Одна ночь

Часть 2

В дороге хранили молчание. Сэм несколько раз бросал на Виолетту странные взгляды, и, казалось, с трудом сдерживался, чтобы не сказать или не сделать что-то… Но это было мимолётно. Посыльный уже принял решение, и не собирался отступать.

Да и с чего бы захотел?

Даже если Виолетта ему понравилась. Это она могла допустить: иногда в его глазах мелькало нечто вроде интереса. Хотя это скорее любопытство. Всё-таки Виолетта зацепила его драгоценного принца.

‍ Большую часть пути она провела, наблюдая за сменой пейзажей за окном. Это погружало в размышления о прошлом и будущем. С каждым мгновением Виолетта всё больше убеждалась, что всё шло как надо. Сама судьба дала ей прекрасную возможность, которую нельзя упускать.

Да и вообще, жизнь сильно изменится в лучшую сторону. Хотя бы за счёт удобств. Из-за разорения города последние пару лет Виолетта еле сводила концы с концами, питаясь скудно и однообразно. Она даже не могла продавать свои платья и оставшиеся драгоценности — никто в городе их не купит. Менять на еду тоже не хотели. А пути в другие земли жителям Россарио были недоступны. Ни один из малочисленных транспортов не работал. Торговать вне города было невозможно.

Болезненные воспоминания о пережитом и приятные фантазии о предстоящем так занимали, что Виолетта не сразу заметила, как движение остановилось. В ответ на её вопросительный взгляд посыльный лишь движением головы дал понять, что пора выходить.

Виолетта уже давно никуда не ездила. Но даже без того понимала, что прошло недостаточно времени, чтобы оказаться в столице королевства.

— Придётся заночевать здесь, — словно прочитал её мысли посыльный.

Перед ними предстал с виду заброшенный барак, на деле оказавшийся гостиницей. Видимо, она манила посетителей за счёт расположения: почти посреди пустоши. Единственный вариант для всех, чья дорога прилегала сюда. А так... На первый взгляд, ничего выдающегося или хотя бы сулящего уют и тепло, в гостинице не было.

Но учитывая, в какой бедности в последнее время жила Виолетта, капризничать не приходилось. Да и усталость в пути начала сказываться. Уже немного клонило в сон.

— Далеко ещё ехать? — спросила она, чтобы хотя бы примерно предположить, в каких они землях.

— Мы будем в пути ещё примерно два дня, — отстранённо прикинул посыльный. — Так что стоит отдохнуть.

Виолетта задумчиво бросила на него взгляд. Полная отчуждённость, граничащая с равнодушием. Будто намеренно отбросил эмоции, включил режим механизма. А может, он отдалился настолько, что не всегда замечал её присутствие?

Эта мысль вернула в главную проблему. Пора приступить к осуществлению плана. И пока они шли в гостиницу, все размышления вертелись вокруг этого.

В принципе, не было особой нужды воздействовать на него. Посыльный выглядел настолько безучастным ко всему, что вряд ли думал о ней и делал какие-то выводы. Но с другой стороны, стоило перестраховаться. Виолетта ещё помнила его неоднозначные взгляды, блестевшие каким-то странным интересом. Возможно, его отчуждённость — тактика, чтобы расслабить её.

Не стоило позволять ему хотя бы предположить, что она могла быть чем-то опасна для его драгоценного принца. Итак, нужно сделать вид, что Виолетта по-прежнему не хотела ехать и вправду была готова на всё, чтобы избежать этого. Самый очевидный вариант — попытаться сбежать. Так она создаст впечатление не только отчаявшейся, но и глуповатой.

Осталось прощупать почву и найти первую возможность. Ведь Виолетте неважен благополучный исход побега. Главное, показать видимость решимости на это

Посыльный взял комнату на двоих. В этом не было ничего предосудительного: указ от принца позволял сожительствовать с кем угодно без лишних пересуд. А по обычаям королевства ничто не могло препятствовать исполнению воли царственных особ.

Виолетта знала, что её репутации ничего не угрожало. Да и была вообще таковая в этих краях у чёрта на рогах? Вообще непонятно, где они сейчас и жили ли на постоянной основе поблизости люди.

Виолетта не чувствовала неловкости от предстоящей ночёвки с посыльным. Он явно предан принцу и не позволит себе лишнего. Она не сомневалась. Ещё и потому, что королевское поручение вынуждало защищать её покой. Вряд ли Фелиппе хотел, чтобы его невеста пострадала.

Так что Виолетта была только рада сложившейся ситуации. Тем более что этим решением посыльный давал понять, что не доверял ей настолько, чтобы не держать при себе. А это значило: допускал, что Виолетта хотела сбежать. Это ей на руку. Надо только укрепить его в этом предположении.

Комната, которую им выделили, приятно удивила. Мягкие стены, обитые бордовой драпировкой, красивые подсвечники, роскошная и просторная кровать… Правда, всего одна. Виолетта растерянно посмотрела на неё, а потом — на посыльного.

— У них двухместные номера только такого формата, — пояснил он. — Взяли бы одноместный, ютились бы в меньшей. Я могу не спать.

С этими словами посыльный сел в одно из кожаных кресел, взъерошив волосы то ли в задумчивости, то ли в странном, казалось, неуместном беспокойстве.

Виолетта зачем-то пожала плечами, хотя он на неё не смотрел. Она хотела сказать какую-то нелепую любезность насчёт его тактичного предложения, но осеклась. Понятно, что оно не было проявлением учтивости или заботы. Всё же, формально Виолетта — невеста принца Фелиппе. Вряд ли тот будет в восторге, если узнает об одной кровати в номере.

Но всё же стоило попытаться наладить контакт с посыльным. Хотя бы ради начала осуществления плана. Попытаться уговорить его или сбежать. Ведь у наивной мятежной девушки были бы на уме оба варианта.

— Могу я узнать твоё имя? — миролюбиво спросила Виолетта.

— Сэм, — бросил он тоном, не располагающим к беседе.

Но, вопреки напряжённой атмосфере между ними, его ответ вдруг вызвал воспоминание. Оно заполнило сознание яркой вспышкой… День, когда Виолетта, будучи ещё маленькой девочкой, впервые пережила два мощных потрясения. Она узнала, что существовал противоположный привычному ей на тот момент мир — грязный, жестокий, беспощадный. Кровь и насилие. Атмосфера злости и безысходности окунула в себя. Это болезненно вывернуло её душу.

Но было и другое открытие… Странный трепет, приятное волнение. Будто она приблизилась к чему-то значительному и таинственному. Когда они с избитым, но не сломленным парнем посмотрели друг на друга, Виолетта поверила в неожиданное обещание. Она словно почувствовала его решимость, которая вызывала в ней непривычный отклик.

— Ты ведь не родился в Россарио? — вопрос вырвался у неё машинально, в разгар мыслей.

Он же и вернул в реальность — к чужому и не вызывающему никаких положительных эмоций посыльному жестокого принца. К чему она вообще это предположила? Имя не самое редкое.

— Вообще-то да, родился, — криво усмехнувшись, признался Сэм. Встретив его взгляд, Виолетта нервно сглотнула. — Это было давно.

Посыльный точно понял, о чём она подумала. Дал понять, что это и вправду был он. И тут же пресёк возможность разговора об этом.

Виолетта через многое прошла, чтобы задумываться о таком совпадении. В конце концов, тогда она лишь испытала новые впечатления. И ничего особенного не произошло. Рано или поздно взросление всё равно бы случилось, пусть и не так резко.

А тётя Пенелопа, видимо, была права насчёт Сэма. Неудивительно, что он сошёлся с Фелиппе. Они похожи друг на друга.

Жестокость порождает жестокость.

— Кажется, прошла целая вечность, да? — как ни в чём ни бывало, продолжила разговор Виолетта.

Не то чтобы хотелось развить эту тему… Необходимость заставляла. Ведь если бы Виолетта действительно хотела сбежать, не преминула бы воспользоваться их далёким и ярким знакомством. Тем более, для него это явно что-то значило. По крайней мере, тогда.

— Верно, — отрезал Сэм. — Уборная и ванная — там, кухня направо, располагайся. Но придётся обслуживать себя самой. В гостинице нет слуг.

Сказал так, словно считал, будто Виолетта не привыкла быть самостоятельной. Да, в детстве он знал её другой, но, служа принцу, наверняка был в курсе его проделок. Видимо, Сэму просто не было дела ни до кого вокруг. Он даже не обратил внимания, что город обнищал и разваливался.

Не ответив, она пошла наполнять себе ванную. Свежая и тёплая вода манила, и Виолетта не собиралась отказывать себе в удовольствии. А вот аппетита не чувствовалось. Тем более что они перекусили в дороге.

Сэм ничем не давал о себе знать во время её купания. Но Виолетта не забывала: он где-то рядом.

Переодеваться в ночную сорочку было неловко, ведь придётся выйти к нему в таком виде… А вообще, странно, что Сэм легко отпустил Виолетту одну. Конечно, в этом маленьком помещении не могло быть лишних выходов и даже немного подходящих отверстий, но ведь посыльный не разузнал это наверняка. Откуда такая уверенность, что Виолетта не сбежит?

За этими мыслями она и не заметила, как снова оказалась в комнате. Пришла в себя лишь когда всей кожей почувствовала на себе взгляд. Сэм смотрел молча, ненавязчиво, но пристально. И, хотя он не блуждал взглядом по её фигуре, Виолетта была уверена, что хорошо успел разглядеть.

Раньше она никогда настолько не обнажалась перед мужчинами, но плотоядных взглядов уже успела перевидать. Поэтому подсознательно была готова к чему-то подобному, но нет… Даже если Сэм и заинтересовался, блестяще держал себя в руках. Очень похвальная преданность принцу. Посыльный явно воспринимал её только как на невесту Фелиппе. Детская влюблённость испарилась.

— Любопытно получилось, — провокационно заметила Виолетта. — Ты не только не женился на мне, но и везёшь другому.

Она улыбнулась, давая понять, что не придавала значения сказанному. Но внимательно следила за реакцией Сэма.

Впрочем, ничего особенного на его лице не мелькнуло.

— Многое изменилось.

В его голосе слышалось пренебрежение и к себе тогдашнему, и к тем своим порывам и словам.

— Это уж точно. — Виолетта поняла, что не стоило делать ставку на прошлое. — Доброй ночи.

С этими словами она просто легла в кровать. Мысли уступали место усталости.

— И тебе, — после небольшой паузы коротко ответил Сэм.

Чуть замешкавшись, он некоторое время смотрел на неё. Похоже, обдумывал что-то. А затем вдруг вышел. Видимо, решил привести себя в порядок или подкрепиться. Но оставить её одну?..

