Глава 7. Местные

Кот Баюн увидел Андрея, заворчал, зауркал да со столба прыг ему на голову – один колпак разбил и другой разбил, взялся было за третий.

«Поди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что». Русская народная сказка.

Остановка произошла минут через десять.

Дорога в очередной раз вильнула грязным, покрытым землей и травой хвостом и бодро сбежала с холма к Богом забытому железнодорожному переезду. По обе стороны ржавого рельсового полотна тянулись пустынные поля, для некоторого разнообразия сдобренные жиденькими рощицами. Две халупы с провалившимися крышами слева от будки обходчика, чудом устоявший в войне против времени плетень – пейзаж, от которых уже устали глаза.

Выпитая водка наконец-то нашла общий язык с организмом Андрея, рождая в голове легкий шум, разливаясь по телу теплом. Он снизил скорость, переехал поваленный на землю шлагбаум и потянулся за сигаретами, когда машину внезапно тряхнуло и резко бросило к обочине.

Андрей рухнул на руль, вжимая педаль тормоза в пол, а в последний момент успевший ухватиться за обивку спинки Гонзо длинным хвостом едва не угодил ему в глаз.

Машина остановилась, чудом не скатившись с высокого, обваливающегося ската обочины. Левое переднее колесо уткнулось во вздернутую к небу оглоблю притаившейся под скатом старой телеги. Андрей поднял глаза, осмотрелся. Воздух вокруг машины был наполнен едва заметной моросью, урчал мотор, вдалеке ему вторил гром. Гонзо испарился со спинки, пулей вскакивая на установленный в заднем отсеке ноутбук.

– Два хлопка – учитывая крен, похоже, что у нас пробиты передние колеса, – деловито пропищал он, прыгая по клавишам, – ага, индикатор бортовых систем подтверждает мое предположение... Больше ничего.

– Выстрелы зафиксировал? – Андрей продолжал скользить взглядом по покосившимся домикам, будке за левым плечом, кустам внизу, телеге. Рука машинально расстегнула куртку.

– В нас никто не стрелял. – Напарник вернулся на переднее кресло, по-человечески брезгливым движением сталкивая на пол бутылку водки. – Мое предположение – мы на что-то наехали.

– И это что-то прокололо нам оба колеса? – Андрей, не отрываясь, смотрел в окна. Вон там, меж домов! Движение? Нет, это ветер качнул толстый стебель трехметрового подсолнуха... А там?

Тишина. Сытое урчание мотора.

– Придется латать.

Андрей еще раз повторил эти слова про себя. Подержал на языке. Гонзо тактично молчал.

Допустим, с питбулем в качестве напарника Андрей еще бы и осмелился. Заполнить дырки гелем и накачать покрышки дело нехитрое, но без прикрытия... И Гонзо, судя по всему, это тоже знал.

– Вызвать ремонтную бригаду? – На всякий случай крыса отодвинулась подальше.

Андрей облизнул губы, отчего-то пересохшие, привычно расстегнул кобуру «Тигра» и решительно открыл дверь, готовый выскользнуть в сырое крошево, сыпавшееся с неба. Под открывшейся дверью шелестели ветками полуголые кусты, проросшие прямо сквозь лошадиный, еще запряженный в телегу гнилыми остатками упряжи, труп. Вернулся за руль, осторожно сдал назад, выключил мотор. В наступившей тишине торопливо вышел. Остановился, прикрываясь дверцей, с секунды на секунду ожидая арбалетную стрелу из кустов. Постоял.

– Открой багажник...

Крыса послушно прыгнула на приборную панель. Не переставая оглядываться и невольно пригибаясь, Андрей обошел машину, забирая из заднего отсека жестяной чемодан с инструментом.

Вновь обошел, присел у правого пробитого колеса и мгновенно вскинул голову, кладя руку на пистолет. Вернулась тишина.

– Дьявольщина какая-то... – Под передними колесами, вцепившись в резину ржавыми крючьями зубов, обмоталась самодельная, сотворенная из тракторной бороны лента «ежа».

Водка испарилась, оставив на память легкую головную боль. Морось падала за ворот свитера, пробиралась под расстегнутую куртку. Опустив ящик на дорогу, Андрей левой рукой ухватился за шипастую змею.

– Хорошо, что не мина...

Сколько лет лежит тут эта лента, притаившись за старым, засыпанным землей рельсом? Кого ждет, кого не помилует? Вот, пожалуйста...

Колеса зашипели, когда зубы «ежа» покинули резину, и машина заметно накренилась вперед. Отбросив оказавшуюся довольно-таки тяжелой гибкую полосу железа за спину, Андрей поднялся, открывая чемодан.

