Наемники. Книга 3

Глава 3

Кащей говорил о четырёх кострах, но в чаще леса их горело не менее двадцати. Восемь дилижансов, или, как их правильно называли в это время, копия того, на котором мы перевозили оружие; двенадцать шатров, потому как палатками я бы их не назвал. Человек тридцать обнаружил праздно шатающимися и, как показалось, изрядно выпившими. И это в то время, когда рядом может оказаться противник.

К тому времени, когда я добрался до лагеря, капитан, вероятно, уже уединился с бароном в одном из шатров, и в каком именно, разобраться было сложно. Всё, что я выяснил: обоз у барона был большой и в сопровождении человек триста. В охранении выставили восемь человек, которых таковыми я бы тоже не назвал. Они сидели около деревьев по периметру поляны, на которой расположился отряд, и в лес никто из них за время моего пребывания так и не зашёл. Окажись на моём месте враг, даже мушкетами запросто проредили бы эту компанию.

Просидев около часа в засаде и так и не заметив главных действующих лиц, я тихо ретировался. Уже отойдя приблизительно на километр, вызвал Пуму на связь.

— Док, ты где? — возмущённым голосом заговорила Марина. — Я добралась до места, где мы расстались.

— Тебя только за смертью посылать, — я издал негромкий смешок и сообщил, что минут через тридцать буду на месте.

Марина фыркнула, повозмущалась, что я ушёл один, и в конце добавила, что ждёт. Тут же Дарк объявился и сообщил, что как вернёмся, чтобы ложились спать, мол, утром доложим. Вероятно, вывел из наших переговоров с Мариной самое главное, а подробности были не к спеху. К тому же графиня успела сообщить раньше меня, что с обозом двести солдат двигается и ещё около сорока вольнонаёмных.

Хоть лёг в три часа ночи, но в восемь проснулся вполне выспавшимся. Марина ещё отдыхала, а все остальные, кроме Кащея, который опять сидел на вышке, собрались около пушек. И Старый где-то отсутствовал. Непонятно почему, но это стало нашим излюбленным местом. Равнина как на ладони, а за всем остальным присматривал тот, кто находился на посту.

Я вкратце доложил о своих похождениях и заинтересовал всех странным индейцем.

— Туда ему и дорога, — сказал Поли, — но раз попался один, значит, не врали писатели. Читал я о таких, хоть и тихо верилось.

Как оказалось, новости свежие были не только у меня. Ещё на рассвете Кащей обнаружил на озере странное явление. Даже сначала решил, что у него галлюцинации появились. Но спустя некоторое время смог убедиться, что в нашу сторону плыло судно, из трубы которого валил дым.

Пришлось Ивану лезть на вышку, чтобы рассмотреть всё более внимательно. А потом, спустя час, забрался повторно, чтобы определить скорость посудины.

— Что скажешь? — спросил Дарс, когда Старый подошёл к нам.

— Действительно, идёт на пару, но скорость совсем плохая, не более трёх узлов. Фултон запатентовал первое судно с паровым двигателем в начале XIX века. Ещё сто лет пройдёт, прежде чем оно появится. Хотя не исключено, что он слизал у кого-то. Сегодня патентное бюро отсутствует как вид. Возможно, Фултон и воспользовался чужими плодами. Подойдёт ближе, глянем, что это за чудо и куда путь держит, — Старый сделал ехидную ухмылку и пояснил: — Нужно его приватизировать. На борту у изобретателя много что может найтись, да и сам изобретатель пусть у нас лучше придумками занимается, а то его, как у Ивана Грозного, чтоб на бочку с порохом не посадили. Это, конечно, в том случае, если он сам на нём плывёт, — и, поковырявшись в затылке, припомнил, что первые паровые машины в Китае уже были в середине XVII века, и император на них вовсю разъезжал, а в Европе они начали пользоваться успехом лет десять назад. Но вот насчёт судна он сомневался, хотя, по сути, установить котёл и цилиндр с поршнем много ума не требовалось. Кроме трубы, на корме имелось два косых паруса на случай поломки, но в данный момент они были убраны, и кораблик рассекал воду исключительно под воздействием пара.

— Если на нём второй обоз барона, — заметил я, — может уйти, пока будем здесь разбираться.

Дарс кивнул и поинтересовался, сколько времени займёт у парохода, чтобы приблизиться к нашему берегу.

