Ненужная жена, или Сиделка для Дракона (СИ)

Глава 5

АЛЁНА

— Элиссон, проходите! — спустя примерно час ко мне спустился хозяин дома, — Миссис Картер рассказала, что у нее появилась целительница. Я не поверил своей удаче, — улыбаясь, протянул мне руку для пожатия, легко сжимая, — Сейчас все реже встретишь такой дар, и не сочтите за наглость, но с таким бриллиантом не стал ни с кем делиться. Самому нужен, — засмеялся.

На портрете в кабинете главы приюта мистер Хард выглядел моложе, фотокарточка была сделана приблизительно десятью годами ранее. Сейчас на меня смотрел полноватый мужчина лет пятидесяти с красными щеками, судя по всему, у него проблемы с давлением. Волосы местами окрашивала седина, но в целом он выглядел еще бодро. Деловой костюм придавал ему солидности.

— Здравствуйте, мистер Хард.

— Давайте сначала пообедаем, вы голодны? Я вот ужасно.

— От чая не откажусь.

— Тогда прошу в мою скромную гостиную, — скромным это помещение не было, но я промолчала, не стала комментировать. Дорогая обивка мебели, интересные предметы интерьера, зеркальные вставки — все придавало лоска.

— Это наша малая гостиная, здесь мы принимаем только близкий круг. Считайте, вы теперь в него входите.

Он позвонил в колокольчик, но никто не приходил, он повторил звонок, и минут через пять к нам вошла женщина, та, что встречала меня. Худенькая брюнетка с серыми глазами лет тридцати с небольшим. Очень ровная спина, смотрю, с осанкой здесь ни у кого проблем нет, я, глядя на нее, тоже выровняла свою.

— Эмма, что так долго? — отругал ее хозяин дома.

— Извините, сэр, ваша супруга требовала внимания.

Я обрадовалась, что у него есть жена, хотя тут у них обычная практика при жене заводить любовницу из сосланных. Но надеюсь, что меня подобная участь обойдет стороной, раз они так ценят целителей.

— Хорошо. Сделай нам чай, — недовольно отдал распоряжение.

— Конечно.

— Как вам нравится у нас на острове? Салифард удивительный остров, уверен, вы полюбите это место, как и его жители.

— Скажите, мистер Хард, а есть ли способ покинуть остров, оправдаться? — может, я поспешила задавать такой вопрос малознакомому человеку.

— Считаете, что вас отправили сюда неправомерно? — посмотрел пристально.

— Да, у меня есть доказательства, что моя мачеха и муж провернули все специально, желая избавиться от меня.

Он встал и налил себе янтарный напиток в стакан, похоже, передумал дожидаться чая.

— Сколько раз, Элиссон, я слышал подобные речи, — он сделал глоток, — Верил в самом начале, бросался разбираться с каждым случаем, стремился помочь бедняжкам. Тодько Салифардцы поймут вас, отверженных. Когда-то наши предки были сосланы сюда, заклеймены, опозорены, все от них отказались. Но остров стал не их погибелью, а домом. Они смогли подняться с колен, и теперь мы чтим память о них, помогаем всем, никому не отказываем в помощи.

— Я все понимаю и ценю вашу помощь, поэтому и спрашиваю. Вы человек разумный, — немного лести, наверное, не помешает.

— Это в вашей природе. Как бы вы ни преподносили себя, какую не показывали маску обществу, ваша распутная натура все равно выберется наружу. А наш остров любезно согласился вам помочь, найти вам применение. Ваши души порченные, их не очистить, поэтому не стоит и пытаться. Вы здесь делаете то, что действительно желаете, но боитесь признаться даже себе.

С ужасом слушала речи мэра, они узаконили разврат, принуждая девушек заниматься подобными вещами. Представляют это в таком свете, что все должны быть благодарны, а я вот такая неблагодарная не хочу мириться с несправедливостью.

Зря я сразу начала разговор, но теперь мне понятно, что вряд ли бы мне помог этот человек. Он даже не винтик в системе, а сама система. Через него проходят все дела девушек, наверняка он собственноручно раздает распоряжения и Картер: куда и кого направить по своим связям.

— Элиссон, дорогая, я наслышан о вашей пикантной способности. Думаю, мы найдем ей достойное применение.

Пикантной? Он что имеет в виду?! Почему в глазах такой мерзкий блеск?

— Хочу вас огорчить, но это никакое не доказательство, — добил меня, — Я изучил ваше дело перед тем, как взять вас к себе на работу. Не расстраивайтесь. Будем считать, что вы прошли собеседование. Можете забирать свои вещи из приюта. Жить вы будете в этом доме.