Шприц, гель, насос, размягчитель резины... а это что за хреновина? Опустившись на колено, Андрей потянулся к колесу.

В этот момент на него и напали.

Напали из кустов, практически из-под телеги. Быстро, бесшумно и умело.

Взлетев по осыпающемуся скату, на дороге появился мужчина. В кожаной авиационной куртке. Мотоциклист. Санек.

В воздухе зазвенела-зашуршала серебристая лента цепи, не толстой – в мизинец толщиной, хлестко ударив в затылок. Удар пришелся не совсем четкий – то ли байкер оступился на рыхлой земле, то ли Андрей невольно пригнулся чуть ниже... хотя чего это невольно? Что, мальчишку нашли?!

Едва учуяв за спиной движение, Андрей практически нырнул под бампер, уходя от незаметного удара. До конца уйти все же не удалось. Лопнула в лицо, разлетаясь брызгами стекла, круглая фара, а правое ухо и часть шеи охватило огнем, как прижгли.

Цепь змеей метнулась обратно, и Санек, один из лучших дорожных бойцов Крамола, пошел врукопашную, перехватывая оружие обеими руками. Удушить, сломать! Андрей отшатнулся от машины, чувствуя, как капает с правого виска на кожаное плечо кровь, и отшвырнул под ноги нападающего жестяной чемодан. Откатился еще дальше.

Санек довольно ловко отпрыгнул и размахнулся, руша свою двухметровую цепь сверху, не давая не то что подняться – голову поднять. Андрей вскинул левую руку, тотчас сокрушенную и опутанную серебряной лентой стали, но неожиданно еще крепче ухватился за звенья, круговым движением кисти взялся крепче, правой подсек снизу и вскочил, вырывая оружие из рук мотоциклиста.

Санек, такой прыти от городского явно не ожидающий, едва не провалился под удар и вновь отскочил, предпочтя расстаться с оружием. Теперь он сместился немного вправо, отсекая Андрея от машины. Нарочито неспешно парень наклонился и вынул из-за высокого голенища армейского ботинка длинный широкий кинжал.

– Что, дяденька, – сказал Санек, немного растягивая в каждом слове последний слог, – хочешь потанцевать?!

Он тихонько загоготал, скаля гнилые зубы, и за его спиной, за собственным джипом, на холме, с которого спустился меньше четверти часа, Андрей разглядел приближающийся мотоцикл.

Осторожно, стараясь не давить на поврежденную руку лишний раз (болело так, словно ударили битой), Андрей смотал с предплечья цепь. Санек понимающе пригнулся, правильно, уверенно, выставляя нож.

Змея еще раз зашипела, укладываясь у ног Андрея серебристым клубком. На лице Санька отразилось неподдельное, а оттого еще более смешное, удивление.

– Согласно второму пункту первой статьи Полицейского Кодекса, при оценке ситуации, как угрожающей жизни или здоровью сотрудника, я имею право на не лимитированную законом самооборону, – Андрей выхватил «Тигр», – а учитывая, что меня тут повысили намедни...

Санек думал, что успеет. А может, просто не разглядел, что там выдернул из-под куртки любитель расплачиваться золочеными кредитками. Клинок в его руке метнулся влево в молниеносном замахе, расплываясь-размазываясь по воздуху тускло светящимся пятном – глазу не поймать. Андрей машинально отшатнулся, вскидывая стволы прямо в грудь бандита, и выстрелил.

Пистолет щелкнул, плюнул иглами, и руку привычно качнуло несильной отдачей. Санек дернулся, словно в грудь его ударили стальным рельсом, в одну секунду волчком завертевшись на месте, уронил нож на асфальт и рухнул навзничь, едва не задев головой бампер джипа.

Стало тихо. Удар, конец. Падение на землю, такую холодную и неприветливую. А впрочем, не все ли равно? Побеждает сильнейший... Андрей тяжело выдохнул, отрешенно разглядывая поверженного противника сквозь пистолетную мушку, окутанную клубами собственного дыхания, и опустил оружие.

Не первый раз убивал, это правда. Да и не боялся никогда, стрелял, если приходилось, жизни отнимал, бывало... Но война и работа, пусть и похожая на войну, это не то же самое... Это...

Андрей пристально вглядывался в лежащего байкера, цепко, жадно, словно пытался навсегда запомнить, впечатать в память этот образ человека, неловко и смешно поджавшего под себя руки. Эту толстую кожаную куртку, пробитую навылет, и темное пятно, стремительно растекающееся по мокрому асфальту. Что ему было нужно? Ботинки? Сотовый? Запасы еды? Проклятие, что же за люди здесь живут?! В родном городе, где за нападение на сотрудника полицейского Управления могли расстрелять на месте (зачастую вынесением и исполнением приговора занимались сами полицейские), где опасность и смерть носят другие маски, а каждый выстрел приносит в казну монету, там все иначе... Там не приходится стрелять в первого встреченного на дороге человека.