— Пока далеко, возможно, часа два понадобится, если в топку ещё не подбросят, но, думается мне, он и так на всех парах идёт. Дым валит, словно вместо угля на нём жгут покрышки.

— Значит, в первую очередь встречаем барона, — подытожил Дарс, — он уже в трёх километрах, и далее по обстоятельствам. Нам здесь триста англичан не нужны.

— Ясное дело, — согласился Старый, — а с другой стороны, зачем нам это? Дома вроде за идею боролись, за государство, за Родину. А сейчас ни Родины, ни государства. Мы для всех абсолютно чужие.

— Не баламуть, Старый, — отозвался Дарс, — выбора у нас никакого, а англичане врагами были всегда. И у нас в данный момент процесс выживания. Груз барона — это и еда, и оружие, а нам требуется и то, и другое. Отпугнём всех от этого места, чтобы стороной обходили, ещё и овладевать мушкетами начнём. Домой нам дорога заказана, так что поберечь нужно будет свои припасы.

Пока мы располагались, я встретился с сэром Джейкобом и попросил его предупредить всех, чтобы не шастали где попало, а лучше заперлись в пакгаузе, так как у нас снова гости, но не стал уточнять, какие.

Когда я вернулся, караван барона уже сползал в низину. Шесть дилижансов и две открытые повозки, на каждой из которых лежало нечто круглое и громоздкое.

Всадников было всего два с половиной десятка, а остальные двигались пешком.

— Вот почему так медленно, — сказал Поли, — лошадок всем не хватило.

— А идут к форту как к себе домой, — добавил Старый, — похоже, точно не знают о нашем присутствии.

— Должны знать, — возразил я, — Пума с маркизом ночью успела переговорить. Вон тот, что впереди, на серой в яблоках.

— Уверены в своём преимуществе, — пожал плечами Поли.

— Не хотелось бы вас отвлекать, — раздался голос Кащея в рации, — но пароходик бросил якорь в ста метрах от пролива. По своим габаритам он в нём не поместится. Даже шире того, которое удалось отжать у французов.

— И что там? — поинтересовался Дарс.

— Чёрный дым стелется по воде вслед за судном, словно туман, а на палубе, кроме пассажиров и пассажирок, стоят вояки с мушкетами, и имеется шесть пушек. Если бы не дамы в шляпках, чепчиках и при зонтиках, можно было бы решить, что к нам решили наведаться враги. Но при этом есть два «но». По проливу в залив благодаря своим размерам судно попасть никак не может, а двумя шлюпками, которые лежали в центре палубы, между двумя мачтами, атаковать форт было бы форменным самоубийством. Так что с большой долей вероятности к нам в гости пожаловали друзья барона. На воду спустили обе лодочки. В одну забрались девять человек с мушкетами, а вот во второй расселись женщины и всего один парень, который очень ловко орудует вёслами. И обе лодки устремились в пролив. Женщины женщинами, но вот парни с мушкетами выглядят явными головорезами Дикого Запада.

— Любопытно, — произнёс Дарс, — вояк требуется встретить, чтобы они, чего доброго, палить из своих мушкетов не начали. Убивать никого не нужно, просто разоружить и побеседовать. А вот тогда и определим дальнейшие наши действия. Здесь останутся, — он глянул на меня.

— Я и Пума, — подсказал я, — тем более она уже приоделась и идёт сюда. — Я кивнул на Марину.

— Потяните время, я не думаю, что барон сразу полезет в бутылку, — сказал Старый, — в это время они любили поговорить.

— Если что, отобьёмся, — кивнул я.

— На палубе десятка три негров и негритянок, — сообщил Кащей, — но с оружием только те девять, что гребут к проливу.

— Понял, Кащей, — ответил Дарс, — пригляди за бароном, если что.

— Куда они? — спросила Марина, поднявшись ко мне.

— Там судно подошло и десяток вооружённых людей. Пошли их встретить. А мы с тобой с бароном на переговорах.

Однако барон не стал нахрапом двигаться к нам. Караван остановился, а к воротам, пришпорив лошадей, помчались два всадника.

— Всё-таки решил подстраховаться, — заметила Марина, — думает, что находится на безопасном расстоянии.

— Наверняка уверен в этом, — согласился я, — а к нам лично маркиз скачет на переговоры.

