Нелюбимая для властного лорда

Гант смущённо закашливается.

Неудачная шутка вызывает в памяти недавние воспоминания об умелых мужских руках, ловко справляющихся со шнуровкой моего корсета. Хмм, а нет ли какого-то артефакта, который бы вызывал не горничную, а…

Интересно, чем сейчас занят лорд Стилл? О чём он думает? Как выглядят его комнаты? Где они находятся? Надо вызнать потом у Ганта. Увидимся ли мы ещё сегодня? Наверняка, да, скорее всего, за ужином. Скорее бы уже вечер!

К счастью, мои смелые мысли прерывает звук открывающейся двери. Внутрь входит молоденькая служанка в таком же, как у других слуг, сером наряде, белоснежном переднике и чепце. Первое, что замечаю – живые распахнутые глаза девушки, вздёрнутый нос и огромные квадратные белые резцы, выступающие из-под верхней губы, отчего она очень походит на кролика.

Служанка низко приседает. Гант кивает в её сторону:

– Леди Элира, это Данья, ваша личная горничная.

– Очень приятно, Данья, – киваю ей.

Приносят багаж. На ближайшее время нам есть, чем заняться.

Мы разбираем те мои платья, которые привезли из Ирха. Один из свёртков выглядит больше остальных. Интересно, что в нём?

Отгибаю краешек пергамента и в изумлении закрываю ладонью рот. Быстрыми движениями раздираю шуршащую упаковку и не могу поверить тому, что вижу. У меня в руках оно!

Моя прелесть из витрины модной лавки приграничного городка! Золотое совершенство с кружевами, перышками и стразами!

Вспоминаю, с каким презрением Лэйтон смотрел на него, и всё-таки купил? Зачем? Неужели, чтобы сделать мне приятно?

Сердце наполняется теплом. Выходит, он не так равнодушен и жесток, как может показаться на первый взгляд?

Мне не терпится примерить эту красоту! Я принцесса! Настоящая принцесса!

Восхищённый взгляд Даньи – будто бальзам на сердце.

Ближе к вечеру Гант интересуется, желаю ли я спуститься к ужину в Большой зал, или предпочитаю, чтобы ужин сервировали в моих покоях.

Конечно, я желаю спуститься!

С замиранием сердца следую за Даньей, которая показывает дорогу.

В вечернем свете поместье выглядит ещё более торжественно. Магические светильники отбрасывают причудливые блики на гладкий мраморный пол. Серебристая лепнина в отделке стен и колонн сверкает ещё ярче.

Приятно шуршит золотое платье. Талия туго затянута в непривычный корсет. Волосы уложены в высокую причёску. Чувствую себя дорого и волшебно. Мне не терпится поблагодарить лорда Стилла за мой новый наряд.

Для меня это не просто платье. Это нечто большее. В тот момент я верю в это. Наивная.

Замираю в начале Большого зала. Его размеры в полной мере оправдывают название. Высокий потолок, мраморный пол, стены, обтянутые серебристым шёлком и увенчанные канделябрами.

Длинный стол, заставленный блюдами с едой. Вереница слуг, выстроившаяся вдоль стены.

Мешкаю и нервно веду ладонью по шершавой ткани юбки. От стены отделяется фигура дворецкого. Гант отодвигает стул во главе стола. Ага, для меня – догадываюсь и направляюсь к нему.

Перед тем, как опуститься вниз, бросаю быстрый взгляд на противоположный край стола, и сердце холодеет: там пусто, приборы накрыты только на меня.

– А лорд Стилл? – спрашиваю у дворецкого беспомощно и бесхитростно. – Он спустится?

– Нет, леди Элира, – вежливо отвечает дворецкий, наполняя мой узорчатый железный бокал.

Плотная бордовая струйка льётся из изящного стеклянного графина. Дворецкий молчит. Я хмурюсь:

– А где он? – смотрю на Ганта, но краем глаза замечаю, как переглядываются слуги между собой.

Кто-то испуганно, а кто-то ехидно. Гант же сама невозмутимость:

– Лорд Стилл был вынужден срочно уехать, леди Элира.

– Ааа, – тяну разочарованно, вспоминая, как он без конца просматривал какие-то бумаги по пути сюда и поспешил в кабинет к какому-то Дарену, едва приехав, – по срочному делу?

– Да, – сухо кивает дворецкий.

Проследив мой подозрительный взгляд, Гант резко оборачивается. Слуги прячут глаза. Переглядывания моментально прекращаются.

– Но он, возможно, успеет к ужину? – с надеждой смотрю на Ганта. – Может быть, поставим ещё приборы?

– Боюсь, что нет, леди Элира, – дворецкий смотрит в сторону. – Боюсь, что лорд Стилл уехал на всю ночь.

Хмурюсь и опускаю глаза в тарелку. Пытаюсь есть, но не чувствую вкуса. Я плохо разбираюсь в людях, и уж тем более, в чужих порядках, но даже я понимаю: сейчас происходит что-то странное. Так не должно быть.

Какие ещё дела могут быть на ночь глядя у владетеля земель? Ежу понятно, что никаких срочных! И эти переглядывания слуг в ответ на мой вопрос о том, где их господин. Они все что-то скрывают от меня. Что же?

Поздно вечером, закинув руки за голову, долго лежу без сна в мягкой постели. В окно заглядывает луна. Шумят деревья в саду. Слышен тихий шорох листвы, которую гоняет ветер по гравию.

Мне не спится. Внутри одиноко и пусто. Вокруг всё непривычное, чужое, враждебное.

Единственный человек, которого я хоть немного знаю, предпочёл сбежать при первой же возможности. Куда? К кому?

Хочу ли я знать? Сминаю мягкую ткань одеяла. Нет ответа. Почему я вообще об этом думаю? Я знаю этого мужчину пару дней. Не всё ли равно, где он проводит ночи? Всё, хватит! Пора спать.

Поворачиваюсь на бок, привычно кладу сомкнутые ладони под щёку. С усилием закрываю глаза. Странно, но в этот самый момент мне вдруг не хочется быть одной. Хочется, чтобы рядом был тот, из-за кого я вскоре умру. Это ж надо! Как же глупо!

Не думать об этом, не думать. Спать.

Утро встречает пасмурным небом и мелким дождём, стучащим в окно. Ну, и погодка сегодня! Здесь, вообще, бывают солнечные дни?

– Доброе утро, леди Элира! – Данья раздвигает портьеры, но это не слишком добавляет света.

– Доброе, – зеваю в ответ и потягиваюсь.

Голова тяжёлая, настроение скверное, и погода за окном его точно не поднимет. Вот только Данью это ничуть не смущает. Служанка улыбается во весь рот, сверкая выдающимися верхними зубами.

– Леди Элира, я помогу вам собраться, пока сервируют завтрак, а потом приглашу мадам Дресси.

– Кого? – сон как рукой снимает, я сажусь на кровати и почёсываю спутанные волосы.

– Мадам Дресси, – Данья улыбается ещё шире, – лучшую портниху в округе! Лорд Стилл приказал, чтобы она явилась со свадебным платьем для примерки. И, если понадобится, мадам Дресси подгонит его вам по фигуре, пока вы с лордом Стиллом ездите в Пимар. К вечеру всё будет готово.

Вечер. Брачная церемония. Нервно сглатываю. Я почти забыла об этом. Сегодня для меня начнётся обратный отсчёт. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Ладно, об этом потом.

– Он вернулся? – спрашиваю тихо, ненавидя себя за вновь нахлынувшее чувство внутренней тревоги.

– Кто, госпожа? – хлопает глазами служанка, будто и вправду не понимает.

– Лорд Стилл, – поясняю ей терпеливо.

– Ааа! Я видела Эда на кухне, он гонял чаи, значит, хозяина нет! Простите, госпожа, – тут же спохватывается горничная. – Не стоило мне так говорить про камердинера лорда Стилла.

– Не беспокойся, – улыбаюсь ей кончиками губ и подмигиваю. – Я ему не скажу. Странно, что лорд Стилл не взял Эда с собой.

– Ясное дело не взял! – хмыкает Данья. – Зачем он ему ТАМ?

Открываю было рот, чтобы, наплевав на все приличия, опуститься до сплетен со служанкой и выспросить у Даньи «там» – это ГДЕ?

Но в этот момент в соседней гостиной щёлкает дверь, и я из спальни вижу ещё двоих горничных, которые закатывают тележку с едой и начинают сервировать завтрак.

Ладно, потом всё узнаю.

– Ну, что ж, – отбрасываю одеяло и спускаю ступни на мягкий ворс ковра. – Тогда я в ванную. Сама справлюсь!

Останавливаю Данью жестом. Не хватало ещё таскать служанку за собой умываться!

Мадам Дресси, портниха, оказывается улыбчивой женщиной в теле, которая, едва увидев меня, тут же берёт в оборот. Крутит, вертит, проворно снуёт вокруг, затем довольно кивает:

– Какая ладная у вас фигурка, госпожа! Платье должно подойти! Сейчас примерим!

Две её молоденькие помощницы заносят коричневый тканевый чехол, внутри которого обнаруживается потрясающей красоты белоснежное платье.

Спустя несколько минут я смотрю на себя в зеркало и едва сдерживаю слёзы: настолько это прекрасно. Белоснежный гладкий шёлк ниспадает до пола. Позади тянется шлейф. Единственный минус – грудь распирает в тугом корсаже.

– Вот здесь я ослаблю, – кивает мадам Дресси. – Не рассчитала по формам. У остальных-то яблочки, а не апельсинки. К вечеру всё будет готово, не переживайте!

Я и не переживаю. Я мысленно зацепилась совсем за другую её фразу. У остальных? У остальных… кого? Клиенток? Их она имела в виду? Но ведь не спрашивать же!

Мадам Дресси тем временем продолжает болтать:

– Я привезла для вас одежду и обувь на первое время: платья, костюмы для верховой езды, бельё, разумеется. Как сказал лорд Стилл, на моё усмотрение. Вы поглядите, и, если чего не хватает, пошлите записку, а может быть, сами захотите приехать посмотреть, у нас многое в наличии в магазине.

– Благодарю, – отвечаю коротко, продолжая думать про «остальных», но не решаясь расспрашивать об этой фразе у незнакомой женщины, ещё и в присутствии нескольких слуг.

Ещё не хватало, чтобы по всему дому пошли ненужные сплетни. Нет, мне стоит быть осмотрительней в словах и поступках в этом пока ещё незнакомом месте.

Примерка быстро сворачивается, когда лакей сообщает, что лорд Стилл вернулся и ожидает меня внизу. Мадам Дресси суетливо перебирает несколько привезённых тёплых платьев и предлагает мне одно из них, насыщенно-сиреневое из тёплой шерсти.

Сверху накидываю новый плащ с приятным бархатным подкладом.

Спустя несколько минут я спускаюсь вниз. Лорд Стилл стоит у входа в дорожной одежде и чёрном плаще и о чём-то разговаривает с Гантом. Услышав мои шаги, мужчины оборачиваются.

Дворецкий кланяется и уходит в сторону Большого зала. Лорд Стилл ждёт, пока я подойду.

– Всё в порядке, Элира? – в голосе лишь вежливое равнодушие.

– Да, вполне.

– Прекрасно. Идём.

Он приоткрывает для меня дверь и пропускает вперёд. Когда прохожу мимо, отмечаю его покрасневшие глаза и уставший вид. И что-то ещё не так. Не могу понять, что именно.

Порыв ветра едва не сносит меня с ног, заставляя задержать дыхание. Капли дождя летят в лицо, вынуждая зажмуриться.

Чувствую, как на запястье смыкается мужская ладонь, и почти не разбираю, куда меня ведут, пока не оказываюсь в уютном тепле экипажа.

– Ну, и погодка тут у вас! – ворчу шутливо, стряхивая с прядей волос влажные капли.

– Скоро выпадет снег, станет приятней и чище, – карета качается под весом лорда Стилла, когда он пробирается на противоположное сиденье.

– Да уж! – смеюсь. – Жду не дождусь, чтобы превратиться в сосульку!

– Привыкнешь, – следует равнодушный ответ.

Карета трогается. Слышится шуршание колёс по кусочкам гравия, которые ветер вынес на мостовую из парковой зоны напротив дома, и топот копыт.

Лорд Стилл больше не обращает на меня внимания. Смотрит в окно. Невольно любуюсь его чётким профилем. Высоким лбом, носом с лёгкой горбинкой, плотно сомкнутыми губами, волевым подбородком.

Принюхиваюсь. И тут только понимаю, что именно меня смутило. Едва уловимый цветочный аромат. Определённо, пахнет цветами. Внимательно смотрю по сторонам, скольжу взглядом по стенам и потолку кареты. Цветы? Откуда им здесь взяться?

Оставшуюся часть пути проводим в молчании. Сколько времени прошло? Час? Чуть больше?

– Приехали, – сухо объявляет лорд Стилл и первым выходит наружу.

Принимаю его руку в чёрной перчатке и спускаюсь.

– Хаос меня раздери! – шепчу поражённо, забыв обо всём.

Приподнимаю юбки и делаю несколько шагов вперёд. Поворачиваюсь вокруг себя, чувствую, как глаза расширяются всё шире и шире, и сам собой поражённо открывается рот.

– Что это за ужас? – спрашиваю скорее себя.

Но отвечает мужской голос за спиной:

– Это гиблые земли. Добро пожаловать в Пимар.

Вокруг, насколько хватает глаз, лишь выжженная чёрная земля, усыпанная толстым слоем чёрно-серого пепла.

Кое-где виднеются обугленные останки деревьев. Вздрагиваю от карканья ворона, пролетевшего над головой и опустившегося на один из обугленных пней.

– Что здесь стряслось? – шепчу тихо. – Чем Пимар прогневал Стихии?

– Болтают разное, – со вздохом произносит Лэйтон. – Про заговор оборотней, драконов, его раскрывших, драконье пламя, якобы, это оно выжгло здесь всё на километры вокруг. Люди верят в это.

– А вы? – спрашиваю машинально, опускаюсь вниз, разгребаю рукой золу в попытке найти хоть какие-то признаки жизни, хоть травинку, хоть букашку, хотя бы что-то.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – тревожно спрашивает Лэйтон, замечая моё движение.

Закатываю рукав платья. Магический рисунок выглядит обычно. Мотаю головой. Ничего я не чувствую. Мёртвая земля. Самое ужасное, что я видела. Слышу вздох за спиной, затем лорд Стилл продолжает.

– Что ж, дождёмся церемонии. Что касается всего этого, – он небрежно ведёт рукой, обрисовывая окрестности, – я видел бумаги о продаже кристалла трёх стихий, ценного родового артефакта. Предыдущий владелец хорошенько на этом нажился. С тех пор всё пошло наперекосяк. Железная руда иссякла. Родники и озёра высохли. Птицы и звери ушли. Почва перестала давать урожай, но это полбеды. Самое страшное – люди, они здесь угасают. Быстро. И никто не знает, в чём дело.