Возможно, это была проверка. Ну что ж, Виолетте выгоднее выглядеть дурочкой перед ним. Чем глупее и импульсивнее она сейчас поведёт себя, тем проще будет потом.

Соскочив с кровати, Виолетта быстро сложила внушительную груду подушек и покрывал под одеялом, чтобы те изобразили подобие человеческого силуэта. Оглянувшись, она прикидывала, где лучше скрыться. Судя по всему, посыльный пошёл в ванную. Кухня с другой стороны. Слуга, который ехал вместе с ними, остановился в комнате рядом. Но проскочить незаметно мимо вполне реально, тем более что тот наверняка уже спал. Ведь она — не его забота, а Сэма.

Виолетта не стала раздумывать. Напомнила себе, что ей нужна только иллюзия побега. Ни к чему заботиться о его успешности. Так или иначе, её ведь «найдут».

На кухне оказался выход на балкон. Виолетта вздохнула. Как не хотелось лезть туда сейчас, в промозглую и грязноватую ночь! Но другого выхода не было. Воспользоваться им было слишком очевидным вариантом, тем более, этаж всего третий. Не так уж высоко. И уж отчаявшаяся девушка, притом, не слишком разумная; не преминула бы перелезть вниз.

Виолетта в последнее время немало внимания уделяла физической подготовке, а потому не ожидала, что это окажется так сложно. Карабкаться в наружную сторону холодного балкона почти наощупь и в одной только сорочке — так глупо, что она не сдержала смеха над собой. Такими темпами, пытаясь выглядеть дурой в глазах Сэма, Виолетта и вправду ею станет.

Эта мысль только подтвердилась, когда, натерев мозоли на руках и исцарапав ноги; Виолетта всё же оказалась по другую сторону балкона. Сделав пару осторожных и несмелых шажков направо, она остановилась. Было совсем плохо видно. Кромешная тьма пугала. Движения наугад теперь стоили бы жизни. Причём в любую из сторон — нельзя было рисковать и лезть обратно.

Итак, Виолетта застряла. И это было по-настоящему жутко. Она в буквальном смысле держала свою жизнь в руках, не уверенная, что стояла хоть немного твёрдо. И что пространства, чтобы устоять, достаточно. А пальцы рук уже покалывали, с трудом справляясь с непрекращающимся напряжением.

Да уж, днём было бы куда менее пугающе, несмотря на её страх высоты. Неизвестность хуже любого кошмара. Тем более что сулила опасность.

Всё, что оставалось Виолетте — держаться из последних сил и ждать, когда её обнаружит Сэм. Ведь он должен был проверить ту груду под одеялом! Ну не мог вот так запросто довериться ей. Посыльный наверняка её ищет…

Как же глупо будет остаться тут или рухнуть вниз только из-за дурацкой игры в беглянку!

Виолетта уже мечтала о появлении Сэма, снова и снова убеждая себя, что это вот-вот должно произойти. Отчаяние боролось с угасающей надеждой, упорство — со страхом. А посыльный всё не шёл. И не доносилось никаких звуков поисков или расспросов. Только едва слышный отсюда храп слуги.

И тут Виолетта рассмеялась в голос, удивляясь себе. Видимо, паника отключила ей мозг. Ведь решение было очевидным: позвать. И это даже не противоречило её попытке показать себя глупой. Любая идиотка перед страхом смерти будет пытаться выжить.

Виолетта окликнула посыльного по имени. Сначала её голос звучал ломано и нерешительно: видимо, от долгого молчания. Ей не ответили. Виолетта попыталась ещё: громче, настойчивее.

И тут то ли от лёгкого порыва ветра, то ли от расшатавшихся нервов она слегка качнулась вперёд. Почувствовала, как нога соскользнула вниз. Это было уже слишком. В панике закричав его имя, Виолетта задрожала всем телом, судорожно пытаясь вернуть ступню на место. Ужас бурлил в крови. Ощущение, что любое лишнее или неверное движение заставит её упасть и разбиться.

Но не шевелиться и вверить судьбу случаю Виолетта не могла, как ни пыталась призывать себя к спокойствию.

А ещё темнота будто злорадствовала и смеялась над ней. Начало казаться, что во мраке обитали злобные чудовища, окружившие её со всех сторон. Ещё чуть-чуть, и всё это свело бы с ума.

— Я уж думал, ты всерьёз предпочтёшь там зависнуть, — вдруг совсем рядом, буквально у неё над головой, раздался знакомый голос с лёгкой иронией.

Виолетта задрожала. Похоже, Сэм уже нашёл её какое-то время назад и просто наблюдал, ожидая, что она предпримет. Позовёт его или нет. Что бы он сделал во втором случае, неизвестно, но сейчас это и не волновало.

В следующее мгновение все мысли испарились — Виолетта почувствовала, как её израненных рук коснулись его пальцы; крепко, но не больно обхватывая. Она захотела обернуться в его сторону, но испугалась сделать даже мимолётное движение. Почему-то сейчас это было особенно страшно. Даже больше, чем когда боролась одна.

— Не бойся, я держу тебя, — уже другим, мягким и убедительным тоном подбодрил Сэм. — Отпусти балкон.

Виолетта едва соображала: происходящее дурманило, как сон. Да и не казалось реальностью.

В какой-то миг перестало существовать всё, кроме его рук и голоса, влекущих её из тьмы. Хотелось зацепиться за это и держаться, как за надежду. Но пальцы словно окаменели, мёртвой хваткой продолжали опираться на балкон.

— Разожми руки… — вкрадчиво настаивал спастельный голос.

Виолетта вдруг испугалась, что он замолчит или уйдёт, оставив её одну. И тогда она точно умрёт. Не выдержит и сорвётся.

Этот страх победил оцепенение: Виолетта осторожно начала разжимать пальцы. Сначала только одной руки. Кожу покалывало то ли от холода, то ли от нервов.

— Вот так… — одобрил Сэм, и эта незамысловатая похвала, как ни странно, придала Виолетте воодушевление освободить и вторую руку.

Осознав, что теперь ни за что не держалась, Виолетта чуть не запаниковала. Но отчаяние отступило быстро: как только она поняла, что не падала вниз. Ей больше ничего не угрожало.

— Теперь слегка подтянись, — продолжил вести её Сэм. И тут же напомнил, когда Виолетта слегка замешкалась: — Я держу тебя.

Она машинально выполняла требуемое, не задумываясь о смысле действий и происходящем. Так было гораздо проще. Сейчас Виолетта позволила ему решать за неё.

Подтянуться у неё получилось плохо. По большей части, это было лишь слабое движение, напоминающее прыжок наверх. Она потеряла опору под ногами. Но не успела ужаснуться этому — Сэму хватило её действия, чтобы самому всё завершить.

Он без особых усилий вытащил её, резко подняв наверх. Правда, Виолетта чуть ударилась пяткой о балкон, но всё это было так быстро и мимолётно, что толком ничего не почувствовала. Даже не поняла, как вышло, что секунды назад умирала от страха, стоя на бордюре; а теперь была в его руках.

Она тяжело дышала, словно там, за балконом, не было желанного воздуха. Чуть дрожала то ли от пережитого страха, то ли от ночной прохлады… Виолетта и сама не могла сказать, почему.

— Ну вот, ты в безопасности, — на этот раз голос Сэма звучал хоть и успокаивающе, но отстранённо. Дежурная учтивость. Попытка заставить Виолетту скорее прийти в себя.

Вот только это не особенно сочеталось с тем, что посыльный продолжал держать её в руках. И с тем, как он это делал... Словно вообще не собирался отпускать. Хотя в этом уже не было необходимости.

Это даже походило на объятие. Будто Сэм искренне за неё переживал. И сейчас, держа её в руках, целую и почти невредимую, успокаивал этим больше себя.

Хотя, если что-то и было, быстро сменилось равнодушием. Отведя глаза лишь на короткое время, посыльный вновь встретил её взгляд спокойно и невозмутимо. И отпустил её из рук.

— Больше чтобы ничего подобного, — строго и отчуждённо сказал Сэм. — Иди спать.

Виолетта не сразу ушла, растерявшись на мгновение. Ей вдруг показалось, что его первая фраза больше предназначалась самому себе, чем ей.

У него давно не было особой потребности во сне. Выспаться за пару часиков можно будет и в дороге. Тогда рядом с ней останется бодрствующий слуга, да и способа сбежать не будет.

Хотя после её ночной выходки можно всего ожидать… Виолетта была готова рискнуть жизнью, лишь бы избежать брака с самым богатым и привилегированным человеком королевства . Меньше всего Сэм рассчитывал на такой поворот.

Конечно, она ничем не походила на множество любовниц принца. Им не было дела ни до чего, кроме выгоды и удобств, которые гарантировал такой статус. Фелиппе не был груб с женщинами — а потому в постель к нему рвались многие. Власть и богатство манили их. Мало кому было дело, какой человек скрывался за всей этой мишурой.

А Сэм успел его узнать. Принц был жестоким. Он наслаждался, ставя людей в безвыходные ситуации и наблюдая, как они пытаются выкрутиться.

Успела узнать его и Виолетта. Это очевидно. Она так отчаянно хотела сбежать, что напрочь отключила и разум, и инстинкт самосохранения. Да и если вспомнить, с каким презрением Виолетта отказалась идти, когда Сэм сообщил ей об указе принца… И как яростно она фехтовала. Как ожесточилась.

Фелиппе и был тем, кого Виолетта представляла на острие своей шпаги.

Она ненавидела его всей душой. И никогда не смирится с этим браком.

Если это так — а Сэм был уверен — остаётся только гадать, что ждёт её во дворце. Виолетта не сможет скрыть своего отношения к Фелиппе. А он вряд ли примет это. Даже если постарается, что уже нетипично для него. Принц слишком привык к беспрекословному подчинению. И не будет никого, чтобы помочь ей. Ведь когда расторгнется их договор с Фелиппе, Сэм уедет. Вряд ли ему позволят остаться во дворце.

Опасная решимость вдруг переполнила Сэма. Как бы он ни подавлял своё желание вмешаться, уже знал, что сделает. Будь что будет. Он должен воспользоваться своим даром.

Виолетта всё никак не засыпала. Она была в какой-то полудрёме и явно сознавала, где он и что происходило. Сэм не решился снова оставить её одну. Если Виолетта перешагнула через балкон, вряд ли остановится перед чем-то ещё. Даже несмотря на то, что хорошенько перепугалась тогда.

Память подкинула воспоминание, как испуганная и дрожащая Виолетта неосознанно прижималась к нему в его руках. Но Сэм прогнал это наваждение из головы…

Только ближе к рассвету Виолетта вроде успокоилась и даже начала засыпать. На всякий случай переждав ещё немного, Сэм вышел. Пора осуществить задуманное, раз за весь период её полусонных метаний он только и ждал возможности, ничуть не сомневаясь в решении.

