Нелюбимая для властного лорда

Нелюбимая для властного лорда

Елена Солт

Цикл: Империя Альдебран

1. Продана замуж

Элира.

Иду неторопливо по улице, подставляя лицо ласковым лучам солнышка. Поправляю длинное платье из красной ткани.

Ноги в тапочках с мягкой подошвой, чувствуют каждый камешек, лежащий на обочине.

Мимо с грохотом проносится телега, поднимая столб пыли. Жмурюсь и кашляю.

Перехватываю поудобнее железный таз, полный мокрых вещей. Руки скользят из-за жары, мышцы чуть подрагивают от напряжения. Тяжело, но ничего!

Работой по хозяйству меня не напугать, я с детства к ней привыкла.

Вот только руки щиплет.

С досадой рассматриваю сухую потрескавшуюся кожу на руках и свежие заусенцы. Надо будет попросить у Дэйи жирный крем и смазать им хорошенько на ночь.

Едва переступаю порог чёрного входа богатого особняка, как мне под ноги бросается Нади, дочка садовника, смешливая юла с кудряшками лет пяти:

– Элира, Элира! Тебя все ищут!

– Кто, кто меня ищет, маленький ты мой кокосик!

Ставлю тяжёлый таз на пол и подхватываю малышку, принимаюсь её щекотать.

– Ай, ай, ахах, ахахах! – верещит она, вертясь у меня в руках, да не так-то просто выбраться. – Я… правда, ну всё, перестань… там какой-то господин приехал и тебя все ищут!

Замираю, хмурюсь и отпускаю Нади:

– Меня? С чего бы я кому-то понадобилась? Ты может что-то напутала, кокосик?

– Нееет! – выпучив глаза, отчаянно мотает маленькой головкой.

И словно в подтверждение её слов за спиной раздаётся недовольный голос опекуна:

– Вот ты где! Куда запропастилась? Я с ног сбился тебя искать! Где опять тебя носит?

Ризарх ирх Аронг, мой двоюродный дядя и опекун, стоит, уперев тыльные стороны ладоней в сальные бока. Его брюхо выступает далеко вперёд. Белая рубашка с длинным рукавом натянута в животе до предела.

Расшитая золотом шапочка съехала на затылок.

– Я была на реке, – киваю на таз с чистой мокрой одеждой. – Стирала.

Смотрит на меня маленькими злыми глазками, морщит лоснящийся красный нос с бордовыми прожилками, скалится, обнажая кривые жёлтые зубы:

– Жду тебя в патио. Но сначала умойся! И поскорее.

Пока я наспех ополаскиваю руки и лицо из рукомойника, успеваю задуматься над странным поведением дяди. Плевать ему всегда было на мой внешний вид! Что изменилось? И Нади говорила про какого-то господина.

По мере приближения к патио чувство неясной тревоги усиливается. Слышу мужские голоса. Дядя не один. С кем-то.

– Разумеется, она всё сделает, куда денется! – хмыкает он, смачно рыгая.

Раздаётся звяканье фарфоровых чайных пиал.

– Гарантии? Ну, я не знаю, какие гарантии, – протягивает мой опекун высоким козлячьим голосом. – Раз до сих пор живая, значит, непорченая. Магический рисунок покажет. Берите, берите, не пожалеете. Я её тут ухх! В строгости держал! Сами увидите. Ну, наконец-то!

Это уже мне.

Нерешительно застываю в самом начале внутреннего дворика. Стыдливо сцепливаю за спиной огрубевшие руки. Испуганно смотрю на дядю, развалившегося на подушках на низеньком диванчике в тени.

Машет мне рукой, подзывая. Делаю осторожный шаг, ещё один. Огибаю декоративный фонтан, в котором с тихим журчанием льётся вода. Мельчайшие ледяные брызги отскакивают мне в лицо.

И только сейчас замечаю второго. Того самого «господина», про которого предупреждала меня кокосик.

Мужчина сидит спиной ко мне. Первое, что я замечаю – длинные гладкие волосы пепельно-серого оттенка, идеально уложенные даже в жару. Дорогой чёрный камзол непривычного покроя. Чужак.

Рука, небрежно покоящаяся на спинке дивана, унизанная драгоценными древними перстнями. Богатый. Очень.

Происходящее нравится мне всё меньше и меньше. Внутри растёт чувство тревоги, грозящее вот-вот перекинуться в панику.

Ещё ничего не случилось, но мозг уже будто соединил разрозненные кусочки мозаики в единую картину и сделал вывод.

Несмотря на жаркий день, мои ладони ледяные.

Мне вдруг становится страшно. Очень страшно.

И алчный блеск в глазах опекуна только усиливает это чувство.

– Ну же, быстрее, быстрее, – подгоняет он и машет своими пальцами-колбасками. – Подойди, Элира!

Приближаюсь к диванчику. Дядя вдруг соскакивает с непривычной для него лёгкостью, и становится рядом со мной:

– Вот она, сосуд жизни и процветания, средоточие уникального дара, истинное возрождение! – он принимается наглаживать меня по плечу, а мне хочется отшатнуться в сторону. – Другой такой не найдёте во всём Сортанате! Есть, правда, варианты, но одной восемь лет, второй глубоко за пятьдесят, а третья только родилась, так что…

– Покажите рисунок, асса Элира, – приказывает незнакомец.

Вздрагиваю от его глаз. Ярко-синих, как горный ключ в знойный день, и таких же ледяных.

Он пугает меня.

Послушно тяну вверх рукав платья до локтя, обнажая тёмно-серый магический браслет-плетение. Незнакомец приближается. Проводит кончиками пальцев по моей коже, едва касаясь.

– Всё в порядке. Я забираю её, – лёгкий кивок моему опекуну. – Брачную церемонию проведём в моих землях.

– Прекрасно, прекрасно, лорд Стилл! – в голосе дяди облегчение и приторная сладость.

Незнакомец разворачивается и направляется к выходу. Когда он скрывается в дверях, поворачиваюсь к дяде.

– Брачная церемония? – шепчу потрясённо.

– Именно! Тебе повезло! Ноги должна мне целовать! Лорд Стилл самый богатый человек в Альдебран! Могущественный и влиятельный! Если б ты знала, сколько он платит за тебя! Видать, сильная беда там у него с землями, Пимар кажется. Гибнет, говорит всё, одна надежда – магия возрождения.

Пропускаю мимо ушей весь поток его слов, льющийся на меня без остановки. Понимаю одно.

– Я не могу выйти замуж, – шепчу потрясённо, в полном ужасе от его предательства. – Вы же знаете, чем мне это грозит! Вы обещали, что этого не будет, если я буду служить вам! Дали слово!

– Моё слово, захотел – дал, захотел – забрал, – пожимает плечами дядя.

– Брачная ночь распечатает мою магию, и тогда… тогда через шесть месяцев я погибну!

– Тогда мой тебе совет, дорогая племянница, – наклоняется ко мне, шипит в лицо, обдавая вонью чеснока и горького табака. – Проживи эти полгода на полную!

Пока я пытаюсь свыкнуться со случившимся, за спиной раздаются шаги. Входит асса Розария, жена дяди. Высокая худая женщина за сорок в длинном малиновом саронге с запястьями, унизанными золотыми браслетами.

Уголки её губ почти всегда опущены вниз, отчего на лице образовались характерные морщинки, ведущие от уголков губ к подбородку.

За её спиной замечаю двух старших дочерей. Старшая Орунда семнадцати лет, похожа на мать, как две капли воды и одета так же, в малиновый саронг. Младшая Талия на два года младше сестры и фигурой пошла в отца, как ни старается мать ограничивать ту в еде.

Я мало что знаю о девочках, потому что им запрещено сближаться с нами, простыми людьми. А нам запрещено лишний раз к ним обращаться.

– Как всё прошло? – спрашивает асса Розария у мужа.

На меня даже не смотрит, в чём нет ничего удивительного. Быстро приседаю и делаю пару шагов в сторону дома.

– Останься, – раздаётся приказ хозяйки.

Замираю на месте и медленно оборачиваюсь. Это ещё зачем?

– Всё, как по маслу! – довольно улыбаясь, дядя смачно целует кончики своих пальцев, его глаза сверкают от радости. – Вечерком подпишем договор, а завтра он её забирает!

– Уже завтра? – в голосе ассы удивление и недовольство.

Я слегка хмурюсь. Вот уж не думала, что хозяйке будет жаль со мной расставаться.

– А чего тянуть, дорогая? – дядя тоже удивлён реакции жены.

– Ты посмотри на неё, – брезгливо кивает в мою сторону асса Розария.

– А что не так? – дядя бросает на меня быстрый взгляд, снизу вверх и обратно, пожимает плечами. – Всё как обычно.

– Вот именно! – морщится асса Розария. – Мы не можем отпускать её в таком виде, что люди скажут? Завтра весь город сбежится поглазеть, как ты выдаёшь замуж свою племянницу, будь уверен, слухи уже полетели!

Я смотрю на свой поношенный красный саронг, который растянут настолько, что не подчёркивает фигуру, а скрывает её, стыдливо прячу за спиной потрескавшиеся от домашней работы руки.

Асса Розария в пару шагов оказывается рядом, грубо хватает меня за запястье и трясёт моей рукой у дяди перед глазами:

– Ты посмотри, что у неё с руками! – затем больно дёргает прядку каштановых волос. – А с волосами что! Висят, как половая тряпка!

– Но, сахарочек, ты же сама хотела, чтобы девчонка помогала по хозяйству? – виновато бормочет дядя.

– И правильно делала! – всплескивает руками асса Розария. – Девчонка была занята делом. А если бы нет, ещё возомнила бы о себе! Но сейчас мы отдаём замуж не служанку, а твою племянницу. Пусть люди запомнят её красиво одетой, будто она всю жизнь у нас как тесто в меду купалась! Пусть говорят, какой ты заботливый опекун, что пристроил свою замарашку в богатый дом! Пусть помнят, как она, красиво разодетая, уезжает от нас в лучшую жизнь, а не как таскается в лохмотьях с тазами на реку. Так будет правильно, поверь мне.

– Делай как знаешь, сахарочек, – махает рукой дядя. – Завтра к утру она должна быть готова.

– Будет, – кивает асса Розария, затем поворачивается ко мне. – Живо в коляску, поедем в термы.

Услышав это, дядя хмурится:

– Ты уверена, сахарочек? – бросает на меня подозрительный взгляд. – Что стоит выпускать её из дома сегодня?

– Возьму с собой Арама, – ухмыляется асса Розария, – он глаз с неё не спустит. Не беспокойся.

Арам, наш молчаливый охранник размером со шкаф и такой же прямоугольный, занимает место впереди открытой коляски и берётся за вожжи. Мы с ассой Розарией забираемся на заднее сиденье.

Гладкая кожа сиденья приятно холодит кожу. Провожу по ней кончиками пальцев.

Коляска трогается с места и катится по грунтовой дороге, подпрыгивая на неровностях. Вскоре мы выезжаем на брусчатую мостовую и поворачиваем в сторону центральных улиц. Я замечаю, что асса Розария глаз с меня не спускает, того и гляди, прожжёт дыру в щеке.

И только сейчас до меня доходит: они боятся, что я могу сбежать! Вот так просто. Взять и нарушить все их планы, сорвать выгодную сделку, сохранить себе жизнь.

А ведь самое забавное, что я даже и не думала об этом! А ведь это был бы отличный выход. Наверное, это шанс спастись. Наверное, это бы вполне могло получиться…

Будь на моём месте другая. Не такая трусиха.

Да я ни разу в жизни не уезжала далеко от дома. Только и знаю, что дорогу до речки, рынка, да ещё до старой школы, в которой когда-то училась. Далеко бы я убежала? Вот и я думаю, что не очень.

Лёгкий ветерок обдувает лицо. Пахнет раскалёнными на солнце камнями и рыбой. Ах, вон, в чём дело – припозднившиеся рыбаки везут на рынок полную телегу улова. Некоторые рыбёшки продолжают трепыхаться в куче других, тех, кто уже успокоился.

И я как та рыбёшка. Плыла себе по течению, как вдруг оп, и всё! Кто-то другой, более сильный, ловкий и хитрый, поймал меня.

Вспоминаю синие глаза-льдинки незнакомца и его равнодушно-холодный голос «я забираю её», «забираю», «я забираю её» – звучит в ушах, пока я смотрю в одну и ту же точку остановившимся взглядом.

Эта точка – спина Арама, сидящего впереди и правящего лошадью.

Не хочу быть как та рыбёшка с остановившимся взглядом. Надо что-то делать. Что? В голове крутятся разные варианты, один абсурдней другого.

Умолять дядю передумать? С его-то любовью к деньгам и нелюбовью ко мне? Не передумает. Да и «сахарочек» ему не даст, вон как активно взялась готовить товар на продажу.

На мгновение замираю. В голову приходит неожиданная мысль. А что, если зайти с другой стороны? Что, если просить покупателя отказаться от сделки?

Ведь я толком даже не разговаривала с этим лордом Стиллом.

В отличие от магии стихий, магия возрождения очень редкая. Многие и слышать не слышали о таких, как я, а уж тем более не знают всех нюансов и сложностей. Что, если и лорд Стилл о них просто не знает?

Что, если он не жестокое чудовище, а просто НЕ ЗНАЕТ, чем мне грозит брак с ним? Что, если он передумает, когда узнает?

Дядя сказал, что он придёт к нам этим вечером. Решено. Я найду способ поговорить с ним, прежде чем случится непоправимое.

Коляска резко останавливается.

– Приехали, – басит Арам.

Спрыгиваю на пыльную обочину. Подставляю ладонь козырьком, чтобы закрыться от палящего солнца и осматриваюсь по сторонам.

Снаружи термы выглядят как три огромных белых куба, стоящих друг к другу вплотную. Я никогда здесь не была.

Арам остаётся снаружи. Наверное, получил указания следить за выходом, чтобы я не сбежала. Иду следом за ассой Розарией. Заходим внутрь и попадаем в просторное помещение, вымощенное серым камнем, с высоким потолком. Сбоку у стены журчит фонтан. Играет магически настроенная арфа в углу.

Асса Розария о чём-то переговаривается с улыбчивой девушкой в голубом саронге, пару раз кивает, указывая на меня подбородком.

Я верчу головой во все стороны, позабыв о приличиях.

Асса Розария подходит ко мне:

– Пока тобой здесь занимаются, я съезжу в лавку тканей, подберу там кое-что поприличней, – она сжимает моё плечо и наклоняется к самому уху. – Имей в виду, Арам останется снаружи, так что без глупостей.

Ответить не успеваю. К нам приближается улыбчивая девушка, с которой до этого разговаривала жена дяди.

– Асса Элира, прошу вас следовать за мной, – говорит она, делая приглашающий жест в сторону коридора, ведущего вглубь помещения.

