Наномашины, Неизбежность! Том 13

Глава 34

В то же время. От лица Луны.

«Нет, нет-нет-нет!», — она неслась сквозь землю, — «Откуда он здесь⁈ Как он смог явиться⁈»

Пролетали целые километры. Зайка неслась по Кроличьим Норам словно типичный повелитель скорости из западных комиксов — когда пространство размывается, когда силуэт растягивается в линии, и когда целые страны проносятся за пару мгновений!

Кроличья Нора — это не телепортация, как можно было подумать. Это буквально тоннель, помогающий накапливать скорость. По этой причине у Луны сильные ноги, по этой причине она не может быть всюду.

Потому что она банально и буквально бежит.

Длинными рывками девушка в маске проносилась под полями, лесами, перепрыгивала озёра, вылетая из открывшейся норы словно из пушки, а затем ловко приземлялась обратно в тоннель, продолжая разгоняться! Прямое направление сменялось плавным поворотом, и девичье тело наклонялось подобно разогнанному мотоциклу.

Быстрее. Всё для того, чтобы бежать ещё быстрее!

И наконец она добегает — до места, где сейчас был её любимый.

Нора раскрывается, и девочка вылетает, мягко приземляясь чётко в городе! Вся накопленная скорость магически убавляется, и Луна наконец останавливается, достигая цели.

«Что… это…», — обомлела она.

Это был… фарш.

Просто фарш.

Поначалу она даже не поняла, что приземлилась на асфальт. Ей казалось, что всё это какой-то огромный красный ковёр. Склизкий, противный! Что угодно, но…

Но нет. Это асфальт — на нём просто нет места без крови. Все дороги — красные, и всюду — размазанные в кашу трупы.

Луна медленно смотрит на этот вопиющий кошмар. Да, она, можно и правда сказать, маньяк. Она убивает и находит в этом своё удовольствие! Но убивает она плохих.

А сейчас смотрит на всех.

На взрослых, размазанных по стенам. На детей, вдавленных словно мухи. На собак и котов, которых можно различить лишь по ошмёткам шерсти.

Просто… фарш.

Но были и живые. Немного. Там, впереди — где кошмарная зона будто резко закончилась, и асфальт остался асфальтом, а не алым ковром. На этой границе стояла застывшая, бледная словно мрамор девочка с чьей-то оторванной рукой.

Бах! И туда же что-то приземляется. Огромное, белое, с массивными рогами.

Израненное. С переломанной рукой, волочащее едва не оторванную ногу. С открытыми ранами. Оторванными кусками шерсти. Сгорбленное от боли.

Раненный Зверь.

«Терра… Миша!», — и Луну окатывает очень… ОЧЕНЬ нехорошее предчувствие.

Михаэль застыл. Он приземлился прямо перед девочкой, даже не обратившей внимание на упавшее с небес чудовище. Кажется, она полностью потеряла себя, лишилась чувств.

— Мам… м… мама… — шептала она почти беззвучно.

Зверь, держась за разорванную руку, медленно обернулся, подгибаясь в сломанном колене. Он посмотрел на пустырь, где когда-то были здания. На красные лужи, покрывавшие чистый некогда асфальт. На мясо и трупы, бывшие живыми людьми ещё мгновение назад.

Он медленно скользил голубыми глазами по всему, что здесь произошло. Молча. Практически не дыша.

«О нет… о нет!».

И Луна видела… как нечто медленно умирает внутри её любимого. Так же, как умерло в этой маленькой девочке, уже ни на что не реагирующей.

— Мама… — шептала она.

— Прости…, — прошептал тихо и Зверь, — Пожалуйста… простите меня.

— Мам…

— Пожалуйста, простите. Простите. Простите, — забормотал он, прижимая дрожащие руки к своей груди.

Люди, что стояли дальше девочки смотрели на всё это с таким же ужасом, каким и… превознесением.

Белоснежный израненный Зверь, спустившийся с небес, страдает при виде людей так же, как страдают и люди. Божество, равное Сильнейшим… горюет, когда умирают «жалкие муравьи», которых он может не замечать.

Точно так же, как и Луна, они видели… что вместе с людьми умирает и частичка Михаэля.

«Терра… мой…», — потянулась Луна, но осеклась, — «Нет. Уже не Терра. Его… уже нет».

Это не произошло бы раньше. Если бы это произошло во времена их первой жизни вместе — Зверь бы так и близко не реагировал. Тогда эти эмоции в нём только зарождались. Терра не был таким.

Его уже нет.

