась. Сэм не стал медлить — ни к чему. Друзья последовали его примеру и бесцеремонно вытащили за собой Виолетту. Сэм чуть не попросил их быть аккуратнее, но остановил себя.

Чем более отрицательными они предстанут перед ней — тем убедительнее она будет выглядеть в глазах королевства. Исключительно как пострадавшая.

Они вошли в небольшое укромное помещение. Ветхое и непримечательное здание. Внутри практически ничего не было. Даже окон. Деревянный стол, сломанный стул и небольшая перегородка, судя по всему, назначавшаяся для разделения на комнаты. Или непонятно зачем ещё. Но это и неважно.

С Виолетты сняли повязку. Крепко зажмурившись сначала, она медленно открыла глаза. Растерянно посмотрела перед собой. А затем часто заморгала. Постепенно в её взгляде появлялось сознание.

Виолетта окончательно пришла в себя.

И в этот момент посмотрела на Сэма. Её лицо на мгновение приняло удивление, но она быстро с этим совладала. Он отвёл взгляд — не хотел видеть следующую эмоцию, которой, скорее всего, стало бы презрение.

Сэм достал из дорожной сумки заготовленное платье для девушки.

— Переодевайся, — не глядя передав ей, велел он.

Она не взяла. Будто даже не заметила.

Вместо этого Виолетта украдкой оглянулась. Явно прикидывала, как отсюда улизнуть.

Такая непокорность скорее порадовала Сэма. Это было хоть какое-то проявление чувств за всё время её похищения. Он уже чуть не начал опасаться, что мёртвая апатия срослась с ней навсегда.

Но не стоило забываться. Его роль — безжалостный похититель.

— Не советую, — грубо пресёк Сэм. Кивком головы указав за перегородку, так же жёстко добавил: — Живо, я сказал.

Немного помедлив, Виолетта с откровенной яростью вырвала у него из рук платье и пошла за перегородку. Видимо, осознала: лучше сделать, что говорят. Иначе заставят насильно и этим окончательно унизят.

Сэм знал, что Виолетта реалистично оценивала обстановку. Своеобразная сдержанность и рассудительность стали её отличительными чертами. Во многом из-за принца. Так что Сэм не сомневался: сейчас она не сбежит.

Виолетта недовольно и резко переодевалась — знала, что он, хоть и не смотрел на неё, всё равно следил боковым зрением. Оставался начеку.

Закончив, она помедлила, прежде чем выйти из перегородки. Похоже, Виолетта начала недоумевать, что вообще происходило. Зачем и куда её завели, почему заставили переодеваться?

Но вопросов она не задавала.

Сэм терпеливо ждал, когда Виолетта наконец выйдет. Хотя каждая минута могла сыграть решающую роль. Он понимал это, но лишние секунды настроиться были нужны ему не меньше, чем ей.

До церемонии оставалось два часа. Вряд ли невесту хватятся сейчас. Все слишком заняты последними приготовлениями.

Но всё могло случиться. Да и не стоило забывать, что обратно Сэму придётся ехать верхом в образе Виолетты и по-дамски, в свадебном платье. Лишняя морока.

Она вышла, нерешительно глядя на свадебное платье в своих руках.

Сэм молча забрал у неё наряд и сунул в свою дорожную сумку. При Виолетте он не будет ни обращаться, ни переодеваться. Она не должна знать о его даре.

Оставалось самое сложное — выпить её кровь. А потом уже отпустить её с его друзьями. Они найдут способ спрятать её так, что никто не найдёт. И она не вырвется, не сбежит. С этим уже всё продумано.

Не зная, как подступить к главному, Сэм решил продолжить тактику похитителя-безумца. Никаких объяснений. Он просто вытащил ножик и подошёл к Виолетте.

Ему удалось застать её врасплох — она не сразу поняла, что он задумал. Не сразу заметила оружие. Лишь когда Сэм взял за её руку, повернув ладонью вверх, и приблизил нож.

И тут Виолетта запаниковала. Она инстинктивно задёргалась, пытаясь вырваться. Сэм держал крепко. Он понимал — ей больно. Останутся следы. Но при таком сопротивлении сложно было сдерживать её иначе.

