Новый год с Альфой. Пленники непогоды

Глава 17

Открыла глаза. В гостевой комнате царил полумрак, но не тот, ночной и таинственный, а серый, бесцветный, унылый. Я лежала неподвижно, прислушиваясь. Буря бушевала всё так же яростно. Неистовый вой ветра не стихал ни на секунду, а сквозь маленькое окошко, едва проглядывавшее из-под сугроба, было видно лишь белое месиво летящего снега. Мы были отрезаны от мира. Настоятельно, бесповоротно.

На комоде аккуратной стопкой лежала моя одежда — выстиранная и высушенная. Я дотронулась до джинсов — они были теплыми, будто их только что погладили. Значит, он вставал ночью или на рассвете, занимался хозяйством. Мысль об этом, о его тихой, незаметной заботе, вызвала неловкий комок в горле. Я быстро надела свои вещи, с странным чувством сожаления снимая его просторную, пахнущую лесом рубашку. Своя одежда казалась чужой, пахла городом, порошком и… прошлым.

Выйдя в главную комнату, я застала его за привычным делом — он стоял у печи, где в чугунной посудине что-то тихонько булькало. Запах был божественным — овсяная каша, настоящая, на воде, с лёгким дымком. На столе уже стояли две глиняные миски, деревянные ложки и кувшин с чем-то, что выглядело как мёд.

— Доброе утро, — произнесла я, останавливаясь у порога.

Лев обернулся. Его лицо в холодном утреннем свете казалось высеченным из гранита — те же резкие скулы, тот же твердый подбородок. Но глаза… глаза были спокойными.

— Утро, — коротко кивнул он. — Как самочувствие?

— Болит, но терпимо. Спасибо за одежду.

— Не за что. Садись. Каша готова.

Мы сели за стол, и этот простой, бытовой ритуал показался невероятно интимным. Мы ели молча, но тишина на этот раз не была гнетущей. Она была наполнена звуком ложек о глину, моим сдержанным вздохом от горячей еды, его тихим, ровным дыханием. Он ел быстро, эффективно, но без жадности. Просто подкреплял силы. Я украдкой наблюдала за ним: за тем, как двигаются мышцы его предплечья, как он аккуратно кладет ложку рядом с миской, как его взгляд на секунду задерживается на заледеневшем окне, оценивая силу стихии.

— Буря не утихает, — сказала я, больше чтобы сказать что-нибудь, разбить это странное, тягучее молчание, которое одновременно и успокаивало, и настораживало.

— Нет. Это надолго. Денёк-другой, может, три, — ответил он, отпивая чай из своей кружки. — Запасы есть. Дров хватит. Даже генератор на случай чего есть. Волноваться не о чем.

— Я не волнуюсь, — соврала я, отводя взгляд. — Просто… непривычно. Сидеть в четырёх стенах.

Лев слегка скосил на меня взгляд, и в уголке его губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку.

— Четыре стены — это городская квартира. Здесь стены — живые. Они дышат. Защищают. Главное — не сходить с ума от собственных мыслей. Работа помогает.

— Работа? — удивилась я.

— Дрова колоть, снег расчищать у дверей, проверить ловушки на подходах к дому — мало ли диких гостей голодных забредёт. По хозяйству дел всегда хватает.

Он доел первым, встал, отнес свою миску к раковине и принялся мыть ее с той же методичной тщательностью, с какой делал все. Я наблюдала за его спиной, за игрой мышц под тонкой тканью футболки. Он казался одновременно и невероятно близким, и бесконечно далеким. Часть меня, обожженная предательством, кричала: «Держись подальше! Он такой же, как Алексей, только в дикой упаковке!». Но другая, более тихая и глубокая часть, шептала: «Он спас тебя. Он ничем не обязан. Он честен в своей дикости».

— Могу помочь, — предложила я неожиданно для себя. Сидеть сложа руки и грызть себя изнутри было невыносимо.

Лев обернулся, изучающе посмотрел на меня.

— Тебе лучше бы поберечь себя пока.

— Я не хочу просто сидеть, — возразила я с внезапным упрямством. — Я в состояние помочь.

Он помедлил, затем слегка кивнул в сторону небольшого чулана рядом с печью.

— Там веник и тряпка. Пол протереть можешь. Пыли намело.

Это было не приглашение, а разрешение. Разрешение занять себя, внести хоть какой-то вклад в это временное убежище. Я почувствовала странное облегчение. Действие. Пусть маленькое, но действие.

Дороие мои, представляю вашему внимание еще одну горячую историю нашего литмоба от Александры Неяровой "Моя Чужая. Осколки чувств".

Ссылка на книгу: https://litnet.com/shrt/dKDP Аннотация: — Ты сделал свой выбор много лет назад. — Мой презрительный взгляд пронзает лезвием мужчину снизу вверх. Илья напрягается. Я же удаляюсь прочь от источника боли своего прошлого. — Я думал, — кадык его дёргается судорожно, — что ты погибла тогда… Слова ударяют в спину. Я останавливаюсь. Задыхаюсь. Воспоминания накатывают девятым валом, ломая волю. — Я действительно умерла в тот день. В автокатастрофе, — роняю ему глухо. Изрубцованное сердце ноет, будто его вновь исполосовали, только на живую. — Когда ты отказался от нас… Илья отшатывается. Словно хлёсткая фраза ударяет ему под дых, перекрывая кислород. — Нас? — сипло выдыхает. — Что значит «нас»?! *** Она ненавидит меня, считает предателем. Я думал, что истинная погибла… Ну нет, девочка, будешь моей. Больше не отпущу, исправлю свою ошибку.