Наемники. Книга 3

Глава 2

Мы преодолели около семи или восьми километров, когда Марина, двигавшаяся в авангарде, перешла на медленный шаг, подняла руку и замерла.

Я тоже остановился, разглядывая деревья и проходы между ними, пытаясь понять, что привлекло мою напарницу. Она была впереди, в пятидесяти шагах, и стояла, словно обрубленный ствол.

Прошло около минуты, и зелёный силуэт девушки сошёл с тропы, рука её поднялась, и пальчики поманили к себе.

— Впереди двое, — сказала Марина, когда я остановился рядом, — метров сто. Я их не вижу, но слышала голоса. Одна из них — женщина.

— Женщина ночью в лесу? — с сомнением спросил я, — Ты не ошиблась?

Глупый вопрос. Я давно уже понял, что Марина не умела ошибаться, и если что озвучивала, то так оно и было. Но женщина?

— И это не индейцы, — добавила Марина, — они разговаривали на английском, примерно так, как наш Паганель.

Стало ещё любопытнее.

— Я двигаюсь вперёд, подойду к ним ближе, ты держись не далее двадцати шагов и контролируй, но вмешаться можешь только в одном случае: реальной угрозы. Ок?

— Понял. Но, может, включишь рацию, чтобы предупредить? Вдруг я что провороню, — спросил я, — У меня периодически туннельная засветка идёт, и теряю на несколько секунд картинку.

— Нет, — отмахнулась Марина, — Дарс обязательно станет подслушивать и давать свою корректировку. А переключать на другой канал не хочется. Наши в приоритете.

— Ладно, — скривившись, я согласился, — Двигай.

Шагов через пятьдесят и я услышал тихое бормотание, но, вероятно, парочка неизвестных перешла на совсем тихий шёпот или занималась чем-то более интересным, и разговоры при этом им были не нужны.

Значит, ребята из стана барона, хотя почему они оторвались так далеко, было непонятно. Никаких отблесков пламени в лесу мы ещё не наблюдали, а стало быть, до места расположения отряда ещё далеко. Хотя, возможно, огонь был виден только с озера, а со всех остальных сторон — лишь слабое свечение.

Я двигался по тропинке, а Марина нырнула в листву и почти растворилась в ней. Мне удалось пройти ещё шагов двадцать, когда до меня донёсся тихий женский голос:

— Мы добьёмся желаемой цели или умрём.

По ходу, никто сексом в тёмном лесу не занимался, и уединилась парочка по другой причине.

Молодой мужской голос так же тихо ответил:

— Да, если нас настигнут, лучше умереть, чем остаться в руках барона.

Так они ещё и беглецами оказались, и самого барона обозначили. С одной стороны, можно было допросить их и выяснить, о каком бароне идёт речь и какое количество солдат или наёмников с ним двигается. Должен ведь барон как-то защищать свои владения. А с другой, по мне так, обойти сладкую парочку и самому всё разведать.

Что лучше в этой ситуации, додумать не успел. Вдали замерцали огни и послышалось конское ржание.

Либо разыскивали беглецов, либо костры на берегу были всего лишь предвестником ужина, и барон, зная, что до форта осталось рукой подать, решил не задерживаться на ночь в лесу.

Парочка мгновенно всполошилась.

— Рыцарь мой, душа моя, они нас настигли. Нам не удалось спрятаться. Так выполни своё обещание и убей меня.

У меня даже кончик носа зачесался. Находились беглецы метрах в пяти от тропинки, за раскидистым деревом. Я их не видел, но точно определил их местоположение. Пока погоня добралась бы до этого места, они могли уйти в лес ещё шагов на десять и спокойно затаиться. Нормальных фонарей у преследователей не было. ПНВ тем более, а при помощи факела или чем они освещали себе дорогу, искать долго придётся. Неблагодарное занятие.

Но нет, они сразу решили, что находятся в лапах врага, и спасаться бесполезно.

— Графиня, — проговорил мужской голос, — возможно, мы ещё можем спастись. Давайте уйдём глубже в лес. Дождёмся рассвета и тогда продолжим наш путь.

У парня вполне логика работала, хоть в полной темноте и сложно двигаться по лесу, но им далеко уходить и не нужно было.

