Наномашины, Неизбежность! Том 13

Глава 25

В это же время. Сёгунат.

Экран перешёл в режим прямого эфира. Японская студия выглядела безупречно, выверенно, но напряжение всё равно чувствовалось. Ведущая держала спину идеально ровно, говорила спокойно, однако слишком часто делала паузы, будто проверяла, имеет ли право произнести следующее слово.

В нижней строке шла надпись: ПРЯМОЕ ОБРАЩЕНИЕ СЁГУНА.

До этого весь выпуск был посвящён одному имени: Михаэль Кайзер. Кадры Игр, интервью, нимб над головой, документы Вильгельма фон Рейнштейна, и главное, что будто намеренно для нагнетания показали в конце — карта Европы, где границы уже начинали выглядеть условными. Эксперты говорили разное, но смысл у всех был один и тот же.

Мир стремительно меняется, и центр силы смещается.

— Мы прерываем сетку вещания, — ведущая склонила голову, — Сейчас вы услышите прямое обращение нашего великого Сёгуна. Просим сохранять внимание.

Картинка сменилась.

Не тронный зал и не храм — простая комната, строгие деревянные панели, мягкий рассеянный свет и висящий на стене стенд для двух мечей, где, однако, не было ни одного. Камера стояла неподвижно, без эффектов и украшений. В кадре был Сёгун.

Он сидел прямо, почти неподвижно. Старость была крайне заметна, но взгляд оставался ясным и тяжёлым — таким, от которого невольно хотелось выпрямиться. Позади него, чуть в стороне, стоял принц. И вот его спокойное, почти каменное лицо… удивляло. Обычно он выглядел куда угрюмее.

Сёгун заговорил. Странно, будто на автомате.

— Народ Японии, и те, кто смотрит это обращение за её пределами…

Голос был негромким, но уверенным. Ровным. Даже слишком.

— Я хочу вас поприветствовать. Это важное и очень трудное обращение, но я не могу молча смотреть на то, что происходит в мире. Не могу позволить возрасту и болезни победить, зная, какое бедствие может пройтись по всей нашей Земле. Я вижу, как меняется не только политическая карта, но и само представление о власти. И я… за этим я и решил прервать своё молчание. Молчание всей нашей страны!

Он сделал короткую паузу, давая словам осесть.

— Михаэль Кайзер. Его сила, его происхождение, его заявления и действия уже влияют на решения государств. Многие предпочитают наблюдать, некоторые готовятся подстроиться заранее. Это естественно. И это опасно, — Сёгун слегка прищурился, глядя прямо в объектив, — Речь идёт не о страхе перед одним человеком. Речь идёт о допущении, что один человек может стать мерой всего: законом, судом, палачом и центром мира.

Он выдохнул медленно.

— Японский Сёгунат долгое время оставался в тени. Это был осознанный выбор. Мы не стремились доминировать, мы стремились сохранять равновесие. Всё, что мы хотели — развития нашей страны. Нам совершенно не важна борьба за мировую власть… но нам критично важна наша безопасность. И сейчас молчание начинает выглядеть как согласие с нависшей над шеей гильотиной.

Сёгун поднял ладонь, жест был спокойным, почти бытовым.

— Поэтому я заявляю официально. Сёгунат выходит из тени. И Сёгунат — не будет молча ждать!

Принц за его спиной едва заметно улыбнулся. Или показалось? И… что у него на руках?

— Не ради амбиций. Не ради войны. И не ради демонстрации силы. Мы действуем ради баланса и ради будущего, в котором у мира остаётся выбор!

Сёгун чуть наклонил голову.

— Я поручил начать дипломатическую миссию. Наши представители будут направлены во ВСЕ государства мира. Мы предложим формат переговоров, основанный не на угрозах, а на взаимных гарантиях, — внизу экрана начали появляться названия стран, список медленно заполнялся, — Речь идёт о коллективном сдерживании. О союзе, который не позволит одному центру силы подчинить остальные без согласия!

Сёгун задержал взгляд на камере дольше обычного.

— Я не утверждаю, что намерения Михаэля Кайзера злы. Но я вижу тенденцию. И знаю, что история не раз доказывала: путь, начатый без сопротивления, редко заканчивается добровольной остановкой.

Он опустил ладонь.

— Я призываю лидеров стран к диалогу. К расчёту. И к ответственности перед своими народами.

Сёгун сделал короткий кивок.

— Благодарю за внимание. И да хранит нас Полуденное Солнце.

Экран не сразу переключился. Камера ещё мгновение держала лицо старика, и в этом взгляде было слишком много… много всего. И времени было слишком мало, чтобы понять, что же здесь не так.

Затем эфир новостей вернулся.

Ведущая сглотнула и продолжила уже другим тоном.

