Наномашины, Неизбежность! Том 13

Глава 20

За некоторое время до этого. Олимп.

Гора Олимп и раньше была туристическим магнитом. Горнолыжка, панорамы, статус самой высокой точки мира, вечные селфи на фоне «я был выше облаков», ну и так далее, и тому моментограмное. Но всё это было до.

До того момента, как на самой вершине проросло Мировое Древо. Иггдрасиль.

Энергетическое, мерцающее, радужное, будто состоящее не из древесины, а из света, напряжения и самой… да чёрт его знает, реальности? Оно не просто стояло на вершине горы, оно в неё врастало: корни уходили вниз, вглубь мира, ветви терялись в небе, а сам ствол переливался так, что камеры не могли нормально передать цвет!

И вот тут началось веселье.

— Мы наблюдаем беспрецедентный туристический бум в районе Олимпа! — говорил репортёр, стоя на фоне заснеженного склона, где за его спиной толпились люди, палатки, дроны и временные постройки, — По оценкам аналитиков, поток людей превысил прежние показатели почти в девять раз!

Кадры менялись.

Паломники. Люди в простых одеждах, люди в богатой экипировке, люди с босыми ногами… да всякие люди! Они сидели на коленях в снегу, молились, плакали, просто смотрели вверх, будто видели Бога. От официальных конфессий до таких, названия которых журналисты предпочитали не озвучивать. Кто-то утверждал, что Древо это ось мира. Кто-то, что это лестница к Богу. Кто-то шептал, что это суд.

Блогеры. Много блогеров. В термокостюмах, дизайнерских куртках, с идеально уложенными волосами, с дронами, кольцевыми лампами и вечным вопросом в глазах: «А тут нормально ловит?» Они улыбались в камеры, делали селфи на фоне светящегося ствола, записывали сторис с подписью «Энергия просто нереальная ваще блин! Не зря дышала маткой!», и улетали вниз за лайками. Иногда буквально — когда, засмотревшись на Древо, запинались и кубарем катились вниз по трассе.

— Это буквально северное сияние, только вертикальное, — восторженно вещала девушка в трансляцию своего аккаунта, — И оно… живое! Чекайте, чекайте!

Были и маги. Боевые, начинающие, всякие. Зачастую они сидели отдельно, в тишине и медитации, некоторые часами, некоторые днями. Они пытались почувствовать Древо, синхронизироваться, уловить ритм и стать сильнее! Ходили слухи, что кому-то оно отвечало. Доказательств, конечно, никто не предоставлял… но курсы продавать это им не мешало. Тут кстати блогеры тоже были своего рода просветлёнными магами.

— Но порой фиксируются явные вспышки активности, — продолжал репортёр, говоря в микрофон и прикрывая глаза от яркого зимнего солнца, — Порой Древо вспыхивает, передавая энергию по стволу и ветвям! Специалисты предполагают, что это связано с перемещениями по структуре. Ведь не просто так оно выросло, верно? Большинство учёных и историков полагает, что Иггдрасиль кто-то вырастил, и кто-то имеет к нему полный доступ.

На экране показали кадры, как Иггдрасиль вспыхивал. Не весь, а локально, будто кто-то включал свет внутри: луч уходил вверх или вниз, а иногда просто вбок. Каждый раз это вызывало волну обсуждений, теорий и паники.

Но в принципе, к этому уже все привы…

— Подождите… — голос репортёра дрогнул, — Вот! Снова! Я слышу гул! Наведи камеру! — говорит он оператору, — Смотрите, снова эта вспышка! В прямом эфире!

Камера дёрнулась — оператор резко навёл объектив. Иггдрасиль и правда вспыхнул снова!

Но не так, как раньше.

В этот раз свет не ушёл по ветвям и не исчез где-то внутри Древа, а выстрелил вниз. Луч был плотным, ослепительным, как концентрированная молния! Он ударил прямо в туристическую зону у подножия горы, разрывая снег! *Бам-м-м!*

Людей отбросило! Камера задрожала, звук захлебнулся криками!