‍ Виолетта, всё это время не прекращающая сопротивление, вдруг замерла, услышав последнюю фразу. Она нахмурилась, с откровенным недоумением глядя на Сэма.

Видимо, мысль, что он решил полакомиться её кровью, до этого момента ей и в голову не приходила.

— Зачем? — требовательно спросила Виолетта.

Сэм не собирался отвечать. Он снова направил нож к её ладони. Но Виолетта опять задёргалась, давая понять — ответ был нужен.

Конечно, Сэм мог бы прекратить всё это и просто взять кровь если не из ладони, то откуда-нибудь ещё. В конце концов, он был в разы сильнее. Даже если не брать в расчёт сверхъестественную силу.

Но одно дело — изображать грубость, другое — применять её. Второе Сэму совсем не хотелось.

— Надо, — отрезал он тоном, закрывающим тему.

Сэм ясно дал ей понять: продолжит сопротивляться — убьёт. Нет — возьмёт только каплю крови. Виолетта не могла не уловить непоколебимость этих слов.

Но она холодно отрезала:

— Нет. Хочешь — убивай, мне всё равно.

Сказала так, будто ей и вправду было безразлично. Жутко.

Сэм чувствовал — Виолетта серьёзно. В подтверждение этой мысли она стала ещё яростнее сопротивляться.

Резко отпустив её, Сэм сделал знак друзьям. Те всё поняли без слов.

Быстро сориентировались, и практически тут же уже крепко держали пошатнувшуюся от неожиданной свободы от Сэма Виолетту. Обездвижили её полностью. Она не успела сориентироваться. У неё не осталось шансов.

Осознав это, Виолетта с ненавистью посмотрела на Сэма. Увы, он уловил этот взгляд. Это сбивало. Слишком уж красноречивыми были её глаза.

Его миссия становилась всё тяжелее.

Из оцепенения Сэма вывели недоумённые взгляды друзей. Он тут же одёрнул себя. Не время предаваться слабостям.

Сэм решительно направился к Виолетте. Один из его людей тут же притянул её руку ладонью вверх. Другие в это время крепко удерживали пленницу со всех сторон, лишали возможности даже двигаться, не то что сопротивляться.

Сэм понимал, как унизительно она себя чувствовала, но не собирался думать об этом. Сразу провёл ножиком по побледневшей коже Виолетты. Он чувствовал её тяжёлый взгляд на себе, но не смотрел в ответ. Если уж она решила проследить за его действиями — пусть. Его это не остановит.

Сэм приложился к ране на её ладони. Она подрагивала — совсем незаметно для любого из державших Виолетту людей. Но ощутимо для него. Вкусить каплю крови с открытой раны — секундный процесс, но Сэму казалось, что он длился значительно дольше. И он был уверен, почти знал наверняка — для Виолетты тоже.

Наконец закончив, Сэм отошёл. Не глядя ни на кого, сухо сказал:

— Вы знаете, что делать.

И друзья всё поняли. Они увели Виолетту, практически волоча её за собой.

Сэм вдруг почувствовал желание закричать. Так, как никогда в жизни. Неважно, что. Просто орать, громко, с надрывом. Сердце непривычным образом ныло.

Но Сэм не издал ни звука. Лишь вышел к двери помещения, оставаясь в тени. И наблюдал, как карета скрывалась.

И только когда от неё не осталось и следа, Сэм, на всякий случай осмотревшись по сторонам, зашёл обратно в дом. Странное состояние сменилось холодной решимостью.

Сэм быстро обернулся Виолеттой. Практически ни о чём не думая, переоделся. А затем двинулся к дворцу. Свадьба вот-вот начнётся.

Да и плевать на причины. После всего пережитого не ей удивляться наклонностям безумцев. Гораздо важнее — спастись и вернуться во дворец. Возможно, Виолетта успеет на свадьбу.

Не то чтобы ей так хотелось выйти замуж за принца — она просто не могла поступить иначе. После унизительной для неё ночи Фелиппе действительно начал выполнять свои обещания. Но лишь чуточку, остановившись на полпути. Он давал понять — остальное после свадьбы. Своеобразная перестраховка от её своеволия. Теперь, благодаря его предусмотрительности, Виолетта не сбежит.