Отмычка даже не понадобилась. Слуга не запер дверь своей комнаты. Видимо, сказалась привычка: во дворце Фелиппе простым людям не было позволено личное пространство.

Что ж, это на руку Сэму. Как и то, что королевский подданный крепко спал. О чём его храп сообщил ещё за пределами комнаты.

Где лучше ранить его так, чтобы принц ничего не заподозрил? Конечно, Фелиппе вряд ли придёт такое в голову. Тем более, из-за мелкой царапины. Но не стоило рисковать.

В конце концов, принц был единственным, кто знал, что Сэм — перевёртыш, способный обращаться в кого угодно, чью хотя бы каплю крови испил.

Ладонь — одна из наименее чувствительных частей человеческого организма. И сейчас она больше всего подходила. Сэм оставит лишь царапинку, которая к возвращению во дворец перестанет быть заметной.

О том, что, если он воспользуется обликом слуги, того придётся каким-то образом куда-то сплавить; лучше пока не задумываться. Проблемы стоило решать по мере возникновения. Это лишь перестраховка. Возможно, Сэм сможет найти предлог остаться во дворце.

Он принялся за необходимые действия, сосредоточившись только на слуге, чтобы не разбудить. Всё остальное вокруг не существовало. Сэм не ждал, что сюда кто-то мог войти без стука. Персонал гостиницы слишком робок для этого.

Но не Виолетта… Видимо, она уже умудрилась проснуться и встать. Более того, зачем-то проследила за ним. Очень незаметно и внимательно. Как и зачем — перестало быть важным, когда Сэм ощутил её взгляд прямо в разгар поглощения крови из ладони слуги. Сейчас куда важнее было понимание, что Виолетта всё видела. Это читалось в изумлённом ужасе на её лице.

Когда их взгляды столкнулись, Виолетта недоумённо нахмурила брови. А Сэм просто встал и пошёл к двери. Ещё не хватало, чтобы пленница выплеснула удивление прямо перед слугой. Тот мог проснуться и услышать лишнее.

Когда Сэм прошёл мимо неё, Виолетта едва заметно содрогнулась. Но, как он и ожидал, всё же пошла за ним. В молчании они вернулись в свою комнату.

Сэм невозмутимо начал собирать вещи обратно в путь. Виолетта бросала на него неловкие взгляды. Явно подбирала слова.

Наконец, когда пауза стала уже невыносимой, Виолетта почти робко спросила:

— Ты вампир? — И тут же перебила себя: — Ну нет, ты же свободно ходишь под солнцем.

Сэм усмехнулся, вдруг поняв, что если она внимательно следила за ним, то наверняка заметила, как изменились его глаза в момент высасывания крови у слуги.

— Да, солнце мне не вредит.

— К тому же, вампирам недостаточно ничтожных капель крови, — она задумчиво продолжала рассуждать вслух.

Сэм сильнее запихнул одеяло в чемодан. Ещё не хватало, чтобы Виолетта начала вспоминать всякие страшилки и легенды, примеряя их на нём.

— Верно, — как можно равнодушнее ответил он. — К тому же, их не существует.

Виолетта зачем-то сделала пару шажков к нему навстречу, но резко остановилась.

— Но я своими глазами видела, как ты пил его кровь, — почти даже мягко, но с различимыми нотками страха, сказала она.

‍ Сэм чувствовал её пристальный взгляд, но не обернулся. Он продолжил складывать вещи, стараясь не реагировать на её прямоту. Жёстко отмёл мелькнувшую мысль сказать правду. Но и врать не было смысла. Виолетта всё равно не поверит во внезапные галлюцинации.

— Это я уже понял, — просто отрезал Сэм.

— И? — не сдавалась Виолетта, удивив смелой настойчивостью. Ведь наверняка уже вообразила его каким-то чудовищем. — Как ты это объяснишь?

Он бросил быстрый взгляд на неё. Про перевёртышей никто не знал. Кроме принца. Сэм не встречал никого подобного себе. Никаких легенд или сказок про его сущность тоже не было.

А значит, не было и возможности, что Виолетта когда-то сможет догадаться, кто он. Пусть даже будет следить за ним.

— Не думаю, что должен что-то объяснять тебе, — отчуждённо, даже холодно, закрыл тему Сэм. — Надеюсь, ты выспалась. Нам пора в путь.

Он знал, что Виолетта совсем не выспалась. Но сейчас это даже к лучшему. Пусть поспит в карете. Меньше вопросов.

Поставив точку в незавершённом обсуждении, Сэм взял чемодан, в который успел запихнуть и её вещи, пошёл к выходу. Не оглядывался. Знал, что она пойдёт следом. Другого выхода у Виолетты не было.

Тем более, скорее всего, она теперь боялась его. Возомнила, наверное, что Сэм если не вампир, то кто похлеще. Вряд ли Виолетта и дальше будет проявлять безрассудство. Если только действительно не хотела умереть, лишь бы избежать нежеланного брака.

Паника постепенно нарастала. Появилось ощущение, что Виолетта совершила огромную ошибку, не попытавшись сбежать на самом деле.

Подъезжая к дворцу, она уже чувствовала его давление на себя. Несмотря на красоту и убранство, он представился некой чёрной дырой. Она засасывала в себя безвозвратно, заставляла теряться.

А ещё с Сэмом было что-то не так. Виолетта не затевала с ним разговоров по пути. Большую часть дороги она проспала. Да и он частенько дремал как раз тогда, когда Виолетта просыпалась. Словно специально.

Зато у неё было достаточно времени, чтобы обдумать всё. И гораздо чаще Виолетта возвращалась мыслями не к плану в отношениях с Фелиппе, а к увиденному на рассвете. Ей не удавалось убедить себя, что то зрелище было сонным бредом. А потому она старалась найти этому разумное объяснение.

В итоге Виолетта договорилась с собой, что Сэм, служа принцу, стал жестоким психопатом. Возможно, ему просто было любопытно, какова на вкус человеческая кровь. Или он уже её попробовал… И ему даже понравилось, настолько, чтобы повторять. Это могло быть, если посыльный привык убивать. Люди и не так сходили с ума в своей бесчеловечности.

Это не объясняло ставшие огненно звериными глаза Сэма в момент приёма крови, но тут Виолетта смогла убедить себя, что ей показалось. Да и был рассвет. Комнату освещали яркие лучи, которые попали на лицо посыльного.

К тому же, его пренебрежительные ответы давали понять, что он считал случившееся нормальным. Тот, кого справедливо заподозрили в сверхъестественной сущности, так не реагирует. К таким выводам она пришла тогда, в пути.

Но, сейчас, во дворце, Виолетта извелась настолько, что серьёзно сомневалась в своих догадках. Теперь ей казалось, что этот дворец кишел монстрами. И что Сэм из них далеко не самый ужасный.

Весь этот притворный лоск, богатство и иллюзия беспечности скрывали за собой настоящих чудовищ. Даже фальшивые улыбки измученной и напуганной прислуги казались Виолетте оскалом.

Сейчас её оставили одну в комнате, которую ей выделили. Нервы уже были на пределе. Виолетта понимала, что отсюда невозможно убежать, но была слишком взвинчена, чтобы оставаться на месте. Шаги туда и обратно не помогали. И Виолетта, задыхаясь, импульсивно побежала в сторону двери.

Она не замечала ничего вокруг, не понимала, зачем и что делала. Сердце стучало в схожем с бегом бешенном темпе, словно наперегонки с ней. Расстояние до двери, поначалу казавшееся огромным, стремительно сокращалось…

И тут Виолетта резко остановилась, врезавшись по пути в чью-то грудь. Несмело подняла глаза, перевела дыхание… И столкнулась с горящим взглядом принца, который тут же обвил её руками, не давая отстраниться.

Виолетте до боли хотелось вырваться, но она не стала доставлять Фелиппе такого удовольствия. Он бы всё равно не позволил — это ясно читалось на его лице. А она бы в полной мере ощутила свою беспомощность, трепыхаясь в его руках.

Поэтому Виолетта напряжённо замерла. И враждебно смотрела ему в глаза. Пауза затянулась, но принца это не смущало. А Виолетте стоило всё больших усилий держаться. Видеть его, чувствовать, понимать; что Фелиппе жив, здоров и счастлив, казалось невыносимой пыткой. Да ещё и этот ненавистный пылающий взгляд, в котором, кроме откровенной заинтересованности, читалась и насмешка. И неизвестно, что из этого оскорбляло больше.

— И куда ты так рвалась? — заговорил наигранно ласково принц, и в этом тоне слышалась неясная угроза. — Ко мне? Не стоило утруждаться, я всегда где-то рядом.

Снисходительность. Именно ею был пропитан тон. Такая едкая и гадкая, которая бывает только у уверенных в себе и своём могуществе людей. Виолетте с каждой секундой становилось всё сложнее сохранять спокойствие.

— Я знаю, — с холодной любезностью ответила она. — Поверьте, со времён вашего первого визита в Россарио, не было ни дня, когда я бы не чувствовала ваше присутствие, ваше высочество.

Она рассчитывала, что он поймёт это недвусмысленное напоминание его злодеяний и хоть немного осознает, насколько ей ненавистен. Вдруг его это хоть чуточку покоробит. Или хотя бы заденет. На пробуждение совести она не надеялась. Но что угодно, лишь бы стереть это довольное выражение с его лица.

И без того чёрные глаза принца потемнели ещё больше. Демонический взгляд, не иначе. Хотя Виолетта уже давно не считала его человеком.

— Не стоит проявлять почтительность, если только ты не чувствуешь это на самом деле, — со странной серьёзностью сказал Фелиппе. — Я бы предпочёл, чтобы ты оставалась прямой со мной.

Она едва сдержала нервный смех. Прямой? Да если Виолетта обрушит на него всю свою честность, вряд ли принц это выдержит. Она сама едва справляется со своей злостью.

Хотя предложение было заманчивым. По крайней мере, глупо лебезить перед ним Виолетта уж точно не хотела.

— Это не почтительность. Лишь мой способ держать хоть какую-то дистанцию, несмотря на то, что я в ваших руках, — напрямую сказала она.

Увы, это правда. Причём во всех смыслах. Виолетта не прекращала чувствовать его руки на своём теле. Но лишь когда она произнесла это, стало по-настоящему тревожно.

Опасность светилась во взгляде принца. Подтверждалась и в его ухмылке в ответ на её выпад. И уж тем более усиливалась многократно в движении его рук. Теперь он не просто держал её — прижимал к себе. Без малейших колебаний и слишком требовательно, чтобы не считаться с этим и тем более не заметить.