Когда облако рассеялось…

— Боже… — прошептал кто-то за кадром.

Из воронки в снегу медленно поднимались фигуры. Рога. Крылья. Чужие силуэты. Неправильные пропорции.

Демоны.

К этому моменту я всё ещё был вынужден находиться в половинчатой форме. Ну как… четвертиной. Эти двадцать пять процентов — пока что именно та черта, которая не сжирает мой возраст от слова совсем. Мог бы и наполовину превратиться, конечно, но там чуть что, и срываюсь, превращаясь в полную форму. А что будет на полной форме… да хрен знает! Может и выдержу уже! А может и снова «гу-гу» да «га-га». Будем с Артуркой в одни ясли ходить. Пока и не хочу выяснять.

Так вот. Сейчас я в фурри-форме. И я бы и рад вернуться в человеческую, а не стоять полуголый, белый и волосатый под взглядом девочки с морковкой и её рыжей как это морковка мамой, да вот только выплёвывать Отца куда удобнее, когда ты больше двух метров и широкий как шкаф, а не когда подросток-переросток!

— Ну может хватит пялиться на мою жопу?.., — вздохнул я.

— М-м-м… нет, — протянула Луна, откусывая кончик морковки.

— Миш, Миш, а ты чем за шерстью ухаживаешь? — стояла рядом Алиса, — У тебя попка — плюшевее моей! Как подушка. Подушка-пердушка, хех.

Я вздыхаю.

Тяжило, когда невеста и тёща — фурри… и ты тоже…

Тяжило…

В этот же момент открывается дверь, и заходит Виктор. Наконец! Ало, прекращай эти домогательства со стороны твоих родственников! Да-да, я понял, что стрелочка переворачивается! Ну реально же неловко!

— Так, Луна, Алиса, хватит… вот это вот, — качает он головой, неся что-то в чемодане.

— Пупсик, ты ничего не подумай, мне только шерсть интересна! — помахала руками Алиса, — Ты бы не хотел, чтобы у меня была такая же? Ну круто же!

— А я на попу смотрю, — вскинула бровки Луна, — Помацать бы… м-м-м… плюшевую попку…

Я устало посмотрел на Князева, на что тот, поймав взгляд… сделал вид что ничего только что не слышал.

Да ну ты-то хоть помоги!

— Всё, брысь. Оставьте с этой шерстяной жопой наедине, — помахал он рукой.

Женский пол хором разочарованно вздохнул, что-то пробурчал про двойные стандарты и одновременно вышел с поникшей головой. Так мужчины наедине и остались.

Находились мы во всё том же перевёрнутом обеденном зале. Думаю, понятно кто тут всё перевернул. Как я сюда влетел, хотите спросить? О, рад поведать — с помощью Иггдрасиля! Это невероятно крутая штука для перемещения между мирами! И, должен сказать, в форме Зверя его куда легче контролировать. Да что уж там — сегодня первый раз, когда я телепортировался куда надо без долгого ритуала!

Обычно улетал километров за двадцать куда-нибудь в болото.

Князев поставил кейс на остаток стола, — да, я его снёс с учётом, что он прибит, — и, щёлкнув замками, медленно открыл. Повалил пар. Засияло что-то тёмно-фиолетовое.

Император медленно поднимает объект и… это оказалась сфера. Стеклянная, с плавающими внутри частицами, как сувенир со снегом.

— Тюрьма, — поясняет он.

— О нет, только не турма… я мусорнусь, только не сажайте!

— Всё, хватит придуриваться, — вздыхает мужчина, — Это — древний инфернальный артефакт, и один из немногих способов скрыть что-то в такой глубокой жопе мироздания, что ни один контракт не отследит, — говорит Князев, — Столько моих должников по всей вселенной в ней пряталось…

— О, учту! — радуюсь я.

— Ага, удачи — я все остальные уничтожил, это последняя, — хмыкает он, — Мы сюда с тобой войдём, ты выплюнешь Отца, мы отвяжем его от Люцифера, ну и дальше по ситуации. Вопросы?