– Это ужасно. А нельзя его вернуть? Тот артефакт?

Замечаю вдалеке какие-то постройки. То, что осталось от некогда процветающей деревеньки?

Иду вперёд.

– Если бы всё было так просто, Элира, – в голосе Лэйтона горечь, – тебя бы здесь сейчас не было. Я пять лет потратил на его поиски. Когда последняя ниточка, ведущая к нему, оборвалась в Сортанате, едва не взвыл. Тогда я и узнал о тебе.

Грустно усмехаюсь: один артефакт взамен другого. Вполне себе хорошая сделка.

Целые ряды покосившихся домов с заколоченными окнами перемешаны с редкими домишками, из труб которых идёт дымок.

– Не все согласились уехать, – глухо произносит лорд Стилл. – Кто-то слишком привязан к своему жилищу.

Краем глаза замечаю движение, резко оборачиваюсь и вижу троих детей, один другого меньше, одетых в изрядно потрёпанную одежду. Двое тех, что помладше, прячутся за старшим, лет семи. Смотрят на нас настороженно, будто волчата.

– Эй! – улыбаюсь и тяну к ним руку.

В следующий миг их будто ветром сдувает: бегут прочь, сверкая пятками. Оборачиваюсь к Лэйтону:

– Ты… вы говорили, что люди здесь болеют? – голос хриплый, тон против воли обвиняющий. – Раз так, детям тут быть нельзя!

– Нельзя, – усмехается лениво и как-то равнодушно.

Обхожу один из домов и вижу целую улицу с полузаброшенными развалюхами. Там люди, много людей. И снова дети!

Чумазые, какие-то оборванные. В каждом из них я вижу свою «кокосика» из прошлой жизни, которая выросла на моих глазах, которую я нянчила как родную сестричку, и сердце рвёт.

Я принимаю всё увиденное на свой счёт.

Слишком близко к себе. Слишком нервно. Слишком лично.

Горло сжимается, в носу начинает щипать. Они ни в чём не виноваты, тогда почему они здесь? Кто допустил это? Кажется, я знаю ответ!

Сжимаю кулаки и подхожу вплотную к мужчине, в чьём равнодушии и холодности убеждалась снова и снова. Но это уже никуда не годится! Это же верх цинизма!

Как так можно? Ладно я, со мной он не нежничает с первого же дня. Но тут – дети!

– Тогда почему они здесь, Лэйтон? – впервые называю его по имени вслух.

Молчит. Смотрит вдаль, плотно сомкнув губы и подняв подбородок. Да ему, действительно, всё равно!

– Как вы можете? – шиплю зло, глядя на него снизу вверх. – Стоите здесь и… спокойно смотрите, как тут дети… умирают, вместо того, чтобы сделать простую вещь – забрать их, увезти в безопасное место! Вам совсем их не жаль? Это ужасно! Вы – жестокое чудовище, лорд Стилл!

Он резко поворачивает голову, его глаза опасно сужаются, но уже в следующий миг он кивает:

– Я рад, что ты не питаешь иллюзий на мой счёт, Элира. Ты права во всём. Запомни это хорошенько, и никогда не забывай. Идём. Пора возвращаться. Покончим с этим поскорее.

Смотрю ему вслед, наблюдая, как его ровная прямая спина удаляется по направлению к экипажу. Что он имел в виду под «покончим с этим поскорее» – саму брачную церемонию, или то, что последует за ней?

Элира.

Обратно возвращаемся глубоко после полудни. Лэйтон сразу проходит в рабочий кабинет. Я поднимаюсь в свои комнаты. Данья прикатывает тележку с едой. После увиденного в Пимаре аппетита нет. Вместо него нарастает волнение.

Бросаю в кипяток парочку цветков вериса, привезённых из дома. Делаю крохотный глоток, наблюдая, как вода окрашивается в привычный синий цвет. Цвет спокойствия и холодного рассудка. Явно не мой случай сейчас, как мне кажется.

Но любимый верис и вправду успокаивает. Я ведь знала, к чему всё идёт. Давно знала. Думала, что примирилась с этой мыслью. Так чего сейчас волноваться? Всё будет так, как должно быть. Сегодня для меня начнётся обратный отсчёт.

Возвращается мадам Дресси с готовым платьем. Примеряю его. Горничные восхищённо ахают.

Платье прекрасно. И я в нём тоже. Ганайский шёлк, который стоит целое состояние. Белоснежное великолепие со шлейфом без лишних деталей. Кажется, я начинаю понимать вкус будущего супруга: красота в изысканной простоте.

Данья укладывает мои волосы мягкими локонами, затем торжественно выносит чёрную бархатную подушечку, на которой, сверкая и переливаясь миллионами граней, лежит сказочной красоты диадема, ожерелье и длинные серьги.

– Свадебный подарок от господина, леди Элира, – восхищённо шепчет служанка, пока я стою, потеряв дар речи и закрыв ладонями рот.

Стихии, да это же набор украшений из ларита, священного камня, он стоит целое состояние!

Хотя бы какой-то повод для радости в этот день – шепчет противный голосок в голове.

Интересно, зачем мне столько внимания и подарков? Чтоб не слишком сильно рыдала на свадьбе?

Вечером, уже когда за окном всё покрывает беспросветная мгла, Данья ведёт меня куда-то по коридорам поместья. Потолки становятся ниже, кое-где приходится пригибаться, чтобы не приложиться как следует лбом. Лестница вниз, поворот, коридор, ещё лестница. Стихии, да сколько же их тут!

– Мы точно правильно идём? – уточняю у служанки, тревожно оглядываясь.

– Конечно, госпожа, – отвечает та. – Зал для церемоний находится в подземелье.

– Хмм, ну, ладно.

Выдыхаю с облегчением только когда вижу Лэйтона. Он стоит в центре зала из серого камня, рядом с Жрецом в синей мантии и большой древней книгой, лежащей на постаменте. На полу начертаны магические символы. Возле стен застыли ещё несколько фигур в капюшонах.

Возле стен по периметру расставлены пустые прозрачные сосуды.

Лэйтон переоделся. Впервые вижу его в белоснежном камзоле. Его гладкие пепельные волосы уложены назад. Услышав мои шаги, мужчина бросает на меня быстрый взгляд:

– Леди Элира? – смотрит изучающе-пристально, словно готовится догонять, если вдруг вздумаю развернуться и броситься прочь. – Вы готовы?

– Да, – пожимаю плечами и подхожу к нему.

В этих новых ужасно неудобных туфлях я всё равно далеко не убегу, как и в этом платье с длиннющим «хвостом».

– Лорд и леди Стилл, – произносит Жрец с бесцветными глазами и бритой головой. – Начнём с обмена кольцами.

Лэйтон первым надевает кольцо мне на палец. Хмурюсь, вдруг замечая, что его руки слегка подрагивают. Ему-то с чего нервничать? Без труда справляюсь с его кольцом.

– Леди Стилл, ваше место здесь, – встаю в центр зала, туда, куда покаывает Жрец. – Лорд Стилл, прошу.

Лэйтон отходит к стене. Останавливается рядом с одним из помощников Жреца. Сам Жрец занимает место за постаментом и склоняется над книгой.

Звучит древний язык. Часть фраз я узнаю, она относится к призыву стихии воды. Лэйтон сильный стихийник.

Перед глазами всплывает то, как ловко он обездвижил Шэра магической удавкой. А я ведь даже ещё не видела его магический рисунок. Интересно, какой он?

Усмехаюсь себе под нос: сегодня ночью увижу. Наверное. Хаос меня раздери, о чём я думаю вообще? Во время серьёзной церемонии!

Прикрываю глаза, когда вокруг меня взметается водяной столб, ласково окутывая меня стихийной магией. Затем всё исчезает.

Смотрю на Лэйтона. С ним творится что-то неладное. Побледнел и странно на меня смотрит, будто увидел утопленницу. Приподнимаю бровь, пытаясь мысленно сказать ему: всё хорошо, со мной порядок!

– Брачная церемония прошла успешно, – объявляет Жрец с заметным облегчением. – Стихия воды приняла избранницу. Лорд и леди Стилл, теперь вы муж и жена.

Жрец и лорд Стилл странно переглядываются. Жрец уверенно кивает и захлопывает книгу. Лэйтон с облегчением прикрывает глаза.

Или я чего-то не понимаю, или они опасались чего-то другого. Чего? Что могло случиться? Стихия могла не принять избранницу? Бред ведь. Такого не бывает!

Лэйтон пересекает зал. Берёт меня меня чуть выше локтя:

– Идём.

Вот так просто. Без поцелуев. Без признаний в любви. Просто последовательность действий во исполнение сделки.

Товар официально присвоен. Настало время развернуть упаковку.

Снова коридоры и лестницы. Иду следом за Лэйтоном, который уверенно в них ориентируется. Вот только обратная дорога кажется мне куда короче.

По пути нам не встречается ни души. Словно в доме все вымерли или попрятались. Кусаю нижнюю губу: так и на помощь никто не придёт, если позвать!

И вот мы уже снова в моих покоях. За то время, пока меня здесь не было, обстановка преобразилась.

От входа до спальни горит дорожка из крохотных магических светильников. Приятно пахнет ванилью и шоколадом. На чайном столике ведёрко со льдом и пузатой бутылкой. Бокалы. Лёгкие закуски, конфеты и фрукты.

Проходя мимо, я замедляюсь, чтобы рассмотреть всю эту красоту. Но Лэйтон, очевидно, не намерен даже создавать видимость вежливых ухаживаний.

Резким движением он стягивает камзол, швыряет его на диванчик. Раздражённо рвёт шейный платок и завязки на белоснежной рубашке.

– Иди в спальню, Элира, – произносит ледяным тоном.

Голос будто не его. В неясном свете магических светильников знакомое лицо вдруг приобретает пугающие жёсткие черты.

Я рад, что ты не питаешь иллюзий на мой счёт, Элира.

Силы Стихий, я ведь совсем его не знаю!

Думала, что успела узнать, но нет, ошибалась!

А теперь пути назад нет, и ничего не изменишь. Кажется…

На негнущихся ногах прохожу в спальню, чувствуя, как шёлк волочится по мягкому ворсу ковра, цепляясь за него.

Со всё нарастающим страхом смотрю на усыпанную лепестками роз постель со свежим кремовым бельём. Хватаюсь за гладкую стойку балдахина и заставляю себя не оглядываться, когда слышу шаги за спиной.

6. Брачная ночь

Элира.

Тихо потрескивает огонь в камине. Природа за окном сходит с ума. Воет ветер. Дождь барабанит по карнизу и оконному стеклу. Погода созвучна с тем, что я сейчас чувствую.

Подушечки пальцев скользят по полированному дереву. Ладони вспотели. Внешне я словно каменная статуя, но внутри визжу от ужаса и страха.

Внезапное осознание случившегося накрывает, будто горькое похмелье после весёлого бала.

Ситуация сейчас – хуже не придумаешь.

Красивые дорогие платья, украшения, шикарный дом. Властный мужчина с твёрдым характером, от одного взгляда на которого я жутко робею – всё это не настоящее, не моё!

Я будто во сне. Уснула, когда села в его экипаж в Сортанате, да так и не проснулась.

Я здесь только потому, что ему нужен мой дар. Не я сама.

Живу в долг, зная заранее, что придёт срок платить по счетам. И плата за всю эту роскошь и его мнимое внимание – моя жизнь.

Разве можно спокойно принять это? Смириться? И даже не пытаться бороться? Разве это правильно? Справедливо?

Задерживаю дыхание, когда он останавливается прямо за моей спиной. Не двигаюсь.

Аромат морозной свежести обволакивает ноздри, проникает в меня, перебивая запах потрескивающих поленьев в камине.

Всё было бы иначе, будь это по-настоящему.

Будь я просто женщиной, а он – просто мужчиной. Если бы между нами не стоял мой проклятый дар, его гиблые земли, несчастные люди, которым некому помочь, кроме меня, и моё беспросветное будущее.

Вот она, уродливая правда жизни, которая скрыта за внешне красивой картинкой всего происходящего в этом шикарном доме.

Чувствую, как лорд Стилл ловко и быстро расправляется со шнуровкой платья. Снова. Корсет ослаблен тоже. В груди становится непривычно свободно. Мне бы сделать глубокий вдох впервые за вечер, но я не могу.

Горло будто сдавливает тугим обручем, а тело превращается в сжатую пружину.

Сжимаюсь вся, когда его ладонь ложится на талию и медленно скользит вверх, к основанию моей груди. Чувствую его губы на шее. Прохладные губы. Лёгкие касания. Дежурный поцелуй без эмоций, просто потому, что надо с чего-то начать.

Я же не могу сдержать дрожь. Страх и ледяной холод заполняют каждую клеточку тела, несмотря на жар камина. По щеке скатывается слеза. Ещё одна.

Поднимаю глаза к потолку, часто моргаю, чтобы прекратить это. Шмыгаю носом, чтобы ещё и из него не полилось.

Мужчина за спиной замирает.

– Проклятье, – слышу его хриплый голос и глухой звук удаляющихся шагов.

Вздрагиваю, когда хлопает дверь спальни, затем становится тихо.

Резко оборачиваюсь, придерживая на груди сползающее платье. Хлопаю глазами, упираясь взглядом в запертую дверь.

Это что сейчас было? Он просто ушёл? Оставил меня и… всё?

Минуточку.

Одной рукой прижимаю корсаж, готовый рухнуть вниз в любую секунду, другой поднимаю юбку платья. Подхожу к двери. Прислушиваюсь. Мгновение покусываю губу. Но любопытство пересиливает.

Инстинкт самосохранения – не моя сильная сторона.

Давлю на ручку и открываю дверь. Выглядываю. Замираю на пороге.

Гостиная погружена в полутьму. Единственные источники света – магические светильники на полу и камин. Языки пламени отбрасывают на пол причудливые тени.

Замечаю мужской силуэт в массивном кресле.

Лэйтон не ушёл. Он здесь. Смотрит на огонь немигающим взглядом. В руке пустой бокал. На столике открытая бутылка.

Он не замечает меня. Или не хочет замечать.

Понимаю, что могу развернуться и тихонечко юркнуть обратно в спальню. И очень вероятно, что тогда обратный отсчёт не начнётся.

Сегодня.

А когда? Завтра? Послезавтра? Сколько ещё мне жить в ожидании неотвратимого?

Которое всё равно случится, рано или поздно. Потому что брачная церемония состоялась.

Задумчиво тру пальцами серо-коричневый рисунок чуть выше локтей. Мой дар, моё проклятие. Моя судьба.

Никто не знает, сколько ему отпущено. Люди умирают каждый день. Часто это случается неожиданно. Часто они даже не успевают за свою короткую жизнь сделать что-то действительно важное. Принести счастье и пользу другим.