Мы проходим его и оказываемся в комнате с белыми стенами. Как я потом узнаю, это индивидуальная парная с бассейном и кушеткой для всевозможных процедур.

Мной занимаются две неулыбчивые женщины средних лет. Обе одеты в белоснежные робы, их волосы убраны в гладкие пучки. Обе приземистые и рукастые, похожи друг на друга, словно родные сёстры.

Сначала всё начинается с безобидного распаривания на горячем камне посреди сауны с густым влажным паром. Если это так готовят невест, то я бы готовилась и готовилась, но нет, всё не так.

Вы знаете, что такое боль? Вы не знаете, что такое боль! Лишь тот, кому на кожу шлёпают щедрую ложку тягучей карамели, а затем нещадно её сдирают вместе с «пушком», знает, что такое боль!

Они не оставили на мне ни одного крохотного сантиметра волос! Забрались даже в те места, в которые я сама-то никогда не забиралась! Стыдно вспоминать, что они со мной вытворяли.

После жестокой борьбы с «пушистостью» меня шёркают, скрабируют, растирают чем-то сильно пахнущим и жирным, снова скрабируют, и так по кругу, я сбиваюсь со счёта, сколько раз это происходит.

Первых двух женщин сменяют вторые. Настаёт черёд ногтей, бровей и волос. Это хотя бы не больно… ай! Если не считать выдирания бровей.

Под конец появляется асса Розария с пергаментным свёртком в руках.

– Ну-ка, надень.

Меня заворачивают в нежно-персиковый саронг, расшитый блестящей нитью. На руках защёлкиваются золотые браслеты. Не настоящие, конечно же, но со стороны и не отличишь.

Когда мне позволяют посмотреть на себя в зеркало, я прижимаю ладони ко рту: не узнаю себя. Не может эта красавица быть мной!

Веду ладонью по гладкой ткани саронга. Никогда у меня не было такого шикарного платья.

Касаюсь пальчиками с аккуратными ноготочками браслетов на запястьях. При каждом движении рукой те издают приятный звякающий звук. Звук роскоши и сытой жизни. Прислуга не носит браслеты, только знатные ассы.

Подведённые чёрным глаза сверкают и полны влаги: я взволнована. Пропускаю сквозь пальцы свои волосы, которые рассыпались по плечам пышными блестящими локонами.

– Не порти причёску! – тут же бьёт меня по рукам асса Розалия. – Идём, нам пора, и так здесь проторчали дольше положенного.

Она грубо хватает меня за руку и подталкивает к выходу.

– Спасибо! – бросаю на ходу женщинам, которые сотворили со мной всю эту красоту.

Те смыкают ладони возле губ и почтительно кланяются.

– Ну, вот, совсем другое дело, – удовлетворённо кивает асса Розалия, когда я забираюсь в коляску.

Даже Арам застыл на месте и беззастенчиво пялится на меня, пока не получает нагоняй от хозяйки.

Дорога до дома кажется быстрой. Добираемся до него уже по темноте. Рядом с домом стоят два чужих экипажа. Один из них я узнаю: это изрядно потрёпанная коляска поверенного в делах. Второй светло-серый, идеально чистый, с незнакомым гербом на двери.

– Запрись в своей комнате, – приказывает асса Розалия, когда мы спускаемся с коляски. – И не показывайся. Можешь на кухне со слугами поболтать напоследок. Только не вздумай мне там работать, а то я тебя знаю, мигом опять угробишь себе руки. Поняла меня?

– Да, асса Розалия, – киваю в ответ.

– Ну, всё, иди.

Я делаю вид, что ухожу в сторону крыла для слуг, а сама незаметно меняю маршрут в самом конце и тихонько на цыпочках поднимаюсь на второй этаж.

Здесь открытый коридор, в который выходят двери гостевых спален. Они сейчас пустуют.

А ещё отсюда прекрасно виден вход в особняк. И выход…

Занимаю свой наблюдательный пост. Упираюсь подбородком в ладонь. Хожу взад-вперёд. Ожидание затягивается, внимание притупляется, и я едва не пропускаю того, кого всё это время караулила.

Высокую фигуру чужака замечаю в самый последний момент, когда он уже ставит ногу на ступеньку экипажа.

– Лорд Стилл! – кричу громче, чем требуется, и сбегаю вниз по ступенькам.

Мужчина замирает, затем медленно оборачивается. В ночной темноте его пепельно-серые волосы кажутся белоснежными. На нём идеально сидящий чёрный камзол.

Когда он поворачивается и впервые замечает меня, его глаза распахиваются в удивлении ровно на одно мгновение. Затем на его лицо ложится привычная маска безразличия.

– Асса Элира, – лёгкий наклон головы в мою сторону, затем он поднимает волевой подбородок и смотрит на меня свысока. – Вы что-то хотели?

Голос равнодушный, от него веет холодом. Во мне же наоборот разгорается внутренний пожар из смеси азарта, волнения и предвкушения скорой удачи.

– Да, – шепчу я, делая шаг ему навстречу и сокращая расстояние между нами.

Он возвышается надо мной, такой идеальный, сильный, недосягаемый.

Смотрит свысока, равнодушным взглядом льдистых глаз, будто на какую-то букашку, хотя я для него и есть букашка. Раз – и нет меня на этом свете. Всё в его руках сейчас!

И хотя я понимаю, что выгляжу глупо и веду себя странно, но мне терять нечего!

– Я хотела попросить вас… передумать. Отмените свадьбу! Прошу!

Говорю это вслух, голосом, дрожащим от волнения, поражаясь собственной дерзости.

Его же голос по-прежнему звучит равнодушно и ровно:

– И почему же я должен сделать это?

– Лорд Стилл, – делаю глубокий вдох и заставляю себя не дрожать от волнения. – Что вы знаете о магии возрождения?

– Мы будто на экзамене, асса Элира, – усмехается уголком рта и убирает руки в карманы брюк, выпрямляя спину ещё сильнее и поднимая подбородок. – Насколько подробный ответ вам требуется?

– Самый подробный, – шепчу едва слышно, наоборот, опуская голову всё ниже.

Слишком умный у него взгляд. Пронзительный и пробирающий насквозь. Может ли такой, как он, НЕ ЗНАТЬ, на ком женится?

Конечно, может, успокаиваю себя мысленно. Все мы можем чего-то не знать, ведь мы люди.

– Давайте, сэкономим моё и ваше время, асса Элира, – чеканит сухо, глядя на циферблат карманных часов, инкрустированных драгоценным ларитом. – О магии возрождения я знаю достаточно. Я ответил на ваш вопрос?

Теряюсь под его подчиняющим взглядом, но всё-таки нахожу в себе смелость настаивать дальше. Тем не менее, язык не поворачивается открыто говорить о собственной смерти. Нервно прикусываю нижнюю губу, корябаю ногтем позолоту на браслете и задаю встречный вопрос:

– Лорд Стилл, какой вы видите нашу с вами жизнь, скажем… через год?

Резко вскидываю глаза, чтобы успеть считать его реакцию.

Удивление? Недовольство? Сомнение? Недоумение?

Равнодушие. Ни один мускул не дрогнул на его безупречно выбритом гладком лице.

Молчит.

Я всё ещё не готова поверить, но его реакция обнажает беспощадную правду. Он ЗНАЕТ. Знает, что со мной будет. Зна-ет. И ему всё равно.

– Вас… вас ничуть не волнует то, что случится со мной через полгода? – шепчу еле слышно, опустив глаза, и вновь терзаю позолоту на браслете.

– Такова природа вашей магии, асса Элира, – его тон отстранён и холоден. – Если не я, то кто-то другой воспользуется ею. Для вас всё закончится одинаково при любом раскладе. А для моих людей, для тех, за кого я несу ответственность – нет. Ваша магия – гарантия лучшей жизни для них, для тысяч их семей. Теперь понимаете, что меня волнует больше?

– Вы так хладнокровно говорите об этом… это жестоко.

– Видите ли, асса Элира, – в его голосе начинают проступать нотки тщательно скрытого раздражения, – я привык, что супруга это временное явление. Поэтому, нравится вам или нет, но да, вы правы: то, что наш с вами союз временный, меня мало волнует. Но я гарантирую, что жизнь в моём поместье будет для вас намного комфортней и приятней, чем в этом доме.

– Вот только продлится она недолго, – шепчу себе под нос, но уверена, что он слышит.

Мою последнюю фразу лорд Стилл игнорирует.

Берётся за ручку экипажа, давая понять, что разговор окончен.

– Доброй ночи, асса Элира. Советую вам лечь спать пораньше, потому что выезжать придётся рано.

И, не дожидаясь моего ответа, он скрывается внутри экипажа.

Карета срывается с места. Смотрю ей вслед и плетусь обратно в дом.

На улице прохладно. Обхватываю себя руками за плечи.

С одной стороны, он в чём-то прав. Если не он, то кто-то другой. Зная дядю, он своего не упустит. Всё могло быть намного хуже. Мне могли подобрать старого, страшного, дурно пахнущего или больного мужа.

Если стараться искать во всём плюсы, то вот он, этот плюс.

Вот только разве будет это иметь значение через полгода?

Для меня всё закончится одинаково при любом раскладе – в этом будущий супруг прав.

Остаток вечера я провожу на кухне в компании тех, кто заменял мне семью всю мою недолгую жизнь.

По случаю моего отъезда садовник Эр, невысокий и худой весельчак, разливает всем желающим дешёвый кислый пунш. Я обхватываю руками чайную пиалу с остывшим верисом, напитком из цветов, которые растут только здесь у нас, в Сортанате.

Горничные Мрия и Лайя, обычно шумные хохотушки, сейчас невеселы. Даже Арам пришёл попрощаться. Неловко переминается с ноги на ногу у входа, пока Эр не притаскивает его к столу.

– Элира, ты как принцесса из сказки! – радуется Нади, сверкая белоснежными зубками, после чего забирается ко мне на колени и принимается перебирать крохотными пальчиками мои огромные блестящие браслеты.

Металл звякает и холодит кожу.

– А знаешь, я рада, что ты уезжаешь, – неожиданно заявляет старая кухарка Тара, которая всё детство присматривала за мной как за родной дочкой. – Что за жизнь тебе здесь устроили? Ты же из знатного рода! А только и видела, что тазы да вёдра с картофельными очистками. Этот негодяй – твой дядя, родная кровь, а обращался с тобой хуже ненавистной вражины.

– Давай не будем об этом, Тара, – вздыхаю я. – Дядя не дал мне умереть с голоду и дал крышу над головой, за это я ему благодарна. Другой жизни я не знаю, поэтому и сравнивать мне не с чем. И сожалеть тоже не о чем.

– Добрая ты душа, Элира, – качает головой Тара. – Немного тебе надо для счастья. Кто знает, вдруг, твоё замужество это шанс на новую жизнь?

– Угу, скорее, на верную смерть, – горько усмехаюсь я.

Старая Тара смотрит на меня немигающим взглядом, затем подаётся вперёд и гладит по щеке:

– Никогда не сдавайся, Элира, девочка моя! На любое действие всегда отыщется противодействие. Я не учёная и знать не знаю многого, но точно тебе говорю: законы везде одни, хоть на кухне, хоть где. Пересолила – добавь ещё воды. Переперчила – положи сахар или лимонный сок. Если крем слишком жидкий – добавь муку или поставь в холодное место. Всё можно исправить, дорогая, вообще всё! Так и с твоей магией. Должен быть способ исправить предначертанное. Ты только ищи его, не опускай руки. Обещай мне.

– Обещаю, – говорю с грустной улыбкой, не потому что верю в то, что она сказала, а чтобы просто её успокоить. Да и спорить перед отъездом совсем не хочется.

– Так-то лучше, – одобрительно кивает Тара. – А теперь пойдём, я кое-что собрала тебе в дорогу, на память о нас.

«Кое-что» это красиво расшитый серый холщовый мешочек с цветами вериса – чтобы заваривать в дальних северных землях и вспоминать о юге, деревянная шкатулка с нитками и иголками на любой вкус и цвет – потому что появится время вышивать для души, а не только чинить испорченные вещи.

– А это ещё что? – хмурясь, разглядываю крохотную распашонку, будто на куклу, из тончайшего ганайского хлопка, любовно обшитую по краям серебристой нитью.

– Чтобы ты всегда помнила, ради чего стоит бороться за жизнь, доченька, и искала свой сахар и лимонный сок до тех пор, пока не отыщешь!

Пока я растерянно моргаю глазами, Тара порывисто обнимает меня и душит в объятиях. Шумно всхлипывает.

– Ну, всё, всё, – шепчу я, ободряюще хлопая её по спине.

– Всё будет хорошо, – шмыгает носом Тара. – А теперь ложись спать, завтра длинный день.

Той ночью я долго не могу уснуть. Ворочаюсь на жёстком матрасе и так, и эдак. Сама того не зная, Тара растревожила у меня в душе скрытые струны, о которых я даже не догадывалась.

Я никогда не думала о собственных детях.

Они представлялись чем-то далёким, эфемерным, нереальным. Но кто запретит мечтать?

И только сегодня, когда я держала в руках не воображаемую, а вполне реальную распашонку из ткани, заботливо сшитую Тарой, я вдруг поняла, что мне очень горько от осознания, что кто-то заберёт у меня даже эфемерный шанс на то, чтобы стать матерью.

И неожиданно для меня самой внутри всё восстало и взбунтовалось против этого. Снова и снова я верчусь на узкой кровати без сна в поисках выхода. Но так и не нахожу его, пока не забываюсь тяжёлым сном.

А потом наступает утро.

– Элира, вставай! – кулак ассы Розарии выбивал глухие удары по моей двери. – Пора собираться! За тобой скоро приедут!

Отбрасываю одеяло и в последний раз сажусь на своей скрипящей кровати. Прощай, старая жизнь. Здравствуй, неизвестность со смертельным исходом.

2. Дорога домой

Элира.

За окном ещё темно.

Выхожу в гостиную, быстро осматриваюсь по сторонам, чувствую облегчение: здесь только дядя и асса Розария.

Жена дяди поднимается с диванчика, приближается, обходит вокруг меня, пристально осматривает.

– Закрой глаза, – приказывает строго, и я замечаю у неё в руках коробочку с сурьмой. Точно такой же мне красили глаза в термах. Еле отмыла вчера.

Но с ассой Розарией лучше не спорить. Послушно прикрываю веки.

Чувствую мягкие мазки влажной кистью вдоль линии роста ресниц. Как-то уж очень много краски, не перебор ли?

– Открывай! – раздаётся новый приказ, асса Розария всматривается в меня, что-то ещё поправляет и кивает довольно. – Совсем другое дело.

– Ай! – вскрикиваю от неожиданности, когда она бесцеремонно щиплет меня за щёки.

– Терпи, – велит она. – Бледная как поганка! Ещё не хватало, чтобы решили, что ты больная! Нет, недостаточно, нужны румяна!

От деятельного внимания ассы Розарии меня избавляет стук в дверь. Три уверенных глухих удара. Вздрагиваю от каждого.