Принц перехитрил её. Он обещал клятву на крови — и дал. Но лишь после той ночи. И Виолетта слышала слова. Она была там, на кладбище, с ним. Фелиппе тогда чётко сказал, что имел право не выполнять обещание, если она воспротивится браку. В таком случае судьба Россарио полностью будет зависеть от его желаний. Принц не только сдержал слово, но и обеспечил себе послушание невесты.

А теперь Виолетта просто исчезла перед самой церемонией. Понятно, что подумает Фелиппе. Свадьба сорвётся. Он будет в ярости — она ослушалась и сбежала. И кто знал, на что пойдёт и без того жестокий принц после такого.

Все планы полетели к чёрту. У неё была идеальная стратегия: дождаться выполнения обещаний Фелиппе, а потом погубить его. Виолетта была готова на всё ради этого. Она уже пошла на многое.

Проклятый Сэм. Какого чёрта он вмешался?

Виолетта никогда ещё так не злилась. Она ненавидела бывшего посыльного принца не меньше, чем его самого.

Эмоции переполняли, и ей не сразу удалось абстрагироваться от них. Почти весь путь она была в оцепенении. Даже не сопротивлялась, пока Сэм не начал творить своё безумство. Только это вывело её из апатии. Теперь надо было действовать. Допустить поражение будет непростительно.

Итак, люди, которые сейчас везли её в неизвестность — лишь марионетки Сэма. Он ими руководил. Непонятно, почему пока отправил одних, но явно скоро вернётся.

А это значило — у неё осталось немного времени. Наверняка с этими людьми, кто бы они ни были, проще договориться; чем с непредсказуемым и кровожадным Сэмом.

Виолетта резким движением избавила себя от кляпа. Никто не успел её остановить. Кто-то пытался, когда она уже поднесла руку к повязке на глазах; но другой его отмахнул. Мол, какой смысл, пусть освободится — не сбежит всё равно.

Оглядев своих похитителей, Виолетта приободрилась. Они не выглядели ни головорезами, ни бандитами. Обычные люди. Даже их телосложение не вызывало опасений.

Впрочем, Сэм тоже не казался огромным и чудовищным…

— Кто вы? — требовательно спросила Виолетта. — Зачем вы это делаете?

Они переглянулись между собой.

— Мы не будем отвечать ни на какие вопросы, — помедлив, процедил один из них.

Но Виолетта разглядела скрытую нерешительность. Они явно не до конца понимали что делать, теперь, когда Сэма здесь не было.

— Вы срываете мне свадьбу! — решила продавить их напором Виолетта. — Вы хоть знаете, чья я невеста?

Единственный раз, когда она использует ненавистное ей имя принца. Сейчас это казалось реальным шансом.

Ведь очень возможно, что эти наёмники не понимали, против кого ввязывались. Могло быть, что даже не узнали дворец королевича. Мало ли каких дикарей Сэм подговорил.

Но на их лицах не мелькнуло ни намёка на страх. Вместо этого они, снова переглянувшись, засмеялись в голос. Виолетта поникла. Сразу стало ясно — они не только знали, что она невеста Фелиппе, но и совсем не боялись.

В подтверждение этого вывода самый молодой из них одним жёстким движением снова надел на Виолетту кляп. Губы больно сдавило.

— Много говоришь, — насмешливо пояснил своё действие мучитель.

Прикидывая, как ещё добиться желаемого; Виолетта украдкой взглянула в окно. Теперь стоило быть осторожной: не хватало ещё повязки на глаза.

Виолетта не успела оценить шансы резко открыть дверцу кареты и спрыгнуть. Скорость не была смертельной, но рывок не пригодился. Движение остановилось.

Ну что ж, тогда оставалось дёрнуться при выходе. Но, как назло, за ней очень внимательно следили. Видимо, сыграли её протесты в карете.

Виолетту практически сразу жёстко перехватили. И, как безвольную вещь, легко потащили с собой. Любые попытки вырваться лишь причиняли ей боль и оставляли множество царапин на теле. Ноги истёрлись в кровь. Руки, наверное, тоже. По крайней мере, оставленная Сэмом рана сильно саднила.