Мне в этом смысле повезло: я успею. Разве это не великое счастье – служить другим? Принести здоровье, процветание и счастье тысячам людей? Возможно, это и есть моя судьба? Сколько можно от неё пытаться бежать?

От себя не убежишь. Я всегда буду помнить о том, для чего родилась – достаточно взглянуть на свой магический рисунок. Так стоит ли тогда продлевать эту агонию?

Внезапное осознание дарит неожиданное спокойствие. Я принимаю себя и всё случившееся. Пути назад нет. Другого выхода – тоже.

Медленно обхожу диван, приближаюсь к мужчине в кресле. Он небрежно развалился в нём, нисколько не заботясь о том, как выглядит со стороны.

Всегда безупречный лорд Стилл в эту минуту не похож на себя. Белоснежная рубашка расстёгнута на груди. В её вырезе виднеется гладкая рельефная грудь. Всегда идеальные длинные пепельные волосы разметались по широким плечам, скрытым тонкой тканью рубашки.

Брови нахмурены. Губы плотно сомкнуты, их уголки опущены вниз, что придаёт его лицу презрительное выражение. Взгляд неподвижен и направлен в одну точку – на пляшущие языки пламени в камине.

Он по-прежнему не желает меня замечать. Игнорирует.

И мне вдруг становится жизненно важно, просто необходимо любой ценой получить его внимание. Почему он остановился? Почему не довёл начатое до конца? Почему ушёл?

Разве другой бы отказался от столь желанного артефакта, за который уплачены бешеные деньги? На который потрачена уйма времени? Нет. Тогда почему он – да?

Мои глаза уже абсолютно сухие. Внутри растёт любопытство вперемешку с упрямством.

Делаю ещё несколько шагов. Останавливаюсь прямо напротив.

Он уже не может делать вид, что не замечает. Поднимает на меня усталый взгляд, в котором лишь скука с лёгким раздражением и… снова смотрит на грёбанный огонь.

И тогда я веду себя так, как для леди абсолютно недопустимо. Так, как благовоспитанные девушки себя не ведут. Я делаю немыслимое.

Одной рукой по-прежнему придерживаю корсаж платья, а второй рукой сгребаю наверх свою пышную юбку и забираюсь в кресло.

Прямо к нему на колени, оказываюсь верхом на нём и лицом к лицу.

Он напрягается, вжимается назад в спинку кресла. Явно не ожидал от меня ничего подобного. Синие глаза-льдинки скользят по мне со смесью удивления и недовольства.

Меж бровей появляется складка. Лорд Стилл явно не привык к неожиданностям и не любит их. Мне даже начинает казаться, что он слегка растерян сейчас.

Зато наконец-то смотрит не сквозь меня, а на меня. Прямо на меня.

И я вдруг теряюсь под его пристальным взглядом.

Молчание затягивается. Тишину в полутёмной комнате нарушает лишь потрескивание поленьев в камине и шум ветра за окном.

Что бы я сейчас ни сказала, это будет не к месту. Стихии, зачем я вообще пришла? Не разговаривать уж точно!

Вот только он не помогает. Сидит неподвижно, наблюдая за мной без тени улыбки.

Наверное, будь на моём месте другая, более опытная, она бы не растерялась.

Но я совершенно не смыслю в таких вещах! Я только видела пару раз, как другие девчонки целуются со своими парнями. А сама только за руку держалась во время танца.

Наверное, это совсем не то, что он ждёт, но это всё, что я могу.

Подаюсь вперёд, упираюсь ладонями в его твёрдые плечи, зажмуриваюсь, складываю губы колечком и касаюсь уголка его рта.

Замираю с закрытыми глазами.

По телу бегут мурашки. И на этот раз не от страха. Это новое чувство, никогда раньше не знакомое. Дикая смесь высшего нервного возбуждения и трепета перед неизведанным.

Я понятия не имею, что будет дальше, но назад пути нет.

Мгновение ничего не происходит.

Затем я чувствую, как губы Лэйтона под моими губами раскрываются. Он целует меня в ответ. Осторожно. Сдержанно.

Ощущаю во рту лёгкий вкус винограда и аромат свежести, смешанный с теплом мужской кожи.

Я не сопротивляюсь. Слегка приоткрываю свои губы в ответ, пытаюсь, как могу, неумело отвечать ему.

Наверное, получается так себе, потому что инициатива тут же перехвачена.

Слышу, как с глухим стуком бокал падает на ковёр. Лэйтон приподнимается, подаётся вперёд, не прерывая поцелуя, одной рукой сжимает мою талию, другой зарывается в волосы, пропускает их между пальцев, сминает у основания, слегка запрокидывая мне голову.

Из моей груди вырывается стон, когда поцелуй углубляется. Я понятия не имела, что это бывает ТАК. Я понятия не имела, что можно вытворять такие вещи ртом. Стихии, сколько ещё всего я не знаю?

Дышу часто-часто, цепляясь за его плечи под тонкой белой рубашкой, чтобы не потерять равновесие и не рухнуть с кресла.

Спустя секунду понимаю, что это мне не грозит – сильные руки уверенно держат меня в своих объятиях.

Я никогда не была настолько близка с мужчиной. Чувствую его под собой. Чувствую его твёрдость под грубой тканью брюк прямо у себя между ног.

Его дыхание тоже учащается. Жадные поцелуи спускаются от моих губ к шее, ключице и ниже.

Отросшая за день мужская щетина царапает мою чувствительную кожу на груди, добавляя новые ощущения в дикий коктейль эмоций. Всхлипываю и инстинктивно откидываюсь назад, прогибаясь в пояснице.

Корсаж, о котором я давно и думать позабыла, больше не держится на месте, падает вниз, высвобождая грудь. Вскрикиваю, когда мужские губы чувствительно обхватывают вершинку.

Давление снизу усиливается. В ответ на него чувствую, как низ живота скручивает неясной судорогой.

Пальцы Лэйтона снова зарываются в мои волосы и наклоняют мою голову вперёд. Мы мягко сталкиваемся лбами. Оба тяжело дышим. Впервые так близко друг к другу.

В тусклом свете камина его синие глаза сверкают ещё ярче. Уголок рта нервно дёргается:

– Мне жаль, что всё должно случиться… так.

Его рука нежно массирует мне затылок. Другая рука скользит вниз по моей спине, кончиками пальцев пересчитывая позвонки.

Закрываю глаза и отчаянно мотаю головой:

– Нет смысла жалеть о том, чего нельзя изменить, – отвечаю хриплым шёпотом. – Делай, что должен. Давай уже покончим с этим.

Тихо вскрикиваю от неожиданности, когда он вдруг поднимается, удерживая меня на руках. Цепляюсь за его плечи, боясь упасть, но его объятия крепки и надёжны.

Это так необычно – когда тебя несут на руках и так интимно. Чувство полнейшей близости и единения с другим человеком.

Гостиная остаётся позади. Мы снова в спальне, только сейчас всё иначе. Сомнений нет. Решение принято. Если такова моя судьба, так тому и быть.

Да, итог будет один. Но прийти к нему можно разными путями: насладившись сполна отпущенным временем или живым мертвецом, угаснувшим задолго до финала.

Я выбираю первый вариант.

Меня мягко опускают на кровать. Лэйтон отстраняется, чтобы снять рубашку, и в этот миг я вдруг чувствую пустоту и холод. Стихии, когда я успела так прикипеть к нему? Сама не заметила, как…

Мысль теряется, когда вижу его обнажённый торс с рельефным животом и стальными мышцами рук. Хочется снова касаться его, чувствовать себя защищённой и желанной.

Спрыгиваю с кровати и в пару шагов оказываюсь рядом. Льну к нему всем телом, кожей к коже, пробуя наощупь кончиками пальцев рельефный живот.

Платье безнадёжно сползло вниз, и прямо сейчас мужские руки заняты тем, что окончательно избавляют меня от тяжёлого шёлка. Я остаюсь в одном нижнем кружевном белье, и мне почему-то не совсем не стыдно.

Почему-то всё кажется естественным и правильным.

Я почти голая. Он – нет. Повинуясь инстинктам, тянусь к пряжке его ремня. Опытные подруги давно просветили меня, как именно это бывает, в летнем лесочке или на сеновале.

Мои запястья мягко, но уверенно перехвачены:

– Не так быстро, – хриплый шёпот в темноте спальни.

Поленья в камине почти догорели, тлеют остатки, погружая комнату в ночную тьму.

Я не вижу его лица. И от этого чувства обостряются.

Он удерживает мои руки, целует основание ладоней. Чувствую, как вершинки груди напрягаются, сжимаясь в твёрдые камушки.

Подталкивает меня к основанию кровати, заставляет сесть, а затем лечь. Мгновение спустя кровать рядом прогибается под его весом.

Выгибаюсь навстречу его губам. Он всё ещё не разделся – мелькает мысль на границе сознания, и тут же гаснет.

Замираю, когда чувствую, как его рука скользит вниз. Инстинктивно свожу ноги.

– Доверься мне, Элира, – шепчет мне прямо в губы. – Не зажимайся. Ну же. Вот так, умница.

Происходит нечто немыслимое. Он трогает меня там, где я сама себя ни разу не трогала, разве что по необходимости, чтобы помыться и вытереться.

Но сейчас всё иначе. Это… это ни на что не похоже!

Я не понимаю, что происходит и как он это делает со мной... там.

Моё дыхание сбивается напрочь, на лбу выступают капельки пота. Я распахиваю глаза, натыкаюсь на потолок балдахина, забывая, кто я и где. Хватаю ртом воздух, чувствуя, что надвигается нечто неотвратимое…

Реальность плывёт, я теряюсь в пространстве и не сразу понимаю, что Лэйтон уже не рядом, а надо мной, между моих разведённых ног.

Он как-то незаметно успел снять одежду.

Я слишком расслаблена сейчас и дезориентирована, чтобы подумать о том, что вот-вот случится. Мне было слишком хорошо, но всё вдруг прекратилось на самом интере…

– Ох, – воздух из лёгких выбивает резким толчком.

Широко распахиваю глаза от неожиданности, затем сразу жмурюсь.

Между ног печёт и режет, так больно! Прикусываю до боли губу.

В глазах копятся слёзы.

– Элира, всё хорошо, слышишь? Девочка моя.

Чувствую, как брови и глаза покрывают беспорядочными поцелуями.

Девочка моя?

– Расслабься, привыкни ко мне. Слушай меня. Верь мне. Самое неприятное позади. Дыши.

Он начинает двигаться во мне. И с каждым толчком боль стихает, пока не проходит совсем.

Я расслабляюсь. Доверяюсь ему. Снова.

Мне приятна его тяжесть на мне. Во мне. Его аромат. Его вкус.

Мне льстит то, что ему приятно тоже. Это видно. Я это чувствую.

– Девочка моя, – его сбивчивый шёпот приятней любых самых продуманных комплиментов.

Реальность снова ускользает. Внизу живота нарастает, раскручиваясь, сверкающая спираль. Нарастает, нарастает, пока вдруг не взрывается внутри, разнося меня на тысячи мельчайших частиц.

Лэйтон вздрагивает вслед за мной, с глухим рычанием утыкается мне в шею, затем откатывается на спину.

Я совершенно опустошена и не могу даже пошевелиться. Сил нет ни на что. Всё вдруг становится безразличным.

– Иди ко мне, – слышу хриплый шёпот Лэйтона в темноте.

Молчу в ответ и не двигаюсь. Тогда он приподнимает меня и сам устраивает у себя на груди.

– Мне давно не было так хорошо, – проводит кончиками пальцев по моей спине. – И это, хмм, странно, учитывая обстоятельства. Может, дело в твоей магии? Как думаешь? Да, скорей всего, в ней, это всё объясняет. Ты спишь? Спи, моё сокровище.

Чувствую легкое касание его губ по волосам.

А может быть, всё это мне уже снится, как и весь разговор.

Потому что пробуждение выходит вовсе не радужным. А утро приносит неприятные сюрпризы.

Мягко. Мне непривычно мягко и уютно. Лежу на боку, уткнувшись лицом в подушку. Шевелю веками и приоткрываю глаза. До сих пор не могу привыкнуть просыпаться в новых местах.

Тусклый свет пасмурного утра просачивается в спальню сквозь щель в плотных портьерах. Поворачиваю голову: я одна.

Сажусь на кровати. Морщусь оттого, что между ног саднит. Случившееся мне не приснилось. Я до сих пор голая!

Прячу лицо в ладонях. Краснею от воспоминаний. В свете утра они видятся куда более постыдными, чем представлялись под покровом ночи. Как развязно я вела себя, просто ужас! Что он подумал обо мне?

Вдруг, решил, что для меня в порядке вещей подобные развлечения? Поэтому и ушёл, не дождавшись утра? Когда он ушёл? Засыпали мы вместе. Нет, не так, я засыпала. А что было потом – кто знает?

Заворачиваюсь в одеяло, выбираюсь из кровати. Подбираю с пола брошенное свадебное платье, аккуратно складываю его на постель.

Ступая на цыпочках, воровато выглядываю из спальни. В гостиной ещё прохладнее: огонь в камине давно угас.

Ступать по полу холодно, поэтому стараюсь поскорее оказаться на тёплом ковре, где возле столика валяется бокал, брошенный Лэйтоном, когда я забралась к нему на колени.

Выдыхаю, качая головой: и как только стыда хватило так себя вести? Что, вообще, на меня нашло? Поднимаю бокал, возвращаю его на столик. И только после этого спешу в ванную комнату.

Несколько минут отмокаю в ванне, чувствуя пощипывание между ног. Только сейчас, когда взгляд цепляется за плечо, вспоминаю про свой дар. Внимательно рассматриваю рисунок. Хм.

Серо-коричневое магическое плетение местами начинает отливать золотом. Я знаю, что рисунок должен стать полностью золотым, только тогда я смогу воспользоваться своим даром.

Судя по тому, что я вижу, процесс запущен. Сейчас остаётся только ждать.

День? Неделю? Месяц? У всех по-разному.

Закрываю глаза и откидываю голову на бортик ванны. Прислушиваюсь к себе.

Страх? Тревога? Паника?

Ничего этого нет. Я приняла своё будущее.

Жить одним днём, зная, что каждый из них у меня теперь на счету – вот всё, что я могу.

Касаюсь магического кристалла и вызываю Данью. Молоденькая служанка смотрит на меня с благоговением, смущается.

Судя по её поведению, она ещё девушка. А я больше нет. Чувствую внутреннее превосходство и причастность к некоей тайне.

Тщательно одеваюсь. Новое платье, нежно-кремовое с глубоким декольте, как здесь принято носить.

Данья что-то пытается мямлить о том, что это скорее вечерний наряд, но я отказываюсь слушать. Грудь открыта, зато плечи прикрыты рукавами до самых запястий. Я хочу быть красивой с самого утра!

Волосы слегка присобираем на затылке, оставляя основную их часть лежать на плечах крупными волнами.