Дядя кивает Араму. Охранник степенно подходит к входной двери. Его рука тянется к дверной ручке. Нажимает её. Дверь открывается с тихим скрипом.

Как же медленно! Или мне только кажется?

Отчего-то мне страшно увидеть того, кто сейчас должен быть за дверью. Хватаюсь за спинку кресла, чтобы удержать равновесие. Напряжение становится невыносимым.

Но там лишь слуга невысокого роста в форменной серой ливрее с серебристым гербом своего хозяина.

Кланяется почтительно:

– Я помогу с вещами ассы Элиры.

Ухожу в свою комнату и возвращаюсь с небольшой дорожной сумкой из плотной холщовой ткани.

В ней три моих саронга – все, что у меня есть, не считая нарядного нежно-персикового, который куплен вчера и сейчас на мне, расчёска, немного личных вещей, да то, что приготовила Тара.

Немного, поэтому сумка почти ничего не весит, тут и помогать не с чем.

Но слуга лорда Стилла сама невозмутимость. С поклоном забирает у меня багаж и скрывается на улице.

Ну, вот и всё.

Вслед за дядей и его женой выхожу на крылечко.

Небо на востоке светлеет. Воздух напитан утренней прохладой и морским бризом. Жаль, я не успела сбегать попрощаться с морем.

Знакомый пастух гонит овец на пастбище. Замечает меня, останавливается.

Рыбаки с вёдрами и удочками на грохочущей телеге съезжают на обочину.

Справа, слева, напротив из ближайших домов на улицу высыпают люди. Наблюдают.

Никогда бы не подумала, что мой отъезд привлечёт столько внимания. Но асса Розария оказалась права.

Всем, и правда, страсть, как интересно, кто увезёт соседскую девчонку в далёкие края.

Жена дяди гордо улыбается. Ещё бы, она тоже в центре внимания. Она это любит.

Меня, наоборот, смущают чужие взгляды. Любопытные, жадные, оценивающие. Хочется спрятаться от них, скрыться. Тело бросает в жар.

Мечусь взглядом по сторонам, пока не натыкаюсь на уже знакомые глаза-льдинки. Уверенные, равнодушные, чужие. Странно, но именно они успокаивают.

Мигом тушат мой внутренний пожар, охлаждают мысли, остужают тело.

Я безразлична этому мужчине как женщина. Просто часть сделки, товар, как ценный артефакт или дорогая ваза. Он меня не оценивает сейчас. Просто ждёт, стоя рядом со светло-серым экипажем с серебристым гербом, запряжённым шестёркой белых лошадей.

Высокий, уверенный в себе, в безупречном чёрном камзоле, с идеально уложенными назад гладкими пепельными волосами.

– Лорд Стилл! – дядя спешит ему навстречу, заискивающе улыбаясь. – Зайдёте в дом? Выпьем вериса, на дорожку, так сказать?

Мой будущий супруг отказывается. Отвечает на сбивчивые уговоры моего опекуна коротким отрицательным наклоном головы.

Едва заметно морщится, когда в растущей вокруг нас толпе начинают раздаваться громкие голоса и обсуждения.

– Леди Элира, – произносит одними губами, но его прекрасно слышно. – Идёмте. Нам пора.

Жена дяди с фальшивой улыбкой распахивает объятия, но у меня нет ни сил, ни желания доигрывать этот спектакль до конца.

Сделка заключена. Товар переходит покупателю. Все эмоции лишние и ничего не изменят.

Придерживаю одной рукой саронг и спускаюсь по ступенькам под подчиняющим взглядом синих глаз. Лорд Стилл сам лично распахивает для меня дверцу кареты и подаёт руку.

Вкладываю свои горячие пальцы в его прохладную ладонь и скрываюсь в спасительной полутьме экипажа.

Откидываюсь назад на мягкую спинку сиденья, закрываю глаза, выдыхаю.

Слышу звук захлопнувшейся дверцы. Движение на сиденье напротив.

Карета трогается.

Открываю глаза и тут же отвожу их в сторону окна.

Лорд Стилл пристально смотрит на меня, словно впервые видит.

Теряюсь под его пристальным взглядом.

– Леди Элира, – вновь слышу это непривычное для меня обращение, затем мне на колени падает белоснежный шёлковый платок. – Сотрите с лица эту безвкусицу, – и после паузы добавляет. – Пожалуйста.

Вот только «пожалуйста» звучит как «немедленно».

Держу в руках шёлковый платочек и растерянно поднимаю глаза на его хозяина.

– Что, простите? – я не уверена, что правильно расслышала.

– Этот слой краски на вашем лице ни к чему. Ваша природная красота сияет ярче. Чем, – он делает неопределённый жест рукой, – чем этот дешёвый грим.

Скажите, какой эстет!

Я растеряна. С одной стороны, какое он имеет право указывать, что мне делать со своей внешностью?

Нет, я, конечно, привыкла к чужим приказам, но обычно они касались какой-то работы. А до моего лица и одежды никому и дела не было. Хоть мешок на голову надевай – никто не заметил бы. Наверное.

А тут – услышать нечто подобное от постороннего мужчины! Как-то неловко.

С другой стороны, его слова про мою природную красоту – это что, комплимент? Наверное.

Не уверенная до конца, что поступаю правильно, подношу к лицу платок и начинаю стирать все труды ассы Розарии. Получается так себе. Ещё и под пристальным взглядом мужчины напротив.

Морщится, наблюдая за мной. А что он хотел? Вчера я полчаса тёрла кожу мылом, прежде чем смогла убрать краску. А здесь у меня один только платок!

Лорд Стилл не выдерживает. Поднимается со скамьи напротив и, прежде чем я успеваю понять, что сейчас будет, оказывается на сиденье рядом со мной.

– Дайте сюда, – забирает у меня из рук свой платок.

Берёт меня за подбородок, поворачивает мою голову вправо и влево.

Придирчиво рассматривает. Едва заметно кривится.

Отворачивается к стене экипажа. Я слышу звук открывающейся крышки деревянного ящика, затем в руках лорда Стилла появляется бутылёк.

Он вертит его в длинных изящных пальцах, вчитывается в этикетку. Кивает и принимается откручивать крышечку:

– Это очищающий эликсир, – поясняет он, смачивая прозрачной жидкостью из бутылька свой уже не совсем белоснежный платок. – Но думаю, нам он тоже подойдёт.

Удерживая меня за подбородок левой рукой, лёгкими движениями правой руки мужчина проводит снизу вверх по щеке.

Холодный влажный шёлк холодит кожу, от него пахнет шалфеем и мятой – эти травы известны своими обеззараживающими свойствами.

Лорд Стилл слегка прищуривается, рассматривая меня придирчиво, и я вижу едва заметные лучики морщинок, расходящиеся от уголков его глаз. Тонкие губы плотно сомкнуты.

Удовлетворённо кивает. Удерживая меня за подбородок, уверенным движением поворачивает мою голову и повторяет то же самое с другой щекой.

– Закройте глаза, Элира.

Закрываю, чувствуя лёгкие касания шёлка на веках.

– И не открывайте, – приказывает низкий голос с лёгкой хрипотцей, – пока я не скажу, иначе может щипать.

Карету подбрасывает на какой-то неровности. От неожиданности я вскрикиваю и взмахиваю руками.

– Спокойно! – его рука смыкается на талии, удерживая меня на месте и восстанавливая равновесие.

Тепло мужской ладони жжёт сквозь ткань саронга. С закрытыми глазами всё ощущается иначе. Более полно.

И даже то нелепое занятие, которое сейчас происходит между нами, вдруг начинает играть новыми красками.

К запаху шалфея и мяты от эликсира примешивается другой аромат, незнакомый. Аромат морозной свежести, хотя откуда мне знать, как она пахнет? Но я откуда-то знаю, что это именно она. Что именно это аромат мужчины, который отныне имеет надо мной полную власть.

Начинаю дышать чаще, когда он оттягивает мою нижнюю губу и проводит по ней влажным шёлком.

– На губах краски нет, – шепчу хрипло, всё ещё с закрытыми глазами.

Он замирает. Проводит большим пальцем, очерчивая контур моей нижней губы.

Фамильный перстень с ларитом холодит мне щёку. А в груди вдруг становится жарко.

В воздухе растёт напряжение. Что-то изменилось. Хочу открыть глаза, чтобы понять, что именно.

Чувствую чужое дыхание совсем близко, на своих губах…

Лэйтон.

Когда последний штрих отвратительной раскраски убран, лицо девчонки вновь возвращает нетронутость и наивность, которые поразили меня при первой встрече.

– На губах краски нет, – в её голосе волнительная хрипотца, словно… не важно.

Как это – нет? Молча смотрю на её пухлые сочные губы. Они такие сами по себе? Да нет, быть того не может.

Подаюсь вперёд, ближе. Веду пальцем по её губам, желая убедиться, что это не ошибка. В самом деле.

Проклятье.

Пересаживаюсь обратно на свою скамью.

– Всё, Элира. Можете открывать глаза.

Моргает часто-часто. Трёт веки.

– Всё в порядке? – уточняю чисто из вежливости.

– Да, в порядке.

– Так-то лучше, – киваю удовлетворённо.

Теперь в её внешности меня ничто не раздражает, кроме, разве что, одежды.

Но и это скоро исправим. Отворачиваюсь к окну, наблюдая, как за стеклом кареты проносятся поля кукурузы и подсолнечника.

Город остался далеко позади.

– Лорд Стилл?

– Да? – отвечаю, не поворачивая головы.

– Долго нам ехать?

– К вечеру прибудем в Ирх, это первый приграничный город империи Альдебран. Там переночуем. К вечеру второго дня планирую быть на месте.

Снова быстрый взгляд на девчонку. Смотрит вниз, на мой платок, на котором не осталось живого места и белых пятен после её косметики.

Такая юная и наивная, неискушённая.

Мысленно одёргиваю себя и отворачиваюсь. Она всего лишь товар, часть сделки, ходячий артефакт, если уж на то пошло.

Тогда не всё ли равно, как она выглядит? Нет, не всё равно, отвечаю сам себе.

Я не могу видеть, когда намеренно уродуют нечто красивое. А она, надо же, оказалась вполне недурна собой. Хотя и не в моём вкусе. Совсем не в моём, да.

Совсем не то, к чему я привык. Другая. Необычная. Чужая.

Несмотря на это, она не вызывала отторжения. Сразу же, с первых минут, когда коснулся её худеньких рук и увидел такой желанный рисунок, обещающий всё!

Исцеление, радость, освобождение для земель Пимара, моих земель вот уже пять лет как.

Пять лет я тащу их со дна, из глубокой разрухи и упадка. Без результата.

И это дико бесит и злит.

Меня всегда злит, когда я не получаю желаемого.

Злит настолько, что в ход идут любые способы и средства. Даже такие.

Но что ж. Не я придумал эту абсурдную в своей жестокости магию возрождения. Будь у меня другие способы добиться желаемого, конечно не пошёл бы на это.

Но других способов нет. И всё вышло так, как вышло.

Снова смотрю на девчонку напротив.

Её покорность своей участи вызывает некое восхищение.

Знает ведь, куда едет и зачем. Знает, что это дорога в один конец. И ничего не поделать.

Она должна ненавидеть меня. А вместо этого доверчиво закрывает глаза, позволяя к себе прикасаться.

Элира. Произношу про себя её имя. Сначала лёгкий выдох, затем кончик языка аппетитно прокатывается по верхнему нёбу, завершая звучание интригующим рычанием.

Непривычное имя. Необычное. Чужое.

Она словно редчайший южный сувенир. Впрочем, так и есть. Человек-артефакт. Ценная вещица, не меньше, но и не больше.

Редкая и хрупкая. Недолговечная. Временная.

Мы никогда бы не встретились, если бы не её редкая магия, о которой прохвост ирх Аронг раструбил далеко за пределами Сортаната, в попытке продать девчонку подороже.

Такие, как Элира, нужны многим. Но не у всех есть те баснословные деньги, которые затребовал за неё пройдоха-опекун.

Три миллиона золотых. Немыслимая сумма. Даже для такой, как она, способной возродить любое, даже самое гиблое место.

А самое забавное в том, что она, кажется, и понятия не имеет, какую ценность собой представляет.

Поэтому нет, мне не всё равно, как она выглядит. Алмаз заслуживает искусной огранки.

Мой третий брак. И первый, про который я заранее знаю, что он временный. Впервые я к этому готов и даже рад, что обойдётся без сюрпризов.

Я верну процветание Пимару. Она получит беззаботную богатую жизнь, о которой могла лишь мечтать, живя под гнётом тирана-опекуна.

Каждый получит желаемое. А потом мы расстанемся, так же мирно и тихо, как и сошлись.

Идеальный временный союз.

В тот момент я и вправду в это верю. И даже не подозреваю, что весь этот красивый план начнёт рассыпаться, будто карточный домик, уже этим вечером.

3. Похищение

Лэйтон.

Останавливаемся несколько раз, чтобы сделать привал и перекусить.

Места остановки выбирает Шэр, боевой маг, с ног до головы упакованный в чёрное, вооружённый до зубов. Наёмник.

Редкий случай, когда человек с даром выбрал подобное занятие. А может, и не выбирал, кто его знает.

Я не задаю лишних вопросов ему. Он – мне. Каждый знает свою задачу. И каждый с ней справляется. Пока что.

Вот, например, четверо людей из моей личной охраны и камердинер неплохо справляются с расстиланием пледа, сервировкой блюд в походных условиях и уходом за лошадьми.

Вопрос безопасности проработан целиком и полностью. Во-первых, чужая страна, во-вторых, опекуну девчонки веры нет. С такого, как он, станется провернуть какую-нибудь пакость.

Избегаем постоялых дворов, где можно привлечь к себе лишнее внимание разного рода проходимцев, промышляющих разбоем и грабежом.

Хочется добраться уже до границы с Альдебран. В родной империи обстановка спокойнее. Кроме того, там всякий знает герб, владетеля дальних северных земель, нанесённый на мой экипаж.

Никто не рискнёт связываться. Не то, что здесь, на чужой земле.

Прохаживаюсь вдоль экипажа, жуя травинку. Касаюсь носком идеально начищенного ботинка колеса кареты. Кажется, что оно плохо закреплено. Присматриваюсь лучше.

Хм, нет, порядок.

Глубокий полдень. Солнце в зените. Но здесь, в лесной прохладе летний зной жарит не так убийственно. Пахнет прелой листвой, кедровыми шишками и расплавленной на солнце хвоей. Противно жужжат комары.

Резким хлопком по шее прерываю надоедливый писк. Морщусь. Всё-таки, у долгой зимы есть свои прелести.

– Я отойду? – оглядываюсь на тонкий голосок.

Элира показывает рукой куда-то вдаль за кусты.