— В моих руках, — с удовольствием проговорил Фелиппе, явно смакуя и слова, и положение, — наконец-то… Как долго я этого ждал.

Внутри всё похолодело, а потом резко стало жарко. Слишком уж настойчиво ощущались его руки на её теле. Словно ставили на ней клеймо. Он явно уже считал её своей собственностью.

‍ Она намеренно не смотрела на него. Это бы стало последней точкой, отделяющей от отчаяния. Его победный, полный предвкушения, взгляд. Даже представлять такое невыносимо.

— Не так уж долго, — постаралась ровно возразить Виолетта. Не хотелось показывать слабость. Только недовольство.

— Для меня вечность, — быстро возразил принц, склонившись ниже.

Чувствуя его горячее дыхание на своей коже, Виолетта попыталась оттолкнуть Фелиппе. Куда там. Он, наверное, даже не ощутил отпора. Слишком уж крепко её держал. Руки Виолетты были неудобно сжаты. А его — получали полный простор.

— Вы привыкли, что вам всё легко даётся, — как можно более враждебно попыталась втянуть его в разговор Виолетта. — Привыкли к развлечениям. Но люди — не игрушки.

— Да ладно тебе, — небрежно сказал он, не выпуская её из рук и не реагируя на сопротивление. — Такие же игрушки, как и всё в этом мире. Кто-то рождён быть марионеткой, а кто-то — кукловодом.

Сердце Виолетты глухо колотилось в каком-то рваном ритме. Она слабо улавливала смысл его слов. Настолько ощутила себя безвольной куклой в жестоких руках, что почти перестала быть живой. Лишь подсознанием лихорадочно искала выход.

— Ты бы тоже играла, будь у тебя возможность, — вдруг изучающее глядя ей в глаза, заявил принц. — А ведь она уже у тебя есть. Ты же знаешь, как я тебя хочу.

Виолетта даже не успела обдумать эти слова и подобрать ответ. Фелиппе не предоставил такую возможность. Его ладони уверенно задвигались по её телу. По талии, спине, то чуть ниже, то выше. Не переходили грань, но вряд ли принц сдерживал себя из-за её чувств.

Скорее, наблюдал за реакцией. Изучал.

Все мысли сбились. Виолетте уже не было дела ни до чего, кроме желанной свободы.

— Я… — начала она, но осеклась, когда губы принца неожиданно скользнули по её щеке. — Прекратите.

Захотела крикнуть, твёрдо и убедительно. А получилось лишь выговорить: едва отчётливо, скорее нервно. И жалко.

— Ну уж нет, — чуть тише, но уверенно ответил Фелиппе куда-то ей в ухо.

Виолетта опять попыталась оттолкнуть его руками, но принц быстро и ловко перехватил её сопротивление. Мгновение — и, чуть сжимая её запястья, поднял их наверх. Резко развернулся с ней в объятиях — и вот уже вжимал в стену своим телом. Как лёгкую и безвольную куклу. Видимо, она действительно была марионеткой для него сейчас. Желанной, нужной, но всё-таки вещью.

Понимая, к чему всё вело, Виолетта изо всех сил боролась со страхом и паникой. Как и с Фелиппе. Толкалась, лягалась, дёргалась, пыталась вернуть свои руки, или хотя бы дотянуться ногтями до его пальцев. Безрезультатно. Лишь выбивалась из сил и калечила саму себя. До принца же, казалось, вообще невозможно было достучаться. Он слишком увлёкся.

Его губы по-прежнему хозяйничали где-то в районе её уха, а руки уже спустились на бедра, сжимая, притягивая к себе. Заставляя почувствовать — Фелиппе не остановится.

Все части её тела, где касались губы или руки принца, пылали разрушительным огнём, грозящим сжечь заживо. Силы покидали. Отчаяние побеждало. Виолетта даже не стала пользоваться освобождёнными руками. Лишь обессилено опустила их.

Принц сильнее. Намного. Оставалось надеяться, что у него было с собой оружие.

Неожиданная мысль. Но слишком острая.

Виолетта осторожно начала ощупывать одежду Фелиппе. Сейчас ей не было дела до последствий ранения или убийства королевской особы в его дворце. Такое необдуманное преступление никогда не сойдёт ей с рук. Но это не могло её остановить. Ничто не смогло бы.

Принц не среагировал. Наверное, самонадеянно решил, что она подхватила процесс. Или, если не был настолько глуп, воспринял её движения как нелепые попытки дальнейшего сопротивления.

Он на секунду не отвлёкся. Фелиппе продолжал жадное исследование её тела. Это значительно усложняло задачу Виолетте. Он всё распалялся, отвлекая её становящимися более откровенными действиями. Такими новыми для неё. Она едва сдержала дрожь по телу, когда ощутила, как рвалась ткань её корсета.

Это окончательно сбило с попыток найти оружие. Виолетта едва сдержалась от трусливого желания униженно умолять его прекратить. Она не была готова к такому напору. Не верилось, что всё происходило с ней.

Ком подступил к горлу. Виолетта вдруг резко перестала надеяться, что ей могло повезти. Вряд ли Фелиппе носил с собой нож в любое время суток, включая и домашние будни. И уж точно он не собирался останавливаться.

Полностью растеряв сознание, Виолетта возобновила бессмысленные попытки брыкаться. Кажется, она ещё и кричала. По крайней мере, пыталась. Но не удивилась бы, если бы эти вопли были лишь у неё внутри, а из горла не вылетало ни звука. Принц шептал что-то, но это лишь больше нагнетало атмосферу.

Неизвестно, сколько всё это продолжалось и чем бы закончилось. Прекратилось так же неожиданно, как и началось. Виолетта даже не поверила, когда услышала звук очень громко открывающейся двери и хмурый голос:

— Я не вовремя?

Принц быстро отпустил Виолетту. Она, тяжело дыша, непонимающе смотрела на вошедшего Сэма. Фелиппе было дело до мнения посыльного? Зачем же ещё он мог остановиться и не выставить лишнего вон?

Впрочем, какая разница? Временная передышка уже была для неё спасением. Теперь, когда Виолетта знала, что её ждало с ним, будет готова к следующей подобной встрече во всеоружии.

— Как раз наоборот, — после небольшой паузы вдруг ответил непривычно растерянно и почти даже мягко Фелиппе.

Виолетта бросила на него недоумённый взгляд. Он тоже смотрел на неё — так, словно хотел что-то сказать… Но не стал.

Наверное, ей лишь показалась непривычная тоска и некое подобие сожаления в его лице. Фелиппе не мог чувствовать. Он постоянно доказывал ей это.

— Пойдём, — в подтверждение этих мыслей бесстрастно обратился к Сэму принц, и, не глядя ни на кого, вышел из комнаты.

Посыльный, чуть замешкавшись возле Виолетты, пошёл за ним. Она снова осталась одна.

Принц потерял голову. Безнадёжно и абсолютно. Сопротивление Виолетты ощущалось лишь где-то глубоко в подсознании. Но всё это было настолько вытеснено пьянящей близостью желанного тела, что Фелиппе не мог прислушаться к отголоскам разума.

Если бы не Сэм с его намеренно громким хлопком двери, принц совершил бы непоправимую ошибку. И тогда, вместо долгожданного удовлетворения, унизил бы и себя, и её. А этого не хотелось. Только не с ней.

В какой-то момент, стоя перед Сэмом и Виолеттой, Фелиппе чуть не пришёл в отчаяние. Слишком резко врезалась реальность. Насилие ещё не было совершено, но последствия уже назревали.

Скорее всего, теперь Виолетта ненавидела его больше, чем раньше. Возможно, даже боялась. Или испытывала отвращение… Последнее предположение особенно злило.

Фелиппе убеждал себя, что ему не было дела до её обид. Что все несчастья, которые причинил он ей и её городу, не имели значения. Главное — он хотел её и получит. Тем более, окажет честь обнищавшей сиротке из маленького городка тем, что возьмёт её в жёны и в будущем сделает королевой.

Дерзость и непреклонность Виолетты лишь добавляли пикантности и огня в их союз. Тем интереснее было с ней. Лицемерие и покорность и так окружали его всюду.

До случившегося сегодня Фелиппе именно так и думал. Был уверен, что сможет совладать и с собой, и с Виолеттой. Но всё полетело к чертям всего за короткое мгновение.

Принц сел напротив уже осмелившегося занять место Сэма. Да уж, непочтительности ему хватало… Впрочем, такая прямота только подкупала.

Отчасти поэтому Фелиппе не хотел сломить его дух. Не задавал убивать людей, например… Ведь знал: несмотря ни на что, Сэм — кто угодно, только не убийца. Это хорошо демонстрировала их первая встреча.

— Итак, насколько я понимаю, наш договор закончен и в моём присутствии здесь больше нет необходимости, — после небольшой паузы сказал Сэм.

Фелиппе ничего не ответил. С самого утра он почему-то избегал этого разговора. Будто чувствовал, что тайный помощник ещё понадобится. Но как и зачем — принц не знал.

До этого момента.

Фелиппе настолько привык использовать людей, что различные ухищрённые схемы для этого всплывали в голове практически моментально. Сейчас принцу надо было решить проблему с Виолеттой и своей несдержанностью. И он уже знал, как это сделать.

Решение было прямо перед ним.

— Насколько я помню, моим последним заданием было то, чтобы ты предоставил мне невесту. Физически — да, ты это сделал. Но формально — она не моя.

Сэм нахмурился. Он ещё не понимал, к чему клонил принц. Или не мог поверить.

— Мы обговаривали только то, что я уже сделал, — жёстко возразил Сэм. — Это последнее задание, и ты поклялся на крови, что после выполнения всех я буду свободен.

Фелиппе усмехнулся. Сэм мог злиться сколько угодно, но лазейка оставалась. У него просто не было выбора.

— Игра слов. Я намеренно не был точен в формулировке. Твоё последнее задание ещё не выполнено.

На самом деле, Фелиппе не предвидел так далеко. Сейчас он сказал это больше для эффекта. Слишком уж удачно всё складывалось.

Принц видел, как Сэм с трудом сдерживал свой гнев.

— Похоже, ты единственный человек в королевстве, кто уже дважды смог пролить мне кровь, — без колебаний продолжил Фелиппе.

Он встал, достал из шкафчика с оружием нож, и быстро, не оставляя себе сомнений, чиркнул по ладони. Затем подошёл к всё более напряжённо следящему за ним Сэму.