Но вот дамочка, которую он назвал графиней, похоже, имела совершенно другое мнение, или она давно задумала покончить жизнь самоубийством, но всё никак не решалась, а тут такой случай выпал.

— Пусть я потеряю блаженство и свою жизнь, но никогда не стану любовницей барона, — сказала она. — Я знаю, убегать бесполезно, они нас всё равно найдут и вернут меня моему дяде. Мой отец никогда не узнает, где я сложила свою голову. Ах, мой бедный несчастный отец!

Я обошёл несколько деревьев и смог, наконец, увидеть беглецов.

В зелёном свете не особо можно разглядеть черты лица, но девушка, как мне показалось, была просто красавицей. Юноше я бы не дал и восемнадцати лет, и он был, несомненно, младше своей спутницы.

Графиня сидела на земле в пышном платье, что было не совсем подходящим нарядом для хождения по лесу. Она заламывала руки, поднимала их вверх и всячески жестикулировала. На лице была полное отчаяние и покорность судьбе.

Парнишка, наоборот, был нервно возбуждён, оглядывался и, вероятно, умирать совершенно не торопился.

Метрах в ста от нас на тропинке появился человек с небольшим факелом, который он держал прямо по курсу и уверенно двигался в нашу сторону. А судя по его одеянию, перед нами был яркий представитель местного населения.

Только успел подумать, что на самом деле беглецов преследуют не слуги барона, а индейцы, как из-за поворота показались всадники в одеждах, какие мы уже видели на французах. Какая у них была расцветка — этого, к сожалению, я рассмотреть не мог.

Юноша, ещё раз оглянувшись на приближающийся огонь, внезапно дал стрекача, практически мгновенно исчезнув в зарослях. Девушка, увидев, что спутник её покинул, закрыла лицо руками и громко зарыдала.

Я прижался к дереву и стянул с головы прибор, который теперь только мешал.

Индеец тоже услышал громкий плач и ускорил шаг, а через мгновение уже стоял рядом с графиней. Всадников было трое. Они спешились, привязали поводья к деревьям и подошли к растерянной беглянке.

— Ну что же вы, сударыня, — проговорил, вероятно, старший из них, — его светлость барон Харрингтон весь изнервничался, когда обнаружил вашу пропажу. А где ваш спутник? Неужели он вас покинул одну в лесу да ещё и ночью?

— Спутник? — голос графини был твёрдым, словно и не рыдала минуту назад. — Вы ошибаетесь, капитан, я ушла одна, и со мной никого не было.

Индеец воткнул свой факел в ствол дерева, присел на корточки и сказал:

— Он был здесь, вот его следы. Он сбежал туда, — и краснокожий указал рукой в сторону зарослей, — далеко не уйдёт. Когда взойдёт солнце, мы его легко поймаем.

Следопыт. Неожиданно. Я хоть и читал книги про индейцев, но то, что они могут легко отыскивать следы даже при таком освещении, мне не верилось. Даже заинтересовало. Так же хороша наша Пума, которая, как поговаривали, могла отыскать даже путь пчелы в воздухе.

Дальше всё произошло неимоверно быстро. Раздались негромкие шлепки, и индеец, а также два англичанина повалились на землю, не издав ни звука, а Марина оказавшись рядом с капитаном, чуть ли не вдавила его в дерево.

Мерцающий свет факела осветил её силуэт и отразился на лезвии ножа, которое было прижато к подбородку молодого человека.

— Я бы на вашем месте, капитан, не стала оказывать сопротивление, чтобы ненароком не порезать себе шею, — голос Марины прозвучал тихо, но вполне убедительно.

Графиня вскрикнула и закрыла лицо ладонями.

Я воспользовался суматохой и переместился в сторону, чтобы держать в поле зрения всех, на случай если кто-нибудь внезапно очнётся, но и так, чтобы меня не было видно.

— Но кто вы? — прошептал капитан.

— Королевская гвардия. Личная фрейлина королевы. Герцогиня Глостерская и Эдинбургская.

Вот почему-то мне сразу показалось, что Марина выдаст уже заготовленный текст, чтобы сразу шокировать капитана. Ещё бы причину найти! Что делает личная фрейлина королевы ночью в лесу на другом континенте? Ни одной придумки в голову не зашло. А капитан, надо полагать, потерял дар речи.