— Это было прямое обращение Сёгуна. Японский Сёгунат официально объявил о выходе из тени и начале международной дипломатической инициативы.

Она посмотрела в камеру.

— Мир вступает в новую фазу.

В комнате повисло напряжение. Все внимательно смотрели телевизор, никто не проронил ни слова: ни во время речи Сёгуна, ни минуту спустя.

Артур уже снова сидел на шее Суви, и вместе со всеми напряжённо сопел. А я, исподлобья смотря на экран… боролся с не самыми светлыми идеями.

Которые высказала главная стерва сериала.

— Не, если раньше я переживала и напрягалась, то теперь я уже тупо злюсь. Они уже даже меня зае… — Катя увидела навострившего уши Артура, — Кхм, задолбали. Да. Уже МЕНЯ они задолбали! Ну почему никому на месте не сидится⁈ Это им не так, то им не так. Как доброе дело сделать — страну закрыли и евгенику двигали! А как помочь души на Небеса отправить — так первые завоняли! Лицемеры сраные! За «мир» и «свободу» они, ха-ха! Ну да, ну да, кааак же! Ну они же тоооочно не хотят сами захватить мир, да-да-да! — сложила она ручки, иронично захлопав ресничками, а затем хитро улыбнулась, сверкая на меня глазками, — Миша, кинь на них ядерку. У тебя же там крысы её делают.

— Погоди, Кать…

— У вас тут где-то должна быть красная кнопка… — очень задумчиво и, по ходу, серьёзно Катя развернулась и начала осматривать комнату.

Я же продолжал стоять и смотреть на экран. Обращение давно закончилось и смысла от этого нет, просто я… без понятия как реагировать.

Поначалу я вообще думал, что мне плевать. Да какая разница! Это же такая мелочь на фоне того, что я узнал десять минут назад! Это ВООБЩЕ не имеет значения в бесконечности вселенных вокруг!

А потом задумался глубже и…

Да фиг его знает. Разве не в мелочах счастье? Вот какое удовольствие я получу от чего-то там в будущем, пусть даже и от ВЕЛИКОГО! Чё мне теперь, ради «когда-то» там жить? А радоваться когда? И чему?

Нет счастья ни в будущем, ни прошлом. Будущее — вдохновение. Прошлое — воспоминания. Но фактическое счастье — вот сейчас. Это ведь те же гормоны! Ты их сейчас ощущаешь, а не из будущего всасываешь.

О как. Умный!

И поэтому, осознав что моё счастье в том числе стоит буквально в этой комнате, в паре метрах от меня, я начал думать, как это счастье защитить.

Сёгун. Старый ты сукин сын, ну чё ж ты не помер?..

Япония хоть и закрытая страна, и мы НИЧЕГО не знали о ней до появления на Играх, зато вот после — наша спецура что-то да начала вытягивать.

Ну например, что Сёгун был полумёртвый уже.

Да, я понимаю, желать смерти старику это грех и плохо! Тьфу-тьфу! Он, между прочим, без преувеличения великий человек и вытянул страну из такой жопы, о глубине которой не подозревает даже Мари-Антуанетта. Реально великий мужик.

Но мне то что с его величия⁈ Молодец, крут, ага-ага, но дед, всё… давай… это… передавай эстафету молодому и глупому, которого Виктор разведёт, как уже развёл Китай, Африку, Италию, и частично уже Америку. Про Индию даже говорить не буду.

Во мне людского — дохрена. Но старина… давай ушлёпывай уже.

— Странно, должен был помереть уже… — пробубнил знакомый голос со спины.

Все кроме меня поворачиваются и:

— Уа-а! — вскрикнули они, подскакивая как коты перед огурцом, — Лонгвей⁈ Откуда вы здесь⁈

— Да через дверь зашёл… у нас же с Суви тренировка, — пробормотал крутой старый азиат в гавайской рубашке и шортах, держа в руках катану в ножнах, — На, кстати, подарок.

И он аккуратно кидает кореянке эту самую катану. Артур тут же вскидывает ручки, чтобы её поймать, но они были крайне короткие и пухлые, так что оружие достаётся Суви.

Она хмуро её вертит в руках и поднимает блестящие глазки на Лонгвея.

— У Архонта Мечей есть все мечи. Одним больше, одним меньше, — улыбается он, — А этот… кхм, точно не сломается. Думаю тебе он особенно пойдёт, Суви! Сая под цвет твоих карих глаз.

— Спасибо! — заулыбалась она.

Мечница тут же начала с очень счастливым лицом осматривать, очевидно, какой-то крутой клинок. Думаю, её больше всего радовал факт его неразрушимости — у Суви с этим проблемы.

Старик тепло улыбнулся в ответ и быстро переключился обратно на телевизор. Миру не известно, что Лонгвей полностью за нас. Зато Лонгвею известно, что против нас весь этот мир. И как крайне идеологический человек, он не хотел проигрывать чужой идеологии.