Некстати вспомнилась ночь с принцем. Так же больно, беспомощно и унизительно. Виолетта тогда обещала себе, что больше не допустит такого. Никогда.

Как бы не так...

На её глаза надели повязку — видимо, вели в секретное место. В начале пути она ещё пыталась определить по ощущениям, куда примерно шли. Но быстро сбилась. Опыта следопыта у неё не было. А ещё сказывались боль, усталость и обида.

Скоро уже мало что соображавшую Виолетту спустили глубоко вниз. Это она почувствовала наверняка. Там была какая-то крепкая верёвка, за которую держались двое, волоча Виолетту за собой. Третий спускал.

Она потеряла счёт времени и уже не отдавала отчёт действиям. Не знала, когда и как сопротивлялась. Видимо, инстинктивно. Но итогами были всё новые и новые раны, и только они сигнализировали об очередной её попытке и провале.

Наконец, двое сняли повязку с её глаз. Кляп оставили. Но это было хоть что-то.

‍ Она перевела взгляд на двоих, которые её сюда спустили. Они стояли чуть дальше. И, казалось, перестали наблюдать за ней — разговаривали между собой, на неё даже не смотрели.

Виолетта машинально прислушалась.

— И что, мы её просто оставим здесь?

— Ну да. Закинем ей немного еды и уедем. Сэм же говорил.

— Я к тому, что не выберется ли она отсюда? Ещё чего доброго, доберётся до дворца и расскажет про нас.

Виолетта и не заметила, как, обратившись в слух, пристально смотрела на говорящих. Они всё-таки боялись?

— Выбраться отсюда нереально. Но даже если у неё получится — она опоздает. Если вдруг и захочет вернуться во дворец. Об остальном позаботится Сэм. Разве он не заслужил нашего доверия?

— Да, ты прав. Но, может, подстрахуемся и ещё немного побудем здесь?

— Нельзя. Сэм сказал, что не может точно знать, когда за ней начнутся поиски, — видимо, говорящий почувствовал на себе взгляд. Или предмет разговора стал более личным… Обернулся на Виолетту и перешёл на шёпот: — Он советовал не тянуть с отъездом. Никто не должен узнать, что мы причастны. Потому он всё представит так, словно сам её похитил и отвёз сюда, а потом вернулся во дворец.

Второй что-то ответил. Но с каждым словом диалог звучал всё тише. Виолетта не могла уловить ни слова, хотя шагнула ближе.

Она нахмурилась. То, что ей уже удалось услышать, было странно. Сэм будто точно знал, что его замысел раскроется и во дворце начнут её искать. И, видимо, найдут, раз посыльный принца обговаривал со своими наёмниками, как их оправдать.

— Пожалуй, ты прав. Надеюсь, у него всё получится. Славный парень, — уже громче завершил разговор похититель.

— Ага, — в тон ему согласился второй.

Сердце Виолетты застучало быстрее. Она увидела, как оставшийся сверху спускал верёвку — за этими двумя. Это был её последний шанс. Все остальные мысли забылись.

— Ну бывай, малышка, — обернувшись к ней, попрощался почти миролюбиво похититель. — Ничего личного.

Виолетта не ответила, украдкой следя за движением верёвки. Каждый миллиметр вниз возвращал ей надежду. Справиться бы только с охватившим волнением…

Минута — и Виолетта стремглав бросилась к верёвке. Ещё немного…

Последнее, что она помнила — крепкий удар. Настолько сокрушительный, что разом обессилел. Упав, Виолетта потеряла сознание.

И не нужно было гадать, какие. Принц знал, что его невеста собиралась сбежать. Её уже активно разыскивали, когда она сама вернулась. Растрёпанная, запыхавшаяся, с пятнами грязи на платье. А ещё верхом на коне, который не относился конюшне дворца. Несмотря на неисчислимые богатства, Фелиппе мог отличить, какие принадлежали ему, а какие — нет. А в лошадях принц разбирался лучше всего. Он любил их. О такой преданности многим людям только мечтать.