— А он не выберется? — то ли поумнев, то ли ассимилировавшись со Знанием ещё плотнее, я быстро формировал правильные вопросы, — Отец — один из королей алхимии. Артефакт — физическая шняга из материи. Алхимия — искусство менять свойства материи.

— Внутри подпространство. Вырваться-то можно, но даже у меня на это года два уйдёт. А уж я-то Тюрьму всю изучил.

— Как себя вести? — спрашиваю.

— Поддакивай и подыгрывай.

— Какая цель?

— Выяснить всё что можно Люцифере и переманить Отца.

Киваю. Больше вопросов нет, и так всё понятно. Дальше и правда только по ситуации.

Сфера в руке Виктора дрогнула. Частицы в ней ускорились, закрутились, будто под порывом ветра в крошечном мире за стеклом! Воздух вокруг сжался, давление ударило по ушам, и пространство перед нами будто слегка прогнулось, напоминая ощущение перед обмороком! Меня потянуло вперёд. Ноги оторвались от пола, шерсть встала дыбом, а желудок сжался, словно я нырял с огромной высоты!

Цвета потекли, геометрия стен сломалась, и всё вокруг превратилось в медленно вращающуюся массу форм и теней. А потом стало пусто: никакого пола, никакого неба, никакого направления. Пространство вокруг было замкнутым, но бесконечным… ну как лабиринт внутри стеклянного шара, да.

Я глянул на Князева. Тот пришёл в себя первее, и держал астральную проекцию сферы в руке, ожидая только меня.

Киваю. Получаю кивок в ответ. Ну… пылесос пережили, а теперь к неприятному.

Я начинаю разрываться. Медленно, от подбородка к паху, моя плоть расходится. Я ощущаю, как рвётся мясо, как лопаются сосуды, и как при этом всё тут же принимает иную, чудовищную форму, сращиваясь в само воплощение мерзкого Обжорства.

Кишки становятся языками, рёбра — клыками. Форма, способная не просто напугать до инфаркта, но и проглотить человека за укус вновь являет себя миру!

Но главное в ней была не пасть на всё тело. Главное и ужасное… бесконечная алая бездна внутри. Пропасть, что из темноты по краям перетекала в багровую точку по центру. Словно дно бесконечного колодца, расширяющегося с каждым метром вниз.

Мой Желудок — отдельное подпространство Обжорства, где я храню всё сожранное.

Я напрягаю живот. Кишки, ставшие языками, обливаются слюнями, словно при рвоте. Напрягаюсь ещё раз, и потекла желчь — тёмно-жёлтая, шипящая и бурлящая. Ещё раз, и ком подступает к горлу.

И в последний раз.

*Буэ-э-э*, — с таким звуком из моего разорванного тела вылетает целый грёбанный человек!

Отец упал на четвереньки и тут же закашлялся, распахивая глаза от ужаса и отвращения! Он был весь обляпан какой-то смесью слюны и сукровицы, отчего длинные чёрные волосы прилипали к худому бледному лицу, а одежда вся обвисла!

— Ну и мерзкий ты, Кайзер, — покосился Виктор.

— Да уж… тут и оскорбиться трудно… — чешу затылок, — Реально мерзко.

Вхуух, теперь можно выдохнуть!

Одновременно с тем, как закашлялся Отец, я начал срастаться обратно. А когда пленник пришёл в себя, встретившись взглядом с присевшим перед ним Виктором, я уже с треском принимал человеческую форму.

— Одна из легенд этого мира… буквально отец алхимии, — прошептал дьявол, с улыбкой глядя в мечущиеся по сторонам глаза узника, — О-о-ох, как мне нравится этот взгляд! Как вы, люди, им знамениты! Эти… это… эта воля! Человеческая воля, ха-ха! Этот взгляд, жаждущий жизни и спасения! М-м, до чего же он сладок, — чмокнул пальцы Князев.