— Видишь ли, ты действительно зашёл очень вовремя. Я был близок к тому, чтобы силой взять свою невесту ещё до свадьбы. Я не умею извиняться. И лицемерить — не моё. Моя любовь эгоистична. Виолетта не готова её принять… Пока. А я не могу больше ждать. Обращайся в меня. Добивайся её расположения как хочешь. Только не позволяй себе лишнего. По вечерам я буду с ней ужинать и подмечать изменения. Если я увижу, что всё идёт как надо, ты не просто будешь свободен, но и богат. Так, что сможешь выкупить целый город. Я не обязан давать тебе это поощрение — у тебя нет выбора. Но так, в качестве личной симпатии и компенсации за то, что обнадёжил, я готов пойти на уступки.

Принц протянул кровоточащую руку опасно притихшему перевёртышу.

— Пей.

Сэм отвернулся.

— Видимо, твоя симпатия ко мне затмевает твой разум, — с грубой иронией сказал он. — Откуда такое доверие? В твоём облике я могу многое. И я сейчас даже не о твоей невесте.

Фелиппе поколебался какое-то мгновение. Но не от сказанного. Сэм говорил очевидное, но так, будто ему было дело до происходящего. Словно это была отчаянная попытка отговорить. Хотя раньше принц задавал ему куда более сложные задания. И не возникало никаких вопросов.

А вдруг ему тоже понравилась Виолетта?..

Фелиппе резко отбросил все сомнения. Сколько бы препятствий ни было, всё равно всё всегда заканчивается так, как угодно ему. И У Сэма не было шанса изменить это.

— Я не идиот, — пренебрежительно сказал принц. — Конечно, я знаю это. И знаю, что не могу никому здесь доверять. Да и рассказать о нашем плане рискованно. Потому ты последуешь моему примеру. Дашь клятву на крови, что используешь мой облик только для выполнения моего поручения.

Сэм не скрывал своего недовольства. Но Фелиппе не волновали эти эмоции. Оба знали: другого выхода не было.

В конце концов, не зря же Сэм выполнял предыдущие опасные для жизни поручения. Разве для того, чтобы сдаться сейчас, тем самым подвергая себя неизбежной погибели?

Ну уж не настолько ему дорога эта девица. Каким бы ни был интерес Сэма к ней.

‍ Так и обнаружилось ставшее открытым пленение.

Зато времени успокоиться и всё обдумать было достаточно. Её уединение прерывалось только редкими визитами слуги, приносившей поесть. А ещё заходила портниха, чтобы взять мерки для будущих платьев невесты принца.

Виолетта не отказывалась ни от вкусных угощений, ни от примерок.

Она уже набралась хладнокровия и была настроена на свою роль. Фелиппе не сломить и не запугать её.

Виолетта знала, что принц вернётся. И была готова к этому.

Он объявился после обеда. Остановился в пару шагах от двери, почему-то не подошёл ближе.

— Я не буду извиняться за то, что произошло, — сказал Фелиппе вместо каких-либо приветствий. — Такова моя суть. Я всегда беру, что хочу и мне неважно, кто при этом пострадает.

Виолетта не нашла, что ответить. Её удивил тон принца. Он говорил с неким даже отвращением к себе. Странно.

Обычно Фелиппе, если и скажет нечто подобное, то с превосходством. Он скорее гордился своими бесчувственностью, цинизмом и всемогуществом. Словно осознание и принятие в себе этих качеств ставили его выше других.

Так что же… Он действительно жалел о той несдержанности?

За это стоило ухватиться.

— Если это так, — не глядя на него, решилась Виолетта, — тогда почему вы остановились?

Она напряглась всем телом, скорее почувствовав, чем увидев; что вместо ответа принц вдруг приблизился. Несколько неторопливых шагов… Он остановился совсем рядом.

В голове яркими вспышками пронеслись воспоминания пережитого недавно унижения. Знакомое острое чувство беззащитности сбило дыхание.

Но не стоило показывать ему слабость или робость. Закрыв глаза на несколько секунд, Виолетта собрала всю волю в кулак. Хотя всё равно ощутимо вздрогнула, когда рука Фелиппе вдруг легко коснулась её плеча.

Если он и заметил её беспокойство, ничем не дал это понять.

— Потому что я всегда знаю, чего хочу, — уверенно сказал принц. К её удивлению, его рука при этом оставалась в прежнем положении. Простое ненавязчивое прикосновение, которое почему-то не вызывало отторжения или тревоги. — И сейчас я хочу взаимности.

Виолетта поджала губы. Ощущение, что Фелиппе намеренно коснулся её так невзначай и осторожно, чтобы проверить реакцию после того, что произошло. Хотел, видимо, оценить степень её недоверия.

А она внутренне вся сжалась, стоило ему только подойти ближе. Именно это было первичной реакцией.

Виолетта настойчиво повела плечом, и принц, как ни странно, поддался, убрав руку. Причём сразу, без задержек или неуместных поддразнивающих ласок.

Но почему-то она по-прежнему всей кожей чувствовала его прикосновение.

— Что ж, раз уж вы так прямолинейны, позвольте мне оплатить вам тем же, — заговорила, наконец, Виолетта. — Мне невыносима сама мысль о браке с вами. После всего, что вы сделали, глупо рассчитывать на взаимность. И это не изменится, пока вы не исправите хотя бы то, что ещё можете.

Она не скрывала враждебность в голосе. Но всё же заставила себя закончить так, чтобы он думал, что ещё не всё потеряно. Ей с трудом далось не поморщиться на последних словах.

Но вместо того чтобы, как ожидала Виолетта, ухватиться за предоставленный ему шанс, Фелиппе вдруг бесстрастно уточнил:

— Что я сделал?

Она развернулась к нему всем телом. Захотелось схватить первый попавшийся хоть сколь-нибудь острый предмет и вонзить ему в глотку.

— Вы издеваетесь? Вы разорили наш город, унижали людей, растоптали их достоинство, вы…

Голос Виолетты опасно задрожал, и она замолчала, борясь с нахлынувшими эмоциями. Бросила короткий взгляд на лицо принца — ни тени какого-либо чувства. Он просто ждал продолжения.

— Мои родители подняли мятеж и их убили, — коротко заключила Виолетта. — И не только их.

Всё это Фелиппе знал и так. Спросил, видимо, лишь для того, чтобы уточнить, что она считала непростительным. Для него-то всё было в порядке вещей.

— Кто?

Виолетта усмехнулась вопросу. Если так принц пытался намекнуть, что это не его рук дело, то это безнадёжно глупо. Приказы раздавал он. При этом вряд ли хоть немного задумывался о чём-то, кроме своего удобства.

— Ваши люди, разумеется, — ответила с нескрываемым презрением она. Виолетта была убеждена, что, служа Фелиппе; все рано или поздно сходили с ума и теряли человечность. Вспомнить хотя бы Сэма… — Такие кровожадные, какие вас обычно окружают. Из тех, кто так любит чужую кровь, что не брезгует ею на вкус.

Слова вырвались сами собой, стоило только Виолетте подумать о посыльном. Слишком уж яркие воспоминания.

— Пробовать человеческую кровь на вкус противоестественно. Если кто-то так делает — это не человек. Какая-нибудь сверхъестественная сущность, необязательно вампир, — принц смотрел и говорил как-то странно. Было что-то такое в его глазах, что Виолетта никак не могла уловить.

Это настораживало. Фелиппе говорил серьёзно. Но смысл его слов…

— Мне непонятен этот разговор, — нахмурилась Виолетта.

— Вы сами его спровоцировали. Я лишь хотел сказать, будьте внимательны к тому, кто выпьет хотя бы каплю чужой крови.

Принц говорил, будто намекал на что-то. Но Виолетта не стала погружаться во всякие бредни. Что бы на него ни нашло, надо вернуть разговор в нужное русло.

— Я выражалась фигурально, и вовсе ни к чему меня пугать. Я знаю, что ничего сверхъестественного не существует, — твёрдо возразила она.

На какой-то момент мелькнула мысль уточнить насчёт Сэма. Но Виолетта быстро выбросила это из головы. Вряд ли стоило искать поддержку или помощь у жестокого Фелиппе. Даже посыльному Виолетта доверяла больше, чем жениху. И если вдруг принц хотел не напугать, а предостеречь от чего-то, всё равно она лучше будет разбираться со всеми проблемами сама.

‍ — Ваши методы мне хорошо известны, — проигнорировав эти загадочно сказанные реплики, перевела тему Виолетта. — Скажите, сколько ещё я пробуду пленницей этой комнаты?

— Недолго. Я разберусь с этим, Виола, — на удивление тепло ответил Фелиппе, будто стремился успокоить. Он сказал так твёрдо и уверенно, словно давал обещание, которое наверняка выполнит.

Она уже и не знала, что думать. Одно понимала: несмотря ни на что, глупо ему верить. Принц умел быть убедительным и всегда добивался своего.

В конце концов, он уже дал понять, что ему нужно.

— Я — Виолетта, — жёстко поправила его она. — Виолой меня называли только близкие люди.

Фелиппе замер на мгновение. Помолчал немного, вдруг усмехнувшись каким-то своим мыслям. Поймав её мрачный взгляд, он, наконец, заговорил с отчуждённой вежливостью:

— Что ж, я рассчитываю стать самым близким для вас. Ну, а пока я лишь хотел сказать, что каждый вечер мы будем ужинать вместе. И я бы хотел, чтобы и в это время вы проявляли ко мне максимальную прямоту. Не давайте мне ложных надежд.

Принц не ждал ответа. Просто развернулся и ушёл.

Виолетта растерянно смотрела ему вслед. Что бы она ни делала, вряд ли когда-то сможет хоть немного понять его.

И принц понял, как претила ему сложившаяся ситуация. Чтобы Сэм учил его жизни? Давал какие-то советы? Заставлял подстраиваться?

Фелиппе привык контролировать. И обычно предусматривал всё от начала до конца. Как вышло, что прокололся на элементарном?

И ведь не покажет свою слабость ни перед кем. Отступить от придуманного им же плана — значит, сдаться. Нет, принц никогда не проигрывал. Да и получить расположение Виолетты как по мановению волшебной палочки было заманчиво.

Что тогда делать?

Варианты, которые он уже начал прикидывать в уме, разом испарились. В гостиную зашла невеста. На ужин с ним, который станет традицией.

Принц замер, восхищённо разглядывая Виолетту. Она сохраняла достоинство и ничем не выказывала робости или недовольства. Она шла к нему с естественной грацией. Не отводя глаз, смотрела прямо, заставляя самого Фелиппе немного теряться под этим взглядом.

Придя в себя, принц открыто любовался Виолеттой. Простое розовое платье смотрелось на ней чудесно. Она заставила расцвести и ожить даже такую бедную и незамысловатую тряпку. Как же тогда на ней будут смотреться более достойные наряды? Которые, кстати, уже активно шились.

Естественная и в то же время нереальная. В ней отлично сочетались простота и некая загадка, недосказанность. Словно настоящая она ещё не раскрылась, была запрятана глубоко внутри. И на первый взгляд представала лишь тень, зеркальное отражение. Прекрасное, но недостаточное, хотя многообещающее.