Значит, Виолетта не стала рисковать и красть лошадь с его конюшни. Сбежала пешком. Это объясняло и грязь на платье, и потрёпанный вид. А уже где-то в пути Виолетта смогла раздобыть лошадь. Видимо, планировала ускакать как можно дальше, но в последний момент передумала.

Когда Виолетта объявилась, Фелиппе с трудом преодолел порыв задушить её в своих объятиях. Он не сказал ни слова. Не стал отменять бракосочетание. Даже после такого её шага. Сам не знал, почему. Просто кивнул.

Его люди увели невесту — быстро привести её в надлежащий вид. Вскоре так же дежурно началась и свадьба.

С каждой секундой церемонии принц только получал подтверждение неутешительным выводам: их брак станет маленькой войной. И если раньше это ещё могло вызывать интерес, то теперь только злило. Пикировка добавляла огня, когда за ней что-то стояло. В случае с Виолеттой ясно читалось только презрение.

Она вернулась только потому, что испугалась за Россарио. Фелиппе ещё не выполнил клятву. Но даже это не остановило Виолетту в какой-то момент. Ей настолько хотелось сбежать, что, несмотря на совестливость, она чуть не закрыла глаза на последствия.

Ну что ж, теперь, когда Виолетта передумала — она вся в его руках. Вернулась, а значит, ей важно выполнение его обещаний. И, пока Фелиппе не сдержит клятву, Виолетта — безвольная марионетка в его руках. Тем более, после попытки побега. Теперь принц мог манипулировать недоверием к ней.

Наконец закончилось обручение. Фелиппе повёл Виолетту во дворец. Теперь она официально стала его женой. Но принц не испытывал радости. Раньше он рассчитывал, что Виолетта станет его ценным приобретением, внесёт разнообразные и яркие краски в его жизнь. Теперь Фелиппе не покидало чувство, что он вёл под руку свою совесть, в существование которой никогда не верил. А у той явно скопилось негатива. И отныне принцу не будет покоя.

Даже роскошь торжества не вызывала у Виолетты хотя бы подобия радости. Не было и изумления. Фелиппе ненавязчиво наблюдал за ней — Виолетта выглядела сконцентрированной на каких-то далёких от свадьбы мыслях. Неужели обдумывала новую стратегию?

Танец новобрачных — удобный способ поговорить так, чтобы их никто не слышал во всей этой суматохе. И принц не собирался откладывать то, к чему уже пришёл. Она сама сделала выбор. Всем своим поведением выказывала желание бороться. Что ж, принимать вызов он умел. А вот проигрывать — нет.

Виолетта танцевала неуверенно и неуклюже. Свойственные ей грация и изящество куда-то испарились. Фелиппе приходилось вести её весь танец. Концентрироваться не только на своих движениях, но и на её. Поэтому он заговорил не сразу, лишь когда окончательно подстроился под сложности.

— Надо было обучить тебя танцам, — досадливо заметил принц. — Вот уж не думал, что это станет проблемой.

Виолетта бросила на него быстрый хмурый взгляд.

— Мне было не до танцев, — грубовато отрезала она.

Принц горько усмехнулся. Виолетта уже даже не скрывала своё отношение. Да и был ли смысл?

После их ночи они почти не говорили, и в дни до свадьбы Виолетта казалась неживой. Замкнувшейся в себе. Ко всему равнодушной. Ни тени какой-либо эмоции.

А теперь…

Она была какая-то другая. Неуловимая. Непонятная. Но по-прежнему далёкая.

— Понимаю. Наверное, ты чаще занималась со шпагой, представляя меня на её острие, — сказал Фелиппе, следя за её лицом.

Не похоже, что Виолетту удивило это предположение. Она ничем это не выразила. Принц помрачнел. Он говорил с явным преувеличением, чтобы подчеркнуть её к нему ненависть, но не ждал такой реакции. В голову пришли лишние мысли.

Кто знал, какие планы теперь строила его прелестная невеста…

— Я вовсе не собираюсь вас убивать, — устало возразила она.

Ему хотелось верить, но больше он не мог себе этого позволить.

— Ну конечно, не собираешься… — задумчиво рассудил Фелиппе вслух. — Не сейчас. Я ведь пока не выполнил обещания в твоём городке. Но ты зря держишь меня за глупца. Я же знаю — в тот момент, когда ты получишь желаемое, ты проявишь себя. А я не смертник.