Я молча смотрел. Взгляд Отца и правда метался то по сторонам, то фиксировался на мне, то на Князеве. И тут даже не надо было принюхиваться.

Страх. Легенда этого мира… искренне боялся.

И ассимиляция со Знанием говорила, что вовсе не нас конкретно. Не Зверя и не первого Дьявола во всём Инферно.

Смерти. Он боялся смерти. Страх потерять всё.

«С этим можно работать», — с долей цинизма сложил я руки на груди.

Но я посмотрел на Виктора. Он так впивается взглядом в бедного перепуганного алхимического задрота из древности, что ещё чуть-чуть, и высосет всю душу через нос!

— Ну и мерзкий ты, Князев, — кидаю я ответочку.

— О, нет-нет, я тут как раз добрый, — хмыкнул дьявол, поднимаясь с корточек, — Скажи, Зверь, что ты хотел с ним сделать, если бы не моя просьба?

— Сожрать и переварить. Мозги дадут информацию, тело даст таланты. Ну и мясо… очень и очень вкусное, — скалюсь я, облизывая клыки длинным тонким языком, — За всё, что сделал и хотел сделать со мной и моей семьёй руками своего Мяса!

Отец моментально бросает на меня взгляд.

Ну, раз дьявол просит подыграть, буду подыгрывать. Он явно в убеждении получше, не буду лезть в чужую мастерскую со своими чертежами.

— Но я предложил другой выход, — продолжает Князев, — Отец… предай Люцифера, всё расскажи, и Зверь тебя простит. Ведь ты руки, а не голова. Ты делал что приказывали, а не что желал… так?

— Он… — впервые что-то сказал Отец, — Он… Люцифер… всё поймёт… щелчком душу растворит… благодаря контракту… — прошептал мужик на удивление молодым, но уставшим голосом.

— Ха-ха, а вот тут как раз ты и не самый умный, алхимик! У нас есть способ и спрятать тебя, и покопаться в душе, чтобы прятать уже не пришлось, — хмыкает Князев, протягивая руку, — Всего лишь нужно предать своего пленителя.

Алхимик медленно поднимает взгляд. Несмотря на патовость ситуации — он позволяет себе хмуриться и сомневаться! Ишь ты!

— Предам его — будете сомневаться вы, ведь предал одного — предам и второго… — прошептал он, — Это обречено изначально. Я… обречён.

— Верная логика. Но… — и Князев улыбается, — Вы, люди, способны на верность. Вы и правда удивительная раса, которая искренне способна идти за вожаком. От всей души, от всего сердца! Если вы искренне хотите — вы не предадите даже под угрозой пыток и смерти. Поверь, я… уже на это насмотрелся, — он протягивает руку ещё ближе, — И мне кажется, тебе понравится быть с нами.

Интуиция Зверя и благословение Знание смыкаются в одну цепь, и я включаюсь:

— Сжирая мозги, Обжорство получает часть памяти и ответы на заранее поставленные вопросы, — говорю я, отчего Отец переводит взгляд, — Поверь, мы и так всё узнаем. И душу твою сожрать я тоже могу. Ты не нужен нам живым. Но…

— Мы хотим, чтобы легенда алхимии была с нами. Живой и по своей воле, — продолжает Князев.

Пленник, так и стоящий на четвереньках, сжимает кулаки, будто пытаясь сгрести пальцами невидимый песок, напрягается и сквозь сжатые зубы начинает медленно подниматься.

— И для какой цели?.., — шепчет он.

— Объединение мира. Эволюция человечества… — начал Виктор.

И я вижу, как ловко, как чёрт возьми талантливо он ловит каждое сокращение мышцы на лице жертвы, как читает мысли в его туманном взгляде! Он всё знает. Всё видит! Он сто процентов изучил всё, что есть в учебниках по Отцу!

Сраный дьявол не просто так стал занозой в заднице для всего своего вида.

— Ну и, конечно, бесконечный прогресс. Всего, что есть. Наука, эволюция, развитие — это одна из наших главных целей, — закончил он полушепотом, — Ну как. Ты… согласен?