Проклятье. Думал, всё предусмотрел. Да вот не всё! Совсем отвык от женщины рядом. Забыл, каково это и что им обычно требуется. Служанка.

Одеться, раздеться, помыться, причесаться и… главное – проследить.

Проследить, чтобы ценный товар оставался на месте и не вздумал сбежать.

– Я помогу! – хрипит Шэр, поднимаясь от подножья раскидистого дуба, где сидел, развалившись, до этого. Ухмыляется и делает шаг в сторону девчонки.

– Нет! – осаживаю его холодно и останавливаю одним лишь взглядом. – Я сам.

Наёмник усмехается и возвращается обратно на своё место.

А я смотрю на девчонку, которая вдруг оказалась полностью в моей власти, и понимаю, что безнадёжно отвык общаться с незнакомыми женщинами.

Несколько лет успешно избегал подобного общения. И вот сейчас жизнь подбросила то ещё испытание. Сложно представить более неловкую ситуацию для человека с моим положением и деньгами.

Веду девчонку через лес в кустики.

Под ногами хрустит валежник, в лицо то и дело попадает натянутая меж стволов деревьев паутина, назойливо пищат комары.

Оглядываюсь по сторонам. Вроде бы, достаточно далеко от остальных. И вокруг никого. Сбежать у неё вряд ли получится, да и куда тут бежать? Кругом сплошной лес.

– Идите вперёд, Элира, вон за те заросли. Я буду ждать здесь.

Молча обходит меня, пряча шею и щёки цвета переспелого томата.

Стыдится. Смущается.

Да уж, поверь, я и сам не в восторге, но что поделать. Служанки нет, а мы с тобой не в тех отношениях, чтобы слепо доверять друг другу. Да и никогда в них не будем.

Обратно возвращаемся молча.

Остаток пути Элира дремлет на подушечке на скамье, положив под щёку две сомкнутые ладони. Тихая, скромная, неприхотливая. Ах да, ещё и временная. Идеальная будущая жена.

Достаю из чёрной кожаной папки листы пергамента с последними отчётами по делам поместья и Пимара. Не успел просмотреть их до отъезда. Сейчас как раз есть время.

Остаток пути проходит без происшествий.

В лучах закатного солнца мы пересекаем границу, разделяющую Сортанат и враждебную империю.

Мы в Альдебран.

– Уже приехали? – потягиваясь и изгибаясь, словно кошка, спрашивает Элира.

Голос сонный и хриплый спросонья. Глаза блестят живым интересом. Подсаживается поближе к окну, прислоняет ладони к стенке кареты, а сама прилипает к стеклу.

С восхищением смотрит и, не дожидаясь моего ответа, протягивает:

– Ух, ничего себе! Здесь всё по-другому! И так красиво!

Усмехаюсь уголком рта, наблюдая за ней. Давно не видел подобной непосредственности и детского восторга от грязного приграничного городишка.

Погоди, это ты ещё поместье Стилл не видела.

Ловлю себя на мысли, как много мог бы дать этой девочке человек с моими возможностями.

Девочке с наивными ореховыми глазами, которая всю жизнь провела в убогой деревне, но манерами и внутренним достоинством могла бы тягаться с леди из знатных семей. И ещё неизвестно, чья бы взяла.

Да, всё могло быть иначе. Но жизнь странная штука.

С усилием отдираю себя от её восторженных глаз. Не стоит относиться к ней как к человеку, иначе есть риск привыкнуть. Она просто вещь, артефакт. Редкий и ценный. Временный.

– Да, приехали, леди Элира, – роняю намеренно холодно.

С глухим звуком захлопываю папку с бумагами. Равнодушно смотрю в окно.

Да уж, восторгаться здесь явно нечем. Пыльная грунтовая дорога даже на главной улице. Покосившиеся двухэтажные дома с тусклыми стёклами.

Вывески заведений на любой вкус. В основном предлагают выпить, поесть, снять девочку на ночь или на пару минут, кому как.

За внешним фасадом улыбчивых зазывал в цветастых нарядах легко разглядеть менее привлекательную личину этого третьесортного городка.

Надравшиеся вусмерть работяги, для которых стакан – единственный способ забыться после тяжёлого дня.

Продажные женщины в откровенных нарядах.

Разного рода шваль с гнилыми зубами и сальными усмешками.

Мда уж, красота, ничего не скажешь. Презрительно морщусь.

– Вот это да! – шепчет Элира, когда за окном проплывает витрина магазина с безвкусными платьями. Какие ещё могут шить в этом захолустье?

Нда, немного девчонке надо, чтобы испытать восторг. Оставляю при себе ядовитые замечания. Наконец-то, приехали.

А вот и единственная в городе приличная гостиница в конце улицы.

Двухэтажное здание из серого камня. Пожалуй, единственное в этой дыре – с чистыми окнами, в которых виднеются бордовые занавески. Над массивной деревянной дверью вывеска «Отель Ирх».

Вижу в окно кареты, как ехавший верхом Шэр спешивается. Привязывает коня и скрывается в дверях гостиницы. Как всегда, идёт первым разведать обстановку.

Теперь уже и наш экипаж останавливается. Я первым выхожу наружу.

Ботинки тут же вязнут в толстом слое красно-коричневой пыли. Кроваво-красный диск закатного солнца почти докатился до линии горизонта, что виднеется за полями в конце улице.

Воздух здесь ощутимо прохладнее, чем на побережье. Чувствуется, что мы отдаляемся с юга на север.

Из трубы домика напротив идёт дымок. Морщусь. Не люблю дровяную вонь.

Машинально подаю руку Элире. Чувствую, как её тёплая ладошка сжимается в момент касания. Всё-таки побаивается меня. Что ж, правильно делает.

– Хозяин, – слышу спиной звук хлопнувшей двери и развязный голос Шэра, а вот и он сам. Жуёт спичку, кивает в сторону входа в гостиницу, – там всё чисто, ничего подозрительного, вот только…

Ухмыляется, гад.

– Что? – окатываю его невозмутимым презрением, мигом остужая веселье и пыл.

Наёмник откашливается и продолжает уже серьёзным тоном:

– Приличная комната, та, что для господ, всего одна. Остальные простые совсем, да койки в общих спальнях.

– Ясно, – чувствую, как уголки губ тянет вниз.

Оглядываюсь на девчонку, которая слышала весь разговор. Ну, разумеется. Вон какие делает огромные ореховые глаза-блюдца.

– Что взять с этой дыры, – выплёвываю презрительно и принимаюсь натягивать перчатки. – Значит, мы с леди Элирой будем спать в одной комнате. Там хотя бы разные кровати?

– Неа, – мотает головой Шэр, а у самого черти в глазах пляшут.

Забавляется, засранец.

Хаос с ними, с этими приличиями. Девчонка, считай, уже моя жена. Уже моя.

– Проводи леди наверх, – приказываю этому весельчаку и киваю на своего камердинера, который возится с чемоданом, – и помоги Эду с вещами.

– По ужину распорядиться? – спрашивает Шэр.

– Нет, я сам, – качаю головой. – Взгляну, что здесь есть.

Смотрю на побледневшую девчонку. Проклятье, чего она так испугалась? Неужели, думает, что я наброшусь на неё этой же ночью?

В каком-то унылом гадюшнике? За кого она меня принимает? За прыщавого юнца, которому не терпится?

– Поднимайтесь наверх, леди Элира. И отдохните с дороги. Я буду позже.

Надо было видеть, с каким испуганным видом она шла вслед за Шэром, тащившим тяжёлый чемодан. Не иначе, как бедная девственница, которую ведут на заклание.

Качаю головой. Киваю старшему из своей охраны:

– Идём, Сармус. Поглядим, что здесь есть из еды и узнаем последние новости.

На нижнем этаже гостиницы расположился бар-ресторан с отдельным входом.

Внутри темно. Свет редких факелов на стене освещает прямоугольный вытянутый зал тусклым светом. Вдоль стен столы со стульями из тёмного дерева. Впереди по центру барная стойка.

Ноги прилипают к не слишком чистому полу. Пахнет жареной картошкой и пивом.

За стойкой сам хозяин с пышными седыми усами. Натирает тёмно-синим полотенцем сомнительной чистоты пузатую жестяную кружку из-под пива.

В общем и целом, если сравнивать с другими заведениями на улице, это элитный ресторан. Видимо, здесь дороже, чем в остальных местах, потому и публика поприличней и нет окрестных пьянчуг.

Заказываю свежую газету и выпить.

Сармус остаётся за барной стойкой. Я опускаюсь за столик у стены.

Делаю пару глотков и отставляю подальше стакан с янтарной жидкостью. Нет уж, спасибо. Местное пойло явно не для меня.

Бегло просматриваю сводку новостей. На одной из них задерживаюсь. Взгляд замирает. Хмурюсь, замечая знакомые имена. Память подбрасывает воспоминания пятилетней давности. До сих пор неприятные. Болезненные.

Резким жестом сворачиваю пергамент, нещадно его сминая. Бумага хрустит и поддаётся.

Выхожу прочь, в холодный летний вечер. Сгущаются сумерки. В окнах загораются первые огни. Тут и там из баров на улицу высыпают пьяные компании. Дребезжа колёсами, мимо проносится почтовая карета, поднимая за собой тучки пыли.

Сворачиваю за угол, открываю знакомую дверь гостиницы. Упираюсь в лестницу, ведущую на второй этаж.

В глубине первого этажа виднеется прилавок, из-за которого доносится весёлый девичий смех. И низкий мужской голос с игривыми интонациями. Иду туда. Замечаю странные шорохи. Здесь явно не хватает светильника.

Хмурюсь, когда получается рассмотреть силуэт Шэра, моего наёмника. Тот нависает над горничной в форменном переднике, которую зажал между стойкой регистрации и собой.

Заметив меня, девушка вскрикивает. Быстро приседает и убегает в боковую дверь.

– Леди Элира у себя? – спрашиваю недовольно, давая ему понять, что такое поведение мне не нравится.

– Да, хозяин. Леди поднялась наверх и не спускалась. Первый номер, хозяин.

– Ясно, – смериваю наёмника ледяным взглядом. – Всем хватило мест?

– Да, хозяин, благодарю, – тот картинно взмахивает шляпой в знак высочайшей признательности.

Раздражённо поджимаю губы и разворачиваюсь. В конце концов, какое мне дело до местных нравов. Каждый развлекается, как может.

Поднимаюсь наверх по скрипящим деревянным ступеням. Веду рукой по гладким отполированным перилам. Пахнет пылью и немного – фиалками из горшка у стены.

Безошибочно нахожу дверь с нужной табличкой. Стучу несколько раз. В ответ – тишина.

Хм, странно.

Повторяю стук. Может быть, девчонка так утомилась, что сразу уснула с дороги?

Толкаю дверь. Сминаю каблуком мягкий ворс ковра. На тумбочке горит светильник.

Первым делом замечаю кровать с безвкусным бордовым балдахином, которая занимает добрую половину комнаты.

Даже мне слегка не по себе от одного её вида, что уж говорить о девчонке, которая явно тут же представила себе, что здесь с ней будут делать и как этой ночью.

Неизвестно, что она могла себе напридумывать. Надо было всё-таки ей объяснить, что никто не намерен трогать её. Пока что.

Шкаф из красного дерева в углу. Одна секция полностью глухая, вторая с открытыми полками. Окно средних размеров с приоткрытой створкой. Лёгкий ветерок пробирается в комнату. Колышет портьеру из плотной бархатной ткани винного оттенка.

Весь пол застилает мягкий ковёр. Ступаю неслышно, продолжая осматриваться. Жёлтое кресло на изогнутых ножках с облупившейся позолотой на ручках.

Чемодан и сумка с вещами. Дорожная сумка Элиры. А вот самой Элиры нигде нет.

Пересекаю комнату, заглядываю в ванную.

Здесь прохладней, чем в комнате.

Рукомойник, этажерка с аккуратно сложенными стопочкой чистыми белоснежными полотенцами. Сама ванная. Достаточно чистая и пустая.

Везде пусто.

– Элира! – зову зачем-то в пустой комнате, хотя и так понятно, что никто не откликнется.

Элиры нет. Она всё-таки сбежала.

Нашла способ выскользнуть, пока Шэр развлекался с горничной.

Внутри поднимается дикий вихрь злости.

Не за этим я проделал такой длинный путь и поставил на карту всё, чтобы какая-то глупая девчонка взяла, и спутала все планы!

Кровь стучит в ушах, когда я сбегаю вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступени.

– Шэээр! – кричу так, что сотрясаются стены.

Цепной пёс выскакивает из-за угла. Пучит на меня испуганные глаза. Таким он меня ещё не видел.

– Её нет в комнате! – цежу я сквозь зубы, желая сжечь взглядом насквозь его безалаберную наёмничью морду.

– Кккак это нет? – растерянно хрипит он.

– Откуда мне знать? – взмахиваю рукой в сторону выхода. – Найди её! Быстро!

Шэр сглатывает, поправляет меч и выскакивает прочь.

Раздражённо поправляю перчатки на запястьях и выхожу следом в ночную прохладу.

Ярко светят фонари и магические гирлянды на вывесках. Где-то вдалеке играет музыка. Пахнет жареным мясом. Отовсюду доносятся весёлые крики и смех. Прогуливаются парочки.

Она не могла уйти далеко, и она пожалеет, очень пожалеет, когда я её найду.

Она ошибается, если думает, что может играть со мной.

Думает так лишь потому, что не знает, в какую ярость меня приводит, когда забирают моё.

Не знает. Значит, самое время узнать.

Элира.

Ступени поскрипывают, когда мы поднимаемся наверх.

Иду следом за мужчиной в чёрном, держащим большой чемодан. Позади меня, тяжело дыша на лестничном подъёме, ступает Эд, молчаливый слуга лорда Стилла, суховатый мужчина лет тридцати с короткой стрижкой и тёмно-русыми волосами.

Внешность неприметная. Такого встретишь, и не запомнишь. Не то, что второй.

Этот Шэр пугает меня. Есть в его взгляде что-то недоброе, хищное. Глазки бегают, словно постоянно ищут, что плохо лежит. Такие, как он, не погнушаются низкими поступками.

Внутренняя чуйка кричит держаться от него подальше.

Единственный, кто может осадить наёмника одним лишь взглядом – лорд Стилл. Что он за человек – я так и не поняла.

Отстранённый и сдержанный, скупой на эмоции, с жестоким равнодушием рассуждающий о смертельной природе моей магии, он вдруг сам лично стирает с моего лица макияж, который ему не понравился.

Хотя, казалось бы, какое ему дело, как выглядит временная вещь?

Но нет. Почему-то ему не всё равно. Тоже мне, ценитель естественной красоты. Хм.

Переступаю порог комнаты и осматриваюсь. Как здесь просторно! И кровать большая и мягкая! Сажусь на неё с краю, пробую пятой точкой на упругость. После моей кроватки, узкой твёрдой и скрипучей – просто сказка!