«Миша… любимый», — сердце Луны разрывалось смотреть на всю ту боль, что несёт на своих плечах самый обычный, пусть и сильный мальчик.

Но что-то меняется. И не в плане, что Луне «кажется» — нет, она физически, прямо буквально ощущает какие-то изменения.

Его раны начинают затягиваться, кости срастаться. Мишу окружают белые тонкие нити из чистого, не солнечного, а… какого-то мистического света. Они проникают в раны, заботливо плавая вокруг, и лишь Луна и Лунасетта, обуздавшие теорию Апофеоза, способны это видеть.

Что-то происходит. Прямо сейчас.

Погоди, это…

— Простите…, — прошептал Зверь, — Я… всё исправлю.

И чудовище присело на колено, аккуратно приподнимая маленькую ручку застывшей девочки. И лишь тогда она наконец очнулась.

Луна снова что-то ощутила. Уже иное. Тоже магическое.

Силу.

Любовь.

Михаэль источал Любовь, и это… спасало сердца тех, кто на него сейчас смотрел. Но любовь не к кому-то.

Любовь к человечеству.

— Мама… придёт?.., — прошептала девочка.

— Обязательно, малышка, — и чудовище улыбается, — Я всех верну. Всё будет хорошо. Это лишь страшный сон.

— Когда… вернётся мама?..

— Скоро. Ты и не заметишь. Просто закрой глаза, и всё будет хорошо. И она уже будет здесь.

— Правда?.. Обещаете?..

— Клянусь, — слово отдаёт ощутимой силой, — Пока я здесь — хорошие люди не страдают.

Девочка прикрывает глаза и, окутанная теплом Любви, спокойно выдыхает.

Миша улыбается вновь… и одним движением спиливает всем головы энергетическими лучами чистого Жара из своих глаз.

Все «уснули» очень быстро — без боли и страданий, даже ничего не поняв.

Тела падают, и Зверь выпрямляется. Из его спины вырастают энергетические руки, складываются в печать, и вокруг раскрывается огромная Территория, захватывающая весь город! И в этот момент, словно снегопад огромных снежинок, в свободные руки чудовища начинают слетаться… души.

Как сверчки, как светящиеся бабочки! Тысячи маленьких огоньков касалось его кожи и утопало где-то внутри, красивыми цветам двигаясь по каналам и осядая где-то глубоко внутри.

Это было очень красиво. Как сцена из фантастичной сказки.

Как что-то совершенно нереальное.

И когда всё закончилось, когда парад душ и танец света прекратился. Миша вновь опустил голову, молча смотря на кровавую границу и на мёртвые тела с отрубленными головами.

— Миша… — и лишь сейчас Луна осмелилась приблизиться.

Она ловким прыжком сократила дистанцию, мягко приземлилась рядом, и нежно коснулась большой белоснежной руки.

Сказать ничего не дали. Первым пришёл гул, а затем и яркий свет.

— А, маска. Понятно, почему не нашла — ловко ты прячешься, — слышится голос.

Луна медленно оборачивается. Эту силу и этот меч она узнает всегда.

— Ты… ПОГАНАЯ ТВАРЬ! — завопила она, — ДО ЭТОГО ТЫ ОПУСТИЛСЯ⁈ ЖАЛКОЕ НИЧТОЖЕСТВО!

И теперь понятно, чего добивается Сол. Чего желает эта тварь! Не убить Терру, нет. Не факт, что это вообще выйдет!

Цель Сола — сломать Терру. Вернуть до прежнего состояния.

Его цель — убить именно Михаэля Кайзера.

— Громкие слова для лживой трусихи под маской жалкой крольчихи, — улыбается существо, чьи руки стало плазмой уже по локти.

— Лживой?.. Да что ты…

— Луна…, — и тут Зверь прошептал, всё так же глядя на трупы, — Объяснись.

И Зайка, совершенно не ожидая такого от Михаэля, с испугом на него поворачивается.

Она искренне не понимает.

— Да, Луночка. Объясни мужу, как оно всё было, — чуть улыбается безэмоциональный Сол.

— Ч-что?.. Я не…

— Она говорит о себе в женском роде. Говорит, что это ты была причиной конфликта — как ты за спиной всё портила. Как ты меня увела, — продолжил шептать Миша.

— П-погоди… — Луна, честно, начала паниковать.

— И пускай битва случилась по другой причине, но сам факт, что ты рассказывала совершенно другую историю…

— Это бред! — резко воскликнула она, — Э-это полный бред, Миша! Я… я не понимаю, откуда это всё взялось! Клянусь, всё было не так! Я рассказывала тебе правду! Я ничего не забыла и не придумала!