И в последний раз, как всегда с третьим аргументом, Виктор вновь протягивает руку — так близко, что тут либо отбить, либо пожать, вынуждая скорее принимать решение, надавливая на жертву психологически!

И смотря на всё это…

Эх, Луночки, хороши что вы есть. Мне спится куда спокойнее, понимая, что Виктор мой тесть, а не враг…

Главное его Лун не обижать. А я и не буду!

Удивительно, сколько невероятных вещей я способен сделать в свои десять-пятнадцать лет.

Помните, когда моё количество инструментов стало проблемой, ведь у меня было всё, но из-за плохих навыков считай ничего? И это не позволяло уделять время одному, бесконечно распыляясь на кучу разных сил, так ни одну и не обуздав?

Стоило только действительно сконцентрироваться на развитии этих инструментов…

Прогресс стал геометрическим.

— Поздравляю, господин Отец — вы свободны от оков Люцифера! — хлопает в ладоши Князев, когда все мы были уже вне тюрьмы.

Достать душу. Отсмотреть. Найти фрагменты контракта. Найти всё демоническое. Вытащить. Отфильтровать. Вернуть. Сожрать. Я и Князев, этот тёмный лорд-некромант-повелитель-душ на максималках, совершили немыслимое.

Мы просто взяли и отменили контракт.

Вы понимаете, какой это плевок в сторону дьяволов? Да в лицо самого мироздания! То, что должно скрепляться законом магии, то, на что целая раса могущественных существ полагается, как на дыхание…

Я рот того делал иэ-э-у!

И вот, спустя час, — да, всего сраный час! — мы сломали законы мироздания, добившись желаемого НАМИ!

— Удивительно… — прошептал Отец, переводя на меня взгляд и одновременно разминая плечо, будто спал несколько сотен лет, — Впервые… такое встречаю.

— О, поверь, это меньшее из чудес, которое этот огузок делал, — хлопает в ладоши Князев, стряхивая какую-то некротическую эктоплазму, или чё это за белая вязкая жидкость из него там выходит.

— Нет, и всё же… как? — не верит худощавый длинноволосый брюнет, — Как вы так избирательно находите мельчайшие фрагменты в душе? Как вы избирательно поглощаете Обжорством? Откуда… такой контроль над процессами вашего организма, господин Зверь?

Повисло неловкое молчание. Сделать вид, что я не услышал — не выйдет, увы.

— Ну во-первых, я Михаэль. Зверь это лишь часть, экстренная мера и… фетиш у пары невест, кхм, — кашлянул я, пожимая плечами, — Во-вторых… не знаю, талант, хз, лол.

Ну и наномашины из другой вселенной, угум.

Но об этом пока можно знать только маме, папе, и моим корешам Знанию и Порядку.

— «Хз»?.. «Лол»?.., — бормочет Отец, — Это заклинания? Им можно научиться?

— Да. Три часа коротких видео ТикТака ежедневно.

— Хорошо… — кивает он, материализуя из ниоткуда записную книжку.

— Да пиздит он. Чем-то владеет, что-то умеет, но никому не расскажет, — вздыхает Виктор, — Ладно, через Луну выужу, всё равно ей всё сольёт. Но это лирика, — махнул он рукой в ответ на моё возмущённое лицо, — А теперь, господин Отец… давай обсуждать, что, как и зачем. Мы свою часть выполнили. Кстати, имя бы тебе придумать, а то абсурд.

Да. Цель выполнена.

Отец, легенда алхимии, основатель тёмной её части, основатель химерологии, создатель целых рас…

Теперь на стороне Империума Человечества.

То есть, на нашей.

И теперь пора наконец выяснять, какого чёрта это вообще было, и при чём здесь сраный Люцифер!

— Полагаю, тогда мне стоит начать издалека… — и со вздохом, Отец начал свой рассказ.

Он не был долгим. Пусть алхимия и весьма трудная магия, особенно для объяснения, но зачем нам об этом знать, верно? Мы хотели знать совершенно другое!