Как ему хотелось получить её всю!

Что ж, назревшие проблемы можно отложить. Он обдумает их решение потом.

— Присаживайся, — сказал Фелиппе.

Он жестом распорядился слугой, который отодвинул Виолетте стул и тут же, поклонившись, покинул зал.

Принц заметил, с какой жалостью она посмотрела тому вслед. Похоже, Виолетта считала, что прислуга во дворце жила под вечным гнётом со стороны Фелиппе. Что он воспринимал их, как свои вещи.

Что ж, возможно, так оно и было. Он никогда не задумывался. Не собирался и сейчас. Принц был готов пойти на уступки по отношению к ней, но не более того. Сэм может обещать от его лица что угодно — но ни ему, ни Виолетте, Фелиппе не позволит вить из себя верёвки.

Потому он проигнорировал её прямой осуждающий взгляд. Словно и не заметил.

— Я взял тебе вино, — бескомпромиссно заявил принц. — Чистейший виноград, так и тает во рту. Пригуби и ощути богатство вкуса.

Виолетте явно не понравилось, что Фелиппе вёл себя непринуждённо. Будто не был ни в чём виноват. Он усмехнулся, поняв её недовольство.

Что ж, возможно, его метод лучше, чем у Сэма.

Злость — тоже эмоция. Очевидное и яркое неравнодушие. Раскрывающее, обнажающее душу. То, что надо.

Поколебавшись, Виолетта приступила к ужину. К вину она демонстративно даже не прикоснулась и на принца не обращала внимания. Хотя тот намеренно пристально на неё смотрел. Взглядом, который невозможно не чувствовать.

Фелиппе только ухмыльнулся такому бессмысленному безмолвному мятежу. Некоторое время они так и провели — он, не отрывая от неё взгляда, попивал вино, и она, не глядя на него, быстро поглощала ужин, не прикасаясь к напитку.

— Ты решила поиграть со мной? — когда Виолетта уже почти доела, с напускным безразличием нарушил молчание принц.

Вопрос требовал ответа, и молчать было глупо. Хотя она всё равно могла бы. Ведь дала понять, что ей не было дела до его мнения.

— Что вы имеете в виду? — всё же откликнулась Виолетта.

— Демонстрируешь недовольство моим поведением. При этом вовсе не для того, чтобы выплеснуть эмоции, а пытаешься манипулировать мной. Знаешь, что мне нужно, — Фелиппе чуть снизил голос, пробежавшись взглядом по открытым шее и ключицам Виолетты. Она даже не пыталась поймать его взгляд, но явно почувствовала. Слегка вздрогнула, едва уловимо для любого, но только не для принца, — и пытаешься сыграть на этом.

Договорил он уже другой, невольно смягчённой, интонацией. Слишком уж опьяняюще влияло её тело. Хватало взгляда.

Виолетта некоторое время молчала. Видимо, растерялась от его прямоты. Или от того, что он раскусил её? Что ж, это было слишком легко.

— Вы сами намекнули мне на такую возможность, — отстранённо сдалась она под его тяжёлым взглядом. Но тут же переменилась в лице. И даже в тоне, звуча теперь с грубоватой насмешкой, маскирующей возмущение: — А вообще, причём тут игры? Вы всерьёз считаете, что у вас есть хоть какой-то шанс на взаимность, учитывая, что вы вытворяете?

Фелиппе лениво отодвинул пустой бокал. Она может давить этими осуждениями на того же Сэма, куда более совестливого, но уж точно не на него. Он отдавал отчёт своим поступкам. Как и желаниям.

И потому не собирался обсуждать прошлое. Только будущее.

— А если предположить, что я ничего такого не вытворял и не буду? — поймал её на слове принц. — Так у меня есть шанс?

Виолетта явно не ожидала такого откровенного вопроса. Она медлила с ответом, и Фелиппе понимал, почему. Действительно, ответить категоричным отказом было бы рискованно, учитывая, каким непредсказуемым подлецом он перед ней представал. Оставить возможность шанса, видимо, не позволяла ненависть. Виолетте придётся переступить через себя, чтобы хотя бы сыграть эту роль.

Всё это, конечно, понятно. Но ему не нужен тщательно обдуманный ответ. Он хотел понять, что у неё в душе, а не на уме.

Несмотря ни на что, Фелиппе не мог поверить, что абсолютно отвратителен ей. Хоть какая-то часть её, возможно, стремилась к тому, что он мог ей дать. Если уж не к нему самому.

‍ Принц не мог поймать её взгляд. Виолетта старательно отводила глаза, отрешённо оглядывая всё вокруг. Весь её вид выражал только задумчивость. Из эмоций, разве что, растерянность, по которой мало что можно было понять.

Он не спешил вмешиваться. И не зря. Виолетта вдруг резко остановила взгляд на Фелиппе. И отчуждённо заговорила, видимо, подбирая слова:

— Зачем рассуждать о несбыточном? Ведь не похоже, что вы собираетесь исправляться.

Принц усмехнулся. Неуклюжая попытка перевести разговор в нужное ей русло. Фелиппе не собирался уделять обсуждению своих поступков ни секунды. Этим уж пусть озаботится Сэм.

— Да или нет? — с нажимом спросил Фелиппе.

В её глазах мелькнуло возмущение его настойчивостью. Виолетта отодвинула от себя тарелку, поднимаясь:

— Я закончила ужин.

— Но не наш разговор, — непоколебимо отрезал принц. — Не до тех пор, пока я не получу ответа.

Она зачем-то оглянулась на дверь. Вряд ли Виолетта была настолько глупа, чтобы рассчитывать, что могла просто молча уйти.

Она ведь понимала, что придётся ответить. Поджала губы, вздохнула… и обернулась к нему с таким выражением в глазах, что Фелиппе едва сохранил невозмутимость.

— Я никогда не исключаю никаких возможностей, ваше высочество, — подчёркнуто официально сказала Виолетта. — Жизнь продемонстрировала мне, что стоит быть готовой ко всему. Вы удовлетворены ответом?

Принц не сразу отреагировал. Он ещё некоторое время вглядывался в её лицо и пытался найти там отражение мелькнувших чувств. Ему не могло показаться.

— Тем, который увидел в твоих глазах, — наконец, ответил Фелиппе с большей мягкостью в голосе, чем рассчитывал.

Принц не успел увидеть реакцию на это утверждение — Виолетта опустила взгляд. А потом резко развернулась к выходу. Ну что ж, ужин она закончила; на вопрос ответила. Фелиппе почему-то не решился задержать её снова.

Дверь закрылась за ней, и он вздрогнул, словно очнувшись. Надо успокоить эмоции и обратиться к разуму. Итак, Виолетта посмотрела на него так, словно у неё уже были чувства к нему. Нежеланные, подавляемые, но сильные и осознанные. Могло ли это быть правдой? Могла ли Виолетта так хорошо сыграть?

Фелиппе налил остатки вина в бокал. К чёрту домыслы. Ему надоело надеяться, угадывать и ждать. Он просто сократит срок Сэму. Пусть у него будет неделя. А потом Виолетта в любом случае станет невестой принца. Если у Сэма не получится завоевать её расположение — что ж, он не выполнит задание и получит своё наказание. Но откладывать свадьбу на неопределённый срок Фелиппе не собирался. Ничто не заставит его сделать это.

Поколебавшись немного, Сэм пошёл за ней.

Он весь день обдумывал, что можно сделать в их ситуации. И пришёл к единственно приемлемому выводу: стоило играть по двум фронтам. Открыто противостоять Фелиппе было бы глупым самоубийством. Но и оставлять Виолетту в беде, бесчестно распоряжаться её чувствами, Сэм не хотел.

Оставалась возможность подтолкнуть её в правильном направлении. Благодаря последнему заданию принца, Сэм мог оставаться во дворце и дальше. В том числе в своём обличии.

Неожиданно Виолетта резко остановилась, стремительно развернулась и вперила в Сэма вопросительный взгляд. На мгновение это застало его врасплох, но он быстро сориентировался.

— Хотел поговорить, - непринуждённо пояснил он своё преследование.

За годы разнообразных жизненных приключений Сэм приспособился играть роли. Он умел становиться кем-то ещё не только физически, но примерять на себя самые разные характеры. Сейчас нужно изобразить видимость небрежности, намеренно выдвигаемой на передний план. Так, чтобы чуткому человеку, какой была Виолетта, виделось волнение за ней.

— В общем, я буду прям: принц не должен узнать, что я попробовал на вкус несчастную каплю крови его слуги.

Пренебрежительное безразличие в голосе, описание случившегося как чего-то, нестоящего внимания; но в то же время замаскированная тревога. Да и выследил её вот так ночью тайком. Всем своим поведением Сэм давал понять, что на самом деле это было важно. Неужели Виолетта совсем не любопытная?

— Мне нет дела до ваших развлечений. Думаю, его высочество скорее разделяет вашу страсть к чужой крови, но обсуждать с ним это я не намерена, — отчуждённо отрезала она.

Да уж, Виолетта скорее устала от происходящего, чем заинтересовалась. Даже несмотря на то, что Сэм ещё в образе Фелиппе намекал ей на существование чего-то сверхъестественного.

— Я могу быть уверен в этом? — с нажимом уточнил Сэм.

— Абсолютно, — твёрдо и с плохо скрываемым презрением заверила Виолетта.

Он кивнул. И она не стала больше задерживаться. Сэм ещё некоторое время зачем-то смотрел ей вслед, даже когда Виолетта скрылась из зоны видимости. Он так и стоял неподвижно, глядя в одну точку, пока не услышал звук закрывающейся в её комнате двери. Только тогда перевёл взгляд по сторонам вокруг.

Конечно, сейчас на неё навалилось слишком многое, чтобы ухватиться за его слова и странности. Скорее всего, до этого ей просто не было дела. И вряд ли в ближайшее время это изменится, что бы Сэм ни предпринял. Слишком уж через многое ей пришлось пройти.

Он мог это понять. Сам когда-то оказался в ситуации, перевернувшей его жизнь. Всё стремительно изменилось в один момент. Момент, к которому нельзя подготовиться.

Тогда ему было лет двенадцать. И он стал свидетелем ужасной сцены: некий мужчина насиловал тётю Пенелопу, родственницу Виолетты. Девочка в тот момент была где-то на отдыхе с родителями. И поблизости, к несчастью Пенелопы, не было почти никого, кто мог бы заступиться.