Эд распахивает окно, впуская запахи и шум с вечерней улицы, затем принимается деловито раскладывать вещи из чемодана. Рассеянно наблюдаю за ним. И вдруг ёжусь под пристальным взглядом Шэра, облокотившегося на дверной косяк:

– Могу я ещё чем-то помочь… ле-ди?

Последнее слово произносит с издёвкой, показывая, что ничуть не считает, что это обращение ко мне применимо.

Вместо меня отвечает Эд, от которого я до этого едва ли пару слов слышала:

– Вам велено принести багаж, – сухо произносит тот, не отрываясь от раскладывания вещей, – других указаний от лорда Стилла к вам не поступало.

Упоминание имени хозяина мигом гасит весь пыл наёмника.

– Разумеется, – хмыкает тот и скрывается за дверью, напоследок мазнув по мне цепким сальным взглядом.

Передёргиваю плечом. Вдруг возникает острое желание вымыть руки.

– Не обращайте внимания, леди Элира, – ровным голосом произносит Эд, не отрываясь от своего занятия. – Уже завтра вечером этот человек избавит нас от своего присутствия.

– Спасибо, – шепчу и нервно улыбаюсь кончиками губ.

Эд заканчивает с вещами.

– Отдыхайте, леди Элира, – слуга невозмутимо кланяется и уходит.

Я остаюсь одна в комнате.

Отдыхать? Да я несколько часов спала в дороге. Как-то и не сказать, что устала.

Потягиваюсь. Бесцельно слоняюсь вокруг огромной кровати. Осматриваю ванную. Облокачиваюсь на подоконник, с любопытством выглядываю на торговую улицу, которая медленно погружается в сумерки.

Как здесь интересно! Всё так необычно и по-новому.

Какие красивые платья у женщин! Совсем не такие, как носят у нас, в Сортанате.

Талии у местных девушек тоненькие-тоненькие, а юбки такие пышные! И грудь так аппетитно виднеется в вырезе. Ткани всех цветов, от нежно-розового до насыщенно-синего.

Разочарованно провожу кончиками пальцев по своему саронгу, который теперь, на фоне с нарядами местных, кажется бесформенным. Ещё и закрывает всё тело от шеи и до запястий.

Интересно, как бы платье местных девушек смотрелось на мне?

Вспоминаю про торговую лавку с женскими нарядами, которую мы проезжали. Кажется, это совсем рядом. Я только взгляну на них одним глазочком, и тут же обратно!

Входная дверь поддаётся без труда с тихим скрипом.

– Здесь кто-нибудь есть? – верчу головой, тихо ступая по пустому затемнённому коридору. – Эд? Лорд Стилл?

Хм. Никого. Только ровные ряды запертых дверей.

Спускаюсь вниз по лестнице, не повстречав никого, и беспрепятственно выхожу на улицу.

Знала бы я, чем закончится эта прогулка – осталась бы в комнате.

В лицо ударяет вечерней прохладой. Приятно пахнет дымком и жареным мясом.

Мимо проезжает забитая людьми повозка. Пробегают, держась за руки, трое девушек в пышных платьях. Оглядываются на меня с любопытством.

Через пару домов старик с длинным носом в потёртом коричневом камзоле наигрывает на скрипке грустную мелодию, уронив перед собой бесформенную шляпу с козырьком. Вокруг него собирается толпа зевак.

– Только у нас! Лучший эль во всём Ирхе! Заходите! – громко кричит седой мужчина с лоснящимся красным носом картошкой и выдающимся пузом, перетянутом подтяжками. – Заходите, милая девушка!

Смущённо улыбаюсь и прохожу мимо. Задерживаюсь возле скрипача. Наслаждаюсь его пронзительной мелодией. Внутри что-то откликается. Но её сменяет быстрая песня, и я иду дальше.

Ловко обхожу высыпавшую на улицу из бара толпу подвыпивших мужчин в пыльной одежде рабочих.

– Эй, красотка! – икает один из них.

– Милашка! Погуляем? – вторит другой.

Иду быстрее. Может, зря я затеяла всё это? Мне казалось, что лавка с платьями в паре домов от гостиницы, но я что-то иду, иду, а её всё не видать. Останавливаюсь. Задумчиво осматриваюсь по сторонам.

Едва успеваю отскочить – по дороге проносится телега, груженная доверху рулонами тканей. Ой, вон и лавка с платьями! Возница тормозит и исчезает в дверях магазина.

Я подхожу ближе. Тапочки с тонкой подошвой мягко ступают по толстому слою красно-коричневой пыли. Останавливаюсь под ярко освещённой витриной и задираю голову.

Шум вокруг будто стихает. Я вижу только его. Смотрю заворожённо на платье из золотистой ткани. Оно будто светится. Рукава отделаны кружевами, лиф обшит бисером и перьями. Оно великолепно! Настоящее платье принцессы!

– Вот ты где! Попалась! – вздрагиваю от грубого окрика за спиной.

Меня больно дёргают за плечо и разворачивают.

Утыкаюсь взглядом в чёрные кожаные доспехи наёмника. Он грубо дёргает меня к себе.

В нос ударяет крепкий запах мужского пота.

– Недалеко убежала, – скалится он, обнажая желтоватые неровные зубы.

Несколько секунд недоумённо хлопаю глазами, пытаясь понять, почему он так странно себя ведёт? И тут до меня доходит.

– Убежала?! – протягиваю удивлённо. – Я никуда не убегала! Я просто…

Шэр больше не смотрит на меня. Воровато озирается по сторонам и, прежде чем я успеваю договорить, шагает в проулок между домами, дёргая меня за собой.

– Это даже и к лучшему, – хрипит он, волоча меня следом. – Обстряпала всё в лучшем виде, кто бы мог подумать!

– О чём вы? Куда… куда мы…

Вокруг темно. Свет с улицы почти не проникает в узкий проулок. Грохочет ведро, о которое я запинаюсь и больно ударяю ногу.

Воздух свербит нечистотами и потом Шэра, который продолжает тащить меня, вот-вот вырвет руку.

– На чёрном рынке, – ухмыляется он, слегка оборачиваясь и цедя слова сквозь зубы, – полно желающих отвалить кругленькую сумму за такую вещицу.

– Что? – ахаю я.

Он ведёт меня не в гостиницу! И не к лорду Стиллу. Он похищает меня!

Упираюсь. Торможу пятками, но силы неравны. Тогда я падаю вниз на колени, прямо в грязь. Всё, что угодно, лишь бы помешать ему.

– На помощь! Помогите! – оглядываюсь, кричу из последних сил в надежде, что кто-то услышит.

Но, как назло, вдалеке на улице громко играет скрипка. А узкий проулок глушит мой голос высокими стенами.

– Заткнись, – рявкает Шэр и грубо дёргает меня вверх, поднимая за волосы.

Выскакиваем из проулка на параллельную улицу. Здесь темнее и меньше народа.

Но те, кто есть, сразу поворачивают головы и смотрят на нас. Выхватываю взглядом женщину с годовалыми детьми, жмущимися испуганно к её ноге. Высохшего старика с собакой. Двоих мужчин покрепче в рабочей одежде на другой стороне улицы. Вот он! Шанс!

– Помогите! – кричу, царапая руку наёмника и пытаясь вырваться.

Мужчины оглядываются. Хмурятся.

– Порядок, парни! – ухмыляется Шэр. – С женой повздорили, обычное дело!

– Нет! Он не… – пытаюсь крикнуть, но получаю удар под дых.

Воздух из лёгких будто выбивают. Хриплю и кашляю. Парни хмурятся и неуверенно направляются к нам.

Шэр видит, что счёт идёт на минуты. Смотрит вправо и влево, затем резко бросается к коновязи. Его захват жжёт мне запястье. Свободной рукой наёмник отвязывает первую попавшуюся лошадь.

– Эй! – раздаётся из окна сверху. – Это мой конь!

– Уже нет, папаша! – скалится Шэр и оборачивается ко мне.

Я пытаюсь шагнуть назад, но дома вокруг вдруг делают кульбит, земля едва не подлетает к голове, а в следующее мгновение живот обжигает ударом. Меня швыряют поперёк седла, будто ковёр!

Конь недовольно ржёт, пританцовывая. В ушах шумит. Где-то за спиной кричат парни, сверху доносится брань хозяина коня. Слышится топот чьих-то ног.

Набираю в лёгкие воздух, чтобы снова кричать о помощи, но не успеваю. Рука наёмника вдавливает мою поясницу в спину лошади, и мы срываемся с места.

Чувствую себя молотком, которым работают со всего размаха: я то подлетаю наверх, то опускаюсь. Живот болит. Лицо то и дело утыкается в горячий бок коня, пахнущий немытым зверьём. Жмурюсь и отплёвываюсь от пучков травы и комьев грязи, летящих из-под копыт. Пытаюсь цепляться пальцами левой руки за ногу наёмника, воткнутую в стремя. В ушах стоит оглушительный топот. Всё вокруг вращается. Меня сейчас стошнит.

Мы удаляемся прочь от города. Мать моя, это конец!

Не будет никакого чёрного рынка, я или умру от дикой тряски, или свалюсь под копыта коня…

Не знаю, сколько проходит времени. Для меня каждая секунда этой дикой тряски вниз головой тянется вечность.

Внезапно что-то меняется. Я не сразу понимаю, что именно. Шэр грязно ругается и больше не держит меня. Сжимаю зубы от страха и ужаса свалиться. Цепляюсь мёртвой хваткой за единственное, до чего могу дотянуться: стремя и сапог наёмника.

Бок лошади становится влажным от пота и начинает скользить. Мамочки…

Вдруг начинаю понимать, что именно раздосадовало наёмника: к топоту копыт нашей лошади добавляются другие. Замечаю, как параллельно с нами мелькают копыта второй лошади, и третьей… и ещё вдалеке…

Но, как ни пытаюсь, разглядеть всадников не могу, не получается достаточно поднять голову.

Вижу, как в руке Шэра нарастает огненный магический шар. Он собирается атаковать кого-то?

Вдруг наёмник хрипит, его резко дёргает и отбрасывает назад. Сейчас он лежит навзничь на спине несущейся во весь опор лошади.

Мамочки, она теперь что – неуправляемая?

Внезапно рядом с нашей лошадью равняется другой конь. Белоснежный, я уже видела его!

Поводья перехватывает чужая рука, и мы начинаем замедляться, пока совсем не останавливаемся.

Снова пытаюсь задрать голову, но в ночной темноте сложно разглядеть что-либо.

Чувствую, как меня со спины обхватывают за талию мужские сильные руки и очень осторожно спускают вниз.

Я не чувствую ног, кружится голова и если бы меня не держали, точно села бы на траву. Но меня продолжают удерживать.

Поднимаю голову и тону в беспокойной синеве льдистых глаз. Его длинные пепельные волосы собраны позади в тугой хвост, а не лежат идеальными прядями, как обычно.

Лорд Стилл пристально всматривается в меня. Хмурится настороженно.

Неужели, он беспокоился обо мне?

Внезапно эта мысль приятным бальзамом льётся на сердце. На краткий миг я даже забываю о ноющем животе и груди, отбитых во время диких скачек.

– Ты в порядке? – спрашивает он, приподнимая меня за подбородок рукой в кожаной перчатке, внимательно осматривая.

– Да, – выдыхаю, понимая с отчаянием, что мне хочется ощутить его настоящее прикосновение, а не через перчатку и ещё что у меня щиплет в носу и слёзы облегчения вот-вот хлынут из глаз.

Какое счастье, что он здесь! Силы Стихий, какое же это чудо!

Надёжный, уверенный, сильный. Мой мужчина. Мой будущий муж. Переживал обо мне, беспокоился! Спас.

В безотчётном желании обнять его, прильнуть к его груди, шагаю было навстречу, как вдруг он делает то, от чего моё глупое сердечко сначала замирает, а затем словно останавливается.

Он задирает ткань моего саронга до локтя, чтобы убедиться, что рисунок на месте. Что со мной, и вправду, всё в порядке. Нет, не так. Не со мной. А с моим даром.

Товар уцелел, он не бракованный.

Он вовсе не обо мне беспокоился. И вовсе не меня спасал.

– Слава Стихиям, – сухо бросает он, затем оборачивается и приказывает кому-то. – Рэйн, позаботься о ней.

Чувствую, как меня мягко, но уверенно увлекают назад. Боковым зрением замечаю личную охрану лорда Стилла и незнакомых людей в синей форме.

– Леди Элира, – слышу спиной чей-то голос, как будто через туман, – пожалуйста, отойдите подальше, на безопасное расстояние. Вот так.

Теперь нас разделяет несколько метров. Лорд Стилл неспешно обходит нашу лошадь и останавливается рядом с Шэром. Наёмник по-прежнему лежит на спине, кряхтя и сыпя проклятиями.

Его лицо покраснело от натуги. Снова и снова он пытается вызвать магический огненный шар, но выходят лишь слабые искры.

Замечаю, что его руки словно приклеены к туловищу. Он туго связан по ним бело-голубой верёвкой, которая ярко искрится в ночной темноте.

Явно не обычная верёвка… Магия?

Лорд Стилл пинает по стременам, освобождая из них ноги наёмника, затем небрежным жестом сбрасывает бедолагу с лошади.

С глухим ударом Шэр валится на землю и теперь корчится там.

Беспомощный, связанный, побеждённый.

Губы Лэйтона кривятся в брезгливой усмешке:

– Что, Шэр, как я вижу, наёмников не учат высшей стихийной магии? Только и умеешь, что метать шары? А знаешь, как это называется? То, что сейчас ломает твои кости, затягиваясь тем сильнее, чем больше ты дёргаешься? Просветить тебя напоследок, м?

Он обходит вокруг мужчины, свернувшегося в калачик прямо на траве и пытающегося безуспешно разорвать магические путы, затем небрежно подцепляет того носком сапога, переворачивая на спину.

Идеально чистый сапог лорда Стилла впечатывается в грудь наёмника, не давая тому лишний раз шелохнуться или сделать глубокий вдох.

Шэр хрипит, скалится и смотрит снизу вверх с лютой ненавистью. Мне становится не по себе от этого его взгляда. Хмурюсь и нервно кусаю губы.

– Это магическая удавка, Шэр. Она блокирует не только тело, но и силу. Магию. Снять её невозможно. Разве что её снимет тот, кто накинул, – губы лорда Стилла кривит жестокая усмешка. – Но я не стану этого делать, разумеется. Так что без вариантов, Шэр. И без обид.

Шэр пытается дёрнуться, но мужской сапог с силой впечатывает его в землю с редкими наростами травы. Лорд Стилл с силой давит на грудь наёмника, того и гляди, сломает рёбра.

Опирается небрежно локтем на своё колено, нависая над беспомощным наёмником.

– Против кого вздумал пойти, жалкий ты пёс? – Лэйтон выплёвывает слова шелестящим шёпотом, но его слышно прекрасно. Все замерли и ждут, что будет дальше. – Ты разве не знаешь, кто я? Не знаешь, на что я способен, чтобы вернуть своё?