Переступаю порог Большого зала и едва не запинаюсь о подол платья. Лэйтон уже здесь. Сидит, откинувшись на спинку стула, и рассматривает газету.

Чёрный камзол, идеально повязанный шёлковый платок, гладкие пепельные волосы, откинутые назад, магические перстни на изящных аристократичных пальцах. Безупречный, как и всегда.

Вкусно пахнет омлетом, свежей выпечкой и травяным чаем.

Из слуг здесь только две девушки в передниках и Гант. Дворецкий при виде меня почтительно кланяется:

– Леди Стилл.

Я замираю на половине пути до стола, боясь встречаться взглядами с Лэйтоном, и одновременно с этим тайно того желая. Сложные чувства, да…

Чего я ожидала? Горячих признаний в любви после жаркой ночи? Другого отношения? Тепла? Хотя бы какого-то участия после всего, что было?

Мечты, мечты, которые безжалостно разбиваются о жестокую реальность.

Тот, для кого я ещё совсем недавно была «его девочкой» и «сокровищем», окидывает меня скучающим взглядом льдистых глаз поверх газеты. Небрежно кладёт её перед собой:

– Подойди, – сухой приказ, будто мы впервые видим друг друга, будто и не было ничего.

Нервно вздыхаю и на ватных ногах послушно приближаюсь к нему.

– Твой рисунок, – ленивый кивок на мои плечи. – Покажи его.

Гант отдаёт какой-то приказ служанкам, и те быстрым шагом спешат прочь из зала. Сам же дворецкий закрывает за ними дверь и не спешит возвращаться. Так и застывает у двери спиной к нам.

Я замечаю всё это. Но всё равно чувствую себя ужасно.

Когда проснулась, я думала о чувствах, о нас. А он, выходит, беспокоился лишь о даре.

Какая же я глупая! Ведь я знала это! Знала. Но почему-то вдруг решила, что прошедшая ночь всё изменила. Не изменила.

Всё осталось по-прежнему. Я – артефакт, который купили. И сейчас владелец хочет убедиться в том, что товар не бракованный.

Стараясь скрыть дрожь в руках, молча закатываю вверх ткань рукава. Вскидываю подбородок. Нарочно смотрю в сторону.

Чувствую захват мужских пальцев на предплечье. Меня снова рассматривают, будто корову на продажу. По всей видимости, он остаётся удовлетворён увиденным.

– Всё в порядке. Теперь ждём, когда рисунок станет полностью золотым. Можешь идти.

Меня больше не держат. Не проронив ни слова, разворачиваюсь на каблуках и прохожу к своему месту на противоположном конце стола. Лэйтон вновь углубляется в газету.

Гант помогает мне наполнить тарелку едой и наливает чай. Сейчас бы лучшим решением было встать и уйти.

Но как назло, именно сейчас у меня зверский аппетит. Поэтому я вооружаюсь столовыми приборами и склоняюсь над тарелкой.

Хрустящий бекон просто тает во рту. Зелёный горошек лопается, окутывая язык сочной сладостью.

Всё очень вкусно. В себя прихожу только когда кончиками пальцев отправляю в рот кусочек хлеба, которым собрала остатки соуса с тарелки. Неожиданно наталкиваюсь на пристальный взгляд синих глаз с другого конца стола.

Кажется, я слегка забылась в правилах приличия за столом. Но лицо Лэйтона не выражает ничего. Ему так же всё равно, как и было раньше.

С чего я вообще взяла, что ночь что-то изменила между нами? Ничего она не изменила.

Лорд Стилл поднимается из-за стола и направляется мимо меня в сторону выхода:

– Я буду занят весь день в кабинете, Элира, – останавливается напротив моего стула, произносит равнодушно и ровно. – А ты отдыхай или развлеки себя чем-то. Примерь платья, закажи новые, что угодно.

«Главное не докучай мне», – повисает в воздухе невысказанная фраза.

– Благодарю, лорд Стилл, – отвечаю сдержанно, и добавляю. – Непременно развлеку себя.

Вытрясу из слуг все ваши тайные грешки, и уже к вечеру буду во всеоружии.

7. В поисках ответов

Лэйтон.

Переступаю порог кабинета и морщусь, завидев племянника, развалившегося в моём рабочем кресле.

– Тебе здесь мёдом намазано, Дарен?

– И я рад вас видеть, дорогой дядя! – подскакивает тот и принимается картинно расшаркиваться, размахивая кожаной папкой с бумагами.

– Хватит паясничать, – забираю у него папку, обхожу стол и с глухим шлепком опускаю её перед собой.

Показываю племяннику на гостевое кресло напротив. Опускаюсь в своё с высокой спинкой. Приятно пахнет кожаной обивкой. Провожу ладонью по светло-коричневому гладкому полированному дереву стола.

Настраиваюсь на работу. Открываю папку и бегло пробегаю глазами, один за другим, стопку листов пергамента

– Что здесь? Давай кратко.

– Выделение средств на ремонт шахты, восстановление изгороди на границе с дикими пустошами, бюджет на будущий год и отчёт по возвращенцам.

Морщусь от одного только упоминания ненавистной темы. С неё, пожалуй, и начнём.

– Много их? – открываю нужный лист и всматриваюсь в цифры. Хотя и так уже знаю, что они неутешительные.

– Пятьдесят две семьи, – тихо отвечает Дарен.

– Проклятье, – тру переносицу. – Вдвое больше, чем в прошлый раз. Что не так с этими людьми? Мы дали им всё: жильё, работу, деньги на обустройство. Но они всё равно возвращаются в проклятый Пимар.

– Просто там их дом, – пожимает плечами Дарен.

– И земля, которая убивает, – выплёвываю раздражённо, откидываясь на спинку кресла и вращая тонкую перьевую ручку. – Ладно бы на свои жизни плевали, но они ещё и детей с собой тащат! Будто не понимают масштабов вреда!

– Жизнь вообще вредная штука, – грустно улыбается Дарен, пока я подписываю остальные бумаги. – Как поживает новая леди Стилл?

Замираю с занесённой ручкой. Смотрю исподлобья через стол, на довольный пряник Дарена в копне каштановых кудрей.

– Нормально, – возвращаюсь к бумагам.

– Представите нас?

Неопределённо пожимаю плечами, что может означать что угодно. Возвращаюсь к бумагам.

– Хоть бы приём какой устроили в честь молодой жены, – вздыхает Дарен. – А то совсем ей, бедняжке, не позавидуешь. Ни красивой свадьбы, ни долго и счастливо. Так и просидит здесь безвылазно всю свою недолгую жизнь?

– Я смотрю, ты не в меру болтлив сегодня.

– Кто ещё вам подскажет?

– С чего ты взял, что я нуждаюсь в подсказках? – ставлю последний росчерк, захлопываю папку с бумагами, и кончиками пальцев толкаю её по гладкому столу в сторону Дарена.

Племянник ловко ловит её. Я встаю:

– Если это всё, ты свободен.

Уже в дверях Дарен оборачивается:

– И всё-таки, подумайте насчёт приёма. Девочке было бы приятно.

Не считаю нужным отвечать. Молча отворачиваюсь к окну, наблюдая, как косые струи дождя ложатся на оконное стекло.

Вчера ночью тоже шёл дождь.

Вчера я готов был отступить. Молчаливая покорность Элиры и её беззвучные слёзы подействовали сильнее самого яростного сопротивления.

Я вдруг понял, что не смогу взять её силой. Всему есть предел.

Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы она не пришла сама.

Нет. Хватит. Всё. Не думать. Не вспоминать.

Не при-вы-кать.

Всё это временно. Она даже не в моём вкусе. Хотя это совсем не мешало в постели, если не сказать наоборот.

Сжимаю руку в кулак, чтобы отогнать навязчивые воспоминания о тяжести её груди, не помещавшейся в ладонь.

Сглатываю, выбрасывая из головы её пухлые губы с привкусом винограда. Такие до одури неловкие. От понимания того, что я первый, с кем она целовалась, вчера напрочь снесло крышу.

Проклятье. Не думать о ней… так. Думать иначе.

Свою часть сделки Элира выполнила.

Я не могу дать ей долго и счастливо. Зато могу сделать её жизнь здесь чуточку интереснее. Так сказать, отблагодарить за усилия.

Дарен прав, можно было бы устроить приём.

После обеда, как обычно, иду в библиотеку.

Не помешает перечитать кое-что о работе магии возрождения, освежить в памяти.

Рисунок начал менять свой оттенок, и это хороший признак. Нужно вспомнить, сколько по времени займёт весь процесс и что будет дальше.

Привычным движением открываю дверь библиотеки и застываю на пороге.

Элира.

Она-то что здесь забыла?

Забралась на самую последнюю ступеньку приставной лестницы, вытянулась всем телом наверх. Пытается достать какую-то книгу.

Юбка задралась, обнажая изящные щиколотки.

Девчонка явно не рассчитывала, что кто-то станет рассматривать её с этого ракурса.

Проклятье, да она без панталон! Живя на юге, привыкла обхожиться без ниждей одежды? Но здесь-то не юг!

Твою ж мать. Злюсь на себя за эти мысли. Совершенно лишние и неуместные.

Злюсь за то, что в принципе рассматриваю её, хотя стоило бы выгнать отсюда без лишних разговоров. Это библиотека, а не женский салон! Ей было приказано заняться тряпками, и не путаться под ногами!

Придётся понятней объяснить девчонке, где её место!

Элира.

После завтрака возвращаюсь в свою комнату, где Данья заканчивает заправлять постель. Решаю выспросить у неё о прошлом её господина.

Но Данья знает немного. Она работает в поместье всего год. Предыдущих жён лорда Стилла не застала.

Выскальзываю из комнаты. Мне ведь не запрещено бродить по дому? Снова спускаюсь на первый этаж. Лорд Стилл уже должен был уйти в кабинет, а значит, мы не встретимся.

Возвращаюсь в Большой зал, где Гант отчитывает одну из служанок:

– Здесь остались разводы, – показывает он на столовое серебро. – И здесь, и ещё вот здесь. Это совершенно неприемлемо! Исправь немедленно. Если подобное повторится, ты забудешь про Большой зал и будешь чистить картошку. Всё поняла?

– Да, господин Гант, – кивает молоденькая служанка с понуро опущенными плечами.

Заметив меня, ойкает и приседает.

– Ты свободна, – бросает ей Гант, поворачивается ко мне, почтительно кланяется. – Леди Стилл? Вам что-нибудь нужно?

Оглядываюсь по сторонам и убеждаюсь, что за служанкой прикрылась дверь. Мы с дворецким остались вдвоём.

Иду вдоль стола, ведя пальчиками по белоснежной скатерти, которую ещё не успели убрать после завтрака.

В пустом зале эхом разносится стук моих каблучков по мраморному полу. Кусаю нижнюю губу, пытаясь подобрать слова:

– Вы давно здесь работаете, Гант, – не спрашиваю, скорее утверждаю.

Дворецкий подтверждает мою догадку:

– Больше двадцати лет, леди Стилл.

Киваю: да, я так и думала.

– Лорд Стилл был женат дважды. – Дворецкий молчит. – Куда подевались его жёны? Что с ними стало?

Гант шевелит губами, и только после этого отвечает:

– Боюсь, леди Элира, вам стоит спросить об этом у самого лорда Стилла.

Ну, конечно, правильные дворецкие не сплетничают, кто бы сомневался. Вздыхаю и развожу руками:

– Боюсь, Гант, он мне не расскажет, – смотрю на мужчину открыто и просто, затем складываю ладони в молящем жесте. – Я так хочу узнать его получше! Но он… не помогает! Сегодня ночью я думала, что мы сблизились, но мне лишь показалось. Вы сами видели, как он разговаривал со мной утром. Между нами будто стена и я ума не приложу, что мне сделать, чтобы сломать её!

Дворецкий застывает на месте. Мне даже становится его слегка жаль: настолько испуганным и смущённым он выглядит.

Отвык тут, поди, от простого человеческого общения.

– Мы живём под одной крышей, – продолжаю я давить на жалость этого сухаря, – но такое чувство, что в разных домах! Разные спальни, разные части дома! За завтраком вот встретились совершенно случайно. Днём мне его не увидеть. А вечером… он снова куда-то уедет? Куда, кстати, говоря? И почему он выглядел напуганным и нервным во время брачной церемонии? Словно до жути боялся чего-то? Чего?

Огибаю стол и подхожу вплотную к дворецкому. Заглядываю ему в глаза. Он отступает:

– Ллле… леди Элира! – вскидывает руки ладонями вверх. – Я… я не знаю, что вам сказать! Господин мне не докладывается, когда куда-то уезжает!

– Неправда, – вздыхаю я и опускаюсь на ближайший стул. – Всё вы знаете. Все знают. Я видела, как слуги тогда переглядывались, когда я ужинала одна в первый день.

– Вам показалось, леди Элира, – неуверенно отвечает дворецкий.

Вскидываю на него взгляд, красноречиво говорящий, что я думаю об этом его «вам показалось».

Гант осекается и замолкает. Его лицо идёт красными пятнами:

– Прислуга получит более строгие инструкции. Больше такого не повторится, будьте уверены.

Вместо ответа я снова вздыхаю. Громко и печально. Гант вздыхает тоже. Тихо и едва слышно. Затем говорит:

– Поймите, леди Элира, я не могу обсуждать господина за его спиной. Даже с вами.

– Ясно, – поднимаюсь со стула и иду к выходу с опущенными плечами. – Что ж, не буду отрывать вас от дел. Простите, что побеспокоила.

– В библиотеке, – доносится мне в спину, когда я уже открываю входную дверь.

– Не поняла? – оборачиваюсь через плечо.

Дворецкий пристально рассматривает столовый нож на свет, отыскивая те самые невидимые разводы.

– Когда хозяин дома, то после обеда он проводит время в библиотеке.

– Спасибо, – улыбаюсь ему тепло.

Не уверена, что Гант способен улыбаться, но сейчас уголки его губ едва заметно дёргаются наверх, когда он почтительно кивает мне. Правда, уже в следующую секунду они возвращаются на место, а сам дворецкий с сосредоточенным и хмурым видом продолжает изучать столовое серебро.

В обозначенное время я без труда нахожу библиотеку. Признаться, её размеры потрясают. От пола до потолка тянутся бесконечные книжные стеллажи.

Запрокинув голову и открыв рот, я несколько минут просто поворачиваюсь вокруг себя, рассматривая всё это великолепие.

Так, Элира, соберись! Нужно сделать вид, что ты здесь по делу! А для этого нужно отыскать какую-нибудь подходящую книжечку.

Достаю одну за другой несколько с нижних полок.

Как назло, здесь одни талмуды и фолианты по истории Империи, своды законов. Подавляю зевок. Ага, а что это там наверху такое привлекательно розовенькое? Явно что-то поинтереснее, чем нижняя скукотень.

Розовый корешок среди чёрно-коричневой серости остальных книг так и манит. Но слишком высоко. Как бы до него добраться?