Никого, кроме Сэма. В образовавшейся потасовке он, впервые применивший силу, поразился тому, какой она оказалась. Сложно было рассчитать и предугадать возможности такой мощи. Всё обернулось смертью насильника. Тётя Пенелопа, не сказав ни слова и ещё не придя в себя, потрясённо смотрела то на лежащее перед ней тело, то на убийцу-спасителя. А потом просто убежала. Сэм ничего не успел ей сказать. Да и зачем?

Он и сам переживал не меньший шок. Убить, пусть и такое ничтожество — это было слишком. Сердце бешено колотилось в груди, руки дрожали, перед глазами стояла кровавая пелена. Ядовитым красным, казалось, вымазалось всё вокруг. Сэм словно физически ощущал, как чужая кровь прилипала к нему, чуть ли не въедалась в тело и сжимала изнутри. Сложно было дышать.

Фелиппе, которому тогда едва исполнилось семнадцать, был там. Насильником оказался один из его людей, решивший безнаказанно развлечься, пока принц осматривал свои владения. Королевич застал Сэма, стоявшего над трупом.

Конечно, Фелиппе был взбешён. Никто не мог нападать на его приближённых. Причём не имело значения, что при этом творили они. Принц не обращал на это внимания. Будто не замечал.

Фелиппе в ярости схватил несопротивляющегося от пережитого ужаса Сэма за волосы и уткнул лицом в труп. Вот тогда-то мальчик, в попытках ухватить воздух раскрывший рот несколько раз, и вкусил нечаянно чужой крови. С этого всё началось.

Первое обращение он ещё не мог контролировать. Оно произошло прямо там, при принце. Тот даже отпустил голову Сэма, поражённо глядя на представшее перед ним зрелище.

Воспользовавшись этой заминкой, он рванул прочь. Сэм долго бежал. Очнулся уже за пределами Россарио. Принц тогда не стал устраивать погоню. То ли не сориентировался от удивления, то ли опасался неизведанного.

Сэм принялся скитаться по свету, всё успешнее устраивая свою жизнь. Он уже узнал и принял свою сущность, научился из всего извлекать пользу и наслаждаться каждым мгновением нового дня, когда Фелиппе вдруг нашёл его. Спустя десять лет. К тому моменту принц уже знал о перевёртышах всё. Вот тогда Сэму и пришлось пойти на, как казалось, выгодную для обоих сделку.

— Срок меняется, — вдруг раздался за спиной властный голос Фелиппе. — Я женюсь на ней через неделю. Если к этому времени ты не справишься с её расположением ко мне, провалишь задание.

‍ Итак, вчера за ужином Виолетта намеренно дала понять принцу, что у того могла быть надежда. Непонятно, как у неё хватило выдержки и актёрского мастерства изобразить тот взгляд. Но, судя по всему, Фелиппе поверил. А его реакция красноречиво выдавала слабость перед ней. Он отчаянно хотел верить, а потому закрыл глаза на невозможность. Чёрт, да принц чуть ли не превратился в белого и пушистого зверька из того тирана, кем был всегда.

Виолетта захлопнула книгу. Идиотский оборот речи — если и сравнивать Фелиппе с животным, то вряд ли возможно найти подходящий пример жесткого, самодовольного и бесчувственного монстра.

Но хотя бы стало ясно: мнимостью расположения к нему, внушением надежды на взаимность она могла добиться многого. А когда Виолетта оставалась собой и вела себя с ним максимально отчуждённо, принц тоже не отставал, показывал своё истинное лицо. В такие моменты с ним невозможно договориться. Он привык, чтобы всё вертелось вокруг него.

А её игра затуманивала ему сознание. Только тогда Фелиппе становился по-настоящему лёгкой мишенью.

Да, это неприятно. Да, невообразимо сложно. Но Виолетта должна попытаться. Просто обязана. Ставки слишком высоки. И если ей суждено принести себя в жертву — так тому и быть. Главное: добиться успеха. Любой ценой.

Виолетта положила книгу на место. Сложно придумать, как максимально правдоподобно изменить линию поведения с Фелиппе. Да и не так-то просто отключить эмоции от этого непростого решения. Решив отложить это хотя бы на несколько минут, Виолетта просто собиралась вернуться в свою комнату.

Но, как назло, на полпути из библиотеки перед ней предстал принц. Видимо, он намеренно искал невесту.

— Добрый день, — холодно поздоровалась она. Но тут же, вспомнив своё решение, как бы застенчиво опустила взгляд.

— Добрый, — миролюбиво ответил Фелиппе. Если он и заметил её показное смущение, то ничем не дал понять. — Решила почитать?

— Не очень получается, — призналась Виолетта. Она подняла на него взгляд и заметила, что на его лице не было привычного господствующего и самодовольного выражения. Значит, стоило приступить к плану прямо сейчас. Пока ещё не было настолько противно. — Голову заполняют разные мысли… О вас.

Намеренная недосказанность и чуть дрогнувший голос. Да в ней погибала хорошая актриса. Конечно, принц проглотил наживку.

— Какие же?

Главное, не перегнуть. Всё-таки Фелиппе, хоть и самонадеян, не настолько глуп.

— Наш вчерашний разговор за ужином, — негромко проговорила Виолетта. Она не смотрела ему в глаза, но периодически бросала взгляды на лицо, подмечая реакцию. — Я много думала. Вы, пожалуй, правы. Мне нет смысла сопротивляться неизбежному.

Он пристально вглядывался в её лицо. Видимо, размышлял о причинах внезапной покорности судьбе. И тогда Виолетта решила обратиться к тому, во что такой, как он, охотно поверит.

— К тому же, моё положение даёт мне преимущества. Например, богатство и статус. Вы одарите меня этим, хотя я не соответствую уровню вашей невесты.

Фелиппе почему-то усмехнулся, словно не верил. Но это не могло быть правдой. Скорее всего, у его сомнения другие причины... Конечно, после её неоднократных упрёков и напоминаний о причинённом зле она не могла так просто закрыть глаза на всё даже ради его денег и власти. Поняв это, Виолетта добавила:

— Да, я не могу простить вас за случившееся. Не сразу. Но, думаю, мы можем попытаться сделать наш брак приемлемым, раз уж его не избежать.

Непроницаемый взгляд принца в её глаза не давал подсказок о дальнейшей линии поведения. Так что оставалось лишь ждать его слов.

— Я должен поверить, что ты именно к этому стремишься?

Да уж, вчера Фелиппе был гораздо более легко внушаем. Видимо, не только она размышляла после ужина. Но отступать нельзя. Иначе принц точно заподозрит о плане. С этой дороги уже не свернуть.

— А у меня есть варианты? — непонимающе спросила Виолетта. Она ведь не переигрывала. — Вы мне не омерзительны, несмотря ни на что. И я приняла решение.

Виолетта уже сделала всё, что могла. Сказала больше, чем планировала. Он не мог не поверить.

В глазах принца читалось колебание. Возможно, Фелиппе просто боялся обмануться?

Странно. Вот так осторожничать… Да ещё при самоуверенности, которой обладал.

Это объяснялось только одним — его чувства к ней намного глубже, чем казались. А потому простых утверждений ему не хватало. Хотел знать наверняка.

— Уверена? — словно в подтверждение её догадки с нажимом уточнил принц.

Теперь, когда Виолетта раскрыла его, стало проще играть роль. Более того, пришло осознание: её план и вправду — необходимость, своего рода спасение.

Представив, как Фелиппе задыхался в предсмертных муках, а народ страны втайне радовался этой свободе, Виолетта приободрилась. Она верила, что со смертью принца в государстве воцарится гармония и благополучие. Пусть и не сразу… Но ради этого стоило постараться.

— Да, — с особенной убеждённостью подтвердила она.

Что-то изменилось в его взгляде. Фелиппе поверил, это стало ясно. Но… Нет, ей лишь показалось — принц не мог быть разочарованным в её ответе.

— Тогда докажи это, — вдруг произнёс на выдохе он. — Поцелуй меня сейчас.

Как он это сказал… Сердце невольно пропустило удар. Странная интонация.

Но неважно, какой тон. Главное – смысл. Ей бросили вызов. Виолетта не могла не принять его. Всё, чего она так добивалась, могло рухнуть в один момент.

‍ Виолетта с трудом сохранила самообладание, вспомнив, как до этого чуть не дошло. А что если принц и сейчас потеряет голову?..

Сердце ускорило темп. Она беспомощно посмотрела на него.

Судя по взгляду Фелиппе, он понимал её страхи. Странно, но это так. Не торопил, всем видом демонстрировал, что теперь ей нечего бояться.

Выдохнув, Виолетта решилась. Лучше сразу покончить с этим. Чем дольше тянуть, тем больше сомнений и тревог.

Она шагнула к нему навстречу. Принц оставался на месте. Видимо, не собирался облегчать ей задачу. Виолетта с трудом шевелила ногами. Те словно перестали слушаться. Подступающая неуверенность всё сильнее охватывала с каждым новым шажком. Ощущение, что каждая нога стала весить больше всего тела… Но Виолетта шла. Знала, что нельзя поддаваться слабостям. Не сейчас.

Ощущение, что она ступала по минному полю. Неверное движение — смерть. Это чувство лишь обострилось, когда Виолетта подняла глаза, встретившись взглядом с Фелиппе. Очень странное выражение застыло на его лице. Похожее на сожаление. Фелиппе будто не хотел, чтобы Виолетта продолжала. Словно она вот-вот, и погубит или себя, или его. Так не смотрят перед поцелуем.

Виолетта резким рывком преодолела расстояние между ними и, встав на цыпочки и ухватившись за притихшего Фелиппе, коснулась губами его губ. Он словно бы вздрогнул, а затем замер. Никаких действий. Ни ответа, ни сопротивления. Намеренно оставлял дальнейшее за ней. То ещё испытание.

Виолетта пыталась не обращать внимания на нетипичное поведение принца. Она без лишних эмоций целовала его как можно увереннее, почти грубо, цепляясь пальцами за ворот его рубашки и сминая её. Фелиппе слегка напрягся, словно ему приходилось проявлять усилия в какой-то внутренней борьбе. Виолетта почему-то физически остро чувствовала его состояние сейчас.

Не было речи об откровенном поцелуе, поэтому она не раскрывала губы, воздействуя закрытым ртом. Но на Фелиппе, оказалось, влияло и это. Он вдруг осторожно обнял её за талию, едва уловимо притягивая ближе. Она каждой клеточкой тела ощущала, как принцу всё тяжелее оставаться сдержанным. Через пару секунд он уже, отбросив все сомнения в сторону, принялся отвечать на поцелуй.