Так что его эта ситуация тоже крайне заботила.

— Плохое предчувствие… — пробормотал он.

— Какого рода?

— Да знаю я этого Сёгуна, и сынка его. Лично. И смотрю на них сейчас… и что-то тут странное, не знаю, — хмурится он, — Принц, старик… не были они дружными. И никогда принц рядом с отцом не улыбался.

— Сложная семейка?

— Да нет, почему — крайне простая и прямолинейная. «Хороший правитель» — не означает «хороший отец». Ровно как и «родной» сын не означает «любимый». Ну и в обратную сторону так же. Тут проблема как раз в другом… — его голос утихает, — Что из прямолинейного всё неожиданно превратилось в запутанное. Ровно когда нам не надо.

Я внимательно смотрю Архонта. И он… абсолютно погружён в серьёзность ситуации вместе со мной. Даже нет, не так.

Кажется, он напряжён даже больше, чем я.

Его беспокойство крайне неподдельное, по какой-то причине. Ровно как и моя чуйка сейчас.

Я этой чуйкой тайну мультивселенной и своего происхождения раскрыл, а тут обычные люди? Не, чуваки, я не ошибаюсь. Если что-то не так, моя звериная фурри-жопа это почувствует. Но «что-то не так» — это и вторжение иных вселенных, и Катя подставила Лунасетту, чтобы вместо неё пойти со мной на свиданку.

Я чувствую подвох, но не понимаю его масштаба. И это очень плохо.

— Да ядерку на них! — подошла Синицина, — Князев воскресит кого надо потом. Зря налоги на некромантов платим⁈

— Не было бы у нас планов построить долговечную Империю — идея была бы неплохой… — качает головой отец, — Но вряд ли другие страны оценят, что мы бомбим мирняк после непрямой угрозы.

Тяжело. Ситуация нагнетается. С одной стороны — я рад, что теперь все мои друзья и родные уже полностью за меня, и предпочтут срываться на общих врагов. С другой — всё слишком сгущается. Конечно, когда хочешь захватить мир, готовься к сопротивлению, но всё же…

Японский Сёгунат может разнести весь этот мир. У них десятки Архонтов, и при желании вся эта сила одновременно атакует наши Империи, и я просто не успею сожрать образцы, чтобы всех отключить. Уверен, я-то смогу! Но цена…

Я не готов платить всем миром ради амбиций Виктора Кня…

«Нет… я не буду перекладывать ответственность», — вздыхаю я, — «Мои. Это и мои амбиции тоже», — сжимаю кулак, — «И наши амбиции могут всех похоронить…»

Мои друзья, родные… все, кто находился здесь — молчали из напряжения и солидарности. Конечно, скоро они придут в себя, начнут веселиться, и доверят решения МОИХ проблем МНЕ же.

Но сейчас очевидно…

Ничего уже «просто» не выйдет. Начинается «тяжело».

Возможно… очень тяжело. И, увы, не только для меня.

— Миш, — подошёл ко мне отец, обращаясь шепотом.

— Да, пап?

— Дело может очень быстро обернуться дрянью. Они… они тоже его хотят. Весь мир. Они его не отдадут… — шепчет он так, чтобы только я слышал, — Возможно придётся действовать решительно. Ты… готов?

Я глянул на отца, раздумывая над ответом.

Прямой эфир с Сёгуном эхом отдавался не только в моей голове, но, уверен, и во всём мире. Амбиции и цели этой страны становятся всё яснее, и они, увы, абсолютно такие же, как и у нас.

А значит полностью идут вразрез, и вопросы войны — это вопрос времени.

— Наверное, ты сейчас не поймёшь, и я объясню позже, но… — шепот срывается моих губ, а спокойный взгляд смотрит на сгущающиеся тучи за окном, — На самом деле… я — злодей этой истории. И как любой злодей — я готов ко всему, что приведёт меня к цели.

День спустя. Сёгунат.

Комната была пустой. Ни охраны, ни слуг, ни камер — только гладкий деревянный пол, низкий столик в стороне и развешанные на стене свитки с каллиграфией. Воздух пах ладаном и свежим деревом.

По центру комнаты сидел Сёгун.

Он расположился в позе для сэппуку. Колени подогнуты, спина идеально ровная, ладони спокойно лежат на бёдрах, а глаза были прикрыты.

Со стороны могло показаться, что он просто медитирует. Но поза была слишком узнаваемой, слишком… окончательной. Самурай перед казнью не дрожит. Он не спорит с судьбой и не ищет оправданий. Он уже всё решил. Он сидит так, будто тело — это лишь оболочка, которую нужно оставить аккуратно, без суеты и крика.

Дыхание Сёгуна было ровным. Медленным. Каждый вдох будто отсчитывал секунды в сторону конца.