Но я ошибся. В рядах барона сразу пошло оживление, и вслед за переговорщиками выдвинулись остальные всадники.

— Интересненько, — сказала Марина, — что-то явно задумали, но маркиза в известность не поставили. Иначе сразу бы все стартанули. А вот тот с бородой и в парике, который размахивал руками, — вероятно, и есть барон. Отдал какую-то команду.

— Похоже на то, — кивнул я, — ну сейчас узнаем.

Всадники поднялись в горку почти одновременно и, заметив меня, Марина присела, чтобы её не было видно, остановились напротив.

— Открывай ворота, дурень, — властно заявил маркиз, — чего ждёшь или не видишь, что его светлость барон Харрингтон прибыл? Ну-ка, живо!

Вероятно, назвал дурнем, хотя английское слово «ganger» — непредсказуемое. Можно перевести как идиот, как гангстер и даже как быстрая лошадь.

Вот и определил так. До гангстеров ещё ого-го сколько, а на быструю лошадь я совершенно не похож.

Марина придержала меня, так как с моих губ уже был готов сорваться ответ, и поднялась над бруствером.

— Господин маркиз, — с улыбкой проговорила она, — давно не виделись. Какими вы судьбами и что понадобилось в наших краях?

Капитан на мгновение смутился, но тут же ответил:

— Сударыня, очень рад, что меня узнали в лицо, жаль, что я вас не припоминаю. Вряд ли мы встречались, уж я бы точно запомнил. У меня патент на чин капитана, поэтому я имею право на почётный приём на всей пограничной территории.

Марина расхохоталась.

— Что я сказал смешного? — проговорил он, нахмурившись.

— А тут пограничная территория? — продолжая смеяться, спросила Марина. — Вы ведь не хотите меня уверить, что дикари напали на Англию?

— Не мог не узнать, — прошептал я Марине.

— Тсс, — прошипела она в ответ и громко сказала: — А вы никак желаете проникнуть на территорию? С какой целью?

— Эта земля принадлежит барону Харрингтону, и раз вы находитесь на ней, должны знать.

— Запамятовала, — рассмеялась Марина, — но если вы желаете это обсудить, могу открыть, но только вам двоим. Остальные пусть останутся на месте до окончательного решения.

— Открывайте, — согласился капитан, что-то негромко сказал командиру кавалеристов и направил свою лошадь к воротам.

— Какого чёрта, — зашипел я на Марину, — что ты ещё задумала? Они же ворвутся следом за ними.

— Это будет их головная боль, — возразила девушка, — но не хочу, чтобы маркиз попал в мясорубку. Смотри, какой красавчик.

— Французский капитан в плену у индейцев тоже был красавчиком, — напомнил я.

— Что делать, — вздохнула Марина, — приходится спасать таких, а то к XXI веку только орангутанги останутся. Может быть, в следующий раз и твоя физиономия будет гораздо симпатичнее.

— Кащей, — спросил я, — как дела у Дарса? А то, возможно, мы сейчас пошумим немного.

— Всё хорошо, прекрасная Маркиза, — пропел он в ответ, — всех взяли тёпленькими, разоружили и теперь ведут беседу. Вторая лодка тоже уже на берегу, и среди девушек, не поверишь, наблюдаю вполне приятные мордашки.

Я усмехнулся в ответ. Сказал короткое: «Ок» и вытянул на свет свои пушечки на случай, если всадники решат ринуться в открытые ворота.

Распахивать обе створки, ясен пень, Марина не будет, но они на полном ходу и сами могли открыть, ежели их не остановить.

Хотя, если только маркиз со своим помощником зайдут, а остальные подождут, то получим более реальную картинку.

Не подождали. Едва половина ворот открылась, и лошадь капитана просунула голову в проём, командир отряда, разряженный франт, именно тот, с кем в низине разговаривал предполагаемый барон, громко отдал приказ, который я, честно говоря, никак не определил:

— Проверить замки!

Ожидал вроде такого: «Пришпорить, галопом, атакуем!» Ну или уж совсем залихватское, вроде: «Сабли из ножен!»

Даже перегнулся через верхнее бревно бруствера, чтобы выяснить, что он имел в виду.

