Дверь в гостевую комнату закрылась за мной с тихим, но твердым щелчком. Комната для гостей оказалась крошечной, но невероятно уютной. Небольшое окно, сейчас плотно завешенное темной тканью, деревянная кровать с матрасом, застеленным грубоватым, но чистым бельем, и даже маленький комод из темного дерева. На полу — шкура какого-то зверя, мягкая и густая. Вся обстановка дышала строгой, мужской практичностью, но в ней была своя, особенная забота. Как будто этот уголок, вопреки аскетизму всего дома, старались сделать по-настоящему теплым для редких посетителей.
Я положила на кровать одежду, которую дал Лев, а сама сняла с себя свитер и прилипшие к телу джинсы с носками, которые были насквозь мокрыми. Хорошо хоть верхняя часть суха. Все-таки новенькая куртка у меня теплая и влагу не пропускает в отличие от джин и сапог.
Подойдя к кабине, я обнаружила, что дверь в нее тоже была деревянной, резной, будто специально сделанной под стиль дома. Внутри все сверкало чистотой. Я повернула ручку смесителя — и через мгновение из лейки хлынула горячая вода. Настоящая, почти обжигающая, под хорошим напором. Откуда здесь, в глуши, водопровод? Наверное, скважина и насос. Лев явно не собирался отказываться от удобств.
Стянув с себя оставшуюся одежду, я оставила ее бесформенной кучей на полу и шагнула под струи. Первый контакт с водой заставил меня вздрогнуть — кожа отозвалась болезненным покалыванием, будто оживая после анестезии. Но почти сразу же это ощущение сменилось волной блаженного, почти животного облегчения.
Я стояла так долго, пока вода не начала остывать. Выключив ее, я натянула на себя огромную рубашку Льва. Ткань, мягкая от многочисленных стирок, пахла тем же лесным, дымным ароматом, что и он сам, но слабее, приглушеннее. Рубашка болталась на мне, как мешок, свисая почти до колен, а рукава пришлось закатать в несколько оборотов. Я натянула толстые носки, которые оказались невероятно теплыми, и, наконец, взглянула на свое отражение в зеркале над раковиной.
Лицо было бледным, почти прозрачным, синяк под глазом только начинал проявляться синевой, а на виске краснела обработанная ссадина. Волосы, мокрыми прядями падали на плечи. Я выглядела потерянной, разбитой, чужой в этом зеркале, в этой огромной чужой рубашке, пахнущей чужим, доминирующим запахом. И все же… в глазах, которые смотрели на меня, была не только растерянность. Была тихая, осторожная решимость. Я была жива. Несмотря на предательство, несмотря на аварию, несмотря на снежную ловушку.
Собрав свои мокрые вещи, я их постирала и повесила сушиться. Надеюсь, что до завтра хотя бы они высохнут.
После этого я вернулась в общую комнату.
Тепло от печи обволокло меня, как одеяло. Лев стоял у открытой топки, подбрасывая в огонь очередное полено. Он слышал, как я вышла, но не обернулся сразу. Я воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть его в деталях, без острого страха первой минуты.
Он был даже выше и шире в плечах, чем мне показалось сначала. Движения его, даже такие простые, как бросок дров в огонь, были наполнены сдержанной грацией хищника. Казалось, он тратит ровно столько энергии, сколько необходимо, не больше. Он носил простые темные брюки и серую футболку, обтягивающую мощный торс. Мышцы играли под тканью при каждом движении. Это была не накачанная красота спортзала, а функциональная сила, отточенная самой природой для выживания, для скорости, для власти.
Он закрыл чугунную дверцу печи, повернулся и наконец посмотрел на меня. Его янтарные глаза медленно, детально прошли по мне — от кончиков волос, капающих на ткань его рубашки, до носков на моих ногах. Этот взгляд был не оценочным в привычном человеческом смысле. Он был сканирующим, изучающим, как будто Лев пытался понять не просто мой внешний вид, а мое состояние, мою угрозу или мою уязвимость. Под этим взглядом я снова почувствовала жар на щеках.
— Присаживайся, — сказал он, наконец отводя глаза и кивая в сторону большого дубового стола. На нем уже стояла керамическая кружка, откуда поднимался легкий пар. — Чай с травами. Поможет успокоиться и согреться изнутри.
(не) желанная невеста для злодея: Kvsp9Zco