Сигнал буквально надрывался, и когда Андрей все же вскинул глаза на беснующегося по рулю джипа Гонзо, второй мотоциклист был уже очень близко.

Выстрелов Чокнутый не слышал, криков особых тоже, а происходящего за машиной ему видно не было вообще. Стараясь ненароком не налететь на кочку или камень, он на полном ходу приближался к месту боя – драка уже началась, а Санек, козел, как всегда, успеет чего за пазухой снычить раньше нужного... Ровный спуск, выжатая до конца рукоятка газа и тяжелая бита в руке подчас придают человеку невероятную уверенность в себе. Но когда машина вдруг неожиданно загудела сигналом, а из-за капота на дорогу, считай прямехонько под его родной «Урал», нетвердой походкой вывалился зачуханный уличник, Чокнутый понял, что на этот раз они с Саньком встряли по-крупному.

Потому что в машине еще кто-то был. А зачуханный, рядом с которым теперь виднелись из-за машины обутые в знакомые теплые «гады» ноги Санька, держал в руке пистолет.

Чокнутый закричал.

На этот раз стрелять пришлось тоже навскидку, почти не целясь. Андрей выстрелил, понимая, что ни затормозить, ни отвернуть мотоцикл уже все равно не успеет, и прыгнул влево к обочине, очень надеясь, что попал.

А Чокнутый вдруг взвыл зверем, роняя трубу, руль, и обеими руками вцепился в правое колено, чуть повыше чашечки, где, почти полностью утонув в ноге, внезапно засели две металлические иглы. Мотоцикл резко развернуло, понесло влево, разок крутануло по дороге и левым бортом впечатало в багажник джипа.

Машину качнуло вперед, она приподнялась на передних колесах, раздался скрежет, удар, внутри что-то упало, зазвенело, затем джип рухнул обратно на дорогу, танцуя на рессорах, а мотоцикл отбросило в сторону.

«Урал» перевернулся, на несколько метров отполз в сторону, скрежеща по асфальту, и замер словно подстреленный зверь. Тишина.

Андрей поднялся с колен, левой рукой машинально отряхивая одежду, и медленно обошел машину, прицеливаясь в распластанного рядом с железным конем Чокнутого. Байкер лежал на спине рядом с покореженным мотоциклом и не шевелился. Разбитая иглами правая нога медленно кровоточила.

Андрей приблизился, осторожно присел, склонился над бандитом. Расстегнув теплый ворот и отбросив в сторону язык грязного шарфа, Андрей зубами, морщась от накатывающей в руку боли, стянул левую перчатку и осторожно нащупал на шее Чокнутого пульс. Оба ствола «Тигра», как приклеенные, замерли у виска мотоциклиста – ох, не шелохнись сейчас случайно... Без сознания, но жив.

Если не перевязать ногу, это ненадолго.

Морось исчезла, разогнанная ветерком, небо замерло, словно внезапно покрылось корочкой льда, ощутимо похолодало. Андрей, тяжело и шумно, словно беговая лошадь, выдыхая в осенний воздух облака белоснежного пара, встал над Чокнутым, не торопясь убирать пистолет.

И вдруг охнул, чувствуя, как побежали по спине мурашки, а волосы на загривке медленно поднимаются в дыбы. Бледно-синяя, потертая до белизны штанина на левой ноге байкера, изломанной сразу в трех местах, да там, где ноге гнуться-то и не положено, быстро набухала красным. Джинса тяжелела, от ноги начал подниматься пар.

Вбитые за годы службы инструкторами, сержантами и кодексом навыки сработали мгновенно. Андрей щелкнул предохранителем, на ощупь бросил оружие в кобуру и, перепрыгнув через байкера, рванулся к машине. И снова замер, с ужасом рассматривая' смятый, как фольга, багажник. Вот ведь, мать твою, как... Это потом!

Через переднюю дверь в салон, черт, от напряжения аж плакать хочется – по разбитой в хлам аппаратуре и технике, мимо замершего белым столбиком Гонзо, – дернул, щелкая пазами, вырвал из ящика аптечку и метнулся обратно на улицу. Крыса, ни секунды не раздумывая, юркнула за ним.

Андрей упал на колени рядом с байкером, бросил на влажный после дождя асфальт аптечку, открыл широкий плоский чемоданчик. Лицо Чокнутого побелело, с губ срывались едва различимые стоны, растворяющиеся в тонких струйках слабого дыхания.