Вот же извращенцы!

Они, значит, белые и пушистые, а мы такие развратницы, пригодные только для одного. Не тут-то было! Не собиралась мириться с таким положением вещей. В груди все клокотало от негодования, но я сцепила зубы, не показывая как мне противен этот мужчина.

Все в этой системе было слишком гладко, что-то не давало мне покоя. Ну не может быть так, чтобы у сосланных не было абсолютно никаких прав. Они все тут не договаривают, скрывают информацию, чтобы не было постоянных обращений. Ведь если у одной девушки удаться доказать свою невиновность, остальные тоже начнут пробовать. А никто в этом не заинтересован. Я смотрела на Харда и ясно видела, что он что-то скрывает. Моя интуиция просто вопила об этом.

Но как выяснить? Помощи ждать неоткуда, рассчитывать можно только на свои силы.

— Хорошо, мистер Хард. Благодарю вас, что приняли меня и все рассказали.

— Это моя обязанность, но, признаться честно, сегодня сделал это с огромным удовольствием. Вы просто услада для глаз, Элиссон, мне несказанно повезло.

— В этом нет моей заслуги. Но спасибо за комплимент, — выдавила из себя, как же мне было противно слушать его речи. И на этого человека мне предстоит работать?

— Да, надобно благодарить небеса, что они наделили вас такой привлекательностью. Понимаю, что вам с ней было трудно, но теперь вы дома, не нужно стесняться своей сексуальности. Мы обязательно подберем вам более подходящую одежду, вам подойдут голубые цвета, а не эти мрачные темные тряпки.

— Мне пора, — старалась не слушать, что он говорит, встала, оправила платье, которое ему так не приглянулось, он протянул руку для прощания, неохотно подала свою в ответ, изображая любезность, Хард прижал кончики пальцев к губам.

— До завтра. Эмма вас проводит, — он взял колокольчик, но я его остановила.

— Я сама справлюсь, прекрасно запомнила где выход, у вас великолепная планировка, заблудиться невозможно.

— Как угодно, а я жутко голоден, жаль, что вы не останетесь на обед.

— Думаю, миссис Хард скрасит вашу скуку, — он изобразил улыбку, похожую на вымученный оскал. Пусть обедает с женой, интересно было посмотреть как он будет вести себя в ее обществе. Вряд ли так красноречиво будет оценивать мою сексуальность и наряды, в которые собирается меня упаковать.

Ожидала от этого визита несколько иного, так надеялась на положительный исход, верила, что мэр острова окажется адекватным мужчиной, с которым можно поговорить. Но все обернулась крахом. Для меня… Он-то крайне доволен.

Хард развернулся и направился вглубь дома, а я последовала к выходу, хотелось как можно скорее покинуть это дом, но в последний момент посмотрела на лестницу, ведущую на второй этаж к кабинету.

Все должно быть у него в кабинете! Если посмотреть быстренько? Хозяин дома трапезничает, сейчас там никого нет, всегда можно сказать, что я забыла что-то, обронила кольцо или серьгу. Точно заметила, что он не закрывал дверь перед уходом.

Что я делаю?! С чего я вообще решила, что найду какую-то информацию, которая поможет мне избежать работы на этого человека, кажущегося на первый взгляд примерным семьянином и благодетелем.

Но вопреки здравому рассудку, прокралась на второй этаж, огляделась по сторонам: все было тихо, ни единой души. Поспешила в кабинет.

Сколько у меня есть времени? Минут пятнадцать точно? Может, больше, если хозяин вдруг не вернется. Надо же успеть выйти незамеченной, это сложнее, чем зайти.

Знать бы, что искать…

Подошла к столу и стала перебирать все документы, вчитываясь в названия и мысленно ругая себя. Руки дрожали, такое приходится проворачивать впервые. Вряд ли он будет держать такие документы на виду.

Но я не сдавалась, все перебирала и перебирала, не находя ничего стоящего, но в самом низу заметила список имен, одновременно с этим за дверью послышались тяжелые шаги и мужские голоса.

Они приближались, заозиралась куда бы спрятаться, и я ни придумала ничего лучше, чем нырнуть под стол. Забилась в самый угол. Казалось, что я очень громко дышу, сердце ухало в ушах, лицо покрыл холодный пот. Дверь отворилась. Сейчас меня поймают… Мне точно несдобровать…

Задержала дыхание. Что же мне так не везет? Почему он вернулся спустя всего пять минут?

