Невинна и опасна, или Отбор для недотроги

Глава 63. Без права выбора

Этой бессонной ночью Амалия изучила текст папируса наизусть. Перечитывала его снова и снова. Переживая то радость от возможной скорой встречи с родными, то разрывающую душу тоску, что придётся расстаться с Маркелем навсегда.

У неё не было выбора. Метка скарабея, этот магический знак, благословен и проклят одновременно. Благодаря ему можно попасть на ту сторону колодцев – на Амалию не будет действовать их отравляющее марево. Но метка убьёт её, как только поблекнет, если к тому времени Амалия не будет в родном мире. Вернуться в этот мир она уже не сможет никогда. Она забудет, как правильно пройти таинство перемещения, о котором написано в папирусе. А сам текст папируса снова станет для неё непонятным набором символов.

Слёзы катились из глаз от горького осознания, что она лишена выбора. Но где-то в глубине души Амалия была даже рада, что ей не пришлось выбирать. Что можно выбрать, когда на одной чаше весов счастье или несчастье родителей, а на другой счастье или несчастье любимого? Выбор был бы невыносимо мучительным, и какое бы решение она в итоге ни приняла, всю оставшуюся жизнь сомневалась бы и страдала, правильно ли поступила.

Оставалось только затаить робкую надежду на чудо и смириться с судьбой. Когда-то родители сильно рисковали жизнью, чтобы спасти свою дочь, теперь нужно сделать всё возможное, чтобы подарить им заслуженное счастье – радость встречи. Сколько времени у Амалии в запасе? В папирусе было написано, что обычно метка держится около месяца. За это время ей надо раздобыть Ключ от колодцев – это необходимый артефакт для таинства перемещения. Он хранился в подвале дома госпожи Жильберт. Амалия пока не представляла, как сможет туда попасть. Напроситься в гости? Или пробраться украдкой? Мама советовала в письме – в крайнем случае применить дар.

Дар… теперь Амалия, наконец-то, поняла, что с ней время от времени происходит. Мама подробно написала об этих передающихся из поколения в поколение по женской линии защитных ментальных способностях. Рассказала, что нужно быть осторожной. В случае крайней опасности они могут проявиться помимо воли. Но если опасность невелика, ими вполне можно управлять. Некоторые приёмы просты – ими Амалия уже интуитивно овладела. А некоторые стали для неё откровением. Как же ей не хватало этих знаний последние несколько месяцев, когда дар начал вырываться наружу.

Амалия задремала перед самым рассветом. Прямо в кресле, с письмом, прижатым к груди. Проснулась от тихого стука в дверь.

– Я пришла попрощаться, – на пороге стояла Сюзон. Бледная. Убитая.

– Как попрощаться? – Амалия впустила гостью. Сердце сжалось. – Себастин всё-таки настаивает, чтобы ты уехала?

Чурбан бесчувственный! Нет, этого Амалия не сказала вслух, но в душе вскипел настоящий гнев. Принц же видел вчера, как Сюзон страдает, насколько искренни и глубоки её чувства. Каким же надо быть сухарём, чтобы не дать девушке шанс?!

– Он ни на чём не настаивает. Просто забыл обо мне. Он не отменил приказ, согласно которому я должна покинуть дворец сразу после музыкального салона. Я ждала вчера весь вечер… всю ночь… всё утро… – голос Сюзон дрожал. – Ждала, что придёт Бонифас и скажет, что приказ отменён. Но никто не пришёл.

Амалия усадила Сюзон на софу. Сама села рядом. Обняла.

– Какая я наивная! Надеялась, что меня можно заметить. Что могу быть кому-то интересной. Что меня можно полюбить, – Сюзон уже не сдерживала слёз. – Как я могу заинтересовать кого-то, когда даже собственная мать меня не любит? Никто никогда меня не любил. Родители отдали в закрытый столичный пансион. Думаешь почему? Потому что там дают хорошее образование? Ха! Чтобы не видеть меня. Спихнуть чужим людям. Отмахнуться, как от назойливой мухи, которая мешает вести бурную светскую жизнь. Я старалась быть хорошей ученицей, прилежной, послушной. Старалась заслужить их любовь. Но мать вспомнила о моём существовании только когда ей пришла в голову идея породниться с королевской семьёй при помощи меня. Вот тогда она лично взялась за моё «воспитание». Но даже такая прожжённая в светской жизни дама не смогла сделать из меня ничего путного. Разве может такому неотразимому мужчине понравиться такая бледная моль?

С каждым словом Сюзон, Амалия всё крепче прижимала её к себе, нашёптывая, что никакая она не бледная, а кто этого не замечает – просто слеп. Но вырывающиеся из самой души слёзы ничем нельзя было остановить.

Это был совсем не подходящий момент для визитёров, но кому-то понадобилось заявиться именно сейчас и оповестить о приходе стуком в дверь.

– Да, – позволила Амалия гостю войти. Сама поднялась с софы и заслонила собою расстроенную Сюзон.

Визитёром оказался Бонифас. Своим цепким взглядом он заметил, кто находится за спиной хозяйки комнаты, и радостно затараторил:

– Госпожа Сюзон. Наконец-то я вас нашёл. Его Высочество Себастин просит вас оказать ему честь – разделить с ним завтрак. Он ожидает вас на восточной веранде. Следуйте за мной.

– Ожидает? – изумлённо переспросила Сюзон.

Амалия почувствовала, как девушка замерла, оглушённая приглашением. Растерялась, не зная, что делать: то ли подскочить и бежать за Бонифасом, то ли продолжать прятаться за спину Амалии.

И ровно в этот момент в покои влетела Арабель. Вихрем пронеслась мимо церемониймейстера к софе. Окинула взглядом заплаканную Сюзон, облачённую в дорожный костюм, и моментально обо всём догадалась. Потом воззрилась на Бонифаса.

– Что ты хотел?

Тому пришлось повторить:

– Его Высочество Себастин приглашает госпожу Сюзон разделить с ним утреннюю трапезу. Прислал меня проводить госпожу на восточную веранду.

Сюзон предприняла попытку соскочить на ноги, но принцесса придавила её рукой назад к софе.

– Бонифас, передай Его Высочеству, что госпожа Сюзон принимает приглашение, – произнесла Арабель, продолжая придерживать Сюзон за плечо. – Но сможет присоединиться к Себастину только через четверть часа.

– Ээээ… – протянул озадаченный Бонифас.

– Ступай, – скомандовала принцесса. – Я сама провожу госпожу Сюзон на восточную веранду.

Церемониймейстер испарился.

– Пусть братец немного подождёт. Ему будет полезно, – злорадно фыркнула принцесса.

Потом многозначительно посмотрела на Амалию:

– У нас пятнадцать минут. Приступаем.

Амалия тут же поняла команду. Они с принцессой одновременно подхватили Сюзон под руки и препроводили в ванную комнату.

Через четверть часа к зеркалу была подведена новая Сюзон. Ни единого следа от слёз. Чуть бледная, но с горящими глазами. Причёска – лёгкая утренняя небрежность. Несколько как бы невзначай выбившихся завитков. Дорожный костюм заменён платьем из гладкого благородного атласа цвета спелого персика. Плечи прикрыты кокетливым полупрозрачным шарфом. И последний штрих – Амалия нанесла на запястья и шею Сюзон по капле парфюма с запахом розы – того, что в свое время подарила ей Арабель.

– Улыбку, – строго скомандовала принцесса. – Пусть братец не думает, что ты тут особо по нему убивалась.

Дождавшись, когда на лице Сюзон появится что-то более-менее похожее на уверенность, Арабель подхватила её под руку и вывела в коридор.