Упираюсь руками в талию, деловито осматриваюсь по сторонам. О! Лестница! Так-так! Вот сюда, ага!

Деревянные ступеньки слегка потрескивают, но в целом конструкция кажется вполне себе устойчивой.

Забираюсь на самый верх. Тянусь кончиками пальцев. Не получается. Соблазнительный розовый бархатный корешок выскальзывает из рук и никак не подцепить!

Закусываю губу. Пыхчу от усилия. Поднимаюсь на самые кончики пальцев. Есть!

Подцепляю его, но в следующую секунду опора под ногами резко уезжает куда-то в сторону, а я с громким криком лечу с высоты прямо вниз…

Зажмуриваюсь и втягиваю голову в плечи, но вместо твёрдого пола приземляюсь на чьи-то руки.

Не веря в своё везение, приоткрываю сначала один глаз, затем второй, задираю голову, чтобы увидеть своего спасителя.

Ой.

Глаза-льдинки смотрят на меня сверху вниз осуждающе и строго. Губы лорда Стилла недовольно поджаты.

Тем не менее, несколько секунд никто из нас не спешит менять положение. Он держит меня на руках. Я всем довольна и рассматриваю его снизу вверх в непривычном ракурсе и так близко. Редкая удача.

– Что… – начинает он.

– Спасибо, – выпаливаю я одновременно с ним.

Он замолкает.

Чувствую, как меня переводят в вертикальное положение. Медленно и осторожно.

Цепляюсь за его плечи, пытаясь поймать равновесие. Пол почему-то шатается и плывёт под ногами.

– Вы в порядке? – Лэйтон снова переходит на «вы», хотя давно уже мне «тыкает».

– Да, да! – старательно киваю и делаю шаг в сторону. – Ой!

Взмахиваю рукой со злосчастной розовой книжкой и едва не падаю, наступив на подол собственного платья.

– Осторожнее! – реакция мужчины молниеносна, его руки снова на моей талии. – Идём сюда.

Аккуратно и с запасом обходим острые углы массивного дубового стола, стоящего посередине зала, и меня опускают на диванчик у окна.

Обмахиваю лицо ладонями под пристальным взглядом лорда Стилла, нависающего надо мной со скрещенными на груди руками.

– Кажется, уже лучше! – обнадёживаю его, расплываясь в улыбке.

– Да? – он не разделяет моего веселья, недоверчиво морщится. – Посидите ещё для верности. Не хочу, чтобы вы себя покалечили.

Разворачивается и отходит к столу. Жадно слежу за его ровной спиной. Солнечный свет из окна переливается на драгоценном ларите, украшающем перстни на его длинных изящных пальцах, которыми он небрежно листает жёлтые шуршащие пергаментные страницы.

Его длинные волосы чуть растрепались по моей вине, несколько прядей лежат неровно. Сжимаю пальцы в кулак, подавляя желание подойти и поправить их.

Нельзя. Он не оценит. Разозлится. И так вон какой-то весь нервный.

Но сидеть на месте не получается. Сцепливаю руки за спиной и подхожу к нему:

– Что читаете?

– Освежаю в памяти, как работает магия возрождения, – следует сухой ответ без отрыва от перелистывания страниц.

– Ооо, – протягиваю понимающе, облокачиваясь на стол и заглядывая в его книгу. – И как же она работает?

Вместо ответа он с глухим звуком захлопывает увесистый фолиант:

– Когда рисунок станет полностью золотым, сообщи мне.

Затем разворачивается и… уходит?

– Лэйтон! – зову его по имени.

Замирает на месте. Поворачивает голову не до конца. Невольно любуюсь его чётким профилем и выпаливаю:

– Какие планы на вечер?

Убирает руки в карманы. Медленно разворачивается. Смеряет меня надменным взглядом холодных синих глаз:

– У меня? – приподнимает левую бровь. – Не думаю, что они тебя касаются.

– Ноо, – беспомощно развожу руками. – Мы ведь поужинаем вместе? Да?

Молчит. Ситуация до крайности унизительная, и я окончательно теряюсь, иначе как ещё объяснить мой следующий вопрос:

– А ночью? – шепчу тихо, пряча пылающее лицо. – Мне тебя ждать?

– Зачем?

– Нуу… как же, – в этот момент я готова сквозь землю провалиться, так жалко я себя ещё никогда не чувствовала. – Вчера…

– Твой дар освобождён, Элира, – чеканит он. – Всё, что нужно, уже сделано. Поэтому – нет. Ответ на твой вопрос – нет. Тебе не нужно ждать меня ни сегодня, ни когда-либо ещё. Спи спокойно. Больше я тебя не побеспокою.

Разворачивается и уходит.

Смотрю ему вслед растерянно, со смесью облегчения и… разочарования?

С одной стороны, мне ясно дали понять, что отныне каждый сам по себе, и я вольна жить своей жизнью. А с другой – я чувствую, как внутри загорается огонёк уязвлённого женского самолюбия и ревности.

То есть, мне приказано полгода спать спокойно? А где, позвольте спросить, всё это время будет спокойно спать мой муж?

Выдыхаю и склоняюсь над книгой, которую оставил Лэйтон.

«Магия возрождения и магия золотых» – читаю на обложке выгравированную надпись.

Подхватываю увесистый фолиант и возвращаюсь на диванчик. Освежу-ка и я в памяти то, что меня ожидает в ближайшем будущем.

Пролистываю до нужной страницы. Слюнявлю пальчик, задумчиво смотрю в текст, не видя его. Мысли заняты другим.

Взрослый мужчина не может долго быть один, это всем известно. Быть со мной он не намерен. Выходит, я была права, и у него есть ещё кто-то?

И он абсолютно уверен, что я с этим смирюсь. Вот так просто. А должна?

Вздыхаю и заставляю себя погрузиться в текст.

После того, как в результате консумации брака магия возрождения освобождена, запускается необратимый процесс. Магический рисунок носителя меняет цвет на золотой. Когда процесс смены цвета завершён, носитель готов к проведению ритуала возрождения.

Бла-бла-бла. Пролистываю несколько страниц – пропускаю описание самого ритуала возрождения, он известен мне от и до.

Забираюсь на диванчик вместе с ногами. Устраиваю голову на подлокотник. Зеваю.

Ритуал возрождения надлежит провести в течение шести лунных циклов с момента освобождения дара, до того, как носитель магии погибнет. Следует отметить, что та же самая участь ожидает носителя, в отношении которого ритуал возрождения не будет проведён.

О скорой смерти носителя свидетельствуют следующие симптомы: общая слабость, головокружение, спутанность сознания, потеря аппетита, потускнение магического рисунка.

Глаза начинают слипаться от однообразных сухих формулировок. Опускаю подбородок в самый низ страницы.

Единственный способ для носителя избежать смерти…

ЧТО? Резко сажусь на диванчике. Меня бросает в жар. Моргаю несколько раз, тру глаза. Мне привиделось? Нет! Чёрным по белому написано!

Единственный способ для носителя избежать смерти…

Нервно сглатываю и перелистываю страницу.

Хмурюсь и хлопаю глазами. Там пусто! Несколько листов просто вырваны из книги, и дальше идёт описание магии золотых.

Вскакиваю на ноги. Хожу взад и вперёд вместе с книгой в руках. Я готова в голос реветь от разочарования. Как так-то, а? Кому понадобилось это делать – вырывать листы? И главное – зачем?

Только один человек может знать ответ на этот вопрос.

Подхватываю книгу под мышку и вместе с ней вылетаю из библиотеки. Сердце стучит от волнения. Кровь шумит в ушах, во рту пересохло. Чувствую, будто вот-вот ухвачусь за кончик ускользающей спасительной нити!

Едва не сбиваю с ног горничную. Хриплым сбивчивым шёпотом узнаю у неё, где кабинет лорда Стилла. Угу, понятно.

Быстро-быстро вниз по ступеням, в правое крыло дома. Там я ещё не была!

– Леди Элира? – из одной из комнат показывается дворецкий.

– Гант! Мне нужно в кабинет к лорду Стиллу! Это срочно!

Если дворецкий и удивлён, то виду не подаёт. Почтительно кивает и показывает жестом следовать вдаль по коридору. Иду по гладкому мраморному полу, постоянно оглядываясь.

Перед одной из дверей дворецкий застывает. Показывает глазами в сторону массивной закрытой двери из тёмного дерева:

– О вас объявить?

– Вот ещё! – фыркаю возмущённо и мотаю головой. – Я сама о себе объявлю! Благодарю!

Протискиваюсь мимо дворецкого, берусь за круглую дверную ручку. Холодный гладкий металл скользит во влажной от волнения ладони. Замираю на мгновение. Облизываю пересохшие от волнения губы. Чувствую привкус вишнёвой помады.

Соберись, Элира. Не бойся! Не съедят тебя, в самом деле!

Возможно, тому виной сквозняк, но дверь открывается резко и неожиданно легко. Я едва не вваливаюсь внутрь.

Раскрасневшаяся, запыхавшаяся и с тяжеленной книгой в руках.

Ну, вот, я и здесь. Застываю на пороге в святая святых, кабинете владетеля дальних северных земель.

По бокам вдоль стен полки из орехового дерева, с аккуратно расставленными на них книгами, глобусом мира и артефактами.

Всё это очень любопытно, но мой взгляд приклеен к хозяину кабинета, расположившемуся за большим рабочим столом, лицом ко мне. В синих глазах льдинках застывает удивление, которое быстро сменяется недовольством.

Слышу за спиной звук мягко прикрываемой двери. Мысленно благодарю деликатного дворецкого.

Мы остаёмся наедине. Снова.

Лорд Стилл откладывает в сторону перо. Откидывается на спинку кресла и наклоняет голову набок, смеряя меня внимательным взглядом.

За его спиной колышется лёгкая занавеска – в кабинете прохладно из-за приоткрытого окна.

То ли от уличного холода, то ли от ледяного взгляда мужчины напротив хочется поёжиться. Робею, как и всегда в его присутствии.

– Здравствуйте! – сначала говорю, и только потом понимаю, как глупо это звучит.

Очевидно, он подумал о том же.

– Давно не виделись, – кивает сухо на книгу у меня в руках. – Зачем ты притащила сюда это? В чём дело?

Слежу за движениями его тонких губ, скрывающих белоснежные ровные зубы. Любуюсь чёткими гладко выбритыми скулами, волевым подбородком, мощной шеей, подхваченной идеально повязанным шейным платком.

Моргаю, отгоняя наваждение. Дело! У меня же к нему дело!

– Тут вот что! – опускаю глаза вниз и стараюсь не смотреть на него, чтобы снова не поплыть.

Быстрыми мелкими шажочками пересекаю кабинет, с глухим звуком шлёпаю на стол тяжеленную книгу, которая уже все руки мне оттянула. Спешно листаю сухие шершавые желтоватые страницы.

Хмурюсь. Слюнявлю кончик пальца, листаю снова. Лэйтон с шумом втягивает воздух. Наверное, злится, что я так долго. Вот оно! Нашла!

Разворачиваю книгу к нему лицом. Тычу пальцем в обрывок фразы:

– Вот здесь! – восклицаю победно. – Здесь сказано, что есть способ избежать смерти! Но как? Не узнать, страницы вырваны, и я подумала, что ты… вы знаете, где они?

Лэйтон недовольно поджимает губы, хмурится, но всматривается в текст

Подаюсь вперёд и буквально ложусь на стол грудью, жадно ловя его реакцию. Ну, что, ну, что?

Бросает на меня быстрый взгляд, который почему-то приходится на область груди, и его лицо вдруг мрачнеет. Он резко захлопывает книгу и встаёт из-за стола. Отходит прямо к распахнутому окну, убирает руки в карманы.

Я тоже встаю. Растерянно смотрю на его ровную прямую спину.

Ветерок из окна слегка развевает его пепельные волосы. Вновь любуюсь им против воли, сердце наполняется теплом, но потом внутри холодеет, когда я слышу его равнодушный и ровный голос:

– Да, ты права, я знаю, где эти проклятые страницы. Я сам их вырвал из книги, а потом раскрошил на мелкие кусочки.

– Но зачем? – спрашиваю хрипло у его спины. – Зачем вы вырвали страницы с ответами про мою магию?

Закрыть бы окно. Здесь холодно. А может быть, это у меня внутри холодает от его полнейшего безразличия.

– О, не про твою, Элира, – вздыхает Лэйтон, и в этом его вздохе столько горечи.

– Я не понимаю, – встряхиваю волосами.

– Тебе и не нужно понимать, – обрывает холодно. – Но и обманываться тоже не стоит. Что бы там ни было написано, всё это бесполезная мерзкая ложь. Можно из кожи вон лезть, но проклятую магию не обмануть. Она всё равно заберёт своё, – добавляет тихо, но я слышу. – Всегда забирает.

Некоторое время он молчит, а мне вдруг кажется, что в этот момент мы впервые касаемся какой-то его личной темы, крайне болезненной.

– Мы ничего не сможем изменить, ни ты, ни я, – продолжает он. – Чем больше пытаешься обмануть магию, лелея ложные надежды, тем больнее потом. Когда всё бьётся вдребезги и летит к проклятой срани. Я больше так не хочу. То, что должно произойти, произойдёт, так или иначе. Я давно смирился с этим. И тебе советую.

Обхватываю себя руками за плечи. Меня начинает бить мелкой дрожью. Лэйтон, наконец, закрывает окно. Разворачивается и возвращается за стол. Кожаное кресло слегка скрипит, когда он в него опускается.

Захлопывает книгу и небрежно швыряет её в ящик стола. Склоняется над бумагами. Меня больше не замечает. Я понимаю, что разговор закончен.

Пячусь назад, выскальзываю из кабинета. Прислоняюсь спиной к стене. Глубоко дышу, успокаивая бешено бьющееся сердце.

Смириться? Ну, уж нет! Я буду бороться до последнего. И если есть способ выжить, я его найду! Обязательно!

8. Надежда

Элира.

Быстрым шагом взбегаю вверх по лестнице, иду знакомым коридором мимо серебристых стен.

Несмотря на холодность Лэйтона и его обидное равнодушие, я чувствую небывалый внутренний подъём.

И тому есть простое объяснение. У меня. Появилась. Надежда!

Призрачная, эфемерная, неясная. Много это или мало для той, что уже смирилась со своим печальным финалом? Достаточно.

Достаточно, чтобы вернуться в библиотеку и продолжить поиски.

Раз нашлась одна книга, то найдётся и другая! Вдруг, где-то ещё страницы остались целыми? Есть все шансы на это, учитывая размеры библиотеки поместья: никогда не видела столько книг в одном месте!

Слегка теряюсь от их количества. Книги, книги, книги. От пола до потолка. Как найти нужную?

Нервно жую прядь волос, рассматривая стеллажи. Можно было бы попросить помощи у хозяина дома. Встряхиваю головой, тут же отбрасывая прочь эту мысль. После того, как он буквально выставил меня из кабинета? Ни за что. Сама справлюсь. Времени у меня предостаточно!