— Ну мне-то дашь разок попробовать? — спрашивал его собеседник, довольно приятный мужской голос.

— Тебе-то зачем?! У тебя красавица, не то, что моя старая кошелка. То у нее голова болит, но ноги ноют… Сослал бы ее, да некуда и репутацию свою пятнать не хочется. Приходится изображать счастливую семью, — делился откровениями Хард.

Мужчины зашли в кабинет, остановились около стола с той стороны. Лишь бы он не сел в свое кресло. Я скрестила пальцы на обоих руках, зажмурилась для верности, прося вселенную меня услышать и помочь. Глупая была затея…

— Вот твоё разрешение. Только от обеда меня отвлекаешь.

— Прости, просто тороплюсь, так бы зашел попозже. Но ты меня заинтересовал своей новой помощницей. Загляну на днях, взгляну на нее.

— Ничего тебе не светит.

— Не будь жмотом. Ты знаешь, я умею быть признательным. Она все равно будет как новенькая, — послышался стук закрывающейся двери.

Руки и ноги словно парализовало, не могла пошевелиться от услышанного. Они ушли, а я все сидела под столом на коленях. Нужно бежать поскорее отсюда, но не могла заставить себя двигаться. Длинный протяжный вдох, выдох. Успокойся, Алёна, ничего страшного не произошло, но обязательно произойдет, если ты не возьмёшь себя в руки и не найдешь решение.

Не оставалось никаких сомнений, какие планы на меня у хозяина этого дома и его дружков. Боже мой, неужели девственниц никогда не видели?! Оба женаты, а все никак не угомонятся. Придумали себе что-то и пребывают в своих фантазиях. Как же гадко!

Выбралась из своего укрытия, оперлась о столешницу и в поле зрения упала снова та бумага со списком имен. Вчиталась: «Список лиц для распределения». Старалась запомнить имена, но голова шла кругом от полученного стресса, адреналин бурлил в крови, не давая сосредоточиться, и я просто свернула лист и сунула себе в карман.

— Вы еще здесь? — уже у самого выхода, взявшись за дверную ручку, услышала женский голос. Обернулась. Эмма, местная прислуга, смотрела на меня и ждала ответов.

— Пришлось возвращаться, забыла кое-что спросить у хозяина.

Заметила как дрогнуло ее лицо, она подумала, что я возвращалась за другим, но всё же ничего не сказала. А мне было так тошно. Эти острова действительно прокляты, за столь короткое время хотелось уплыть из этого места подальше.

Я шла по улочкам и меня не радовали ни свежий морской воздух, ни солнце, ни веселящиеся дети, а самое страшное меня посетила мысль, что, может, Элиссон верно поступила. Она знала, что не сможет здесь жить, она была другая, любила, скорее всего, своего предателя мужа, а отдаться другому или тем более другим она бы не смогла. Так или иначе, зачахла бы, только в больших мучениях.

Вернувшись в приют, долго лежала в своей комнате, предаваясь самобичеванию и упиваясь жалостью к себе. Чтобы сказали родители, узнай в кого дочь скоро превратится? В игрушку мэра острова, бесправную содержанку без фамилии. Они бы точно сказали: «Вставай и добейся своего, под лежачий камень вода не течет!» Я — Алёна Устюгова! У меня есть имя и фамилия, никто не сможет их отобрать.

Я встала и направилась в кабинет к Картер. Ничего не теряю, если поговорю с ней. Хуже точно не станет.

— Пришли за документами? — женщина должна была выдать официальную бумагу для устройства. Только с ней на руках я могу покинуть приют.

— Не только.

— Что-то вы не выглядите довольной. У вас одно из лучших мест в городе. Такие попадаются раз в год. А вы все кривитесь, ставите из себя невесть кого.

— Может, кто-то был бы и рад быть постельной грелкой мэра. Вот вы бы тоже хотели? Вы весьма привлекательны даже в своем возрасте. Хотя им всем девственниц подавай, но уверена, что опытной женщине есть чем удивить.

— Ах ты дрянь!

— Почему вы так злитесь? Это же лучшее место в городе?

— Ида! — позвала она свою помощницу, — Всыпь ей десять розг! — дала распоряжение, как только та появилась на пороге.

— Да, миссис Картер, — Монд подошла и вцепилась в мою руку "клешнями", — Вставай!

— Отпустите меня, немедленно, — прошипела.

— Позови помощников, они с ней быстро управятся. Лицо только берегите, это мордашка привлекла Харда.