Резкий разворот, одно крепкое движение рукой — теперь их лица были максимально близко друг к другу. Его глаза въелись в её. Виолетта смотрела настороженно, оценивая, что у него на уме. Забавно, но Фелиппе испытывал примерно то же по отношению к ней.

Весёлое начало брака.

— К чему вы ведёте? — не выдержала Виолетта.

Фелиппе помолчал, обдумывая всё сказанное. Нет, это было бы слишком глупо. Виолетта всё же соображала. Причём, достаточно, чтобы понять: даже попытка убийства принца будет стоить ей жизни. А уж если получится… Ни о какой пощаде не могло быть речи, стань она хоть трижды королевой.

Настолько ненавидела его, что была готова умереть?

Допустим, но рисковать Россарио Виолетта точно не хотела. Она ясно дала это понять, когда вернулась.

— Мне стоит тянуть с выполнением клятвы? — прощупал почву Фелиппе. — Мы ведь не обговаривали сроки.

Виолетта сделала вид, что не поняла подоплёки вопроса. Но ей не удалось скрыть недовольство — принц знал, что этот разговор её напрягал.

‍ Как холодно и равнодушно она это сказала. Словно искренне не понимала, о чём вообще могла быть речь.

Закружив Виолетту, Фелиппе резко притянул её к себе. Какая демонстративная пренебрежительность — говорить о своей части сделки как о браке с ним. Ведь всё их соглашение было ради совместной ночи. О ней же Виолетта предпочла умолчать. Видимо, пыталась забыть. Даже на словах не упоминать. Будто ничего не было.

Но было. И будет. Совсем скоро.

Прижав Виолетту крепче, чем полагалось в танце, Фелиппе открыто дал понять — физическая сторона их брака по-прежнему важнее всего. Что бы она об этом ни думала.

Виолетта едва заметно отстранилась, а её лицо красноречиво отразило отвращение. Даже ещё более яркое и явное, чем прежде. Раньше она была как-то сдержаннее в эмоциях.

— Я не отказываюсь от своей части. В конце концов, я дал клятву. Я лишь отложу её выполнение…

Он сделал многозначительную паузу. В её глазах наконец мелькнуло понимание. Да, теперь, хотела того или нет, Виолетта будет принадлежать ему. Так или иначе.

— На момент рождения наследников, — наслаждаясь победой, закончил принц. — Как минимум, четверых. Тогда я буду уверен, что у тебя найдутся другие заботы, помимо глупых планов.

Взгляды пересеклись, как шпаги. Виолетта первой опустила свой, как бы сдаваясь. Символично.

Что ж, она не оставила ему выбора. Это Виолетта бросила ему вызов. Фелиппе лишь закончил сражение: максимально, как мог.

— Я ведь не сбежала, хотя могла бы. Но я вернулась, — помедлив, попыталась смягчить его Виолетта.

Принц усмехнулся: поздно. Раньше надо было демонстрировать смирение.

— Только потому, что испугалась за свой городок, — жёстко возразил он, только больше распаляясь от своих слов. — Я не дурак. Нет никаких надежд, что ты внезапно воспылаешь ко мне любовью. Потому я максимально прям с тобой. Этого, кстати, жду и от тебя. Пусть в нашем браке будет хоть одна крепкая основа.

Танец закончился. Практически сразу после этих слов, чем лишь добавил им эффекта. Разговор обрёл завершённость. Именно на той ноте, которую выбрал принц.

Фелиппе и Виолетта прошли к столу, как положено, держась за руки. Обменялись дежурными и отчуждёнными улыбками, когда он помогал ей усесться в кресло. Наверное, они выглядели вполне счастливой парой. К тому же, практически не сводили друг с друга глаз.

Но на самом деле, Фелиппе было, как никогда, неспокойно. Впервые, глядя на красивую и желанную невесту, принц отчего-то подумал, что её улыбка очень напоминала оскал.

А ещё он вдруг понял, что своей прямотой во время танца максимально сгустил тучи между ними. Теперь всё испорчено окончательно и безвозвратно.