Невинна и опасна, или Отбор для недотроги

Глава 68. По ту сторону

Маркель открыл глаза. Небо над головой – высокое ясное предзакатное. Он лежит на земле. Почему? Лошадь пасётся в нескольких метрах. Справа от него небольшая рощица, подёрнутая осенним золотом, а слева клубится ядовитым маревом проклятая долина. Проклятая долина… Вот теперь Маркель начал вспоминать, где он и что произошло.

Маркель резко подскочил на ноги. Голова закружилась. Пришлось прислониться спиной к дереву. Глаза вглядывались в сиреневый туман – искали её силуэт. Но он знал, что напрасно. Амалия уже далеко. На той стороне колодцев. Произошло ровно то, чего он боялся – его робкая пичужка упорхнула от него.

Сколько прошло времени? Он не помнил. Судя по положению солнца не меньше получаса. Последнее, что отложилось в памяти – то, как ринулся за Амалией в проклятую долину и через пару мгновений поравнялся с ней. В её медовых глазах он прочёл немую мольбу:

– Вернись!

Его пичужка была такая прекрасная и такая несчастная. Разве в силах он был оставить её?

– Не могу, – признался честно.

Она вдруг спрятала взгляд, как делала это раньше – словно смутилась собственных мыслей. Потом снова вскинула на него глаза:

– У меня нет другого выхода, – выдохнула покаянно.

В следующее мгновение его лошадь споткнулась. Маркель полетел на землю и больно ударился обо что-то твёрдое головой. Дальше всё как в тумане. То ли быль, то ли сон – её узкая ласковая ладонь на его лбу и шёпотом произнесённые слова на неизвестном языке с непостижимым смыслом. Но последнюю фразу он понял:

– Прости, любимый…

Её тёплые губы коснулись его губ. Такой несмелый и такой дурманящий поцелуй, теплом разлившийся по всему телу. И тихое:

– Прощай… – придавшее нестерпимую остроту этому последнему прикосновению.

– Я всё равно найду тебя. Не знаю как, но найду! – пообещал он ускользающему, растворяющемуся в тумане образу. Даже не пообещал – пригрозил. Пусть и не надеется, что если отключила его, то ей удастся от него убежать…

Чёрная бездонная пропасть… Пугающая и манящая одновременно. Один шаг – и она жадно проглотит тебя. Ты на краю и выбора нет… Полёт… он длился мгновение и целую вечность…

Это всё что осталось в памяти Амалии. Она должна была забыть, как проходит таинство перемещения, и она забыла. Теперь она оказалась по ту сторону колодцев. В родном мире. И верилось, и не верилось. Вокруг сплошные пески – ей ещё предстояло выбраться из проклятой долины. Интуиция подсказывала направление. Амалия двинулась в путь. Знойный ветер залеплял глаза песком, в горле жгло от жажды. А ещё нестерпимо жгло грудь, когда Амалия вспоминала, что там, где сейчас осень, и возможно моросит тоскливый дождь, остался любимый, и осталось её сердце.

Она вышла к лагерю, раскинувшемуся на краю проклятой долины, к полуночи. Её ждали. Яркие факелы освещали ей путь. Никто не знал, когда именно она появится, но день за днём дозорные несли караул в надежде увидеть её.

– Принцесса Амалия, – она увидела слёзы радости в глазах незнакомых мужчин-дозорных. Такие огромные мощные сильные суровые – они не должны были плакать, но влага текла по их щекам, когда они нежно обнимали её. – Ваше Высочество, мы уже отчаялись вас дождаться.

Они спросили позволения немедленно отправиться во дворец. Амалия не стала возражать. Карета понесла её по ночным просторам родного мира. Знакомые-незнакомые звёзды освещали путь, баюкали, но Амалии не спалось. Ещё никогда радость и тоска не соседствовали в душе, ещё никогда она не была так счастлива и несчастна одновременно.

Едва забрезжил рассвет, карета остановилась. Амалия увидела, как к процессии приближается всадник.

– Его Величество всегда выезжает нам навстречу, – пояснил один из дозорных.

Амалия выскочила наружу, сердце забилось заполошно. Он такой красивый – её отец. В его чертах – родное тепло.

– Амалия, девочка моя, – он нежно провёл рукой по волосам. Рука дрожала, будто отец не мог поверить, что наконец-то дождался. – Ты так похожа на маму.

Он обнял осторожно, как самую большую драгоценность в мире. Амалия уже и забыла, как спокойно и надёжно ощущаешь себя в отцовских объятиях.

– Папа, – слёзы потекли из глаз…