Этого еще не хватало...

– Он под наркотиком, это нам на руку, но приходит в себя, так что действовать придется очень быстро. – Киборг пулей взлетел на грудь байкера, цепкий, сканирующий взгляд ощупал раны. Голос Гонзо – сейчас не тонкий, с намеком на писк, а низкий и вполне человеческий, уже не советовал – приказывал. – Будешь делать то, что я тебе скажу...

Андрей, уже выхвативший из аптечки пару стимулирующих пакетов, замер, внимательно глядя на напарника. Всего полсекунды, пристально, недоверчиво, оценивающе. Коротко кивнул:

– Жгуты на бедра, на правую пониже, да, вот так, теперь омнопон-23, две дозы на четыре, в каждую ногу, чуть выше верхней раны, и по одной новокаина. – Андрей набросил на ноги байкера широкие прорезиненные ленты, прикосновением пальца к прозрачной пластинке активировал. Ремни схлестнулись, затягиваясь, специальными датчиками контролируя давление и плотность стягивания. А он уже заряжал стимпаки. – Коли!

Байкер едва заметно дернулся, когда холодные иглы проткнули холодную кожу, изогнулся, и с губ его вновь сорвался слабый стон. Кровотечение остановилось, а введенный препарат практически мгновенно начал действовать, анестезируя и одновременно блокируя воспалительные процессы.

– Теперь доза адреналина, пятый номер, укол выше сердца, – Гонзо подобрался к лицу Чокнутого, ловя дыхание, – и одну дозу метаамидопирина в любую точку выше жгутов. Жуткая дрянь – забальзамирует так, что даже мертвый не сгниет.

Андрей перевел дух, отбрасывая опустевшие стимпаки в аптечку, и сел прямо на дорогу, руками опираясь на колени. Однажды, давно, еще в детстве, когда они с приятелем днями на пролет лупили из воздушных (ну не ирония судьбы, а?) ружей по птицам и банкам, Андрей подстрелил воробья во дворе своего дома. Это было еще тогда, когда во дворах росли настоящие деревья. Птица не погибла, у нее было перебито крыло, и вот, неожиданно для самого себя, Андрей отнес ее домой. Купил клетку, начал лечить. Он назвал воробья Джеки, кормил его, убирал за ним, играл, и когда крыло поправилось, отпустил. Наверное, с горечью думал он тогда, птица считает его своим спасителем... Друг посмеялся – зачем лечить, если мы все равно собирались его убивать? Ты же не волочешь в дом трупы убитых нами птиц? Андрей тогда не ответил. Не ответил бы и сейчас.

– Теперь точно не помрет, – неожиданно легкомысленно заявил Гонзо, спрыгивая на асфальт, – круто ты его отделал, напарник... ну, после того, как я тебя разбудил.

Андрей устало кивнул головой, что должно было означать «спасибо, верный друг», и осторожно закатал левый рукав. Гонзо оживился, подобрался ближе, но тона не сменил.

– Вколи-ка себе из пакета общей помощи чего-нибудь, напарник, а то опухнет чудо и мешать при ходьбе будет...

Андрей снова дотянулся до аптечки, достал капсулу, поморщился, вколол в мышцу предплечья, прямо в фиолетовый пузырь. Стекляшка зазвенела прочь. Он бережно опустил рукав, подышал на озябшие пальцы и встал, надевая перчатку. Кровь на ухе и виске запеклась, но вся правая половина головы гудела, словно с крупного бодуна.

– Мне нужна полная диагностика повреждений нашего автомобиля, Гонзо. – В сторону разбитой машины Андрей старался даже не смотреть, аккуратно кончиками пальцев ощупывая ухо. – Будь любезен, сделай это быстро, а не допекай меня своими подколами. И еще принеси мне шапку...

Гонзо потер передние лапки, глянул в последний раз на Чокнутого и засеменил к машине, бурча на ходу:

– Нашел себе собачку – принеси мои тапочки, Тоби, хороший песик...

Андрей подхватил байкера под руки, осторожно подтащил к перевернутому мотоциклу и посадил, прислонив к покореженной передней подушке. Лицо бандита порозовело, а дыхание стало более ровным. Еще несколько минут, и он вполне может приходить в себя – современная медицина творит чудеса, за разумные деньги, конечно. Голова самого Андрея тоже начала проходить, боль из руки отступила.

На дороге опять появился Гонзо. И вправду быстро!

Андрей наклонился, поднимая крысу на плечо:

– А шапка?