Главное быть осторожнее с лестницей. Второй раз мне уже наверняка не повезёт так, как в первый.

Перебирая, одну за другой, бесконечные книги, теряю счёт времени. Комната погружается в темноту. Зажигаю магический светильник и продолжаю доставать увесистые фолианты, возвращать просмотренные на места, затем снова листать, листать, листать.

Я настолько погружаюсь в поиски, что вздрагиваю от неожиданности, когда в проёме показывается человеческая фигура.

– Гант! Проказник! – шутливо грожу пальцем невозмутимому дворецкому. – Вы меня напугали!

– Леди Элира, – кивает он без эмоций. – Желаете спуститься к ужину?

Моргаю на него покрасневшими сухими глазами:

– Лорд Стилл тоже спустится?

– Нет, леди Элира.

– Он… уехал?

– Да, леди Элира.

– Тогда я не спущусь, – возвращаюсь к желтоватым страницам. – Принесите мне что-нибудь прямо сюда, если не сложно.

– Конечно, леди Элира.

Лэйтон снова уехал.

Тебе не нужно ждать меня ни сегодня, ни когда-либо ещё. Спи спокойно.

Ну, теперь уже точно всё ясно. У него кто-то есть.

Не думать об этом.

Сколько здесь книг по магии золотых! С ума сойти можно! А по магии возрождения больше ни одной. Лишь краткие упоминания в других талмудах. Крупицы, так, про между прочим.

Обидно, что уж говорить. Спустя несколько часов упорных поисков я вынуждена признать: я ничего не нашла.

Из ломящегося от еды подноса, принесённого служанкой, выбираю ломоть хлеба, на который мажу паштет, пахнущий мятой и специями. Задумчиво жую хлеб, стоя у окна и глядя на румяную луну. Никогда раньше не задумывалась, как прекрасно полнолуние. Я увижу его ещё шесть раз. Пожалуй, стоит запоминать каждый из них.

Поздно вечером тщательно прибираю книги по местам и возвращаюсь в свою пустую комнату, где меня ждёт холодная постель.

Долго лежу без сна, сложив ладони под щёку.

Единственный способ для носителя избежать смерти…

Что же это за способ? Ах, я бы всё отдала, чтобы увидеть эту вырванную страницу!

Забываюсь тревожным сном.

Следующее утро начинается с шустрой, как никогда прежде, Даньи.

Служанка наклоняется ко мне и доверительно шепчет:

– Болтают, что скоро у нас большой приём! Этого не бывало ни разу, сколько я здесь работаю! – хлопает в ладоши она.

– Откуда ты узнала? – сидя в кровати, зеваю и почёсываю растрёпанные за ночь волосы. – И если так, то когда?

– Никто не знает, госпожа! – Данья воровато оглядывается на дверь и шепчет. – Но господин Гант распорядился начистить канделябры и расчехлить игральные столы. Говорят, это делается только перед важными приёмами!

В ответ пожимаю плечами, не очень-то веря в услышанное. С чего бы Лэйтону устраивать приём? Он не похож на любителя шумных вечеринок и ясно дал мне понять, что не желает тесного общения. А приём обязал бы нас играть роли влюблённых молодожёнов. Наверное.

Краснею от картины, которую тут же подбросила богатая фантазия: мы стоим рука об руку и приветствуем гостей, обмениваемся ничего не значащими фразами, он даже улыбается мне. Мы кружимся в танце вместе с другими парами…

Стоп. Надеюсь, здесь в ходу те же танцы, которым нас обучали в школе? Потому что если нет, это будет полный конфуз. Надо непременно это выяснить, причём заранее!

Спрыгиваю с кровати и мчусь в ванную.

Выбираю нежно-кремовое платье. Данья помогает соорудить на голове несложную причёску. Спешу вниз к завтраку, чтобы припереть к стенке всезнающего дворецкого и выспросить у него всё-всё!

Буквально влетаю в Большой зал, верчу головой, поворачиваюсь вокруг, на ходу рассматривая настенные канделябры. Хм, такое чувство, что они, и вправду, блестят ярче обычного.

Если это, и вправду, Гант расстарался, не мешало бы похвалить беднягу за усердие!

– Ух ты, как тут всё сверкает! Доброе утро всем! – бросаю через плечо туда, где обычно выстраивается прислуга во время приёмов пищи.

Не вижу ничего зазорного в том, чтобы приветствовать людей, живущих с тобой в одном доме, хотя его хозяин явно не разделил бы моего мнения, но его же здесь нет!

А вообще, я считаю, это грустно – что в этом доме никто и слова лишнего друг другу не скажет. Все такие хмурые и зажатые, не то, что у нас на юге!

Оборачиваюсь, улыбаясь во весь рот

– Гант, скажите-ка мне, мой друг, правда ли, что у нас намеча…

Осекаюсь и замираю на месте, натолкнувшись на строгий взгляд льдисто-синих глаз, устремлённых на меня поверх раскрытой газеты.

Я не ожидала застать его здесь, он же вчера уехал, а сейчас ещё раннее утро!

Как… как это возможно, что он тут? Это какая-то ошибка?

Но ошибки нет. Лорд Стилл здесь, собственной персоной. Уверенным движением сворачивает хрустящий пергамент свежей газеты и откладывает его в сторону.

Теперь всё его внимание приковано ко мне, и от этого становится неуютно. Хочется спрятаться.

Хмурится, скользя по мне глазами сверху вниз и обратно. Наклоняет голову, сверля меня взглядом, затем произносит:

– Оставьте нас.

До меня не сразу доходит, что приказ адресован прислуге, а не мне.

С тоской слежу, как за дворецким закрывается дверь. Нервно сцепляю пальцы перед собой и настороженно поднимаю глаза на Лэйтона. Что он задумал? Зачем всех прогнал?

– Подойди, – раздаётся холодный приказ.

Сцепливаю руки за спиной и медленно приближаюсь под его пристальным взглядом. Отмечаю непривычно повязанный шейный платок – дело рук явно не камердинера. Эд повязывает платок иначе.

В остальном в облике супруга ничто не выдаёт того, что он ночевал не дома. Идеально сидящий чёрный камзол без единой пылинки и складки. Шёлковый серебристо-серый жилет. Гладкие пепельные волосы, уложенные назад.

– Рисунок, – сухо приказывает Лэйтон, едва заметно кивая в сторону моих рук, спрятанных за спину.

Ах, ну да, конечно. Рисунок. Разве может его волновать что-то ещё?

Останавливаюсь на расстоянии полуметра от него.

Достаю руки из-за спины. Приподнимаю рукав платья.

Мешкаю, не зная, что делать дальше. Лэйтон недовольно поджимает губы и притягивает меня к себе, вынуждая приблизиться почти вплотную. Сам при этом остаётся на месте.

Вздрагиваю, когда его горячая ладонь смыкается на моём предплечье. Он слегка подаётся вперёд, всматриваясь в мой рисунок над сгибом локтя.

Вздыхаю глубоко, выравнивая сбившееся дыхание, и тоже опускаю глаза. Золотистый узор проступает, но очень медленно. Такими темпами процесс может затянуться на несколько недель, а то и месяцев.

Очевидно, Лэйтон думает о том же, потому что недовольно хмурится:

– Я читал, что рисунок становится золотым спустя пару-тройку дней, – произносит он низким хриплым голосом, продолжая рассматривать мою руку.

Я пытаюсь сообразить, что ему ответить, но мысли путаются. Его близость волнует, сбивает с толку.

Внезапно он перехватывает другую мою руку, кончиками пальцев скользит по ней вверх, приподнимает ткань платья. От его прикосновений мурашки по коже. Лишь бы не выдать себя!

– Хм, здесь ещё хуже, – уголки его губ недовольно опускаются вниз.

Я бы и рада чем-то его обнадёжить, но не знаю, чем. Внезапно меня осеняет.

– Возможно, стоит поискать ответ в книгах? У вас такая большая библиотека, наверняка, там что-то отыщется?

– В книгах? – смотрит на меня снизу вверх так, будто я ляпнула несусветную глупость. – В них нет ничего полезного.

Небрежно отбрасывает мою руку, затем откидывается на спинку стула и, как ни в чём ни бывало, берётся за газету.

Сжимаю кулаки от внезапной злости. Мне вдруг становится обидно, потому что я-то как раз нашла кое-что очень даже полезное, вот только прочесть не смогла! И в этом были виноваты вовсе не книги!

– Конечно, нет! – вырывается у меня. – Если драть из них страницы!

Левая бровь лорда Стилла приподнимается. Он смотрит на меня с недоумением и… интересом?

Откладывает газету, склоняет на бок голову.

– Да что ты? – лениво растягивает слова, неспешно ведя массивным перстнем с молочно-белым ларитом вдоль изящной линии губ. – Ещё какие-то указания? О том, что мне делать с МОИМИ книгами в МОЕЙ библиотеке, м?

– Нашей! – выдерживаю его взгляд и поднимаю подбородок. – Я здесь не просто так мимо проезжала! Я твоя жена, Лэйтон! И я требую к себе уважения! А твоё поведение… оно…

Хмурюсь и прикусываю язык, с которого так и норовят сорваться обвинения в его изменах, в которых я убеждаюсь всё сильнее и сильнее.

Прикрываю глаза. Выдыхаю. Успокаиваюсь. Но сказанного не вернёшь.

– Продолжай, – произносит Лэйтон обманчиво-спокойно.

Какой в этом смысл? Неопределённо взмахиваю рукой и пытаюсь шагнуть назад, когда на запястье вдруг смыкается мужская ладонь.

Недоумённо смотрю вниз на свою руку, затем на Лэйтона, чьи льдистые глаза налились опасной синевой, будто штормовой океан.

– У тебя какие-то претензии ко мне, Элира?

Его ладонь жжёт мне запястье, я уже и сама не рада, что была так неаккуратна в словах. Я ведь привыкла к несправедливостям, привыкла терпеть по жизни, что вдруг на меня нашло?

– Нннет, – поджимаю губы и отвожу глаза.

– А мне кажется иначе, – не выпуская моей руки, Лэйтон отодвигает стул и встаёт из-за стола.

Грубо разворачивает меня так, что позади меня оказывается столешница. Я вжимаюсь в неё поясницей. Он больше не удерживает меня. Скрещивает руки на груди и сверлит взглядом.

Мне вдруг становится жарко. Столь пристальное внимание с его стороны для меня непривычно. Оно выбивает из колеи. Я растеряна.

– Я думал, мы друг друга поняли, Элира, – чеканит он строгим голосом. – Но если нет, давай-ка проясним всё раз и навсегда. Если у тебя есть ко мне какие-то вопросы, самое время их задать.

Когда мы вновь посетим гиблые земли? Как ускорить проявление золотого рисунка? Почему ты больше не приходишь в мою спальню? Что случилось с твоими прежними жёнами? Что-то плохое? Поэтому ты так холоден и жесток? Можно ли мне бывать в библиотеке? Ты поможешь мне отыскать нужные книги? Где ты был этой ночью?

А вслух я спрашиваю:

– У тебя есть другая женщина?

Элира.

Чувствую облегчение, когда вопрос, мучивший меня все последние дни, прозвучал.

Лицо Лэйтона остаётся невозмутимым. Он смотрит на меня и… молчит.

Молчит!

И в этом молчании всё!

Опускаю глаза и качаю головой. Ну, конечно, а я чего ожидала? Ну, и что, что я его жена? Мы оба знаем, почему так случилось. Он женился не на мне, а на моём даре!

И, конечно, у него есть другая!

Внезапно становится обидно до слёз. Почему кому-то всё, а кому-то ничего?

Отворачиваюсь, чтобы спрятать эмоции, не показывать их, потому что это унизительно! Вдруг чувствую лёгкое касание – мой подбородок приподнимают, мягко поворачивают.

Лэйтон смотрит на меня с… удивлением, будто впервые видит.

– Почему ты об этом спрашиваешь, Элира? – тихим хрипловатым голосом.

Внутри всё вспыхивает, взметается ураганом, рискуя снести всё, и его в первую очередь.

Почему я спрашиваю?! Потому что...

Застываю на месте, поражённая осознанием: потому что мне не всё равно! Мне больно от мысли, что этот мужчина может принадлежать кому-то ещё, что его нужно делить с кем-то!

Пытаюсь представить, как он касается другой женщины, и в груди всё топит кипятком. Незнакомое чувство внутреннего протеста затмевает рассудок.

Резко поворачиваю голову, сбрасывая его руку, шагаю в сторону. Оказавшись на безопасном расстоянии, оборачиваюсь:

– А почему бы и не спросить? – с вызовом поднимаю подбородок.

Лэйтон недобро прищуривается:

– Что за тон, Элира? У тебя всё есть, чего тебе ещё нужно?

Поджимаю губы. Ну, уж нет! Выпрашивать чужого внимания я не собираюсь. Но знать хочу.

– У тебя есть любовница, – выпаливаю сердито. – Да или нет?

Снова пауза. Затем Лэйтон вздыхает:

– Да. У меня есть две личные ларии, – пожимает плечами, смотрит равнодушно. – Это разрешено законами Империи и совершенно не должно тебя волновать.

Ну, конечно, и как я сразу не догадалась! Ларии! Совершенно дикое явление, до которого додумались только Хэлленбурги!

Ларии – узаконенные наложницы с личным домом и содержанием. В моей стране ничего подобного нет! Но в Альдебран иначе. Здесь каждый второй брак среди знати заключается по расчёту, а муж и жена почти не знают друг друга, да и зачем?

Главное – магически сильное потомство, а любовь ни к чему. Не нравится тебе твоя женщина – не беда, заведи себе ларию!

– В голове не укладывается, – бормочу себе под нос. – Ваши дикие порядки… я как-то про них забыла.

– Повторяю, – терпеливо, но со стальными интонациями в голосе продолжает Лэйтон. – Тебя это совершенно не касается. Ты никогда не встретишься ни с одной из них.

– Зато ты встретишься! – сама не знаю, зачем говорю это.

– Разумеется, – кивает Лэйтон и продолжает рассуждать об этом совершенно естественно и буднично. – Я взрослый мужчина со своими потребностями. Ведь ты не думала, что ради временного союза я стану что-то менять в жизни, в которой меня всё устраивает?

Со своими потребностями… Цепляюсь за это слово. Внезапно краснею, вспоминая эти самые потребности, которые, как мне показалось, я успешно удовлетворила в нашу первую ночь. В первую и, судя по всему, последнюю. Если есть целых две любовницы, то когда ещё там дойдёт очередь до жены?

Пока перевариваю услышанное, Лэйтон направляется к двери. Оглядывается и бросает через плечо:

– Кстати говоря, завтра я устраиваю приём в честь нашей свадьбы. Будет вся знать с округи. Сможешь повеселиться и немного развеяться, – окидывает меня взглядом сверху вниз. – Тебя будут оценивать и рассматривать через лупу, поэтому всё должно быть безупречно. Сегодня вечером я навещу тебя и помогу выбрать подходящее платье. Будь готова.

