Новый год с Альфой. Пленники непогоды

Глава 11

— Я… я хотела воды, — пробормотала я, чувствуя себя пойманной на месте преступления школьницей.

— Иди, — сказал Лев просто. Он не пошевелился, не включил свет. Только его глаза, отразившие на секунду тлеющий уголек, вспыхнули в темноте двумя точками приглушенного янтаря, а потом снова погрузились в тень.

Я, стараясь не шуметь, прокралась к раковине, нащупала кран, налила в стоявший рядом стакан воды. Холодная жидкость обожгла пересохшее горло, но не принесла облегчения. Осознание его неусыпного присутствия жгло сильнее. Я стояла спиной к нему и чувствовала его взгляд на себе. Физически. Будто тяжелая, теплая ладонь легла между лопаток.

— А вам? — сорвалось у меня, прежде чем я успела обдумать. Я медленно повернулась к нему, обхватив стакан обеими руками. — Почему не спите?

В темноте он, кажется, слегка пошевелил головой.

— Я привык спать мало, — пожал он плечами. — Кстати, ко мне можно и на «ты».

Я стояла посреди чужой комнаты, в его огромной рубашке, с холодным стаканом в руках, и понимала, что не могу просто развернуться и уйти. Тишина после его слов стала густой, тягучей, будто наполненной невысказанными вопросами. И больше всего я хотела спросить: «А что будит тебя? Что заставляет сидеть в темноте, пока весь мир спит или пытается выжить в буре?» Но язык не поворачивался.

— Мне… снились кошмары, — выдохнула я вместо этого, сама удивившись своей откровенности. Говорить об этом с ним казалось менее стыдным, чем молча переживать в одиночку. — Авария. И он. Всё перемешалось.

Лев медленно, с едва слышным шорохом ткани, выпрямился в кресле. Теперь его лицо, освещённое слабым багровым светом из печи, было лучше видно. Оно не выражало ни жалости, ни любопытства. Была лишь сосредоточенная внимательность, та же, с которой он изучал следы на снегу или прислушивался к лесу.

— Это нормально, — сказал он. Его низкий голос, лишённый теперь даже оттенка хрипоты, казалось, вибрировал в самой темноте, находя отзвук в моих костях. — Тело и разум пережили шок. Они пытаются переработать его. Сны — это всего лишь отголоски. Они не реальны.

— Ощущения слишком реальны, — возразила я тихо, делая шаг ближе к камину. Тепло от тлеющих углей ласкало голые ноги. — Я снова чувствую тот удар, тот страх… и стыд.

— Стыд? — он переспросил, и в его тоне впервые прозвучало легкое удивление.

Я кивнула, сжимая стакан. — Стыд, что поверила. Что была такой слепой. Что позволила… — Я замолчала, не в силах выговорить.

— Позволила обмануть себя? — закончил он за меня. И снова не осуждающе. Скорее, с оттенком того же понимания, что звучало в его голосу, когда он говорил об инстинктах. — Это не слабость, Даша. Это доверие. Ты дала ему доверие, потому что в тебе есть способность к этому. Он воспользовался им. Позор — на нём, а не на тебе.

Его простые слова проникли глубже, чем любые утешения. Они не стирали боль, но вырывали её из плена моей собственной вины и выставляли на свет, в ином ракурсе. Я не была глупой жертвой. Я была тем, кто поверил. А он — тем, кто эту веру предал. В мире Льва, в его чёрно-белой, звериной морали, всё было расставлено по своим местам.

— Ты всегда так… всё делишь на честных и бесчестных? — спросила я, присаживаясь на край широкого дивана напротив его кресла. Между нами теперь было всего пару метров, заполненных трепещущим полумраком.

Лев наклонил голову, и тень скользнула по его резкому профилю.

— В лесу нет полутонов. Есть жизнь и смерть. Есть сила и слабость. Есть закон стаи и закон одиночки. Честь — это следование своему закону, не больше и не меньше. Твой городской щенок следовал закону своей стаи — доказать превосходство, выиграть спор. Для его мира это могло быть честью. Для моего — нет.

— А для тебя что есть честь? — вопрос вырвался сам собой, рождённый внезапным, жгучим желанием понять правила этого странного мира, в который я попала.

Он помолчал, глядя на догорающие угли. Пламя уже почти погасло, оставляя лишь тёплое, пульсирующее свечение.

— Честь — не дать слабому погибнуть, если он попал на твою территорию не со зла. Честь — держать слово, если ты его дал. Честь — защищать то, что твоё. И знать, когда нужно отпустить.

Последние слова он произнёс с особой, чуть сдавленной интонацией. И я внезапно осознала, что он говорит не только абстрактно.

Он говорит о себе.

Отбор для Луны, или Похищенная с Земли: KkQx13xx