И Сол удивлённо вскидывает брови, задумчиво глядя на парочку внизу.

Терра же не пошевелился.

— Что. Ты. Ему. Сказал⁈ — процедила Зайка, оборачиваясь на Сола, — Ты, ублюдок, не ставил жизни живых ни во что! Ты хотел повесить вечное палящее солнце! Т-ты… ты хотел МЕНЯ! Чтобы я вешала вечную тьму вместе с тобой! Чтобы два апокалипсиса сменялись друг другом! И когда я выбрала пусть и безэмоциональную, пусть и не самую человечную, но ЖИЗНЬ Терры — ты решил устроить единый апокалипсис! — её разрывало от ярости, — И теперь ты, тварь, говоришь, что Я стала причиной⁈

Сол затих. Он искренне задумался, глядя на сестру и сводного брата. Смотрел пусть и недолго фактически, всего пару секунд, но в текущей ситуации это казалось тихой вечностью.

А затем хмыкнул.

— Хм. Возможно. Всё же, прошли тысячелетия… любой разум разрушается. Но… — пожимает он плечами, — Где гарантии, что именно мой?

— Ха⁈

— Одна может лгать, чтобы получить не своего мужчину. Второе могло от заточения и одиночества исказить воспоминания, чтобы оправдать своё моральное падение. А третий просто всё забыл, чтобы узнать кто прав. Ха-ха, всё же НАШ возраст и правда ломает разум!

Глаз Луны задёргался.

Какая ещё ложь… какой ещё обман⁈

— Миша… Миша я клянусь, я говорила…

— Плевать, — резко прервал он, — Мне… уже плевать.

Луна застыла. Сердце пропустило удар.

Миша впервые шевельнулся с того момента, как встал с колена — он поднял голову, протяжно вдыхая и прикрывая глаза.

«Нет… нет-нет-нет! Мишенька…»

— Кто обманывал, как оно было… всё это уже не имеет значения. Мне совершенно плевать… — бормотал он, задирая голову.

— Миша… М-Миша… — сердце Луны билось всё быстрее от страха.

Михаэль открывает глаза.

— Я не имею к прошлому никакого отношения. Вы правы — я не вспомню. Я уже не узнаю правды. И честно? Мне плевать, — его голос начал набираться силы, — Я не Терра. Я не Зверь. Я — это я, Михаэль Кайзер. И этот конфликт древнейших времён не имеет ко мне никакого отношения. Всё, что мне важно — текущее.

И страх Луны… начал медленно пропадать.

Сол надломил Мишу, ранил. Но и как любая другая, рана заросла крепкой коркой, показывая главный талант этого живучего мальчика. То, чем так славится человечество.

Адаптация.

И урон психике он обернул в броню.

— Земля… моя. Человечество — моё! — он переходил на рык, — И ты — у меня в гостях, Сол. Я не позволю тебе здесь и вздохнуть без моего разрешения. Сводный брат или изначальная невеста, психопат или женщина с разбитым сердцем — мне плевать. Всё, что я вижу — бездушную чудовищную собаку. У тебя последний шанс разрешить всё это — встать на колени перед Императором того места, куда явился.

И Сол в ответ на это…

— Пха… пха-ха-ха! Правда? Серьёзно? Вся эта речь, чтобы приказать мне…

И Михаэль поворачивается, указывая вниз.

— Я сказал, сука… н͔͇̗̫̱͚̟͚́̈́͂̐и̃̅̎̀̆̐́°̘̤̪̱̖̗̟͚͋̾̏ͅц̠̝̤̟̮̲́̔͋̈́.̫̮̩̝̳̮͛̀̔̑̃͂̉̐̐̅̏̚

И с треском из его головы вырастает тёмно-синий камень.

БАААХ!

Реальность меняется. Гравитация повинуется Приказу, давление не осмеливается работать как должно, и вальяжно парящего в небесах Сола со всей силы вбивает прямо в кровавый асфальт!

Что произошло до этого момента? Что привело меня к этому решению?

Наверное… ответственность?

Я смотрел на трупы. На кровавую кашу. На ребёнка с оторванной рукой родителя, которую впечатали в асфальт прямо перед ней. На этот пустырь. На трупы животных.

Я понимал… прекрасно понимал — не я их убил. Не я здесь главная тварь. Не я здесь причина этого кошмара. Да я даже не причина прибытия Сола! Прошлое не относится ко мне! Всё это жизнь и судьба ДРУГИХ существ, не моя! Я не должен отвечать за то, чего не делал!

Но эта логика… весьма инфантильна, не так ли?