Как оказалось, никто на нас с холодным оружием нападать не собирался. Всадники принялись вытаскивать из седельных карманов нечто, напоминающее горн. Во всяком случае, горловина была один в один. Мне в первый момент даже пришло в голову, что это на самом деле какое-то психотропное оружие семнадцатого века, слухи о котором так и не докатились до XXI. То ли не оправдало себя боевыми качествами, то ли осталось на высшем уровне секретности.

И лишь через мгновение сообразил, что парни держат в руках пистоли с большим раструбом, или как их правильно называли в то время.

«В то время». Поймал себя на мысли, что то время внезапно наступило.

Лошади медленно сдвинулись с места и рысью пошли к воротам. Я едва поднялся, как услышал голос Марины:

— Граната, Док.

И снова присел, чертыхаясь.

Рвануло громко, и я тут же вскочил на ноги, вытягивая руки вперёд, выискивая противника.

Лермонтов. Бородино. Смешались в кучу кони, люди.

Если и желали всадники попасть на территорию, то не в данную минуту. Несколько лошадей билось в агонии, рядом лежали их седоки. Остальные пытались справиться с управлением своих скакунов, побросав оружие и перехватывая повод второй рукой. Кто-то, не удержавшись, слетел на землю. Несколько лошадей, потеряв всадников, неслись в низину. Атака захлебнулась, так и не начавшись.

Кто когда-либо слышал предсмертные крики лошадей и коз, тот меня поймёт. Хорошо добавить такой естественный звук в фильме ужасов какому-нибудь монстру — мороз по коже будет продирать. А то только на улыбку вызывает.

Оба гостя лежали на земле. Не заметил, когда Марина их сбросила с сёдел, а сама стояла в открытой створке ворот, направив ствол «Бизона» в сторону врагов, но не стреляла. Просто наблюдала весёлые картинки.

— Пума, какого чёрта? — спросил я, продолжая контролировать отход противника. — Шесть лошадей завалила. Гриписовцев на тебя нет.

— Они не борются за права животных, Док, — отозвалась Марина.

— Какая разница, ты же меня поняла.

— Никакой, собственно. Но это был самый правильный вариант. Лошади — существа стадные, и достаточно хорошо одну напугать, чтобы табун сорвался с места. К тому же, если бы ты их сверху стал поливать свинцом, думаешь, не задел бы ни одной? Задел, но не остановил. А так — с минимальным уроном. Всего трое лежат на земле и не подают признаков жизни. Остальные, кто верхом, кто ножками, бегут кто куда. Быстро и качественно. И с маркизом можно будет переговорить, когда очнётся.

— А где эти две лошади? — спросил я, так как видел на земле только капитана и его сопровождающего, а вот куда подевались их средства передвижения, не заметил.

— Наверное, к баранам ускакали, некогда мне было за ними следить, — ответила Марина и принялась задвигать открытую половину ворот.

Пришлось спуститься вниз, так как открывались они легко, а вот закрыть требовалось, приложив хорошее усилие.

— Док, — раздался голос Дарса в рации.

Я как раз укладывал бревно, которое служило засовом, поэтому ответил за меня Кащей:

— Норма. Разогнали желающих проникнуть к нам на огонёк. Два языка взяли. Барон и его сподвижники что-то обсуждают.

Марина присела рядом с маркизом и хлопнула его дважды по лицу. Он дёрнулся и резко приподнялся.

— Надеюсь, с вами всё в порядке? — поинтересовалась Марина, поднимаясь.

— Но что это было? — маркиз вскочил на ноги и стал оглядываться.

— Ничего, чтобы могло угрожать вашему здоровью. Скажите лучше, как вам удалось меня не узнать? — весело спросила Марина. — Мне казалось, вы рассмотрели моё лицо нынче ночью.

Маркиз покрутил головой в разные стороны и, остановив свой взгляд на девушке, ответил:

— Разумеется, я узнал вас. Но мне не пришло в голову сообщить барону Харрингтону, что когда мы уже совсем было настигли беглянку, на нас напала женщина и смогла всех одолеть. Я сообщил, что это были французы, и нам пришлось отступить. Но я обещал барону на днях прояснить ситуацию.

— Вы? — удивлённо спросила Марина. — И как же вы собирались это делать, если бы графиня действительно оказалась в руках врага?

— Всё дело в том, ваше высочество, — произнёс маркиз, — что я являюсь послом его величества на всей пограничной территории. И вам ли этого не знать?