Это было неожиданно обескураживающе. Виолетта оказалась просто не готова к такому. Фелиппе не проявлял несдержанную грубость, как в первый раз в этом замке — нет. На этот раз это была обезоруживающая чувственность. Совершенно новые для неё ощущения. И тем более сильные за счёт внезапности. Он целовал её так, что она не могла не прочувствовать, насколько принц в ней нуждался. Без давления, но с отчаянным стремлением. И, словно наказывая себя, не позволял никаких лишних действий, хотя явно жаждал их. Наверное, даже больше, чем тогда, когда чуть не изнасиловал. Намного больше. Виолетта почему-то знала это наверняка.

Что-то кольнуло в её груди. Виолетте стоило огромных усилий не откликнуться на его потребность в ней. Это было… совсем не противно. Даже наоборот.

Боже, Виолетта не могла настолько пасть! Она ведь всего лишь играла роль, не более.

Тело, в противовес мыслям, безвольно ослабло. Рвалось навстречу к нему. Эта неспособность контролировать себя пугала.

Виолетта жалобно всхлипнула, даже толком не сознавая этого. А принц вдруг отпустил её губы, но продолжал держать за талию. Впрочем, сейчас это было даже уместно — иначе Виолетта просто упала бы. Она всё ещё не пришла в себя.

Их взгляды встретились. Виолетта чуть не задохнулась, увидев непривычную гамму чувств в его глазах.

— Какой же я идиот… Ты не должна была проходить через всё это. Я должен был защитить тебя от всех бед. Мне так жаль, что я не понимал этого раньше, Виола.

Виолетта даже не поняла, почему вдруг так защемило сердце при этих неожиданных словах и взгляде. Она поверила ему. Видела искреннее раскаяние.

Слишком сильно. И тон, каким это было сказано, отзывался в душе, впечатывался в сердце. Слова были не просто произнесены — выстраданы.

И это почему-то прошибало насквозь, выворачивало душу.

Ведь она никогда не простит.

И почему он вообще назвал её именем, которым могли обращаться только близкие люди? Виолетта не давала ему такого права. И не позволит.

— Уходите, прошу вас, — с трудом сдерживая подступающие слёзы, срывающимся голосом проговорила она. — Сейчас же. Оставьте меня.

Практически мольба. Необходимость. Ощущение, что Виолетта вот-вот умрёт, если он останется и продолжит смотреть на неё этим своим взглядом.

Принц немного поколебался, словно хотел ещё что-то сделать или сказать. А затем вдруг резко развернулся и вышел.

За уже заканчивающимся ужином они обменялись лишь несколькими незначительными репликами. Принц начал терять терпение.

Как назло, ему не удалось застать Сэма. Он куда-то исчез. Вроде даже вышел из дворца. Фелиппе тогда не стал уделять этому внимания. Решил, что вряд ли днём произошло что-то, что ему надо знать. Подумал, что иначе бы Сэм сперва рассказал всё, а потом уже ушёл по своим делам.

Теперь принц понял, что просчитался.

Он понятия не имел, как сейчас вести себя с невестой. Действовал наугад: как ни в чём не бывало, — вышел недосказанный и ничуть не устраивающий его диалог. Надо сменить тактику. Прощупать почву.

— У меня такое ощущение, будто вы хотите мне что-то сказать, но не знаете, как это сформулировать. Не стоит держать в себе, — резко заявил он.

Виолетта слегка побледнела. Его слова явно застали её врасплох.

И, видимо, попали в точку.

— Вам показалось, — неожиданно серьёзно и невозмутимо ответила она. — Я уже сказала вам всё, что хотела, сегодня днём, помните? Мне нечего добавить.

Сегодня днём? И что же, интересно, это было?

Чёртов Сэм.

— Вот как… — почти прошептал Фелиппе, размышляя над способом незаметно узнать это от неё.

Он снова посмотрел в её глаза. Но уже другим, внимательным и пристальным взглядом. И по её словам, и по глазам принц практически читал разгадку, но она неумолимо ускользала в последний момент.

Виолетта однозначно вела себя необычно. Несколько раз украдкой смотрела на него так, словно пыталась что-то понять. Ему было не по себе от этого взгляда. Виолетта будто хотела разглядеть в нём какую-то ещё сторону, недавно открывшуюся. Принца не покидало ощущение, что этот взгляд въедался ему внутрь.

И почему-то стало даже страшно. Не хотелось подпускать её туда. Принц снова возобновил непринуждённый разговор. Виолетта отвечала немного настороженно и односложно.

Фелиппе уже собрался прекратить всё это. Ужин закончился, не было смысла плясать над пропастью. Срочно вызвать Сэма и обговорить всё с ним. И вообще эта двойная игра начала надоедать.

Пока от неё никакой пользы. Скорее бы закончилась неделя.

Принц поднялся. Виолетта немного помедлила и последовала его примеру.

Словно не замечая её, Фелиппе направился к двери. Сделать знак ожидавшей там прислуге всё убрать. По сложившейся с прошлого ужина традиции принц выставлял всех из гостиной, чтобы никто не смог потревожить его уединение с невестой.

— Вы сказали, что сожалеете обо всём, что мне пришлось пережить по вашей вине, — вдруг остановил его на полпути её решительный голос. — Я вам поверила. Как я уже сказала, не смогу простить сразу, но постараюсь. И это будет заметно проще, если вы начнёте исправлять содеянное. Жители Россарио бедствуют и в вечном страхе. Я думаю, мой город не один в таком положении.

Фелиппе развернулся. Поверила? Постарается простить? Сказать такое ей стоило многого.

Видимо, Сэм запаниковал из-за сократившегося срока и постарался проникновенно сыграть. Вот только роль виноватого и стремящегося загладить грехи принца не устраивала.

— Да, я жалею о бедствиях, которые невольно причинил вам, — с большим трудом заставил себя сказать Фелиппе. — Но я не собираюсь отнимать у себя право распоряжаться своими землями и людьми так, как пожелаю. Не припомню, чтобы обещал вам этого.

Сэм бы не посмел. Принц дал ему понять, что больше никаких обещаний. Фелиппе претила одна только мысль идти на уступки и меняться. Пусть даже ради Виолетты.

Видимо, она различила неумолимую твёрдость в его голосе. Помолчала немного, вздохнула. И, когда принц уже собрался идти дальше к двери, разочарованно сказала:

— Похоже, я ошиблась в вас. Я решила, что вам не чужды человеческие чувства.

Какая тоска в тоне. Виолетта и вправду решила, что могла играть с ним?

Или она говорила искренне… Что если Сэму и впрямь удалось задеть струны её души, и сейчас в её сердце настоящая горечь разочарования? А это может взрасти в такую обиду, которая никогда не пропустит другие чувства.

А ещё эта тоска выдавала, что Виолетта действительно поверила в Фелиппе. По-настоящему допустила, что всё могло быть иначе.

Нужно не испортить это, при этом не сдавшись. Сплошные сложности.

— Не чужды. Но манипулировать собой я не позволю. Я могу пойти на многое, если мне искренне преданы.

Фелиппе взглянул ей в глаза. Виолетта даже не смутилась.

— Разве я не доказала свою искренность поцелуем?

Принц чуть не задохнулся от такого внезапного вопроса-заявления. Поцелуй?!

Сэм не имел права пользоваться обликом Фелиппе в подобных целях. Они это обговаривали. Но дело было даже не в ошеломляющей наглости перевёртыша.

Хотя бы мельком представить Виолетту, целующуюся с другим, принц не мог. Сразу выходил из себя. Он с трудом сохранил лицо и подавил рвущуюся ярость.

— Что? — с удивительным для себя спокойствием только и переспросил Фелиппе.

— Вы, очевидно, полагаете, что, поскольку это было вашим требованием и своего рода испытанием для меня, это можно не считать, — задумчиво расценила Виолетта. — Но мне тогда показалось, что мы поняли друг друга.

Фелиппе сжал губы, с трудом сдержав новую вспышку гнева при этих словах. Сэм нашёл уловку. Принц запретил ему прикасаться к Виолетте. А потому Сэм потребовал поцелуй у неё. Идеальное преступление — это она к нему прикоснулась, а не он.

Что ж, Фелиппе мог бы и догадаться. Хотя какая, к чёрту, разница? Попадись ему сейчас Сэм, разорвал бы его голыми руками. Злость затмевала разум.

‍ А потому сейчас главное — не сделать и не наговорить лишнего. Не поддаться ревности.

— Свадьба через шесть дней, — вопреки стараниям, скорее жёстко заявил Фелиппе. — Сейчас активно идут приготовления. Мы придём к окончательному пониманию лишь после венчания.

Он не хотел так резко сообщать ей о скорой свадьбе. Но желание собственнически обозначить свои позиции пересилило всё. Принц просто понял, что только так сможет удержаться от стремления разыскать Сэма и прикончить.

— Так скоро… — Виолетта не смогла скрыть удивлённого разочарования в голосе.

Фелиппе прекрасно видел, как она боролась с собой, пытаясь держаться достойно и невозмутимо. Но новость её явно не обрадовала.

Скорее, ужаснула.

— Не вижу смысла тянуть, — безжалостно заключил он, злясь ещё больше от её реакции.

Виолетта только кивнула, внешне уже окончательно придя в себя. Оставалось лишь удивляться её умению быстро перестраиваться. Принц вот до сих пор не мог унять эмоции.

— Тем более теперь, когда мы друг друга поняли, — насмешливо припомнил он её слова о последствиях поцелуя. — Не переживайте, я буду достойным вашего ко мне отношения мужем.

Виолетта едва уловимо вздрогнула. Похоже, прочувствовала намёк в его тоне.

— Хотелось бы верить, — с вежливой, но неживой улыбкой ответила она. — Доброй ночи.

И тут же пошла к выходу, не дожидаясь ответа. При этом Виолетта умудрилась сохранить достоинство. Она не выглядела сбегающей.

В раздумьях, Фелиппе снова сел за стол. Налил себе вино, выпил.

Итак, Сэм. Что это было? Он запаниковал из-за срока, а потому действовал отчаянно? Или же проникся Виолеттой, заигрался и начал пользоваться ситуацией?

К чёрту мучить себя домыслами. Принц хорошо читал людей. Он узнает правду, как только увидит Сэма.

Ещё некоторое время Фелиппе пил вино, не цепляясь толком ни за какие мысли и чувствуя, как постепенно расслаблялся. Когда ярость совсем стихла, на смену ей вдруг пришло другое чувство.

И куда более яркое.

Виолетта целовала не Сэма. Нет. Она в тот момент была именно с ним, Фелиппе. Видела его перед собой. И в мыслях, и в действиях с ней был принц.

И это после всего, через что прошла из-за него и о чём постоянно напоминала. И после его несдержанности, которой напугал её. Чёрт, да Фелиппе был уверен, что после такого нескоро сможет коснуться её вновь.

Да, поцелуй был по требованию и стал своего рода испытанием для неё, вспомнил он. И тут же усмехнулся. Она всё же пошла на это.