Лэйтон сам на себя не похож. С ужасом смотрю на его глаза, горящие нечеловеческой яростью и на заострившиеся черты лица, приобрётшие жестокое выражение.

Я его совсем не знаю. И от понимания этого мне вдруг становится страшно.

Нервно сглатываю и обхватываю себя за плечи.

Что он сделает сейчас с этим Шэром?

А что он сделает со мной, если что-то пойдёт не по плану и если у меня не получится возродить его земли?

– Ты либо слишком самоуверенный, либо глупый. Что, впрочем, одно и то же, – лорд Стилл убирает сапог с груди предателя и, как ни в чём ни бывало, направляется к лошади. – Счастливо оставаться, пёс. Собаке – собачья смерть. По коням, господа.

Его люди безропотно выполняют приказ. Вдалеке раздаётся протяжный волчий вой.

– Нет! – хрипит Шэр. – Нееет! Ты не оставишь меня здесь! Не бросишь! Не смей, слышишь!

Парадокс, но в этот момент я вдруг жалею неудачливого наёмника. Ведь он уже повержен, зачем эта излишняя жестокость?

Но разве меня кто-то станет меня слушать? Замечаю, что мужчины повинуются приказу своего господина. Все, как один, молча забираются на лошадей.

Лорд Стилл сам лично подводит ко мне своего белоснежного коня:

– Сможете ехать верхом? – спрашивает ровным голосом, как ни в чём ни бывало, передавая поводья, словно мы на светском рауте, а не посреди поля и леса после неудачного похищения меня. – Вайт смирный конь, мне будет спокойнее, если вы поедете на нём. А я возьму лошадь Шэра.

Киваю, принимая поводья. Наши руки соприкасаются. Чувствую его тепло даже сквозь кожаные перчатки.

– Это не его лошадь, – отвечаю тихо, встречаясь взглядом с глазами-льдинками напротив, и тут же опуская свои. – Он её украл.

Вздыхаю, перебирая в руках поводья из дорогой мягкой кожи.

– Ясно, – отвечает мужчина напротив. – Значит, вернём пропажу его владельцу.

Киваю.

Остальные мужчины уже сидят верхом. Их лошади перебирают копытами вокруг нас в ожидании приказа лорда Стилла трогаться.

Краем глаза замечаю, как Шэр переворачивается на бок. Снова пытается высвободиться из тугих серебристых пут. И снова безуспешно. Теперь он связан по рукам и ногам. Волчий вой раздаётся намного ближе.

Мы что, вот так оставим его здесь, беспомощного на съедение диким зверям? Он хоть и негодяй, предатель и подлец, но всё-таки человек.

Сердце скручивает жалостью.

– Я помогу. Дайте руку, – лорд Стилл дёргает поводья на себя, подводя своего коня ближе.

И внезапно я делаю немыслимое.

– Лэйтон, – впервые обращаюсь к нему по имени, касаюсь его затянутой в перчатку руки и заглядываю в глаза. Киваю на наёмника. – Не бросайте его тут! Не берите грех на душу! Давайте заберём его с собой, и… не знаю… передадим констеблю или старосте, как это у вас называется…

Вокруг вдруг становится тихо. Мужчины, что находятся поблизости, будто замирают. Слышно, как ветер шумит в верхушках деревьев неподалёку. Волчий вой повторяется.

А я тут же понимаю, что сделала нечто неуместное и недопустимое. Его синие глаза леденеют, губы смыкаются в тонкую линию, на заострившихся скулах играют желваки.

Он делает шаг, приближаясь ко мне вплотную. Сжимает плечо. Наклоняется к самому уху и цедит звенящим от злости голосом:

– Ты в своём уме? – его стальной захват делает мне больно, но я терплю, не показываю этого, упрямо держу поднятым подбородок. – Никогда больше так не делай. Не оспаривай моих решений при посторонних. Забирайся в седло. Сейчас же.

Его тон сухой и жёсткий, в нём нет и следа от той искренней обеспокоенности, которую я уловила в начале. Да и была ли она? Или мне это почудилось?

Молча повинуюсь его приказу. Забираюсь на лошадь. Вайт, конь лорда Стилла, и впрямь само совершенство. Кажется, что он слышит мысли и выполняет команды всадника ещё до того, как получит их.

Смотрю прямо перед собой. На луку дорогого седла, обтянутого тёмно-коричневой кожей, и мышцы коня, перекатывающиеся под холкой. Поглаживаю его и стараюсь не думать о диких криках Шэра, в которых проклятия и угрозы перемежаются с мольбами о помощи.

Лошади пущены рысью. Мы быстро удаляемся прочь. Крики наёмника становятся всё тише, пока шум ветра и топот копыт не заглушают их окончательно.

За холмами вновь видны огни приграничного города Ирха.

А я вдруг некстати понимаю, что впереди ещё целая ночь. В одном номере и на одной кровати с мужчиной, который вдруг открылся для меня с неожиданной стороны. Тёмной и пугающей.

4. Ночь в гостинице

Элира.

Въезжаем на уже знакомую главную улицу Ирха. Наша процессия привлекает к себе внимание местных: слухи в маленьком городке разлетаются быстро. Вздыхаю и прячу глаза. Мне неуютно под чужими взглядами.

Ещё и платье безнадёжно испорчено: местами испачкано и порвано по шву. Тонкая ткань саронга, выбранного ассой Розарией, не пережила испытания скачками поперёк седла вниз головой.

Переживаю за свой внешний вид и внутренне радуюсь тому, что лорд Стилл едет впереди и совсем на меня не смотрит.

За городом было слишком темно, чтобы он мог заметить, что с моим внешним видом что-то не так. Зато здесь, в свете уличных фонарей, печальную картину уже не скрыть.

Нервным движением пытаюсь пригладить растрепавшиеся волосы. Достаю из прядей листик и несколько травинок. Ну и вид у меня сейчас, хуже не придумаешь.

Кусаю губы: проблема ещё в том, что мне даже переодеться не во что. Нет, у меня, конечно, есть с собой сменные саронги, но они совсем уж скромные и что-то мне подсказывает, что будущий супруг не оценит, если увидит меня в любом из них. Что же делать?

Я так глубоко погружаюсь в раздумья о платьях, что не замечаю, как мужчина успевает поравняться со мной. Вздрагиваю, когда слышу вопрос совсем рядом:

– Вы покинули комнату, Элира, – цедит он сквозь зубы, глядя вперёд перед собой, – хотя вам было велено находиться в ней. Почему?

Слегка поворачиваю голову. Лорд Стилл снял перчатки. Завороженно наблюдаю за крепкими мужскими руками с проступающими венами, уверенно держащими поводья. Мерное покачивание коня заставляет свет уличных фонарей причудливо бликовать на драгоценных перстнях, украшающих изящные пальцы.

А несколько минут назад эти самые руки безжалостно стянули человека смертельными магическими путами. А сейчас мы, как ни в чём ни бывало, болтаем о том, почему я без спроса вышла из комнаты. Кстати, об этом.

– Я хотела пройтись по улице, – мямлю тихо, только сейчас понимая, как нелепо выгляжу сейчас в попытках оправдаться.

– Неужели, – хмыкает мужчина. – Прогуляться. Одна. В чужом городе и без сопровождения. Сразу же, как только вас оставили одну. Вы меня за идиота держите, Элира?

Я хмурюсь, не понимая, куда он клонит:

– Я хотела позвать кого-то, но никто не встретился, и я решила, что ничего страшного не случится, если…

– Если попытаться сбежать, – заканчивает он за меня.

– Что? – ахаю я. – Нет! Я не пыталась сбежать!

– Ну, конечно. Вы пытались прогуляться.

– Да, хаос вас раздери! – на этих словах он морщится, похоже, кое-кто не любит, когда женщина ругается. – Я хотела посмотреть на платье!

Выпаливаю правду. Наивную и глупую, как сейчас понимаю. Но – правду.

– Платье? – повторяет мужчина севшим голосом, и только сейчас поворачивает голову, смотрит на меня ошарашенно, будто впервые видит.

Скользит по мне оценивающим взглядом. Я живо представляю, как сейчас выгляжу: потрёпанная, пыльная, в грязном и порванном платье.

Та ещё картина.

Чувствую, как краснею, но лишь сильнее выпрямляю спину и, наоборот, смотрю вперёд. Мы как раз равняемся со злосчастной лавкой, в витрине которой по-прежнему красуется золотое великолепие с кружевами, перьями и бисером.

– Вот на это, – показываю лёгким кивком головы. – Я заметила его, когда мы проезжали мимо. И просто хотела рассмотреть поближе и полюбоваться. Только и всего. А потом меня нашёл Шэр и…

– Я понял, – обрывает на середине, не позволяя вновь погрузиться в неприятные воспоминания.

Пару секунд мы молчим, затем лорд Стилл резко натягивает поводья. Я тоже останавливаю коня, смотрю вопросительно на мужчину, но он уже спешивается. Передаёт поводья одному из своих стражников:

– Разыщи хозяина и верни ему коня.

Затем он делает несколько уверенных шагов ко мне, протягивает руку, предлагая спуститься вниз. Хмурюсь, но послушно вкладываю свои прохладные пальчики в его большую тёплую ладонь.

В следующий миг он перехватывает меня за талию и бережно опускает вниз на красно-коричневый слой придорожной пыли.

Ещё не до конца понимаю, что он задумал, когда мы переступаем порог того самого магазинчика с платьями.

Одновременно с открывающейся дверью мелодично звякает колокольчик, извещая о новых посетителях.

– Уже закрыто! – тонким голоском извещает молоденькая продавщица, спешащая нам навстречу с руками, полными рулонов ткани.

– Приходите завтра! – лениво роняет женщина постарше, вероятно, сама хозяйка лавки, поднимая взгляд от прилавка в глубине зала, на котором разложены отрезы тканей и пергаментные лекала.

Справа и слева стеллажи во всю стену от пола и до потолка, под завязку забитые рулонами самых разных тканей, от ганайского шёлка всех цветов и оттенков и до шерстяного сукна.

Пахнет пылью, тканями и чуть-чуть почему-то краской.

Я нерешительно застываю на месте, готовая развернуться и выйти. Но лорд Стилл не спешит этого делать. Он не обращает ни малейшего внимания на молоденькую продавщицу и продолжает уверенно двигаться вперёд в сторону прилавка. Мне ничего не остаётся, кроме как семенить за ним следом.

Замечаю, как по мере приближения лорда Стилла чудесным образом меняется лицо хозяйки лавки, и я её понимаю. Этот мужчина умеет произвести впечатление. Безупречный чёрный дорогой камзол, гладкие пепельные волосы, уложенные назад. И как ему это удаётся?

Столько времени провёл в седле, а причёска снова выглядит идеально. Не то, что моя. Вздыхаю, продолжая прятаться за его широкой, прямой и ровной спиной и вновь пытаюсь пригладить волосы. Выходит так себе.

– Сделайте для нас исключение, – ровным голосом произносит лорд Стилл. Звучит не как просьба, а скорее как приказ.

Я не могу сейчас видеть его глаз, лишь затылок, но подозреваю, что женщина за прилавком просто не способна сопротивляться властно-подчиняющей силе глаз-льдинок. Так и выходит.

– Для вас – пожалуй, сделаю, – смягчается она, улыбается игриво, будто девчонка, а не взрослая женщина преклонного возраста. – Чем я могу вам помочь?

Я ещё слабо искушена в этих вопросах, но даже я чувствую и замечаю неприкрытый флирт в её голосе.

– Для начала нам нужна отдельная примерочная, – произносит лорд Стилл.

Я несмело выступаю из-за его спины. Хозяйка лавки, вероятно, только сейчас замечает, что объект её игривого внимания не один, а со спутницей. Её лицо заметно грустнеет, но отступать уже поздно, поэтому она кивает кисло:

– Конечно, прошу следовать за мной.

Мы проходим через зал, обходим прилавок и оказываемся в круглой конструкции, обтянутой плотными светло-серыми шуршащими шторками на металлических держателях.

Посреди примерочной круглое возвышение. Очевидно, здесь и происходит осмотр товара перед покупкой. В нескольких шагах от круглого постамента виднеется бордовый бархатный гостевой диванчик на позолоченных ножках.

Я прохожу вперёд, обхожу вокруг постамента. Незаметно трогаю его кончиком ноги, думая, как это странно – взбираться на него и выставлять себя на чьё-то обозрение.

– Что конкретно вас интересует? – воркует продавщица медовым голосочком, порхая вокруг лорда Стилла.

– Оставьте нас, – бросает он ей равнодушно-холодно. – Я позову, когда понадобитесь.

– Конечно, – в голосе продавщицы плохо скрытое разочарование. – Я буду за прилавком. Обязательно зовите.

Звук удаляющихся шагов, шелест задёргиваемых занавесок и звяканье металлических держателей.

Я заканчиваю исследовать нелепый постамент. Растерянно оборачиваюсь и натыкаюсь на пристальный взгляд синих глаз. Оценивающий и изучающий.

– Раздевайся, Элира, – бросает он невозмутимо и словно даже скучающе.

– Что, простите? – переспрашиваю хрипло, уверенная, что неправильно его поняла.

– Сними эти ужасные тряпки, – чеканит он, и я слышу лёгкие ноты раздражения в его голосе. – Я должен на тебя взглянуть, чтобы подобрать подходящий фасон.

Под его подчиняющим взглядом тянусь кончиками пальцев к потайной завязке саронга, но замираю на полпути. Меня осеняет:

– А разве нельзя позвать хозяйку лавки, – проговариваю с опаской и киваю в сторону разреза сомкнутых занавесок. – Она лучше сможет помочь, разве нет?

– Неужели? – бровь лорда Стилла поднимается наверх. – Откуда такие выводы?

Пожимаю плечами и отвечаю то, что кажется мне очевидным:

– Ну, она тоже женщина, а значит, лучше разбирается в нарядах.

Я по-прежнему не спешу выполнять его просьбу, стою, замерев, у основания постамента.

– Спорное утверждение, – сухо возражает мужчина, убирая невидимую пылинку с рукава. – Судя по тому, что я видел в витрине.

– А что не так с теми платьями? – осторожно уточняю я, шоркая носочком туфельки вдоль основания постамента. – Например, с золотым?

Вспоминаю блестящее великолепие, перья, стразы, кружева. Нет, я, конечно, и думать не смею, что этот сказочный наряд может стать моим, но мечтать же никто не запретит? Ведь зачем-то мы сюда пришли.

В нём я бы точно смотрелась безупречно, под стать этому безупречному мужчине в идеальном камзоле. Я выглядела бы как принцесса! Не то, что сейчас.