На его лице появилось неподдельное изумление, которое даже при свете факела было прекрасно видно. Ещё и глаз задёргался правый. Возможно, и левый тоже, но он был скрыт от меня головой Марины.

— У меня патент на чин капитана, я первый маркиз Чамли, Джордж Чамли, — выдавил он наконец из себя.

Столкнулись два аристократа. Едва сдержался, чтобы в голос не расхохотаться.

— А барон? Полное имя? — спросила Марина.

— Шестой барон Харрингтон, второй герцог Сомерсет, — промямлил капитан.

Даже любопытно стало, почему барона не герцогом называли. По мне так герцог — более серьёзная фигура. Ну, в этом Старый мог разобраться, в шестых и пятых, а вот для Марины это тоже было в новинку.

— Надеюсь, герцогиня, вы не будете убивать ревностного слугу его величества, я ведь вам не причинил никакого вреда. Мы ведь оба служим королю. К тому же я не собираюсь вам сопротивляться. Я прекрасно видел, как вы легко и быстро расправились с моими спутниками. Поверьте, мне и в голову не могло прийти, что при дворе его величества обучают таким штукам и существует некая специальная гвардия. И фрейлина её величества, — маркиз замолчал, попытавшись отодвинуться, но сзади находилось дерево, к которому он был уже плотно прижат.

— Простите, герцогиня, — сказал он, поняв, что двигаться дальше некуда, — вы давите мне на кожу ножом, а так недолго и проткнуть чего доброго. Если это не входит в ваши планы, а мне кажется, что просто так вы не убиваете никого, то я попросил бы убрать лезвие от моего горла.

Марина рассмеялась, но тут же убрала клинок в ножны.

— Рада за вас, но я, право, не собиралась покуситься на вашу жизнь, и ваши солдаты тоже все до одного живы. Скоро очнутся.

— Так мы ваши пленники? — поинтересовался капитан. — Признаюсь, быть вашим пленником для меня большая честь.

Марина почти беззвучно рассмеялась.

— Позвольте спросить, а зачем мне пленники? Их же кормить нужно, а проку никакого. Нет, не надейтесь. Вы абсолютно свободны. И вам, господин маркиз, посоветую: не искушайте судьбу. Не нужно бродить по ночам по незнакомому лесу. В нём могут находиться страшные лесные разбойники, к тому же этот лес гораздо больше Шервудского.

— Но что вы здесь делаете, герцогиня? — спросил капитан, разглядывая на плечах Марины торчащие из ножен рукоятки клинков. — Могу судить лишь об одном: вы прекрасно владеете обеими руками, иначе не носили бы оружие таким странным способом.

— Вы совершенно правы, — ответила Марина, отступая на шаг назад.

— А позвольте спросить, — остановил её капитан, — что вы собираетесь делать с беглянкой Отавией? Ведь она родственница барона, и он вряд ли пожелает с ней расстаться.

— А давайте спросим у неё, — сказала Марина и развернулась к девушке, которая всё так же сидела на земле с широко раскрытыми глазами и внимательно прислушивалась к разговору.

— О, княгиня, — тут же произнесла она, — я полностью отдаюсь в ваши руки. Только молю об одном: не возвращайте меня барону. Посмотрите истине в глаза. Я заслуживаю сострадания. А вы, я уверена, не учините надо мной зла и насилия.

— Ну вот, — произнесла Марина, — вы всё слышали. Она не желает находиться около любимого дяди и даже готова умереть, лишь бы не возвращаться к своему ненаглядному родственнику. Надеюсь, капитан, вы одолжите нам ваших лошадей, не идти же графине пешком по незнакомому лесу глубокой ночью.

— Разумеется, — капитан изобразил поклон, — но у меня нет с собой в запасе дамских сёдел.

— Ничего, мы как-нибудь переживём это неудобство. Тем более до посёлка не более пяти миль. Графиня, — обратилась Марина к беглянке, — вы сможете скакать в мужском седле?

— О, да, — кивнула Отавия. — Я в имении отца не раз имела удовольствие ездить верхом в мужском костюме.

— Вот и отлично, — констатировала Марина. — Капитан, помогите даме сесть на лошадь, — а когда маркиз шагнул вперёд, ласково улыбнулась: — Не мне, графине.

А сама, взяв за повод гнедую лошадь, не касаясь стремени, словно птица, взмахнув крыльями, оказалась в седле.