Но клинка перед ним не было.

— А вот и ты, — произнёс он спокойно, не поворачивая головы, — Как «он» и говорил.

Позади него из тени вышел человек. Шаги раздались мягко, почти неслышно, и Сёгун не открыл глаза.

Высокий беловолосый парень с голубыми глазами, над головой которого мерцал нимб.

— Пора заканчивать, старик, — произнёс тот.

— Да… пора.

Ударила молния. Пошёл дождь.

Скоро циклон дойдёт и до остального мира.

Я стоял на арене. Люди кричали, вопили. Несмотря на напряжение, я всё быстрее и быстрее становился не то что знаменитым — я уже обретал статус мифической и легендарной фигуры.

Тэос, который брат Князева — он был последним Императором Человечества. Попытался им стать, точнее. И было это относительно недавно, отчего история ещё помнит величие этой фигуры, и невольно приписывает меня в один ряд.

Вот только я — живой, реальный, а с интернетом ещё и все в этом могут убедиться.

Потому неудивительно, что при всём скепсисе вокруг, все всё равно хотели на меня посмотреть. Я даже могу сказать, что пара ошибок будут стоить мне процесса Анафемы — вот настолько все хотят верить, что я злодей. Но к счастью, это так не работает, и в формуле Апофеоза есть чёткое «Деяния».

Так что, несмотря на всё напряжение вокруг, я должен держать лицо. Улыбаться, быть уверенным, и делать что должно.

Но сейчас это крайне и крайне тяжело.

«Тц… почему так вышло…», — сжимал я кулак, — «Чёрт!»

Суви… она сейчас на второй арене. И её враг — Акира.

Мы участвуем в одиночных дуэлях и, хоть ты и можешь скакать между дисциплинами Игр, но о выборке, где ты участвуешь, ты должен заявить заранее. И в дуэлях ты НЕ можешь не участвовать, просто потому что там не подсчёт балов, а турнирная сетка.

Я понимал, что рано или поздно это произойдёт. И мне придётся столкнуться со всеми друзьями! И с Суви тоже.

Но как же я надеялся, что с ними столкнусь именно я, а не японцы…

«Прошу, Суви… просто сдайся…», — я не находил себе места.

И если бы я напрягся, я бы даже отсюда услышал, что происходит на той арене! Настолько Апофеоз улучшает мой слух на Земле! Но из-за этого сраного шума толпы я слышу только себя и свои тёмные мысли! Чёрт!

Суви обещала попробовать, но если не выйдет, то ради меня она просто сдастся. И я надеюсь так оно и произойдёт.

Ведь я, сука, злой мальчик, и очень не советую обижать моих девочек.

Но пару ушибов и фингал на ней я ещё приму — она же воин. Тем более, всё ещё почему-то верю, что Акира не гандон, и на крайний случай победит её так же, как и обычно — очень быстро и непонятно, без пострадавших.

Но всё же…

«Очень неспокойно…», — задираю я голову.

Пасмурно. Уже второй день подряд. Говорят, какой-то крупный циклон накрывает. Настолько крупный, что, скорее всего, идентифицируют как магическую аномалию. Пару дней весь мир будет заливать.

От этого, честно говоря, на душе не лучше. Серо. Печально. И убого. Всё это напрягает. Только одна Зайка радуется — она Солнце ненавидит ещё со времён, когда оно ходило по Земле.

А вот у меня тревожность лишь продолжает нагнетаться.

Ветер ещё… влагой пахнет.

Я стою перед противником. Японка. К сожалению или счастью, но они не сдаются, и с ними всегда полноценное сражение. И по взгляду девицы уже понимаю, что и мне, похоже, придётся быстро и аккуратно — иначе сама она не откажется.

Забавно сложилась судьба, да, Акира?

Гонг. Зал взрывается и резко затихает! Комментатор вещает:

— И бой начи…

— МИХАЭЛЬ, СРОЧНО УХОДИ ОТТУДА! СРОЧНО СКРЫВАЙСЯ! — и я слышу вопль в наушник, — СёГУН ТОЛЬКО ЧТО СНОВА ВЫШЕЛ В ПРЯМОЙ ЭФИР!

Я застываю. Секунда, и натренированное тело покрывается невидимостью. Вопль продолжается.

И он говорит то, что я не ожидал услышать даже в самых абсурдных снах.

— ТЫ УБИЛ ЕГО! ТВОЙ ОБЛИК, ТВОИ СИЛЫ! «МИХАЭЛЬ КАЙЗЕР» УБИЛ ЕГО ПЕРЕД ВСЕМ МИРОМ! СРОЧНО…

Секунда, и я моргаю.

На арене, между мной и японкой, уже стоял Акира… который смотрел прямо на меня залитыми гневом глазами.