Какого чёрта вообще происходило? Это Мясо, эта охота на меня, эти вечные изменения!

А ситуация оказалась… весьма туманная.

— Начну с моего детства. Когда мне было пять…

— Да твою-ж… — синхронно вздохнули мы.

Отец был родным братом легендарного Парацельса, и оба они тяготели к алхимии. Только если Парацельс из эмпатии и желания помочь, то Отец… да просто так. Ему интересен сам факт науки, а что там, как там — ему плевать. И ещё тогда они с Парацельсом решили разделить свои таланты и не пересекаться в областях исследования — ведь так можно развить науку в два раза быстрее!

Ну и так как Парацельс был добряшкой, то выбрал он зелья, снадобья, укрепление домов и прочее инфантильное. Ну а Отцу досталось что досталось.

Время шло, таланты заметили. И не очень социального и эмпатичного тёмного алхимика развели на всякие реально тёмные штуки — убийства, эксперименты на людях и прочее. Так он и загремел в Бездну после смерти.

Однако, Люцифер тогда уже был, и был силён. И увидев КТО летит в Ад, он быстренько его того… спиздил. И вот недавно достал.

И вот тепееееерь мы переходим от получасового рассказа о детстве к реально полезному.

Люцифер сказал создать бессмертное и вечное существо, способное меня привести. Этим существом был Альберт Эйн… ой, Мясо. Да, Мясо. Отец его, кстати, так же и называл.

Мясо — это конструкт. Химера, по факту. Собираемая из всего, что попадётся, и улучшаемае в зависимости от причины последней смерти.

— То есть, полномочие Лени и это расщепление тела Зависти предоставил Люцифер?

— Да… как и внедрил автоматический поиск цели, — тихо отвечает Отец, сжимая пальцы в замок, — До сих пор не знаю как он это сделал… я просто использовал его материал. Главное там Зависть — она не давала вам изучить и понять, что это такое.

Мы посмотрели на Мясо. От него практически ничего не осталось. И не потому, что я использовал его как сноуборд, — что вышло случайно, клянусь, — а потому, что прямо на глазах оно начало увядать. Как мёртвое растение — медленно иссыхал, всё сдуваясь и сдуваясь. На маячок мы его проверили, и, на удивление, его там не было. Отец это подтвердил — было бы затратно грузить и без того сложную химеру ещё и этим.

Ну и, видимо, Люцифер отозвал все свои приколы. Следовательно… он знает, что Отец уже не его.

— Стало быть, у вас был материал Михаэля, раз Мясо его «чуяло»… — хмурится Князев, глядя на меня, — Стало быть, Люцифер как минимум рядом с тобой уже бывал. Есть идеи?..

Опускаю взгляд, начиная вспоминать.

Тц, блядство.

— Твою мать, так это был он… — вздыхаю.

— Видимо припоминаешь, — вздыхает дьявол в ответ.

— Ага. Два раза видел. Это он Анафему попытался возродить тогда в парке. Красноглазый брюнет в кожанке. Видимо и деда моего он тоже припрятал у себя.

— Даже тут под меня косит, гандон, — качает головой красноглазый брюнет, — Ну, стало быть, выяснили — Люциферу нужен Михаэль. Для чего? — переводит он взгляд на Отца.

Тот пожимает плечами. Ожидаемо, откуда шестерёнке знать замысел всего механизма? Крутится да крутится.

Но судя по тому, как Мясо хотело меня отмудохать, не такой уж и целый я им был нужен.

Думай, Михаэль, думай! Складывай ниточки! У нас во врагах — сраный ЛЮЦИФЕР! Здесь нельзя просто закрыть глаза!

Чем он известен на планете Земля? Попыткой её захватить, открыв порталы в Бездну. И его остановил тогда Великий Мученик.

Да, тот самый Мученик. Вот его жертва! Вот его мучение! Он отдал себя, свою душу, свою суть, чтобы слиться с самим Люцифером и запечатать источник силы, открывающей порталы! Теперь в Люцике сидит его архивраг, который не даёт провернуть этот же трю…

— Твоююю мать, — закатил я глаза.