Капитан замер, снова восхитившись сноровке девушки, но тут же, спохватившись, подал графине руку, помогая встать на ноги, и придержал стремя, пока та, ухватившись за седло, не забралась на лошадь.

Мы не обговаривали такой поворот событий, поэтому я не стал себя обнаруживать, а сделал несколько шагов назад и остался стоять за деревом, наблюдая за дальнейшими событиями.

Маркиз некоторое время смотрел вслед уехавшим девушкам и только когда индеец очнулся и, кряхтя, поднялся на ноги, сказал:

— Мокрый Ручей, мы возвращаемся к барону. Если сможешь, найди беглеца и приведи его к барону.

— А где Белая Ягода? — спросил индеец, — Что случилось?

Мокрый Ручей, Белая Ягода… Просто уникальные прозвища. Стало любопытно, как бы он назвал Пуму, и я невольно растянул рот в улыбке.

Как Марина и обещала, очнулись и оставшиеся двое, принявшись растерянно осматриваться.

— Здесь был враг, — осмотревшись, сказал индеец, — он увёл с собой Белую Ягоду. Они ушли на лошадях.

— Я знаю, — ответил капитан, — найди юношу, над остальным будет думать барон.

— Чёрная Борода пусть остерегается. Я ещё не встречал такого опасного врага, — сказал индеец и шагнул в темноту.

Даже факел с собой не взял.

— Что это было, Джордж? — спросил первый, поднявшись на ноги, — Я ничего не понял. Ты видел, кто это сделал?

— Я сам ничего не понимаю, Элджернон. Нам нужно вернуться в лагерь и доложить всё его светлости.

«Как-то странно, — промелькнуло у меня в голове, — капитан сам маркиз, а барона величает его светлостью. Ладно, купец бы так разговаривал».

Решив, что со Старым нужно обязательно переговорить по поводу иерархических лестниц в этом веке, я подождал, пока они втроём, взяв факел, не исчезли за поворотом, и надел ПНВ.

Глянул в ту сторону, куда ушёл индеец, и неожиданно обнаружил его в пятнадцати шагах от себя и гораздо левее. Он стоял лицом ко мне и втягивал носом воздух. Так казалось, хотя ни одного звука не было слышно.

Такого гаврика за спиной оставлять было очень опасно. Он точно учуял мой запах и теперь пытался рассмотреть в темноте.

Я беззвучно шагнул за дерево, но даже колыхание воздуха, казалось, насторожило его. Ему точно дали не то прозвище. Мокрый Ручей… Нет, оно ему совершенно не подходило. Скорее Длинный Нос или нечто вроде этого.

Индеец сделал в мою сторону два шага, так аккуратно, что я увидел только плавное перемещение, и снова остановился.

Доставать свою пушечку не хотелось, чтобы не привлекать внимание выстрелом, так как ночью звуки разносятся очень далеко. А хотелось подойти к лагерю барона тихо и незаметно. Вряд ли в его команде присутствовал ещё один такой Мокрый Ручей. Поэтому я зажал в руке нож, выдвинулся из-за дерева с правой стороны и замер.

Кидать было рано, хотя индеец представлял собой великолепную мишень. Кое-где свисали ветки, и нож мог запросто отклониться от траектории.

Так и стояли в полной тишине. Хотя у меня было, разумеется, огромное преимущество. Я видел каждое движение врага, в то время как меня на фоне чёрных деревьев он разглядеть не мог, вот и пользовался своим носом как собака.

Два шага вправо, два шага влево. Медленно, как судно, идущее против ветра зигзагами, индеец двигался в моём направлении.

Опять надолго остановился, втягивая носом воздух.

Я бы понял его нюх, если бы ветер дул в его сторону, но даже шелест листьев полностью отсутствовал.

Он стоял в десяти шагах, и теперь между нами не было ни одной ветки. Я перенёс упор на правую ногу, перехватил рукоятку ножа удобнее и сделал бросок.

Индеец отреагировал на звук, но совершенно бестолково. Просто повернул голову в мою сторону, а в следующее мгновение приоткрыл рот и, негромко хрипя, повалился в траву. И, вероятно, даже не понял, что произошло.

Сам же говорил, что здесь опасный враг, и сам же не послушал голос своего разума. И кто ему виноват?