– Извини, забыл. – Гонзо как ни в чем не бывало пошевелил усами и продолжил: – С техникой у нас теперь сложности – большая часть аппаратуры разбита – спутниковая связь, стационарный компьютер, радар, «электронные уши» и антирадар. Сама машина пострадала сравнительно несильно. Помята обшивка, стекла, ходовая нарушена, поврежден задний мост, но функционировать будет еще как минимум пять—семь часов при скорости не выше шестидесяти километров в час, это радует, да? Так что остается только доделать начатое – накачать передние колеса. Ах да, чуть не упустил – холодильник тоже разбит.

– Могло быть хуже, – глубокомысленно заметил Андрей, обреченно разглядывая помятый зад джипа, – я за задний мост боялся...

– Боятся трусы, профессионалы опасаются! Но опасаешься верно, – изрек Гонзо, и Андрей быстро подавил в себе желание сбросить киборга вниз, – а еще профессионалы обыскивают раненых бандитов до того, как те приходят в себя!

А вот тут не до обид. Чокнутый застонал, уже более громко, и пошевелился. Андрей вновь склонился над ним, быстро ощупывая куртку и голенища ботинок. Поднялся через полминуты, вертя в пальцах два ножа, стальную метательную звезду, кастет и полупустую картонную коробку охотничьих патронов десятого калибра.

Ветер усилился, нагло обдирая с деревьев последнюю одежду. Чокнутый пошевелился вновь, опустил голову на грудь, что-то пробормотал и открыл глаза. Несколько секунд безумно озирался, шаря взглядом по Андрею, белой крысе на его плече и смятой машине, затем прикоснулся к правой ноге и зашипел, отдергивая пальцы.

– У-уу, сучара! – Он откинул голову назад, едва не расшибив ее о плоское днище собственного мотоцикла.

– Не надо. – Андрей размахнулся, отшвыривая арсенал в кусты. – Иглы лучше удалять в стационарных условиях...

Чокнутый замер, закрыл глаза, тяжело задышал. Осторожно прикоснулся к левой ноге, провел по переломам рукой. Тихо, сквозь зубы, взвыл.

– Возможно, левую придется ампутировать, – неожиданно вставил Гонзо, байкер вздрогнул, посмотрел на Андрея. Посмотрел на крысу, и глаза его внезапно стали очень большими.

– Ты кто такой, твою мать! Где Санек?! – Он попытался отшатнуться, но лишь качнул тяжелый мотоцикл.

Андрей тяжело вздохнул, глядя под ноги, и сам не заметил, как принялся покусывать губу.

– Твой приятель мертв.

– Так уж вышло, извини, – снова вставил Гонзо. Чокнутый начал крупно дрожать. Часто моргая, он осмотрел поле боя. Его лицо дергалось, губы не слушались.

– Вы с другом, сами, конечно, того не зная, – продолжил Андрей, старательно не обращая внимания на напарника, – совершили нападение на сотрудника финансовой полиции.

И вот тогда Чокнутый взвыл в полный голос, до крови на деснах стиснув зубы. Его стон покатился к пустым домикам, долго умирая на огородах.

Андрей нахмурился. Он что, этот бандит из леса, знал о полицейских?

Ветер старался уже вовсю, стадом диких чертей прыгая по обвалившимся крышам домов. Жестко, зло, по-зимнему.

– Ты удивлен? – Андрей застегнул куртку, поднимая воротник. Чокнутый неожиданно поднял обе руки:

– Не убивай! Я за президента, клянусь! В позапрошлом году мы с Саньком даже ездили в город голосовать!

Андрей опешил, тупо глядя перед собой. Чего он сказал?

– Чего ты сказал?

Байкер тут же замолчал, опустил руки, удивленно посмотрел на Андрея. Вдруг снова взвыл, закусил губу, как человек, только что сморозивший страшную глупость, и замотал головой, стучась ею о железяки.

– Я не знал, что власть сменилась, клянусь, падлой буду! – Казалось, раны на ногах сейчас волнуют этого бородатого мужика не больше, чем мелкая морось, вновь начавшая сыпать с неба.

– Что ты знаешь о полицейских? – неожиданно спросил Гонзо, привставая на плече и держась лапкой за воротник куртки. Чокнутый прекратил вой.

– Ну... ну, что они поддерживают прези... то есть власть в стране, обирают народ... ну там, судят-убивают. За непослушание властям ссылают людей в Сибирь, в тайгу, в лагеря. И еще им помогаете вы.

– Кто «мы»?! – Гонзо не дал Андрею открыть рта.

– Как это кто? – неподдельно удивился бородач. – Демоны-звери, тотемы полицейского Управления.

Загрузка...