— И это, полагаю, вспоминаешь?..

— Демономания. Ему нужна Демономания — книга, которую я всосал. Ей владело двое: я и его Отродье. Видать нужны обе части, которые теперь во мне. А Демономания — позволяет бить по душе. Ему нужен я, чтобы убить Мученика внутри себя! — доходит до меня, — А не похищает сам, потому что знает о Звере, и знает о дневнике Мученика, который всосал так же я. Он просто очкует! Его просто-то Мученик на днище опустил, а тут в комбинации со Зверем. Да он не знает, чего ожидать! — взмахиваю руками.

— Поэтому он действует всегда через других… обычный страх, — хмурится он, — Но странно, чего так активизировался? Именно после «того» случая.

— Может, амнезия? — резко перебивает нас Отец.

Мы вопросительно на него поворачиваемся. Тааак? Он реально решил быть за нас?

— Я иногда говорил с другими его приближёнными… — хмурится алхимик, — И часто подмечал странности в их разговорах о господине. Что-то там было не так, и со временем я начал думать, что Люцифер либо сошёл с ума, либо потерял огромный пласт памяти.

— А вместе с ним и здравый смысл… — вздыхает Князев, медленно поднимаясь, — Ладно, понятно всё.

— Ты куда? — спрашиваю внезапно сорвавшегося Виктора.

— Поговорю с пиздюком. Вопросы накопились, пора давать ремня.

— А если придётся драться? — немного напрягаюсь, — Ты же… ну… не проиграешь?

И Князев ухмыляется, натягивая перчатки:

— Не, я выиграю.

*Тун-н-н-н!*, — раздаётся звук, похожий на гул после удара по колоколу!

Я замираю и напрягаюсь, и Князев делает то же! Мы одновременно ощущаем одинаковые вещи, только его глаза заполняет тьма, а мои — свет! Нимб и сердце нагреваются, Любовь и Справедливость подают мне сигнал без расшифровки!

Мы с Виктором одновременно смотрим друг на друга.

— Так, кажись беда, Кайзер, — непонимающе бормочет он.

— Кажись беда, Князев… — шепчу я, понимая, что никто ничего не понимает.

Или понимает?

Может я понимаю? Может я не тупой? Может надо подумать⁈

«Рой, анализ. Были изменения?»

«Фоновое сканирование не обнаруживало. Запускаю углублённое. Ожидайте»

Жду. Не проходит и десяти секунд, как приходит вердикт.

«Напряжение ветвей Иггдрасиля».

«Но я же его не применял».

«Именно. Но мы способны это фиксировать даже в случае применения другими».

— Так, а чё там в новостях?.. Давно не заходил, — достаю я телефон, открываю главную страницу браузера и вчитываюсь, — Ох, ё…

Эм… м-м-м… ну…

Пу-пу-пу…

За некоторое время до этого. Небеса.

— Собрать орудия! Наточить клинки! Зачаровать светом! — кричала одна из копий Правосудия, — Быстрее, воины! Бездна нашла способ вторгаться в мир живых!

Хоть Небеса и были результатом переселения души, они, всё-таки, были и вполне физическими — это отдельное измерение со своими законами, отчего одной силой мысли тут всё не строилось и не появлялось.

И воины здесь в миг тоже не экипируются. И поэтому здесь стоял настоящий хаос, суета, ор и напряжение.

— Мы защитим живых! Мы дадим отпор демонам! Какое-то тупое создание расшатало Древо Мира своими бесконтрольными неумелыми рывками, открыв возможность для обоих миров прыгать к Олимпу! — поясняла одна из главных Копий Правосудия, — Но мы не позволим этой глупости навредить людям, живым и невинным! Вперёд, Небеса! На защиту Земли! На Удержание Олимпа!

И спустя несколько минут от пришествия демонов на Олимп — энергетическим рывком туда спустились и ангелы.