Полдня я трачу на безуспешные поиски нужных книг в библиотеке.

Из головы не идут любовницы Лэйтона. Постоянно отвлекаюсь и не могу сосредоточиться.

Ближе к вечеру вспоминаю об указании лорда Стилла. Прошу служанку принести мне ужин наверх.

Сама в это время поднимаюсь в комнату и с помощью Даньи перебираю свои наряды.

Приём в честь свадьбы – звучит волнительно! Это вам не просто дружеское чаепитие, это полноценный выход в свет! И здесь важно не ударить в грязь лицом!

Кем я буду смотреться в этих простых однотонных платьях, которыми пачками накупил Лэйтон, и аналоги которых нашила для меня местная портниха? Бедной селяночкой?

Что бы он там себе не думал, но у меня есть только одно платье, достойное «приёма в честь свадьбы».

С восхищением смотрю на золотое великолепие, которые мы привезли из Ирха.

Данья помогает мне надеть его. Верчусь перед зеркалом в спальне, любуясь собой. Я прекрасна!

И что бы кто ни говорил, это платье – платье принцессы – такое пышное и блестящее!

Испуганный взгляд Даньи и её низкое приседание заставляют меня застыть на месте.

Напряжённо всматриваюсь в своё отражение в зеркале и замечаю мужскую фигуру в чёрном камзоле, застывшую в дверях.

– Ты свободна, – сухой приказ служанке.

Данья приседает и исчезает за дверью.

Наблюдаю в отражении зеркала за тем, как Лэйтон медленно приближается ко мне. Не оборачиваюсь. Толстый ворс ковра глушит звук его шагов. Когда между нами не остаётся ничего, он скользит руками по моим обнажённым плечам, нещадно их сминая, затем наклоняется и цедит звенящим от раздражения голосом:

– Кажется, я предупреждал тебя насчёт этой безвкусицы, м? Специально решила позлить меня?

– Что? – вскрикиваю обиженно. – Вовсе нет! Оно самое красивое, я пойду в нём!

– Ты немедленно его снимешь, Элира, и примеришь нормальное.

– Нормальную блёклую скукотищу? – обиженно фыркаю я, до сих пор бессознательно пытаясь отомстить ему за то, что узнала.

– То, что я скажу.

– А если я не хочу? – капризно упираю руки в талию и нервно топаю ножкой под пышной юбкой.

Дело вовсе не в платье сейчас, дело во мне. В моих желаниях и вкусах, с которыми должны считаться!

– Плевать, – обманчиво мягко произносит Лэйтон. – Не снимешь сама – я помогу.

Неспешным шагом он направляется к двери. Передумал? Но вместо того, чтобы выйти, Лэйтон закрывает дверь и запирает её.

Затем оборачивается и окидывает меня взглядом из полуприкрытых век, и мне вдруг становится не по себе, потому что я вижу незнакомый огонь в глубине его глаз и понимаю, что он не просто снимет с меня это платье, которое так его злит. Сдерёт его с меня вместе с кожей, если я не подчинюсь.

А я не хочу подчиняться. Впервые в жизни не хочу.

Пячусь назад, не сводя с него взгляда. Ударяюсь ногой об изножье кровати, обхожу её. На каждый мой шаг Лэйтон делает свой.

Упираюсь поясницей в спинку кресла рядом с туалетным столиком. Судорожно шарю по ней рукой, не разрывая зрительный контакт с разозлённым супругом.

Оп! И я стою за креслом, вцепившись в его узорчатую массивную спинку и выставив его перед собой в качестве преграды.

На секунду представляю, как выглядит со стороны вся эта ситуация: она вполне могла бы быть забавной, если бы не угрожающий вид мужчины напротив, готового любой ценой настоять на своём и «помочь мне» снять безвкусное, по его мнению, платье.

Лэйтон замирает. Прищуривается. Оценивает ситуацию: меня, массивное кресло, сползший вниз рукав золотого платья.

Лэйтон стоит спиной к выходу и преграждает мне единственный путь к отступлению.

Чувствую, как внутри разгорается незнакомый азарт и вдруг накрывает пониманием: покорность и мягкость превратили меня в невидимку, единственный удел которой – глотать обиды и жить по правилам.

В то время как минутный порыв непокорности моментально сделал центром внимания. Кажется, я добилась своего, вот только теперь-то что делать?

Хитро прищуриваюсь в ответ: ясно, что – продолжать в том же духе!

Когда между нами остаётся пара шагов, делаю ложный выпад вправо, толкаю кресло вперёд, а сама бросаюсь в противоположную сторону. Сграбастав юбки, запрыгиваю на свою огромную кровать под балдахином и отбегаю к её изголовью.

Вжимаюсь спиной в резную спинку кровати из кремового дерева. Дышу поверхностно и часто, потому что тугой корсет не позволяет сделать глубокий вдох. Всё тело напряжено, животные инстинкты обострены.

Сейчас я – добыча, которой нужно ускользнуть от опасного хищника любой ценой. Весь мир сужается до размеров комнаты, центром которой сейчас видится мужчина в чёрном камзоле.

Лорд Стилл удерживает спинку кресла, которое я в него отшвырнула, и которое он молниеносно поймал. Небрежно толкает его, и кресло с глухим стуком вновь приземляется на все четыре изогнутые ножки.

После этого он медленно поворачивается. Убирает руки в карманы брюк, разминает шею и принимается медленно обходить кровать.

Я внимательно слежу за каждым его шагом. Сглатываю и стараюсь выровнять дыхание, чтобы лучше сконцентрироваться. Получается плохо.

Взгляд льдистых синих глаз исподлобья замораживает и парализует. Несколько раз моргаю, сбрасывая с себя это наваждение. Левая бровь Лэйтона поднимается вверх:

– Чего ты добиваешься, Элира?

– Я? – нервный смешок, чтобы скрыть страх. – Ничего! Оставь меня в покое, – подумав, подкрепляю невинную просьбу вежливым словом. – Пожалуйста.

– Смени эту ужасную тряпку из приграничной лавки на нормальное платье, – цедит он в ответ, и тоже после паузы добавляет. – Пожалуйста.

– Но это мой наряд, и мне решать, каким он будет, – проговариваю медленно, тщательно подбирая слова, но и не желая уступать.

– А мне решать – будет моя жена выглядеть как провинциальное пугало, или нет. И поверь, тут даже без вариантов, – скользит по мне презрительным взглядом. – Поэтому прекрати это ребячество, Элира. Спустись с кровати и сделай, как я сказал.

Дались ему эти платья! Лучше бы за собой следил, а не женой командовал! Прикусываю язык, потому что очевидно, что с первым лорд Стилл вполне себе справляется, судя по его всегда безупречному внешнему виду.

Подумаешь! Всё равно это не даёт ему права насмехаться надо мной и тем, что мне нравится!

Быстро стреляю глазами в сторону двери, оценивая расстояние и собственную скорость. Незаметно переступаю ногами под платьем, примериваясь к матрасу. Примижаю пяткой розовую декоративную подушку и незаметно проталкиваю её вверх по спинке кровати.

Так, сейчас какой-нибудь глупый вопрос, чисто чтобы отвлечь его внимание:

– Возможно, мы бы могли ммм… прийти к какому-то компромиссу.

Подушка съезжает влево, мне приходится снова подпихнуть её пяткой, изо всех сил прикрывая всё это пышной юбкой золотого платья. Лорд Стилл не двигается с места и следит за мной как-то слишком внимательно.

О ведь не раскрыл мой коварный план, ведь нет?

Получилось! Кончики моих пальцев за спиной уцепились за мягкую пушистую кисточку на уголке подушки.

– Возможно, – тонкие губы Лэйтона кривятся в усмешке. – Какой цвет ты предпочитаешь, дорогая, персиковый или… персиковый, м?

– Золотой! – выкрикиваю на всю комнату, затем швыряю в него подушкой и, подхватив юбки, соскакиваю с кровати.

Выбегаю в пустую гостиную, по пути нечаянно сношу своей пышной юбкой несколько чайных чашек со столика, подбегаю к двери. Со всей силы дёргаю ручку. Заперто!

Как же так? В бессильной злобе ударяю ладонью по твёрдой двери. Ай, больно! Дёргаю ручку снова, опять и опять, не теряя надежды.

Приседаю вниз, внимательно осматриваю замочную скважину.

За спиной раздаются неспешные шаги и металлическое бряцанье:

– Не это ищешь?

Медленно оборачиваюсь и обречённо смотрю на светло-серый ключ в изящных пальцах с перстнями из драгоценного ларита.

Вскакиваю на ноги, спиной прижимаюсь к холодному дереву двери и со страхом смотрю, как на меня медленно, но верно надвигается хозяин поместья и мой супруг, которого я, кажется, здорово разозлила своим домашним цирком.

Каждый его шаг по паркету совпадает с моим рваным вдохом. Ярко-синие глаза будто подёрнуты толстой коркой льда. Рот сомкнут в жёсткую линию, уголки губ опущены.

Таким я его ещё не видела, хотя нет, кажется, видела. Когда он расправлялся с Шэром. А сейчас на месте Шэра – я. И бежать некуда…

9. По-другому

Лэйтон.

Третья жена обладала бесспорными преимуществами перед двумя предыдущими.

Она была улыбчива, в отличие от Тесеи, и покладиста, в отличие от Ангелины.

Провести в обществе Элиры полгода жизни теперь казалось не такой уж плохой идеей. Если бы не одно но: её манеры и любовь к откровенной безвкусице.

И если дома, за закрытыми дверями поместья со всем этим ещё как-то можно было мириться и не обращать внимания, то в обществе местной знати нужно быть начеку.

Любая оплошность моментально будет замечена и разнесена по всей округе в самом приукрашенном виде. Стоит ли тогда, вообще, затевать этот приём? Стоит.

И дело вовсе не в том, чтобы развлечь Элиру, хотя и ей не помешает развеяться. В конце концов, у неё даже красивой свадьбы не было. Не до того мне было, да и рисковать, впуская в дом кучу народа, пока Элира ещё не стала моей, я не хотел. Посчитал это слишком рискованным. Особенно после случая с наёмником.

Приличия требовали, чтобы супруга лорда Стилла была представлена свету. В противном случае могли пойти не очень хорошие слухи, а оно никому не нужно. Да и связи с соседями и деловыми партнёрами стоит поддерживать, не игнорировать их по таким важным поводам, как свадьба.

Так что Дарен не придумал сам, а лишь озвучил идею приёма, который я откладывал, как мог.

За организацию можно не беспокоиться – Гант своё дело знает. Несколько чётких распоряжений, и можно даже не забивать себе голову – дворецкий сделает всё в лучшем виде.

С Элирой, к сожалению, сложнее.

После того, ЧТО она выбрала в Ирхе, я сразу понял, что в вопросах вкуса ей доверять нельзя, как и полагаться на её служанок. Хочешь сделать хорошо – сделай сам.

Поэтому я предпочёл лично проконтролировать завтрашний наряд жены, заодно дать несколько указаний насчёт её поведения и разговорчиков с гостями во время приёма.

Рассчитывал, что всё это займёт от силы полчаса и приказал подготовить экипаж, чтобы сразу после уехать.

Но всё пошло не по плану. Девчонка вздумала поковырять моё терпение.

Скрипнул зубами, когда увидел, ЧТО она выбрала. Ну, конечно, кто бы сомневался. Хорошо, что зашёл проверить, правильно сделал. Это, как раз, было предсказуемо. Удивило другое.

То, как яростно она принялась отстаивать своё «право на наряд и принятие решений». Как выяснилось, это были цветочки.

Куда делать покладистая деревенская малышка, чьи поступки и мысли можно было читать на раз? Её будто подменили.

Когда она спряталась за кресло, словил грёбанное дежа вю из своей прошлой жизни со второй женой. Вот только сейчас в глазах девчонки напротив плескался не страх, а наглая дерзость и явное желание досадить. Мне.

Потом я опешил от её скачек по кроватям. Что, мать её, здесь происходит? Разве благородные леди так себя ведут? Сложно представить, чтобы жена соседнего лорда или казначея исполнила нечто подобное.

Элира забилась к стенке кровати, что-то бормочет про «компромисс». Угу, щас же.

– Возможно, – против воли взгляд цепляется за рукав её платья, который сполз вниз и открывает аппетитную грудь. В ответ на это зрелище в штанах мигом становится тесно. – Какой цвет ты предпочитаешь, дорогая, персиковый или… персиковый, м?

Успеваю вскинуть руки и поймать подушку. Девчонка соскакивает с кровати и несётся прочь. Вот ведь маленькая дрянь!

Меня внизу ждёт карета, а я тут должен гоняться по комнатам за какой-то дикаркой?

Всё было легко, когда она молча позволяла делать с ней всё, что угодно: раздевать, одевать, рассматривать, оценивать, трахать. А сейчас-то как быть?

Злюсь на неё, на себя. Неспешно выхожу следом за ней в гостиную. Замечаю её в другом конце комнаты. Усмехаюсь и хвалю себя за то, что запер дверь.

– Не это ищешь? – демонстрирую ключ.

Прячу его в карман и иду к застывшей на месте девчонке.

Видят Стихии – я хотел по-хорошему. Но ты сама напросилась.

Элира.

Вам знакомо то чувство, когда во сне надвигается опасность, а вы не можете пошевелиться? Когда надо бежать, спасаться, что-то делать, а на ногах будто свинцовые гири, и сдвинуться невозможно?

Именно так я себя чувствую сейчас, вжимаясь спиной в дверь и наблюдая за тем, как приближается Лэйтон.

Наверное, можно было бы метнуться к чайному столику, обежать его и диван, но сколько будет продолжаться эта беготня, если из комнат мне всё равно не выбраться? Первая причина оставаться на месте была эта, а вторая…

Я бы не призналась даже самой себе, что внутри, где-то очень глубоко, я ХОТЕЛА, чтобы меня поймали.

Да, именно так, хотела, пока он был далеко. Пока медленно приближался, ступая по паркету, краю ковра, снова по паркету. Тук-тук-тук – глухой стук мужских каблуков, впечатывающихся в деревянный пол.

Удерживает меня своим льдистым взглядом, будто замораживает. Гипнотизирует. Он предельно сосредоточен. Между бровей хмурая складка, ноздри едва заметно раздуваются, не то от злости, не то от сильной концентрации.

Я же не могу унять частого дыхания, не могу успокоиться. Тревога внутри нарастает с новой силой.

И вот, в последний момент, когда между нами остаётся пара шагов, а уровень паники внутри пробивает мысленный потолок, я вдруг решаю передумать и не даваться так просто. Пытаюсь отскочить в сторону и метнуться за диван, как вдруг Лэйтон в пару шагов оказывается рядом.