Меня приволокли в комнату, я отбивалась, совсем выбилась из сил. Запыхалась, но двум мужчина, что волокли меня под руки, было плевать на мои трепыхания. Сильные, крепкие руки держали, не выбраться. Они бросили меня на пол в просторную комнату без окон, а сами встали у выхода.

— Хватит, Элиссон! — Монд склонилась надо мной, — Вы делаете только хуже, — прокомментировала мое несдержанное поведение.

— Знаю, — весь накопленный негатив прорывался неудержимой волной наружу, я ведь хотела поговорить, просто выяснить свои права, а в итоге оказалась в одной из комнат на полу, и скором времени меня накажут розгами.

— Вы можете быть свободны, — сказала она охранникам, — Я сама справлюсь.

Те послушались и покинули комнату, оставляя нас с ней наедине. Я зло уставилась на распорядительницу.

— Это несправедливо, всё то, что вы тут делаете.

— Когда меня привезли на этот остров, — вдруг начала она, — Лишь Мариам за меня боролась, моя сестра. Она шла против системы, не опускала рук, верила, что я ни в чем не виновата. Она тоже была целительницей.

Не ожидала подобных откровений, не понимала к чему она ведет, слушала, не перебивая женщину.

— Вы напомнили мне ее — порывистый ветер, жаждущий справедливости.

— Где она теперь?

— Ее не стало через пять лет, как она добровольно прибыла вслед за мной на Проклятые острова.

— Что случилось?

— Ее забрало море, — довольно расплывчатый ответ, но я не наседала, видела как женщине трудно вспоминать об этом. В ее глазах столько боли, значит, не все потеряно.

— Этот Хард старый извращенец, ему вовсе не помощница нужна. И я знаю, что вы все что-то скрываете.

— Миссис Картер права, это одно из лучший мест, куда вы могли попасть, с вашей репутацией.

— Я невиновна в том, в чем меня обвиняют. Все вокруг такие правильные, а мэр при живой-то жене хочет завести легитимную любовницу и делиться ею с друзьями из-за, как он выразился, пикантной особенности.

— Я бы не поверила вам, если бы не Мариам, она была чиста душой, обладающие даром целительства хорошие люди.

— Мне здесь не место, — не оставляла попыток убедить Иду мне помочь, стать на мою сторону.

— Вы не покинете остров, Элизабет, лишь навлечете на себя беды, — она была прямолинейна и била словами наотмашь, — Мне не удалось, и вам не удастся. А теперь вставайте, мне надо сделать это, — она взяла розги, — Иначе никто не поверит, и накажут нас обоих.

— Но… — она правда собирается высечь меня? После того, что заявила, что верит мне?

— У вас целительский дар, вы потом исцелите себя, а сейчас придется потерпеть.

— Я не умею им пользоваться.

— Значит, придется научиться.

Легко сказать, я в этом мире несколько дней и не перестаю удивляться. Когда тут даром заниматься, если что только и делаю, как доказываю свою невиновность.

Я прислушивалась к себе, но ровным счетом ничего не чувствовала. Ужасно трудно было переключить свой рациональный ум и поверить, что я обладаю целительским даром.

Все, что я умею — оказывать первую медицинскую помощь, знаю многие лекарства, их свойства и область применения, но как лечить без них не представляю. У меня скептическое отношение ко всем экстрасенсам и лекаркам, которые обещают избавить от болезни лишь прочитав заговоры и поводив руками над больным. И теперь мне предстояло самой подобным заниматься?

— Оголите спину, — принялась расшнуровывать платье, сопротивляться было бессмысленно.

Кожу обжигает хлыст, сцепив зубы, не удерживаю вскрик. Спина болит, горит огнем. Следует еще один удар, на глаза наворачиваются слезы. Монд бьет не сильно, но мне и этого хватает. Она совершает третий взмах и останавливается. Стараюсь отдышаться, но слышу отдаляющие шаги, женщина кладет розги на место.

— С вас и трех ударов достаточно. Если придется демонстрировать спину, то скажете, что сами себя исцелили.

Молчу, не хочу, чтобы она продолжила, но, если так скажу, тогда все убедятся в своей правоте, что я всех обманула с невинностью.

Больно застегивать платье, руки трясутся, утираю ладонями слезы, я ничего не добилась. Но вдруг Ида оборачивается у самого выхода.

— То, что вы ищете, имеется у каждого в комнате. Этого достаточно.

— Что вы имеете в виду?

Но она уже не слушает, выходит прочь из комнаты.