Все эти мысли проносятся в голове, когда я снова поднимаю глаза и вздрагиваю. Лорд Стилл улыбается. Впервые вижу его улыбку и теряюсь:

– Чтоо? – хлопаю глазами, недоумевая о причинах его веселья.

Мужчина приближается. Мягко берёт меня за руки и помогает подняться на постамент.

– Вот об этом я и говорю, – вздыхает он, разворачивая меня спиной к себе. – У вас с хозяйкой магазина одинаково печально обстоят дела с хорошим вкусом и чувством меры.

Пока я перевариваю услышанное, пытаясь понять, должна ли обидеться на его слова, или он прав, его пальцы без труда находят завязки моего саронга и ловко с ними справляются. Лёгкая ткань мягко падает вниз к моим ногам.

Плечи и грудь обдаёт холодом. Чувствую себя беззащитной, хотя на мне полупрозрачная нижняя комбинация – ещё один жест невиданной щедрости напоследок от ассы Розарии.

Стою в полупрозрачной нижней комбинации длиной до колен, но всё равно, что голая. Инстинктивно обхватываю себя за руками за плечи, закрывая грудь. Мне стыдно и страшно сейчас.

Но перечить не смею. Слышу звук шагов за спиной. Лорд Стилл медленно обходит постамент. Останавливается напротив меня на расстоянии метра. Я не смотрю на него, смотрю вниз и разве что не дрожу от страха и абсурдности всей этой ситуации.

Брачной церемонии ещё не было. Он чужой посторонний мужчина. Не муж. Как всё это стало возможным?

– Элира, – слышу уверенный тихий голос, – посмотри на меня.

Медленно поднимаю глаза, ожидая увидеть что угодно: насмешку, похоть, злость, но натыкаюсь на океан спокойствия. Он смотрит мне прямо в глаза и не делает попытки приблизиться.

– Я хочу помочь, – произносит он тихо. – Постарайся мне довериться. Не закрывайся. Убери руки. Ну же.

В последних словах слышится повелительная интонация и тень лёгкого раздражения.

Стихии, кого я обманываю? Можно подумать, у меня есть выбор! Меня купили. Ку-пи-ли. И сейчас, похоже, новый владелец желает осмотреть приобретение. Немного раньше, чем я ожидала. Да и обстановка не та, но…

Резко выдыхаю и роняю руки вниз. Смотрю в сторону, ожидая… чего? Жадности? Похоти? Насмешек? Чего угодно.

Но лорд Стилл снова удивляет. Ему хватает пары мгновений, чтобы скользнуть по мне взглядом сверху вниз и обратно, после чего он резко разворачивается и выходит прочь.

Вот так, просто молча. Недоумённо смотрю ему вслед. И что это было?

Из торгового зала до меня доносятся приглушённые плотными занавесками голоса, мужской и женский. Пытаюсь прислушаться, но не могу разобрать слов.

Несколько минут просто топчусь на дурацком постаменте, после чего приседаю, чтобы поднять и надеть обратно саронг, как вдруг громко звякают металлические крепления и занавески распахиваются в разные стороны.

Поворачиваю голову и замираю в нелепой позе, с тканью старого саронга, который подцепила кончиками пальцев.

Но внутрь входит не мой будущий супруг, а хозяйка магазинчика, которую почти не видно из-за целой горы платьев, которые она несёт в руках.

– Ух, милочка, хорошо, что вы уже разделись. Давайте всё примерим, чтобы я успела до утра подогнать под вас платья.

Одно за другим, примеряю нежно-розовое, нежно-лимонное, персиковое, молочное тёплого оттенка, глубокого голубого. Все они удивительно хорошо садятся по фигуре и соблазнительно приподнимают и подчёркивают грудь.

Я никогда себя такой не видела.

Все платья разные, но в то же время чем-то неуловимо похожи. Их нежные оттенки и минимум деталей не забирают внимание на себя, а, наоборот, оттеняют, подчёркивают внешность. И кажется, что кожа будто светится изнутри, и каштановые локоны играют новыми красками, и губы, и глаза смотрятся ярче.

Из пяти платьев только одно требует ушивки в талии, молочное. Все остальные садятся, словно их шили на меня. В голове мелькает мысль, что кто-то, похоже, неплохо умеет определять на глаз женские объёмы и размеры.

Интересно, откуда этот навык? Подумаю об этом позже.

Выходим с хозяйкой из примерочной. На мне новое нежно-розовое платье. Я в полном восторге от того, как выгляжу теперь.

Лорд Стилл стоит, выпрямившись, возле входа и о чём-то тихо переговаривается с начальником своей охраны.

Услышав наши шаги, мужчины поворачивают головы. И этот момент – момент моего маленького внутреннего триумфа.

Я безошибочно ловлю тот первый миг, когда он только замечает меня. Он удивлён.

Не ожидал увидеть меня – такой? Даже как-то обидно.

В следующую секунду он холодно кивает и произносит деловым тоном:

– Вы готовы, леди Элира. Накиньте плащ и идёмте. – Поворот головы и сухой кивок хозяйке магазина. – Остальное доставят в гостиницу.

– Конечно, конечно, лорд Стилл, – женщина кивает несколько раз, подобострастно заглядывая в глаза важному клиенту. – Работы немного, управимся за час, всё будет сделано в лучшем виде, не переживайте! Ваш плащ, госпожа! – мне на плечи опускается плащ из плотной чёрной ткани. – Доброй вам ночи! И вам, господин Стилл!

– Благодарю, – отвечаю тихо, расправляя на плечах увесистую обновку.

Чем дальше мы удаляемся на север, тем стремительнее холодает. Плащ уж точно не будет лишним.

Ночная прохлада заставляет поёжиться. На улицах свободнее. Местные разбрелись по домам или попрятались по тёплым барам. Громко кричат лягушки. Небо какое звёздное!

Поворачиваю голову и напоследок любуюсь королевским пышным золотым платьем, расшитым кружевами, бисером и перышками. Прелесть моя! Оно так и осталось стоять в витрине. Повезёт же кому-то!

Вздыхаю и спешу застегнуть пуговицы плаща, чтобы стало теплее. Поднимаю голову и вижу, что Лэйтон, скривившись, переводит взгляд с меня на витрину магазина. Заметил, как я смотрела туда?

– Оно так тебе нравится? – спрашивает с каким-то скрытым разочарованием в голосе.

– Что? Оно? – выдыхаю, оглядываясь на платье, усиленно мотаю головой. – Вовсе нет!

Ещё не хватало выпрашивать наряды!

– Оно ужасно, Элира. Это тебе скажет любой, у кого есть хоть какой-то вкус в одежде.

Не знаю, почему, но его слова внезапно больно ранят. И моя реакция неожиданна для меня самой.

– Отлично! – шепчу сердито. – Выходит, я безвкусная! Уже слышала это сегодня!

Разворачиваюсь, сжимаю кулаки и иду прочь быстрым шагом, стараясь не думать о предстоящей ночи на одной кровати.

О своём выпаде жалею почти сразу. Что на меня нашло?

Какая муха меня укусила? Возможно, причина в скачках поперёк седла? Или в унизительном осмотре на постаменте? Или в долгих примерках платьев? Или всё вместе наложилось друг на друга и смешалось в гремучий коктейль?

Вздыхаю и останавливаюсь, готовая извиниться за сказанное, но лорд Стилл удивляет. Он догоняет меня. Кладёт мою руку себе на локоть и накрывает её своей рукой:

– Прости, Элира, – произносит он со всей мягкостью, на которую, вероятно, способен. – Я не хотел задеть тебя. Разумеется, тебе сложно отличать приличные вещи от полной безвкусицы. Разве могло быть по-другому, учитывая, в какой дыре ты росла.

– Мой родной город это не дыра! – шиплю сердито, пытаясь отдёрнуть руку.

Да что же это такое! Общение не ладится, вот совсем!

Он не удерживает. Сжимаю ладони в кулачки и просто сердито иду рядом.

– Пусть так, – легко соглашается, но я догадываюсь, что ему просто лень спорить на столь неважную тему.

Остаток пути до гостиницы проходим молча. Чувствую внутри неясное раздражение.

В комнате горят несколько светильников. На маленьком столике поднос с лёгким ужином и графин с плотной бордовой жидкостью.

Камердинер Эд ожидает своего господина, чтобы помочь подготовиться ко сну. С помощью Эда лорд Стилл снимает камзол и ослабляет узел шейного платка.

Решаю, что откровенно пялиться на всё это неприлично.

Принимаю из рук Эда тарелочку с двумя ломтиками хлеба, между которых уложено мясо, огурец и лист салата.

– Сожалею, леди Элира, это всё, что нашлось здесь в столь поздний час.

– Благодарю, Эд, – улыбаюсь ему и прохожу по мягкому ворсу ковра к окну.

Сумасшедший день! Я и думать забыла о еде. Как же вкусно!

Жую жёсткое мясо и задумчиво всматриваюсь в ночную улицу Ирха. Думала ли я какой-то месяц назад, куда меня занесёт, как повернётся моя жизнь? С ума сойти можно.

Перед глазами проносятся мысленные образы. Вот я с другими детьми бегаю по набегающим на берег волнам. Впервые иду на рынок, где Тара учит меня выбирать вкусные овощи и фрукты. Танцую вместе с остальными на празднике Вознесения к Стихиям вокруг большого костра. Всё такое привычное, родное. Целая жизнь ушла безвозвратно, и никак её не вернуть.

Сама не замечаю, как пролетает время. В руках пустая тарелка, а за спиной раздаётся звук открывающейся двери ванной комнаты. Оборачиваюсь растерянно и натыкаюсь взглядом на лорда Стилла. Он успел переодеться в простые брюки, белую рубашку с вырезом на груди и чёрный халат без рукавов из плотной ткани с серебристой вышивкой.

Его волосы слегка влажные, после ванны и кажутся темнее. Мужчина неспешно пересекает комнату, опускается в кресло возле кровати и берёт в руки новостную газету из плотного желтоватого пергамента.

Следом за ним из ванной комнаты показывается Эд. Камердинер почтительно кланяется мне, и мне вдруг кажется, что он смущён:

– Леди Элира, я подготовил всё необходимое для вечернего туалета. Если вам что-нибудь нужно…

– Спасибо, Эд, – раздаётся непреклонный голос лорда Стилла. – Ты свободен.

– Доброй ночи! – в голосе камердинера ясно слышится облегчение. – Господин Стилл, госпожа Элира.

Он спешно выходит, мягко прикрывая за собой дверь.

Бедняга весь напрягся, видать, думал, что ему прикажут купать и переодевать меня? Вот ещё!

Лэйтон отбрасывает газету. Поднимается, подходит к двери и поворачивает задвижку – закрывает нас изнутри.

Так, кажется, пора ложиться спать? Щупаю себя по бокам, отыскивая застёжки. Хмм, с саронгом было не в пример проще. Ах, да, здесь ведь шнуровка на спине.

Пытаюсь дотянуться до непривычных завязок. Изворачиваюсь, как могу, но кончики пальцев едва касаются краешка верёвки, а зацепить его сильнее и потянуть не могут.

Ай, да что ж такое?

Быстрым шагом подхожу к зеркалу рядом с платяным шкафом.

Верчусь вокруг себя, пытаясь заглянуть за спину. Без толку!

Вдруг сильные мужские руки ловят меня за плечи. Застываю и поднимаю испуганный взгляд. Лэйтон смотрит чуть насмешливо:

– Спокойно, Элира. Я помогу.

Разворачивает меня спиной к себе и лицом к зеркалу. Наклоняет голову и сосредоточенно смотрит вниз. Чувствую, как его пальцы уверенно справляются со шнуровкой платья, затем и корсета.

Он занят шнуровкой. Я занята рассматриванием в зеркале его отражения.

Пепельные волосы подсохли от влаги и выглядят привычно светлыми.

Мы вместе целый день, но я так и не разгадала этого человека. Что скрывается за его маской холодного равнодушия? Почему мне кажется, что его пренебрежение к роли жены всего лишь фасад, скрывающий… что?

В груди резко становится свободнее. Корсет ослаблен, что подтверждает мужчина за спиной.

– Готово, – сухо извещает лорд Стилл и отступает назад. – К сожалению, сегодня придётся обойтись без служанки.

Наши взгляды встречаются в отражении зеркала. Его льдисто-синие и мои ореховые.

– Ничего! – заявляю уверенно. – Я привыкла справляться сама!

Коротко кивает в сторону ванной комнаты:

– Только недолго. Завтра рано вставать.

Вместо ответа нервно улыбаюсь и под пристальным взглядом синих глаз семеню в ванную, придерживая на груди готовое сползти вниз платье.

Закрываю за собой дверь и с облегчением прислоняюсь спиной к стене. Почему мне так неловко в его присутствии? Всё время чувствую себя неуместно и глупо. Особенно после его сегодняшних высмеиваний моих предпочтений в нарядах.

Сердце подпрыгивает от радости, когда замечаю полную ванну горячей воды, от которой идёт пар. Осторожно проверяю воду. Нет, не слишком горячая, в самый раз.

Избавляюсь от платья. Погружаюсь в воду. Устраиваю затылок на бортике ванны.

Мммм, как же приятно! Ноздри окутывает цветочный аромат. Наверное, Эд добавил в воду эфирные масла. Волосы решаю не мочить, чтобы не возиться в столь поздний час с их сушкой.

Помню о просьбе не задерживаться долго. С неохотой выбираюсь из воды. Возле умывальника нахожу несколько фигурных разноцветных флакончиков. Принюхиваюсь к их содержимому. Решаю не рисковать и ограничиваюсь обычным умыванием.

Надеваю заранее подготовленную длинную рубашку до середины голени, которая явно мне не по размеру. Зато мягкая, и вкусно пахнет морозной свежестью.

Перебрасываю волосы на плечо. Выскальзываю из ванной комнаты и замираю на пороге. В комнате полутьма. Горит лишь один из светильников, на тумбочке у кровати со стороны лорда Стилла.

Сам мужчина лежит на кровати поверх одеяла на спине, закинув одну руку за голову. Вторая его рука вытянута вдоль тела. Его веки прикрыты, грудь равномерно взымается. Я на цыпочках крадусь к кровати, прижимая к груди платье. Аккуратно раскладываю его на кресле, после чего осторожно и мееедленно-медленно опускаюсь на кровать.

Оглядываюсь, боясь разбудить задремавшего мужчину, который не дождался, пока я наплещусь в ванной. Странно, мне казалось, я всё сделала быстро.

Поворачиваюсь на бок, устраиваю сомкнутые ладони под щекой, как привыкла спать дома, где подушка была низкой и жёсткой. Здесь подушка высокая и мягкая, но старая привычка осталась.

Тусклый свет одинокого светильника не мешает, скорее, наоборот, помогает беспрепятственно любоваться чётким мужским профилем. Ресницы отбрасывают тени на его щёки, отчего лицо выглядит обманчиво нежным, расслабленным. Тонкий длинный нос с лёгкой горбинкой, плотно сомкнутые губы, выступающий волевой подбородок.