Вздрагиваю, жмурюсь и втягиваю голову в плечи, когда его ладонь оглушительным ударом впечатывается в стену слева рядом с моим плечом. Бах! Вторая его рука отрезает путь к отступлению справа. Я в ловушке: ни назад, ни в сторону, ни вперёд!

С опаской приоткрываю один глаз, затем второй. Ох…

Каждой клеточкой тела чувствую его злость. Воздух словно напитан ею, он искрит. Властный лорд привык командовать, повелевать, привык к беспрекословному повиновению, а тут какая-то сопливая девчонка вздумала устроить бунт! Как посмела?

Мне страшно до дрожи в коленках. Я перед неизвестностью. Что он сделает со мной сейчас? Свяжет, как Шэра? Ударит?

Лицо Лэйтона приближается к моему:

– Ты с ума сошла, Элира? – цедит он металлическим шёпотом, от которого мурашки по коже. – Нарочно меня злишь? Провоцируешь, м? Тебе преподать урок послушания?

Если бы за спиной вместо двери был матрас, я бы уже продавила его до основания – настолько сильно я вжимаюсь в твёрдое дерево, безуспешно перебираю носочками по гладкому паркету, чтобы отойти дальше назад, ещё дальше хотя бы чуточку, но дальше уже просто некуда!

Ещё и этот его зловещий шёпот!

Лучше бы орал! В крике все эмоции наружу, такой человек более понятен и предсказуем! Чем вот так…

Зачем я это сделала? Я ведь совсем его не знаю. На что он пойдёт, как будет добиваться этого пресловутого послушания?

– Ай! – вскрикиваю скорее от испуга, чем от боли, когда Лэйтон грубо хватает меня за плечо и разворачивает от себя.

Теперь дверь у меня перед лицом, меня больно вжимают в неё грудью, но пошевелиться я не могу – руки заведены за спину и заблокированы.

Лэйтон одной рукой удерживает мои скрещенные запястья, его перстень слишком чувствительно давит мне на нежную кожу. Запах дерева от твёрдой двери заползает в нос, мешает вдохнуть полной грудью.

А в следующий миг я чувствую грубый рывок. И сразу догадываюсь, что происходит: своей свободной рукой Лэйтон раздирает шнуровку платья, ничуть не стараясь при этом быть аккуратным, как тогда в гостинице в Ирхе, где он помогал мне снять платье перед сном.

Закусываю нижнюю губу, когда лиф платья от грубого рывка впивается мне в грудь. Слышу треск ткани за спиной. Нет! Моя золотая прелесть!

– Всё, всё, хватит! – прошу, упираясь щекой в дверь и пытаясь заглянуть за спину. – Я всё поняла! Я сама сниму его!

– Сама, – тяжело выдыхает Лэйтон, продолжая с усилием безжалостно рвать шнуровку вместе с тканью, – ты могла снять его, когда я просил тебя по-хорошему. Сейчас, – новый рывок и жалобный треск завязок, – будет по-плохому.

– Пожалуйста, нет! – пытаюсь вырваться, но куда там – его стальная хватка не оставляет ни малейшей возможности для манёвра.

– Да, Элира, – очередной жестокий рывок, и я слышу, как блестящие стразы со звонким стуком разлетаются по всему полу, затем моё ухо опаляет мужским дыханием. – Я предупреждал тебя, что сам сниму с тебя эту тряпку, м? Предупреждал. Ты не послушалась, сама виновата.

В последний раз жалобно трещит ткань платья, затем вдруг становится свободно в груди, а спину обдаёт холодом от затылка до самой поясницы. Вот и всё.

Затёкшие запястья, наконец-то, свободны, и меня снова, будто куклу, разворачивают вокруг оси. Тяжёлое платье теперь держится лишь на честном слове, и я подхватываю лиф, прижимая его к груди, чтобы не остаться голой.

С ужасом смотрю вниз, оценивая урон. Платью конец. Выдранная шнуровка висит поникшими нитками. Паркет под ногами усыпан блестящими кристаллами и золотыми пёрышками, словно здесь феникса ощипали.

Чувствую, как дёргается от обиды нижняя губа, поднимаю глаза на лорда-дикаря, который стоит напротив, скрестив руки, и взирает на меня с надменным превосходством, явно довольный собой.

И такая вдруг злость поднимается! На себя – за то, что не уберегла свою золотую прелесть. На него – за то, что применил грубую силу. Жизнь новая, но всё по-старому!

У меня как не было желаний и прав, так и нет! За что он так со мной? Что я ему сделала?

И, прежде чем я успеваю обдумать, что делаю, я это делаю. Рука взлетает вверх, рассекая воздух. Лорд Стилл правильно сказал: я сошла с ума. Определённо, это так. Иначе как ещё объяснить то, что я вот-вот влеплю ему пощёчину?

Реакция лорда Стилла молниеносна: моя рука перехвачена.

Крепко и без видимых усилий стальной капкан его пальцев сжимает моё запястье. Чувствую себя в ловушке. Одну руку я не могу оторвать от сползающего вниз лифа платья, другую держит он.

– Так предсказуемо, – ядовитая усмешка кривит его тонкие губы. – И? Дальше что? Удивишь?

С силой отводит мою руку за спину и вверх, вынуждая отступать назад, затем впечатывает моё запястье в твёрдую стену.

Плечо больно тянет, но я скорее дам его вывихнуть чем попрошу о жалости.

Одно хорошо – тугой корсет больше не сдавливает грудь, и я могу дышать свободно и полно, что и делаю, пытаясь продышать боль в плече и запястье и в очередной раз успокоиться.

Ладонью, держащей лиф платья, чувствую стук собственного сердца. Тук-тук-тук, как у напуганного до смерти мышонка.

Вот только страх ли это, или нечто другое?

Потому что теперь я уверена: этот мужчина не сделает мне ничего плохого. Ну, более плохого, чем делает сейчас. Потому что если бы хотел, он бы уже сделал: поводов было достаточно.

Его «так предсказуемо» неприятно колет. Я раздосадована.

Пытаюсь прикрыться испорченным платьем. А, собственно, зачем я это делаю?

Чего он там не видел?

Предсказуемо, значит? А если так?

Убираю руку. Тяжёлый расшитый бисером золотой лиф ожидаемо валится вниз, утягивая за собой остальную часть платья.

Из нижнего белья на мне только белые кружевные шортики, которые едва ли что-то скрывают, потому что мы с Даньей планировали примерить платье и сразу переодеться во что-то более домашнее.

Стою почти голая, в луже золотой ткани, поднимаю подбородок и с вызовом смотрю в лицо владетеля северных земель.

– Удивила?

Вижу, как расширяются его глаза, как нервно дёргается кадык, как он резко дёргает, ослабляя, шёлковый шейный платок.

Да, лорд Стилл, вот что бывает с порванными платьями – они имеют свойство сползать вниз. Упс.

Хмурится и смотрит на меня. Я, наоборот, избегаю его глаз, перевожу взгляд на его губы.

Не двигаюсь. Его ладонь по-прежнему жжёт мне запястье. В комнате достаточно прохладно, и тело мигом реагирует на разницу температур, заставляя вершинки груди твердеть.

Всё, что происходит сейчас – до одури порочно и неприлично. Прежняя Элира никогда бы себе такого не позволила! Но прежняя Элира потерялась где-то в седле наёмника, или в приграничной гостинице, или в первую брачную ночь, или когда узнала, что она не единственная и что есть другие.

Нет больше прежней Элиры.

А новая ценит каждую минутку жизни и не собирается никому отдавать своё.

Что сейчас будет? Он разозлится ещё сильнее? Накричит? Оттолкнёт?

Вдруг я понимаю, что плечо больше не тянет от боли: мою руку больше не держат.

Молчание затягивается и ничего не происходит.

Опускаю глаза, признавая позорное поражение, и делаю было шаг в сторону, пытаясь уйти, как вдруг тёплая мужская ладонь ложится на основание моей возбуждённой от холода (или не только от него) груди. Нежно оглаживает её снизу, поднимается выше, захватывая всё полушарие, что сделать не так-то просто из-за его размеров.

Его вторая рука мягко разминает моё обнажённое плечо. Облизываю пересохшие губы и поднимаю на него затуманенный взгляд.

Льдинки в синих глазах медленно тают, он смотрит на меня изучающе, словно силится понять. Читаю по губам:

– Зачем? – с лёгкой грустью во взгляде, которой я никогда раньше не видела.

– Хочу к тебе, – отвечаю, не задумываясь.

Вместо ответа Лэйтон подхватывает меня под бёдра. Я обвиваю ногами его торс, а руками – шею. Пропускаю сквозь пальцы его мягкие волосы, сама тянусь к губам.

Поначалу он позволяет целовать себя, словно дразня, затем перехватывает инициативу, будто показывает мне, как надо это делать, обучая.

Я перестаю отражать реальность. Плавлюсь в его руках, под его губами. Его руки жадно сминают мои ягодицы, в ответ на это грудь ноет, а между ног нарастает странная пульсация.

Мягкий матрас вдруг подлетает к затылку, и я понимаю, что меня опрокинули на кровать. Мне физически плохо, когда он отстраняется, чтобы сбросить камзол и рвануть шейный платок.

И снова не получается дышать между поцелуями под тяжестью его тела. До одури хочется чувствовать его полностью, чувствовать его в себе.

Пробираюсь ладонями под его рубашку, которую он не снял, не успел, наверное. Изучаю подушечками пальцев твёрдые мышцы груди и мощные плечи.

Всхлипываю, чувствуя его пальцы у себя между ног, где всё давно бесстыдно влажно. С какого момента я была готова, чтобы он меня взял? Сейчас и не скажешь.

Дыхание перехватывает, когда он заполняет меня одним уверенным толчком. Замирает, давая возможность привыкнуть, расслабиться. Удерживаясь на локтях, проводит рукой по моему влажному лбу, убирая непослушные прядки волос.

И от этой невинной ласки мне даже теплее, чем от всей близости.

Но последующие движения мешают анализировать и думать. Меня уносит в другую реальность, где только один стабильный элемент, один маяк – пронзительные синие глаза, прожигающие насквозь, проникающие в мысли, чувства, в самую душу.

Я то падаю на глубокое дно, то лечу наверх к звёздам, пока в какой-то момент не рассыпаюсь на сверкающие крупицы.

В беспамятстве впиваюсь ногтями в мужскую спину, когда Лэйтон замирает, с глухим рычанием утыкаясь лбом мне в шею, после чего откатывается на кровать рядом.

Мгновение мы просто лежим рядом, обессиленные и опустошённые. Интересно, если забраться сейчас ему на плечо – это уже будет чересчур?

Поворачиваюсь голову и хмурюсь: в отличие от меня, он так и не разделся до конца.

Кровать прогибается, когда он встаёт. Стоя ко мне спиной, поправляет брюки, заправляет рубашку. Буднично и, как ни в чём ни бывало, чётким движением повязывает шейный платок.

Сглатываю ком в горле и спрашиваю:

– Ты не останешься?

Поворачивается, окидывает меня равнодушным взглядом, от которого хочется прикрыться, закутаться в покрывало, что я и делаю.

– С чего бы мне оставаться? – отвечает ледяным голосом.

Наблюдаю за тем, как тщательно он приводит в порядок одежду. Слышу, как под окном лошади перебирают копытами, и вдруг складываю два и два: он не к себе сейчас отправится! Он уезжает к своей любовнице! Несмотря на то, что между нами было!

– Я думала, ты останешься, – шепчу упрямо.

– Элира, – убирает невидимую пылинку с камзола. – Я не планировал оставаться. С чего бы мне менять свои планы? Доброй ночи.

Вздрагиваю от звука хлопнувшей двери. Комната стремительно погружается в темноту. Заворачиваюсь в покрывало и подтягиваю колени к груди. В наступившей тишине долго лежу, глядя перед собой в одну точку.

Лэйтон.

Быстрым шагом выхожу прочь, проклиная себя за неуместную слабость, злясь на себя. Не планировал ведь к ней прикасаться! Но когда увидел её, такую нежную, мягкую, манящую, все планы были посланы в хаос.

Конечно, не устоял, да и кто бы устоял? Элира красива, даже очень. Глупо это отрицать. Непривычной красотой, экзотичной, чужой. И оттого ещё более желанной, потому что нас всегда влечёт неизведанное.

Хватит!

Холодный уличный воздух отрезвляет, гонит из головы все лишние мысли. Сбегаю по ступеням и запрыгиваю в тепло давно дожидающегося экипажа.

Двойной стук в стенку кареты, и она трогается.

Проклятье! Только сейчас вспоминаю, что забыл переодеть сапоги. Элира, мать её, спутала все планы. Хаос с ними, не возвращаться же. Возвращаться не хочется.

Спустя четверть часа слышу непрекращающийся стук молотка и характерное металлическое звяканье. Карета останавливается. Открываю дверцу и спрыгиваю вниз, ещё раз досадуя на неподходящую обувь, потому что начищенные кожаные туфли мигом вязнут в грязи.

Противно моросит дождь, и я вынужден открыть зонт. Несмотря на поздний час и осеннюю тьму, здесь светло, как днём. Десятки мощнейших светильников направлены на строительную площадку, где идёт строительство шахты и здания для её обслуживания.

Работа не останавливается ни ночью, ни днём, потому что нужно успеть до морозов. Десятки рабочих заняты каждый своим делом: один катит тачку с камнями, другой забивает гвозди, третий контролирует поднятие груза на верёвках – приятное зрелище, можно смотреть бесконечно, как люди работают.

– Лэйтон! – машет Дарен, громко чавкая по грязи высокими резиновыми сапогами. – Ты поздно! Я уже не ждал тебя!

– Как продвигается? – игнорирую его реплику, с завистью смотрю на обувь племянника и с сожалением – на свои испорченные туфли.

– Всё по плану, – отчитывается Дарен. – Укрепили штольню, разгрузили монорельсы, готовим их к установке, завершаем возведение первого этажа хозяйственного блока.

Киваю – да, вижу. Всего пару дней здесь не был, а сделано немало.

– Что насчёт вентиляции и дегазации?

– Сделали смешанную систему с одним центральным стволом и парочкой боковых.

Киваю – да, мы это обсуждали, как наилучший вариант.

Что ж, кажется, всё в порядке.

– Да, кстати, – вспоминает Дарен. – Там возникла проблемка с подземными водами, их оказалось больше, чем мы думали. Техник предложил парочку конструкций, это надо на схемах смотреть, он дал расклад по срокам и цене.

– Отлично, – киваю, – давай эти схемы, дома взгляну.

– Эээ… – Дарен озадаченно чешет затылок, – я их забросил Ролунде, подумал, вдруг, ты не приедешь, да и вообще, боялся обляпать грязью, сам видишь, что тут творится.

Едва заметно морщусь, но Дарен это замечает:

– Что-то не так, дядя? Просто мне было по пути, и ты чаще ночуешь там, чем дома, вот я и подумал…