Ведь всё же — Сол здесь. Убил людей. И убьёт ещё — нет у него сострадания, нет в нём человечности. Или в ней. Не знаю. Да мне и плевать.

Не я это начал. Но в моей ответственности это закончить. И я не буду отказываться от ответственности… даже если придётся терять свой облик.

— Миша… Миша я клянусь, я говорила… — боялась Луна.

— Плевать, — резко прервал я, — Мне… уже плевать.

«Рой…»

«Слушаю, пользователь»

«Поглощай Гордыню»

Чувствую, как внутри желудка что-то разбивается — трещит и крошится словно стекло. Резким спазм бьёт по телу, волна жара расходится по мышцам, начиная быстрыми импульсами скапливаться в голове!

— Я не имею к прошлому никакого отношения. Вы правы — я не вспомню. Я уже не узнаю правды. И честно? Мне плевать, — мой голос начал набираться силы, — Я не Терра. Я не Зверь. Я — это я, Михаэль Кайзер. И этот конфликт древнейших времён не имеет ко мне никакого отношения. Всё, что мне важно — текущее.

Кости на голове горят! Невероятная боль заставляет затаить дыхание и сжать кулаки, чтобы не сорваться в крик!

Но… но это всё…

Будто полные мелочи, разве нет?

«Пользователь… если анализ верен — у меня очень хорошие новости»

Это определённо неприятно. Определённо, чёрт возьми, очень больно! Но… но…

Но это совершенно не то, чего ждёшь!

'Кажется, личности в Гордыни нет.

Вас никто не пытается перехватить. Никто не пытается подселиться. Если анализ верен…

Вы поглощаете САМ Грех'

— Земля — моя. Человечество — моё! — голос переходил на рык, — И ты — у меня в гостях, Сол. Я не позволю тебе здесь и вздохнуть без моего разрешения. Сводный брат или изначальная невеста, психопат или женщина с разбитым сердцем — мне плевать. Всё, что я вижу — бездушную чудовищную собаку. У тебя последний шанс разрешить всё это — встать на колени перед Императором того места, куда явился.

Понятно… кажется, теперь понятно.

До этого ведь я имел дело с воплощениями Грехов. С их абсолютными представителями, наделёнными, считай, «лицом» Греха или Добродетели. Я, по факту, с самим ГРЕХОМ дела-то и не имел.

Грех — это форма суждения. Это не личность и не существо. Это просто факт, чистая сила разума, испускающая определённую энергию в пространство.

И Гордыня БЫЛА. У неё просто не было «лица», типа Люксурии у Похоти.

— Пха… пха-ха-ха! Правда? Серьёзно? — засмеялся Сол, — Вся эта речь, чтобы приказать мне…

'Пользователь, так же сообщаю об усиленном влияние процесса Апофеоза. Именно он помогает вам сдержать растущую мощь. Он не даёт вам поменяться.

У вас получилось.

Пользователь… в вас искренне верят как в Бога Человечества. И это не даёт человечности от вас уходить. Теперь вы искренне заперты в той природе, которой не хотите лишаться'

Гордыня — сильнейший из человеческих Грехов. Первородный. Изначальный. Положивший начало падению разума.

А я… сильнейший из людей. Главный их представитель, так же положивший начало самому человечеству на своей Земле.

Лучший из них…

Самый совершенный из них. Апофеоз всего вида, всей расы.

И на МОЕЙ Земле, с МОИМИ людьми… всё будет так, как я скажу.

Я медленно поворачиваюсь на Сола.

Дед объяснял. Я знаю, как этим пользоваться, ведь Приказы Вильгельма, по сути, работают точно так же. Просто если Вильгельм приказывает организму…

— Я сказал, сука… — указываю я вниз.

То Гордыня приказывают самому мирозданию.

— Н̝̗͙̦̑́͂̍̀̾и͙̝̲͕̝̬̘̾̿͂̇ͅц̳̝͚̳͍͕̉̽͐́̓̈́͋.̄°̳̦̞̙͖͖̯͖͙̋̿̃̉͆́̑

Из головы прорастает камень, подобный тому, что мы поглотили.

Он резонирует с моим горлом! Горло порождает гудящий голос, что уходит невидимым импульсом по струне, проходящей через всё пространство! Струна гудит, звенит, и этот звон уходит вперёд — на объект моего внимания!

И остановившись на Соле…

Струна рвётся.

БАААХ! Гравитационная сила меняется, вбивая горящую тушу прямо в землю! Вжимая его так же, как он вжимал невинных людей!

'Пользователь…

Теперь вы и есть — Гордыня'