Вытянутая вдоль тела рука лежит ладонью вниз. Пальцы свободны от драгоценных магических перстней. Тянусь вперёд, кончиками пальцев в воздухе рисую очертания его руки от кончиков пальцев вверх до сгиба локтя. Касаться не решаюсь.

Вздыхаю и закрываю глаза. Надо заснуть.

Но быстро заснуть не получается, несмотря на трудный день.

Вероятно, сегодня было слишком много впечатлений для меня одной. В голове то и дело роятся мыслеобразы. Мозг прокручивает случившееся за день с разными исходами.

А если бы я не вышла из комнаты, и Шэр оставался бы с нами и дальше? Дальше бы ждал удобного момента, чтобы предать?

Вздыхаю и поворачиваюсь на другой бок.

А если бы лорд Стилл не успел спасти меня?

Снова вздыхаю и ложусь на спину.

А если бы я упала под копыта лошади и погибла?

Вздыхаю и открываю глаза. Смотрю в потолок, на котором пляшут причудливые тени от светильника и дерева за окном.

А если бы…

Вздрагиваю, потому что на живот ложится мужская рука. Резко поворачиваю голову, встречаюсь с пристальным взглядом синих глаз напротив.

Ой. Похоже, я всё-таки неосторожно разбудила кое-кого. И что сейчас будет?

Он ничего не говорил насчёт того, как и когда всё случится. Должна быть проведена брачная церемония, особый ритуал, соединяющий мужчину и женщину узами брака с одобрения Стихий. Но кто знает, возможно, он может решить, что дожидаться этого не обязательно?

Ещё и выходка Шэра с похищением! Не разумнее ли присвоить трофей здесь и сейчас, не дожидаясь, пока его похитит очередной ушлый проходимец?

Я и возразить ничего не смогу – и так принадлежу ему. Парой дней раньше или позже – какая разница? Или просить его подождать? А смысл?

Чувствую тепло его руки сквозь тонкую ткань ночной рубашки. От места касания по всему телу расходятся горячие волны. Ни один мужчина ещё не касался меня так. Низ живота скручивает нервной воронкой.

Не стану я ни о чём просить. Я буду послушна его воле, такова моя судьба. Сейчас – значит, сейчас.

Поднимаю было руку, чтобы накрыть его ладонь своей и открываю рот, как он меня опережает:

– Прекрати вертеться, Элира.

Щёлкает и гаснет магический светильник, комната погружается в кромешную тьму.

Чувствую движение и скрип кровати. Ну… сейчас? Это случится сейчас? Но ответом на мой невысказанный вопрос становится воздушный ворох одеяла, которым меня накрывают сверху, и тихий приказ:

– Закрывай глаза и спи. Завтра рано вставать.

Заворачиваюсь в одеяло и понимаю, что мне уступили его целиком. Лэйтон так и остался лежать на кровати в той же одежде, в которой вышел после ванной.

Вновь ловлю себя на мысли, что я… разочарована? Чем? Тем, что мужчина не стал приставать? Глупости. Радоваться надо любой отсрочке. В моём случае, как бы горько это ни звучало, но так и есть – каждый день на счету.

Сама не замечаю, как проваливаюсь в глубокий сон без сновидений.

Утро начинается с тусклого света магических светильников и звяканья фарфора. Что происходит? Кокосик с утра пораньше забралась ко мне в комнату?

Открываю глаза и не сразу понимаю, где я. Вспоминаю. Сажусь на кровати, зеваю, приглаживаю торчащие в разные стороны волосы.

Лэйтон стоит спиной ко мне и смотрит в окно, отпивая из фарфоровой чашечки. На нём уже надет чёрный дорожный камзол.

Пахнет травяным чаем и свежей сдобой. Замечаю на круглом столике тарелку с булочками. Ммм…

Спускаю ступни на мягкий ворс ковра. Мужчина оборачивается, замечает меня:

– Доброе утро, – дежурным тоном без эмоций. – Умывайся, завтракай и собирайся в дорогу, Элира.

Первые два пункта не сложные, а вот третий… Смотрю на аккуратно разложенное на кресле платье и хмурюсь, что не укрывается от внимательного взгляда лорда Стилла:

– В чём дело?

– Шнуровка на платье. Мне кто-то поможет? Вы?

– Я? – бровь мужчины насмешливо ползёт вверх. – Боюсь, что в этом деле я бесполезен. К тебе поднимется горничная, она и поможет с одеждой.

– А, хорошо.

Плеская в лицо прохладную воду из умывальника, смотрю на своё отражение в зеркале. Облокачиваюсь на раковину и хмурюсь. То есть, раздевать женщин он умеет, а одевать – нет. Какая, однако, избирательность!

Качаю головой. И часто он это делает – раздевает женщин? Судя по тому, как ловко вчера расправился с хитровыдуманной шнуровкой и застёжками – занимается этим регулярно. Ай, не всё ли равно? Почему я вообще об этом думаю?

Благодаря молчаливой грубоватой служанке, я готова в считанные минуты. Лорд Стилл спустился вниз сразу, как только я встала. Эд чёткими уверенными движениями собирает вещи. Я запихиваю в рот кусочки нежнейшей сдобы и запиваю безвкусным чаем.

Выезжаем.

Остаток пути проходит без происшествий. Я даже не сплю в дороге, так мне интересны меняющиеся пейзажи за окном.

С каждым часом всё холоднее. Заметив, что я ёжусь, лорд Стилл достаёт из-под сиденья и протягивает мне меховую накидку. Заворачиваюсь в тёплую уютную меховушку. Так намного лучше!

На северные земли смотрю, прильнув к стеклу и выпучив от удивления глаза. Здесь всё совсем, вообще не так, как я привыкла! Всё другое!

Вместо сочной зелени и буйства южных цветов пожухлая трава и горы пожелтевших листьев, которые ледяной ветер гоняет по дороге. Местные одеты в рубашки из плотной серой и коричневой ткани, меховые жилетки и куртки из дублёной кожи.

Тусклый расплывчатый диск солнца едва просматривается за плотной завесью низких серых облаков.

– А это ещё кто? – шепчу поражённо, прилипая к стеклу кареты и рассматривая причудливых мохнатых зверей с изогнутыми рогами.

– Это яки, Элира, – снисходительно отвечает лорд Стилл.

– Ооо, – тяну с нескрываемым уважением в голосе. – Никогда их раньше не видела!

– Всё когда-нибудь случается впервые, – равнодушно роняет мужчина, возвращаясь к каким-то записям на листах пергамента.

А я втайне радуюсь тому, что никто не мешает мне любоваться происходящим за окном. А посмотреть есть на что!

Вдоль брусчатой мостовой выстроены аккуратные одно- и двухэтажные домики из серого камня, огороженные одинаковыми низкими заборчиками. Всё чистенько и опрятно. Из труб большинства домов валит дымок.

Местные одеты скромно и неприметно, но вполне себе добротно. Дети упитанные, радостные и весёлые, бегут за каретой и радостно машут рукой.

Не сдержалась и помахала в ответ. Вдалеке виднеется поле. Крестьянин идёт за плугом, запряжённым яком.

Хм, по всему и не скажешь, что с этими землями что-то не так…

– Лорд Стилл, – хмурюсь и поворачиваюсь к мужчине напротив, желая подтвердить свою догадку.

– Да, Элира? – отвечает, не поднимая головы и продолжая всматриваться в бумаги.

– Почему вы решили, что вам нужна моя помощь? – выпаливаю быстро. – Пимар прекрасен! И я не вполне понимаю, зачем вам я?

Лорд Стилл отрывается от бумаг. Глаза-льдинки смотрят непонимающе на меня, в окно, снова на меня, затем его лицо озаряется пониманием:

– То, что ты видишь за окном, это не Пимар, Элира. Это северные земли, они всегда принадлежали моему роду. Слава Стихиям, с ними всё хорошо.

– Но тогда, получается…

– Гибнут не они, гибнет Пимар. Ты обязательно увидишь его.

– Когда? – выдыхаю тихо.

– Завтра, – бросает отрывисто и вновь погружается в изучение бумаг. – Мы съездим туда утром. А вечером проведём брачную церемонию. Домашнюю и тихую, без посторонних. Надеюсь, ты не возражаешь.

Последнее предложение – не вопрос, а утверждение. Отворачиваюсь к окну. Разумеется, я не возражаю. Какой смысл в пышном торжестве, если заранее известно, что невеста – временная? А весь наш брак – это спектакль на полгода? Который начнётся уже завтра вечером.

5. Гиблые земли

Элира.

Экипаж останавливается перед величественным зданием из белого камня, вытянутым в обе стороны. Центр дома венчает круглый купол. Внизу, у основания лестницы выстроилась прислуга в форменной одежде из плотной серой ткани.

На женщинах надеты чепцы и передники. Все вытянулись по струнке, стоя вдоль невидимой идеально ровной линии.

Лакей в серой форменной ливрее спешит к карете и распахивает дверцу. Лорд Стилл выходит первым.

Протягивает мне руку в чёрной кожаной перчатке. Вкладываю в его ладонь свою. Осторожно спускаюсь по ступенькам подножки. Опасливо осматриваюсь, стараясь как можно меньше вертеть головой.

Прислуга вышколена, это сразу заметно. Но украдкой нет-нет, да бросает на меня любопытные взгляды. Оглядываюсь, замечаю прекрасный сад за спиной, с дорожками, фонтанами, желтеющими живыми изгородями.

Вздыхаю: в северном климате непросто поддерживать такую красоту, но у лорда Стилла получается.

– Леди Элира, добро пожаловать в поместье Стилл, – слышу бесцветный голос его владельца. – Это Гант, дворецкий.

Мы приближаемся к высокому худощавому мужчине с крючковатым носом и светло-серыми проницательными глазками.

– Он проводит вас в ваши покои. Дарен приехал?

Последние слова обращены к дворецкому, и в них гораздо больше живого интереса, чем в тех, что обращены ко мне.

– Да, лорд Стилл, – почтительно кланяется Гант. – Он ожидает вас в кабинете.

– Отлично, – мужчина тут же высвобождает свою руку. – Отдыхайте с дороги, Элира, осваивайтесь. Если что-нибудь понадобится, Гант к вашим услугам. Прошу меня извинить, у меня срочные дела.

Сухой кивок в мою сторону, и лорд Стилл быстрым шагом поднимается по ступенькам, после чего скрывается в доме.

Смотрю ему вслед растерянно, затем перевожу взгляд на дворецкого. Несколько секунд мы с ним изучаем друг друга. Я решаю про себя, что он не так прост и что надо быть осторожней в его присутствии.

Что думает обо мне он – сказать сложно, потому что его лицо остаётся абсолютно невозмутимым. Вот только его цепкий взгляд не оставляет сомнений: один мой неверный шаг, и он будет тут же замечен.

– Прошу следовать за мной, леди Элира, – по крайней мере, внешне он почтителен и вежлив.

Растерянно оглядываюсь назад. Дворецкий предугадывает мой вопрос:

– Вещи доставят к вам в комнаты, – едва заметный поворот головы в сторону прислуги, и вот уже молоденький лакей срывается с места. – Незамедлительно.

– Хорошо, Гант, – улыбаюсь дворецкому.

Каким бы он ни был, мне следует с ним дружить – это понимаю сразу. Судя по всему, он здесь давно. Держит в ежовых рукавицах всех слуг. И явно знает многое о владельце поместья.

Вся моя напускная сдержанность и правила приличия позабыты, стоит мне оказаться внутри дома.

– О, Стихии! – ахаю я, завороженно кружась на месте и глазея по сторонам.

Внутренняя обстановка потрясает! Никогда и нигде мне не доводилось видеть подобной красоты! Стены, обтянутые серебристым шёлком. Белоснежный гладкий мраморный пол с серыми прожилками. Огромная люстра под потолком, мерцающая тысячами кристаллов.

– Как… как здесь потрясающе красиво! – шепчу восторженно. – Просто немыслимо! Неужели, так бывает?

Натыкаюсь на недоумённо-настороженный взгляд дворецкого. Думает, наверное, где это Лэйтон откопал такую неотёсанную дикарку?

Мигом подбираюсь и принимаю сдержанный вид. Хорошо, что слуги уже разбежались по своим делам и мы сейчас вдвоём.

– Простите, – бормочу смущённо. – Кажется, я излишне эмоциональна.

– Отнюдь, леди Элира, – отвечает Гант, и в глубине его глаз я различаю тень теплоты. – В наше время так редко доводится встречать людей, способных на искренние эмоции. Это дорогого стоит. Прошу вас.

Мы поднимаемся вверх по округлой лестнице. Машинально отмечаю кристальную чистоту вокруг. Ни пылинки, ни соринки. Едва уловимо пахнет свежим морозным воздухом, как на улице.

– Главные женские покои, леди Элира! – торжественно объявляет Гант, пряча улыбку, и распахивает дверь.

– Да ладно! Вы серьёзно? – переступаю порог огромной комнаты с диванчиками, чайным столиком, клавесином, арфой, да ладно – здесь есть даже мольберт! Всё, что хочешь, лишь бы женщина не скучала!

И всё такое нежное! Белое, розовое! После моей крохотной комнатушки я будто в сказку попала!

Плюхаюсь на диванчик и проверяю его упругость.

– Удобный! Я отлично здесь высплюсь!

Надо было видеть глаза дворецкого!

– Леди Элира, – хрипло проговаривает он, – спальня там, дальше, и ванная тоже.

На негнущихся ногах прохожу туда, куда показывает Гант. И в самом деле! Отдельная комната с кроватью с балдахином оттенка пыльной розы. Тумбочки из белого дерева, комод на изящных ножках, ещё и целая гардеробная! Хм, пустая.

– Передайте лорду Стиллу, – киваю с напускным сдержанным достинством. – Что мне понравилось.

– Конечно, – кланяется Гант, пряча улыбку. – Угодно ли вам будет, если я представлю вам личную горничную? Или желаете отдохнуть?

Личную горничную? Сказка и не думает заканчиваться! Поражённо качаю головой, но на этот раз стараюсь оставить восторги при себе:

– Конечно, удобно! Зачем мы будем заставлять её ждать?

Гант кивает, проходит к чайному столику и касается полупрозрачного синего кристалла, затем оборачивается ко мне:

– Достаточно одного прикосновения, леди Элира, и вашей горничной сразу поступает сигнал о том, что её вызывают. Через неё можете передавать все просьбы и поручения другим службам поместья: на кухню, если захочется чаю с пирожными или чего-то особенного на ужин, на конюшню, если решите проехаться верхом, и так далее.

– Поняла! – киваю с готовностью, задумчиво обходя вокруг столика с сигнальным артефактом.

– Такой же кристалл расположен возле вашей кровати и в ванной комнате.

– Удивительно удобно! – хмыкаю я. – Если вдруг я захочу, чтобы кто-нибудь потёр мне спинку.